3. ФЕОДАЛЬНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ НА РАБОТНИКА ПРОИЗВОДСТВА

Основные формы собственности феодалов

3. ФЕОДАЛЬНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ НА РАБОТНИКА ПРОИЗВОДСТВА

Переход к феодализму стал возможен, когда потери эксплуататоров от оставления доли произведённого продукта в собственности эксплуатируемых, стали с избытком компенсироваться сокращением затрат эксплуататоров на принуждение эксплуатируемых к более производительному труду.

Это сокращение продвинуло феодальную формацию на сервер – в более суровые природно-климатические условия с большими затратами на жизнеобеспечение людей.

Феодальная формация стала возможной в более суровых климатических условиях, в которых рабовладельческая формация из-за больших затрат на принуждение рабов к труду была экономически невозможна.

Именно поэтому своего наибольшего расцвета феодальная формация достигла у более северных народов.

Принцип феодальный эксплуатации:

Крепостными отдаётся феодалу определённая доля произведённого ими продукта или часть времени в году они должны отработать на феодала. Этот принцип применим для сельского хозяйства, но его трудно реализовать для производства промышленных изделий.

Поэтому для промышленного производства в феодализме использовался или принцип рабовладения, (а мы помним, что рабовладение продолжает существовать как уклад и при феодализме и при капитализме), или принцип найма рабочей силы.

Понятно, что принцип найма рабочей силы в промышленном производстве более мобилен (не надо всё время содержать рабов), требует меньших затрат на принуждение к труду, но, одновременно, требует наличия в обществе свободной от сельского хозяйства и крепостной зависимости рабочей силы.

Развитие производительных сил в сельском хозяйстве в феодализме приводило к росту сельского населения и к тому, что дальнейшее увеличение сельского производства в рамках феодализма тормозилось уже не производительностью труда крепостных, а нехваткой сельскохозяйственной земли.

Для дальнейшего роста производительности труда в сельском хозяйстве требовалось уменьшение числа крепостных, или увеличения земли у феодалов.

Волей или неволей, этот избыток рабочей силы в аграрном секторе выплёскивался за его пределы и, либо реализовывался в пополнении армии наёмных промышленных рабочих (пролетариата), либо порождал толпы бродяг и нищих (люмпен).

Наиболее быстро и остро этот кризис феодализма созревал в странах с небольшими площадями неосвоенных сельскохозяйственных земель и достаточно защищённых от соседей естественными рубежами так, что не было обоснованной для общества возможности уничтожать излишек рабочей силы в войнах с соседями.

При избытке рабочей силы принцип найма рабочей силы или сдачи земли крестьянам в аренду был для землевладельцев ничем не хуже феодального хозяйствования, а издержек на принуждение к труду наемной рабочей силы или арендаторов земли требовал меньше.

Кроме того, при росте производительности труда в сельском хозяйстве феодалам (землевладельцам) требовался рынок сбыта сельскохозяйственной продукции, который бы в обмен на неё давал продукцию интересную феодалам и сельскому хозяйству.

Забегая, несколько, вперёд, скажем, что промышленное производство оказалось идеальным рынком сбыта для сельскохозяйственной продукции позднефеодальных хозяйств.

Поэтому, как только открытия наук сделали возможным крупное промышленное производство и для его продукции нашлись рынки сбыта и источники сырья, феодальный принцип эксплуатации был экономически обречён на замену его капиталистическим.

Раньше всех на Земле такие условия сложились в Англии.

Окончательно переход общества к капитализму в странах Европы завершался, когда государственная власть в стране переходила из рук крупных землевладельцев в руки крупной буржуазии.

Собственно, все буржуазные революции были дракой крупной буржуазии с крупными землевладельцами за государственную власть в стране.

В общественном производстве переход общества к капиталистическому принципу хозяйствования к тому времени де-факто уже состоялся.

Капиталистический принцип хозяйствования требовал своего окончательного закрепления и защиты в обществе на государственном уровне.

Надо сказать, что принцип капиталистической эксплуатации более скрытен, чем феодальный. В феодализме крепостной точно знал, какую долю произведенного продукта он отдаёт феодалу, или какую долю рабочего времени он работает на феодала. В капитализме механизм обогащения капиталистов скрыт от эксплуатируемых. Но это, повторяю, мы оговариваем предельно кратко, преждевременно забегая вперёд.

Переход от рабства к феодализму был, прежде всего, относительным раскрепощением трудящихся. Непосредственный производитель и члены его семьи, ведя мелкое хозяйство, в значительной степени сами распоряжаются своим рабочим временем, своей рабочей силой, инвентарем скотом и другими условиями труда.

Главной производительной силой общества является личная хозяйственная и техническая умелость трудящегося его срощенность с орудиями индивидуального производства, «как улитки с раковиной».

И, в соответствии с данным строем производства, глубоким элементом этой производительной деятельности являлась хозяйственная психология трудящегося: сосредоточение воли на результативности хозяйства, накапливание опыта и мельчайших усовершенствований, упорство в труде и бережливость в потреблении.

Однако противоположный полюс этой хозяйственной системы составляет экспроприация у трудящегося большей части его продукта, его труда. Классовый антагонистический характер производственных отношений феодализма составляет их глубочайшую, коренную черту.

*************

Подчеркнём ещё раз следующую, ключевую для понимания нашего положения мысль: в антагонистическом обществе для того, чтобы трудиться, производить, непосредственный производитель должен подчиниться собственнику средств производства, т.е. работать нанего.

У непосредственного производителя нет иной возможности соединить свою рабочую силу с отсутствующими у него материальными условиями производства, да и сама его рабочая сила при рабстве, феодализме и капитализме в той или иной мере присвоена другими.

Производство материальных благ возможно здесь только в этой антагонистической общественной форме.

Распределение продуктов труда в антагонистическом обществе всецело зависит от того, как распределены в нём средства производства, кто является их собственником, могущим допускать или не допускать работников к процессу труда.

В феодальном обществе у непосредственного производителя отнято гораздо меньше, чем при рабстве, но все же достаточно, чтобы он был в зависимости от феодалов и работал на них. Непосредственный производитель всё ещё лишён полной собственности, во-первых, на землю, во-вторых, на самого себя, следовательно, на свою рабочую силу.

Необходимо строго различать экономическую сущность той или иной формы собственности от её правового закрепления ввиду противодействия людей.

Как для экономики капиталистического общества характерна юридическая форма гражданского права, так для феодального – форма публичного права.

Это значит, что почти все экономические отношения выступают в виде общественно-политических: крестьяне являются «подданными», вассалами по отношению к собственникам земли, т.е. и земля выступает на первом плане не как средство производства, а как подвластная территория.

Если в капиталистическом обществе все экономические отношения оформлены как отношения вещей, товаров, то в феодальном – как отношения личные и государственные – господство, покровительство, повиновение, подданство и пр.

Собственность, рассматриваемая как экономическая категория, не есть отношение людей к вещам. Собственность – это отношение между людьми: отношение между собственником (единичным или коллективным) и теми, кто не имеет прямого доступа к распоряжению данной вещью.

В экономическом смысле собственность всегда является общественным отношением – отношением между собственниками и не собственниками. К.

Маркс разъяснял, что отношения собственности следует рассматривать не в их «юридическом выражении», а следует вскрывать их реальное экономическое существо в форме деятельно-реализуемой способности собственника не допускать кого-либо к распоряжению, потреблению или какой либо другой нежелательной манипуляции определённым набором материальных благ (собственности)[6].

Присвоение средств производства частью людей по экономическому существу раскрывается как отношения между теми, у кого есть эта собственность, и теми, у кого её нет, т.е. как классовое отношение. Ведь классы – это и есть общественные группы, различающие ся, прежде всего по их отношению к средствам производства (большей частью закрепленному и оформленному в законах)[7].

Так, собственность феодала на землю – это не отношение феодала к земле, не те или иные правовые или государственно-иерархические особенности этой собственности, а отношение феодалов, как носителей монополии на землю, к крестьянам, лишенным свободного, неограниченного доступа к этому необходимому условию труда. Именно поэтому основным требованием крестьян в ходе всех крестьянских войн и восстаний – это требование неограниченного распоряжения землёй.

Соединение крестьянских рук с землей могло происходить лишь двумя способами: крестьяне работали: 1) на той части земли, которую феодалы оставляли себе; 2) на той земле, которой феодалы наделяли крестьян.

В первом случае мы имеем так называемое «барское хозяйство», «барскую запашку». Надо сказать, что это явление наблюдается не всегда и не везде в истории феодального общества. Например, во Франции при феодально-абсолютистском порядке дворяне только получали доходы со своей земли, но не вели хозяйства.

Наоборот, другой способ соединения рабочих рук с землей – наделение крестьян земельными участками – налицо везде, где есть феодальное общество. Даже если феодал-землевладелец ведет свое барское хозяйство, все равно большая часть земли роздана крестьянам в качестве наделов.

Феодал «передает» землю крестьянам участками, как «держание» за повинности или же «передает землю другим, нижестоящим феодалам, которые уже «передают» её крестьянам.

За возможность возделывать землю крестьяне должны работать на феодала, т.е. отдать ему часть своего продукта или часть своего труда.

Крестьянин является не владельцем, а пользователем и возделывателем земли, неоплаченный прибавочный труд которого непосредственно идет к собственнику земли.

Конкретные формы крестьянского пользования землей могли быть очень многообразны и обеспечивать крестьянину весьма разную степень прочности этого «пользования».

На одном полюсе – пользование, закрепленное правом настолько прочно, что близко напоминает полную собственность (однако все же обусловленное повинностями), на другом – пользование настолько непрочное, что уже почти перестает быть даже условным пользованием, а приближается к простому возделыванию снятой за арендную плату земли. Между этими двумя полюсами и располагались все встречающиеся в исторической действительности варианты и виды крестьянского феодального держания.

В ряде стран Востока развитие феодализма пошло не по пути дробления земельной собственности среди многих феодалов, а по пути учреждения государственной собственности на всю землю: феодальное государство выступает как единый гигант-помещик.

Однако здесь нет принципиальной разницы с западной системой многочисленных мелких «поместий-государств». В известном смысле восточная государственная земельная собственность представляет даже наиболее обнаженный пример феодальной монополии на землю.

Разумеется, прибавочный продукт в этом случае достается не одному государю, а всему слою лиц, на деле осуществляющих и реализующих эту монополию. Экономическая суть дела остается одной и той же, а именно: монополизация меньшинством общества важнейшего средства и условия производства – земли.

Срастание же земельной собственности с политической властью при любых исторических видоизменениях служило лишь средством создания и укрепления этой монополии, фетишизируя тем самым экономические отношения.

Говоря о монополии на землю, мы употребляем слово «земля» в расширенном смысле: оно распространяется вообще на природные условия производства – на леса, реки, прибрежное пространство моря, земные недра, водные оросительные ресурсы, на дичь, рыбу и в некоторых случаях даже на скот.

https://www.youtube.com/watch?v=ZNZkUt0ePas

Однако монополия на землю при отсутствии рыночной зависимости работника от эксплуататора ещё нуждалась в подкреплении внерыночным принуждением его: в непосредственных отношениях господства и подчинения.

Имея свой земельный надел, свое хозяйство, крестьянин не стал бы работать на помещика или отдавать помещику свою продукцию, если бы его к этому не принуждали, тогда, как рабочему приходится работать на капиталиста без всякого внешнего давления, в силу одной экономической необходимости, так как, не нанявшись на предприятие капиталиста, в условиях буржуазного общества, он вообще не может работать, следовательно, существовать. (Добавить про внеэкономическое принуждение).

Эта вторая сторона феодальной формы собственности роднит феодализм с рабовладельческим способом производства, однако здесь собственность на личность работника производства является всегда неполной собственностью.

Но она выступает в самых разных градациях – от очень близкого к рабству крепостного состояния до всего лишь ограничения экономических возможностей крестьянина его сословной неполноправностью.

Выражающее эту собственность внерыночное принуждение трудящегося характеризует не политико-юридическую надстройку, а экономический базис феодального общества. Речь идет не о крепостном праве (т.е.

неком законе, который был бы первичен по отношению к сложившимся в обществе отношениям, определял, санкционировал бы их), а о томкому принадлежит на деле собственность на вещественные средства производства и возможность распоряжаться трудом людей.

В этом смысле феодальный способ производства представлял собою как бы переходную ступень от рабства к тому положению, когда работник не является ничьей собственностью, напротив, сам выступает как собственник своей рабочей силы. Эта неполная собственность на работника производства, т.е.

исключение его полной собственности на свою рабочую силу, отвечала и тому факту, что иначе он недостаточно зависел бы от эксплуататора и не обеспечивал бы последнего, т.к. имел в своей полной личной собственности почти все элементы хозяйства, кроме земли (которую, «передав» ему, не так-то легко у него отнять).

История показывает, что феодальный строй веками существовал и в условиях обнаженного крепостнического насилия, и при большой пестроте форм личной зависимости разных групп крестьян, и при относительной личной свободе крестьянства.

Личное прикрепление крестьянина к земле или персонально к земельному собственнику опять-таки выступало в многообразных конкретных формах.

Двумя основными субъектами закрепощения человека являлись: а) государство и б) община, причем они то дополняли, то заменяли друг друга в этой функции.

Итак, основой производственных отношений феодального общества являлись собственность феодала на землю и его неполная собственность на работника производства – лично зависимого, крепостного крестьянина.

Источник: https://studopedia.su/10_20082_osnovnie-formi-sobstvennosti-feodalov.html

Отличительные черты феодальной собственности

3. ФЕОДАЛЬНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ НА РАБОТНИКА ПРОИЗВОДСТВА

При феодализме основное средство производства — земля не была собственностью непосредственных производителей — крестьян и ремесленников. Она была собственностью феодалов. Собственность феодалов на землю являлась основой средневекового феодального общества.

Земля являлась феодальной собственностью и в том случае, когда она принадлежала не непосредственно феодалам, а феодальному государству, как это было в ряде восточных стран, особенно в раннефеодальный период.

На Востоке наряду с землёй громадное значение имели также оросительные (ирригационные) сооружения, без которых во многих странах Востока земледелие было невозможно. Другие средства производства — орудия труда, рабочий скот, семена, хозяйственные постройки и т. п. находились в собственности не только феодалов, но и крестьян и ремесленников.

Собственность крестьян и ремесленников на эти средства производства была основана в отличие от феодальной собственности на личном труде.

Большая часть земли, принадлежавшей феодалам, состояла из наделов, которые давались феодалами в постоянное пользование отдельным крестьянам, что и позволяло последним вести на этой земле своё хозяйство.

Непосредственный производитель в феодальном обществе являлся, таким образом, не собственником, а только держателем той земли, которую он обрабатывал. Сочетание собственности феодалов на землю с мелким самостоятельным хозяйством крестьян представляло характерную черту феодальной экономики.

Но при наличии у крестьян средств производства, необходимых для ведения самостоятельного хозяйства, феодалы могли эксплуатировать непосредственных производителей лишь путём внеэкономического принуждения, т. е. прибегая в той или иной мере к насилию. Только таким путём феодалы могли реализовать своё право собственности на землю.

«Если бы помещик не имел прямой власти над личностью крестьянина, то он не мог бы заставить работать на себя человека, наделенного землей и ведущего свое хозяйство» (Ленин). Личная зависимость крестьян от феодалов и вытекавшее из неё внеэкономическое принуждение составляли, таким образом, типичную черту феодального строя.

Формы и степень личной зависимости крестьян были самые различные, начиная от крепостничества — суровой крепостной неволи — и кончая простым оброчным обязательством или некоторыми правовыми ограничениями — сословной неполноправностью.

Формы, которые принимала феодальная земельная собственность, зависели у отдельных народов в различные периоды развития феодальных отношений от конкретных исторических условий. В Западной Европе первой, ещё не развитой формой феодальной земельной собственности был аллод.

Первоначально аллодом назывался земельный надел общинника. С разложением сельской общины и ростом социального неравенства крестьянский аллод различными путями (в результате разорения свободных крестьян и вынужденного отчуждения ими своих земельных наделов, а также в результате прямых захватов, насилия и т. п.

) переходил в руки феодализирующейся светской и церковной знати (а отчасти и в руки выделившихся из среды свободных общинников отдельных более состоятельных крестьян, которые увеличивали свои земельные наделы за счёт земель менее состоятельных соседей), превращался в крупное земельное владение и выступал как феодальная земельная собственность.

Дальнейшее развитие феодальных отношений в Западной Европе привело к возникновению новой формы феодальной земельной собственности — бенефиция, дававшегося пожизненно под условием несения его владельцем определённой вассальной службы (чаще всего военной) в пользу того феодального сеньора (господина), который дал этот бенефиций. С развитием феодального общества бенефиций из пожизненного владения превратился в наследственное и приобрёл черты, характерные для феода. Феод, или лен, — это наследственное земельное владение, связанное с обязательным несением военной службы и выполнением некоторых других обязанностей феодалом по отношению к вышестоящему сеньору. Феод — вполне сложившаяся, наиболее развитая и законченная форма феодальной собственности на землю. Общественный строй, основу которого составляла земельная собственность в виде феодов, и стал называться позднее феодальным.

В России в феодальную эпоху существовали две основные формы земельной феодальной собственности: вотчина (первоначально соответствовавшая западноевропейскому аллоду, как крупному земельному владению феодального характера) и поместье (имевшее черты сходства с западноевропейским бенефицием, а в дальнейшем своём развитии — с феодом). Постепенно поместье и вотчина юридически сближались, сливаясь в один вид феодальной земельной собственности, подобный в общем западноевропейскому феоду.

Соответствующие формы феодального землевладения существовали и на Востоке.

Так, например, в странах Арабского халифата — в Иране, Ираке, Средней Азии и других — формой феодального землевладения, соответствующей аллоду, являлся мулък.

Бенефицию и феоду (лену) здесь соответствовали икта, на разных стадиях её развития, а позднее союргал. В Китае аллоду в общем соответствовал чжуан-тянъ, а в Японии — сёэн.

Феодальная земельная собственность не являлась такой формой частной собственности, распоряжение которой целиком принадлежало одному собственнику и не было ограничено никакими условиями.

Феодальная собственность на землю, как правило, обусловливалась несением более мелкими феодалами определённой службы в пользу более крупных феодалов — их феодальных сеньоров в силу наличия между ними отношений личной зависимости. Эти отношения складывались в систему феодальной иерархии, т. е.

в определённую систему подчинения внутри самого класса феодалов, основанную на владении ими землёй и, следовательно, на эксплуатации непосредственных производителей — феодально зависимых крестьян. Феодальная собственность на землю имела, таким образом, иерархическую структуру.

В ряде стран Востока, особенно в раннефеодальный период, преобладала государственная собственность на землю и воду (т. е.

на каналы, водохранилища и другие ирригационные сооружения), а феодальное государство эксплуатировало крестьян — держателей земельных участков на государственных землях — непосредственно через государственный аппарат.

Но постепенно и в странах Востока значительная часть фонда государственных земель была роздана феодалам на основе условной собственности типа бенефиция и феода. Таким образом, в этих странах одновременно существовала и государственная феодальная собственность на землю, и земельная собственность отдельных феодалов.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Источник: https://studopedia.ru/1_42961_otlichitelnie-cherti-feodalnoy-sobstvennosti.html

Диалог культур XXI

3. ФЕОДАЛЬНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ НА РАБОТНИКА ПРОИЗВОДСТВА

Мы рассмотрели феодальную собственность на землю. Перейдем теперь к феодальной собственности на работника производства. Эта вторая сторона феодальной собственности необходимо вытекает из следующего противоречия, присущего самой феодальной собственности на землю.

Монополия феодалов на землю как средство производства создает экономическую зависимость непосредственного производителя от собственника этого средства производства, но, с другой стороны, экономическая зависимость — механизм, который автоматически действует только через рынок, только если отношения людей носят вещный характер, а этот механизм достигает полного развития лишь при капитализме. В докапиталистических же условиях нет простора для реализации экономической зависимости. Ведь экономическая зависимость (или экономическое принуждение) означает, что трудящийся зависим от собственников средств производства только через рынок: он вынужден продавать им свой товар — рабочую силу, чтобы купить необходимые ему товары — предметы потребления. Поэтому Маркс отмечал, что все докапиталистические способы производства покоятся или на естественно-родовых связях, или на непосредственных отношениях господства и подчинения 15. В частности, говоря о средневековом обществе, Маркс писал, что “отношения личной зависимости составляют основу данного общества”, что “общественные отношения лиц в их труде проявляются здесь именно как их собственные личные отношения, а не облекаются в костюм общественных отношений вещей, продуктов труда” 16.

С одной стороны, именно экономическая зависимость непосредственных производителей от монопольных собственников главного средства производства — земли — составляет характерное прогрессивное отличие феодального способа производства от рабовладельческого.

Собственность феодалов на землю, создающая эту зависимость, является основой основ феодального строя.

Но, с другой стороны, историческая незрелость этого нового начала, экономического принуждения, историческое сходство феодального строя с предшествовавшим ему рабовладельческим строем выражалось в том, что неотъемлемую черту феодальной экономики составляло и так называемое внеэкономическое принуждение.

Внеэкономическое принуждение является одной из важных черт, отличающих феодальный способ производства от капиталистического. Без той или иной степени внеэкономического принуждения феодальная экономика немыслима. В. И.

Ленин неоднократно разъяснял это: имея свой земельный надел, свое хозяйство, крестьянин не стал бы работать на помещика или отдавать помещику свою продукцию, если бы его к этому не принуждали, тогда как рабочий принужден работать на капиталиста без всякого внешнего давления, в силу одной экономической необходимости.

Отсюда прикрепление крестьянина к земле, личная зависимость крестьянина от помещика и т.д. “Если бы помещик не имел прямой власти над личностью крестьянина, — писал В. И. Ленин, — то он не мог бы заставить работать на себя человека, наделенного землей и ведущего свое хозяйство.

Необходимо, следовательно, “внеэкономическое принуждение”, как говорит Маркс, характеризуя этот хозяйственный режим… Формы и степени этого принуждения могут быть самые различные, начиная от крепостного состояния и кончая сословной неполноправностью крестьянина” 17.

Из этих слов совершенно ясно, что именно понимает марксизм под “внеэкономическим принуждением”. Слово “внеэкономическое” не должно ввести в заблуждение, будто речь идет о любой форме насилия или даже о религиозном воздействии.

Речь идет лишь о разных проявлениях собственности феодалов в отношении личности крестьян, об ограничениях личной свободы крестьян как средстве принуждения их к труду на феодалов, начиная от крепостного состояния и кончая сословной неполноправностью крестьянина.

Это же содержание кратко может быть выражено другой формулой: неполная собственность феодала на работника производства, крепостного (в отличие от полной собственности рабовладельца на работника производства, раба).

Марксистская политическая экономия включает этот вид собственности в характеристику основ феодальных производственных отношений. Данный (как и всякий) вид собственности следует ясно отличать от надстройки (государства, права, религии и пр.), которая его защищает, укрепляет, санкционирует.

Неполная собственность феодалов на крестьян, создающая внеэкономическую зависимость крестьян, характеризует не надстройку, а базис феодального общества, принадлежит к числу существеннейших черт феодального базиса.

По этой проблеме на страницах журнала “Вопросы экономики” происходила интересная полемика. Ф. Морозов развивал мысль, что неполная собственность феодала на крестьянина не является собственностью в экономическом смысле слова, не характеризует производственные отношения феодального общества; из высказываний Маркса и Ленина, по мнению Ф.

Морозова, видно, что все формы внеэкономического принуждения являются не экономическими, а лишь политико-юридическими отношениями, отражавшими и маскировавшими материальные производственные отношения. Отсюда Ф. Морозов делает вывод, что в книге “Очерк политической экономии феодализма” Б. Ф.

Поршневу не удалось полностью избежать смешения производственных отношений с политическими и правовыми отношениями 18.

Взгляд Ф. Морозова на характер внеэкономического принуждения как категории не базисной, а надстроечной, был подвергнут разностороннему критическому анализу В. Козловским.

Последний показал, что феодальная земельная собственность могла быть реализована только путем внеэкономического принуждения крестьян феодалами. Это значит, что отношения личной зависимости крестьян от феодалов, т.е.

отношения внеэкономического принуждения являются экономическими, производственными отношениями, а отнюдь не надстроечной категорией. Отношения личной зависимости крестьян от феодалов складываются в процессе производства, т.е. являются производственными отношениями.

Смешивать эти экономические отношения с их юридическим выражением ни в коем случае нельзя, если мы не хотим скатиться на позиции правовой концепции производственных отношений, пишет В. Козловский.

Дискуссия в “Вопросах экономики” завершилась убедительно доказанным тезисом: “Понятие неполной собственности феодала на личность крестьянина вовсе не запутывает, а помогает пониманию сущности феодализма, поскольку неполная собственность феодала на личность непосредственного производителя является одной из характерных особенностей феодальных производственных отношений… Различные формы внеэкономического принуждения — это вовсе не надстроечные категории, не политико-юридические отношения, а элементы экономических, производственных отношений феодального общества” 19.

Вопрос состоит в том, кому принадлежит собственность на такой важный элемент производительных сил, как люди с их трудовыми навыками и производственным опытом, элемент не менее важный, чем материальные средства производства. При рабовладельческом строе группа рабовладельцев, говорит В. И.

Ленин, “владела не только всеми средствами производства — землей, орудиями, как бы слабы, примитивны они тогда ни были, — она также владела и людьми… Рабовладельцы считали рабов своей собственностью, закон укреплял этот взгляд и рассматривал рабов как вещь, целиком находящуюся в обладании рабовладельца” 20.

Феодальное общество представляло собой как бы переходную ступень от этого положения к положению, когда работник не является ничьей собственностью, напротив, сам выступает как собственник своей рабочей силы. С одной стороны, “крепостной крестьянин не считался прямой собственностью помещика.

Он мог проводить часть времени на своем участке, мог, так сказать, до известной степени принадлежать себе…” 21 “По отношению к крепостному крестьянину осталось классовое угнетение, зависимость, но крепостник-помещик не считался владельцем крестьянина, как вещи…

” 22 Феодал уже не мог безнаказанно убить крестьянина или совершить любое насилие, как мог рабовладелец по отношению к рабу, которого римский закон вообще не признавал человеком.

Но, с другой стороны, сохранилось прикрепление крестьян к земле или землевладельцу, нередко — право продавать и покупать их, зависимое, несвободное положение, неполноправие крестьян: “Их положение на практике, — говорит В. И. Ленин, — очень слабо отличалось от положения рабов в рабовладельческом государстве” 23. Иными словами, сохранилась неполная собственность на работников производства.

Почему же одной экономической, т.е. поземельной, зависимости было недостаточно для феодальной эксплуатации?

Во-первых, вследствие мелкого характера производства. Мы видели, что феодал должен был “передавать” значительную часть земли тем, кто ее возделывал.

Земля — такое условие производства, которое практически трудно отнять у класса непосредственных производителей, ибо они фактически ею владеют. Капиталист может отгородить свои машины, свои заводы и т.д.

от трудящихся и тем поставить их в безвыходное экономическое положение, а помещику, чтобы не дать крестьянам возможности считать эту землю вполне своей или уйти на другую землю, приходилось прибегать к помощи закона, лишавшего крестьян свободы, разрешавшего продавать их без земли, закрепощавшего их или по крайней мере ставившего их в такое правовое положение, чтобы они и при “свободе передвижения” принуждены были в любом новом месте жительства все равно вступать в зависимость от другого землевладельца.

Вдобавок в силу того же мелкого характера производства непосредственный производитель был лишен далеко не всех средств; производства: он имел в своей полной личной собственности сельскохозяйственные орудия, утварь, скот, птицу, продукты своего хозяйства, в том числе семена для посева, удобрение, а также дом, хозяйственные постройки и т.д. Почти только одна земля и противостояла ему как находящееся в чужой собственности условие труда, обособившееся по отношению к нему и олицетворенное в земельном собственнике. Вот эта неполнота отделения производителя от средств производства и возмещалась внеэкономическим принуждением.

Раз непосредственный работник производства является собственником большинства средств производства и условий труда, необходимых для обеспечения его существования, его экономические отношения с собственником земли должны дополняться прямым порабощением, личной зависимостью или личной несвободой в той или иной степени — от крепостничества с обязательным барщинным трудом, т.е. прикрепления к земле и господину, до простого оброчного обязательства 24.

Во-вторых, одной поземельной зависимости было недостаточно вследствие сравнительно низкого уровня производительности труда, характерного как для рабовладельческой, так и для феодальной эпохи.

Только на относительно высокой ступени развития производства и самого трудящегося как производительной силы становится возможным отделение собственности на рабочую силу от собственности на личность работника производства.

Феодал присваивал еще рабочую силу не столько как умелость, как способность к конкретному высокопроизводительному труду, сколько как способность к простому труду вообще, — поэтому он и мог присваивать не собственно рабочую силу, а только работника вообще, человека.

Наемный рабочий продает как товар свою умелую рабочую силу, свою способность к высокопроизводительному труду, — поэтому его личность может уже не быть предметом собственности; капиталист покупает этот нужный ему товар, и дело обходится чисто “экономическим” принуждением, т.е.

экономической зависимостью работника от собственника всех прочих материальных условий труда (орудий, сырья и пр.). При феодализме собственность на рабочую силу (на способность к труду) еще почти неотделима от собственности на самого трудящегося. Такого вида собственности, как собственность на рабочую силу, еще почти нет — ее заменяет неполная собственность на самого работника производства.

Эта феодальная форма собственности на работника производства выступает обычно в том же политическом, публичноправовом облачении, затуманивающем экономическую суть дела, как и феодальная собственность на землю. Иными словами, характерный для феодального строя фетишизм охватывает и отношение собственности на людей: последнее сплошь и рядом выглядит как “подданство”.

Например, в последние столетия средневековья, когда в восточной Германии торжествовало обнаженное “второе издание” личной крепостной зависимости крестьян от помещиков, в западной Германии усилился деспотизм мелкодержавных князей над своими подданными — крестьянами, юридически лично свободными. Это — две разные формы той же личной несвободы.

В раннем средневековье утрата личной свободы крестьянином неизменно выступала под формой принятия им “подданства”, “покровительства”. Особенно наглядно в странах Востока подданство государству выступает как замаскированная форма личной феодальной зависимости или несвободы. Эта форма так же маскирует антагонизм классов, как и товарно-рыночная форма экономических отношений.

Антагонизм как бы растворяется в этой всеобщей форме подданства.

Феодалы по отношению к другим феодалам — тоже подданные, и феодалы и крестьяне — подданные по отношению к государству, держат земли как обеспечение военной службы: в случае опасности для государства феодал явится “люден и оружен” со своими полнонадельными крестьянами, — оказывается, и он получил свой феод, и они получили свои наделы с одной и той же целью — нести “государеву службу”.

От “подданства” крестьянина до его обнаженной, юридически оформленной личной несвободы — целая гамма переходов. Но и эта прямая личная несвобода крестьян в феодальном обществе может выступать в очень многообразных юридических формах.

Если мы знакомимся с положением крестьян в Киевской Руси по “Русской правде”, мы видим здесь много разных групп зависимого крестьянства. Холопы, смерды, рядовичи, закупы, релейные закупы, прощенники, изгои, пущенники — все это разные группы зависимого крестьянства.

Иными словами, степень и характер личной зависимости меняются не только в разных исторических условиях — даже в одно и то же время, в одном и том же феодальном обществе наблюдается большое многообразие.

Точно так же, скажем, в Германии, примерно в ту же эпоху памятники различают много разных форм и степеней личной несвободы крестьян. Эта пестрота отражает процесс складывания крепостного крестьянина из разных элементов и разными путями.

На разных ступенях развития феодализма также наблюдается изменение степени личной несвободы. В большинстве стран Западной Европы личное крепостное право исчезло уже в XIV-XV вв., но сословная неполноправность сохранялась, выражаясь в том, что крестьяне подлежали суду своего помещика, и в других ограничениях личной свободы.

В Восточной Европе, напротив, крепостное право, тяготевшее над личностью крестьян, в последние столетия феодальной эпохи приобрело особенно полное развитие, выступало особенно обнаженно.

В странах Азии рычагом внеэкономического принуждения нередко выступает не крепостное право, а использование помещиком власти общины над индивидом или же ростовщичества, приковывающего задолжавшего крестьянина к месту.

Как видим, внеэкономическое принуждение является необходимым спутником феодализма и играет немалую роль в феодальном производстве. Но историческая действительность показывает, что феодальный строй веками существовал как в условиях обнаженного крепостнического насилия, подчас даже близкого к рабству, например в России XVIII в.

, так и в условиях относительной личной свободы крестьян; например, во Франции в последние столетия средневековья. Значит, этот признак, как слишком непостоянный, сам по себе не характеризует основы феодальной экономики.

С другой стороны, историческая действительность показывает, что при любом видоизменении феодального строя в разных странах и в разные эпохи главное средство сельскохозяйственного производства — земля — неизбежно оставалось в монопольной собственности господствующего класса.

Эта собственность господствующего класса на главное средство производства и была постоянной, неизменной основой феодального строя. Лишь в сочетании с собственностью феодалов на землю неполная собственность феодалов на работника производства выступает в своем действительном значении.

Эти два вида феодальной собственности необходимо связаны друг с другом, дополняют друг друга, постоянно вызывая друг друга к жизни.

С одной стороны, как подробно показывает Маркс в 47-й главе III тома “Капитала”, принуждение является необходимым следствием феодальной собственности на средства производства: из отделения верховной собственности на землю от “владения” землей, от собственности на прочие условия труда логически вытекает всегда сопутствующее ему грубое, открытое принуждение крестьянина работать на верховного земельного собственника. С другой стороны, раз феодальная земельная собственность с необходимостью повлекла за собой и эту собственность на личность производителя, последняя в некоторых условиях может стать настолько полной, настолько близкой к рабству, что сама выступает как доминирующий вид собственности, и в таком случае, как в рабовладельческом обществе, уже земельная собственность оказывается производным, побочным явлением. Это наблюдается тем более, чем более собственность на работника производства приближается к полной, т.е. чем более она утрачивает характерный для феодализма признак “неполной” собственности. Практически это наблюдалось при самых крайних формах крепостничества. В. И. Ленин писал, что на практике крепостное право в тех случаях, где оно приняло наиболее грубые формы, “ничем не отличалось от рабства” 25.

Маркс в 37-й главе III тома “Капитала” отмечал, что земельная собственность может быть “лишь побочным моментом собственности определенных лиц на личность непосредственных производителей, как при системе рабства или крепостничества” 26. Под “крепостничеством” здесь Маркс имеет в виду не феодализм вообще, а такие его формы, которые по полноте этого крепостного права, вернее, этого экономического вида собственности, приближаются к рабству.

Следует пояснить, что вообще в марксистской литературе слово “крепостничество” употребляется в трех разных смыслах: 1) как синоним “феодализма”, 2) для обозначения реальной (а не только юридической) личной несвободы трудящихся, будь то в форме невозможности покинуть помещика, поместье или общину, будь то в форме долговой зависимости и пр., 3) для обозначения закона, права, закреплявшего и обеспечивавшего это реальное отношение в виде “крепости” земле, помещику и т.д.

В этом последнем смысле Маркс, ссылаясь на Ковалевского, писал, что в Индии не было крепостного права. Там не было соответствующего государственного права, как скажем в России, но это в высокой мере компенсировалось обычным правом — такой огромной властью общины над личностью крестьянина, которая лишала его всякой возможности переселения или изменения вида деятельности по своему желанию.

Вообще можно сказать, что двумя основными органами закрепощения человека являлись а) государство и б) община, причем они то дополняли, то заменяли друг друга в этой функции.

Только учтя это, мы дадим ответ на вопрос, характерна ли неполная собственность на работника производства и для стран феодального Востока. Нередко она выступает в Азии в формах, не типичных для Европы. В средневековой Индии имели место и такие хорошо знакомые науке явления, как продажа и покупка целых деревень с населением как источников фиксированных доходов.

Но специфичнее и характернее для Индии необычайная власть над крестьянином сельской общины. На первый взгляд может показаться, что община здесь противостояла помещику или государству: признавала или не признавала те или иные повинности, имела силу отказать в выполнении каких-либо требований.

Однако это скорее видимость, ибо индийская община не только не имела возможности отвергнуть все феодальные повинности в большей мере, чем русский “мир” или западная “сельская курия”, но гораздо крепче связывала крестьянина в интересах феодализма, чем мог бы связать его любой закон. Верхушка индийской общины сама феодализировалась и срасталась с классом феодалов.

Подобную же роль играла община в Китае и некоторых других странах Востока.

С общинными порядками в интересующем нас отношении тесно связано и такое весьма специфичное для Востока, впрочем и не только для Востока, явление, как наследственность профессий.

Отсюда проистекала невозможность перехода рабочей силы из одной отрасли хозяйства в другую — решающая помеха для сколько-нибудь развернутого действия закона стоимости; это компенсировалось лишь более или менее свободной перестановкой работников внутри многостороннего хозяйства общины или семьи.

Наиболее вопиющим выражением прикрепления человека к профессии, к определенным формам труда, потребления, быта являлись индийские касты.

Если в странах Востока мы находим мало примеров классического для Запада крепостного права, то роль государства в лишении трудящегося свободы распоряжаться собой выражалась здесь не только в подданстве, но подчас в прикреплении крестьян к месту уплаты налога, что порождало и право розыска и насильственного возврата беглых крестьян, как было, например, в Иране в послемонгольский период XIII-XIV вв. В Афганистане прикрепление было связано с родоплеменными традициями и т.д. Но все эти многообразные, зависящие от местных исторических условий проявления одной и той же экономической сущности не должны затенять от нас ее природы. Да присмотревшись, мы и обнаружим наряду с местными особенностями повторяемость некоторых основных форм. Так, утверждение шариата, что в мусульманских странах все равны, породило и у историков мнение, будто там не было крепостничества, вся земля принадлежала государству, а крестьянин тем самым не был зависим от землевладельца, даже если получал землю через него. На деле исследование феодализма, например в Турции, показало, что было и прикрепление райатов — земледельцев к земле и даже прикрепление их к землевладельцу: по закону если крестьянин засеял землю не у того собственника, в чьи реестры он вписан, а у другого, то он обязан уплатить десятину и тому, и другому; приписанных к земле и ушедших с нее разрешалось разыскивать и насильно возвращать на протяжении 10 лет.

В итоге всего сказанного можно дать следующее, более развернутое по сравнению с приведенным в предыдущем параграфе определение феодальной формы собственности: основой производственных отношений феодального общества являлась собственность феодала на землю и неполная собственность на работника производства — крепостного крестьянина.

_____________

15 См. К. Маркс. Капитал, т. I, стр. 85-86.

16 Там же, стр. 83, 84.

17 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 3, стр. 185.

18 Ф. Морозов. Об одном опыте изложения политической экономии феодализма. – “Вопросы экономики”, 1958, № 11.

19 В. Козловский. О производственных отношениях при феодализме. – “Вопросы экономики”, 1962, № 9.

20 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 39, стр. 70.

21 Там же, стр. 76.

22 Там же, стр. 70.

23 Там же, стр. 76.

24 См. К. Маркс. Капитал, т. III, стр. 803.

25 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 39, стр. 70.

26 К. Маркс. Капитал, т. III, стр. 642.

Источник: http://www.culturedialogue.org/drupal/ru/node/2488

Феодальный способ производства. КРАТКИЕ ВЫВОДЫ

3. ФЕОДАЛЬНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ НА РАБОТНИКА ПРОИЗВОДСТВА

1.        Феодализм возник на почве распада рабовладельческого общества и разложения сельской общины племён, завоевавших рабовладельческие государства.

В тех стра­нах, где рабовладельческого строя не было, феодализм возник на почве разложения первобытно-общинного строя.

Родовая знать и военачальники племён захватили в свои руки большое количество земель и раздавали их своим при­ближённым. Произошло постепенное закрепощение кре­стьян.

2.         Основой   производственных   отношений   феодального общества  являлась   собственность   феодала   на   землю   и неполная собственность на работника   производства — кре­постного крестьянина.

Наряду с феодальной собственностью существовала    единоличная   собственность   крестьянина  и ремесленника, основанная на личном труде. Труд крепост­ных крестьян был основой существования феодального об­щества.

Крепостническая эксплуатация выражалась в том, что крестьяне вынуждены были отбывать в пользу феодала барщину или платить ему натуральный и денежный оброк. Крепостная зависимость по своей тяжести для крестьянина часто немногим отличалась от рабства.

Однако крепостной строй открывал некоторые возможности развития произво­дительных сил, так как  крестьянин  известную  часть  времени мог работать в собственном хозяйстве и имел некото­рую заинтересованность в труде.

3.         Главные черты основного экономического закона феодализма состоят примерно в следующем: присвоение феода­лами для  своего   паразитического   потребления  прибавоч­ного продукта путём эксплуатации зависимых крестьян на основе собственности феодала на землю   и   неполной  соб­ственности  его  на работников  производства — крепостных.

4.          Феодальное   общество,   особенно   в   период   раннего средневековья, было   раздроблено   на мелкие княжества и государства.   Господствующими    сословиями    феодального общества   были   дворянство   и   духовенство.   Крестьянское сословие не имело политических прав.

На протяжении всей истории    феодального   общества    происходила    классовая борьба между крестьянами и феодалами.

Феодальное госу­дарство,   выражая   интересы    дворянства   и   духовенства, являлось активной силой, помогавшей им укреплять за собой право   феодальной   собственности   на   землю  и   усиливать эксплуатацию бесправных и угнетённых крестьян.

5.         В эпоху феодализма   преобладающую   роль   играло земледелие, причём хозяйство носило в основном натураль­ный характер.

С развитием общественного разделения труда и обмена оживлялись старые города, сохранившиеся после падения рабовладельческого строя, и возникали новые го­рода. Города были центрами ремесла и торговли.

Ремесло было организовано в цехи, которые стремились не допускать конкуренции. Торговцы объединились в купеческие гильдии.

6.         Развитие товарного производства, разлагая натураль­ное хозяйство, приводило к дифференциации крестьян и ре­месленников.

     Торговый     капитал    ускорял    разложение ремесла и содействовал возникновению капиталистических предприятий — мануфактур. Феодальные ограничения и раз­дроблённость   тормозили    рост    товарного производства.

В ходе дальнейшего развития  образовался национальный рынок. Возникло централизованное феодальное государство в виде абсолютистских монархий.

7.          Первоначальное   накопление   капитала   подготовило условия для возникновения капитализма. Огромные  массы мелких производителей — крестьян   и ремесленников — ли­шались   средств   производства.

Большие денежные   богат­ства, сосредоточенные в руках крупных земельных собствен­ников, купцов, ростовщиков, были созданы путём насиль­ственного    обезземеливания     крестьянства,    колониальной торговли, налогов, торговли рабами.

Так ускорялось обра­зование   основных   классов   капиталистического   общества: наёмных   рабочих и капиталистов. В недрах   феодального общества выросли и созрели более или менее готовые формы капиталистического уклада.

8.         Производственные   отношения    феодализма,   низкая производительность  подневольного  труда  крепостных кре­стьян, цеховые   ограничения препятствовали   дальнейшему развитию   производительных   сил.

   Восстания    крепостных крестьян расшатали феодальный строй и привели к ликви­дации крепостного права. Во главе борьбы за   свержение феодализма встала буржуазия. Она использовала револю­ционную борьбу крестьян против феодалов, чтобы захватить власть   в   свои  руки.

   Буржуазные   революции   покончили с феодальным строем и утвердили господство капитализма, открыли простор для развития производительных сил.

Читать подробно

http://politekonomi.ucoz.ru/polit/3feodal.htm

Источник: http://kvistrel.su/news/feodalnyj_sposob_proizvodstva_kratkie_vyvody/2016-10-13-5833

Book for ucheba
Добавить комментарий