§ 5. Непреходящие ценности   сокровенного детства

Опыт метафизики детства

§ 5. Непреходящие ценности   сокровенного детства

Е.Ф.Казаков, доктор культурологии

В статье раскрывается проблема метафизики детства, рассматривающаяся в контексте поиска человеком идентичности через выявление своей соразмерности миру. Детство рассматривается не столько как стадия взросления, сколько как сущностная характеристика человека, неотъемлемая от него на протяжении всего существования как в онтогенезе, так и в филогенезе.

Детское органично чувствует себя в «эпоху обустроенности», пребывая во Вселенском Доме. Начиная с Нового времени человек живёт в «эпоху бесприютности». Он разрушает Дом, сочтя себя Взрослым, способным без Дома обойтись. Адекватные Детско-Родительские отношения человека с миром разрушаются. Отказавшись от Детского, человек не обрёл Взрослое.

Перед человеком разверзлись бесконечности, относительно которых он почувствовал себя брошенным, одиноким, крошечным, как никогда. Человек низверг стены Дома, почувствовав себя большим, сильным, самостоятельным «Взрослым». В результате навалившегося вдруг на него абсурда, безмерности, беззащитности, он, неожиданно для себя, опять очнулся Ребёнком.

«Взрослость» (точнее, «подростковый бунт») проявилась только в способности разрушить старый Дом; неведение, инфантильность – в непонимании необходимости и неспособности построить новый Дом. Человек может помыслить новый Дом (научная картина мира), но не может жить в нём. Современный человек – это потерянный Ребёнок на развалинах разрушенного и недостроенного Дома.

Острейший разрыв между вечной детскостью (своей сущностью) и иллюзией собственной сверхвзрослости (своим квазисуществованием) усиливается тем, что «исторический маятник» в настоящее время «замер» на Детскости.

Вечная (сущностная) и конкретно-историческая Детскость человека контрарно противостоит репрезентируемому симулякру его сверхвзрослости (что и предстаёт кризисом идентификации). «Сквозной» для обозначения пути разрешения кризиса идентичности предстаёт широко вошедшая в мировую культуру тема «возвращения Блудного Сына».

Адекватный итог этого пути выражен в образе Богородицы с младенцем. Многовековая сопричастность человека этому образу заключается и в том, что он идентифицирует себя с вечным Божественным Ребёнком в родных десницах вечной Божией Матери. В этих Божественных Ликах воплощён метафизический идеал выстраивания гармоничных Детско-Родительских отношений человека с миром.

Ключевые слова: человек, детство, взрослость, родитель, метафизическое, земное, душа, история, отчуждение.
 

Проблема метафизики детства – это проблема поиска человеком идентичности через выявление своей соразмерности миру. «Я рыдал у моря, оно не переполнилось», – говорится в дзенском коане.

Человек и меньше (как капля относительно океана), и равен (как микрокосм макрокосму), и больше мира (неся в себе ту уникальность, которой больше в мире нигде нет). «Бог или червь» – так формулирует дилемму соразмерности Г. Р. Державин.

Будучи равен миру, и будучи больше мира, и даже будучи «богом», человек тем не менее остаётся Дитём. «Говорить об “открытии” детства – всё равно, что говорить об открытии человека как такового» [10, с. 13].Детство чаще воспринимается не как самосущий феномен, а через «призму взрослости» [14, с.

3] – как беспомощное, неполноценное состояние, смысл и цель которого – внешние ему, негативны для него. Детство понимается нередко лишь как стадия взросления человека (человечества) в онтогенезе или филогенезе, как средство, подлежащее полному «отбрасыванию» после его использования [2, с. 40].

В результате теряется понимание детства как самоценного явления, как сущего, как важнейшей онтической ха

рактеристики, неотъемлемой от человека на протяжении всего его существования.

https://www.youtube.com/watch?v=kA3-5FVEMpQ

Одним из зачинателей метафизики детства был Гераклит: «Вечность есть играющее дитя, которое расставляет шашки. Царство над миром принадлежит ребёнку» [15, с. 178]. Если время способно стареть, то вневременная вечность всегда юна. Вечность – это Ребёнок, а Ребёнок – это вечность.

Человек – это вечное дитя, рождённое дитём вечности… Философское видение детства нашло выражение в творчестве Платона, Аристотеля, Эпикура, Августина Блаженного, М. Монтеня, Ж.-Ж. Руссо, А. Белого, В. В. Зеньковского, Ф. М. Достоевского, В. В. Розанова, А. Г. Платонова, Ж.-П. Сартра.

Детское определяется через соотнесение со своей противоположностью – Взрослостью. Взрослое есть ставшая, зрелая, оформленная ступень развития. Одним из критериев вступления на неё является обретение способности быть Родителем (не просто продуцировать подобное себе, а взращивать его, нести за него ответственность, вплоть до самопожертвования).

Метафизическое Взрослое несёт в себе такие качества, как разум, деятельная мощь, свобода и власть. Оно сфокусировано в образе Бога. И, например, в христианской традиции неотделимо от Родительского, несущего в себе любовь, сострадание, милосердие и жертвенность.

Метафизическое Родительское несёт в себе ответственность-заботу обо Всём: не только о ближнем, но и о дальнем (вплоть до «любви к врагу»), о природе, всех живых существах, планете, мироздании.

Метафизическое Взросло-Родительское на земле наиболее полно выражается в жизни святых и праведников.

Земная Взрослость выражается через расчётливость (стремление к пользе, выгоде), активность (целеустремлённость), свободу, силу и власть.

Земное Родительское выражается в рождении, взращивании потомства (прежде всего своего), заботе-ответственности за его жизнь.

В отличие от метафизической нераздельности Взрослого и Родительского, на земле первое может существовать обособленно от второго, представая самодостаточным, самоценным.

Метафизическое Детское выражается в таких качествах, как искренность (откровенность), невинность (неспособность на зло, незлопамятность), миролюбивость (терпимость, способность прощать), чувствительность (вплоть до отторжения) к несправедливости и лжи, сострадание любому живому существу. Земная Детскость выражается в слабости (беззащитности), несамостоятельности, малом знании (понимании) и умении.

Детство – неизбывно, как неизбывны, с одной стороны, человеческая чистота и возвышенность, с другой – непонимание и бесчувствие. Сократ утверждал, что зло от невежества [7, с. 96]. Но разве невежество – не от незнания, наивности и инфантильности (безответственности)? Подобное читаем и в Библии: «помышление сердца человеческого – зло от юности его» [4, с.

18]; «Отче! Прости им, ибо не ведают, что творят» [4, с. 107]. Невежество ума заключается в неспособности просчитать разрушительные последствия (в том числе и для себя самого) дурного проступка (видится лишь ближайшая его выгода). Невежество души выражается в неспособности почувствовать как свою боль приносимую другому существу.

Но ведь неведение онтически свойственно именно неразвитой природе ребёнка.

Неслучайно святые (олицетворяющие метафизическое Взросло-Родительское на земле) в один голос называют себя грешниками, чувствуя неизбывность расстояния между собой (своей метафизической родительской взрослостью) и всесовершенной Родительской Взрослостью Бога, относительно которой и святые – дети. Эту анти- номичность природы человека (он одновременно и дитя, и не дитя) почувствовал Августин: «Младенчество не исчезло … и всё- таки, его уже не было» [1, с. 29].

Неизбывность детства выражается и в том, что Старик, как итог жизни, возвращается («впадает») в Детство («старый, что малый»).

И «Взрослость» тоже есть Детство – «ушедшее в основание», отвергнутое («преданное»), отчуждённое, забытое. Это – стремление казаться Взрослым, но не быть им.

Мотив ребёнка «репрезентирует аспект детства коллективной души» [19, с. 21], в связи с чем можно говорить об «архетипи- ческой непреодолимости детства» [10, с. 28].

Невозможно дать завершённое раз и навсегда определение человека, потому что не завершён сам человек. Человек – существо не ставшее, а становящееся. В этом смысле вся «история» человека – ещё предыстория. Человек – «мост», «путь», а не итог [11, с. 36]. Но ведь именно ребёнок – «путь» [10, с. 186].

Вечная неопределимость человека и объясняется тем, что он – Вечное Дитя (относительно Бога, вселенной, природы, вечности, законов мироздания, самого себя, ставшего «богом»).

А дитя потому и дитя, что «замысел», заложенный в нём, далеко не очевиден, сущность – не оформлена, а значит, и не может быть отчётливо выражена.

Кроме «вечного возвращения» к вечному Богу, в человеческой истории происходит и «вечное возвращение» к вечному Ребёнку. «Исторический маятник» (в большей степени истории Запада) «качается» от Детского к Взрослому и обратно (с разной силой и периодичностью), придавая истории цикличный характер.

Каждый раз, возвращаясь к Детскому, человек приносит с собой важный (как положительный, так и в ещё большей степени отрицательный) опыт. В результате происходит восхождение на новую ступень неизбывной Детскости.

А если данная ступень достаточно существенно отличается от предыдущей, то это и рождает иллюзию-искушение считать её Взрослостью.

В филогенезе человек пребывает в состоянии Вечного Детства (имеющего бесконечное множество «остановок в пути»).

В онтогенезе человек может считать себя Взрослым («сверхчеловек», «человекобог»), бунтуя, с одной стороны, против своей Детскости (родовой сущности); с другой – против метафизической (подлинной) Родительской Взрослости («бунт» против Бога). Здесь Взрослость предстаёт в своей отчуждённости, как симулякр.

В онтогенезе человек может приблизиться к метафизической Взрослости (святой, праведник, «богочеловек»), насколько это возможно для человека (в этом случае человеческая Взрослость предстаёт в своей подлинности).

Детское комфортно, защищённо, предсказуемо чувствует себя в «эпоху обустроенности» [5, с. 171], пребывая во Вселенском Доме. Все древние культуры и создают такой Дом из обычаев, традиций, мифов и религий. Детское пребывает-взращивается в прочном, уютном Родительском Доме.

В «эпохи обустроенности» между человеком и миром складываются адекватные Дет- ско-Родительские отношения. В Новое время человек живёт в «эпоху бесприютности». Он разрушает Дом, сочтя себя Взрослым, способным без Дома обойтись (или построить собственный Дом, или самому стать Домом).

Адекватные Детско-Родительские отношения человека с миром разрушаются.

Отказавшись от Детского, человек не обрёл Взрослое. Перестав быть Ребёнком и не став Взрослым (отказавшись от своей сущ
ности и не обретя чужую сущность), человек стал Ничто (меж Ребёнком и не Ребёнком). «Маятник» от Детского к «Взрослому» – это движение от потенциального Всё к актуальному Ничто.

Вечная историческая дилемма человека – или Детское, или Ничто (паскалевское: человек – «середина между всё и ничто»). Дом редуцируется со вселенских масштабов до родственно-семейных («мой дом – моя крепость») и индивидуальных («атомизация» превращает семью в «три одиночества», когда «я сам себе дом»).

Вся история человека – стремление к Взрослости, средством достижения чего служит обретение свободы. Ступени обретения Взрослости: освобождение от природной зависимости, от «деспотического» государства, от прошлого (традиций, обычаев, культурной памяти), от Бога, от другого человека, от самого себя. Вся история – это попытка избыть, забыть свою Детскость, «бунт» против неё.

«Бунт» против своего Детского и идентификация себя с не своим Взрослым (симулякром своего Взрослого) – отличительная особенность подростка. Со всей очевидностью этот «бунт» развёртывается с Нового времени («ростки» появляются раньше).

Исключение – традиционный Восток, для которого не отторжение от Мирового Родительского Целого, а слиянность с Ним предстаёт традиционным культурным приоритетом.

Прошлое, вселенная, природа, патерналистское государство, традиционные ценности, Бог – «умерли». Во второй половине XX века человек обрёл ту ступень взросления, которой у него никогда в истории не было.

Достигается свобода ото всего, в том числе и от самого себя («освобождение» от своей сущности, пленённость её не своим существованием). Результатами этого стало острое переживание своей отделённости, частичности, несчастности, беззащитности, сиротства…

«Взрослый» – «Блудный Сын», забывший Родительское, порвавший «пуповину», связующую с ним. Потеря Детскости – это потеря своей соразмерности миру, соразмерности себе самому (своей сущности). Потеря Детского как своей сущности есть рассущнивание, расчеловечивание.

Начинается «бегство от свободы» [17, с. 67-68], то есть бегство от «Взрослости».

«Бунт» против Родительско-Взрослого предстаёт нередко как единственный путь к Нему. Надо «потерять» (природу, прошлое, Бога, себя), чтобы обрести, выстрадав, возвращение как единственное спасение.

Будущее человека – это «возврат» к своей Дет- скосущности, в «новое Детство» («впитавшее» обретённый опыт взросления), в «моё взрослое детство», где обретается новая-старая соразмерность миру.

Отголоски этой интенции слышны в призывах даосизма, христианства вернуться к Дао, Богу; в призыве Ж.-Ж. Руссо «назад к природе» (точнее было бы сказать, «вперёд к природе»); в «сквозной» для мировой культуры теме «возвращения Блудного Сына».

В идее будущего как «нового средневековья» [18, с. 260] присутствует в том числе интенция к восстановлению новых адекватных Детско-Ро- дительских отношений с миром.

https://www.youtube.com/watch?v=WymWT_94qKk

Человек – многовекторен, в нём можно выделить проявления и «детского, и родительского, и взрослого» [3, с. 45-46].

В нём есть наивный, чистый (одновременно капризный и эгоистичный) Ребёнок; амбиционный бунтующий Подросток; ищущий путей вхождения в мир Юноша; полный сил, деятельный Взрослый; заботящийся о Другом (природе, Боге, человеке) не менее, чем о себе, Родитель; умудрённый опытом, уставший Старик…

Многовекторность человека – гете- рохронна, может иметь разные исторические доминанты (адекватно или отчуждён
но проявляя тем не менее его неизбывную Детскую сущность).

«Исторический маятник» ещё больше качнулся в сторону «непризнанной» Детскости. Границы бытия раздвинулись настолько, что растаяли, утонули во тьме. Перед человеком разверзлись бесконечности, относительно которых он почувствовал себя брошенным, одиноким, крошечным, как никогда.

Чем больше открывается бесконечность, тем меньше становится человек. Он – такой маленький, что сам себя порой не видит («нульмерный человек»). Жизнь предстаёт как диалог одной малости с другой… как отсутствие диалога (даже с самим собой), как отсутствие монолога.

Непро- говорённое, неотрефлексированное, спонтанное действие (действие «в чистом виде») свойственно именно ребёнку.

Человек низверг стены Дома, почувствовав себя большим, сильным, самостоятельным «Взрослым». В результате навалившегося вдруг на него абсурда, безмерности, беззащитности он, неожиданно для себя, опять очнулся Ребёнком. И вот результат: Ребёнок есть, а Дома нет.

Драматизм существования современного человека обострился до крайней степени. «Взрослость» (точнее, «подростковый бунт») проявилась только в способности разрушить старый Дом; неведение, инфантильность – в непонимании необходимости и неспособности построить новый Дом.

Взрослый человек – довольно самодостаточен и силён, он может прожить какое-то время вне Дома, в «голой вселенской степи»; может сам стать Домом для себя. Ребёнок же – слаб и беззащитен и не способен построить новый Дом.

Современный человек – это потерянный Ребёнок на развалинах разрушенного и недостроенного Дома. Современная культура – «экзистенциальный крик» о вселенской бесприютности «Взрослого» Дитя.

Человек может помыслить новый Дом (научная картина мира), но не может жить в нём. «Антропный принцип» (в том числе) предполагает, что вселенная формируется именно такой, чтобы быть Домом, в котором мог бы родиться, жить и познавать человек.

Но, в отличие от христианского, «антропный Дом» не наполнен любовью, справедливостью, милосердием и бессмертием, поэтому в нём холодно, темно и страшно. Мысль может «свернуть» бесконечность, но не может «свернуть» страх перед бесконечностью [12, с.

112].

Дом олицетворяет защищённость, предсказуемость, упорядоченность жизни человека. Разрушение Дома – следствие хаоса, обуславливающего новый хаос. Хаос нарастает в отношениях с природой, в межциви- лизационных, межличностных отношениях.

Импульсивное, сумбурное, непредсказуемое, не желающее (и не могущее) вписываться в правила и нормы – всё это больше характерно именно для Детского (точнее, подросткового: «бунт» против «отцовского» порядка, стремление, самоутверждаясь, репрезентировать себя через «великий отказ», состязание, доминирование). Эта тенденция проявляется и в нарастании хаоса внутри (доходящего до «театра абсурда» в сознании). Сознание современного человека не просто «клипово-мозаичное», оно – эклектичная сумма «пазлов» (как и сознание ребёнка), не складывающихся в единую (мировоззренческую) картину.

Неотрефлексированное, импульсивное, бессознательное («Оно») [16, с. 74] «выплёскивается» за границы рационального; безрассудность человека (в отношениях с природой и друг с другом) слишком уж очевидна. Бессознательное, действующее по принципу «хочу», «дай» (любимые глаголы ребёнка), выражает именно детское начало.

Оно направлено на получение наслаждения («принцип удовольствия»), что соответствует гедонистической направленности современной культуры. Развёртывается тенденция к безоценочному (до/после/моральному) сознанию; а именно ребёнок и является тем «святым», который не различает добро и зло.

Происходит «смазывание» гендер- ной идентичности, нарастание андроген- ности (до/после гендерной идентичности), что присуще именно маленькому ребёнку.

Развитие процесса глобализации выражает тенденцию движения к «новому синкретизму», в определённой степени возвращающемуся к синкретизму «детства человечества» (соотносящемуся со слитностью ребёнка с миром в начале онтогенеза).

У современного человека «существование впереди сущности» (Ж.-П. Сартр), то есть как у Ребёнка – существование (уже) есть, а (оформленной) сущности (ещё) нет. Современный человек, как и Ребёнок, больше растворён в настоящем и самом ближайшем будущем.

Настоящее для него самоценно; будущее и прошлое (особенно, далёкое) «тают в тумане».

Игра как онтиче- ская характеристика Детского перестаёт быть только развлечением и обучением, превращаясь в сущностную характеристику человека вообще (шекспировское «жизнь – театр» звучит сейчас как нельзя более актуально).

Критерий родительского – чувство соучастия, ответственности (вины) за себя, другого (не только ближнего, но и дальнего), за страну, природу, планету, вселенную.

Максима этой ответственности выражена Ф. М. Достоевским («все виноваты во всём») и В. С. Высоцким («я всею скорбью скорблю мировою»).

Дефицит сострадания-ответственности – один из главных симптомов «детской болезни» современного человека.

Нынешнее репрезентируемое состояние человека – «Взрослость» – идентифицируется с интенцией властвовать над природными, божественными и человеческими законами. Человек предстал в своих глазах как всезнающий и всеповелевающий Господин, как Закон над Законом, как не только «царь природы», а Царь Всего. («Историю Всего» [13] может написать только постигший Всё).

Но границы человека не равны границам вселенной, а равны границам его желаний, переходящих частенько в капризы («мои капризы – моя вселенная»). Оценивая себя как Взрословечество, человечество является на самом деле Детствовечеством.

Острейший разрыв между желаемым и действительным, между «казаться» и «быть»; вечной детскостью (своей сущностью) и иллюзией собственной сверхвзрослости (своим квазисуществованием) усиливается тем, что «исторический маятник» в настоящее время «замер» на Детскости.

Вечная (сущностная) и конкретно-историческая Детскость человека контрарно противостоит репрезентируемому симулякру его сверхвзрослости (что и предстаёт кризисом идентификации).

Кризис идентификации выражается в самомнении, самопревознесении, гордыне (высокомерный взгляд на природу, историю, Бога, дальнего и ближнего), во взваливании на себя той ноши власти-свободы, которую человек нести не в состоянии. Апофеозом его явилось утверждение, что «Бог умер» (оборотной стороной чего было явное или скрытое занятие места Бога). «Сверхчеловек» Ф.

Ницше (для которого «Бог умер») страдает «синдромом Взрослости», точнее, Сверхвзрослости (на уровне массовой культуры эту линию продолжает вереница суперменов). Если надо мной нет Взрослого-Родителя, то, значит, «всё дозволено» (Ф. М. Достоевский: «если Бога нет, значит всё дозволено»).

А если «всё дозволено», то, значит, я сам – «бог» («король умер, да здравствует король»).

Так или иначе, кризис идентичности рефлексируется, и предпринимаются попытки его разрешения.

«Синдром Питера Пена» – это неадекватная идентификация себя с ребёнком, так как здесь происходит «впадение» взрослого (не старика) в детство, заключающееся в возвращении к инфантильности ребёнка, а не к его святости. Выражена тенденция и выстраивания адекватных сыновних отношений с «Матушкой Природой».

«А природа, она всё покуда терпит. Она молчком умирает, долголетно. И никакой человек не царь ей, природе-то. Не царь, вредно это – царем-то зваться. Сын он её, старший сыночек. Так разумным же будь, не вгоняй в гроб мамоньку» [6, с.

113] «Сквозной» для обозначения пути разрешения кризиса идентичности предстаёт широко вошедшая в мировую культуру тема «возвращения Блудного Сына» (нашедшая, например, выражение в одноимённой картине Рембрандта; фильме А. Тарковского «Солярис», созданному по роману С. Лема).

Адекватный итог этого пути (предстающий возвращением к «началу») выражен также в архетипическом, в образе Богородицы с младенцем. Многовековая сопричастность человека этому образу заключается и в том, что он идентифицирует себя с вечным Божественным Ребёнком в родных десницах вечной Божией Матери (архетип «Божественного ребёнка», по К.

Юнгу, архетипичен для всего культурогенеза) [19, с. 211]. Образы Божественного Дитя и Божественной Матери соединяются в нераздельное самодостаточное целое («Мате-Сын»), в котором слиты метафизическое и физическое, настоящее и будущее, временное и вечное.

В этих Божественных Ликах воплощён метафизический идеал выстраивания гармоничных Детско-Родительских отношений человека с миром.

В словах Христа – «Будьте как дети» [4, с. 213] – можно услышать призыв не просто «оправдать детство» [9, с.

23], а преодолеть отчуждённость своего («взрослого») существования от (вечно детской) сущности, что предвещает грядущий переход человечества от псевдо-Взрословечества (с апофеозом в рациоцентризме) – к Детствовече- ству [8, с. 56], выстраивающему адекватные Детско-Родительские отношения с миром.

 
Примечания

1. Августин Блаженный. Исповедь. Москва : Азбука. 2014. 411 с.2. Батищев Г. С. Непреходящие ценности сокровенного детства // Введение в диалектику творчества. Санкт-Петербург : Изд-во РХГИ, 1997. С. 38-44.3. Берн Э. Игры, в которые играют люди. Люди, которые играют в игры. Москва : Бомбора, 2013. 576 с.4. Библия.

Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета / Российское Библейское общество. Москва, 1994. 303 с.5. Бубер М. Два образа веры. Москва : АСТ, 1999. 592 с.6. Васильев Б. Л. Не стреляйте в белых лебедей. Москва : АСТ, 2017. 256 с.7. Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов / пер. М. Л. Гаспарова.

Второе, исправленное издание. Москва : Мысль, 1986. 571 с.8. Казаков Е. Ф. Сердцеанин. Кемерово : Изд-во КемГУ, 2011. 303 с.9. Кислов А. Г. Оправдание детства: от нравов к праву. Екатеринбург : Изд-во РГППУ, 2002.10. Нефёдова Л. К. Онтологическая семантика образов детства : монография.

Омск : Изд-во Омского государственного педагогического университета, 2005. 194 с.11. Ницше Ф. Так говорил Заратустра. Москва : Азбука, 2012. 352 с.12. Паскаль Б. Мысли ; Малые сочинения ; Письма / [пер. с фр., вступ. ст. и примеч. Ю. Гинзбург]. Москва : АСТ : Астрель, 2011. 530 с.13. Тайсон Н. Д., Голдсмит Д. История всего.

14 миллиардов лет космической эволюции. Санкт- Петербург : Питер, 2017. 352 с.14. Удалых Е. Ю. Образы детства в русской культуре и философии : автореф. дис. на соиск. учён. степ. кандидата философских наук : 09.00.11 / Удалых Евгения Юрьевна. Белгород, 2012. 23 с.15. Фрагменты ранних греческих философов. Часть 1.

От эпических теокосмогоний до возникновения атомистики / Лебедев А. В. (сост.). Москва : Наука, 1989. 358 с.16. Фрейд З. Я и Оно / перевод на русский язык А. М. Боковиков. Москва : АСТ, 2018. 160 с.17. Фромм Э. Бегство от свободы / [пер. с англ. Г. Ф. Швейника]. Москва : АСТ, 2014. 284 с.18. Эко У.

Средние века уже начались // Иностранная литература. 1994. № 4. C. 258-267.

19. Юнг К. Божественный ребёнок. Москва : АСТ-ЛТД, 1997. 406 с.

Источник: Научный журнал “Вестник Московского государственного университета культуры и искусств”. 2018. № 6 (86)

Источник: http://vuzirossii.ru/publ/istorija_filosofija/opyt_metafiziki_detstva/42-1-0-7085

10 моральных ценностей, которым вы должны научить своих детей

§ 5. Непреходящие ценности   сокровенного детства

Воспитание – это не только забота о физическом развитии ребенка, но и умственный рост. Родители играют самую большую роль в формировании личности своего ребенка и оказывают наибольшее влияние на то, кем окажется ребенок по мере своего взросления.

Некоторые утверждают, что моральные принципы дети усваивают самостоятельно в процессе взросления, однако, лучше, если вы сами начнете прививать некоторые моральные ценности еще в младшем возрасте, пока ребенок постоянно находится рядом с вами.

1. Практикуйте то, что проповедуете

Дети учатся у окружающих, поэтому, чтобы научить своих детей этим ценностям, вы должны сначала привнести их в свою жизнь. Вы можете в устной форме объяснить многочисленные ценности, но ваш ребенок будет выбирать только те, которые вы сами демонстрируете, через ваше собственное поведение.

2. Расскажите о личном опыте

Личный опыт подобен истории, а все дети любят слушать интересные истории. Делитесь случаями из своей собственной жизни, где соблюдение моральных ценностей имело положительный опыт в вашей жизни, и ваш ребенок будет лучше вас понимать.

3. Награда за хорошее поведение

Придумайте систему, в которой вы поощряете своего ребенка за использование этих ценностей в его/ее жизни. Похвала и награды – это позитивное подкрепление, которое невероятно хорошо помогает в формировании детей.

4. Эффективное общение

Каждый день беседуйте с вашим ребенком о том, как эти моральные ценности работают в повседневной жизни. Например, вы можете обсудить статью в газете и спросить вашего ребенка, что бы он сделал в такой же ситуации.

5. Мониторинг использования телевидения и Интернета.

Вы определенно можете следить за тем, что смотрит ваш ребенок. Убедитесь, что шоу пропагандирует хорошие ценности и нравственность и соответствует его/ее возрасту.

1. Уважение

Многие родители делают ошибку, обучая своих детей только уважению к старшим, но это неправильно. Каждый заслуживает уважения, независимо от возраста или социального положения.

Уважение – это важная моральная ценность, о которой ваш ребенок должен узнать в раннем возрасте, поскольку он играет важную роль в его/ее поведении по отношению к незнакомцам.

Малыши, которые учатся уважать своих сверстников и старших с юных лет, выиграют от этого в будущем. Даже когда наступят тяжелые времена, ваш ребенок будет более внимательным к другим.

2. Семья

Семья является неотъемлемой частью жизни детей. Она формирует и воспитывает их. Поэтому важно дать своим детям чувство семейного очага и помочь им понять, почему семья важна. Сделайте это, и, скорее всего, ваши дети будут расти, уважая и любя свою семью, несмотря ни на что.

3. Приспособление и компромисс

Важно, чтобы дети знали, что не все работает в соответствии с ними. Научите их с юных лет, что, когда это абсолютно необходимо, им, возможно, придется попытаться приспособиться.

Ваш ребенок должен научиться приспосабливаться и идти на компромисс, только если его собственная жизнь здесь не поставлена ​​на карту.

Если ребенок оказывается в проигрышном положении из-за компромисса, это не только наносит ущерб, но и ограничивает личность.

4. Помощь ближним

Ваш ребенок должен научиться помогать другим с юного возраста, даже если это совершенно незнакомый человек. Вы должны научить своего ребенка, почему помощь другим так важна и что вы всегда получаете ее обратно, когда помогаете кому-то. Чтобы быть полезной частью общества, важно, чтобы ваш ребенок понимал потребности других.

5. Уважение к религии

Ваш ребенок должен воспитываться не только для того, чтобы уважать свою религию, но и понимать, что каждый человек имеет право выбирать свою религию. Научите своих детей с самого раннего возраста, что все люди равны, независимо от их религии или праздников, которые они отмечают.

6. Справедливость

Моральный компас и чувство справедливости являются двумя наиболее важными ценностями, которые должен иметь любой ребенок с раннего возраста. Ваши дети должны понимать и оценивать свои действия.

7. Честность

С юных лет честность следует прививать как одну из самых важных ценностей для детей. Честность – всегда лучшая политика, и вы должны поощрять говорить правду независимо от того, какие ошибки он или она допустили.

8. Никогда никого не обижай

Объясните своему ребенку, что причинение вреда кому-то – это не просто физическая проблема – любое повреждение может также иметь психологический и эмоциональный эффект. Не забудьте научить своих детей, как извиняться, и побуждайте их немедленно извиниться, если они когда-либо причинят кому-либо боль, физически или устно.

9. Кража

Воровство – это неправильно, независимо от того, каким может быть его оправдание – это одна из хороших ценностей для детей. Научите вашего ребенка, что воровство – это неправильно, не только юридически, но и морально, поскольку это означает, что он/она будет брать что-то, что принадлежит кому-то другому.

10. Развивайте любовь к образованию

Образование – это самое большое оружие, которое можно иметь, и то, что оказывает наибольшее влияние на то, где вы оказались в жизни. Любовь к образованию должна воспитываться в ребенке, начиная с дошкольного возраста.

Моральные ценности нужно прививать детям с самого начала, и ни один возраст не будет считаться для этого слишком ранним.

Источник: https://zen.yandex.ru/media/id/5ba9ebd81c5a9600aa6b9e56/5d43e6d4cfcc8600adf16c6d

Батищев Г.С. Введение в диалектику творчества – файл n1.doc

§ 5. Непреходящие ценности   сокровенного детства
sh: 1: –format=html: not found
приобрести
Батищев Г.С. Введение в диалектику творчества
скачать (2555 kb.)Доступные файлы (1):

n1.doc2555kb.13.09.2012 12:10скачать

ФИЛОСОФЫ РОССИИ XX ВЕКА Г. С. Батищев Введение в диалектику творчества С. -Петербург РХГИ 1997

В. А. Лекторский.

Генрих Степанович Батищев и его «Введение в

диалектику творчества» ……………………….. 3

Часть первая На подступах к диалектике творчества

Глава первая, вводная. Диалектика творчества в связи с общей теорией диалектики, с ее общекультурными истоками и логикой «Капитала» К. Маркса ……….. …………. 23

§ 1. Необходимость и ограниченность жанра введений ……. 23 §2. Отрадные и тревожные знамения нашего времени ……. 24 § 3. Интересы развития общей теории диалектики ………. 28 §4. Когда и где проблематизируется сам способ развития? …. 32 § 5. Непреходящие ценности сокровенного детства ………. 38 § 6. Идея межпарадигмальных, гармонических (полифонических) отношений в истории и теории культуры… ………… 44 § 7. В каком смысле само творчество по сути своей есть отноше­ние? ……….,……………..,…..;….. 53 § 8 Диалектика Марксова «Капитала». Три ее истолкования при­менительно к теме творчества …….. ….. …. 58 § 9. Краткая характеристика аспектов Марксовой диалектики «Ка­питала». служащих подспорьем для диалектики творчества . 65

Глава вторая. От условий, сопровождающих факторов, результатов —

к пониманию самого творчества как процесса и отношения . 82 § 1 Спектр нефилософских попыток объяснить творчество: сциен- тистски ориентированные варианты …………….. 83 § 2 Реактивизм в его максимально чистом виде и в смешанных ва­риантах ……………………………… 86 §3. Другие научно ориентированные нефилософские концепции творчества.Техно-редукционизм. Семь граней задачи …… 92 § 4. Сциентистский и прикладнический редукционизм …….. 99 § 5.0т реактивизма к анти-реактивизму (или авто-активизму). По- требностный редукционизм …………………… 100 § 6. Нереактивистская физиология активности …………. 105 § 7 Идеологический анти-реактивизм и авто-активизм … … 107 § 8. Уроки из критики реактивизма и анти-реактивизма …… 110 § 9. Нередукционистский подход к творчеству как междусубъект­ный' отвечающий не отношению S — О. а отношению S — 0—S ………………………………. 112 § 10. Философия как живая душа всей культуры. Ее отношение к сердцу культуры — к глубинному общению ……… 117 §11. Философско-психологическое наследование С. Л. Рубинштейна и другие исследования, вводящие в понимание творчества как процесса и отношения ……………………. 122 § 12. Тенденции, благоприятствующие проникновению в между­субъектные отношения и в межпарадигмальность ……. 135 § 13. Экологизация естествознания, ассимиляция ценностного под­хода и отказ от презумпции естественности предмета …. 138 § 14. Что есть творчество: междусубъектное отношение или все-таки активность? ………………………… 142

Глава третья. Объектно-вещная активность: ее собственный смысл

и ее гиперболизация …………………………. 152 § 1. Активность как сверхкатегория, верховный объяснительный принцип, или парадигма …………………….. 152 § 2. Расщепление «активности» на совершенно различные понятия 157 § 3. Строгое естественнонаучное понятие активности и кардиналь­ные выводы из него ……………………….. 164 § 4. Объектно-.ещная активность в облачении категории деятельно­сти: логика самоутверждения субъекта как логика самоутраты 177 § 5. Попытки защитить субъектное бытие от сверхкатегории «дея­тельности» …………………………….. 191 § б Объектно-вещная активность как «принципиальность наоборот» и как сопротивление всекосмической эволюции ……… '97 § 7. Уроки из анализа группы понятий об активности, включая и объектно-вещную активность …………………. 203

Итоги первой части книги и переход ко второй: воля к творчеству и объективная диалектика

§ 8. Требование к пониманию творчества — быть с ним взаимным и ему со-причастным ………………………. 206 § 9. Где первоистоки для оправдания самой субъектной воли к твор­честву? ……………………………….. 208

Часть вторая

Субстанциализм и анти-субстанциализм, их культуро-историческое объяснение и критика

§ 1. Мировоззренческие тенденции как исторически опосредствую­щие и выражающие собою глубинные возможные отношения субъекта к творчеству и его первоистокам ………… 223

Глава четвертая. Марксова концепция овещнения. Процесс овеш-

нения как созидание превратных форм и разобщенности …. 228 § 1.0т проблемы овещения вообще к Марксову ее анализу …. 228 § 2. Генез понятия овещнения у К. Маркса. Отличие овещнения от отчуждения в «Капитале» ……………………. 230 §З.Два процесса в структуре овещнения: «человек -> вещь» и «вещь-» человек» ……………………….. 236 §4. Три главных направления процесса овешнения — три формы фетишизации (низшего уровня бытия) …………… 242 § 5. Уроки редукции всего объектного бытия — к вещному . 257 § 6. Овещнение как разобщение, а тем самым — как исток пре­вратных форм субъектного бытия ……………… 269 § 7. Категория общения у К. Маркса как сросшаяся со всеми други­ми главнейшими философско-историческими его категориями 275 § 8. Предметная деятельность — процесс безграничного присвоения или процесс при-общения к беспредельности? ………. 283 § 9. Всегда ли — чем больше творческих сил как таковых, тем лучше? ……………………………….. 290

Глава пятая. Марксова типология социальных связей и ее значение для критики субстанцианализма и анти-субстанцианализма …. 298

§ 1. Непериодизирующий характер типологии социальных связей. Ее становление ………………………….. 298 § 2. Социал-органические (gemeinschaftlichen) связи как тип и его разделение на подтипы …………………….. 303 § 3. Более специальный Марксов анализ замкнутых социал-органи­ческих связей. Гетерономия, жесткий традиционализм, группо­вая исключительность ………………………. 310 § 4. Социал-атомистические (gesellschaftlichen в узком смысле) связи как тип и его разделение на подтипы ……………. 321 § 5. Специальный Марксов анализ замкнуто-атомистических связей как безразличных. Индивидная автономия и исключительность 333 § 6. Плюрализм. Лжеоригннальность. Диктат Рынка и Моды . . 344 §7. Связи, наследуемые и создаваемые универсальной деятель­ностью, — связи со-творческие. Общность творчески-свобод­ного времени в противоположность досугу ……….. 358 § 8.0т типологии социальных связей — к типологии воззрений 367

Глава шестая. Субстанциализм. или коллективный субъективизм.

Редукция творчества к самовоспроизведению ………….. 378 § 1. Субстанциализм как мировоззренческая программа для позиции объектно-вещной активности. Философский редукционизм 378 § 2. Внутренняя антиномичность субстанциализма: коллективный субъективизм и в то же время начальная шкала объективности 395

Глава седьмая. Анти-субстанциализм, или индивидуалистский субъ­ективизм. Редукция преемства к творчеству ………….. 404

§ 1. Анти-субстанциализм как порождение негативной зависимости от субстанциализма ……………………….. 404 § 2. Два течения в анти-субстанциалиэме: нигилистическое и авто- номистски-искательное ……………………… 410 § 3. Объективистские истоки субъективизма. Еще раз о спино- зизме ………………………………. 420 § 4. «феноменологический редукционизм». Прометеизм как симво­лическое подытожение всего антропоцентризма ……… 424 § 5. Антиномичность анти-субстанциализма и его самоотрицание. Проблематика общения …………………….. 431

Заключение. Итоги и перспективы ………………….. 439

В. Н. Шердаков. Г. С. Батищев: в поиске истины пути и жизни . . . 446

Издание осуществлено при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ} проект № 96—03—16096 Редакционная коллегия серии «Философы России XX века»:

Степин В. С., председатель; Блюхер Ф. Н., ученый секретарь: Гусейнов А. А.: Зотов А. Ф.;

Лекторский В. А.: Микешина Л. А.; Огурцов А. П.

Батищев Г. С.

Введение в диалектику творчества. — С -Петер­бург: Изд-во РХГИ, 1997. — 464 с.

Книга посвящена собственно философскому содержанию творче­ства. Цель исследования — определить онтологический статус и цен­ностный смысл творчества. Ддесь творчество берется как процесс и объективное гармоническое отношение человека ко всему миру и самому себе. Важное место занимает критика двух больших тенденций: суб-станциализма (классики его—Спиноза и Гегель) и анти-субстанциа-лизма (от Протагора до Н. А. Бердяева); устанавливается их «общий знаменатель» — антропоцентризм. Разбирается обширная литература, особенно по психологии, показана ограниченность так называемого деятельностного подхода. Проанализировано философское наследие С. Л. Рубинштейна, выявлены непреходящие ценности детства. Тема творчества рассмотрена в контексте современных глобальных экологи­ческих проблем. Книга адресована широкому кругу интересующихся философией. проблематикой человека, природой творчества, тематикой воспитания и целостного гармонического развития человека. Лицензия № 071122 от 04.01.1995 г. © Батищева Н. В., 1997 © Лекторский В. А., вступительная статья, 1997 © Шердаков В. Н., послесловие, 1997

© Русский Христианский ISBN

Источник: http://www.nashaucheba.ru/v43408/?cc=1&page=3

Образы детства в русской культуре и философии Удалых, Евгения Юрьевна

§ 5. Непреходящие ценности   сокровенного детства

Введение к работе

Актуальность темы диссертационного исследования. Сегодня возрос интерес к проблемам детства, утвердилась мысль о ценности, уникальности этого периода жизни, о его определяющей роли в дальнейшей судьбе человека.

Детство становится одним из приоритетных направлений гуманитарных исследований и политической деятельности.

Далеко не в последнюю очередь это вызвано общим кризисным, особенно демографическим, состоянием нашего общества, а также отсутствием адекватной методологии у современной социально-гуманитарной науки в целом, которая оказывается не в состоянии предложить эффективные меры разрешения имеющегося кризиса.

Несмотря на различные политические, социальные, экономические, неихолого-педагогические меры, большая часть проблем современного детства (сиротство, бродяжничество, дегская проституция, детская преступность, наркомания, психопатологические расстройства вплоть до подросткового суицида и др.) остаются нерешенными.

Существующая методология исследования детства преимущественно основана на критериях и принципах возрастной психологии, которые оказываются явно недостаточными для целостного постижения своеобразия детского мира.

Эта методология направлена преимущественно на социальное конструирование детства, на его адаптацию к взрослому миру.

Особенности социального конструирования детства заключаются в том, что детство воспринимается здесь не как самосущий феномен, а через «призму взрослости». В социальной практике детство рассматривается как должное, т.е. то, что необходимо получить в результате воспитания и развития.

При этом теряется понимание детства как самоценного явления самого по себе, детства как сущего. Об этом с глубокой философской проницательностью и сожалением говорил Г. С.

Батищев в своей работе «Введение в диалектику творчества» в разделе с очень характерным названием «Непреходящие ценности сокровенного детства», указав на то, что

в современном обыденном рассудке преобладает представление о детстве как о беспомощном и неполноценном состоянии, смысл и цель которого внешни ему и негативны для него; здесь детство всего лишь подготовка к последующим периодам, это лишь средство, подлежащее полному «отбрасыванию» после его использования,

Весьма распространенная точка зрения, согласно которой детство -некий неполноценный этап человеческого формирования, период, предшествующий взрослости, обусловленный определенной спецификой развития психических процессов, в настоящее время представляется уже неоднозначной и недостаточной.

Совершенно очевидно, что взросление ребенка, расширение его возможностей в познании мира сопровождается многими потерями, и, прежде всего, утратой мироощущения целостности и гармоничности бытия.

Все это показывает необходимость философско-антропологического осмысления данного феномена, которое может послужить основанием и методологической базой для более продвинутых и адекватных подходов в изучении детства.

Степень разработанности проблемы. Европейская философия имеет давние традиции постижения детства.

Показательным является высказывание Гераклита, который, согласно преданию, сознательно отказался от политической карьеры и удалился в храм Артемиды Эфесской, где проводил время, демонстративно играя с детьми в кости.

Ему принадлежит важное высказывание, лежащее у истоков философского отношения к детству, задающее дальнейшую философско-метафорическую парадигму восприятия детства: «Вечность есть играющее дитя, которое расставляет шашки. Царство над миром принадлежит ребенку».

Философско-педагогичсская парадигма отношения к детству в европейской культуре формируется в средневековой традиции христианского толкования детства. 13 сочинениях Фомы Аквипского и Аврелия Августина формируется учение о благочестии человека, которое достигается па основании плотской «безгрешности», которой обладает ребенок. Мыслители

последующих эпох постулировали необходимость нс только воспитания, но и обучения ребенка как потенциального мыслителя, активного преобразователя мира, на что обращали внимание Пико делла Мирандола, Л.Б. Альберти, М. де Моитень, К. Гельвеций, Д. Дидро, Я.Л. Комснский, Я. Корчак, Дж. Локк, И.Г. Пссталоцци, Ж.-Ж. Руссо и др.

В русской культуре на философском уровне тема детства представлена в произведениях Ф.М. Достоевского, Н.Ф. Федорова, Л.Н. Толстого, И.С. Тургенева, А.П. Чехова, М. Горького, ІІ.А. Бердяева, С.Н. Булгакова, Б.П. Вышеславцева, А.К. Герцыка, Вяч. Иванова, Б.Л. Пастернака, В.В. Розанова, Ф.К. Сологуба, П.А. Флоренского, С.Л. Франка и др.

В наиболее концентрированном виде тема детства встречается у Ф.М. Достоевского, В.В. Розанова, В,В. Зеньковского, Л.П. Платонова. Обладая глубочайшим видением мира, они называют ребенка по-разному: новорожденный для В.В. Розанова- «выявленная мысль Божия», а зачатие и появление на свет младенца он назвал «кардинальной тайной мира»; для Ф. М. Достоевского дети – «лики ангельские», для А.П.

Платонова- «дети – это время, созревающее в свежем теле».

В современной литературе изучение феномена детства ведется в рамках различных направлений: истории, педагогики, психологии, социологии, культурной антропологии, этнографии детства. Большой вклад в понимание детства как социального феномена внесли работы Ф.

Лрьсса, исследовавшего явленность детства на определенном историческом отрезке времени в бытовой культуре, в языке, в письменных документах, в жанровой и портретной живописи, В области социологии детства значимыми являются исследования И.С.

Кона, открывшего детство в качестве исторической реальности, знаково-еимволического мира, продукта социальных отношении, требующего осмысления в категориях самобытности, феноменальности, равноправности.

Современные авторы пишут об исключительной роли детства в жизни человека, о его месте в обществе XXI века, о влиянии массовой культуры на

ребенка, которая приводит к «демонизации» детского сознания (В.В. Абраменкова, А.П . Гачева, И.Я. Медведева, B.C. Мухина, Т.Л. Шишова и др.). Также примечательны работы Э.А. Куруленко, Е.М. Рыбинского, А.А. Сальникова, Д.И.

Фсльдштсйиа, Т.В. Щитцовой, С.Н. Щегловой. В настоящее время акти визиров ались исследования детства как особой субкультуры (Н.Я. Большунова, М. Гудмсн, О.В. Ковальчук, Е.Ю. Копейкина, ВТ. Кудрявцев, М.В, Осорина, В,П. Римского, В.В.

Савченко и

Др).

Исследовательская ситуация в этой предметной области радикально

меняется, и философский анализ феномена детства начинает приобретать постепенно все больший размах в современном научном процессе, о чем свидетельствует проводимая ежегодно с 1993 г.

при поддержке ЮНЕСКО и Министерства образования и науки РФ международная научная конференция «Ребенок в современном мире» на базе Российского государственного педагогического университета им. А.И.

Герцена, в недрах которой зарождается новое направление – философия детства, признанное осмыслить данный феномен на глубинном уровне. Важным является издание «Космос детства. Антология» (2009) под редакцией коллектива петербургских авторов (А.П. Валицкая, А.А. Грякалов, К.Г. Исупов, А.А.

Корольков и др.). Это сборник, представляющий собой первую попытку сбора воедино некоторых текстов-размышлений философского характера относительно детства (Ф.М. Достоевский, А.П. Платонов, В.В. Зеньковский, Ф. Ницше, Ф. Кафка и др.).

Среди современных исследователей, которые акцентируют внимание на философском уровне осмысления детства можно назвать Г.С. Батищсва («сокровенные ценности непреходящего детства») В. Безпосова, А.П.

Валицкую (культуротворчеекая школа), В.В. Вараву («Спасители вселенной»), А.А. Грякалова («Космос детства и традиция»), И.И. Евлампиева, А. Желобова, Е.В. Золотухину-Оболииу, К.Г.

Исупова («Эстетика преображения: детский взгляд на вещи»), А.Я. Кожурина, В.Ш.

Сабирова, A.M. Соколова, В. Стрельченко, А.А. Королькова (духовная антропология), К.С. Пигрова, К.В. Султанова, В.П. Фетисова («три чуда») и др.

В современном гуманитарном знании отдельные аспекты философского осмысления детства рассматриваются на уровне конференций и диссертаций. В педагогической га:іете «Первое сентября» появилась рубрика «Метафизика детства».

Также в настоящее время на многих конференциях, посвященных вопросам изучения детства, выделяется отдельная секция – «Философия детства». Анализ сборников этих конференция показал, что здесь рассматриваются в основном проблемы психолого-педагогического и социального плана.

Собственно философии детства посвящены единичные статьи немногих авторов, что также свидетельствует о псироработаниости философии детства в современном знании.

Источник: http://www.dslib.net/religio-vedenie/obrazy-detstva-v-russkoj-kulture-i-filosofii.html

Book for ucheba
Добавить комментарий