§2. Соотношение понятий «общественно-политическая лексика» и «лексика государственного управления»

§2. Соотношение понятий «общественно-политическая лексика» и «лексика

§2. Соотношение понятий «общественно-политическая лексика» и «лексика государственного управления»

Общественно-политическая лексика (ОПЛ) русского языка всегда была объектом внимания специалистов – исследователей (лингвистов, обществоведов, политологов, социологов и др.) и неспециалистов.

В начале ХХ1 века в связи с активными изменениями в общественной жизни усилился интерес к данной сфере.

К настоящему времени опубликовано большое количество работ, посвященных анализу ОПЛ в разных языках, ее формированию и функционированию (см., напр.: Бельчиков, 1962;

Коготкова, 1971; Скворцов, 1972; Голованевский, 1974; Протченко, 1975; Розен, 1996; Белая, 1977; Шмидт, 1979; Мурадова, 1986; Крючкова, 1989; Савенко, 1989; Жданова, 1996; Заварзина, 1998; Воробьева, 2000; Шейгал, 2000; Резникова, 2005; Ошева, 2004; Курасова, 2006; Бантышева, 2007; Загоровская, Есмаеел, 2008; Ткачева, 2008, Катаева, 2009; Загребельный, 2010; Куткина, 2011 и мн. др.).

Однако, как показывают исследования подобного рода публикаций, целый ряд вопросов, касающихся названного лексического пласта и относящихся как к сфере теории, так и к конкретным языковым фактам, до сих пор является предметом научных дискуссий. Серьезные разногласия среди лингвистов вызывает, прежде всего, вопрос о терминологическом обозначении ОПЛ, ее сущности и организации.

Понятие «общественно-политическая лексика» до настоящего времени не имеет в языковедческой литературе однозначного толкования (ср., напр., работы В. Шмидта, И.Ф. Протченко, Т.Б. Крючковой, Т.Д. Савенко, Л.И. Скворцова, В.В. Кускова, Ю.А. Бельчикова, Е.В. Курасовой, Г.А.

Заварзиной и др.). Ярким свидетельством теоретической неразработанности названного вопроса является отсутствие единого общепринятого термина для обозначения ОПЛ.

В зарубежной лингвистике для наименования рассматриваемого лексического разряда употребляется несколько синонимов: «общественно-политический словарь» (Bahner, 1979; Dubois, 1963; Marsellesi, 1980; Militz, 1983), «специальный словарь (специальная лексика) политики» (Schmidt, 1972), «классово ориентированный (связанный) словарь» (dassengebundener Wortschatz) (Pfeifer, 1974), «политический лексикон/язык» (Dieckmann, 1975).

В отечественной лингвистической литературе для обозначения ОПЛ функционируют следующие термины: «политическая лексика» (Розен, 1976; Рогозина, Стриженко, 1983; Кусков, 1986; Воробьева, 2000; Ошеева, 2004 и др.), «социальная лексика» (Алексеев, 1972 и др.

), «политическая терминология» (Николаев, 1979; Резникова, 2005; Куткина, 2011 и др.), «общественно-политическая терминология» (Будагов, 1946; Левковская, 1960; Хаютин, 1970; Капралова, 1971; Коготкова, 1971 и др.), «социальная терминология» (Туркин, 1975 и др.

), «социально-экономическая терминология» (Язык и идеология, 1981) и некоторые другие. Наибольшее распространение среди отечественных исследователей получило обозначение «общественно-политическая лексика» (см.

: Мильшин, 1964; Бельчиков, 1962; Дианова, Шиманская, 1968; Протченко,1975; Скворцов, 1972; Дубяго, 1957; Максимова, 1957; Савенко, 1989; Жданова, 1996; Живулин, 1997; Заварзина, 1998; Курасова, 2006, Шмелькова, 2010, Сорокин, 2011 и мн. др.).

По вопросам о сущности и объеме ОПЛ в научной лингвистической литературе существуют весьма различные точки зрения, которые условно могут быть сведены к «узкому» и «широкому» пониманию ОПЛ.

С точки зрения сторонников «узкого» подхода, ОПЛ составляют слова и словосочетания, обозначающие понятия из сферы общественнополитической жизни и имеющие в структуре значения постоянные семы «общественный», «политический», «государственный», «социальный». Как правило, эти слова выражают центральные понятия политики. Ср.

: «ОПЛ представляет собой слова и словосочетания, имеющие в структуре значения компонент «социальный» и/ или «политический»…, а также слова и словосочетания, обозначающие понятия из области политической и социальной (в узком смысле), используемые в неспециальном употреблении» (Мурадова, 1986, с.54; Заварзина, 1998 ).

Аналогичный подход отмечается в работе Х.М. Милитца. Автор относит к ОПЛ слова, в значении которых присутствует сема «связанный с обществом» (Militz, 1983, с.112; ср.: Шмидт, 1979 и др.). По мнению Т.Б. Крючковой, ОПЛ образуют «наиболее употребительная часть общественно-политической терминологии…

, названия различных государственных, партийных, общественных организаций и учреждений, социальных реалий и явлений жизни разных стран, а также политические идиомы языка массовой коммуникации» (1989, с. 16).

Достаточно известным в научной лингвистической литературе является «широкий» подход к ОПЛ.

Наиболее распространенным вариантом «широкого» подхода является понимание ОПЛ как совокупности лексических единиц, выражающих центральные политические понятия, и словесных знаков, связанных с общественно-политической сферой опосредованно, т.е.

тех, в структуре, значения которых семы «общественный», «политический», «государственный» выявляются, как правило, на уровне вероятностных. Так , напр., по мнению С.Г.

Капраловой, в ОПЛ, «кроме собственно политической лексики (слова типа агитация, демократия, коммунизм, революция и др.), необходимо включать и ту лексику, которая связана с общественно-политической сферой… через социально-оценочные напластования (слова типа оголтелый, происки, завуалировать, приспешники и др.)» (1971, с. 13-14). Ср.: «Понятие

политической лексики чрезвычайно широкое, к нему относится вся терминология международных отношений и мировой экономики, реалии внутриполитической и экономической жизни данной страны, все обозначения, связанные с политическим устройством и общественнополитической жизнью других стран. Помимо лексики терминологического

характера, в состав политического лексикона входит значительное число слов специфического звучания, за которыми стоит целый комплекс политических представлений и понятий, реализующийся в определенном политическом контексте» (Розен, 1976, с.100; ср. Кусков, 1986).

Как правило, при определении ОПЛ исследователи используют ее тематические характеристики, позволяющие установить объем ОПЛ. В лингвистических исследованиях ОПЛ рассматривается как система тематических групп, или тематических классов слов, выделяемых на основе классификации определенных предметов и явлений (см., напр.

, работы Ю.А. Бельчикова, Л.А. Мурадовой, Т. Амаду, Т.Д. Савенко, Т.Б. Крючковой, И.Ф. Протченко, А.С. Белой, П.К. Мильшина, К.А. Левковской, С.Г. Ильенко, М.К. Максимовой и др.). Очевидно, что решение вопроса о сущности ОПЛ тесно связано с определением ее объема.

Безусловно, проблема объема ОПЛ в лингвистической литературе решается представителями узкого и широкого подхода весьма неоднозначно.

И если представители «узкого» подхода к ОПЛ ограничивают ее объем словами и словосочетаниями, относящимися к общественно-политической и идеологической сферам, то представители противоположного подхода существенно расширяют число тематических групп, входящих в ОПЛ.

Количественный состав выделяемых разными исследователями тематических групп ОПЛ колеблется в значительных пределах: от 3 (Амаду Т., Розен Е.В. и др.) до 9 (Протченко И.Ф., Колганова А. Т., Жукова Л.В., Васильева Л.П.) и более (Рогозина И.В., Стриженко А.А., Ильенко С.

Г., Максимова М.К., Заварзина Г.А.). Так, например, по мнению Ю.А. Бельчикова, ОПЛ — это «слова, которые обозначают явления и понятия из области политики, социологии, политической экономии» (1962, с.9). По утверждению Т.С.

Коготковой, «соотнесенность с понятием из сферы многочисленных и многообразных форм общественного сознания…

различных проявлений духовных и мировоззренческих сил человека и общества, многих правовых и государственных институтов лежит в основе рассматриваемой лексики» (1971, с.118). Е.С. Якубовская расширяет круг

ОПЛ за счет включения в неё лексики юридической и военной, указывая также на семантическую связь слов и словосочетаний данного разряда с политико-идеологической жизнью и деятельностью общества (Якубовская, 1986). Под ОПЛ Т.

Амаду понимает слова, называющие «понятия государственности и государственного устройства, органов государственной власти и их элементов, а также слова, связанные с функционированием, административно-территориальным делением государственной территории, общественным строем и социальной структурой общества, его партийными, профсоюзными и иными общественными организациями, структурой и деятельностью этих организаций; слова, служащие наименованиями понятий, связанных с обязанностями членов общества и их борьбой за эти права, взаимоотношениями между членами общества, с революционной и национально-освободительной борьбой (и противоположными им контрреволюционными действиями), с международными отношениями и их институтами, а также с наиболее существенными для всего человечества понятиями борьбы за мир, разрядку напряженности, самостоятельную независимую государственную политику» (Амаду, 1981, с.6); ср.: «слова, характеризующие политическую, экономическую, социальную основы; принципы, по которым строится, развивается и действует механизм осуществления власти в обществе, и структуру органов государственной власти и управления; национально-государственное устройство страны, в том числе административно-территориальное деление территории государства; отношения между государством и личностью…» (Лейберова, 1984, с.4).

Следует отметить, что исследователи ОПЛ русского языка советской эпохи включают в состав указанного лексического разряда, на наш взгляд, весьма далекие от политики наименования, отнесенность которых к государственно-политической сфере была обусловлена приоритетностью в советском государстве хозяйственно-организаторской и культурнопросветительской функций. Так, например, И.Ф. Протченко дополняет приведенный выше перечень тематических групп лексикой, связанной с

производством, с хозяйственной деятельностью людей, типа «пятилетка», «посевная», «уборочная» (кампания), «ударник», так как «в условиях советского общества практические дела строительства коммунизма стоят на уровне больших политических задач» (1975, с.19-20). Аналогичное

объяснение включению в состав ОПЛ словесных единиц типа «десятилетка», «хозрасчет», «промфинплан» и др., являющихся обозначениями новых явлений, процессов в области просвещения, культурной жизни народа в советскую эпоху, дает П.К.

Мильшин в работе «Обогащение общественнополитической лексики русского языка в советскую эпоху» (1964, с.61-69). В.М.

Лейчик выделяет в составе ОПЛ сугубо научные термины (термины общественных и политических наук), профессионализмы и общелитературные слова и выражения (трудовая вахта, успех, учеба), номенклатурные единицы (типа ТУ-154), имена собственные (А.Н.

Туполев), эмоционально окрашенную лексику (светлый весенний праздник, белое золото) (1982, с.43). В классификации ОПЛ, представленной В.В. Кусковым, помимо собственно ОПЛ и потенциально ОПЛ (слов типа «рейд» и др.), можно выделить слова и словосочетания, принадлежащие к подсистемам языка науки и техники (ср.: «межотраслевые связи», «безотходная

технология»; «изделия, обеспечивающие валютные поступления») (1986, с.172). Л.А.

Мурадова выделяет в ОПЛ, наряду с узко-политическими лексемами, профсоюзную лексику; лексику, относящуюся к выборам, избирательной системе; лексику, характеризующую государственную политику в сфере экономики, культуры, дипломатии, международного права и военной сфере, а также названия государственных и партийных документов (1986, с.24).

Очевидно, что широкое понимание границ рассматриваемой лексической группы не должно приводить к их стиранию. В связи со сказанным совершенно справедливым представляется мнение Л.И.

Скворцова о том, что «даже особая актуальность вопросов повышения эффективности производства в современных условиях не оправдывает включение в состав ОПЛ слов и выражений, относящихся к технической номенклатуре, технологии производства, специальных терминов финансовобухгалтерского дела и т.п.» (Скворцов, 1972, с.84).

Следует иметь в виду, что в некоторых исследованиях ОПЛ отождествляется с публицистической лексикой, или лексикой общественнополитического текста. Напр., Г.Н. Дианова и И.Н. Шиманская под ОПЛ понимают слова и словосочетания, преимущественно употребляемые в общественно-политической литературе (напр.

, «развивать промышленность»; «развивать взгляды, мысли, теорию, идеал»; «иметь (придавать) значение» (1968, с.24-25). Однако расширение объема понятия «ОПЛ» до объема понятия «публицистическая лексика» представляется нам неоправданным в силу того, что далеко не все единицы, употребляющиеся в общественнополитической литературе, могут быть отнесены к ОПЛ.

В связи с этим, заслуживающей внимания представляется позиция Л.А. Мурадовой, которая, считая основной сферой употребления ОПЛ общественно-политический текст, различает в нем: 1) лексику общественно-политического текста, т.е. всю лексику, используемую в этом тексте; 2) публицистическую лексику, т.е.

лексику, обычно используемую в этом виде текста, типичную для него; 3) ОПЛ, соотносимую с определенным понятием из области общественнополитических отношений (1986, с.15).

Представляется, что наиболее правомерным является узкое понимание ОПЛ, согласно которому ОПЛ составляют лексические единицы, обозначающие понятия из сферы общественно-политической жизни и имеющие в структуре значения постоянные семы «общественный», «политический», «государственный», «социальный».

Совершенно справедливой в этой связи представляется точка зрения Л.А. Мурадовой, подчеркивающей, что при включении в состав ОПЛ слов из области экономики, культуры, военного дела и т.п. следует иметь в виду лишь «лексические единицы, характеризующие политику государства применительно к этим сферам» (1986, с.24; ср.

: Шмидт, 1979; Крючкова, 1989; Заварзина, 1998).

Не менее важным и дискуссионным среди исследователей является вопрос об организации ОПЛ. Одни исследователи, подчеркивая специфический характер ОПЛ, отмечают отсутствие в ней системности. Так, напр., по мнению А.А.

Алексеева, «лексика общественно-политического содержания по своей тесной связи с внеязыковой действительностью не укладывается в языковые поля и не представляет собою системы, даже если в ее организации и можно наблюдать элементы системности» (1972, с. 4).

Однако большинство ученых, изучающих ОПЛ, признают ее системный характер в соответствии с соссюровским пониманием термина «система» как внутренне упорядоченного, внутренне организованного множества языковых единиц, связанных устойчивыми отношениями взаимозависимости.

По мнению многих исследователей, системность ОПЛ проявляется в том, что ОПЛ распадается на определенные лексикосемантические разряды и группы слов, «совокупность и взаимодействие которых имеет системный характер» (Солганик, 1981, с. 5; ср.: Бельчиков, 1962, с. 24; Левковская, 1960). Ср.

: «ОПЛ представляет языковое поле в общей лексической системе, в нем, хотя и нечетко, проявляются контуры границ, отделяющие его от других лексико-семантических групп…» (Голованевский, 1974, с. 7). Причем каждый элемент находится в устойчивых связях и отношениях с другими элементами данной системы. Ср.: «…

та значительная часть словарного состава русского литературного языка, в которую входят названия явлений и понятий из сферы общественнополитической жизни, является макрополем, выделяемым на основе содержательно-тематической характеристики и имеющим единый понятийно-смысловой критерий» (см. об этом: Коготкова, 1971, с.8).

Как видно из выше изложенного, отечественные и зарубежные лингвисты, исследуя общественно-политическую лексику русского языка советского периода, с необходимостью выделяли в ее составе лексикосемантический разряд (группу) словесных знаков, связанных с обозначением понятий государственности и государственного устройства, органов государственной власти и их представителей, и отмечали их неразрывную связь с собственно политическими лексемами. Отмеченный факт был обусловлен экстралингвистическими причинами, а именно: неразрывной связанностью политической и государственной сфер деятельности общества советской эпохи. Так, по справедливому замечанию Л.А. Мурадовой, в советском государстве наблюдалась «тесная связь между государственной, политической, хозяйственной и культурно-просветительской деятельностью» (1986, с.22). Особенностью советской эпохи было «слияние государственной и партийной власти и, как следствие, идеологизация всех разрядов лексики политического лексикона» (см. об этом: Катаева, 2009, с.12). Об отсутствии самостоятельности сферы управления в советском государстве пишет также Г. В. Атаманчук: «В период господства марксистско-ленинской идеологии государственное управление рассматривалось только с точки зрения руководящей и направляющей роли партии» (1997, с.21); ср.: «…вся система управления в СССР держалась в основном на политическом контроле, который осуществляли два политических института: партийные органы и спецслужбы, которые играли основную роль (по их оценочным суждениям) в организации безопасности в обществе» (Мельков, 2006); «… органы власти в СССР были частью единого вертикально интегрированного партийно- государственного механизма» (Гельман, 2010).

На рубеже ХХ – XXI веков в сфере лингвистов, занимающихся изучением общественно-политической лексики русского языка, возникает осознание необходимости исследования структурно-системной организации и семантических особенностей относительно самостоятельного лексического пласта, номинирующего явления и понятия из сферы государственного управления, и определения его места в общей лексической системе русского языка. Подобная группа словесных знаков, получивших в новейший период развития русского языка различные терминологические обозначения:

«собственно политическая лексика» (Ошеева, 2004; Карбасова, 2007), «общественно-политическая лексика в сфере госуправления» (Живулин, 1997); «административная лексика» (Шамшин, 1998; Шмелькова, 2010), «терминология государственного устройства» (Крундышев, 1998), «терминология социального устройства» (Соколов, 2001); «терминология государственного управления» (Нгуен Тхи Тху Ван, 2001; Коцюба, 2004; Вольвачева, 2007; Кузнецова, 2009) и ставшее наиболее частотным именование «лексика государственного управления» (Шмелев, 2003; Бижкенова, 2008; Кузнецова, 2009; Кушнир, 2012; Заварзина, 2011, 2012, 2013, 2014), справедливо признается практически всеми исследователями- лингвистами как неотъемлемая часть пласта общественно-политической лексики русского языка. Отмеченный факт подтверждается работами политологов, высказывающих мнения о несомненной традиционной политизации языка государственного управления. Ср.: «…государственное управление по своей природе политическое, и политический характер его присущ любому современному обществу, любой стране» (Зеркин, Игнатов, 2007, с.63). Л.В. Сморгунов утверждает, что «государственное управление на поверхности предстает как концепция неполитическая, тем не менее его внутренне содержание имеет явно политические основания» (2006, с.214). С точки зрения В.В. Яновского и С.А. Кирсанова, сфера применения государственного управления является политической по своей природе и его следует определять «как исследование и практику выработки и реализации государственной политики, осуществляемой в интересах общества в целом или отдельных его групп» (2009, с.20). По мнению Д. Фредериксона, «любой серьезный исследователь управления государством, или публичной администрации, вероятно, сказал бы, что трудно, если не невозможно, оторвать политику от управления» (Frederickson, 1996, р.267); ср.:

«.государственное управление не только реализует, но и определяет политику» (James L. Perry, 1996, р. 23).

При этом понимание анализируемой лексико-семантической системы русского языка в современной научной лингвистической литературе является весьма различным.

Одни исследователи под лексикой государственного управления понимают достаточно ограниченный разряд словесных знаков, являющихся по сути номенклатурными единицами. Так, например, В.А.

Шмелев к лексике государственного управления относит наименования органов власти, должностных лиц и административно-территориальных единиц (Шмелев, 2003, с.1). По мнению О.И.

Воробьевой, к лексике государственного управления следует относить «термины и номенклатурные названия федеральной и местной системы политического управления обществом, репрезентирующие понятийное поле «государственный аппарат»:

государственно-исполнительная власть, социально-политические институты и их структуру» (Воробьева, 2000, с.4; ср. также: Шейгал, 2000). Подобные номенклатурные обозначения, по мнению Н.А. Резниковой, выполняют «референциальную функцию, называя понятия, важные для общественной жизни, отражая особенности социального устройства, присущие

государствам с различными политическими структурами, и обладают относительной стабильностью» (2005, с.52).

Другие языковеды при определении состава лексики госуправления исходят из широкого толкования данного понятия, получившего отражение в специальных лексикографических изданиях и новейшей политологической и социологической литературе. Так, например, Ю.В.

Ошеева к анализируемому разряду справедливо относит «слова и выражения, которые обозначают понятия, входящие в сферу деятельности государства, а также обозначения понятий из сферы законодательной и исполнительной власти как непосредственно связанных с осуществлением государственного управления, политики государства» (Ошеева, 2004, с. 31).

Кроме того, по мнению исследователя, «данная лексико-семантическая подсистема органично включает в свой состав языковые единицы из других сфер общественной

жизни (правовой, административной)» (там же…,с. 31). С точки зрения О.В.

Карбасовой, лексическую систему государственного управления формируют «наименования должностей, государственных органов, ведомств, политических партий и движений, термины международной политики, юридические и экономические термины, а также электоральная и военная терминология.» (Карбасова, 2007, с.46). Ср.: «Под терминологией

государственного управления понимают лексические единицы, обозначающие названия должностных лиц и государственных учреждений, наименования документов и административно-территориального деления и представленные основными подотраслевыми терминологическими подсистемами управления в экономической, социально-культурной, административно-политической сфере, а также в сфере юстиции и управления иностранными делами» (Нгуен Тхи Тху Ван, 2001).

На наш взгляд, наиболее правомерным является широкое понимание лексики государственного управления, представляющей собой особую систему словесных знаков как терминологического, так и нетерминологического характера, связанных с обозначением органов власти, должностных лиц, а также направлений и особенностей их деятельности, и занимающей на рубеже ХХ- XXI веков значительное место в лексической системе русского языка.

Источник: https://webdissertation.com/dissertatsiya-russkiy-yazyik/sootnoshenie-ponyatiy-obschestvenno-126266.html

Заварзина Галина Анатольевна

§2. Соотношение понятий «общественно-политическая лексика» и «лексика государственного управления»

Научная тема:« РУССКАЯ ЛЕКСИКА ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ: ИСТОРИЯ ФОРМИРОВАНИЯ И СОВРЕМЕННЫЕ ПРОЦЕССЫ РАЗВИТИЯ »

Научная биография   « Заварзина Галина Анатольевна »

Членство в Российской Академии Естествознания

Специальность: 10.02.01

Год: 2015

Отрасль науки: Филологические науки

Основные научные положения, сформулированные автором на основании проведенных исследований:

  1. В истории русской лексики государственного управления, номинирующей явления и понятия из сферы деятельности органов государственной власти и являющейся неотъемлемой частью общественно-политической лексики, можно выделить несколько периодов, соответствующих основным этапам развития российской государственности. Основы исследуемой лексико-семантической сферы были заложены в период Древнерусского государства (IX – XIV вв.).
  2. Русская лексика государственного управления как система была сформирована в период Российской Империи (XVIII – XIX вв.), характеризующийся значительными преобразованиями в управленческой сфере, получившей направленность на решение задач общегосударственного характера. В советский (начало ХХ века – сер.80-х годов ХХ века) и постсоветский периоды в истории российского государственного управления и русского языка в целом происходило дальнейшее укрепление и совершенствование названной лексико-семантической подсистемы.
  3. В постсоветский период в лексико-семантической подсистеме «Государственное управление», представляющей одну из «доминантных» динамических подсистем словарного состава современного русского языка, происходят активные процессы неологизации, проявляющиеся как в пополнении лексики названной сферы сильными инновациями (иноязычными заимствованиями, морфологическими и синтаксическими неологизмами), так и в образовании слабых (собственно семантических и функционально- семантических) инноваций, отражающих процессы тематической переориентации, активизации/ дезактивизации словесных единиц, снятии идеологических наслоений в семантике словесных знаков, расширении или сужении их семантической структуры, изменении функционально-стилистических характеристик и т.п.
  4. На современном этапе развития русского языка лексико- семантическая подсистема государственного управления имеет четкую структурную организацию и состоит из трех важнейших тематических зон: «Политико-административное управление», «Экономическое управление», «Социальное управление». При этом границы лексико- семантической системы государственного управления являются проницаемыми, открытыми для лексических и фразеологических единиц из других понятийных сфер: экономики, информационно- коммуникационных технологий, научно-технической сферы, сферы обслуживания, рекламной деятельности и др.
  5. Специфика современной русской лексико-семантической подсистемы сферы «Государственное управление» определяется не только спецификой составляющих ее лексических и фразеологических единиц, но и своеобразием ее структурно-семантической организации, представленной в современном русском языке связями и отношениями тематических группировок двух типов: 1) номинирующих основные, наиболее общие понятия государственного управления; 2) номинирующих понятия, связанные с функциями государственного управления и его основными направлениями.. В составе современной лексико-семантической системы сферы «Государственное управление» названные тематические группировки являются взаимообусловленными и формируют сложное единство лексических и фразеологических единиц, построенное по ядерно- периферийному принципу языкового поля.
  6. Лексико-семантическое поле «Государственное управление» в русском языке новейшего периода объективирует один из важнейших макроконцептов современной русской концептосферы. Макроконцепт «Государственное управление» является сложно структурированным ментальным образованием, которое формируется за счет его важнейших составляющих – базовых концептов «Политико-административное управление», «Экономическое управление», «Социальное управление».
  7. В настоящее время происходит процесс становления российской концептосферы нового государственного управления, который сопровождается значительными трансформациями в содержании и системно-структурной организации ведущего макроконцепта, обусловленными значительными изменениями входящих в него когнитивных признаков.

Список опубликованных работ

– в монографических изданиях:

1. Заварзина Г.А. Русская лексика государственного управления: история становления и современное состояние: монография/ Г.А. Заварзина; науч. редактор О.В. Загоровская.- Воронеж: ВГПУ, 2012.- 316 с.

2. Заварзина Г.А. Государственное управление: актуальная лексика русского языка начала ХХI века. Словарь-справочник/ Г.А. Заварзина.- Воронеж: ВГПУ, 2012. – 236 с.

– в изданиях, рекомендованных ВАК Минобранауки РФ:

3. Заварзина Г.А. Общественно-политическая лексика на исходе ХХ века/ Г.А. Заварзина // Русская речь. – 2000. – № 6.- С.41-45.

4. Заварзина Г.А. Неологизмы в политической сфере/ Г.А. Заварзина // Русская речь. – 2004. – № 6. – С.65-67.

5. Заварзина Г.А. Общественно-политическая лексика русского языка новейшего периода и проблемы ее преподавания в иностранной аудитории/ Г.А. Заварзина // Вестник РУДН. – Серия «Русский и иностранный языки и методика их преподавания». – 2007. – № 4. – С.56-61.

6. Заварзина Г.А. Цветовая палитра в политическом языке/ Г.А. Заварзина // Русская речь. – 2008. – №6. – С.60-63.

7. Заварзина Г.А. Словообразовательные общественно- политические неологизмы в русском языке новейшего периода/ Г.А. Заварзина // Вестник РУДН. – Серия «Русский и иностранный языки и методика их преподавания». – 2009. – № 2. – С.5-10.

8. Заварзина Г.А. Семантика политического словесного знака в современном русском языке / Г.А. Заварзина // Вестник РУДН. – Серия «Русский и иностранный языки и методика их преподавания». – 2010. – № 3. – С.19-26.

9. Заварзина Г.А. Особенности функционирования концепта «Рынок» в сфере российского государственного управления начала ХХI века/ Г.А. Заварзина // Политическая лингвистика. – 2011. – 4 (38). – С.197-201.

10. Заварзина Г.А. Функционально-семантические инновации в составе лексики сферы «Государственное управление» в русском языке новейшего периода/ Г.А. Заварзина // Вестник ЦМО МГУ. – Сер. Филология. Культурология. Педагогика. Методика. – 2012. – № 1. – С.14-21.

11. Заварзина Г.А. Типология изменений в лексической подсистеме тематической сферы государственного управления в русском языке начала ХХI века/ Г.А. Заварзина // Вестник ЛГУ им. А.С. Пушкина: научный журнал. – Том 1. – Филология. – № 1. – 2012. – С.69-76.

12. Заварзина Г.А. Концепт «политическая сеть» в русской концептосфере нового государственного управления /Г.А. Заварзина// Гуманитарные и социальные науки: электронный журнал.- 2012. -№ 3. – С. 117-125.

13. Загоровская О.В., Заварзина Г.А. Слабые инновации в лексической подсистеме сферы «Государственное управление» в русском языке новейшего периода /О. В. Загоровская, Г.А. Заварзина//Вестник Костромского государственного университета им. Н.А. Некрасова.- 2012. – № 1. – С.244-247.

14. Заварзина Г.А. Собственно семантические инновации в лексической подсистеме сферы «Государственное управление» в русском языке новейшего периода /Г.А. Заварзина // Вестник МГОУ. – Сер. Русская филология. – 2012. – № 5. – С.31-34.

15. Заварзина Г.А. Актуализированный универсальный концепт «руководство» в русской концептосфере нового государственного управления /Г.А. Заварзина // Вестник РУДН. – Серия «Русский и иностранный языки и методика их преподавания». – 2012.- № 2.- С.80-85.

16. Загоровская О.В., Заварзина Г.А. Инновации, связанные с обновлением лексического состава, в языке государственного управления современной России/ О.В. Загоровская, Г.А. Заварзина// Политическая лингвистика. – 2012. -№ 2 (40). – С.80-83.

17. Заварзина Г.А. Процессы неологизации в лексической подсистеме тематической сферы «государственное управление» в современном русском языке / Г.А. Заварзина// Язык и культура. – 2014. – №1(25). – С. 14-21.

– в других изданиях:

18. Заварзина Г.А. Морфологические неологизмы лексико- семантической сферы «Государственное управление» в русском языке новейшего периода/ Г.А. Заварзина// Современные проблемы лингвистики и методики преподавания русского языка в вузе и школе: сб. науч. трудов. – Воронеж: Научная книга. – Вып.17. – 2011. – С. 25—34.

19. Заварзина Г.А. Семантика политического словесного знака в русском языке начала ХХI века/ Г.А. Заварзина// Функциональная семантика: коллективная монография. – М.: РУДН, 2011. – С. 76-88.

20. Заварзина Г.А. «Лексика государственного управления»: к вопросу определения понятия/ Г.А. Заварзина// Русский язык как явление национальной культуры: Проблемы современного состояния и динамического развития: сб. науч. трудов. – Воронеж: ИПЦ «Научная книга», 2011. – С.135-141.

21.Заварзина Г.А. Экономизация языка российского государственного управления начала ХХI века/ Г.А. Заварзина // Тенденции развития языка СМИ: актуальные проблемы: мат-лы Второй Международ. заочной научно-практич. конф. молодых исследователей. – Тамбов, 2011. – С.20-24.

22. Заварзина Г.А. О соотношении понятий «общественно-политическая лексика» и «лексика государственного управления» / Г.А. Заварзина// Общественные науки. –2011.- №9. – С.94-100.

23. Заварзина Г.А. «Экономоцентричный» вектор развития лексической системы современного российского государственного управления/ Г.А. Заварзина// Наука и современность – 2012: сб. мат-лов ХV Международ. научно-практич. конф.: в 4-х частях. – Часть 2/ под общ. ред. С.С. Чернова. – Новосибирск: изд-во НГТУ, 2012. – С.128-132.

24. Заварзина Г.А. Об изменении содержания концепта «руководство» в языке российского государственного управления начала ХХI века/ Г.А. Заварзина// Филология и лингвистика: современные тренды и перспективы исследования языка: сб. мат-лов IV Международ. заочной научно-практич. конф. – Краснодар, 2012. – С. 103-107.

25. Заварзина Г.А. Сложные слова в русском языке новейшего периода (на материале тематической сферы «Государственное управление») / Г.А. Заварзина // Слово в пространстве языка: мат-лы II Международ. научно-практич. заочной конф. – Ульяновск, 2012. – С. 26-30.

26. Заварзина Г.А. Лексика государственного управления в древнерусский период/ Г.А. Заварзина // Теория и практика современной науки: мат-лы V Международ. научно-практич. конф.: в 2 т. – Т.2. – Научно-информационный издательский центр «Институт стратегических исследований». – М.: изд-во «Спецкнига», 2012. – С. 36-42.

27. Заварзина Г.А. «Политическая сеть» как основное понятие терминологического аппарата современного российского государственного управления/ Г.А. Заварзина // Современная филология: теория и практика: мат-лы VII междунар. научно-практич. конф. – М., 2012. – С. 115-118.

28. Заварзина Г.А. Изменения в плане содержания лексемы «госуправление» в русском языке новейшего периода /Г.А. Заварзина // Современные проблемы гуманитарных и естественных наук: мат-лы X Международ. научно-практич. конф. – Т. II. – М., 2012. – С. 24-27.

29. Заварзина Г.А. Заимствованная лексика тематической сферы «Государственное управление» в русском языке петровского периода/ Г.А. Заварзина // Проблемы славянской культуры и цивилизации: мат-лы XIV международ. научно-практич. конф.: в 2 т. – Т. II. – М.: Спецкнига, 2012. – С. 36-42.

30. Заварзина Г.А. Инновации словообразовательного характера в лексико-семантической сфере «Российское государственное управление» /Г.А. Заварзина //Актуальные проблемы русского языка и методики его преподавания: традиции и новации: мат-лы XIV Всероссийской научно-практической конференции молодых ученых с международным участием. – М.: РУДН, 2012. – С. 78-82.

31. Заварзина Г.А. Семантика лексемы «госуправление» в русском языке новейшего периода /Г.А. Заварзина //Research Journal of Jnternational Studies: международ. научно-исслед. журнал. – 2012. – № 3 (3). – С.29-30.

32. Заварзина Г.А. Об одной из характерных особенностей лексики государственного управления русского языка начала третьего тысячелетия /Г.А. Заварзина // Aktualne Problemy Nowoczesnych Nauk: мат-лы VIII международ. н.-практич. конф. – Filologiczhe nauki. – Przemysl. – 2012. – C. 9-11.

33. Заварзина Г.А. Формирование лексико-семантической сферы «Государственное управление» в русском языке новейшего периода/ Г.А. Заварзина// Современная языковая ситуация и совершенствование подготовки учителей-словесников: мат-лы IX Международ. научно-методич. конф. – Воронеж: Научная книга, 2012. – C. 32-35.

34. Заварзина Г.А. Структура концепта «руководство» в языке нового российского государственного управления/ Г.А. Заварзина //ФЭС: Финансы. Экономика. Стратегия. – 2012. – № 3 (92). – С.22-23.

35. Заварзина Г.А. Процессы неологизации в лексической подсистеме тематической сферы «Государственное управление» в русском языке начала ХХI века/ Г.А. Заварзина // Научные труды преподавателей и студентов гуманитарного факультета.- Вып.1: сб. статей.- Воронеж: ВГПУ, 2012. – С.202-209.

36. Заварзина Г.А. Русская концептосфера государственного управления и возможности ее динамических изменений на рубеже ХХ – ХХI веков/ Г.А. Заварзина // Проблемы современных экономических, правовых и естественных наук в России: сб. мат-лов международ. научно-практич. конф. – Воронеж: ФЭС, 2013. – С.50-52.

37. Заварзина Г.А. Структурная организация концепта «государственное управление» и его репрезентация в русской концептосфере нового времени/ Г.А. Заварзина // Известия ВГПУ. – Серии «Педагогические науки», «Гуманитарные науки», «Естественные науки». – 2013. – № 1 (260). – С.212-216.

38. Заварзина Г.А. Концепт «общественное благо» в сфере государственного управления современной России/ Г.А. Заварзина// Гуманитарные аспекты повседневности: проблемы и перспективы развития в XXI веке: мат-лы IV международной научно-практической конференции. – Воронеж: ВГПУ, 2013. – С. 107-110.

39. Заварзина Г.А. К вопросу о расширении словаря тематической сферы «Государственное управление» в русском языке XIV– XVII веков/ Г.А. Заварзина //XVI международная конференция, посвященная проблемам общественных и гуманитарных наук: Часть I (Филологические науки): мат-лы международной научно-практической конференции.- М.: Центр гуманитарных исследований «Социум». – 2014. – С. 54-57.

40. Заварзина Г.А. Заимствованные концепты в русской концептосфере нового государственного управления/ Г.А. Заварзина//Филологические открытия: мат-лы II Всероссийской научно-методической конференции. – Уссурийск, 2014. – С. 4-10.

41. Заварзина Г.А. Синтаксические неологизмы лексико-семантической сферы «Государственное управление» в русском языке новейшего периода и их функционирование в масс-медийном дискурсе / Г.А. Заварзина//Дискурс современных масс-медиа: мат-лы I международной научно-практической конференции. – Белгород, 2014. – С. 124-129.

42. Заварзина Г.А. Общая характеристика русской концептосферы государственного управления в конце ХХ – начале ХХI века и процессы её динамического развития/ Г.А. Заварзина//Лингвистика. Коммуникация. Образование: мат-лы VІІ Международной научно-практической конференции. – Луганск: ЛГАКИ, 2014. – С. 99-101.

43. Заварзина Г.А. Особенности формирования лексики государственного управления в великорусский период / Г.А. Заварзина// Слово, высказывание, текст в когнитивном, прагматическом и культурологическом аспектах: мат-лы 7-ой Международной научной конференции. – Челябинск, 2014. – С. 277 – 279.

Источник: https://famous-scientists.ru/list/18840

Book for ucheba
Добавить комментарий