2. Ионийская натурфилософия

2. Ионийская натурфилософия: Первым представителем ионийской философии был Фалес Милетский (ок

2. Ионийская натурфилософия
Первым представителем ионийской философии был Фалес Милетский (ок. 624—ок. 547), купец и путешественник, побывавший в Египте и в других отдаленных странах. Он учил, что материя едина и все процессы природы состоят в уплотнении или разрежении единой материи.

Но эта единая материя далека от лишенной конкретных качественных свойств субстанции, фигурирующей в механических картинах мира. Фалес ищет единую субстанцию в некотором конкретном веществе. Он приписывает роль единой субстанции воде — однородной и подвижной, которая при уплотнении создает все многообразие природы.

Несколько ближе к бескачественной субстанции позднейших систем «беспредельное» (ourstpov) — материальная первооснова сущего, о которой говорил друг Фалеса Анаксимандр (ок. 610—546).

«Беспредельное» не является субстанцией, способной лишь к перемещению, это нечто подверженное качественным переменам, которые и служат исходным понятием космогонии Анаксимандра. В учении ионийского философа следующего поколения Анаксимена (ок. 585 — ок. 525) основой мироздания был объявлен воздух.

Анаксимен трактовал качественные из- менеййя первичной субстанции —воздуха — как его ynjiof- нение или разрежение. Разреженный воздух — это огонь; уплотненный воздух — это последовательно облака, вода, земля, камни. Вне атомистического воззрения уплотнение является качественным изменением.

Нужно заметить, впрочем, что в ионийской философии понятия качественного и количественного изменения, понятия бескачественной субстанции и конкретного вещества еще не выкристаллизовались и, во всяком случае, еще не стали объектом устойчивого разграничения. С этой оговоркой можно считать изменение единой субстанции, лежащее в основе картины мира ионийских философов, качественным изменением.

В системе младшего современника Анаксимена — Гераклита (ок. 540 — ок. 475) роль единой субстанции играет огонь. Он переходит («движение вниз») в воздух, в воду и, наконец, в землю; последняя переходит в обратном порядке («движение вверх») в огонь.

Эти переходы объясняют все явления природы: например молния представляет собой воспламенившийся и сгорающий воздух, который образуется при испарении воды, зарница — сгорающая туча и т. д. Ионийские мыслители стремились уложить в концепции единой материи всю сумму естественнонаучных сведений своего времени.

Объем и! разнообразие этих сведений, как уже говорилось, непосредственным образом связаны со сравнительно (по сравнению с Древним Востоком) обширной географической базой средиземноморской культуры, значительным темпом ее расширения и объединения, интенсивностью торговых, политических И! культурных отношений.

Этим объясняется обилие астрономических, географических, метеорологических, физических и т. п. сведений, укладывавшихся с большим или меньшим успехом в каузальную матрицу. Самый характер (в те времена крайне неустановившийся) этой матрицы определяется — гораздо более сложным образом — характером производительных сил древнегреческого мира.

Наконец, конкретная форма, в которой высказывались натурфилософские концепции, время и место их появления, выводы, которые из них делали, идейная борьба, пути распространения новых взглядов — все это зависело от социальной обстановки в греческих городах.

Мы остановимся здесь на характере каузальной матрицы, в ко- торую греческие мыслители укладывали конкретные астрономические, физические, биологические и другие сведения. Она не была априорной. Общая концепция природы вытекала из конкретных наблюдений и первоначальных обобщений. Но какие именно образы и понятия, почерпнутые из производственного опыта, становились основой формирования единой каузальной картины мира?

Ионийская натурфилософия строила каузальную картину мира, она сводила основу миропорядка к изменениям состояния единой материи, но эти изменения были качественными, единая материя обладала качествами, смена которых объясняла возникновение, развитие и структуру окружающего нас мира.

В ионийской философии отчетливо видны эмпирические истоки тех образов и понятий, которые были привлечены для научного объяснения мира и образовали необходимую для такого объяснения каузальную матрицу.

Это онтогенез растений и животных, это круговорот влаги, которая как бы образует плодородную почву и вместе с тем появляется из почвы, исчезает в воздухе, конденсируется в нем и т. д., это огонь, уничтожающий вещество и порождающий новые виды вещества в печи ремесленника.

В последующие века в античном мире стали встречаться прообразы и иных, механических, понятий. В рабовладельческих эргастериях, при строительстве городов и храмов, в лагерях и крепостях применялись станки.

подъемные устройства и метательные машины, которые давали мыслителям античной Греции и эллинистического мира аналогии, являвшиеся исходным пунктом механических концепций. Но эти концепции были самыми зачаточными. Ни один из древнегреческих мыслителей не мог бы начать трактат об основах науки ссылкой на арсенал, как это сделал в XVII в. Галилей.

Научная мысль была сосредоточена на географических и астрономических задачах, она охватывала все новые факты, сравнивала растения и животных своей страны с обитателями отдаленных лесов и гор, одни климатические условия с другими, один вид звездного неба с другим, в иных широтах. В земледелии и скотоводстве думали о выборе культур и пород скота, накопляли все более точные представления об онтогенезе организмов, но ничего не знали о филогенезе животных и растений.

Объектами научной мысли чаще всего оказывались качественные изменения или возникновение и исчезновение природных объектов. Сопоставление и изучение таких процессов не опиралось еще на твердо установленные концепции.

Древнегреческая мысль смотрела на мир как бы в первый раз, без установившихся исходных пон-чтий, без жесткой матрицы, определенным образом систематизирующей эмпирический материал. Отсюда «наивная разноголосица» 4, которая придает неповторимую прелесть античной философской литературе.

В пределах одного направления, одной школы, в пределах творчества одного мыслителя, а иногда в одной и той же фразе мы встречаем зачаточные формы копцепций, которым предстоит развиться в определенные, противостоящие друг другу и исключающие друг друга философские и научные системы.

Сопоставление подобных зачаточных форм с позднейшими развитыми понятиями часто создает у исследователя искушение модернизации античных представлений.

Модернизация будет исключена и вместе с тем исторические прообразы позднейших идей будут найдены, если к античпой науке подходить с той стороны, с которой Ленин рассматривал «Метафизику» Аристотеля3,—сопоставлять с позднейшими идеями не столько позитивные ответы античных мыслителей, сколько поиски, подходы, затруднения, нерешенные вопросы. Именно эта сторона дела имеет наибольшую эвристическую ценность, когда мы ищем в античной науке прообразы современной картины мира, с тем чтобы понять и сформулировать объективные тенденции последней и приблизиться к еще неясным контурам, к которым ведут эти тенденции.

Неустановившиеся, живые, как бы трепещущие понятия античной мысли выявляли ее противоречия и оставляли будущему вопросы, пастолько широкие и коренные, что последующая история науки кажется последовательным рядом ответов на эти вопросы, В числе таких вопросов — вопрос о сохраняющихся неизменных предикатах движущейся субстанции и об изменении предикатов, позволяющем говорить о ее движении, У ионийцев в основе космической эволюции в целом и отдельных физических, химических и биологических процессов лежит

2 См.: В. Я, Ленин. Полное собрание сочипений, т, 29, стр. 326, а См. там же, стр. 323—332.

качественное превращение единой субстанции. Вместе с тем происходит движение конкретных тел, не испытывающих при этом качественных превращений,— перемещение тел, тождественных себе в качественном смысле, сохраняющих свою форму и физические свойства.

Оставим пока в стороне эту простую форму движения, которой предстоит еще через много веков в механической картине мира стать основной формой движения. Возьмем качественную эволюцию космоса. Хотя бы гераклитовское «движение вверх» и «движение вниз».

Что является непреходящим, сохраняющимся субстратом такой эволюции? Почему мы можем отождествить субстанцию, которая была водой, с субстанцией, которая стала воздухом? Что является тождественным себе субъектом этих суждений «была» и «стала»?

Эти вопросы ставились в различной форме на всем протяжении истории науки, они привели к понятиям сохранения массы, импульса и энергии, к понятиям однородности пространства и времени, к математическим понятиям инвариантов различных преобразований, к понятиям элементов, сохраняющихся при химических реакциях, и атомов, неразрушимых при изменении атомных конфигураций, к биологическому понятию вида, сохраняющегося при гибели организмов, и к большому числу других понятий. Наука постоянно находила новые связи изменчивости и наследственности, движения и его инвариантов, превращений и неуничтожаемости. Она находила эти связи с помощью эксперимента, систематического наблюдения и разработанного математического аппарата. В V в. до н. э. философская мысль могла лишь угадывать связь между сохранением и качественной эволюцией субстанции. Иногда она отступала перед этой коллизией, но затем отступление оказывалось лишь временным эпизодом, который позволял увидеть новые пути подхода к проблеме.

Обратимся сейчас к раздельным характеристикам основных идей Фалеса, Анаксимандра и Анаксимена.

Не только апейрон Анаксимандра, но и вода Фалеса и воздух Анаксимена не были простыми, чувственпо постижимыми веществами, которые способны превращаться в иные вещества, оставаясь вместе с тем тождественными себе. Если данное вещество превращается в иное, т. е.

исчезает в качестве данного, но при этом сохраняется, зна- чит, его бытие бесконечно, ыо этот предикат сохранения и бесконечности принадлежит не данному чувственно постижимому облику субстанции, а всему ряду таких обликов, всей совокупности возможных модификаций субстанции.

Сохраняется не чувственно постижимое данное вещество, данное воплощение субстанции, а нечто, лишенное чувственно постижимых свойств, нечто, напоминающее абстракцию — понятие, по все время остающееся так или иначе чувственно постижимым.

Это сохранение чувственной постижимости субстанции при всех ее модификациях очень существенно.

Гегель говорит, что вода в качестве субстанции становится абстракцией, «простым всеобщим»; «Фалес учит, что нужно возвести предметную действительность в рефлек- тирующееся в себя понятие и положить ее самое как понятие; начальной стадией является то, что Вселенная положена как вода, как простое всеобщее» 4. Но это ни в коем случае нельзя понимать так, как будто вода перестает быть чем-то воздействующим па органы чувств, становится чистым понятием. Гегель склоняется к такой трактовке. Он пишет, что у Фалеса «вода обладает не чувственной всеобщностью, а именно лишь спекулятивной; но для того чтобы она была спекулятивной всеобщностью, она должна быть понятием и чувственное должно быть снято» 5.

В действительности философия Фалеса — это философия чувственной всеобщности, вода — это чувственно постижимая субстанция мира, она уже не связана с определенным телом, она может заполнять любую форму (именно поэтому Фалес и взял воду как независимую от формы субстанцию), она может приобретать различные свойства, претерпевать различные качественные модификации, но все время сохраняется ее способность в любых модификациях действовать па органы чувств. Вода как субстанция отличается от данной модификации, от данного состоящего из воды тела тем, что она обладает не только данной ограниченной формой чувствепной постижимости, а неограниченной бесконечной и гетероген- пой чувственной постижимостыо. Тем самым она теряет связь с локальными ощущениями, сохраняя способность

4 Гегель. Сочинения, т. IX, стр. 159. а Там ж«.

25 35 создавать ощущения и приобретая таким образом независимое от познания объективное бытие. Вода, фигурирующая в философии Фалеса, это гомогенная материя, тождественный себе, инвариантный субстрат гетерогенного мира, протяженная и способная воздействовать на органы чувств, иначе говоря, материальная субстанция.

Высказанная только что характеристика смысла философии Фалеса подтверждается при переходе к другим представлениям ионийской школы. Это неудивительно. Из такой характеристики следует, что то, что отличает Фалеса от Анаксимандра и Анаксимена, не так уж существенно. Фалес выбрал воду в качестве единой субстанции.

потому что она сама по себе не имеет формы. Но апейрон Анаксимандра и воздух Анаксимена тоже не имеют формы. Воздух пе имеет формы и, кроме того, недоступен зрению. Апейрон вообще пе имеет конкретных физических свойств. Но всегда может их приобрести.

Здесь идея эвентуальной модификации, придающей неизменному субстрату различные чувственно постижимые свойства, высказана в несколько более явной форме, чем у Фалеса. Сам по себе апейрон не обладает конкретными, чувственно постижимыми свойствами.

Но он обладает свойствами в своих модификациях и, таким образом, подобно воде Фалеса, но в еще более явной форме служит носителем бесконечной и в целом конкретно неопределенной сенсуальной постижимости. Отсюда его название arcsipov — бесконечное, неопределенное.

«Дальнейшее определение первопачала как бесконечной целостности за ключается в том, что абсолютная сущпость уже больше не есть лишь печто простое, а есть отрицающая конечное всеобщность» 6.

Эта «отрицающая конечпое всеобщность» однородна, и именно в ее однородности состоит отрицание конечности. Конечное тело — часть однородной субстанции.

В силу ее однородности границы тела исчезают, и здесь начинается тяжелое затруднение механической картины мира: если свести природу к движению частей бескачественной и поэтому однородной субстанции, то тело нельзя отличить от окружающей его среды, нельзя выделить из среды. Но до этого еще далеко. Проблема пока состоит не в выделении дискретпых тел — эта задача в ближайшем будущем будет

если не решена, то обойдена представлением о качественно различных стихиях. Сейчас у ионийских натурфилософов задача состоит в объединении природы, тождественной себе и поэтому отрицающей конечность гомогенной субстанции.

Вода претендует на такую роль в силу своей явной однородности. Но воздух также однороден. Поэтому концепция Анаксимена отличается от концепции Фалеса только добавлением свойства невидимости, облегчающего переход от конкретного вещества к общему, пребывающему, неуничтожаемому и бескопечному — к субстанции.

Источник: https://bookucheba.com/istoriya-filosofii/ioniyskaya-naturfilosofiya-7238.html

История Древней Греции

2. Ионийская натурфилософия

Первым этапом в развитии греческой философии и науки является так называемая ионийская натурфилософия. Ионией греки называли греческие города Малой Азии.

Благодаря близости к Востоку, к восточным рынкам, к восточной культуре, в греческих городах Малой Азии — в Эфесе, в Милете, в Смирне — наиболее интенсивно бился пульс экономической и социальной, а значит и духовной жизни греков.

До того как греческие малоазиатские города были завоеваны персами, Иония являлась передовой частью Греции, и не мудрено, что именно там на грани между VII и VI вв. до н. э. была создана первая философская школа и вместе с тем были положены и первые основы науки.

Самый термин «натурфилософия», т. е. философия природы, говорит о том, что первые греческие философы занимались общими проблемами природы, решением вопроса о том, из чего состоит мир, что является его основой и сущностью.

Наиболее ранним представителем ионийской натурфилософии был Фалес из города Милета, живший в конце VII и начале VI в. до н. э.

Для понимания предпосылок возникновения греческой философии в науке любопытно отметить, что Фалес, согласно традиции принадлежавший к семи греческим мудрецам, был, если верить Аристотелю, не чужд торговли и спекуляции. Аристотель передает, что Фалес путем астрономических вычислений и наблюдений предугадал богатый урожай оливок. Поэтому еще задолго до сбора урожая он арендовал множество маслобоен по дешевой цене.

Когда урожай оливок действительно превзошел все ожидания, то благодаря огромному спросу на маслобойни Фалес нажил большие деньги пересдачей маслобоен в аренду по высокой цене. Правда, Аристотель говорит, что Фалес сделал это только для того, чтобы доказать, что «и философам при желании разбогатеть нетрудно, только не это дело составляет предмет их интересов».

Несмотря на свою анекдотичность, рассказ этот очень характерен. Он указывает на связь ранней греческой науки и философии с развитием торгового капитала и денежного хозяйства вообще, особенно быстро укреплявшегося в Малой Азии.

Фалес Милетский, по преданию, предсказал солнечное затмение 28 мая 585 г. до н. э. Возможность такого предсказания говорит о высоком уровне математических и астрономических знаний в тогдашней Ионии.

Само собой разумеется, что высокий уровень астрономических знаний именно в Ионии явился результатом близкого знакомства малоазиатской греческой науки с вавилонской астрономией.

Большой эмпирический материал, собранный вавилонскими жрецами-астрономами, был обработан Фалесом, первым ученым, предсказавшим солнечное затмение.

Фалесу Милетскому кроме этого принадлежит ряд геометрических теорем. И этот первый известный нам греческий астроном и математик был вместе с тем и первым философом.

Фалес интересовался вопросом о сущности вещей, о неизменной основе всего существующего (субстанции). По учению Фалеса, мировой субстанцией является вода или, точнее говоря, не столько вода в ее конкретной эмпирической форме, сколько влажное вообще. Влажность, по Фалесу, — основа всякой жизни, всякого существования.

К школе ионийских натурфилософов кроме Фалеса принадлежат его последователи (а может быть и ученики) Анаксимен и Анаксимандр. Оба они также занимались вопросом о субстанции и вместе с тем были и учеными-естествоиспытателями.

Анаксимен считал основой всех вещей воздух. У него субстанция имеет конкретный вид, конкретную форму.

Анаксимандр, третий философ этой школы (хотя хронологическую последовательность их жизни и деятельности установить трудно), делает в этом вопросе шаг вперед.

Он объявляет субстанцией вещество, которое он называл греческим словом «апейрон», что значит — беспредельное.

По-видимому в термин «апейрон» Анаксимандр вкладывал понятие материи как всеобщей сущности, как материальной субстанции вообще.

Конкретные формы, которые субстанция принимала у его предшественников, у Анаксимандра очищаются от своих эмпирических признаков, и материя выступает в форме абстрактной материи. Это с философской точки зрения был несомненный шаг вперед.

Анаксимандр был одним из первых географов, и ему принадлежит первая попытка составления географической карты мира. Землю он представлял себе в виде низкого плоского цилиндра, находящегося в центре мира и окруженного небесной сферой.

Анаксимандра интересовала также проблема возникновения живых существ, и он высказывал мысли, позволяющие считать его отдаленным предшественником Дарвина. Анаксимандр первый высказал положение о том, что изменение живых существ зависит от приспособления их к окружающей среде. В дальнейшем эта мысль Анаксимандра будет развита Эмпедоклом, греческим философом-естествоиспытателем V в. до н. э.

У ионийских натурфилософов природа рассматривается еще как одно целое. Вот почему первые философы Греции были и первыми (правда, еще примитивными) диалектиками.

С другой стороны, они были и первыми материалистами. Их философия, считавшая основой мира, основой всех вещей, материальную субстанцию, была материалистична. Но это материализм примитивный, бессознательный, стихийный, потому что в нем не было еще расчленения понятия духа и материи.

Подход к миру ионийских натурфилософов был непосредственным, простым, целостным.

В этом был большой плюс, но здесь же был и недостаток с точки зрения развития философии, потому что, только пройдя через стадию расчленения понятий духа и материи, философия впоследствии могла дойти до подлинного диалектико-материалистического синтеза.

Ионийских натурфилософов называют еще гилозоистами. Гилозоизм — философское учение, считающее основой мира живую материю.

Такое название к ним можно применить, если только не придавать ему идеалистического оттенка, что обычно делают некоторые философы.

Субстанции Фалеса, Анаксимена и Анаксимандра — это живая или одушевленная материя. В ней скрыты и материя, и дух в их первичном, примитивном единстве.

Ионийская натурфилософия дает нам первичный философский синтез и в том смысле, что здесь еще не ставятся проблемы теории познания. Философская мысль еще не ставит перед собой проблемы истины, не задается вопросом о том, какие у нее есть гарантии думать, что мир действительно таков, каким он воспринимается и мыслится человеком.

Первые философы подходили к миру с величественной и наивной простотой. Им казалось, что если они видят зеленоватую поверхность моря — эта поверхность существует объективно, вне их сознания. Им казалось, что если они путем рассуждения, опирающегося на восприятие, приходят к известным выводам о сущности мира, то этот вывод абсолютно достоверен.

Таким образом в ионийской философии еще отсутствовало расчленение понятий бытия и мышления, а следовательно отсутствовало и деление философии на учение о бытии (онтологию) и учение об истине или познании (гносеологию). Только много позднее проблема познания встанет перед греческой мыслью.

Но в ионийской философии было еще одно первичное единство: единство понятий бытия и становления. Этому единству суждено было распасться раньше других: тезис породил первую антитезу.

Источник: http://maxbooks.ru/greece2/index.htm

Ионийская натурфилософия и начало науки | История древней Греции

2. Ионийская натурфилософия

История греческой философии начинается со времени появ­ления на исторической арене ионийских натурфилософов. Ио­ния — страна первых греческих мудрецов и поэтов. Больше, чем другие области греческого мира, Иония была связана с куль­турными странами древнего Востока.

Многовековой опыт и мно­говековые наблюдения, накопленные в Вавилоне, Египте и дру­гих восточных странах, были использованы греческими мысли­телями, которые или непосредственно знакомились с достиже­ниями восточной науки, или воспринимали ее через посредство других народов (лидиян, финикийцев).

Несколько позже, чем в Ионии, возникли философские учения в эллинских городах-го­сударствах Сицилии, Южной Италии, островов Эгейского моря и Балканского полуострова. Различные сведения, заимствован­ные у народов древнего Востока, были греками критически пере­работаны.

Политическая и идеологическая борьба внутри поли­сов, стимулировавшая их развитие, способствовала освобожде­нию от традиционных верований.

В Греции жречество не пред­ставляло собой особого сословия или касты и отсутствовала обязательная религиозная догматика, грекам была доступна в известной степени свобода мысли, и это привело к отделению науки и философии от религии, чего не знала древневосточная культура.

Дальнейшие пути развития греческой философии определила борьба между двумя главными ее направлениями — материа­лизмом и идеализмом.

На ранней стадии своего развития философия не была отде­лена от естественно-научных и математических знаний. Первыми греческими философами были натурфилософы — астрономы и и математики, изучавшие природу, происхождение мира и его развитие. Среди ионийских философов широкую известность при­обрел Фалес из Милета (ок. 624—547 гг.).

Основатель ионийской философии, Фалес замечателен тем, что он сделал смелую для своего времени попытку создать монистическую философию при­роды. Он может быть с полным правом назван первым грече­ским философом-материалистом. Выросший в условиях неустой­чивой социальной жизни малоазийских городов и много путе­шествовавший, Фалес всюду наблюдал жизнь и движение.

Мо­жет быть, именно поэтому основным элементом мира Фалес счи­тал воду как вечно движущийся и в то же время неизменный элемент природы. Вода, соединяющая вечное движение с вечным покоем и растворяющая в себе все вещества, признавалась им источником жизни всего мира, в том числе, следовательно, и че­ловека.

Землю Фалес представлял плавающей в этой первона­чальной воде, которая наполняет весь мир. Небесное полуша­рие образует свод над земной поверхностью. Фалес известен не только как физик, но и как математик.

Он знал, как измерить высоту египетских пирамид на основании отбрасываемой ими тени, определил значение для мореплавания Малой Медведицы, предсказал солнечное затмение (585 г. до н. э.) и т. д. Фалес считался основоположником древнегреческой астрономии. Греки причисляли Фалеса к семи мудрецам.

Философ Анаксимандр, современник Фалеса (ок. 610— 546 гг.), в своем сочинении «О природе» объявляет началом мира апейрон — бесконечную, бессмертную, находящуюся в веч­ном движении первостихию — материю.

 Из этой первостихии выделяются два противоположных начала — твердое и жидкое, тепло и холод, из которых путем различных комбинаций обра­зуются все видимое нами: земля, вода, воздух и огонь. Таким образом, Анаксимандр считал, что в материальном мире, обра­зованном из единой первостихии, присутствуют противоположные начала, из которых и формируются вещи.

В центре философ­ской системы Анаксимандра — вопрос о происхождении и разви­тии органического мира. Мир (космос) представлялся Анакси­мандру началом, вечно порождающим новые жизни. Животный мир эволюционирует: все животные первоначально обитали в воде, затем часть их приспособилась к жизни на суше. От рыбы происходил, по мнению Анаксимандра, и человек.

В области математики Анаксимандру приписывают составление курса по геометрии, в географии — составление географических карт, из­готовление модели небесной сферы, постановку вопроса о шаро­образности земли, изобретение солнечных часов.

Третий представитель ионийской философии, Анаксимен (585—525 гг.

), вместо неопределенной первостихии Анаксиман­дра избрал совершенно определенный элемент природы — воз­дух, как все содержащее и объединяющее начало. Из воздуха путем разрежения и сгущения образуется видимый мир.

Из воздуха все рождается, и в него снова возвращается. Люди, животные и растения вдыхают частицы воздушного начала дающего им жизнь и движе­ние.

Таким образом, ионийские материалисты считали, что в основе всех жизненных явле­ний лежит единое начало, «…здесь,— пишет Ф.

Энгельс, характеризуя этих филосо­фов,— перед нами уже полно­стью вырисовывается первона­чальный стихийный материа­лизм, который на первой ста­дии своего развития весьма естественно считает само собой разумеющимся единство в бес­конечном многообразии явле­ний природы и ищет его в чем-то определенно-телесном, в чем-то особенном, как Фалес в воде» (Ф. Энгельс, Диалектика природы,— К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. 20, изд. 2, стр. 502).

Гераклит (?)

В учении Анаксимандра и Анаксимена можно отметить и некоторые атеистические тен­денции. Согласно Анаксимандру, миры бесконечной и единой вселенной создаются, развива­ются и уничтожаются помимо воли богов. Кроме того, он считал, что боги тоже возникли из воздуха, т. е. материального на­чала.

Крупнейшим греческим материалистом и диалектиком был Гераклит из Эфеса (ок. 530—470 гг.). К сожалению, наши све­дения о Гераклите отрывочны и противоречивы. По преданию, Гераклит вел аскетический образ жизни и уединялся в горы, ухо­дя в свои мысли.

Жил Гераклит в бурную эпоху греческой исто­рии, в период постоянных войн и переворотов, обостренной соци­альной борьбы и частой смены правительств. Все это не могло не отразиться на его взглядах. Источником всего существующего Гераклит считал борьбу (войну). «Война — отец всех вещей» (полемос патер понтон).

Борьба противоположностей — основа всякого бытия и мысли.

В природе и в социальной жизни происходит вечное движе­ние, все течет и изменяется. Непостоянна даже река, в которую дважды входишь. Бытия и небытия как самостоятельных кате­горий не существует.

В процессе вечного движения и перемен бытие незаметно переходит в небытие, и наоборот. Гераклит под­черкивает тем самым, что все окружающие нас явления перехо­дят в свою противоположность.

«В одни и те же воды мы по­гружаемся и не погружаемся, мы существуем и не существуем».

В своих объяснениях вселенной Гераклит, таким образом, подходит к диалектическому пониманию природы, и в этом его огромная заслуга с точки зрения науки.

«Мир,— учил Герак­лит,— единый из всего, не создан никем из богов и никем из лю­дей, а был, есть и будет вечно живым огнем, закономерно вос­пламеняющимся и закономерно угасающим».

Ленин оценил это положение как «очень хорошее изложение начал диалектическо­го материализма».

В достаточной мере отчетливые представления Гераклита о взаимосвязях между противоположными явлениями, конкретно­сти всякой истины и в то же время зависимости ее от определен­ных условий запечатлены в следующих его высказываниях: «бес­смертные смертны, смертные бессмертны, смертью друг друга они живут, жизнью друг друга они умирают»; «морская вода — чистейшая и грязнейшая; рыбам она пригодна для питья и це­лительна, людям же для питья непригодна и вредна».

Причина наших заблуждений, по Гераклиту, коренится не в несовершенстве наших чувств, а в ограниченности нашего разу­ма. Истинное познание возможно только при постижении процес­са бытия. Орудием познания служит разум, содержащий часть «божественного эфира».

Основной функцией разума является синтез, т. е. обобщение в одной мысли разрозненных эмпириче­ских наблюдений. В способности к синтезу Гераклит усматривал различие между умными и глупыми.

Умный от глупого отли­чается тем, что он стремится познать общее, а глупый удовлет­воряется деталями. Признание чувства первоначальным источ­ником познания и субъективности познания сближает Геракли­та с софистами.

Гераклит материалистически подходил к объяснению психической жизни, считая, что душа материальна и представляет собой одно из состояний огня — материальной первоосновы природы.

Свои мысли Гераклит изложил в трактате «О природе». От трудов Гераклита, как и от сочинений других греческих фило­софов, до нас дошли лишь короткие отрывки и отдельные изре­чения, сохранившиеся в виде цитат в трудах более поздних авто­ров. Писал Гераклит изысканным стилем, в его сочинениях очень много афоризмов, не всегда понятных. Отсюда его прозвище «Гераклит темный».

Синтезирующую функцию разума признавал также Анакса­гор (ок. 500—428 гг.) из города Клазомен в Малой Азии, совре­менник, учитель и друг Перикла.

В противоположность ионий­цам, считавшим основой мира какую-либо одну стихию, Анак­сагор в трактате «О природе» выдвигал бесконечное множество стихий-элементов, или семян (гомойемериев).

 Из множества стихий, постоянно расщепляющихся на качественно новые эле­менты, образуется вселенная. Создание и упорядочение вселен­ной есть результат действия мирового разума, «чистейшего и тончайшего из всех веществ».

Однако в отличие от Гераклита Анаксагор был близок к механистическому пониманию развития, утверждая, что изменения явлений сводятся к соединению и разъединению однородных частиц, тогда как Гераклит учил, что явления переходят в свою противоположность.

Подобно многим своим современникам, Анаксагор занимался математикой и астрономией. Он считал, что звезды суть раска­ленные массы, что луна получает свой свет от солнца и т. д. Сама луна представлялась Анаксагору подобной земле и насе­ленной живыми существами.

Согласно античной традиции, Анаксагор был сыном богатого клазоменского гражданина, но пренебрег богатством и почетом в родном городе, всецело отдавшись науке. Став нищим, Анак­сагор гордился тем, что своим разорением обязан науке, осво­бодившей его от житейской суеты.

Достигнув славы и влияния при Перикле, в конце своей жизни Анаксагор, обвиненный в без­божии, вынужден был удалиться из Афин и глубоким стариком умер в изгнании в городе Лампсаке.

«В этой могиле,— гласила надпись на его могиле,— лежит великий Анаксагор, дух которого поднимался до высочайших истин».

Материалистическая философия развивалась в борьбе с идеа­листическими философскими учениями. Два основных направле­ния идеалистической философии представлены школой Пифаго­ра и Элеатской школой.

Пифагор (ок. 580—500 гг.), уроженец острова Самоса, был ученейшим человеком своего времени. Верховным началом все­го сущего Пифагор считал число. Вся природа, по теории Пи­фагора, есть не что иное, как комбинация чисел и величин.

Все в природе живет и изменяется, лишь одно число остается вечно неизменным. Следовательно, число есть основа всех вещей, первоисточник мира.

Каждое явление может видоизменяться до бесконечности, но численный его атрибут остается постоянным.

«Гегель,— говорит Энгельс,— правильно обращает внимание на «смелость подобного утверждения, которое сразу устраняет все то, что представление считает сущим или сущностным (истинным), и истребляет чувственную сущность», полагая сущ­ность в логической категории, хотя бы очень ограниченной и односторонней. Подобно тому как число подчинено определенным законам, так подчинена им и вселенная; этим впервые высказы­вается мысль о закономерности вселенной» (Ф. Энгельс, Диалектика природы,— К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. 20, изд. 2, стр. 503).

Занятия математикой и философией Пифагор считал высшей самоцелью человеческой жизни. Жизнь, говорил он, подобна олимпийским играм, где одни ищут славы и венков, другие — выгод, а третьи, настоящие философы, или друзья мудрости, при­ходят наслаждаться самым дивным зрелищем: картиной мира. Наблюдение и познание мира, доступное друзьям мудрости, есть самое высшее из всех наслаждений и наград.

Из обширной системы Пифагора и пифагорейцев сохрани­лись лишь отдельные положения о математических рядах, про­порциях, и широко известная теорема Пифагора о соотношении квадратов сторон треугольника. Эта теорема была, вероятно, заимствована им у древневосточных народов, которым она была известна задолго до рождения Пифагора.

Пифагором было выдвинуто учение о «порядке», согласно ко­торому демократия является нарушением порядка, в то время как власть аристократов — олицетворением и подобием «небес­ного порядка». Пифагорейцы — ученики и последователи Пифа­гора были идеологами аристократии.

В противоположность ионическим материалистам они считали вслед за своим учителем, что основой мира являются числа, а не материальная первости-хия. Мир, с их точки зрения, познается через управляющие им числа. Эти числа обожествлялись и абсолютизировались пифа­горейцами.

Они объединялись в особые религиозно-мистические союзы (гетерии), куда принимались только избранные, прошед шие определенный искус и принадлежавшие преимущественно к олигархическим фамилиям.

Пифагорейские гетерии действо­вали главным образом в Великой Греции, пифагорейцы активно участвовали в политической жизни южноиталийских городов, в особенности города Кротона, где проживал одно время и сам Пифагор. Сторонники Пифагора были убежденными защитни­ками аристократии и во время демократических переворотов подвергались гонениям.

Элеатская школа, получившая свое название от города Элеи в Южной Италии, где она возникла, возглавлялась Парменидом.

В противоположность Гераклиту, рассматривавшему мир как вечное движение, Парменид (середина V в.) утверждал неиз­менность и вечность мира, тождество мира (бытия) и мышления. Без бытия нет и мышления. «Без бытия не будет и мышления, ибо мышление не что иное, как бытие».

В мире не существует ни прошлого, ни будущего, есть только одно настоящее — мысль. Наряду с действительным миром, постигаемым разумом, суще­ствует и другой мир — мир явлений, воспринимаемый нашими чувствами. Мир явлений — несовершенный мир.

В преодолении чувственного мира и погружении в сверхчувственный мир разума и заключается, по Пармениду, задача, ценность и цель филосо­фии. Роль чувств в познании мира отрицается.

Свое учение Парменид изложил в поэме «О природе», насы­щенной афоризмами и аллегориями, понять которые очень труд­но. Парменид оказал большое влияние на Платона. Он положил начало аллегорическому толкованию мифов.

Греческую философию нельзя считать самостоятельной об­ластью знания. Как уже было отмечено, наука и философия в древней Греции составляли единое целое. Уже в Ионийской Греции физико-математические знания греков достигали высо­кого уровня.

Среди математиков V в. большим авторитетом пользовались Энопид, уроженец Хиоса, и афинянин Метон. Эно­пид определил длину солнечного года в 365 дней, 8 часов и 57 минут. Метон еще более уточнил эту цифру и составил сол­нечный календарь.

Наряду с математикой греки занимались медициной, биоло­гией, ботаникой, географией и историей. Каждую отрасль зна­ний изучали несколько школ, соперничавших друг с другом. Так, из всех медицинских школ наибольшим авторитетом поль­зовалась кносская школа, представителем которой был Гиппо­крат (середина V в.

), основатель научной медицины. Гиппократ написал массу сочинений по разным разделам и отраслям ме­дицины — патологии, хирургии и т. д.

Основной принцип Гиппо­крата в лечении — следовать природе (органический принцип) и лишь в случае, если сама природа не дает исцеления, прибе­гать к более решительным методам воздействия на организм — хирургии.

Гиппократ и его ученики и последователи занимались не только вопросами практической медицины, их интересовали также и более широкие проблемы.

В особом трактате «О возду­хе, водах и суше» (в древности он приписывался самому Гиппо­крату, но в действительности, по-видимому, вышел из-под пера одного из его учеников) излагается теория о роли географиче­ского, точнее климатического, фактора в развитии человеческого организма. Особенности климата — соотношение воды и суши — объясняют и особенности организма и заболеваний. Эта теория иллюстрируется рядом этнографических примеров.

Первыми картографами считались уже упомянутые Анакси-мандр (VI в.) и Гекатей Милетский (V в.), давший описание земли. Населенная часть земли (ойкумена) представлялась круглым островом, со всех сторон окруженным океаном. Среди­земное море разделяло ойкумену на две части: северную и юж­ную. Южная часть в свою очередь расчленялась Нилом и Ара­вийским заливом на четыре части.

Об уровне биологических знаний древних греков можно су­дить на основании учения Эмпедокла (490—430 гг.) о происхождении органической природы. Эмпедокл пытался дать историю возникновения и эволюции организмов. Соглас­но Эмпедоклу, на земле рань­ше всего появились растения, потом животные и затем люди.

В процессе органиче­ского развития выживали лишь виды, наиболее приспособлен­ные к данным условиям, все другие погибали. В теории Эмпедокла, как и в теориях всех его современников, диа­лектические объяснения пере­плетаются с метафизическими.

Признавая закономерность эволюции органического мира, Эмпедокл в то же самое время утверждает существование души, присущей как растениям и животным, так и людям.

Высшим достижением древ­негреческой материалистиче­ской философии было учение Демокрита.

Демокрит из Абдер (конец 460—370 гг.) был образован­нейшим человеком своего вре­мени. Он имел основательные познания во всех отраслях тог­дашней науки: математике, физике, медицине, астрономии, фи­лологии, технике и т. д.

Маркс и Энгельс называют Демокрита «эмпирическим естествоиспытателем и первым энциклопедиче­ским умом среди греков» (К. Маркс и Ф. Энгельс, Немецкая идеология,— К. Маркс и Ф. Энгельс Сочинения, т. 3, изд. 2, стр. 126).

Основное сочинение Демокрита «Ве­ликий диакосмос».

Демокрит (?)

Признавая мир материальным, Демокрит развивает так на­зываемую атомистическую теорию, которая, как предполагают, впервые была выдвинута еще до Демокрита его учителем Лев­киппом.

 Согласно этой теории, мир состоит из атомов — мель­чайших незримых частиц материи, находящихся в вечном, непрекращающемся движении. Это движение не имеет начала во времени. Атомы неизменны, вечны. Они различаются по фор­ме, величине и весу.

Вне атомов (бытия) и пустоты (небытия) (ибо без нее Демокрит не представлял себе их движения) в мире нет ничего.

В силу своей весомости, подчиняясь законам меха­нического движения, атомы движутся в пустом пространстве, наталкиваются друг на друга и отталкиваются, соединяются и разъединяются, образуя всевозможные комбинации и сочета­ния. «Начало вселенной — атомы и пустота».

Таким образом, вселенная, по Демокриту, есть не что иное, как комбинация атомов, постоянно меняющаяся в трех направ­лениях — формы, сочетания и положения. Эти комбинации и дают великое множество существующих в природе вещей.

Воз­никающие из соединений атомов тела постоянно изменяются. Вселенная вечна и бесконечна, миры бесчисленны, они вечно возникают, развиваются и погибают. Тем самым Демокриту принадлежит догадка о неразрывности материи и движения.

Демокрит считал, что и душа материальна, но она состоит из круглых, более подвижных атомов.

В то же время Демокрит видел в явлениях природы законо­мерность и причинную обусловленность. Решительно все проис­ходит по необходимости. Случайность он считал понятием субъ­ективным.

Демокритом была разработана и своя теория познания. Он справедливо полагал, что начальной ступенью познания явля­ются ощущения. Однако это лишь «темное» познание. Для пра­вильного представления о мире необходимо вмешательство разу­ма — «истинного» познания.

Для философии Демокрита характерны и атеистические тен­денции. По его учению, не бог, а природа определяет развитие вселенной. Продолжателем и популяризатором взглядов Демо­крита был Эпикур (IV в.).

По своим политическим взглядам Демокрит, как это видно из сохранившихся фрагментов его высказываний, был сторонни­ком демократии и сильного демократического государства — полиса. Демокрит говорил: «Бедность в демократии настолько же предпочтительнее так называемого благополучия (граждан) при царях, насколько свобода лучше рабства».

Анаксагором и Демокритом заканчивается первый период греческой философии, сущность и значение которой очень точно оценил Энгельс.

В греческой философии, говорит Энгельс, «диалектическое мышление выступает еще в первобытной простоте именно по­тому, что они (греки.— В. С.) еще не дошли до расчленения, до анализа природы,— природа еще рассматривается в общем, как одно целое.

Всеобщая связь явлений природы не доказы­вается в подробностях: она является для греков результатом непосредственного созерцания. В этом недостаток греческой философии, из-за которого она должна была впоследствии усту­пить место другим воззрениям.

Но в этом же заключается и ее превосходство над всеми ее позднейшими метафизическими противниками. Если метафизика права по отношению к грекам в подробностях, то в целом греки правы по отношению к мета­физике» (Ф. Энгельс, Диалектика природы,— К. Маркс и Ф.

Энгельс, Сочинения, т. 20, изд. 2, стр. 369).

Источник: https://collectedpapers.com.ua/ru/history-of-ancient-greece/ioniyska-naturfilosofiya-ta-pochatok-nauki

Book for ucheba
Добавить комментарий