3 Лев Халкидонский и Евстратий Никейский94

История Христианской Церкви Tом III Никейское и посленикейское христианство От Константина Великого до Григория Великого 311 590 г. по Р. Х (94 стр.)

3 Лев Халкидонский и Евстратий Никейский94

В вопросах дисциплины решение принимало большинство, но в вопросах веры требовалось единогласие, хотя, если было необходимо, его могли добиться посредством отсечения несогласного меньшинства. Среди собрания на столе или возвышении находился открытый текст Евангелия как знак присутствия Христа, Чье непогрешимое слово лежало в основе всякого учения.

Позже так начали выставлять постановления соборов и реликвии святых. Епископы – согласно более позднему обычаю – садились в круг, в соответствии с датой своего рукоположения или рангом епархии; за ними садились священники; еще дальше – диаконы. Собрания открывались и завершались торжественной литургией.

На древних соборах разные темы обсуждались на открытом собрании, и постановления соборов включали в себя долгие описания речей и дебатов. Но на Трентском соборе проблемы сначала рассматривались специальными комиссиями, а потом предлагались всему собранию для утверждения.

Голосование обычно проводилось по головам, до Констанцского собора, когда оно проводилось по народам, чтобы избежать давления со стороны итальянских прелатов.

В юрисдикцию вселенских соборов входили все законы церкви, все вопросы христианской веры и практики (fidei et тоrит), все проблемы организации и поклонения. Доктринальные вопросы назывались dogmata или symbola; дисциплинарные – canones. В то же время соборы обладали, если того требовали обстоятельства, высшей судебной властью, могли отлучать епископов и патриархов.

Авторитет этих соборов в решении всех спорных вопросов был высшим и окончательным.

Вероучительные решения вселенских соборов рано стали считаться непогрешимыми, поскольку к данным соборам, как представляющим всю церковь, в полной мере относились обетования Господа о нерушимости Его Церкви, о Его вечном, постоянном пребывании среди служителей и о наставлении Духом на всякую истину.

По примеру апостольского собора, обычная формулировка постановления сопровождалась засвидетельствованием от Духа Святого: Visum est Spiritui Sancto et nobis. Константин Великий в циркулярном послании к церквям называет постановления Никейского собора божественными заповедями, но не следует забывать, что византийские деспоты часто злоупотребляли словом божественный.

Афанасий говорит по поводу учения о Божественности Христа: “То, что Бог изрек через Никейский собор, пребудет вовеки”. Халкидонский собор объявил постановления никейских отцов нерушимыми, так как Сам Бог говорил через них. Ефесский собор в решении о Нестории использует формулу: “Господь Иисус Христос, Которого он хулил, постановил через этот святейший собор”.

Папа Лев говорит о “irretractabilis consensus” Халкидонского собора по поводу учения о личности Христа. Папа Григорий Великий даже поставил четыре первых собора, на которых, соответственно, были опровергнуты и уничтожены ереси и пагуба Ария, Македония, Нестория и Евтихия, на один уровень с четырьмя каноническими евангелиями.

Подобным образом, Юстиниан ставит догматы первых четырех соборов в один ряд со Священным Писанием, а их каноны – в ряд с государственными законами. Остальные три вселенских собора не имели такого богословского значения и такой власти, как первые четыре, заложившие основания вселенской ортодоксии. В противном случае Григорий упомянул бы и о пятом соборе, 553 г.

, в процитированном нами отрывке. Даже первые четыре собора разнятся по значению; Никейский и Халкидонский стоят выше вследствие их результатов.

Правила дисциплины, предписанные в виде canones, не имели такого большого значения. Они никогда не считались столь же обязательными для всех, как символы веры; вопросы организации и обычаев церкви относились к ее внешнему облику, они в большей или в меньшей степени зависели от времени.

Пятнадцатый канон Никейского собора, который запрещал и объявлял недействительным переход священника с одного места служения на другое, Григорий Назианзин причисляет пятьдесят семь лет спустя (382) к давно омертвевшим установлениям.

Сам Григорий неоднократно менял место служения, а Златоуста вызвали из Антиохии в Константинополь.

Лев I с большим неуважением говорил о третьем каноне Второго вселенского собора, поставившем Константинопольского епископа на первое место после Римского; по этой же самой причине он протестовал против двадцать восьмого канона Четвертого вселенского собора. И действительно, Римская церковь вообще не признавала никакие дисциплинарные решения соборов.

Источник: https://dom-knig.com/read_223374-94

ЕВСТРАТИЙ

3 Лев Халкидонский и Евстратий Никейский94

[греч. Εὐστράτιος] (ок. 1050 – ок. 1120), митр. Никейский, визант. богослов, еретик. Его учителем был визант. философ Иоанн Итал, осужденный как еретик вместе с учениками и последователями на Соборе 1082 г. Е. отрекся от взглядов учителя и избежал осуждения (RegPatr, N 927). Е. пользовался покровительством имп.

Алексея I Комнина (1081-1118). Во время конфронтации между императором и Львом, митр. Халкидонским (1081-1082), Е. встал на сторону императора и полемизировал со Львом Халкидонским по догматическим проблемам иконопочитания.

Суть полемики состояла в том, что по приказу императора отобранная у Церкви утварь и украшения с икон были переплавлены в монеты, а полученные средства использовались на военные нужды. Митр. Лев выступил с догматическим осуждением этих действий. Он утверждал, что уничтожение священных изображений есть нечестие (ἀσέβεια). Е.

стал его главным оппонентом, написав против митрополита Халкидонского трактаты «Силлогистическое опровержение относительно способа почитания святых икон» и «Диалог о святых иконах, как должно поклоняться и почитать их – относительно (σχετικῶς) или служебно (λατρευτικῶς)» (Demetrakopoulos. 1866. P. 127-160). Е.

защищал иконопочитание парадоксальным образом, используя иконоборческие аргументы, и разработал своего рода иконоборческую христологию. Подобно иконоборцам предыдущих столетий, Е. полагал, что, поскольку человечество Христа изобразимо, оно недостойно поклонения, но, если оно достойно поклонения, оно неизобразимо; поэтому, согласно Е.

, отцы Церкви и установили для икон только относительное почитание, а не служебное (Ibid. P. 154, 159). Полемика затянулась на неск. лет. В результате на К-польском Соборе 1086 г. митр. Лев был обвинен в ереси и низложен.

В 1086 г. Е. уже был митрополитом Никейским и придворным богословом. В 1115/16 г. назначен дидаскалом (οἰκουμενικὸς διδάσκαλος) и был известен как богослов и философ: дочь имп. Алексея I Анна Комнина в «Алексиаде» восхищалась элегантностью лит.

стиля митрополита Никейского и его глубокими познаниями в богословии и в светских науках, умением вести дискуссию (Ann. Comn. Alex. XIV 8, 9). Как придворный богослов Е. участвовал во всех главных религ. спорах своего времени, в т. ч. в антилат. полемике. Первые противолат. сочинения Е.

написал в связи с приездом в К-поль послов Римского папы Пасхалия II (1099-1118). Есть основания отнести это событие к зиме или весне 1113 г., хотя не исключена и более ранняя датировка – лето 1112 г. В 1-м Слове против сторонников Filioque Е.

по примеру К-польского патриарха Фотия (858-867; 877-886) делает из положений «латинян» противоречивые выводы (напр., опасность превращения Св. Духа во «внука»). При этом Е. в отличие от своего предшественника признает Св. Духа исходящим от Отца «через Сына».

Во 2-м произведении по тому же вопросу автор приводит рассуждения патриарха Фотия, согласно которым все сказанное о Троице относится либо к Ее единому естеству, либо только к одной из Ипостасей. Е. первым из визант. полемистов рассматривал сошествие Св. Духа на Иисуса Христа при крещении как довод против лат. учения.

В 2 тогда же написанных «Словах об опресноках» Е. доказывал, что Моисеевы установления не являются единственными «элементами» позднейшего христ. благовествования, поскольку НЗ не сводится к простому повторению законов Моисея.

Автор также указывал на несовершенство ветхозаветных образов, обретающих полноту истины только с приходом на землю Сына Божия. «Латинян» Е. уподобляет «армянам-теопасхитам» (приверженцам осужденного Римским Собором 862 г.

мнения, согласно к-рому вместе с человеческой природой на кресте пострадало Божество Христа) – Арию и Аполлинарию. Последние, по мнению Е., утверждали, что Христос был зачат без человеческой души. Основываясь на сочинении богослова V-VI вв. Иоанна Филопона, Е.

доказывает, что Тайная вечеря Иисуса перед распятием состоялась до празднования ветхозаветной Пасхи.

Др. сочинение против латинян Е. написал в связи с прибытием в К-поль Медиоланского архиеп. Петра Гроссолана. В беседе с ним, записанной Е., указывается на отсутствие к.-л. упоминаний о Filioque в Свящ. Писании и в решениях Соборов, а также на ряд соображений, приписываемых Фотию (напр.

, опасность смешать Божественные Лица). В «Слове о Всесвятом Духе» Е.

ставит оппоненту ряд вопросов: Третья Ипостась происходит от Двух других первично или вторично, «сама по себе» или «акцидентально», «силой» или «действием», от «одиночных» причин или нет? Он обращается к соображениям метафизического и математического порядка и описывает внутритроичные отношения как взаимосвязь между 3 «начальными монадами», используя в качестве сравнения переход единицы в двойку в ряду чисел и образ равнобедренного треугольника. В отличие от своих более ранних высказываний Е. теперь пишет, что Третья Ипостась только даруется людям посредством Божественного Логоса, но не существует через Него.

Самым объемным сочинением Е. против латинян является «Опровержительное слово» против Петра Гроссолана. Последовательно возражая против большей части доводов из речи Медиоланского архиепископа, Е.

затрагивает вопрос о смысле евангельского высказывания: «Отец Мой более Меня» (Ин 14. 28). Анализируется разбор разнообразных мест из Свящ. Писания, приводившихся Гроссоланом в защиту собственной т. зр. Как и в др. противолат.

произведениях, здесь встречаются рассуждения Е. в неоплатоническом духе.

В 1114 г. имп. Алексей I Комнин приезжал в Филиппополь и Е., сопровождая его, принял участие в дискуссии с армянами-монофизитами. Основные богословские аргументы Е. изложены в трактате «Слово о двух природах во Христе против армянина Тиграна» (Demetrakopoulos. 1866. P. 160-198).

Источник: http://www.pravenc.ru/text/187515.html

Евстратий никейский – древо

3 Лев Халкидонский и Евстратий Никейский94

Статья из энциклопедии “Древо”: drevo-info.ru

Евстратий (греч. Εὐστράτιος; ок. 1050 – ок. 1120), митрополит б. Никейский, византийский богослов

Его учителем был византийский философ Иоанн Итал, осужденный как еретик вместе с учениками и последователями на Соборе 1082 года. Евстратий отрекся от взглядов учителя и избежал осуждения [1]. Евстратий пользовался покровительством имп. Алексея I Комнина (1081-1118). Во время конфронтации между императором и Львом, митр.

Халкидонским (1081-1082), Евстратий встал на сторону императора и полемизировал со Львом Халкидонским по догматическим проблемам иконопочитания. Суть полемики состояла в том, что по приказу императора отобранная у Церкви утварь и украшения с икон были переплавлены в монеты, а полученные средства использовались на военные нужды.

Митр. Лев выступил с догматическим осуждением этих действий. Он утверждал, что уничтожение священных изображений есть нечестие (ἀσέβεια).

Евстратий стал его главным оппонентом, написав против митрополита Халкидонского трактаты “Силлогистическое опровержение относительно способа почитания святых икон” и “Диалог о святых иконах, как должно поклоняться и почитать их – относительно (σχετικῶς) или служебно (λατρευτικῶς)” [2].

Евстратий защищал иконопочитание парадоксальным образом, используя иконоборческие аргументы, и разработал своего рода иконоборческую христологию.

Подобно иконоборцам предыдущих столетий, Евстратий полагал, что, поскольку человечество Христа изобразимо, оно недостойно поклонения, но, если оно достойно поклонения, оно неизобразимо; поэтому, согласно Евстратию, отцы Церкви и установили для икон только относительное почитание, а не служебное [3]. Полемика затянулась на несколько лет. В результате на Константинопольском Соборе 1086 года митр. Лев был обвинен в ереси и низложен.

В 1086 году Евстратий уже был митрополитом Никейским и придворным богословом. В 1115/1116 году назначен дидаскалом (οἰκουμενικὸς διδάσκαλος) и был известен как богослов и философ: дочь имп. Алексея I Анна Комнина в “Алексиаде” восхищалась элегантностью литературного стиля митрополита Никейского и его глубокими познаниями в богословии и в светских науках, умением вести дискуссию [4].

Как придворный богослов Евстратий участвовал во всех главных религиозных спорах своего времени, в т. ч. в антилатинской полемике. Первые противолатинские сочинения Евстратий написал в связи с приездом в Константинополь послов Римского папы Пасхалия II (1099-1118).

Есть основания отнести это событие к зиме или весне 1113 года, хотя не исключена и более ранняя датировка – лето 1112 года В 1-м Слове против сторонников Filioque Евстратий по примеру Константинопольского патриарха Фотия (858-867; 877-886) делает из положений “латинян” противоречивые выводы (например, опасность превращения Святого Духа во “внука”).

При этом Евстратий в отличие от своего предшественника признает Святого Духа исходящим от Отца “через Сына”. Во втором произведении по тому же вопросу автор приводит рассуждения патриарха Фотия, согласно которым все сказанное о Троице относится либо к Ее единому естеству, либо только к одной из Ипостасей.

Евстратий первым из византийских полемистов рассматривал сошествие Святого Духа на Иисуса Христа при крещении как довод против латинского учения.

В двух тогда же написанных “Словах об опресноках” Евстратий доказывал, что Моисеевы установления не являются единственными “элементами” позднейшего христианского благовествования, поскольку Новый Завет не сводится к простому повторению законов Моисея.

Автор также указывал на несовершенство ветхозаветных образов, обретающих полноту истины только с приходом на землю Сына Божия. “Латинян” Евстратий уподобляет “армянам-теопасхитам” – Арию и Аполлинарию. Последние, по мнению Евстратия, утверждали, что Христос был зачат без человеческой души.

Основываясь на сочинении богослова V-VI веков Иоанна Филопона, Евстратий доказывает, что Тайная вечеря Иисуса перед распятием состоялась до празднования ветхозаветной Пасхи.

Другие сочинение против латинян Евстратий написал в связи с прибытием в Константинополь Медиоланского архиеп. Петра Гроссолана.

В беседе с ним, записанной Евстратием, указывается на отсутствие каких-либо упоминаний о Filioque в Священном Писании и в решениях Соборов, а также на ряд соображений, приписываемых Фотию (например, опасность смешать Божественные Лица).

В “Слове о Всесвятом Духе” Евстратий ставит оппоненту ряд вопросов: Третья Ипостась происходит от Двух других первично или вторично, “сама по себе” или “акцидентально”, “силой” или “действием”, от “одиночных” причин или нет? Он обращается к соображениям метафизического и математического порядка и описывает внутритроичные отношения как взаимосвязь между тремя “начальными монадами”, используя в качестве сравнения переход единицы в двойку в ряду чисел и образ равнобедренного треугольника. В отличие от своих более ранних высказываний Евстратий теперь пишет, что Третья Ипостась только даруется людям посредством Божественного Логоса, но не существует через Него.

Самым объемным сочинением Евстратия против латинян является “Опровержительное слово” против Петра Гроссолана.

Последовательно возражая против большей части доводов из речи Медиоланского архиепископа, Евстратий затрагивает вопрос о смысле евангельского высказывания: “Отец Мой более Меня” (Ин 14, 28).

Анализируется разбор разнообразных мест из Священного Писания, приводившихся Гроссоланом в защиту собственной точки зрения. Как и в других противолатинских произведениях, здесь встречаются рассуждения Евстратия в неоплатоническом духе.

Источник: https://drevo-info.ru/articles/13679405.html

Евстратий Никейский — Философия и теология византийского гуманизма XI — XV веков

3 Лев Халкидонский и Евстратий Никейский94

Источники и переводы:

Евстратий Никейский. Опровержительные слова / Издание подготовил А.В. Бармин. Научный редактор М.М. Бернацкий. Издательство Издательство Московской Патриархии, 2016. [, отрывок из предисловия и перевода см. здесь].

Евстратий Никейский. Слово о Всесвятом Духе // Бармин А. В. Полемика и схизма: История греко-латинских споров IX-XII вв. М., 2006. С. 518-565. 

Успенский Ф.И. Синодик в Неделю Православия: Сводный текст с приложениями. Одесса: Типография Одесского военного округа, 1893.

Eustratii in Analyticorum posteriorum librum secundum commentarium / Ed. M. Hayduck. Berlin, 1896-1907. (Commentaria in Aristotelem Graeca; Vol. 21. Pt. 1-2).

Eustratii et Michaelis et anonyma in ethica Nicomachea commentaria / Ed. G. Heylbut. Berlin, 1892. (Comment. in Aristotelem Graeca; Vol. 20).

Gouillard J. Le Synodikon de l’Orthodoxie. Edition et commentaire // Travaux et Memoires. 2, 1967.

Orationes // Demetrakopoulos A., ed. ᾿Εκκλησιαστικὴ Βιβλιοθήκη. Leipzig, 1866.

Исследования:

Бармин А.В. Вступление // Евстратий Никейский. Опровержительные слова / Издание подготовил А.В. Бармин. Научный редактор М.М. Бернацкий. Издательство Издательство Московской Патриархии, 2016. [Отрывок см. здесь].

Бармин А.В. Вопрос о Filioque и его источники в творчестве Евстратия Никейского // Богословские труды. Вып. 43-44, 2012. С. 357-367.

Бармин А.В. Полемика и схизма: История греко-латинских споров IX-XII вв. М., 2006.

Бармин А.В. Рецензия на: Лурье В. М. при участии Баранова В. А. История византийской философии. Формативный период. СПб.: Axioma, 2006 // Византийский Временник. Том 69 (94), 2010. C. 349-361. 

Бирюков Д. С. Николай Мефонский.

Полемика с латинянами и Сотирихом, учение о Пятидесятнице и опровержение Прокла, в контексте учения об иерархии причин и проблемы универсалий // Антология восточно-христианской богословской мысли.

Ортодоксия и гетеродоксия: В 2-х т. Т. 2 / Под науч. ред. Г. И. Беневича и Д. С. Бирюкова; сост. Г. И. Беневич. М., СПб., 2009. (Византийская философия, т. 5; Smaragdos Philocalias). С. 341–370.

Гукова С. Н. Космографический трактат Евстратия Никейского // Византийский Временник. Т. 47, 1986. С. 145-156.

Лурье В. М., Баранов В. А. История византийской философии: Формативный период. СПб., 2006. С. 497-516.

Лурье В.М. На греко-латинском фронте. Размышления по поводу книги: Бармин A. B. Полемика и схизма. История греко-латинских споров ІХ–ХІІ веков. М.: Институт философии, теологии и истории св. Фомы, 2006 // Византийский Временник. Том 69 (94), 2010. C. 349-361.

Aleksidze A. Un traité polémique anti-Latin en version géorgienne // Труды Тбилисского Университета. Т. 162, 1975. С. 11-123.

Angelou D. Introduction // Nicholas of Methone. Refutation of Proclus' Elements of Theology / A Critical Edition with an Introduction on Nicholas' Life and Works by Athanasios D. Angelou. Athens-Leiden, 1984.

Benakis L. Neues zur Proklos-Tradition in Byzanz // G. Boss & G. Seel (eds). Proclus et son influence. Zürich, 1987. S. 179–217.

Darrouzès J. Documents inédits d'ecclésiologie byzantine. Paris, 1966.

Giocarinis K. Eustratios of Nicaea's Defense of the Doctrine of Ideas // Franciscan Studies. N. S. 1964. Vol. 24. P. 159-204.

Grumel V. Autour du voyage de Pierre Grossolanus archevêque de Milan à Constantinople en 1112 // Échos d’Orient. Vol. 32, 1933. P. 22-33.

Joannou P. Eustrate de Nicée: Trois pièces inédites de son procès (1117) // Revue des Études byzantines. Vol. 10, 1952. P. 24-34.

Joannou P. Das Semeioma gegen Eustratios von Nikaia (1117): Der Nominalismus und die menschliche Psychologie Christi // Byzantinische Zeitschrift. 47, 1954. S. 369-378. 

Joannou P. Die Definition des Seins bei Eustratios Nikaia. Die Unirersalienlehre in der Byzantinischen Theologie im IX Jh. // Byzantinische Zeitschrift. 47, 1954. S. 358–368.

Joannou P. Le sort des évêques hérétiques réconciliés: Un discours inédit de Nicétas de Serrea contre Eustrate de Nicée // Byzantion. Revue internationale des Études byzantines. 28, 1958. P. 1-30. 

Ierodiakonou K. Metaphysics in the Byzantine Tradition: Eustratios of Nicaea on universals //  Quaestio. 5, 2005. Pp. 67–82.

Ierodiakonou K. Eustratius’ comments on Posterior Analytics II 19 // F. A. J. de Haas, M.Leunissen & M. Martijn (eds). Interpreting Aristotle’s Posterior Analytics in Late

Antiquity and Beyond. Leiden, 2010. P. 55–71.

Kaldellis A. Hellenism in Byzantium: The Transformations of Greek Identity and
the Reception of the Classical Tradition. Cambridge, 2007.

Guillard J. Le Procès officiel de Jean I'Italien: Les actes et leur sous-entendus // Travaux et Mémoires. Т. 9, 1985. P. 133-174.

Lloid A. C. The Aristotelianism of Eustratios of Nicaea // Aristoteles: Werk und Wirkung / Hrsg. J. Wiesner. Berlin, 1987. Bd. 2. S. 341-351. 

Lourié B. Une dispute sans justes: Léon de Chalcédoine, Eustrate de Nicée et la troisième querelle sur les images sacrées // Studia Patristica. 2006. Vol. 42. P. 321-333.

Mercken H. P. F. The Greek Commentators on Aristotle's Ethics // Aristotle Transformed: The Ancient Commentators and Their Influence / Ed. R. Sorabji. London, 1990. P. 407-443.

Steel C. Neoplatonic Sources in the Commentaries on the Nicomachean Ethics by
Eustratius of Nicaea and Michael of Ephesus // Bulletin de philosophie médiévale. 44, 2002. P. 51–57.

Trizio M. Neoplatonic Source-Material In Eustratios Of Nicaea’s Commentary On Book VI Of The Nicomachean Ethics // Neoplatonic Source-Material In Eustratios Of Nicaea’s Commentary On Book VI Of The Nicomachean Ethics. Brill, 2009. P. 71-110. [Аннотация].

Trizio M. On the Byzantine Fortune of Eustratios of Nicaea's Commentary on Books I and VI of the Nicomachean Ethics // K. Ierodiakonou and B. Bydén (eds). The Many Faces of Byzantine Philosophy. The Norwegian Institute at Athens, 2012. P. 199-224.

Источник: https://byzantrop.org/evstratiy-nikeyskiy/

Читать

3 Лев Халкидонский и Евстратий Никейский94
sh: 1: –format=html: not found

А.В. Карташев

Вселенские Соборы

От редакции

История вселенских соборов христианской церкви, начиная со знаменитого Никейского (325 г.), принявшего общехристианский Символ веры, и кончая Парижским (825 г.), – это одна из самых интересных и в то же время самых сложных тем для исследования.

Ее реализация требует глубоких знаний эпохи, скрупулезного анализа первоисточников, владения древними языками. Этим в значительной степени объясняется немногочисленность фундаментальных трудов, специально посвященных вселенским соборам.

Β нашей стране за последние несколько десятилетий практически не было серьезных научных изданий, всесторонне освещающих эпоху вселенских соборов и историю самих соборов.

Предлагаемая вниманию читателей книга известного православного историка церкви и богослова А.В. Карташева поможет, хотя бы отчасти, заполнить эту лакуну.

Российский читатель получает возможность ознакомиться с важнейшими страницами истории христианской церкви, полными захватывающих, порой драматических и даже трагических эпизодов.

На вселенских соборах – этих собраниях высшего духовенства – разрабатывалась и утверждалась система вероучения и культа, формировались канонические нормы и богослужебные правила, оценивались различные богословские концепции, определялись способы борьбы с ересями.

«Соборы для Востока, – пишет А. В. Карташев, – это громоотводы, паллиативы и лекарства от догматических лихорадок, снимавшие на какой-то период остроту болезни и способствовавшие ее залечиванию с ходом времени».

Как серьезный исследователь А.В. Карташев не мог, конечно, ограничиться рамками непосредственной истории вселенских соборов. Он представляет ее на широком фоне социально-политической и культурной жизни той эпохи. A эпоха, охваченная в труде А. В.

Карташева, поистине уникальна.

Это эпоха перехода от поздней античности к раннему средневековью, когда в ареале Римской империи закладывались экономические, социальные, политические и духовные основы европейской цивилизации, которые в значительной степени определили и пути ее дальнейшего развития.

«Вселенские соборы» – фундаментальный исторический труд, которому автор посвятил многие годы. Но эта значительная растяженность во времени процесса создания книги не могла не отразиться на языке и стилистике разных ее частей: одни из них ближе к нормам современного русского языка, другие – дальше.

Нередко автор пользуется оборотами и словами, непривычными для современного русского читателя, кажущимися архаичными.

Однако, начав читать книгу, вскоре перестаешь замечать эту «несовременность» манеры изложения и целиком погружаешься в переживания острейших коллизий, которыми так богата древняя история христианской церкви и которые так ярко сумел донести до нас автор книги.

Настоящее издание рассчитано не только на узкий круг специалистов, но и на всех, кто сегодня проявляет живой интерес к истории религии и церкви.

Среди этой последней категории читателей могут быть и люди, мало знакомые с христианской религиозно-церковной терминологией, которой широко пользуется автор книги.

Учитывая это, редакция сочла необходимым дать краткие подстрочные примечания разъяснительного характера. В отличие от авторских примечаний, помеченных цифрами, редакционные – помечены звездочкой.

Предисловие

Догматы вечны и неисчерпаемы. Этапы их раскрытия в сознании и истории церкви, определения, «оросы» вселенских соборов не есть могильные плиты, приваленные к дверям запечатанного гроба навеки закристаллизованной и окаменелой истины.

Наоборот, это верстовые столбы, на которых начертаны руководящие безошибочные указания, куда и как уверенно и безопасно должна идти живая христианская мысль, индивидуальная и соборная, в ее неудержимых и беспредельных поисках ответов на теоретически-богословские и прикладные жизненно-практические вопросы.

История церкви, как и предшествующая ей библейская история, есть развертывание ступеней все нараставшего откровения Божия в судьбах земного человечества и, еще точнее, – в судьбах некоторых его частей, т.е. отдельных народов. При взгляде на эти народы очами веры они предстают перед нами как избранные сосуды и органы откровения.

Таким провиденциальным предызбранием эти народы, со свойственными им качествами и их культурами, нимало не стеснялись в их естественном свободном развитии, в увлечениях, крайностях, страстях, ошибках, грехопадениях и восстаниях. История избранных народов не останавливается в ее натуральном движении, не коченеет и не мертвеет, подобно механическому инструменту в руках Провидения.

Божественное откровение не нуждается в упразднении свободы. Естественная эволюция данных народов служила лишь наиболее целесообразным фоном и средой, на которых перст Провидения начертывал потребные в домостроительстве спасения мира письмена. «Многочастне и многообразне, древле, Бог, глаголавый отцем во пророцех» (Евр.

1:1) моментами выправлял ход событий вторжениями в него чудесных воздействий свыше, «чудотворяй иногда».

Священная библейская и церковная история могли быть в конкретных формах и иными, при всей их неизменности по существу. Это – царство свободы, a не физической, мертвящей необходимости, фатального предопределения.

Мыслимость и других вариантов истории церкви блестяще иллюстрируется различиями вселенской церковной эволюции в рамках единой античной «вселенной» – «οικουμένη» сразличиями переживаний вопросов догмы и благочестия в латинской и эллинской ее половинах, приведших в конце концов к роковому распаду церкви на две, врознь разошедшихся ветви.

Метафизическая эллинская мысль не могла удержать себя от утонченных спекуляций, заданных ей христианским откровением: о Св. Троице и Боговоплощении. Западная, латинская половина церкви лишь поневоле вовлекалась Востоком в эти спекуляции, к которым сама была неспособна.

По своей же инициативе она богословствовала о других вопросах, о вопросах морально-практических: интересовалась сочетанием свободы человека с благодатными силами, подаваемыми свыше в акте спасения. Ta же тайна спасения, та же сотериология, интересовала две культуры с разных сторон и по-разному.

Если Восток увлекала сторона теологическая, то Запад – антропологическая. На Востоке были свои уклонения от нормы ортодоксии, свои ереси, на Западе – свои.

Самая форма разрешения спорных вопросов и умиротворения взволнованной церкви путем так называемых вселенских соборов была не теоретически, не предумышленно, a эмпирически нащупана по поводу особо широких и особо острых потрясений в толще именно восточной половины церкви.

Β западной половине, благодаря централизующему авторитету римской кафедры, нужды в соборах вселенских не чувствовалось. Организованные императорами, по сговору с восточным епископатом, вселенские соборы неохотно посещались западными представителями. Сами папы даже не удостаивали их личным присутствием.

Еретические треволнения Востока психологически казались на Западе чем-то досадным, чуждым и болезненным, без чего можно бы, как и без вселенских соборов, спокойно обойтись.

Словом, будь Римская империя монотонно латинской или эллинской пo pace, языку и культуре, лик истории церкви был бы один. Теперь, в фактической данности, он другой, раздвоенный. Но эта данность не абсолютная, a относительная, зависящая от переменных условий исторической почвы, среды и обстановки, в которых протекала жизнь церкви.

Состарились, ослабели, умерли очаги древних культур, римской и греческой, отпали и свойственные им постановки вероучительных и моральных вопросов.

У новых христианских народов сложилась своя расовая, культурная и религиозная ментальность, на почве которой пробудились в сознании новые вопросы, a старые, так тяжко волновавшие древнюю церковь, заснули, потеряли интерес или ожили в сознании европейских христиан в неузнаваемо новой форме.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=13325&p=94

Book for ucheba
Добавить комментарий