“1. “”ШКОЛЫ””, “”УНИВЕРСИТЕТЫ””, “”СХОЛАСТИКА”” 1.1. “”Школы”” и “” схоластика”””

Университетская схоластика и «рационализация» власти в Средние века

"1. ""ШКОЛЫ"", ""УНИВЕРСИТЕТЫ"", ""СХОЛАСТИКА"" 1.1.  ""Школы"" и "" схоластика"""

[57]

На протяжении столетий в европейской культуре схоластика воспринималась как один из главных символов Средневековья. Действительно, ее значение в истории становления духовных смыслов данной эпохи трудно переоценить. Однако сам термин «схоластический», как и многие другие важнейшие понятия и концепции средневековой мысли, восходит к Античности.

Первое известное употребление этого слова встречается в письме Феофраста к своему ученику Фании, о чем упоминается у Диогена Лаэртского 1. Оно подразумевало «педантичного человека» и имеет версию толкования в смысле «кабинетного ученого». На латинский язык было транскрибировано как scholasticus.

Многие римские авторы называли себя «схоластиками», считая это именование вполне приемлемым и уважительным, но некоторые видели в нем и негативный оттенок. В эпоху Средних веков «схоластиками» называли прежде всего преподавателей семи «свободных искусств» (artes liberales).

Но так как тогда все университетские ученые были обязаны пройти ступень образования на данном факультете, то впоследствии мыслителей этого времени и стали называть «схоластами», в чем, безусловно, присутствовал и момент отрицательного отношения к их наследию со стороны новоевропейских ученых.

В целом именно негативное значение закрепилось за данным понятием в истории культуры. Схоластика приобрела смысл бесплодного умствования, сугубо формального знания, лишенного реальной связи с жизнью и практической деятельностью людей, своеобразного начетничества и догматизма.

Бесспорно, что университетская схоластика как форма теологии и метафизического мышления Средневековья отражала все достоинства и недостатки своей эпохи.

Но ее значение необходимо рассматривать в исторической перспективе, только тогда можно увидеть и понять подлинное величие ее духовных поисков, ее самобытную и по-своему все же выдающуюся роль в становлении культуры.

На самом деле схоластика была не столь уж скучной и занудной формой средневекового университетского образования, как это подчас представлялось мыслителям и ученым Ренессанса и Нового времени, напротив, она была живой, противоречивой и непримиримой борьбой философских мнений и теологических позиций.

Как известно, на некоторые диспуты известных богословов ученые-странники собирались со всей Европы, а знаменитого Абеляра в его многочисленных скитаниях сопровождала целая толпа преданных учеников.

Университетские [58] споры велись очень строго с обязательным исполнением всех формальных правил дискуссий, хотя включали и веселые, шутливые темы. В Париже особой популярностью пользовались споры на свободные темы, которые проходили на факультете искусств, по сути, философском, в течение недели, при этом другие факультеты временно закрывались.

Следуя современным концепциям, необходимо признать, что определяющее значение университетской схоластики в истории становления средневековой культуры не сводится только к традиционному смыслу методологических правил познания и соответствующего метафизического способа мышления, но охватывает и широкий контекст, включающий важнейшие основы жизни средневекового общества, как то: правила написания административных распоряжений, практики ведения судебных разбирательств, формирования структур управления и аппарата чиновничьей службы, то есть всех тех составляющих, которые задавали перспективу «рационализации» системы власти в Европе 2.

В данном контексте представляется интересным тот факт, что стройная упорядоченность готического собора в определенном смысле соответствует композиции знаменитых схоластических «Сумм» — одной из важнейших форм книжной учености того времени.

В «Суммах», как и в архитектуре средневековых западноевропейских храмов, утверждается стремление к воспроизведению всей иерархии мироздания, к охвату абсолютной полноты Универсума, к определению и постановке всех возможных дискуссионных вопросов и проблем, с соответствующим приведением аргументов «за» и «против», авторитетных суждений и логических доказательств. В этом смысле и храм, и «Сумма» есть «зеркало» (speculum) мира, отражающие в своих архитектурных и мыслительных конструкциях, неизбывно устремленных ввысь, величие божественного творца с соответствующей степенью доступного для человека совершенства и полноты воспроизведения божественного образа 3.

Конечно, исторически схоластика относится не ко всей эпохе Средневековья, а лишь к XI–XV вв. Однако ее понятия и каноны господствовали в университетских курсах Европы вплоть до восемнадцатого столетия.

В этой связи известный французский историк-медиевист Жак Ле Гофф предложил концепцию «долгого Средневековья», согласно которой многие важнейшие атрибуты средневекового миросозерцания сохранили свое влияние вплоть до середины XIX века 4.

Как известно, схоластика стала основополагающим феноменом прежде всего западно-европейской культуры. Но суть дела заключается в том, что на определенном этапе развития богословская традиция неизбежно приобретает черты «школьного» строя мысли, логически выверенного размышле- [59] ния о вере.

Подобная ситуация складывается тогда, когда в системе религиозного культа уже сформированы основные догматические принципы вероисповедания, определены духовные смыслы обрядов и сложилась практика церковной жизни, что в христианской традиции относилось к эпохе патристики и Вселенских Соборов.

Но затем возникает настоятельная необходимость в «самооправдании» веры перед Разумом, ее философского и логического обоснования перед светской культурой. Поэтому характерные схоластические мотивы были присущи не только западному мышлению, но и отчасти православно-византийскому богословию, средневековой исламской и иудейской метафизике.

Именно с точки зрения такого понимания и возможно рассмотрение единого философско-теологического пространства средневековой традиции мысли, обусловленной исповеданием монотеистической религиозности и общностью соответствующих логических процедур познания и научных авторитетов. При этом особая роль в данном наследии принадлежала средневековому аристотелизму.

И не удивителен тот факт, что в схоластических дискуссиях в средневековых университетах Европы широкой популярностью и признанием пользовались постулаты и суждения как многих видных православных богословов, так и исламских философов Авиценны, Аверроэса, иудейских мыслителей Авицеброна, Маймонида и других.

В западном Средневековье сложилась особая социально-политическая ситуация, когда Церковь претендовала и на светскую, и на духовную власть.

Она порождала специфическое напряжение в развитии культуры и формировала заинтересованность как со стороны Римской курии, так и с позиции европейских монархий, в развитии системы образования и в становлении класса грамотных профессионалов, способных поддержать, с одной стороны, структуры папской власти, а, с другой — утвердить и отстоять полную независимость светского правления. Само наличие особого класса образованных людей, будь-то богословов в Церкви, или юристов и служащих в системе государственности, социальная выделенность которых обусловливалась и закреплялась соответствующими университетскими дипломами и званиями, способствовало повышению статуса властных структур в жизни средневекового общества. Поэтому в период «зрелого» Средневековья в странах Европы повсеместно появляются новые университеты, где разворачивается жесткая борьба за подчинение «корпораций» ученых. Примером драматичной судьбы средневекового схоласта, вовлеченного в конфликт двух властей в рамках университетских партий в Сорбонне, может служить преподавательская деятельность выдающегося мыслителя второй половины тринадцатого столетия Дунса Скота, который в 1302 году поддержал Папу Бонифация VIII в его противостоянии французскому королю Филиппу Красивому, поэтому вскоре был вынужден покинуть Париж. А вернулся лишь в 1305 году, но уже после смерти Бонифация.

Источник: http://anthropology.ru/ru/text/dushin-oe/universitetskaya-sholastika-i-racionalizaciya-vlasti-v-srednie-veka

1.

"1. ""ШКОЛЫ"", ""УНИВЕРСИТЕТЫ"", ""СХОЛАСТИКА"" 1.1.  ""Школы"" и "" схоластика"""

Г л а ва п я т а я

Первые теоретизации”рацио” в модусе веры

1.1. “Школы” и “схоластика”

Термин “схоластика” подразумевает не столько доктринальный блок идей, сколько философию и теологию, преподаваемыев средневековых школах, особенно, с периода их реорганизации Карлом Великим.

Закрытие в начале VI века последних языческих школ Юстинианом было не только политической акцией, но и симптомом заката языческой культуры.

Открытие новых школ, церковных форм обучения, означало мучительное рождение из недр язычества новой культуры.

Вплоть до XIII века, когда начинается формирование университетов, школы были: монастырскими (при аббатствах), епископальными (при кафедральных соборах), и придворными (“палациум”).

Школы при монастырях и аббатствах были в период варварских нашествий чем-то вроде убежищ ихранилищ памятников классической культуры, мест изготовления списков; епископальные школы были местом преимущественно начального обучения. Однако наибольшее оживление в культурную жизнь вносила придворная школа.

Директором одной из таких школ был Алкуин Йоркский (730—804), советник короля по вопросам культуры и образования.

Было организовано трехступенчатое обучение: 1) чтение, письмо, элементарные понятия простонародной латыни, общее представление о Библии и литургических текстах; 2) изучение семи свободных искусств (сначала трио грамматики, риторики и диалектики, затем квартет арифметики, геометрии, астрономии, музыки); 3) углубленное изучение священного писания. Дух своих новаций Алкуин сформулировал смело: “Так взрастут на

земле франков новые Афины, еще более блистательные, чем в древности, ибо наши Афины оплодотворены Христовым учением, а потому превзойдут в мудрости Академию”. Способен ли он был реализовать свою программувполнеили нет, но его заслуга написанияиподготовки учебников по каждому из семи свободных искусств вне всяких сомнений.

Лишь Скот Эриугена восстановил диалектику и философию во втором поколении в своих правах через включение свободных искусств в контекст теологии.

Из форм эрудиции они превратились в инструмент исследования, постижения и разработки христианских истин в целом.

В этом смысле допустим термин “первая схоластика”, очерчивающий период от Скота Эриугены до Ансельма, от философов Шартрской и Ссн-Викторской школы до Абеляра.

1.2. Университет

Начиная с XIII века школа выступает уже как университет, Ушуеш/ау — типичный продукт средневековья.

Если моделью школ были античныеаналоги, которым средневековые школы подражали и в чем-то их обновляли, то университет не имел своего прототипа.

Такого рода корпоративных формаций и свободных ассоциаций учеников и наставниковс их привилегиями, установленными программами, дипломами, званиями, — не ведала античность ни на западе, ни на востоке.

Сам термин “университет” первоначально не указывал на центр обучения, скорее, на корпоративную ассоциацию, или, говоря современным языком, это был некий “синдикат”, охраняющий интересы определенной категории лиц. Болонья и Париж — две модели организации, на которые, более или менее, ориентировались другие университеты. Болонья — “университас сколарум” (ипыегШаз всНоШшп), т.

е. студенческая корпорация, получившая от Фридриха I Барбароссы особые привилегии. В Париже преобладал “университас магистрорум эт сколарум”, объединенная корпорация магистров и студентов. Особым превосходствомв XII веке отмечена Кафедральная школа НотрДам, собиравшая под свою сень студентов со всех концов Европы, и ставшая вскоре объектом внимания римской курии.

Автономизация шла под прямойопекой короля, епископа и его канцлера. Факт, достойный упоминания,состоит в том, что стремление к свободе преподавания в противовес давлению местных властей, нашло ощутимую поддержку в виде папской протекции.

“Клерикальный” характер университета состоял прежде всего в принятии экклезиастического авторитета; права Папы закреплялись в запретах, к примеру, на

чтение некоторых текстов, которые делали невозможным примирение разногласий и противоречивых позиций.

1.3. Университет иегосмягчающие эффекты

Два эффекта сопровождали деятельность университетов. Первый

— это рождение некоего сословия ученых, священников и мирских людей, коим церковь доверяла миссию преподавания истин откровения. Историческое значение этого феномена состоит в том, что и ло сегодняшний день официальная доктрина церкви должна и может быть доверена лишь церковным иерархам.

Магистрам официально разрешалось обсуждать вопросы веры. Святой Фома, Альберт Великий и Бонавентура будут названы позже “докторами церкви”.

Наряду с традиционнымидвумя властями — церковной и светской — явилась третья — власть интеллектуалов, воздействие которых на социальную жизнь со временем становилось все ощутимее.

Второйэффект связансоткрытием парижского университета, куда стекались преподаватели и студенты всех сословий. Университетское сообщество с самого начала не знало кастовых различий, скорее, оно образовало новую касту гетерогенных социальных элементов.

И, если в последующие эпохи университет обретает аристократические черты, средневековый университет изначально был “народным” (“рори1ап$”), в том смысле, что дети крестьян и ремесленников через систему привилегий (в виде низких цен за обучение и бесплатное жилье) становились студентами, взяв на себя ношу суровейших обязательств, неизбежных на этом тернистом пути.

Голиарды и клерики составляли как бы мир в себе. “Благородство” их не определялось более сословным происхождением, но зависело от наработанного культурного багажа. Появился новый смысл понятия “благородства” (“поЫШав”) и “утонченности” (“яепИШак”) в значении аристократизма ума и поведения, тонкости психики и рафинированности вкуса.

Справедливо выскажетсяпо этому поводу Бокаччо: “образован не тот, кто после долгого обучения в Париже готов продать свои знания по мелочам, как это многие и делают, но тот, кто умеет дознаваться до причин всегов самых истоках”.

Таким образом, если средневековая культура плодоносила в институциональных формах — “асЬоШе”, “ипшгзИаз”, “асШазИса”, —

то под “схоластикой” следует понимать некое доктринальное тело, которое поначалу разрабатывается неорганично, затем все более систематично в студийныхцентрах, где мы находим подчас людей творчески одаренных,наделенныхкритическим умом, логической дисциплиной и острой проницательностью.

Этот бином указывает на фундаментальную программу исследований, характерную для схоластики, которая, стартуя от некритического употребления разума и авторитаризма христианской доктрины, предпринимает первые попытки рационального постижения Откровения, посредством систематических конструкций, помогающих прочитать иаргументированно объяснить христианскиеистины. Прочно связанная с экклезиастическими институтами, средневековая культура несла в себе христианство потому, что была ориентирована на истину откровения (и как созревшая внутри ее истин, и даже как противопоставлявшая себя христианству). Временами, погружаясь в свою логи- ко-грамматическую структуру, она искала и находила все новые логические инструменты для лучшего понимания библейских текстов и учений Отцов Церкви. Философия существует здесь преимущественно в модусе веры, она функциональна по отношению к теологии, догматической систематике.

Рациональная “автономия” дает себя знать в проблемном круге обращения неверующих, где необходима аргументация. Мало верить, нужно понимать веру.

И понимать не только священные тексты и возможные импликации для жизни индивида и общества, но уметь доказывать средствами разума и только разума истины, которые ведут к вере,или, по меньшей мере, логичность этих истин, непротиворечивость их по отношению к фундаментальным принципам разума.

Речь идет о своеобразномтренинге разума, который связан с разработкой и освоением особо рафинированного пространства веры, обиталища верующих.

Использованиерациональных принципов, платоновских, затем аристотелевских, призвано доказать, что христианские истины не являются деформациями мысли и не противоречат устоям человеческого разума, напротив, именно в них разум находит свою полную реализацию.

Влияние платонизма и неоплатонизма через Августина, влияние аристотелизма, сначала через Авиценну и Аверроэса, а затем непосредственное освоение сочинений Стагирита, в этом контексте показывает нам, что философская классическая мысль ничто иное как драгоценность, магический кристалл, волшебный свет которого делает возможным проникновение в глубины христианства.

1.5. Факультет искусств и факультет теологии

Чтобы лучше понять диалог между разумом и верой, уместно вспомнить, что средневековый университет делился на факультет свободных искусств (3—4) с шестигодичным обучением и факультет тео-„ логии, где учились не менее восьми лет. Первый был сам по себе

пропедевтикой, приуготовленном ко второму. Основойподготовки были грамматика, логика, математика, физика и этика. “Магистр искусств” — профессор, опиравшийся только на разум, не заботился непосредственно о теологии.

В монастырских, кафедральных и придворных школах ограничивалисьпочти исключительноизучением логики (или диалектики) как введениемв теологию; здесь, на факультетах искусств, осваивалась научно-философская продукция преимущественно арабского происхождения.

Они становились цитаделями новых идей, либо интерпретировали старые, аристотелевские, например.

Факультет теологии, напротив, имел целью точноеизучение Библии путем ее толкования и систематической экспозиции христианской доктрины, итогом чего были так называемые “Суммы”, “зиттаё'. Необходимо помнить, что магистрами теологии становились лишь те, которые прошли уже обучение на факультете искусств, и не могли быть несведущими в вопросах, живообсуждавшихся во всех прочих дисциплинах.

Эти различия, часто противоположные ориентации двух типов факультетов, возможно, помогают нам увидеть линии напряжения между разумом и верой, чему всегда сопутствовали объединенные усилия к примирению, а также климат, в котором вызревали конфликты и диалоги.

Методами преподавания были лекции (1есйо) и семинары ((НвриШю) — формы постоянного взаимообмена идеями между магистрами и студентами. Семинар (диспутацио) состоял в дискуссии, где любая тема предлагалась студентами в форме вопроса (диаезНо) для обсуждения, ответы предлагались сначала студентами, затем — преподавателем.

Это типичная форма дидактического процесса, цель которого состояла во вхождении в суть взаимоотношений разума и веры через аргументы, что в динамике давало контуры проблемы, ходов мысли.

1.6. “Град Божий”Августина

Чтобы лучше понять климат, на фоне которого разворачивался поединок разума и веры, необходимо отметить, что дух эпохи Средневековья отмечен контрастностью двух миров. Августином они поименованы как “град небесный” живущих в вере, странствующих в этом мире в поисках правды, и “град земной”, гдецарствуют силы смерти и кощунственного лицемерия.

Августиновский пессимизм находил свое оправдание в факте очевидногодряхления римской империи, которая символизировала собой триумф земных и плотскихценностей. Ее экспансия на византийскую Грецию, земли франков, лангобардов, германцев шла рука об руку с истощением и распылением новаторской энергии.

Некогда объединяющая миссия вырождалась в бесплодную унификацию.

Концепция Джоаккино да Фьоре91

Впрочем, Священнаяримскаяимперия смомента своего рождения не была целиком земным царством, она была призвана стать материальным телом града небесного. По замыслу, лишь одному городу, Риму, Бог придалчерты земные и одновременно небесные, смешав святое с мирским, заботы о преходящем и мимолетном с эсхатологическими ожиданиями.

За изначальным дуализмом по пятам следовал своего рода монизм, обозначая неразлучность сил имперских и небесных. Это было время преобладания августинианских идей в толковании истории.

Подчас смодификациями далеко не поверхностными, они подсказывали людям, что рука провидениябезошибочно ведет их, опекаемых церковью, к “граду небесному”.

1.7. Тринитарнаяконцепция истории Джоаккино да Фьоре

Кроме августинианской концепции историинемалым авторитетом пользовалась теория калабрийского аббата Джоаккино да Фьоре (1130—1202).

Известно, что вслед за распадом политического единства, узаконенного Карлом Великим, восторжествовал феодальный режим, при котором центральная власть призвана была защищать народы и их территории от новых варварских нашествий.

В такой ситуации церковные институты подверглись глубоким изменениям, заменив собой власть скорее светскую, чем религиозную. Мы видим своего рода “обмирщение” клерикального образа.

Этот декаданс не замедлил вызвать противоположную реакцию в виде реформаторского движения, первые признакикоторого видны уже в X веке, в протесте клюнианского монашества (бенедиктинского ордена). Доктринальное выражение этому движениюдал Григорий VII. Смысл т.н. “григорианской реформы” состоял в переходе от традиционной идеи “бегства от мира” к идее “христианского завоевания мира”. Это было начало эпохи крестоносцев.

Реформа церкви, сконцентрировавшая в руках понтификата всю власть, религиозную и светскую, спровоцировала обмирщенную церковь на участие в политических распрях, отрезав ее от собственно религиозных проблем.

Двенадцатый век был, пожалуй, самым кровавым и буйным: ожесточенная борьба коммун с империей; распря папства с Фридрихом Барбароссой, где следствием конфликтов были выборы трех антипап: Виктора IV, Паскуаля III и Каллиста II в противовес Александру III, падение Иерусалима в 1187 г., означавшее крах средневековой мечты и начало крестовых походов; жестокие репрессии Генриха VI против церковных и светских феодалов, оставшихся верными норманнскойтрадиции. К этому следует добавить аморализм, захлестнувший церковь, против которого выступил Святой Бернардсо словом негодованияи предостережения.

Источник: https://studfile.net/preview/3995312/page:23/

История школы: схоластика

"1. ""ШКОЛЫ"", ""УНИВЕРСИТЕТЫ"", ""СХОЛАСТИКА"" 1.1.  ""Школы"" и "" схоластика"""

Четвертая публикация из авторского цикла Игоря Лужецкого «История школы»

После того, как я уделил некоторое внимание монастырям, я считаю нужным сказать пару слов о схоластике как виде умственной дисциплины. Действительно, говорить о Средних Веках, об образовании в ту эпоху и ничего не сказать о схоластике, как минимум, странно.

Время шло, монастыри строились, шли процессы внутренней колонизации, феодализации и субинфеодации. И помимо внутренних монастырских школ, начали появляться школы внешние, выйдя из которых мальчики искали себе светской карьеры или места приходского священника. А потом появились и университеты.

И логично предположить, что образование монастырское отличалось от образования внешнего, секулярного (использую это слово не как антоним клерикальному). Так вот, моей задачей сейчас будет описание особенностей этой секулярной или схоластической модели. Само собой, я не могу описать все особенности схоластического образования, но я и не ставлю перед собой такой цели.

Нам (напоминаю) важно посмотреть особенности схоластического образования с позиции изучения феномена дисциплины.

Опираться в данной части я буду на уже знакомые всем имена: Пьера Абеляра и Гуго Сен-Викторского.

Итак, что такое схоластика? Это богословие плюс логика Аристотеля. Такой короткий ответ нам может дать какая угодно энциклопедия.

Но этот ответ в корне своем парадоксален: как можно вместить тайну богословия в достаточно тесные рамки аристотелевой логики, а главное, зачем? Ответ на этот вопрос представляется мне следующим: ученики внешних школ, равно как и студенты университетов, не могли тратить годы на аскетику.

На то, чтобы очиститься настолько, чтобы суметь услышать Откровение. Это путь монаха. А если нельзя верить своему ощущению, то можно верить только разуму. Вот для этого и нужен Аристотель и его логика. Как метод внешней, формальной дисциплины ума.

Можно продолжить думать в эту сторону и сказать, что монахи имели дело преимущественно с истиной алетейей, то есть с истиной, невыразимой через слова, истиной мистичной, той, которая не понимается, но проживается.

А вот схоласты, преподаватели университетов, были обязаны с кафедры именно говорить, но о чем и как? Об алетейе — сложно, невозможно и глупо.

Тогда что? Тогда остается ratio (истина, получаемая доказательным путем, безотносительно того, кто за это дело берется) – тот тип истины, который впоследствии родит науку.

Иначе говоря, монахи и схоласты (я здесь вынужден их ненадолго противопоставить друг другу) говорили об одном. Но на очень разных языках: мистики, внутри стен монастыря, и логики, внутри городских стен.

При этом я не хочу сказать, что монахи логикой Аристотеля брезговали, просто они проходили ее, как проходят ступень. А вот для студентов она была больше, чем ступенью. И, хочу заметить, в это «темное время» никого не смущала дуалистичность возможности говорения об истине.

Мы не найдем спора о том, какой из способов говорения является единственно верным, мистический или рациональный. Говорение об истине было симфоничным говорением Сорбонны и Клюни. «А мы, — как пишет фон Бальтазар о сегодняшнем дне, – не хотим симфонии и требуем унисона.

На платоническом языке это – тирания, на современном – тоталитаризм».

Перед тем, как мы продолжим, стоит уделить внимание одной детали. Когда я говорю о некоем разно-голосии монахов и схоластов, я отношу к первым тех, кто выбрал путь in loci, то есть, о бенедиктинцах и цистерцианцах преимущественно, а вторые (монахи – не монахи) суть доминиканцы и францисканцы. Так как в эпоху золотого средневековья многие университетские кафедры были заняты именно ими.

Но давайте к сути. Чем характерна схоластика в плане дисциплины?

Во-первых, схоластика очень внимательна к словам. Мистикам позволено выражаться туманно, а для схоластов верный термин есть часть верной посылки и, соответственно, часть правильно сконструированного силлогизма. Который, в свою очередь, дает истинный ответ (или возможно истинный). Иначе говоря, схоластика дисциплинирует язык.

Во-вторых, схоластика мыслит силлогизмами, которые имеют свои формулы и законы, чем их язык близок языку математики. И эти формулы и законы (основывающиеся на четырех законах формальной логики) просты и понятны. Ну, не слишком просты, но неизбежно ясны и понятны.

Третье, схоластика, в отличие от мистики, конечна.

Есть всего четыре фигуры простого категорического силлогизма, в них есть всего двести пятьдесят шесть модусов простых («да» или «нет») суждений, девятнадцать из которых необходимо истинны, остальные возможно истинны.

Эти девятнадцать модусов построения необходимо истинного высказывания, к слову, заучивались наизусть. Конечно, это все может показаться достаточно сложным и громоздким, но что такое двести пятьдесят шесть по сравнению с бесконечностью мистики.

Четвертое, схоластика вовсе не пытается сказать о том или ином предмете все, что о нем можно сказать.

Она пытается сказать все, что можно сказать с уверенностью, что как нельзя лучше говорит о том, что она очень хорошо чувствует свои собственные рамки и возможности собственного инструментария.

И, как мне кажется, дисциплинирующий эффект этой, четвертой позиции нельзя недооценивать. Можно сказать, что схоластика четче проявляет границы твоего личного знания и незнания.

Пятое, схоластический способ рассуждения подходит не только для богословия, но и для юриспруденции, медицины, для многих социальных практик.

Обобщая, можно сказать следующее: средневековая мысль дышала двумя легкими – мистическим и схоластическим. Внутренним и внешним.

Также можно сказать, что есть жизнь созерцательная – жизнь внутри монастыря, и жизнь деятельная — за его пределами. И, как говорил мейстер Экхарт: «В первой ты служишь самому себе, во второй – многим».

И это тоже дисциплинирующий момент – момент выбора своего пути и призвания. 

Полагаю, что я сказал достаточно. В следующий раз мы продолжим говорить о внешних школах.

Игорь Лужецкий

На страницу цикла

Блог автора: Специально огороженный

Источник: http://xn--80aqecdrlilg.xn--p1ai/sholastika/

1. ШКОЛЫ, УНИВЕРСИТЕТЫ, СХОЛАСТИКА 1.1. Школы и схоластика

"1. ""ШКОЛЫ"", ""УНИВЕРСИТЕТЫ"", ""СХОЛАСТИКА"" 1.1.  ""Школы"" и "" схоластика"""

Термин “схоластика” подразумевает не столько доктринальный блок идей, сколько философию и теологию, преподаваемые в средневековых школах, особенно, с периода их реорганизации Карлом Великим.

Закрытие в начале VI века последних языческих школ Юстинианом было не только политической акцией, но и симптомом заката языческой культуры.

Открытие новых школ, церковных форм обучения, означало мучительное рождение из недр язычества новой культуры.

Вплоть до XIII века, когда начинается формирование университетов, школы были: монастырскими (при аббатствах), епископальными (при кафедральных соборах), и придворными (“палациум”).

Школы при монастырях и аббатствах были в период варварских нашествий чем-то вроде убежищ и хранилищ памятников классической культуры, мест изготовления списков; епископальные школы были местом преимущественно начального обучения. Однако наибольшее оживление в культурную жизнь вносила придворная школа.

Директором одной из таких школ был Алкуин Йоркский (730—804), советник короля по вопросам культуры и образования.

Было организовано трехступенчатое обучение: 1) чтение, письмо, элементарные понятия простонародной латыни, общее представление о Библии и литургических текстах; 2) изучение семи свободных искусств (сначала трио грамматики, риторики и диалектики, затем квартет арифметики, геометрии, астрономии, музыки) ; 3) углубленное изучение священного писания. Дух своих новаций Алкуин сформулировал смело: “Так взрастут на земле франков новые Афины, еще более блистательные, чем в древности, ибо наши Афины оплодотворены Христовым учением, а потому превзойдут в мудрости Академию”. Способен ли он был реализовать свою программу вполне или нет, но его заслуга написания и подготовки учебников по каждому из семи свободных искусств вне всяких сомнений.

Лишь Скот Эриугена восстановил диалектику и философию во втором поколении в своих правах через включение свободных искусств в контекст теологии.

Из форм эрудиции они превратились в инструмент исследования, постижения и разработки христианских истин в целом.

В этом смысле допустим термин “первая схоластика”, очерчивающий период от Скота Эриугены до Ансельма, от философов Шартрской и Сен-Викторской школы до Абеляра. 1.2.

Университет

Начиная с XIII века школа выступает уже как университет. Universitas — типичный продукт средневековья.

Если моделью школ были античные аналоги, которым средневековые школы подражали и в чем-то их обновляли, то университет не имел своего прототипа.

Такого рода корпоративных формаций и свободных ассоциаций учеников и наставников с их привилегиями, установленными программами, дипломами, званиями, — не ведала античность ни на западе, ни на востоке.

Сам термин “университет” первоначально не указывал на центр обучения, скорее, на корпоративную ассоциацию, или, говоря современным языком, это был некий “синдикат”, охраняющий интересы определенной категории лиц.

Болонья и Париж — две модели организации, на которые, более или менее, ориентировались другие университеты. Болонья — “университас сколарум” (universitas scholarum), т.е. студенческая корпорация, получившая от Фридриха I Барбароссы особые привилегии.

В Париже преобладал “университас магистрорум эт сколарум”, объединенная корпорация магистров и студентов. Особым превосходством в XII веке отмечена Кафедральная школа Нотр-Дам, собиравшая под свою сень студентов со всех концов Европы, и ставшая вскоре объектом внимания римской курии.

Автономизация шла под прямой опекой короля, епископа и его канцлера. Факт, достойный упоминания, состоит в том, что стремление к свободе преподавания в противовес давлению местных властей, нашло ощутимую поддержку в виде папской протекции.

“Клерикальный” характер университета состоял прежде всего в принятии экклезиастического авторитета; права Папы закреплялись в запретах, к примеру, на чтение некоторых текстов, которые делали невозможным примирение разногласий и противоречивых позиций. 1.3.

Университет и его смягчающие эффекты

Два эффекта сопровождали деятельность университетов. Первый — это рождение некоего сословия ученых, священников и мирских людей, коим церковь доверяла миссию преподавания истин откровения.

Историческое значение этого феномена состоит в том, что и по сегодняшний день официальная доктрина церкви должна и может быть доверена лишь церковным иерархам. Магистрам официально разрешалось обсуждать вопросы веры. Святой Фома, Альберт Великий и Бонавентура будут названы позже ” докторами церкви”.

Наряду с традиционными двумя властями — церковной и светской — явилась третья — власть интеллектуалов, воздействие которых на социальную жизнь со временем становилось все ощутимее.

Второй эффект связан с открытием парижского университета, куда стекались преподаватели и студенты всех сословий. Университетское сообщество с самого начала не знало кастовых различий, скорее, оно образовало новую касту гетерогенных социальных элементов.

И, если в последующие эпохи университет обретает аристократические черты, средневековый университет изначально был “народным” (“populаris”), в том смысле, что дети крестьян и ремесленников через систему привилегий (в виде низких цен за обучение и бесплатное жилье) становились студентами, взяв на себя ношу суровейших обязательств, неизбежных на этом тернистом пути.

Голиарды и клерики составляли как бы мир в себе. ” Благородство” их не определялось более сословным происхождением, но зависело от наработанного культурного багажа. Появился новый смысл понятия “благородства” (“nobilitas”) и “утонченности” (“gentilitas”) в значении аристократизма ума и поведения, тонкости психики и рафинированности вкуса.

Справедливо выскажется по этому поводу Бокаччо: “образован не тот, кто после долгого обучения в Париже готов продать свои знания по мелочам, как это многие и делают, но тот, кто умеет дознаваться до причин всего в самых истоках”.

Таким образом, если средневековая культура плодоносила в институциональных формах — “scholae”, “universitas”, “scholastica”, — то под “схоластикой” следует понимать некое доктринальное тело, которое поначалу разрабатывается неорганично, затем все более систематично в студийных центрах, где мы находим подчас людей творчески одаренных, наделенных критическим умом, логической дисциплиной и острой проницательностью. 1.4.

Разум и вера

Этот бином указывает на фундаментальную программу исследований, характерную для схоластики, которая, стартуя от некритического употребления разума и авторитаризма христианской доктрины, предпринимает первые попытки рационального постижения Откровения, посредством систематических конструкций, помогающих прочитать и аргументированно объяснить христианские истины. Прочно связанная с экклезиастическими институтами, средневековая культура несла в себе христианство потому, что была ориентирована на истину откровения (и как созревшая внутри ее истин, и даже как противопоставлявшая себя христианству). Временами, погружаясь в свою логико-грамматическую структуру, она искала и находила все новые логические инструменты для лучшего понимания библейских текстов и учений Отцов Церкви. Философия существует здесь преимущественно в модусе веры, она функциональна по отношению к теологии, догматической систематике.

Рациональная “автономия” дает себя знать в проблемном круге обращения неверующих, где необходима аргументация. Мало верить, нужно понимать веру.

И понимать не только священные тексты и возможные импликации для жизни индивида и общества, но уметь доказывать средствами разума и только разума истины, которые ведут к вере, или, по меньшей мере, логичность этих истин, непротиворечивость их по отношению к фундаментальным принципам разума.

Речь идет о своеобразном тренинге разума, который связан с разработкой и освоением особо рафинированного пространства веры, обиталища верующих.

Использование рациональных принципов, платоновских, затем аристотелевских, призвано доказать, что христианские истины не являются деформациями мысли и не противоречат устоям человеческого разума, напротив, именно в них разум находит свою полную реализацию.

Влияние платонизма и неоплатонизма через Августина, влияние аристотелизма, сначала через Авиценну и Аверроэса, а затем непосредственное освоение сочинений Стагирита, в этом контексте показывает нам, что философская классическая мысль ничто иное как драгоценность, магический кристалл, волшебный свет которого делает возможным проникновение в глубины христианства. 1.5.

Источник: https://bookucheba.com/filosofiya-nauki-knigi/shkolyi-universitetyi-sholastika11-shkolyi-19044.html

Средневековые школы и университеты (схоластика)

"1. ""ШКОЛЫ"", ""УНИВЕРСИТЕТЫ"", ""СХОЛАСТИКА"" 1.1.  ""Школы"" и "" схоластика"""

Схоластика (от греч. «схоле» – спокойное занятие, учеба) – средневековая ученость. Она тесно связана со складывающейся с VIII-IX вв. системой образования на Западе. Вместе с тем это и новый этап в развитии духовной культуры Европы, пришедший на смену патристике.

Он базировался на святоотеческой литературе, являя собой одновременно вполне своеобразное и специфическое культурное образование.

Термин «схоластика» подразумевает не столько доктринальный блок идей, сколько философию и теологию, преподаваемые в средневековых школах, особенно, с периода их реорганизации Карлом Великим.

Принята следующая периодизация схоластики. Первый этап – от VI до IX в. – предварительный. Второй этап – от IX до XII в. – период интенсивного формирования. Третий этап – XIII в. – «золотой век схоластики». Четвертый этап – XIV-XV вв. – угасание схоластики.

Каждый из этапов можно связать с личностями мыслителей, наиболее рельефно выражающих его особенности. Первый период ярко представляет И.С. Эриугена (ум. ок. 877 г.); второй – Ансельм Кентер-берийский (ум. в 1109 г.) и Пьер Абеляр (ум. в 1142 г.); третий – Фома Аквинский (1225-1274) и Бонавентура (1221-1274); четвертый – В. Оккам (ок. 1285-1349).

Схоластическая ученость на практике представляла собой ряд ступеней, поднимаясь по которым ученик мог дойти до самых высших. В монастырских и церковных школах изучали «семь свободных искусств». Последние делились на «тривиум» (от числа «три») и «квадривиум» (от числа «четыре»). Ученик должен был сначала освоить тривиум, т.е.

грамматику (латинскую), диалектику, риторику. Квадривиум, как более высокая ступень, включал арифметику, геометрию, музыку и астрономию. Вплоть до XIII века (когда начинается формирование университетов) школы были: монастырскими (при аббатствах), епископальными (при кафедральных соборах), и придворными («палациум»).

Школы при монастырях и аббатствах были в период варварских нашествий чем-то вроде убежищ и хранилищ памятников классической культуры, мест изготовления списков; епископальные школы были местом преимущественно начального обучения. Однако наибольшее оживление в культурную жизнь вносила придворная школа.

Директором одной из таких школ был Алкуин Йоркский (730—804), советник короля по вопросам культуры и образования.

Было организовано трехступенчатое обучение: 1) чтение, письмо, элементарные понятия простонародной латыни, общее представление о Библии и литургических текстах; 2) изучение семи свободных искусств (сначала трио грамматики, риторики и диалектики, затем квартет арифметики, геометрии, астрономии, музыки); 3) углубленное изучение священного писания.

Дух своих новаций Алкуин сформулировал смело: «Так взрастут на земле франков новые Афины, еще более блистательные, чем в древности, ибо наши Афины оплодотворены Христовым учением, а потому превзойдут в мудрости Академию». Способен ли он был реализовать свою программу вполне или нет, но его заслуга написания и подготовки учебников по каждому из семи свободных искусств вне всяких сомнений.

Начиная с XIII века школа выступает уже как университет. Universitas – типичный продукт средневековья.

Если моделью школ были античные аналоги, которым средневековые школы подражали и в чем-то их обновляли, то университет не имел своего прототипа.

Такого рода корпоративных формаций и свободных ассоциаций учеников и наставников с их привилегиями, установленными программами, дипломами, званиями, – не ведала античность ни на западе, ни на востоке.

Первые университеты возникли в XII в. в Париже и Болонье. В XIII-XV вв. Европа покрылась целой сетью университетов. Потребность в них обусловливалась в первую очередь нуждами и задачами церкви.

В большинстве случаев университеты прямо опирались на поддержку церковных властей. цель университетской науки состояла в изучении и истолковании Священного Писания и Священного Предания (т.е. произведений святых Отцов церкви).

Истолкование священных текстов было исключительной прерогативой церкви и связанных с ней университетских ученых, с тем, чтобы воспрепятствовать распространению невежественных суждений о христианской вере. К истолкованию допускались ученые не ниже магистерского звания.

В соответствии с основной задачей большинство университетов включало в свой состав два факультета – факультет свободных искусств и факультет теологии (богословия). Первый был необходимой подготовительной ступенью ко второму.

Сам термин «университет» первоначально не указывал на центр обучения, скорее, на корпоративную ассоциацию, или, говоря современным языком, это был некий «синдикат», охраняющий интересы определенной категории лиц.

Болонья и Париж – две модели организации, на которые, более или менее, ориентировались другие университеты. Болонья – «университас сколарум» (universitas scholarum), т.е. студенческая корпорация, получившая от Фридриха I Барбароссы особые привилегии.

В Париже преобладал «университас магистрорум эт сколарум», объединенная корпорация магистров и студентов. Особым превосходством в XII веке отмечена Кафедральная школа Нотр-Дам, собиравшая под свою сень студентов со всех концов Европы, и ставшая вскоре объектом внимания римской курии.

Автономизация шла под прямой опекой короля, епископа и его канцлера. Факт, достойный упоминания, состоит в том, что стремление к свободе преподавания в противовес давлению местных властей, нашло ощутимую поддержку в виде папской протекции.

«Клерикальный» характер университета состоял прежде всего в принятии экклезиастического авторитета; права Папы закреплялись в запретах, к примеру, на чтение некоторых текстов, которые делали невозможным примирение разногласий и противоречивых позиций

Университет и его смягчающие эффекты. Два эффекта сопровождали деятельность университетов. Первый – это рождение некоего сословия ученых, священников и мирских людей, коим церковь доверяла миссию преподавания истин откровения.

Историческое значение этого феномена состоит в том, что и по сегодняшний день официальная доктрина церкви должна и может быть доверена лишь церковным иерархам. Магистрам официально разрешалось обсуждать вопросы веры. Святой Фома, Альберт Великий и Бонавентура будут названы позже «докторами церкви».

Наряду с традиционными двумя властями – церковной и светской – явилась третья – власть интеллектуалов, воздействие которых на социальную жизнь со временем становилось все ощутимее.

Второй эффект связан с открытием парижского университета, куда стекались преподаватели и студенты всех сословий. Университетское сообщество с самого начала не знало кастовых различий, скорее, оно образовало новую касту гетерогенных социальных элементов.

И, если в последующие эпохи университет обретает аристократические черты, средневековый университет изначально был «народным» («populаris»), в том смысле, что дети крестьян и ремесленников через систему привилегий (в виде низких цен за обучение и бесплатное жилье) становились студентами, взяв на себя ношу суровейших обязательств, неизбежных на этом тернистом пути.

Голиарды и клерики составляли как бы мир в себе. «Благородство» их не определялось более сословным происхождением, но зависело от наработанного культурного багажа. Появился новый смысл понятия «благородства» («nobilitas») и «утонченности» («gentilitas») в значении аристократизма ума и поведения, тонкости психики и рафинированности вкуса.

Справедливо выскажется по этому поводу Бокаччо: «образован не тот, кто после долгого обучения в Париже готов продать свои знания по мелочам, как это многие и делают, но тот, кто умеет дознаваться до причин всего в самых истоках».

Таким образом, если средневековая культура плодоносила в институциональных формах – «scholae», «universitas», «scholastica», – то под «схоластикой» следует понимать некое доктринальное тело, которое поначалу разрабатывается неорганично, затем все более систематично в студийных центрах, где мы находим подчас людей творчески одаренных, наделенных критическим умом, логической дисциплиной и острой проницательностью.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Источник: https://studopedia.ru/14_55565_srednevekovie-shkoli-i-universiteti-sholastika.html

«Школы», «университеты» и «схоластика»

"1. ""ШКОЛЫ"", ""УНИВЕРСИТЕТЫ"", ""СХОЛАСТИКА"" 1.1.  ""Школы"" и "" схоластика"""

Термин «схоластика» первоначальнообозначал философию и теологию, которуюпреподавали в средневековых школах.

Средневековые школы.

В 6 нашей эры векеримский император Юстиниан закрылпоследние языческие школы, и до 13 векашколы были либо монастырские, которыеиграли роль хранилищ памятниковклассической культуры; либо епископальные– в крупных городах при кафедральныхсоборах (там велось только начальноеобучение); либо придворные (palatium)– образование, которое там получали,примерно соответствовало нашему высшемуобразованию.

Директором одной из таких придворныхшкол был Алкуин Йоркский (730 – 804), советникимператора Карла Великого по вопросамкультуры и образования. Алкуин организовал3-х ступенчатое образование для детей.

  1. Чтение, письмо, элементарная латынь.

  2. Изучение семи свободных искусств: вначале тривиум (грамматика, риторика, диалектика); затем квадривиум (арифметика, геометрия, астрономия, музыка).

  3. Углублённое изучение Священного Писания.

Наличие третьей ступени отличалосредневековую школу от языческих школ(римских). Вот как об этом писал Алкуин:«Так взрастут на земле франков новыеАфины, ещё более блистательные, чем вдревности, ибо наши Афины оплодотвореныхристовым учением, а потому превзойдутв мудрости Академию».

Университет. Начиная с 13 века, школавыступает уже как университет. Это былсоюз учеников и преподавателей(UNIVERSITASSCHOLARUMETMAGISTRORUM) в Париже, иUNIVERSITASSCHOLARUM(союз учеников в Болонье).

Университет– типичный продукт средневековья, унего не было прототипов ни на Западе,ни на Востоке. Само слово «университет»(UNIVERSITAS) первоначально неуказывало на центр обучения. Это былакорпорация, синдикат, свободный союзучеников и наставников.

Каждый такойсоюз имел свои привилегии, установленныепрограммы, дипломы и звания.

Деятельность университетов сопровождали2 эффекта: 1. Родилось новое сословиеучёных. Это были и священники и миряне,которым церковь доверила преподаватьистины Божественного Откровения(Библии). Магистрам официально разрешалосьобсуждать вопросы веры.

Наряду с двумятрадиционными властями – церковной исветской – появилась третья, властьинтеллектуалов. Её влияние на общественнуюжизнь становится всё сильнее. 2. Университетне знал кастовых различий. Дети крестьяни ремесленников имели привилегии. Этобыла низкая плата за обучение и бесплатноежильё.

Понятия «благородство» (nobilitas)и «утонченность» (gentilitas)приобрели новый смысл. Теперь они сталиобозначать развитый ум, тонкую психикуи изощрённый вкус.

Вот как об этом писалДжованни Боккаччо: «Образован не тот,кто после долгого обучения в Парижеготов продать свои знания по мелочам,как это многие и делают, но тот, кто умеетдознаваться до причин всего в самыхистоках».

Схоластика (SCHOLASTICA) Главнойпроблемой схоластики остаётся соотношениеразума и веры. Определение схоластики.

Схоластика – тип религиозной философии,характеризующийся принципиальнымподчинением примату теологии, соединениемдогматических предпосылок срационалистической методикой и особыминтересом к формально-логическойпроблематике.

Как потом писал ФомаАквинский: «Философия – служанкатеологии» (Вариант – «Философия –служанка богословия»).

Схоластикаделает первые попытки рациональногопостижения Божественного Откровенияпосредством создания систематическихконструкций, которые помогают грамотнопрочесть, и аргументировано объяснитьхристианские истины.

Разум нужен,когда обращают неверующих. Мало верить,надо ещё понимать веру. Надо не толькопонимать священные тексты и их следствиядля человека и общества, но и уметьдоказывать истины, которые ведут к вере.

Ансельм Кентерберийский (1033-1109).Доказательство Бытия Божия: «Мы исходимиз Бога, как самого совершенного существа.Совершенное существо должно обладатьвсеми возможными предикатами, средикоторых бытие – наиважнейший.Следовательно, Бог обладает бытием, тоесть Бог есть». Как мы видим, в этомрассуждении содержится логическаяошибка. (Найдите её).

Фома Аквинский (1221–1274). Философия Фомы– продукт средневекового университетскогообразования.

Чтобы понять схоластическийдиалог между разумом и верой, надо знать,что в средневековом университете былодва факультета: 1) факультет свободныхискусств (смотри выше – семь свободныхискусств) и 2) богословский факультет.

Магистром теологии можно было стать,только став предварительно магистромсвободных искусств. То есть сама системаобразования предполагала вначалеразвитие разума, а затем уже веру. ФомаАквинский предлагает следующийгносеологический принцип: «Разум ифилософия – преамбула веры».

Аргументы впользу приоритета разума.

Почему теология не может заменитьфилософию?

Разум есть у всех людей, а христианскаявера – не у всех. Существует многоязычников – не христиан. В споре сязычником надо опираться на разум и припомощи разума убеждать его в правильностихристианских истин.

Разум образует самую сущность человека,поэтому не пользоваться разумом означаетне уважать Бога, который дал человекуразум.

Человек коренным образом зависит отБога, но это не лишает человекаотносительной самостоятельности.Поэтому разум надо держать наготове.Ведь Бог приказал человеку «знать игосподствовать над миром».

Античная философия представляет собойкак бы гимнастику, разминку разума.Разум нужно натренировать, прежде чемобращаться к Священному Писанию. СамФома использовал для своей систематическойконструкции учение Аристотеля.

Бог

Все остальное (тварное)

Существует в действительности

Существует то в возможности, то в действительности

Существует актуально

Существует то актуально, то потенциально

Существует всегда

Существует не всегда

Существует необходимо

Существует случайно

Есть и не может не быть

То есть, то нет

Существует сам по себе

Существует благодаря Богу

Учение Фомы о человеке.

Корень зла в человеческой жизни –свободная воля человека. Человекотличается от остальных тварей тем, чтотолько у него есть свобода воли. Свободаволи есть возможность выбора. Такуювозможность даёт человеку разум. В тоже время разум – это дух. Поэтому духможет опорочить и неправильно повеститело.

(Это утверждение противоположнотому, что мы видели у Аврелия Августина,а ещё раньше – у Платона). Зло состоитвовсе не в том, что человек неправильнодумает (так думали древние греки). Злоне является ошибкой в расчёте. Злосостоит в неподчинении Богу, когдачеловек утрачивает связь с Богом изабывает о своей фундаментальнойзависимости от Бога. Тело так же свято,как свята душа.

Мыслит весь индивид, ане только душа. Чувствует (ощущает) весьчеловек, а не только тело.

Этивзгляды легли в основание так называемого«томизма» (от латинского прочтенияимени Фома – Thomas),а затем – «неотомизма», «нового томизма»,который в настоящее время являетсяидеологией католицизма.

Источник: https://studfile.net/preview/1882044/page:3/

Book for ucheba
Добавить комментарий