1. СОЦИОКУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ РАЗВИТИЯ СРЕДНЕВЕКОВОЙ ФИЛОСОФИИ

ВВЕДЕНИЕ

1. СОЦИОКУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ РАЗВИТИЯ СРЕДНЕВЕКОВОЙ ФИЛОСОФИИ

320

акта бытия позволило Фоме Аквинскому, во-первых, выразить то, что привходит к сущности каждой вещи в момент ее сотворения, — именно, бытие, сообщаемое Творцом, являющимся причиной всякого бытия, иботолько Он есть Бытие (все сотворенное не имеет, а получает бытие от Творца), — и во-вторых, обосновать радикальное отличие чистого Бесконечного Бытия от бытия конечных вещей, ограниченного той или иной формой.

Кроме того, введение понятия акта бытия, отличного от формы, позволило Фоме отказаться от допущения множественности субстанциальных форм у одной и тойже вещи.

Егопредшественники и современники, в том числе Бонавентура, не могли воспользоваться учением Аристотеля о существовании единственной субстанциальной формы у каждой вещи (изкоторого вытекало утверждение о душе каксубстанциальной форме тела), поскольку со смертью тела должна была бы исчезнуть и душа, ибоформа неможет существовать без целого, чьей формой она является. Чтобы избежать нежелательного вывода, они были вынуждены допустить, что душа есть субстанция наряду с телом, состоящая из своей формы и своей (духовной) материи, которая продолжает существовать после исчезновения тела. Но тогда человек, или любая вещь, поскольку в ней сосуществуют многие формы, оказывается не одной субстанцией, а состоит из нескольких (материальных) субстанций. Допущение акта бытия какакта создающего не только вещь, но и форму, позволяет решить эту проблему. После смерти тела разумная душа остается субстанцией, но не материальной, состоящей из формы и духовной материи, а имматериальной, состоящей из сущности и существования, не прекращая, следовательно, своего существования. Единственность же субстанциальной формы у человека, как и у любой другой субстанции, объясняет присущее каждой из них единство.

Какие бы проблемы ни обсуждались в средневековой схоластике, они так илииначе были связаны с вопросом о месте и роли универсалий в структуре бытия и в процессе познания. “История средневековой философии не может быть сведена к истории спора о природе универсалий. Однако же многое говорит в пользу такого понимания”, — отмечает выдающийся исследователь средневековой философии Э.

Жильсон [14, р. 153]. Спор о природе универсалий (общих понятий) велся на протяжении всего средневековья.

Отправным пунктом для дискуссии послужили вопросы, поставленные Порфирием в его «Введении» к «Категориям» Аристотеля: (1) Существуют ли роды и виды самостоятельно или же только в мышлении? (2) Если они существуют самостоятельно, то тела ли это или бестелесные вещи? (3) Обладают ли они в последнем случае отдельным бытием или же существуют в телесных вещах? Согласно формулировке Фомы Аквинского, универсалии могут иметь троякое существование: ante rem (до вещи, т.е. в Божественном интеллекте), in re (в вещи) и post геш (после вещи, в человеческом уме). В ходе обсуждения природы универсалий сформировались три основных подхода к решению проблемы: реализм,

321

концептуализм и номинализм.

Реализм признает самостоятельное существование универсалий; концептуализм утверждает, что общие понятия имеют место в человеческом уме, но им соответствует нечто в самих вещах; номинализм считает, что общие понятия возникают в процессе познания и внечеловеческого ума, т.е.

реально не существуют. Концепцию реализма разделяли Ансельм Кентерберийский, Гильберт Порретанский, Фома Аквинский, Бонавентура и др.; точка зрения концептуализма сформулирована в трудах Абеляра и Дунса Скота; обоснование номиналистической позиции представлено в доктрине Оккама.

Хотя главным пунктом разногласий между реализмом, концептуализмом и номинализмом былвопрос об онтологическом статусе универсалий: обладают они реальным существованием илинет, — фактически предметом обсуждения были всеосновные проблемы философии.

Иначе не могло и быть; ведь нельзя ответить на вопрос о статусе универсалий, не уяснив, что собой представляет реальность.

И наоборот: поскольку бытие для средневековых схоластов — это бытие, увиденное сквозь призму логических структур, то и взаимоотношение сущностей, соответ- ствующих-значениям единичных и общих понятий, является центральной проблемой онтологии.

Поэтому, анализируя представления средневековых философов об онтологической структуре вещи, об акте творения, сообщающем бытие сотворенным вещам, об отличии бесконечного божественного бытия от конечного бытия вещей, о соотношении формы и материи, сущности и существования, единичного и всеобщего, мы одновременно знакомились с их взглядами на природу универсалий. Но преимущественное внимание до сих поруделялось онтологическому аспекту проблемы универсалий, а именно, их месту в структуре бытия. Остановимся теперь кратко на другом, теоретико-познавательном аспекте этой проблематики.

Реализм исходит из следующей очевидной предпосылки. Всякое знание формулируется в общих терминах, относящихся ко многим вещам. Суждения типа “Сократ — человек” или “лошадь — животное”, сформулированные с помощью общих понятий человек и животное, будут соответствовать реальности только в том случае, если в Сократе есть свойство человечности, а в лошади — животности.

Если же в реальности нет ничего кроме единичных вещей, то все суждения оказываются ложными, вводящими в заблуждение, поскольку в них утверждается наличие в вещах общих свойств илиотношений.

Поэтому необходимо предположить, что общее (универсалии) существует наряду с единичным, более того, предшествует существованию единичных вещей, определяя наличие в них тождественных свойств.

Но обоснование позиции реализма требует преодоления ряда трудностей. Некоторые из них уже отмечались.

Например, если универсалии постулируются в качестве исходных элементов онтологии, то почему мир состоит из единичных вещей? И каким образом универсалии могут быть причинами существования индивидуальных субстанций (проблема индивидуализации)? Или, как род или вид превращаются в признаки единичной вещи? Появляется и затруднение теоретико-познавательного характера. Если каждому значимому слову в суждении соответствует в реальности особая сущность, то любое сущее, в котором можно

11 История философии, кн. 1

322

выделить характеристики, обозначаемые разными словами, оказывается не единым, а составным.

Отсутствие внутреннего единства в материальных субстанциях констатирует уже Боэций; всякая вещь “есть вот это и то, то есть соединение своих частей” [12, с. 148],объединенных чисто внешним образом материей.

Точно так же трактовалась вещь и в последующей схоластике: положение об отсутствии единства в телесных субстанциях разделялось всеми средневековыми философами.

Проблема возникла при обсуждении атрибутов бестелесных субстанций, таких, какчеловеческая душа. Всеми признавалось различие между двумя способностями души — интеллектом и волей. Нокак понимать это различие? Реальным различием в схоластике называлось различие вещей в отличие от чисто мысленного различия, производимого умом.

Утверждение о реальном различии интеллекта и воли означало бы признание, что душа не есть единая бестелесная субстанция, но состоит из двух отдельных субстанций: интеллекта и воли. Это противоречило бы одной из главных теологических посылок — положению о единстве человеческой души.

Если же отрицать реальное различие интеллекта и воли, то за этими понятиями небудет ничего стоять в реальности: душа тогда должна рассматриваться как субстанция, в которой нельзя выделить различных способностей. Этот вывод противоречил бы представлению о душе, сложившемуся в философии со времен Платона и Аристотеля.

Чтобы найти выход из создавшегося положения, необходимо было отказаться от одной из предпосылок реализма, гласящей, что каждому реально значимому понятию ума соответствует отдельная вещь — обособленная субстанция, существующая вне ума, сохранив в неприкосновенности другую: наличие соответствия между терминами суждения и структурой вещи. Именно это и осуществляет Дуне Скот.

Концептуализм Дунса Скота отличается от реализма признанием возможности не только реального различия вещей, но и формального различия внутри одной вещи.

Две сущности будут, по Дунсу Скоту, формально различными, если они, во-первых, соответствуют различным (нетождественным) понятиям и, во-вторых, произведены самой вещью как различные.

Формальное различие слабее, чем реальное различие, потому что ононе предполагает существования формальноразличных сущностей в виде обособленных субстанций. Но оно сильнее чисто мысленного различия, так как имеет основание в самих вещах.

Понятие формального различия вводится Дунсом Скотом в результате разграничения двух типов актов: актов бытия и актов формы. Фома Аквинский освободил понятие бытия от необходимости быть всегда приписанным некоторой форме, выделив бытие и форму в качестве двух различных аспектов реальности.

Дуне Скот идет еще дальше: формальное совершенство вещи, утверждает он, не совпадает с совершенством ее бытия. Акты, создающие различные формы, не сообщают этим формам существования. Чтобы онистали реально существующими, необходим особый акт — акт бытия.

При этом две формально различные сущности, если они имеют один и тот же акт бытия, не будут в качестве реально существующих отличаться друг от друга, образовав одну субстанцию, в которой отсутствует реальное различие

323

частей. Между интеллектом и волей в душе, следовательно, действительно есть различие, но различие формальное, не разрушающее единства духовной субстанции.

Таким образом, концептуализм отказывается сопоставить каждое значимое слово в суждении с отдельной сущностью в бытии — с индивидуальной или родовой субстанцией. Он отказывается также от принципа полного соответствия между характеристиками понятий и отображаемой в них реальности.

Согласно Дунсу Скоту, общим понятиям в бытии соответствуют не универсалии (роды и виды), а общая природа. Последняя в отличие от универсалий сама по себе не является ни общей, ни единичной.

Если бы природа лошади, рассуждает Дуне Скот, была единичной, существовала бы только одна лошадь, а если бы она была универсальной, не существовало бы отдельных лошадей, ибо из общего нельзя вывести единичное, а из единичного — общее. Для общей природы безразлично, будет ли она реально существовать во многих индивидах или только в одном.

Хотя человечность Петра, очевидно, не то же самое, что человечность Сократа, человечности как таковой нет нужды быть только в Петре и ни в ком больше. Индифферентность общей природы в отношении единичного и общего позволяет ей получать противоположные модусы бытия: она становится единичной в конкретных вещах и универсальной в интеллекте.

Решение проблемы индивидуализации в философии Дунса Скота, рассмотренное выше, основывалось на “сжатии” общей природы до единичности в момент получения ею реального существования — за счет присоединения к ней индивидуализирующего принципа “этости”, сообщающего ей необходимое совершенство, которое делает ее способной получить реальное существование.

В то же время общая природа становится универсальной в момент ее познания интеллектом. Когда интеллект схватывает некий объект, он концентрирует внимание на потенциальной индифферентности его природы: он как бы выявляет и актуализирует эту индифферентность.

Неопределенность общей природы состоит просто в непротивлении тому, чтобы быть актуализированной (получить реальное существование) во многих вещах, тогда как неопределенность понятия является позитивной характеристикой. В то время как общая природа становится единичной во всяком индивиде, ее понятие отказывается становиться таковым.

Оно универсально, так как неопределенность, безразличие к тому, чтобы быть приписанным конкретному индивиду, присутствуют в нем актуально. Общая природа только потенциально (в возможности) безразлична к существованию в отдельных индивидах; это безразличие, которое препятствует приписыванию при-, знака, фиксируемого общей природой, только одному конкретному индивиду, становится самой главной, существенной характеристикой понятия.

Но хотя общая природа не является универсалией, отличаясь в этом плане от понятия, ее обозначающего, содержательно-смысловые характеристики общего понятия и его онтологического прообраза полностью совпадают. Концептуализму, как и реализму, свойственно убеждение, что понятиям ума соответствует нечто в самих вещах. Более того, предполагается, что структура вещей отвечает логической структуре

324

суждения, — бытие состоит из “смысловых атомов”, объединенных между собой связями, аналогичными тем, которые имеют место между субъектом и предикатом суждения.

Концептуализм противопоставляет универсальность понятий безразличию общей природы к модусам единичности и всеобщности не с целью доказать расхождение между концептуальными структурами и структурой реальности, а наоборот, стремясь более последовательно обосновать их соответствие.

Предположение, из которого исходит реализм, а именно, что первоэлементами бытия являются роды и виды, вело к неразрешимым противоречиям, главное из которых — сосуществование в вещи общего и единичного.

Дуне Скот показывает, каким образом можно реализовать основной тезис схоластической философии о параллелизме логических и онтологических структур, не впадая в противоречие. Обанаправления средневековой философии — и реализм, и концептуализм — убеждены в наличии такого параллелизма; разногласия между ними касались лишь способа обоснования этого тезиса.

Номинализм отвергает сам тезис. Он дтрицает, что мир состоит из “атомов смысла” (аналогов общих понятий), выдвигая альтернативное утверждение: в реальности нет ничего, кроме индивидов.

Многие философы, в том числе Дуне Скот, признавали, что реально существуют только индивиды; но они признавали также, что в конкретных вещах есть аспекты, оправдывающие применение общих понятий: то, что называется видом вещи, ее формой или природой, неотделимо от вещи, является предпосылкой существования индивидуальных вещей. Номинализм считает невозможным “построить” индивидуальную субстанцию из “смысловых атомов”.

Оккам, самый выдающийся представитель номинализма XIV в., отрицает существование универсалий или природ в Боге; их нет и в вещах. Так называемые идеи суть не что иное, как сами вещи, производимые Богом. Нет идей видов, есть только идеи индивидов, поскольку индивиды — единственная реальность, существующая вне ума, как Божественного, так и человеческого.

Исходным пунктом познания мира является знание об индивидах. В итоге реальное, но чисто нумерическое единство индивидов оказывается противопоставленным миру сущностей, имеющих смысл, но не имеющих существования нигде, кроме человеческого разума. Начав с постулата о том, что истинным бытием обладают “смысловые атомы”, схоластическая философия порождает в XIV в.

доктрину, центральное место в которой занимает индивид — иррациональная, ускользающая от любых определений разума единица бытия. В номинализме Оккама отрицается основная предпосылка схоластической философии — убеждение в рациональности мира, наличие некоего рода изначальной гармонии слова и бытия.

Бытийные и концептуальные структуры отныне противопоставляются друг другу: бытием обладает только единичное, рационально невыразимое “это”, смысловые же определенности, фиксируемые общими понятиями, не имеют места вне ума.

Поскольку бытие больше несвязано со смысловым значением слов, схоластическое исследование бытия, основанное на анализе слов и их значений, становится беспредметным. Появление доктрины Оккама знаменовало конец средневековой схоластической философии.

Источник: https://studfile.net/preview/5997939/page:66/

Социокультурный контекст возникновения философии

1. СОЦИОКУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ РАЗВИТИЯ СРЕДНЕВЕКОВОЙ ФИЛОСОФИИ

Социокультурный контекст возникновения философии

Введение

  1. Философия как особый способ постижения мира
  2. Проблема и критерии демаркации философского знания
  3. Основные проблемы философии
  4. Философия как мировоззрение
  5. Соотношение философии и науки, философии и религии

Заключение

Литература

Введение

Исторически первой формой мировоззрения является мифология. Она возникла  на самой  ранней  стадии   общественного   развития.   В   мифологии   отражено поэтическое богатство и мудрость народов.

В них мы находим образную  картину мира, сочетание реальности и фантазии, естественного и  сверхъестественного, знания и  веры,  мысли  и  эмоций.  Мифология  закрепляла  принятую  систему ценностей, формы поведения.

Человечество в мифах искало ответы на вопросы  о том, как устроен мир, о его происхождении, о мировой гармонии,  о  человеке, тайнах рождения и смерти.

Эти вопросы унаследовали  от  мифа  две  древнейшие  формы  мировоззрения  – религия и философия.

Религия (от лат.  «религио»  –  благочестие,  набожность,  святыня).  Основу религии составляет  вера  в  сверхъестественные  силы.  Религия  -социально-организованная вера человеческих  сообществ,  форма  их  поклонения  «высшим силам».

Религия – важное явление духовной  культуры.  Возникновение религии связано с сознанием зависимости людей  от  сил  природы  и  истории.

  Отсюда смешанное чувство страха и уважения верующих по отношению  к  высшим  силам, Богу – высшему существу, достойному поклонения.

Религия – средство  социальной  регламентации,  сохранения  нравов.  адиций, обычаев. Велика роль религии в накоплении и передаче культуры-  Обращаясь к эмоционально-образному опыту человечества, религия  способствовала  развитию духовности  человека,  культивируя  человеческие  чувства  любви,   доброты, терпимости, сострадания, милосердия, совести, справедливости.

Большинство людей во все времена черпало именно в религии свои  моральные и общемировоззренческие установки. Лишь с ростом образованности,  культуры,  с научным прогрессом последних двух столетий широкое распространение  получает свободомыслие, которое характерно для философии и невозможно  в  религии.

  В отличие  от  религии,  с  ее  преимущественным  вниманием   к   человеческим тревогам,  надеждам,  к  поиску  веры,  философия  вынесла  на  первый  план интеллектуальные  аспекты  мировоззрения.

   И   в   этом   нашла   отражение неистребимая потребность человека понять мир и человека  с  позиций  знания, разума.

Философское познание основано на присущей  людям  любознательности,  которая перерастает  в  интеллектуальную  потребность  беспредельного  расширения  и углубления  знаний  о  мире.  С  помощью  философии   человек   умозрительно постигает мир в таких его срезах, которые не даны или  даже  не  могут  быть даны ни в каком опыте. По сути это способность  интеллекта  к  сверхопытному знанию. 

Задача и смысл  философии  не  исчерпывается  вопросами  познания  Философия призвана указывать высшие цели человеческого бытия нравственные  ценности, каким надо быть, чтобы  быть  человеком  Ориентация  на  человека  и  высшие нравственные ценности сообщает философии достоинство и внутреннюю  ценность, а также придает ценность всем другим знаниям.  Философия  выявляет  наиболее общие идеи, представления, формы опыта, на которых базируется  та  или  иная конкретная культура, жизнь людей в целом.

Цель работы – рассмотреть вопросы социокультурного контекста возникновения философии.

Задачи:

– определить философию как особый способ постижения мира;

– выделить проблемы и критерии демаркации философского знания;

– перечислить проблемы философии;

– соотнести философию и науку, философию и религию;

– сделать обобщающие выводы.

1. Философия как особый способ постижения мира

Философия – особый способ постижения и освоения мира, выходящего за рамки конкретных наук. В науке истинным является всё новое, а в философии нет. Поэтому мы и изучаем историю философии.

Цель философии – понять идеи, по которым развивается и живет мир, человек, общество. Цель философии сформировать мировоззрение. Мировоззрение – совокупность наиболее общих взглядов на мир и место в нем человека. Философия является высшей формой мировоззрения, самой наивысшей ступенью мировоззрения. Философия является самым развитым видом мировоззрения.

Цель философии – помочь обрести независимость отдельному человеку. Он обретает независимость посредством отношения к подлинному бытию, постижения глубины его связи с трансцендентным.

Говоря о философии более приземленно, о философии как ремесле, о философии как о некоторых навыках, то философия предполагает умение оперировать категориями и методами познания, структурировать наше знание, ориентироваться в многообразии наук и научных методов, упражняться в спекулятивном мышлении метафизики.

Задача философии – постижение всеобщего в самом мире, а ее предметом являются первые начала и причины бытия.

2. Проблема и критерии демаркации философского знания

В философии науки так называемая «проблема демаркации», т. е. проблема разграничения науки и других форм культуры, исторически возникла и рассматривалась, прежде всего, как проблема разделения науки и метафизики.

При этом способы ее решения, предлагаемые как логическими позитивистами, так и их постоянным оппонентом Карлом Поппером, предусматривали сведение этой проблемы на «атомарный уровень»: был предложен методологический критерий, с помощью которого можно было отличить «научное высказывание» от «метафизического высказывания».

Иначе говоря, наука и метафизика не анализировались как целостные структуры, к ним был применен формальный логический подход: и то, и другое рассматривалось просто как совокупность утверждений о мире.

«Критерий эмпирической значимости», предложенный логическим позитивизмом, требовал от научных предложений «эмпирической проверяемости», то есть возможности быть верифицированными опытными данными. Метафизические же предложения не удовлетворяли этому критерию: их в принципе нельзя было верифицировать.

Причины этого могли быть разными: от неосмысленности входящих в такие предложения терминов (абсолют, дух и т.п.) до грамматически неправильной конструкции таких предложений («Ничто ничтожествует»). Критерий же фальсифицируемости, выдвинутый К. Поппером как альтернатива позитивистскому, требовал от научных высказываний принципиальной опровержимости. Отсутствие потенциальных фальсификаторов, предполагавшееся у метафизических предложений, также должно было вывести их за пределы науки.

Как известно, эти критерии оказались «слишком простыми», чтобы быть достаточными.

Методологический анализ, осуществленный самими логическими позитивистами в рамках их доктрины, показал, что теоретические утверждения (законы науки) не могут быть окончательно верифицированы, а соответствующие исследования по истории науки опровергли догматический фальсификационизм: фальсифицированность научных гипотез и теорий (их несовместимость с известными эмпирическими фактами) не ведет к их автоматической элиминации из корпуса научного знания. Истинность и ложность научных утверждений не является функционально зависимой от процедур их верификации или фальсификации. Более того, сами эти процедуры не носят безусловный характер, а, с одной стороны, содержат конвенциональные элементы, а с другой – не являются полностью независимыми от любого вида теоретического знания. Тезис о нейтральности языка наблюдения, т.е. независимости его от теоретических допущений о сущности наблюдаемых явлений, выдвинутый позитивистами, по-видимому, невозможно защитить в его первоначальной безоговорочной формулировке.

Одним из следствий теоретической неудачи исходного решения проблемы демаркации науки и метафизики явилась проявившаяся в исследованиях по философии и методологии науки второй половины XX века тенденция сближения науки с другими формами духовного творчества: метафизикой, религией, мифологией.

Конечно, не только неудачная попытка решения проблемы демаркации повлияла на изменение точек зрения и смещение интересов исследователей проблем методологии науки. Существенную роль сыграли также и результаты анализа других важнейших философских и методологических проблем науки.

Прежде всего это относится к анализу двух взаимосвязанных ключевых проблем: проблеме развития науки и проблеме истинности (обоснованности) научного знания.

Рациональна ли наука? Одним из основных выводов, к которым пришла философия науки во второй половине XX века, является положение о том, что развитие науки не представляет собой непрерывного кумулятивного процесса. Новые научные теории не обязаны быть простым расширением прежних теорий.

Очень часто они несовместимы по своему содержанию или даже несоизмеримы, если базируются на различных онтологических допущениях. В этом смысле процесс смены научных теорий включает в себя моменты выбора системы онтологических допущений.

Однако подобный выбор не может быть оправдан только рациональными аргументами, поскольку неоспоримые преимущества новой теории перед старой проявляются значительно позднее момента выбора.

Это показывает, что рациональное обоснование науки на любом этапе ее развития является недостижимым идеалом, поскольку подобное обоснование неизбежно ограничивается наличием нерациональных компонентов в истории развития той или иной научной дисциплины.

Более того, несовместимость старых и новых научных теорий означает, что содержание старых теорий включает в себя ложные утверждения. Следовательно, научное знание в этом смысле не может оцениваться как безусловно истинное. Но признание относительности (точнее, условности) научных истин, приводит нас к заключению, что и современные научные теории будут также пересмотрены и отброшены, как и их предшественницы.

Таким образом, научная деятельность, как деятельность, направленная на поиск истины, не может рассматриваться как образец рациональной деятельности, поскольку конечная ее цель принципиально недостижима.

Кроме этого, сами основания научного знания оказываются во многом произвольными допущениями, выбранными интуитивным образом, а не в результате строгого критического анализа.

В итоге наука предстает перед нами как трижды нерациональная форма духовной деятельности: она нерациональна в своих основаниях, нерациональна по способу своего развития и нерациональна по своей конечной цели.

В таком случае у нас нет никаких причин относиться к ее результатам с наибольшим доверием, а тем более предполагать, что она обладает какими-либо преимуществами по сравнению с мифологией и религией в том, что дает нам адекватную картину мира (идея о том, что наука есть не более чем специфический язык описания мира, разделялась не только логическими позитивистами). Хотя такой позиции нельзя отказать в определенной последовательности и, кроме того, она является до некоторой степени закономерным итогом эволюции философии и методологии науки в XX веке, тем не менее ее нельзя рассматривать как наиболее «обоснованную» и даже, по-видимому, как приемлемую.

Дело в том, что ее последовательность и внешняя прочность достигаются за счет слегка замаскированной непоследовательности в применении интерпретативных процедур, которая проявляется как при анализе структуры научного знания, так и при анализе его развития.

А именно: во-первых, доказывая зависимость значений эмпирических терминов от теории, внутри которой они функционируют (так называемую «теоретическую нагруженность» эмпирических терминов), сторонники подобного подхода как бы «забывают» то обстоятельство, что сама научная теория получает интерпретацию, используя те же самые эмпирические термины; во-вторых, рассматривая процедуру смены научных теорий как результат субъективного в своей основе выбора ученого, они, как правило, опускают в своем анализе все моменты, связанные с такими до конца не формализуемыми, но вполне рациональными факторами, как цели создания новой конкретной теории, а также оценку эффективности и плодотворности ее методов решения проблем и возможные концептуальные связи с остальным корпусом конкретно-научного знания.

Иначе говоря, убедительность «нерациональной» интерпретации научного знания обеспечивается прерыванием методологического анализа на подходящем шаге.

Существует множество специфических признаков науки, отличающих ее от других форм культуры. Среди существенных признаков науки мы выделим следующие:

– направленность на поиск достоверного знания;

– специфический способ организации поиска этого знания – «научное исследование»;

– принципиальная незавершенность научного знания (возможность его совершенствования);

– универсальность науки – возможность применения исследовательских методов в любой области реальности;

– наличие особого субъекта научной деятельности – научного сообщества, характеризующегося специфической организацией и собственными законами функционирования и воспроизводства.

Разумеется, не все эти признаки являются равноправными по своему статусу. Часть из них при детальном раскрытии их содержания оказывается результатом эмпирических обобщений. Другая же часть получена на основе философского анализа науки. Остановимся прежде всего на последних.

Цель науки – достижение истинного знания о мире. Это означает, что, во-первых, мы имеем представление о том, что является истиной (или по крайней мере о том, что ей не является); во-вторых, существование истин подразумевает существование определенного типа реальности, к которой собственно и относятся эти истины.

3. Основные проблемы философии

Источник: https://www.yaneuch.ru/cat_10/sociokulturnyj-kontekst-vozniknoveniya-filosofii/167936.1963986.page1.html

Социокультурные условия и особенности средневековой философии

1. СОЦИОКУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ РАЗВИТИЯ СРЕДНЕВЕКОВОЙ ФИЛОСОФИИ

Сохрани ссылку в одной из сетей:

  1. Вопрос: Средневековая христианская философия: проблема взаимоотношения веры и разума в работах Августина, А. Абеляра, Ф. Аквинского.

Социокультурныеусловия и особенности средневековойфилософии

Временныеграницы средневековой философиидостаточно условны. Если историческаянаука традиционно связывает началоСредних веков с падением Рима (476г.), тофилософия этого периода формируетсязначительно раньше – в I-IIвв.

Основным критерием, позволившимустановить нижнюю границу средневековойфилософии, является появление в нейособого блока проблем, образующихтематическое единство и устойчивосохранивших свои позиции вплоть доверней границы Средних веков, т.е. доXIVв.

Это проблемы человека, его внутреннегомира в аспекте феноменов веры ииндивидуального переживания идеи Бога;духовности в широком смысле.

Средиусловий, в которых формировалась иреализовала свой потенциал средневековаяфилософия, выделить несколько факторов:

  • идеологический фактор, который связан с зарождением, оформлением, распространением и утверждением в различных сферах духовной жизни христианства. Процесс этот сопровождался острой конкуренцией с религиозно-мифологическими и научно-философскими идеалами и ценностями античности, мировоззренческим кризисом;
  • геополитический фактор, его специфика заключается в синтезе и адаптации друг к другу двух культурных потоков: античного и германского, варварского. Первый из них транслировал в культуру будущей Европы традиции духовности, развитые формы социально-политической жизни, идеологические основания; второй – сильную энергетику, мобильность. В результате на сравнительно небольшом пространстве Западной Европы с ее сложным географическим рельефом возникло большое количество государственных образований, что обеспечило высокую динамику их развития и культурное разнообразие;
  • цивилизационный фактор – выражается в длительном общем упадке всех подсистем жизни общества и особенно – материально-производственной. Многие технико-технологические достижения античности были забыты. Центрами интеллектуальной жизни, просвещения и развития философии стали монастыри Италии, Франции, Германии, Британии. В этом специфическом научном сообществе сложился особый способ коммуникации – диспуты, которые продолжались по нескольку месяцев в связи с отсутствием или опасностью средств сообщения. Благодаря монастырям при первых признаках экономического подъема стало возможным открытие университетов и оживление научной деятельности, так как они сохранили и развили традиции интеллектуального творчества.

Особенностисредневековой философии:

  • доминирование антропологической проблематики. Если античность экстравертировала философское сознание, так есть направляла его на внешний мир, то средневековье преобразовывало эту установку. В поле зрения философии попадает человек, на нем концентрируется ее внимание. Человек рассматривался как микрокосм, как нечто более важное, существенное и достойное, чем сам мир. Мир перестает быть самоценностью, его происхождение объясняется теорией креационизма и выступает фоном, условиям, основанием для существования человека. Бытие мира центрировано на человека, поэтому его познание по сравнению с познанием духовного мира – суета мирская. В этой связи необходимо отметить, что широко распространенная характеристика средневековой философии как служанки богословия не учитывает того мощного антропологического поворота, интровертированности (направленности на внутренний мир), который больше не повторялся почти до начала XX вв.;
  • утверждение символического типа объяснение событий, явлений и процессов, когда античная прозрачность мира сменяется завесой тайны. Всякая вещь не есть нечто легко исчерпываемое, угадываемое, ее сущность скрыта, а выявление требует процедур истолкования, интерпретации. Основательная деятельность поэтому наделена меньшим оптимизмом;
  • религиозно-метафорический, аллегорический язык выражения философских знаний, его стилическая близость с библейскими текстами;
  • особое внимание к законам и формам мышления, логике, диалектике, что выразилось в кропотливой работе над уточнением содержательного объема философских терминов, понятий, категорий;
  • влияние на философскую мысль традиции юридического мышления, что объясняется широким распространением Римского права. Бытие мира, человека и Бога, связи между ними зачастую представлялись как системы правовых отношений.

Становлениерелигиозной картины мира и христианскойтрадиции

ЭпохаСредневековья охватывает огромныйпериод истории Западной Европы, начинаяс падения Римской империи (Vв) и кончая буржуазной революцией вАнглии(XVIIв).

Своеобразие и особенности философииевропейского средневековья непосредственновытекали из той роли, которую игралорелигиозное мировоззрение в духовнойжизни общества, и той роли, которуюиграла церковь среди социально-политическихинститутов средневекового общества.

https://www.youtube.com/watch?v=GLrfjxhZ5Ak

Церковьнакапливает огромные земельные богатстваи денежные средства. Являясь экономическимогущественной и политически наиболеецентрализованной организацией, церковьбезраздельно господствовала в областиидеологии. Духовенство было к тому жеединственным образованным слоем и имелонавыки управления. Отсюда само собойвытекало, что церковная догма былаосновой всякого мышления.

Крометого, церковь, располагая полнойподдержкой со стороны светских властей,а в вв. являясь своеобразным политическимруководством Западной Европы, беспощаднокарала любые проявления свободомыслияи даже сомнения по отношению к официальнопринятым догматам католицизма.

Вследствиеэтого философская мысль могла развиватьсятолько в рамках, жестко очерченных длянее церковно-религиозной догматикой.Самые смелые умы средневековья не моглиоткрыто выступать против католическойапологетики. Философия была обреченана участь служанки теологии.

Кважнейшим чертам средневековой философииотносятся:

  • тесная связь со Священным писанием;
  • монотеизм (Бог един и уникален);
  • креационизм (учение о сотворении мира и человека Богом из ничего; без посредников, через «слово»).

Проблемаверы и разума в философии Средних веков

Проблемаверы и разума является одной из наиболееинтересных, оригинальных проблем винтеллектуальной культуре средневековойЕвропы. Сущность ее заключается вопределении ценностного статуса,соотношения религиозной веры инаучно-рациональной деятельности, ихреальных функций в раскрытии творческогопотенциала как отдельной личности, таки всего общества в целом.

Поискответа на этот вопрос сопровождалфилософские искания средневековыхмыслителей всех периодов и направлений.От решения его зачастую зависело нетолько социальное положение или научноепризнание, но и его личная судьба. Изразнообразных вариантов рассмотримнаиболее значимые для понимания основнойтенденции в развитии философии и культуры Европы в Средние века:

  • первый тезис звучал так: «Верую, ибо абсурдно» и принадлежал Квинту Тертуллиану (II-III вв.); в нем провозглашается несовместимость веры и разума, безусловный приоритет веры, сила которой возрастает прямо пропорционально нелепости ее положений с точки зрения разума;
  • автором второго был Августин Блаженный (IV-V вв.): «Верую, чтобы понимать»; длительное время он оставался официальной установкой религиозной философии, которую разделяло большинство мыслителей. В XI-XII вв. ее еще раз сформулировал Ансельм Кентерберийский: «Не ищу уразумения, чтобы уверовать, но верую, чтобы уразуметь». Здесь вере отдается ведущая роль в сфере познания, истина гарантируется божественным авторитетом, но участие разума полностью не отрицается, хотя он и занимает подчиненное по отношению к вере положение;
  • третья версия проблемы была очевидно неортодоксальной, и если не революционной, то резко оппозиционной, ее сформулировал Пьер Абеляр (XI-XII вв.): «Понимаю, чтобы верить». Это утверждение свидетельствовало не только о личной позиции автора, но и о его способности отразить скрытые тенденции в развитии общества, а именно первые признаки повышения статуса научных знаний и сомнения в том, что религиозные авторитеты являются последним критерием научных истин, знаний. Отношение церкви к крамольному монаху было крайне негативным, его всячески преследовали и дважды официально осуждали на Соборах, но это не могло остановить те процессы, которые происходили в европейской культуре;
  • в XIII-XIV вв. в творчестве Фомы Аквинского, Дунса Скота, Уильяма Оккама сложилась теория двойственной истины, которая стала новой интерпретацией традиционной проблемы. В ней знание и вера не противопоставляются, а разделяются по специфике и целям познания: истинное в философии может быть в теологии и наоборот. Знанием в этот период уже нельзя было игнорировать, оно становилось реальностью, на пороге расцвета находились науки, начинались географические открытия, открывались университеты – все свидетельствовало о повышении статуса научной рациональности в жизни социума, о формировании нового типа духовности, основанного на ценностях науки и практики.

Такимобразом, проблема соотношения разумаи веры, проходящая красной нитью черезвсю средневековую философию, явиласьне только показателем преемственностимежду философией античности и философиейСредних веков, но и подготовилаоснову для становления будущих ценностныхориентаций в философии и культуре Европыэпохи Возрождения и Нового времени. Этиориентации были связаны прежде всегос развитием рационализма.

Августин

АврелийАвгустин (354-430), прозванныйБлаженным, -крупнейший представитель патристики.Кроме него здесь могут быть также названыхристианские философы Тертуллиан(150-222) и Ориген(185-254)и теологи того времени ГригорийБогослов, Василий Великий, ГригорийНисский.

Августин,хотя и считается «отцом церкви», но всозданном им образе философской мысливыходил за пределы открытогомировоззренческого обоснованияхристианского учения. Он считал, что вбогословии надо рассуждать подобноплатоникам. В главном средоточии оноставался религиозным мыслителем.

Итем не менее, им поставлены в сочинениях«Исповедь», «О граде Божием» многиевопросы, которые в последующем обсуждалисьсредневековыми мыслителями, как выходящиеза рамки христианской веры. Августинвпервые использует так называемое«онтологическое доказательство» бытияБожия: из понятия всесовершенства Богаследует вывод о его существовании.

Богтворит мир из Ничто. Бог – благо, высшаякрасота, абсолютная истина. Августиномставится проблема соотношения тогообщего, что составляет бытие Божие(идеи, виды, формы) с отдельными вещами.Частное, индивидуальное определяетсядуховным общим. В этой связи Августинразвивает мысль о тесной связи человечествас планами и измерениями божества.

Согласно Августину, христианская церковь– царство Божие на земле. Жить в небесномцарстве «по Богу» – означает вдохновлятьсялюбовью к Богу, доведенной до презренияк самому себе. Пребывать в «земном»царстве – опираться на любовь человекак самому себе, доведенной до презренияк Богу.

Эти два града, земной и небесный,в жизни человека развиваются параллельнои проходят, по Библии, ряд этапов. Этотвывод Августина можно рассматриватькак попытку создания философии истории.

ФомаАквинский

Сынитальянского графа ФомаАквинский стал монахом.Но преподавал богословие в Париже,Кельне, в некоторых городах Италии. Вотличие от всех прежних европейскихсхоластов он средоточием своей философииизбрал учение Аристотеля.

В сочинении«Сумма теологии» Фома предпринялграндиозную попытку приспособитьаристотелевскую философию к нуждамкатолической церкви. Фома – представительпоздней схоластики. Он не остался встороне от интересовавших ранеерелигиозных мыслителей вопросов. Этокасается и вопроса об универсалиях.

Он– сторонник умеренного разума. Фомасчитал, что универсалии имеют троякоесуществование:

  • они существуют до вещей как идеальные прообразы индивидуальных предметов в божественном разуме;
  • универсалии находятся в вещах как нематериальные формы, т.е. общее существует объективно лишь постольку, поскольку оно имманентно отдельным вещам;
  • универсалии образуются после вещей в человеческом разуме, где они возникают как понятия путем абстрагирования от отдельных вещей.

Такоепонимание соотношения общего и единичного(отдельного) определяет особенностиобраза объективно-идеалистическогомышления Фомы.

Он решает следующиезадачи: по-новому обосновать существованиебога; устранить конфликт разума и верыучением об их гармонии – «Верую, ибоистинно»; доказать необходимостьприоритета религии над философией.

Аргументы, «доказательства» бытия богаФома ищет в чувственных следствияхтворения им мира:

Источник: https://works.doklad.ru/view/Ccf9TSwAtUs.html

Особенности средневековой философии: кратко, основные этапы и черты

1. СОЦИОКУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ РАЗВИТИЯ СРЕДНЕВЕКОВОЙ ФИЛОСОФИИ

Развитие философии и философского мышления уходит корнями в далекое прошлое. Менялись эпохи, взгляды, философы, правила и порядки, люди.

В понимании общества религия и философия стоят отдельно, но ни в одну из эпох эти понятия не были противопоставлены друг другу. Они развивались параллельно, переплетаясь и отклоняясь, друг от друга в разные времена.

Эпоха средневековья – это время, когда философия максимально сроднилась с религией, эти два понятия не только отождествляли друг друга, но и дополняли.

Средневековая философия: особенности и характерные черты

Средневековая философия – это период, когда произошла смена мировоззренческих ориентиров, философов. Изменяются нормы, идеалы мира и роли человека в нем. Периодизация этой эпохи имеет различные варианты. Наиболее устоявшийся и принятый период в современном мире – II-XIV вв.

Поскольку он пересечен с христианством, логично считать его началом периода время появления Библии. В отличии от античной философии, изучающей на протяжении трех этапов своего развития первоздание и человеческую природу, философия средневековья связана с теологией – учением о Боге.

Выделяют следующие особенности средневековой философии:

  1. Теоцентризм – реальность, определяющая, что все сущее является Бог, который представлен, как личность над миром.
  2. Философские мышления периода средневековья приобрели религиозный характер и связаны с церковью.
  3. Размышления о сверхъестественном начале изменяют мировоззрение человека. Начинается переоценка истории, поиск целей и смысла жизни.
  4. Ретроспективность мышления – «чем древнее, тем настоящее, чем настоящее, тем истиннее».
  5. Традиционализм – акцент средневековой философии сделан на отрицании новаторства, использование которого считалось гордыней и грехом. Ценностью была не креативность и индивидуализм, а приверженность традициям.
  6. Авторитарность – обращение к Библии.
  7. Комментаторство. Комментаторский жанр в средние века преобладал над остальными жанрами.
  8. Источник философских знаний (священное писание) – не поддается анализу или критике, разрешено только его толкование.
  9. Дидиктизм – присущ философии средневековья. Поэтому, философия приобретает характер учительства, проповедничества.

Помимо теоцентризма, для средневековой философии характерны и следующие особенности:

  1. Монотеизм – Бог не только един, но и отличен от всего сущего.
  2. Креационизм – понимание мира, как сотворение Богом из ничего.
  3. Провиденциализм – непрерывное осуществление божественного замысла – спасение мира и человека, на протяжении истории.
  4. Эсхатологизм – учение о конце исторического процесса, и представление человека особым существом, который уподобен Богу в безгрешности, святости и любви.

Развитие средневековой философии

Философия средневековья была лишена скептицизма и рационализма, предшествующего периода – античности. Мир не представлялся больше понятным и постижимым, его познание происходило через веру. Известно три этапа развития средневековой философии:

  1. Патристика – литература, оставленная отцами церкви. Такими считались духовные наставники с определенным учительским авторитетом. Спустя время, это понятие расширило свое значение, и стало состоять из 4 основных признаков: святость жизни, древность, ортодоксальность учения, официальное принятие церкви. В патристику были заложены основы христианских догматов. Истинная философия приравнивалась к теологии. По роли в обществе, патристику разделяют на апологетическую и систематическую, по языковому критерию – на греческую и латинскую, или на восточную и западную. Важнейшим вопросов патристики был вопрос соотношения веры и знаний, религии и философии. Религия опирается на веру, а философия на знание. Поскольку, это было время господства христианства, главенство религии было неоспоримым, но необходимо было прийти к выводу, что делать с философией: оставить ее подпоркой религии, и дальше переплетать в тесную нить, или отвергнуть, как богопротивное занятие, приносящее вред религии и вере.
  2. Схоластика – максимальное подчинение теологии, объединение догматических предпосылок и рационалистической методики, интерес к формально-логической проблематике. Цель схоластики – доступность догматики для простых людей. Ранняя схоластика возродила интерес к знаниям. Основными проблемами развития ранней схоластики были: отношение веры и знания, проблема универсалий, согласование аристотельской логики и других форм познания, согласование мистики и религиозного опыта. Расцвет схоластики – это время появления университетов и широкого распространения трудов Аристотеля. Поздняя схоластика – это время упадка средневековой философии. Системы старых школ подвержены критике, новые идеи не введены.
  3. Мистика – осмысление религиозной практики единения человека с Богом. Мистические учения наполнены иррациональными и интуитивными чертами, часто намеренной парадоксальностью.

Мировоззрение в период философии средневековья

Поскольку, основой духовной жизни средневековья было христианство, то и сама жизнь в этот период приобретала характерные черты.

Жизнь средневекового человека воспринимается, как путь к искуплению грехов, возможность восстановления гармонии между Богом и человеком. Это связано с грехом Адама и Евы, который начал искупать Иисус.

Человек – богоподобен, и искупление Иисус делит с человеком.

Само понятие «человек» – разделено на «душу» и «тело». «Душа» – это сам человек, поскольку душу вдохнул в человека Бог, а «тело» – презренно и греховно. Человек в этом мире должен искупить грехи, получить оправдание на Страшном Суде и беспрекословно повиноваться Церкви.

Картина мира для средневекового человека складывалась из образов и толкований Библии.

Отношение к внешности человека, по сравнению с периодом античности, когда воспевались красивые тела и мускулистые фигуры, изменилось. В период средневековья человеческая красота – это торжество духа над телом.

Объяснение мира упирается в разделении на два полюса: душа и тело, небо и земля, Бог и природа.

Любая деятельность человека расценивалась в русле религиозных представлений. Все что противоречило религиозным догматам было запрещено на уровне законов. Любые выводы и мнения проходили библейскую цензуру.

Такие особенности мировоззренческих взглядов в средние века привели к тому, что наука не просто стояла на месте, а двигалась назад. Любые нововведения и идеи пресекались. Ограничение и сдерживание развитие науки вскоре приобрело настойчивый характер.

Проблемы философии средневековья

Временные рамки философии средневековья определяют ее продолжением античности, но это новая система осмысления Бога, Мира и человека. Основная мысль философии средневековья – теоцентризм. Главными проблемами, рассматриваемыми в эпоху средневековой философии, являются:

  1. Отношение к природе. Природа более не рассматривается как нечто самостоятельное, посколоьку над всем стоит Бог, которому подвластно сотворение природы и чудес. Античные познания природы ушли в прошлое, теперь внимание сконцентрировано на изучении и познании Бога, человеческой души. Такая ситуация понимания природы несколько меняется в позднем средневековье, но и тогда природа воспринимается только как символические образы. Мир человеку дан не только во благо, но и для поучения.
  2. Человек – это образ и подобие Бога. Определение понятию «человек» во все времена было разнообразным, не стало исключением и средневековье. Главным определением было то, что человек – это образ и подобие Божье. Платон и Аристотель пришли к мысли, что человек – это разумное животное. В связи с таким истолкованием возникал вопрос – чего в человеке больше – разумного начала или животного? Какие свойства в человеке существенны, а какие второстепенны? Равно, как и библейское понимание человека, также вызывало вопросы – если человек подобие Бога, то какие свойства Бога ему можно приписать? Ведь человек не всевластен и не бесконечен.
  3. Проблема души и тела. Христианское вероучение гласит, что Бог воплотился в человека для искупления грехов человека и спасения мира. Дохристианские учения рассматривали различие и несовместимость божественной и человеческой природы.
  4. Проблема самопознания (разума и воли). Бог даровал человеку свободу воли. Воля, в эпоху средневековой философии, выносится на первый план, в отличие от античности, когда основой основ был разум. Воля и Бог помогают человеку творить добро, а не зло. Статус человека, в этот период – не определен. Он вырван из космоцентризма античности, и поставлен над ним, однако, но в силу греховной природы приземлен и несамостоятелен, потому что зависит от воли Бога.
  5. История и память. Сакральность истории бытия. Возникает интерес к истории человечества, что привело к анализу памяти – антропологической способности, составляющей основу исторического знания. Время больше не рассматривается под призму жизни космоса и движения небесных светил. Время – достояние самой человеческой души. Строение человеческой души создает условие возможности времени – ожидание, устремление к будущему, внимание, прикованность к настоящему, память, направленная на прошлое.
  6. Универсалии – нечто общее, а не конкретный предмет. Вопрос состоял в том, существует ли универсалии сами по себе, или же они возникают только в конкретных вещах. Это породило спор между реализмом (изучение вещественности, действительности) и номинализмом (изучение наименований).

Представители философии средневековья

Философия средних веков нашла свое яркое выражение в учениях Августина, прозванного Блаженным. Августин – выходец из северной Африки, отец его атеист, а мать – верующая христианка. Благодаря матери, Августин с детства впитывал христианские знания.

Размышление, поиски истины – главные черты учений Августина Блаженного. Философ был склонен к отказу от своих взглядов, которых он придерживался ранее. Признание собственных ошибок и заблуждений – его путь к совершенству.

Самые знаменитые работы философа: «Исповедь», «О граде Божием», «О Троице».

Фома Аквинский – философ, теолог, доминиканский монах, систематизатор схоластики и учений Аристотеля. Получил хорошее образование в области теологии, чему противилась семья философа. Несмотря на это, на протяжении своего становления как философа, он достигал цель за целью, и получал желаемое.

Фома Аквинский известен тем, что в своих учениях ему удалось объединить догматы церкви и знания Аристотеля. Он провел четкую границу между верой и знанием, создал иерархию законов, поставив во главе Закон Божий. Известные работы: «Сумма философии», «Суммы теологии», «О правлении государей».

Аль-Фарби – существуют сведение, что до философских учений, Аль-Фарби занимал должность судьи. Натолкнуло на философствование его учения Аристотеля, которым он заинтересовался, изучая огромные литературные труды своего времени.

Будучи выходцем восточной культуры, Аль-Фарби много времени проводил в раздумьях, самопознании и созерцании. Известен он был также в области математики, филологии, естественных наук и астрономии.

После себя, оставил огромное литературное наследие и учеников, продолжающих его учение.

Яркими и известными философами средневековья, на которых основывалась философия того периода, являлись:

  • Альберт Великий, благодаря работам которого, общество восприняло идеи и методы аристотелизма;
  • Тертуллиан, изучавший и толковавший практичные темы: отношение христиан к язычеству, христианскую мораль;
  • Дунс Скот, оказавший влияние на церковную и светскую жизнь;
  • Мейстер Экхарт, утверждающий, что в каждом человеке есть «божественная искорка».

Средневековая философия – господство религиозного сознания, период обслуживание веры философией. Этот период подарил миру неповторимый по содержанию и форме духовный мир. Философия повлияла на формирование университетов и научных дисциплин.

Источник: https://mystroimmir.ru/filosofiya/srednevekovaya-filosofiya.html

1. СОЦИОКУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ РАЗВИТИЯ СРЕДНЕВЕКОВОЙ ФИЛОСОФИИ

1. СОЦИОКУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ РАЗВИТИЯ СРЕДНЕВЕКОВОЙ ФИЛОСОФИИ

Период средневековья в Западной Европе отделен от античности эпохой великого переселения народов, варварских вторжений, положивших конец существованию Западной Римской империи.

Это время войн, политической неопределенности, разрухи и упадка как в экономике, так и в культуре. Относительная стабилизация жизни в VIII-X вв.

связана с формированием новой социальной структуры, называемой феодализмом.

Феодальное западное общество — это общество земледельческое; крестьяне составляли преобладающую часть населения, крестьянское, натуральное хозяйство служило основой экономики. По поводу владения и пользования землей в обществе устанавливается сложная система отношений — она-то и именуется словом “феодальная”.

Эта система иерархична. Обычно землевладелец является держателем феода, полученного от стоящего выше сеньора, который в свою очередь тоже чей-то вассал.

Земельный надел, получаемый вассалом, — это одна из форм вознаграждения, в которых находит свое выражение покровительство, оказываемое сеньором вассалу или за прямую службу, или за обязательство выполнять в случае необходимости ряд услуг, определяемых договором.

Эта взаимная зависимость фиксируется в феодальном обществе правовыми нормами. Наследование землевладения влечет за собой наследование и всех прав и обязанностей, связанных с ним, т.е. всех социально-экономических и политических связей.

Феодальное общество поэтому представляет собой иерархию наследуемых социально-юридических уровней. Каждый человек, группа, корпорация, сословие характеризуется особым юридическим статусом.

В этой иерархии нижний уровень образует крестьянство, целиком подчиненная группа; но крестьяне обладают имуществом, определенный правовой статус признается также и за ними. Политическая власть сосредоточена на высших уровнях иерархии. Промежуточный слой землевладельцев представляет собой сословие воинов-рыцарей, обязанных старшим, сеньорам, прежде всего военной службой; покровительство сеньоров вознаграждается также поддержкой со стороны рыцарей в политических делах, участием в других предприятиях сеньора.

Наряду с “вертикальными” отношениями вассальной зависимости в средневековом обществе существовали и “горизонтальные” связи корпоративного типа: в сельских общинах, рыцарских орденах, ремесленных цехах, купеческих гильдиях.

С ростом городов, начиная с XII в., особенно заметными становятся корпорации, имеющие профессиональную подоплеку.

Однако сами эти корпорации встраиваются в иерархическую структуру средневекового общества как носители определенного правового статуса.

Одной из важных предпосылок становления феодальной цивилизации в Западной Европе было происшедшее в раннесредневековый период коренное преобразование культуры земледелия. Систему агротехники, сложившуюся в IX-XI вв.

в областях севернее Альп, куда теперь смещается центр западной цивилизации, отличали от традиционной средиземноморской три главных элемента: эта система была трехпольной, более производительной, чем двупольная, практикуемая в Средиземноморье, а применение тяжелого колесного плуга и использование лошадей в сельском хозяйстве делали ее еще более интенсивной.

Усовершенствование агротехники — лишь одна составляющая подъема экономики на Западе в X-XI вв. Другая его сторона — создание ряда приспособлений, позволяющих использовать силу воды и ветра в ремесленном производстве и сельском хозяйстве. Их появление послужило толчком для волны технологических усовершенствований, затронувших все сферы хозяйственной жизни.

Уже с раннего средневековья распространялись водяные, а позднее, с XII в., ветряные мельницы. Строительство водяных мельниц стало заметным явлением уже в IX в., а начиная с X в. темп его все нарастает. И самое важное, создаются устройства, открывающие возможность их применения для выполнения самых разных задач.

Использование неживых сил возможно лишь при условии механизации некоторых приемов в процессе труда. Монотонные тяжелые операции, более всего нуждающиеся в механизации, легче всего поддаются ей.

Благодаря относящемуся к этому времени изобретению кривошипа и махового колеса оказалось возможным заставить воду работать не только в обычных мельницах, где мелют зерно, но и приводить в действие различные машины: механические решета для просеивания муки, молоты в кузницах, машины в сукновальнях и сыромятнях.

Например, в описании цистерцианско- го аббатства Клерво, относящемся к XII в., рассказывается о различных приспособлениях — мукомольных, валяльных, кузнечных и др., — заставляющих воду выполнять разнообразные работы. Как пишет восхищенный автор, она “варит, просеивает, вращает, молотит, орошает, моет, мелет, разминает, повинуясь без сопротивления” (PL12, 185, 570-571).

Уровень технологического развития, которого достигает к своему закату средневековое общество, Настолько значителен, что современные исследователи говорят о технической революции в эпоху средневековья, суть которой видят в овладении силами природы, силой животных, силами воды и ветра (см. [17, р. 560]).

Со средневековья начинается опирающийся на все возрастающую мощь техники новый этап в истории человечества, проходящий под знаком “покорения природы”, который продолжается вплоть до настоящего времени. По мнению американского медиевиста Л.

Уайта, “главным достижением средневековья были не его соборы, не его этика или схоластика, а построение (впервые в истории) сложной цивилизации, не основанной на использовании тяжелого труда рабов” [18, р. 22].

Очень важной составляющей экономического подъема в средневековой Европе было также развитие торговли. Более продуктивное сельское хозяйство, высвобождающее рабочие руки, и расширяющееся в связи с этим ремесленное производство нуждаются в налаженной торговле, а она в свою очередь еще больше стимулирует ремесленное производство.

Результатом такого процесса стала прогрессирующая урбанизация. Надо сказать, что к этому времени большинство старых городов, служивших административными центрами Римской империи, захирело и пришло в запустение вместе с проложенными римлянами дорогами.

Появление новых городов знаменует разрушение замкнутого натурального хозяйства, обособление торгово-ремесленного сословия, жизнедеятельность которого созидает для себя формы городского быта, хотя, конечно, многие города оказываются и административными центрами новых государственных образований, и очагами культуры.

Рост городов требует большого строительства, и, действительно, строительные профессии надолго становятся весьма распространенными и уважаемыми. Строительное дело опять-таки побуждает к изобретательности и к новым технологическим усовершенствованиям.

Энергично начинает развиваться горное дело, подталкиваемое острой нуждой в строительных материалах, а также в железе для военных и хозяйственных нужд и в серебре для чеканки монеты, так как монетный голод сковывает торговлю.

Характерной чертой европейской средневековой экономики является ее рациональная организация, когда различные стороны хозяйственной жизни взаимно поддерживают и стимулируют друг друга.

И это не просто разумная упорядоченность: ведь всякое хозяйство, а традиционно воспроизводящееся, может быть, еще в большей степени, предполагает взаимосогласованность своих частей.

Здесь важно подчеркнуть именно тенденцию к рациональному усовершенствованию, которая и собирает отовсюду технические новшества, и распространяет их, стимулирует их открытие, а на их основе вновь и вновь переупорядочивает соответствующие части хозяйства. Это процесс нарастающий, и начинается он в средние века, когда появляется соответствующая тенденция.

Может показаться довольно неожиданным, что радикальные сдвиги в сторону рационально совершенствующейся экономики приходятся в Европе на период X-XII вв.

, когда главенствование христианской церкви во всех сферах общественной жизни неоспоримо, когда реформаторские движения в католической церкви, ратующие за осуществление христианского идеала в церковной жизни, укрепляют авторитет христианского вероучения.

Более того, несомненным является факт, что начиная с раннего средневековья рациональные способы хозяйствования, новые изобретения быстрее всего пробивают себе дорогу в монастырях.

Монастыри, в ранний период — бенедиктинские, позднее — цис- терцианские и другие, вообще играли важную роль в жизни средневекового Запада. Они были хранителями и распространителями античной образованности. Монастыри же дали образцы рационального упорядочения хозяйственной деятельности.

Тут видится противоречие. Ведь христианское вероучение предлагает человеку иной центр, куда должны быть обращены его сознательные устремления, находящийся вне сферы его обычной социальной, “мирской” жизни. Христианство настаивает на уходе от мира, и если не насовсем и не в пустынное уединение, то по крайней мере насколько возможно.

Христианин настолько и христианин, насколько он может “удалиться”, “отвратиться” от мирской жизни и приблизиться, обратиться к Богу. И тем не менее следует признать, что христианство оказало влияние на формирование новых ценностей, ответственных за социальные сдвиги в сторону европейской технической цивилизации.

Среди этих ценностей важное место занимает изменившееся отношение к труду.

В античном обществе простой физический труд — в ремесленном ли деле, в сельском ли хозяйстве — считался занятием рабским, недостойным свободного гражданина. Ситуация в древнем мире была такова, что сбережение человеческого труда вообще не могло быть осознано как проблема.

Тяжелый физический труд раба был нормой, и потому облегчение его не становилось задачей для свободного человека, который только и мог бы внести в методы труда рациональные усовершенствования, так как имел необходимые для этого досуг и знания.

Свободное знание, для которого был предназначен досуг свободного человека, представляло собой несравненно большую ценность, чем изобретательская деятельность; достаточно указать на Архимеда, который не только свои знаменитые военные машины, но даже и решение механических задач ценил гораздо ниже, чем занятия чистой математикой. Не исключены технические нововведения, но они не могут стать систематическими, не ведут к дальнейшему совершенствованию технологии.

В период раннего средневековья картина существенно меняется. Распространение христианства создает новый духовный климат с иной оценкой человека и взаимоотношений людей между собой.

Норма, которой должен руководствоваться христианин в своей жизни, — любовь к ближнему, которым для него может стать любой, с кем сводит его Бог на жизненном пути: и брат, и согражданин, и чужеземец, и раб. Христианство утверждает равенство людей перед Богом, ибо все люди сотворены Богом, всем, если они пожелают, открыт путь к Богу.

Все люди — братья как сыновья небесного Отца. Выполнение заповеди о любви к ближнему ставит перед христианином главным образом духовные задачи, однако диктуемые этой заповедью жизненные установки предписывают также делать все необходимое для разумного устроения жизни, и экономической ее стороны, и социальных отношений.

Это, прежде всего, требование трудиться для поддержания своей жизни, чтобы не быть обременительным для других людей.

В послании апостола Павла читаем: „Умоляем же вас, братья, более преуспевать и усердно стараться о том, чтобы жить тихо, делать свое дело и работать своими собственными руками, как мы заповедовали вам, чтобы вы поступали благоприлично пред внешними и ни в чем не нуждались” (I Фессалон. 4, 10-12). И трудиться надо не только ради себя; заботясь о других, надо делать больше, чем необходимо себе самому. “Трудись, делая руками своими полезное, чтобы было из чего уделить нуждающемуся” (Ефес. 4, 28).

Христианское вероучение, считая духовную жизнь главной заботой христианина, требует для всякого человека без различия необходимого досуга для отправления религиозных предписаний, открывающих ему путь духовного совершенствования.

Многое в этом требовании воспроизводило мотивы античного осмысления досуга как условия подлинного бытия человека: беспрерывный тяжелый физический труд, не оставляя человеку ни времени, ни сил, не дает обрести необходимую внутреннюю независимость ума и действий, без которой стремление к духовному совершенствованию остается бесплодным.

Но христианство вносит сюда и совершенно новый мотив: человек должен трудиться, ибо праздность есть потворничество греху. Библейское “в поте лица твоего будешь есть хлеб” (Быт.

3, 19) толкуется в том смысле, что обязанность трудиться есть не просто печальное следствие грехопадения, наказание человеку, но и средство, препятствующее усилению греха, овладевающего человеком. Следует трудиться, “потому что праздность научает всякому злу”, — говорит св.

Иоанн Златоуст (IX в.) [15, с. 727]. Для монахов это становится неукоснительным правилом, внесенным в монашеские уставы. Так, в разделе о ежедневных трудах монахов в уставе св. Бенедикта, по которому жили западные монастыри начиная с VI в.

, читаем: „Праздность — враг души, а посему в определенное время братья должны быть заняты трудом телесным, в другое же время — душеспасительным чтением” [16, с. 76].

Новое отношение к труду, господствующее в христианском обществе, причисляет физический труд к разряду занятий, одинаково достойных наряду с другими мирскими делами.

Однако тяжесть физического труда, необходимого для поддержания жизни, осознается как нечто нежелательное: от физического труда нельзя, да и не нужно освобождаться совсем, но хозяйственные работы должны быть упорядочены так, чтобы у каждого оставались и силы, и свободное время.

И это относилось не только к монахам, а постепенно становилось универсальным требованием. Таким образом, побудительным мотивом к введению технических новшеств, облегчающих труд, была теологическая посылка о бесконечной ценности даже самого ничтожного человеческого существа.

И все же прилежание к ремеслу или же к инженерии требуют слишком много внимания и усилий, чтобы не отклонять человека от его духовных устремлений.

Успехи хозяйственной деятельности скоро показали, что технические усовершенствования вместе с общей рационализацией хозяйства ведут к накоплению богатства.

Это обстоятельство, идущее вразрез с христианскими заповедями, незамедлительно обнаруживается, и одновременно сказывается его разлагающее влияние на духовное здоровье христианской церкви.

Особенно болезненным оказывается это внутреннее противоречие для монашеских общин. Зачастую не удается гармонично примирить две противоположные тенденции, бытующие в умонастроениях монахов и в жизни монастырей.

На одном полюсе — высокая оценка труда, в том числе и хозяйственного, столь высокая, что его крайними апологетами труд приравнивается к молитве (laborare est orare), а отсюда — уважительное отношение к рационализации хозяйства и к технической деятельности.

На другом — резко отрицательное отношение к накоплению богатства, проповедь иестяжания, апостольской бедности, протест против подмены молитвенного монашеского подвига физическим трудом, т.е., вообще говоря, мирскими занятиями.

Искомый порядок ищется где-то посередине: рачительный труд, но с должным смирением и молитвой, рациональное хозяйствование, но без стремления к обогащению.

Однако это равновесие вряд ли достижимо; во всяком случае, оно все время оказывается неустойчивым: монастыри снова богатеют, вновь и вновь разгорается борьба за чистоту церковной жизни. Но ни проводимые церковью реформы, ни создание монашеских орденов с более строгим уставом не могли изменить общей ситуации. Это внутреннее напряжение сказывается и в жизни всего средневекового общества, хотя в мирской жизни тенденция рационализации пролагает себе дорогу более решительно.

В средние века была сделана попытка упорядочить общественную жизнь таким образом, чтобы она была в гармонии с идеалом духовной жизни, выдвигаемым христианской церковью, которая стремилась превратить все общество в церковный организм. Задача распространить начала духовной жизни на все сферы человеческой деятельности и усилия по ее осуществлению создавали в средневековом мире внутренние напряжения, одно из которых было очерчено выше.

В социальных напряжениях нашло свое отображение основное противоречие, характеризующее внутренний мир средневекового человека. К анализу структуры средневекового религиозно-философского сознания, в котором сочетаются принципиально несовместимые моменты, и следует теперь обратиться.

Источник: https://bookucheba.com/istoriya-filosofii/sotsiokulturnyiy-kontekst-razvitiya-9287.html

Book for ucheba
Добавить комментарий