4.1 Философия итальянского гуманизма

Вопрос 2. Философия итальянского гуманизма

4.1 Философия итальянского гуманизма

(продолжительность– 30 минут)

Уистоков гуманистического движениястоят итальянские поэты ДантеАлигьери (1265 – 1321)и ФранческоПетрарка (1304-1374).Первый из них более всего известен какавтор «Божественной комедии», гдеизображено путешествие самого поэта иего возлюбленной Беатриче по всем девятикругам ада и девяти небесам.

Основнаяфилософская идея Данте – о двоякомпредназначении человека. По мысли поэта,у человека два начала – божественное(бессмертное) и природное (тленное). Издвух начал вытекает и две цели, два видаблаженства: высшее, внеземное ипосюстороннее.

К жизни вечной человекаведет Церковь, тогда как земное счастье– плод самостоятельных усилий самогоиндивида, его разума. Таким образом,Данте утверждает свободу человека иналичие земных целей и интересов, ккоторым относит «доблесть и знание». Влатинском трактате «Монархия»(ок.

1312-13)Данте впервые провозглашает принципразделения духовной и светской властии настаивает на полном суверенитетепоследней.

Крупнейшимпредставителем гуманизма, его подлиннымотцом принято считать Петрарку,прославившегося своими сонетами,посвященными нежно любимой юной Лауре,с которой поэт даже не был знаком. ТакжеПетрарка был автором эпических ипатриотических стихов, гневныхобличительных памфлетов против папства,философских трактатов «Моя тайна», «Обуединенной жизни», «О своем и чужомневежестве».

Преждевсего, Петрарка выступает противсхоластической университетской учености,демонстрируя свое показное «невежество»в тонкостях теологии (он не был дажемагистром), но при этом прекрасно знаягреческий язык и античную литературуи философию.

До сих пор актуально звучатследующие его слова: «Ялюблю философию, но не ту, болтливую,схоластическую, пустую, которой смешногордятся наши учёные, а истинную,обитающую не только в книгах, но и вумах, заключающуюся в делах, а не всловах».

Петрарка полагает, что философдолжен быть не толкователем чужихтекстов, а автором собственных сочинений.

АнтропоцентризмПетрарки связан с отказом от богопознания,которое он считает бесперспективнымзанятием, и помещением в центр мирачеловека. В диалоге «Моя тайна» философвыступает с критикой аскетизма ипроповедью индивидуализма, приверженностик земным благам, земной любви и славе.Его идеал добродетельной жизни: «нетерпеть нужды и не иметь излишка, некомандовать другими и не быть вподчинении».

Петраркавоспитал целую плеяду учеников ипоследователей – итальянских гуманистов– ученых без ученых степеней, политическихдеятелей, публицистов, поэтов, риторов,дипломатов, педагогов, стремившихсясоздать альтернативную церковнойсистему науки и просвещения.

Наиболееизвестным учеником Петрарки был канцлерФлорентийской республики КолюччоСалютати (1331 – 1406), асреди его последователей выделяютсяимена ЛеонардоБруни (1374 – 1444),автора книг«ИсторияФлоренции» (т.

1-12, 1439), «Жизнь Данте»,«Жизнь Петрарки»,ДжаноццоМанетти (1396 – 1459),написавшего трактат «Одостоинстве и превосходстве человека»,КозимоРаймонди (? – 1435),перу которого принадлежит «Речьв защиту Эпикура»,ПоджоБраччолини (1380 – 1459),защищавшего стяжательство в трактате«Обалчности»,ЛоренцоВаллу (1405 – 1457),главное произведение которого – трактат«Онаслаждении»— реабилитировало человеческое стремлениек удовольствиям.

Гуманистысоздают мировоззрение, основанное нареабилитации чувственности (эпикуреизма),пропаганде таких «добродетелей» какплотская любовь, алчность, стремлениек почестям, на утверждении богоравностии величайшего достоинства человека.

Логика их размышлений такова: поскольку«природа – госпожа и устроительницавсего мира», значит, надо стремиться ктому, что она требует («Все естественное– разумно»), следовать ей, бороться жес природой – противоестественно, этоне что иное, как жалкое «лицемерие».

Расцветгуманизма связан с платоновскойакадемией во Флоренции,основателем и главой которой был МарсилиоФичино (1433 – 1499)— философ-неоплатоник, переводчиксочинений Платона, Плотина, Ямвлиха,Прокла, Порфирия, Михаила Пселла и др.

Уже в юности Фичино проявил удивительныегуманитарные способности, они былизамечены правителем Флоренции КозимоМедичи(1389-1464),который сначала сделал талантливогоюношу своим секретарем, а 1462 году подарилему одно из собственных имений и«греческий кодекс», содержавший сочиненияПлатона. В этом имении Фичино и организовалв честь Платона академию, в которой нечитали лекций, а вели непринужденныебеседы и устраивали пиршества в подражаниеплатоновскому «Симпосиону». Наряду сплатонизмом и неоплатонизмом, в академиипользовались вниманием идеи другихучений, в частности, герметизма,каббализма, арабской мистики и др.

К 1469году Фичино перевел на латинский вседиалоги Платона, а его академия сталаподлинным центром европейской философии– сюда приезжали интеллектуалы со всейЕвропы.

В 1469-74 Фичино создал свое главноепроизведение — фундаментальный трактат«Платоновскоебогословие о бессмертии душ» (1482)с целью «показать во всем созвучиеплатоновских мыслей с Божественнымзаконом», согласовать и примиритьдревнюю языческую мудрость с христианством.

И всеже ни Петрарка, ни Лоренцо Вала, ни Фичиноне выразили с такой полной ясностью ипоследовательностью гуманистическоемировидение, как это сделал ДжованниПико делла Мирандола (1463-94) –один из лидеров флорентийской академии.

Пико происходил из очень богатой изнатной семьи графов Мирандола и сеньоровКонкордии, обладал поразительнымиспособностями к языкам – полагают, чтоон свободно владел 13 языками, в том числееврейским, арабским, халдейским.

Современники называли Пико «божественным»,видели в нем воплощение высокихустремлений гуманистической культуры– отсюда и его прозвище «граф де ляКонкордия», т.е. граф Согласия. Еголичность и труды были известны всейобразованной Европе.

Умерший в молодомвозрасте, Пико прославился княжескойщедростью, счастливой наружностью, новсего более — необыкновенным разнообразиемспособностей, интересов, познаний.

Главноепроизведение Пико — «Речьо достоинстве человека» –небольшое по объему, но замечательноепо содержанию и стилю. цель Пико– понять место человека в мироздании,его цель и предназначение, обосноватьего достоинство и свободу.

Философутверждает, что человек – это творениенеопределенного образа, которое Богпоставил в центр мира и сказал ему: «Недаем мы тебе, о Адам, ни своего места, ниопределенного образа, ни особойобязанности, чтобы и место, и лицо, иобязанность ты имел по собственномужеланию, согласно своей воле и своемурешению.

Образ прочих творений определенв пределах установленных нами законов.Ты же, не стесненный никакими пределами,определишь свой образ по своему решению,во власть которого я Тебя предоставляю.Я ставлю Тебя в центре мира, чтобы оттудатебе было удобнее обозревать всё, чтоесть в мире.

Я не сделал тебя ни небесным,ни земным, ни смертным, ни бессмертным,чтобы Ты сам, свободный и славный мастер,сформировал себя в образе, который тыпредпочтешь. Ты можешь переродиться внизшие, неразумные существа, но можешьпереродиться по велению своей души и ввысшие, божественные».

В этих словах,по сути, выражена квинтэссенция всегогуманистического мировоззрения. Малотого, выдвинув идеюсамосозидания, самотворчества человека,Пико на века опередил свою эпоху. Тольков XXвеке в философии экзистенциализма (вчастности, у Ж.П.

Сартра) идея самосозиданиячеловека будет заново реабилитирована,а сегодня на её основе развиваетсяширокое движение, называемое «психопрактикойличностного роста». Это движениепредставляет собой широкий диапозонпсихопрактических концепций, нацеленныхна обучение людей активизации собственногокреативного потенциала, умению бытьподлинными творцами самих себя, своейличности и своей судьбы.

Также Пико отличалсятерпимостью к разным философским школами традициям, считал их частнымипроявлениями единой истины, настаивална их тесной взаимосвязи и взаимозависимостии ратовал за всеобщее «примирениефилософов».

Особнякомстоит в XVвеке, выделяющаяся своей масштабностьюи глубиной, философия НиколаяКузанского (1401-64) – итальянскоготеолога и философа, церковно-политическогодеятеля, кардинала и ближайшего советникапапы Пия IV.

Как и Фичино, Кузанец опирался нанеоплатонизм, который сумел гармоничносоединить с ортодоксальной христианскойфилософией и новейшими тенденциямигуманистической мысли. В этом отношениион — последний средневековый и первыйнововоевропейский философ.

Основныетруды философа: «Обученом незнании», цикл «Книги простеца»,«Об охоте за мудростью», «О видениибога».

Главныепроблемы его философии — отношениеБога к миру, место и роль человека вмире, а также природа познания.Николай Кузанский сблизил бесконечногоБога и конечный мир, преодолевая присущийтеизму2разрыв между творцом и его творением ифактически принимая позицию пантеизма.

Бог — «абсолютный» или «бесконечныймаксимум», актуальная бесконечность,мир — проявление Бога, «ограниченныймаксимум», «абсолютный минимум» илипотенциальная бесконечность. Бог,вмещая в себя все сущее, присутствуетв любой, самой ничтожной вещи.

Согласно Николаю Кузанскому, Бог естьодновременно центр и окружность, онпребывает везде и нигде. Мир также имеетсвой центр повсюду и нигде.

Вместомонотеистического принципа творенияиз ничего он выдвинул принцип ограничения«абсолютного максимума», в силу чеговозникает неисчерпаемое многообразиеединичных вещей. Иной конкретизациейтой же мысли Николая Кузанского,восходящей к неоплатонической идееэманации3,был принцип развертывания Бога в мир исвертывания мира в лоно божественногоабсолюта.

Вантропологии Николай Кузанский возродилантичный взгляд на человека как намикрокосм, подобный макрокосму. Человек– существо, соединяющее в себе божественноеи земное.

Вгносеологии Николай Кузанский диалектичнорешал проблему истины, видя ее неотделимосвязанной с заблуждениями.

Разум,пребывающий в состоянии «ученогонезнания» и противостоящий гордынерассудка, бесконечно приближается кистине с помощью «догадок» или«предположений», однако никогда недостигает её.

Центральный герой рядаего диалогов, «простец», противостоящийсхоластической «учености», выступал уНиколая Кузанского как персонификацияразума.

НиколайКузанский был видным математиком своеговремени. Он внес значительный вклад вразвитие математики, в частности, врешение вопроса о квадратуре круга, висчисление бесконечно малых.

Философподчеркивал методологическое значениематематики для познания природы иисходил из необходимости активногоиспользования количественных характеристик(счета, измерения и взвешивания) в науке,выступая тем самым предтечейэкспериментального естествознанияНового времени.

При решении сложныхтеологических и философских вопросовон часто использовал математическиеаналогии.

НиколайКузанский отказался от устоевсредневекового мировоззрения, согласнокоторому мироздание конечно в пространствеи Земля является его центром, тем самымподготовив появление учения Бруно. Онпредложил реформу юлианского календаря,которая была осуществлена только черезполтора века, и составил одну из первыхгеографических карт Центральной иВосточной Европы.

ВЫВОДЫ по 2вопросу:

1. Наиболее мощным,глубоким и широким в период Возрождениябыл гуманистический поток мысли,представленный именами Данте, Петрарки,Фичино, Лоренцо Валлы и др.

2. Основная идеягуманизма – возвышение человека,прославление его достоинства и творческихспособностей, вплоть до признаниябогоравности.

3. Центром итальянскогогуманизма была Флоренция, где в серединеXVвека Марсилио Фичино основал в памятьо Платоне Платоновскую Академию, ставшуювсеевропейским интеллектуальным центромтого времени.

4. Наиболее виднымпредставителем гуманизма следуетпризнать Пико дела Мирандолу, которыйвпервые в истории мировой философииобосновал идею самосозидания,самотворчества человека и признаниясвободы важнейшим атрибутом человеческойжизни.

Источник: https://studfile.net/preview/4199338/page:2/

Философия итальянского гуманизма

4.1 Философия итальянского гуманизма

Философия гуманизма

Введение

«Величайший прогрессивный переворот», каким явилась, по определению Ф. Энгельса, эпоха Возрождения, ознаменовался выдающимися достижениями во всех областях культуры. Эпоха, «которая нуждалась в титанах и которая породила титанов»[1], была таковой и в истории философской мысли.

Достаточно назвать имена Николая Кузанского, Леонардо да Винчи, Мишеля Монтеня, Джордано Бруно, Томмазо Кампанеллы, чтобы представить себе глубину, богатство и многообразие философской мысли XIV-ХVI вв.

Придя на смену многовековому господству схоластики[i], ренессансная философия явилась своеобразным этапом в развитии европейской философии, предшествующим «великим системам» XVII столетия н эпохе европейского Просвещения.

Эпоха Возрождения для наиболее передовых стран Европы – это эпоха зарождения капиталистических отношений, складывания национальных государств и абсолютных монархий, эпоха возвышения буржуазии в борьбе с феодальной реакцией, эпоха глубоких социальных конфликтов – Крестьянской войны в Германии, религиозных войн во Франции и Нидерландской буржуазной революции. Философская мысль Возрождения возникает в борьбе итальянских горожан за создание и укрепление независимых городов-республик; она развивается в эпоху возвышения абсолютизма, Реформации и католической реакции в Европе. Судьбы философских учений и участь самих философов нельзя понять вне социально-политических и идеологических конфликтов эпохи.

Философия эпохи Возрождения теснейшим образом связана с развитием современного ей естествознания, с великими географическими открытиями, с успехами в области естественных наук, медицины, математики и механики, в особенности – с созданием Н. Коперником новой космологии.

Выделение философии эпохи Возрождения в качестве особого этапа в истории философской мысли обусловлено специфическим характером поставленных ею проблем, что определило отличие ренессансной философской мысли от философии средневековья и нового времени.

Философская мысль эпохи Возрождения, охватывающая два с половиной столетия (от раннего гуманизма XIV в. до натурфилософии конца XVI – начала XVII в.), не может рассматриваться как этап разложения средневековой схоластики. Ренессансная философия противостоит всей системе схоластического знания.

Философия Возрождения строится на иных основаниях, она возникает, растет и развивается независимо от схоластической традиции, пришедшей в состояние глубокого упадка и закостенения в XV-ХVI столетиях. Это, однако, не означает полного разрыва со всем многообразным наследием средневековой мысли. Средневековый неоплатонизм XII-ХIII вв.

(Ибн-Гебироль, Шартрская школа, Давид Динанский), не говоря о раннехристианской неоплатонической традиции (Ареопагитики), продолжал оказывать плодотворное воздействие на развитие философии XV-ХVI вв., в особенности на формирование диалектических учений Николая Кузанского и Джордано Бруно. Аверроистское свободомыслие ХIII-ХIV вв.

, сохранившее жизнеспособность несмотря на жестокие репрессии и нашедшее приют в итальянских университетах, нашло продолжение и развитие в философии Джованни Пико делла Мирандолы, П. Помпонацци, М. Монтеня, Джордано Бруно и Дж. – Ч. Ванини.

Несомненно воздействие немецкой мистики Майстера Эккарта на философские воззрения Николая Кузанского, Томаса Мюнцера, Якоба Беме.

Вместе с тем в своей резкой полемике против схоластической традиции мыслители эпохи Возрождения склонны были к недооценке действительных достижений и завоеваний средневековой философии.

Особенно это выразилось в пренебрежительном отношении к формальной логике, в результате чего были оставлены без внимания многие логические достижения средних веков, имеющие большое теоретико-познавательное значение.

Гуманисты оставили без внимания такие логико-гносеологические[ii] идеи средних веков, как уточнение Фомой Аквинским понятия тождественности (две вещи тождественны друг другу, если все свойства первой вещи есть у второй, а все свойства второй вещи есть у первой), как формулировка Дунсом Скоттом так называемого закона «переполнения» системы при наличии в ней логического противоречия или как предвосхищение Оккамом ряда формул исчисления высказываний, а также выявление им понятия строгой импликации.

Возрождение классической древности, давшее наименование эпохе, определило решающую роль античного философского наследия в формировании философских воззрений мыслителей ХIV-ХVI вв. Вызванные к жизни усилиями гуманистов творения философов Древней Греции и Рима дали огромной силы толчок развитию философской мысли.

Вместе с тем речь шла всякий раз не только об усвоении, но и об оригинальной переработке античной традиции. В философии эпохи Возрождения мы имеем дело со специфическими модификациями аристотелизма и платонизма, стоической и эпикурейской философской мысли.

Традиции античной и средневековой философской мысли получали в философии Возрождения новый смысл, использовались для решения новых проблем.

«Вопрос об отношении мышления к бытию, – писал Ф. Энгельс, – о том, что является первичным: дух или природа, – этот вопрос, игравший, впрочем, большую роль и в средневековой схоластике, вопреки церкви принял более острую форму: создан ли мир богом или он существует от века?»[2].

В теологизированном обществе, каким было общество средневековья и каким пытались его сохранить католическая церковь и феодальная реакция, особенно в эпоху контрреформации, центральной проблемой философии в ее борьбе с ортодоксальной богословской традицией явилась проблема мира и бога, соотношения природы и божественного первоначала.

Этим определяется особая природа ренессансной философии, в отличие от средневековой мысли, ставившей и решавшей эту проблему в ином плане, дуалистически противопоставлявшей материю – форме, природу – богу, тленный земной мир – нетленной небесной субстанции, неподвижному перводвигателю аристотелизма, отождествленному с богом христианской религии.

Этим же определяется и отличие философии Возрождения от философии нового времени, пришедшей в материалистической философии Просвещения к отказу от бога-творца как от «ненужной гипотезы».

Философская мысль Возрождения создает новую, пантеистическую в своей главенствующей тенденции картину мира, тяготея к отрицанию божественного творения, к отождествлению бога и природы, к обожествлению природы и человека.

При этом дело не сводилось к формальному отождествлению бога и природы, речь шла о коренном пересмотре философского содержания этих понятий. Бог философии Возрождения – не бог ортодоксальной религии, не бог схоластического богословия.

Он лишается свободы, он не творит мир «из ничего», он «со-вечен» миру и сливается с законом естественной необходимости. А природа из служанки и творения бога превращается в обожествленное, т.е. наделенное всеми необходимыми силами, первоначало вещей.

Наивысшим и наиболее последовательным выражением этой тенденции становится натуралистический и близкий к материализму пантеизм[iii] Джордано Бруно.

Философию Возрождения отличает ее ярко выраженный антропоцентризм[iv]. Человек не только является важнейшим объектом философского рассмотрения, но и оказывается центральным звеном всей цепи космического бытия. Своего рода антропоцентризм был свойствен и средневековому сознанию.

Но там речь шла о проблеме грехопадения, искупления и спасения человека; мир был создан для человека, и человек являлся высшим творением бога на земле; но человек рассматривался не сам по себе, а в своих отношениях с богом, в своем отношении к греху и вечному спасению, недостижимому собственными силами. Для гуманистической философии Возрождения характерно рассмотрение человека в его прежде всего земном предназначении. Человек не только возвышается в рамках иерархической картины бытия, он возвращается к природе, а его отношения с природой и богом рассматриваются в рамках нового, пантеистического понимания мира.

В эволюции философской мысли эпохи Возрождения можно выделить три характерных периода: гуманистический, или антропоцентрический, противопоставляющий средневековому теоцентризму интерес к человеку в его отношениях с миром; неоплатонический, связанный с постановкой широких онтологических проблем; натурфилософский.

Первый из них характеризует философскую мысль в период времени с середины XIV до середины XV в., второй – с середины XV до первой трети XVI в., третий – вторую половину XVI и начало XVII в.

Деление это довольно условно и носит не столько хронологический, сколько типологический характер, имея в виду лишь главенствующие тенденции философской мысли каждого хронологического периода.

Сам по себе гуманистический период философской мысли Возрождения достигает своей высшей точки в творчестве Валлы и Манетти, и продолжатели в философском плане не дают ничего существенно нового; речь скорее должна идти об усвоении гуманистической традиции мыслителями последующих периодов.

Точно так же воздействие идей Платоновской академии ощутимо в итальянской философии вплоть до Дж. Бруно и Т. Кампанеллы, но собственно неоплатонический период, определивший дальнейшее развитие философской мысли и уже с ним не отождествляемый, характеризуется творчеством Николая Кузанского и флорентийских неоплатоников. К середине XVI в. натурфилософия[v] оказывается определяющей тенденцией философской мысли эпохи.

Под натурфилософией мыслители XVI в.

(сами именовавшие себя «натуральными философами») понимали не только предмет своего исследования, философию природы, но и естественный, «натуральный» подход к познанию законов мироустройства, противостоящий как книжному знанию схоластики, так и теологическим построениям.

Натурфилософия, явившись высшим результатом философской эволюции эпохи Возрождения, исчерпывает специфическое содержание философской мысли этой эпохи и уступает место философии нового времени, которая, хотя н наследует главнейшие достижения ренессансной философии, возникает вне завершившей свое развитие философии Возрождения – будучи связана с зарождением нового математического и экспериментального естествознания, прежде всего классической механики, и с созданием новой механистической картины мира.

Философия итальянского гуманизма

Данте Алигьери

У истоков философской культуры эпохи возрождения стоит фигура Данте Алигьери (1265-1321).

«Последний поэт средневековья и вместе с тем первый поэт нового времени»[3], Данте был выдающимся мыслителем, заложившим в своих произведениях, прежде всего в «Комедии», а также в философских трактатах «Пир» и «Монархия», основы нового гуманистического учения о человеке.

Активный участник социально-политической борьбы в современной ему Флоренции, страстный противник феодальных привилегий и светской власти церкви, поплатившийся пожизненным изгнанием за выступление против политических притязаний папства, Данте отразил в своем мировоззрении эпоху коммунальных революций, в ходе которых создавались предпосылки гуманистической культуры итальянского Возрождения. Интересно, что толчок к созданию нового мировоззрения исходит не от философа-профессионала, а от поэта, не из корпораций (университетов и монастырей), определяющих движение духовной культуры средневековья.

Источник: https://poisk-ru.ru/s24436t15.html

Итальянский гуманизм

4.1 Философия итальянского гуманизма

Знаменательным событием ХIV ст. в Италии было возникновение studia humanitatis, что в переводе означает “гуманитарные знания” (лат. humanus – человечный).

Отсюда происходит понятие “гуманизм”, которое охватывает собой взгляды и идеи, подчеркивающие уважение прав и достоинства человека, его стремление к самоутверждению, свободе и счастью. Гуманизм формировался на почве античной греческой и римской литературы.

в работах гуманистов мы встречаем многочисленные обращения к философии Сократа, Платона, Аристотеля, Эпикура, Цицерона, Сенеки и других философов; к поэтам Вергилию, Овидию, Апулею, но и к религиозным идеям Августина Аврелия, Фомы Аквинского и др.

Существенной чертой studia humanitftis является возрождение античного диалога как излюбленного жанра гуманистов. Марсилио Фичино как бы открывает заново значимость такого диалога: “… некая естественная диалектика, то есть искусство рассуждать, … прирождена людям изначально …

И любая человеческая речь, и всякое жизненное действие и побуждение есть ничто иное, как некое аргументирование … Эта рациональная способность не менее естественная для человека, чем полет для птицы и лай для собаки”. И далее идет рассуждение о том, что наш разум “…

всегда спорит, даже когда мы молчим и когда мы спим; ведь вся человеческая жизнь – некое постоянное размышление”.

Есть различие между диспутами схоластов и диалогами гуманистов. У первых это чисто школьная процедура, имеющая формальное значение; у вторых – это беседа в дружеском кругу, на лоне природы, и цель ее – в самом процессе общения, где происходит человеческое самоутверждение , а не доказательство уже известных истин.

Диалогичность становится принципом культуры ХV ст. Она включает столкновения разных умов, разных истин, несходных культурных позиций, но в целом все они составляют единый ум, единую истину и общую культуру. Насладиться спором, прожить в нем, найдя истину, – вот эстетический идеал гуманизма.

В гуманизме Италии выделяются два направления: одно из них тяготеет по смыслу к гражданской тематике (власть – правитель – гражданин – человек) и в силу этого условно может быть названо гражданским; другое берет за основу человека как ценность самому по себе и поэтому может быть отнесено к общечеловеческому гуманизму.

Большинство гуманистов так или иначе были связаны с Флоренцией, с городом-коммуной, где правили жестокие правители. Их образ мысли и действия были предметом внимания всех горожан, это затрагивало их интересы. Поэтому работы и высказывания гуманистов получили широкий общественный резонанс.

Гуманисты искали идеал справедливости и мудрого правителя (такая идея, как известно, была высказана еще Платоном), но одновременно и достойного гражданина-патриота. В их сочинениях звучит озабоченность состоянием нравственных устоев как власти, так и народа, но причины пороков они видят в самих людях, в их моральных принципах и человеческих качествах.

Они были уверены, что человек может стать лучше, способен изменить себя и тем самым повлиять на общественную жизнь в целом.

Приведем несколько примеров. Колюччо Салютатти (1331-1406 гг.) в процессе спора высказывает мысль о том, что благородство души равно доступно для всех – и плебеев, и рабов, и государей; оно имеет природную основу и выражается в предрасположении к добру и добродетели.

Чтобы его достигнуть, человеку самому придется принять на себя все тяготы, так что в зависимости от того, насколько ты сам способен сам возвыситься душой, настолько тебе и будет указан путь к благородству. В этих суждениях явно просматриваются демократические идеи и мысли об автономии личности, о ее способности преодолеть сложности судьбы.

Если раб поднимется нравственно, становится выше, он перестает быть рабом; только благодаря душе человек может подняться над Фортуной.

Далее идут мысли о том, что привычки к добродетели, если они приобретены или укорены образом жизни, могут обуздать страсти к наживе, власти, насилию и т.д. Среди людей могут устанавливаться согласие и даже дружба; источником и стражем дружбы является благожелательность, благотворие – в этом видится основа общественной стабильности города.

Маттео Пальмиери (1406-1475 гг.

) в своей речи, обращенной к должностным лицам правительства Флоренции, призывает их править по справедливости, ибо она – единственная добродетель, содержащая в себе все другие добродетели (эту мысль высказывали Платон и Аристотель).

Справедливость же – основа согласия, согласие – основа порядка, порядок – основа спокойной и мирной жизни. В самой справедливости Пальмиери видит наклонность души к сохранению общей пользы, к возданию каждому по его заслугам.

Эту тему развивает и Донато Аччайуолли (1429-1478 гг.). Он обращается к гражданам и чиновникам с призывом добиваться справедливости, в которой он видит основу всякого благоденствия.

“Она – знамя, указывающее, каким должен быть лучший и совершенный тип правления”.

Здесь просматривается идея о необходимости соединения политики и нравственности, та идея, которую высказывал еще Платон в работе “Государство”.

Аламано Ринуччини (1426-1499 гг.) высказывает суждение о том, что богатство, знатное родство, популярность у народа мало значат, если уничтожена свобода. Что же такое свобода и каким образом мы в нашей жизни отошли от нее, – вопрошает Ринучини. И сам же отвечает, что “отличие свободы от счастья не столь уж велико”.

Свобода есть некая возможность; этому учили античные философы-стоики, они призывали усмирять волнения души и следовать туда, куда звал их разум. Отсюда рождалась их свобода, а вместе с ней и счастье.

Начало такой свободы заложено в людях от природы, последующее развитие оно получает в процессе занятий искусством и правильного воспитания. Но при этом надо учитывать, что есть люди, более склонные к свободе или менее склонные к ней.

И далее следует рассуждение о том, что люди бывают вынуждены подчиняться тем, кто посредственнее их по уму и способностям, но занимают высокие посты. Свобода предполагает наличие возможности жить, действовать и трудиться вольно. Но для этого человеку нужен свободны и возвышенный дух, сопряженный с мужеством.

Основой свободы в обществе является равенство граждан. Оно достигается в первую очередь тем, что богатые не угнетают бедных, но и не испытывают насилия с их стороны; и каждый может надежно обезопасить свое добро от притязаний других лиц.

Что же касается причин утраты свободы в обществе, то Ринуччини называет в качестве таковых отказ от выборности высших должностных лиц и переход к их назначению; к тому же среди них, как он считает, нет достойных людей, а недостойные – разоряют государство. Но самая жесткая из всех несправедливостей, творимых ими, – это непосильные налоги, ибо средства от них идут на обогащение власть имущих. Народ утратил свободу из-за своей собственной покорности – таков вывод Ринуччини.

Как видно из его рассуждений, он исходит из необходимости мира, согласия и справедливости для всех, но истоки их, по его мнению, следует искать в самих людях, в их сознании, их природе.

Эту же идею разделяет и Марсилио Фичино (1433-1499 гг.). На вопрос “Что такое Фортуна и может ли человек противостоять ей?” он отвечает так: человек и человеческая природа как таковые не могут противостоять ударам Фортуны, но их может выдержать человек благоразумный. Под Фортуной в данном случае понимается судьба, несущая в себе неблагоприятные для человека обстоятельства.

Но еще Платон учил – хорошо сражаться с Фортуной оружием благоразумия, терпения и великодушия; мы справимся с ней , если согласуем в себе силу, мудрость и желания. Интересны его рассуждения о счастье. Фичино утверждает, что есть три вида благ, т.е. блага Фортуны, тела и души.

Первое – это богатство, почести, известность и власть (здесь понятие “Фортуна' употреблено в смысле везения, благоприятного случая). Но богатство не есть высшее благо, ибо ищут не его, а удобство тела и души. То же можно сказать и о почестях, известности и власти – они зависят от других лиц; стремление к ним сопряжено с беспокойством и тревогой. Блага тела – это сила, здоровье и красота.

Сила и здоровье уязвимы, ибо всякая малость наносит им ущерб; нет блага и в красоте, так как она скорее существует для других, чем для себя.

Иное дело блага души. Они делятся на блага неразумной и разумной частей души. Первое относится к восприимчивости и наслаждению чувств, но и здесь нас часто постигает разочарование (после страстного желания нас часто постигают сомнения и раскаяние).

Блага разумной части души связаны с острым умом, памятью, смелой и решительной волей, но не они составляют счастье, так как для того, кто их хорошо использует, они хороши, а кто делает это плохо – они плохи. Ошибаются те, кто считает, что счастье заключается в нравах (например стоики), ибо такие добродетели как умеренность и стойкость сопряжены с трудностями и тяготами.

Но наша цель – не тяготы, утверждает Фичино, а покой и мир. Добрые же нравы не есть цель сама по себе, а средство для очищения и успокоения души.

И спокойствие не является пределом счастья, как думали эпикурейцы, поскольку спокойствие души дается созерцание истины.

Последнее представляет собой блаженство, однако надо различать созерцание вещей земных, небесных и поднебесных, как это делали греки (Демокрит, Анаксигор, Платон, Аристотель).

Наш разум будет всегда стремится к чему-то возвышенному, и только на Боге могут завершиться поиски разума и воли. Поскольку Бог есть действительная причина души, постольку только в Боге душа и находит отдохновение.

Из приведенного рассуждения Фичино следует вывод о том, что он превыше всего ценит духовность, при прочих достоинствах благ она оказывается наиболее достойной, венчающей собой поиски человеческого разума и его воли. Здесь, а нам представляется, выражена характерная для эпохи Возрождения мысль о сочетании античной культуры и наиболее ценных элементов культуры средневековья.

Не следует, однако, видеть за этим смирение перед верой; достаточно обратиться к “Речи о достоинстве человека” Пико Делла Мирандолы (1463-1499 гг.). В ней он страстно доказывает право каждого человека высказывать свое мнение по философским вопросам без учета возраста и официального положения.

Сам Мирандола собирался поколебать несправедливую традицию, согласно которой выступить перед окружением папы Римского могут только степные и авторитетные лица. В своих девятистах тезисах Мирандола хотел опровергнуть многие авторитеты, но ему не позволили сделать этого.

Обращаясь к античной и средневековой философии, Мирандола выступал за примирение Аристотеля с Платоном, что практически означало ослабление схоластики и религиозного вероучения.

Теперь обратимся к работам, специально посвященным государству. Одна из них принадлежит Джованни Понтано (1426-1503 гг.).

В ней он дает наставления молодому герцогу Альфонсу Калабрийскому, но по сути дела высказывает свои мысли о государе.

Они характерны тем, что в совокупности составляют идеал правителя, в котором преобладают высоконравственные начала, одаренность ума, достойные стремления и конечно же, в итоге, все это приводит к счастью его подданных.

Вот некоторые положения из наставления. Кто хочет властвовать, тот должен заботиться о двух вещах: первое – быть щедрым, второе – быть снисходительным. Этим он приумножит круг друзей и приуменьшит количество врагов.

Государь всегда должен помнить, что он – человек, и тогда он не позволит гордыне увлечь себя, будет подчиняться одной лишь справедливости, и, видя, как прекрасно и счастливо складываются его дела, он именно тогда еще сильнее уверует во владычество господне над людскими делами, а господу все где отвратительна гордыня.

Далее Понтано утверждает, что государь должен быть человеком доступным; ничто так не отвращает людей, как грубость и высокомерие. Именно когда тебе позволено делать все, особенно следует позаботиться о сдержанности.

Нужно помнить, что когда-нибудь свобода может смениться рабством, богатство – бедностью, а знатность и величие – унижением и безвестностью. Человеку, стоящему у власти, прежде всего подобает сохранять в несчастии присутствие духа и не отступать перед натиском судьбы.

Юноше, вступающему на стезю власти, необходимо достичь мудрости, а для этого надо общаться с теми, кого считают мудрыми; надо, не взирая на загруженность важными делами, находить время для чтения книг древних авторов. Необразованность и невежество – самые презренные пороки, недостойные человека.

Надо стремиться быть щедрым и гуманным и избегать пороков, вызванных отсутствием того и другого.

Защищай каждого от насилия, дабы все видели, что нет долее ревностного поборника законов и справедливости, чем ты, и что сам ты не требуешь от них ничего, кроме справедливости и чести.

Основанием, на котором будет возвышаться величие государя, будет его жизнь, полное согласие с самим собой, верность и постоянство во всех словах и поступках.

В истории культуры эпохи Возрождения, однако, большую известность приобрел другой “Государь” – сочинение Никколо Макиавелли (1469-1527 гг.).

Его автор занимал довольно высокий пост в правительстве Флоренции – он был секретарем и в силу этого, а также присущего ему таланта, он сделал очень важные наблюдения политической жизни. В судьбе Макиавелли были драматические моменты – он был обвинен в заговоре против Медичи и даже подвергнут пыткам.

Затем последовало удаление от дел, и Макиавелли отдался литературному творчеству; тогда из-под его пера вышли произведения, актуальные до сих пор, и среди них, пожалуй, особо выделяется “Государь”.

Если у Понтано мы видим идеал государя, то у Макиавелли – это антиидеал, развенчанный идеал, но такой, который выглядит очень реалистично и прагматично. Государь Макиавелли – это реальный политик, действующий по принципу “цель оправдывает средства”.

Ради блага государства все средства хороши; государь должен сочетать в себе свойства льва и лисицы, символизирующих собой насилие и хитрость, принуждение и коварство. Но интерес государства – не самоцель, он выражает интересы народа.

Насилие, таким образом, творится государем от имени народа и во благо его. И хотя, как считает Макиавелли, оно призвано исправлять положение, а не разрушать, оно все же становится над народом как принцип отношения к нему, равно как и отношения к личности.

У государя всегда развязаны руки, его действия всегда оправданы.

История дает нам немало примеров того, как наиболее жестокие и деспотические правители прибегали к советам Макиавелли как к классическим наставлениям во все времена, не исключая и наш ХХ век. В политической терминологии утвердился даже термин “макиавеллизм”.

Однако сам Макиавелли – сын эпохи Возрождения и гуманизма. Поэтому его идеи не могут быть истолкованы буквально, в них свой смысл. Об этом спорили и продолжают спорить исследователи его творчества, и один из них – Антонио Грамши – высказывал следующее мнение.

В истории развития той или иной сферы знаний и деятельности неизбежно наступает такой этап, когда они обретают самостоятельность и заявляют о себе в полный голос. Политическая наука и политика – не исключение; они должны рассматриваться в своем конкретном содержании.

Макиавелли показал, что у политики есть свои собственные принципы и законы, отличные от принципов морали и религии. В новых исторических условиях – конец феодального средневековья, утверждение буржуазного и рационалистического способа жизни и мышления, – по-новому был поставлен и вопрос о роли морали и религии в обществе.

Политика как бы заострила этот вопрос, отбросив и мораль, и религию, заявив свое право на то, чтобы стать самостоятельной, самодовлеющей наукой. Стержнем политики стала не мораль, а интересы конкретных людей; актуализировался вопрос о свободной воле человека, способности к его деятельности, направляемой трезвым умом.

Отсюда и “спрос” на те личности, которые смогут действовать эффективно именно в этих, новых условиях. Государь Макиавелли – именно такая личность.

Однако эмансипированная от морали политика неизбежно становится негуманной, она оборачивается против личности, и это подчеркивали философы более поздних времен, например И. Кант.

К такому же заключению приходят здравомыслящие политики нашего столетия. Сделать политику гуманной означает соединить ее с моралью.

Но как это сделать, пока практических рецептов не существует, хотя у человечества нет иного выхода как заняться их поиском.

Многие гуманисты уже при жизни поняли, что их благородные идеи не осуществляются, и это порождает их разочарование и уход в более глубинную область – в осмысление жизни человека как самодостаточной ценности. Особенно выделяются среди них Джакомо Манетти (1396-1457 гг.) и Лоренцо Валла (1405-1457 гг.).

В своем трактате “О достоинстве и превосходстве человека” Манетти исходит из того, что человек ценен сам по себе, независимо от гражданского общества и государства. Эта мысль основывается на рассуждениях о совершенстве человеческой природы, так как Бог создал человека совершенным, считает Манетти.

Это можно заключить, видя человеческое тело и целесообразность его творения. В нем каждый орган соответствует своему назначению самым наилучшим образом.

Например, голова человека, ее особое место объясняются необходимостью высокого расположения органов чувств, чтобы они могли служить человеку для познания и понимания; форма головы – выпуклая спереди и сзади и сплющенная с боков и поэтому наиболее емкая и малоуязвимая, совершенная с точки зрения математических расчетов, – дает возможность вместить мозг и защитить его от внешних повреждений; крупные размеры головы и ее окружность позволяют заключить “красиво и удобно” большой по объему мозг и т.д. Расточая восторги в адрес человеческого тела, Манетти подчеркивает значимость и духовных сторон жизни человека. Он воспевает “естественные силы души” – способности разума человека, которые проявились в замечательных результатах его деятельности: чудесном корабле аргонавтов, Ноевом ковчеге, мореплавании в Мавританию, постройке Филиппо Брунелески – всемирно известном Флорентийском соборе, купол которого был возведен без всякого деревянного или железного каркаса; Манетти восхищают произведения греческих и римских поэтов, математиков и т.д.

Во всем, что делает человек, утверждает Манетти, он находит наслаждение, и в этом – смысл его отношения к природе. “Человек находит удовольствие в утолении жажды и голода, он радуется согреваясь, охлаждаясь, отдыхая.

Ему доставляет наслаждение созерцание прекрасных тел, слушание музыки, рассказы о великих деяниях, вкушение яств на пирах, аромат цветов, прикосновение к новейшим вещам. Он испытывает восторг от процесса познания”. Поскольку наслаждение, как видно, возможно и в земной жизни, а не только в загробной, земную жизнь можно прожить полновесно и интересно.

Это не значит, что страдания души тоже необходимы, и смысл их в том, что они облегчают предвидение и осмысление человеческих несчастий.

Рассуждая таким образом, Манетти по-новому освещает столь важную для христианского богословия проблему теодицей (оправдания добра). Он подчеркнул мысль о том, что совершенное творение Бога, то есть человек, не может быть осужден навечно.

Рай поэтому более совершенное, чем земная жизнь, бытие человека: здесь он прежде всего обретает здоровье и красоту тела, лишнего уродства и болезней.

“Красота, бессмертие, неуязвимость, тонкость и легкость до такой степени, что тела могут проникать куда захотят, и не будут им противостоять ни двери, ни стены, ни укрепления, а при ходьбе в любую сторону не помешает никакая тяжесть”, – в этих словах выражены, по-видимому, идеализированные представления Манетти о человеческом теле. Эти тела, наконец, обретают совершенный дух, ибо здесь, в раю, они созерцают Бога и всех святых лицом к лицу.

Лоренцо Валла, автор известного трактата “Об истинном и ложном благе” (в первой редакции “О наслаждении”), продолжает ту же тему. Он противопоставляет свои рассуждения религиозным идеям о воздержании.

“Наслаждение создано провидением природы”, “наслаждение есть благо, которое ищут повсюду и которое заключается в удовольствии души и тела”. Валла выступает против учения стоиков, элементы которого есть в христианстве, о том, что душа своими внутренними побуждениями достигает добродетели и бесстрастия.

Но для Валлы “мудрец, довлеющий себе” не есть идеал; “мы зовем людей к жизни, они (стоики) – к смерти”.

“Поистине – во имя богов и людей – зачем нужны воздержания, умеренность, сдержанность, если не постольку , поскольку они относятся к чему-нибудь полезному? В противном случае это вещь прискорбная, мерзкая и почти всегда болезненная, человеческим телам неприятная, ушам ненавистная, вещь, вообще достойная быть шумом и свистом изгнанной всеми государствами в безлюдные места, и притом на самый край пустыни”.

Валла становится на сторону древнегреческого философа Эпикура, согласно учению которого наслаждение – единственное благо для человека. Наслаждение – это отсутствие страдания.

Лучшее средство добиться его – самоустранение от тревог и опасностей, от общественных и государственных дел; то что Эпикур называл “прожить незаметно”.

“Само понятие высокой нравственности, – считает Валла, – является пустым, нелепым и весьма опасным, и нет ничего приятнее, ничего превосходнее наслаждения”.

Говоря о благах тела человека, Валла называет самым главным из них здоровье, далее – красоту, затем силы и, наконец, все остальное.

В его трактате подробно рассматриваются все виды наслаждений, и этим он обращает наше внимание на нашу телесную природу, которая, как правило, в силу тех или иных причин, оттесняется в нашем сознании на дальний план и напоминает о себе лишь тогда, когда тело обретает болезнь, или мы испытываем разочарование в прежних ценностях и стараемся найти себя. “Чрезвычайно энергичное выдвижение примата красоты, причем чувственной красоты”, – это, несомненно, новизна, которую принесла эпоха Возрождения, – так подытожил один из исследователей ее эстетики А.Ф.Лосев. Но это и обращение человека к самому себе, к своим природным началам; это освобождение его духа, и вместе с тем его самообретение.

Обе книги (Манетти и Валлы) были занесены Ватиканом в индекс запрещенных книг – это само по себе красноречиво говорит об их значимости.

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.istina.rin.ru/

… дел Бога, аэгоистичнымсуществом, целькоторого получатьмаксимумудовольствия.Бог рассматривалсякак источникнаслаждения,складываетсявпечатление,что именно Богслужит человеку,а не наоборот. В эпохураннего итальянскогогуманизма былооправданочеловеческоестремлениек земным радостям,человек наделялсяфункциямитворца, что вконечном результатезакладывалопредставлениео центральном …

… . Пособие для студентов-заочников 2-го курса исторического факультета педагогических институтов. В двух выпусках. Выпуск второй//Сост. М.Л. Абрамсон, С.А.Сливко, М.М. Фрейденберг. М. 1988. С.88. 4.

   Альберти Л. О семье//Итальянское возрождение. Гуманизм второй половиныXIV века- первой половины XV века: Сборник источников/ Сост. и пер.Н.В. Ревякина. Новосибирск. 1975. 5.   Альберти Л. Рок и …

… и последовательное воплощение гуманистическая антропология нашла в великих художественных созданиях ренессансного искусства.

Оправдание («реабилитация») мира и человека, принимающее вид их обожествления, носит в философии гуманизма преимущественно этический и эстетический характер.

Речь идет скорее о пересмотре традиционной ценностной шкалы, чем о глубокой перестройке всей картины мироздания. …

… столетия). По мнению профессора МГУ Лидии Михайловны Брагиной – крупнейшего специалиста в области изучения итальянского гуманизма – последний имел 5 стадий (или периодов) своего развития: 1.

Период раннего гуманизма (в Италии) продолжался со второй половины ХIV в. до начала ХV столетия; 2. Следующий период захватил начало ХVв и длился до середины 40-х гг. ХV в.; 3.

Третий период – это 40-е—90-е …

Источник: https://www.KazEdu.kz/referat/8949

Философия итальянского гуманизма. Политическая философия Н. Макиавелли

4.1 Философия итальянского гуманизма

⇐ ПредыдущаяСтр 21 из 133Следующая ⇒

В результате изучения вопроса следует усвоить следующее:

Гуманизм эпохи Возрождения. Гуманизм – уникальное явление духовной жизни в эпоху Возрождения.

Гуманизм (лат. humanus – человеческий) – исторически изменчивое мировоззренческое и идеологическое течение, рассматривающее человека, его счастье, благополучие и раскрытие своего творческого потенциала как главную цель индивидуальной и общественной жизни.

Значение данного термина в эпоху Возрождения отличалось от современного («гуманизм» как синоним человечности и человеколюбия).

В XIV–XVвв. научное знание традиционно разделялось на:

– «науки божественные» (studia divina);

– «науки человеческие (гуманитарные)» (studia humana): грамматика, риторика, история и этика, а также литература и поэзия.

Соответственно, гуманистами называли знатоков человеческих (гуманитарных) наук. А гуманизм того времени – это интерес образованных людей к гуманитарным наукам (наукам о человеке). Хотя, естественно, современный гуманизм возникает как результат изучения и осмысления проблемы человека в эпоху Возрождения.

Во второй половине XIVв. возрастает популярность классической (древнегреческой и римско-латинской) литературы. Античные авторы рассматривались как учителя человечества. Особенно высоко ценилось творчество Вергилия и Цицерона.

Данте Алигьери (1265–1321) как предшественник гуманизма

Формально гуманизм в Италии зарождается во второй половине XIVв. Однако гуманистическая направленность характерна для творчества Данте Алигьери, который считается предшественником эпохи.

Для его творчества характерен синтез науки и теологии, философии и поэзии, а также переосмысление средневековых мировоззренческих идей в необычном ключе.

Основные произведения: «Пир», «О монархии» и его знаменитейшая «Божественная комедия».

Учение о двух видах блаженства. В душе человека уже при творении заложено два начала (природное и божественное), поэтому человек принадлежит двум мирам, «двум природам». Но его вывод из данного тезиса отличается от официального христианского учения. Сочетание смертного и бессмертного начал предрасполагает человека к двум целям и двум соответствующим им видам блаженства:

– земное, которое заключается в «проявлении собственной добродетели», жизни «сообразно добродетелям моральным и интеллектуальным» и достигается через путь «философских наставлений»;

– внеземное (высшее), блаженство вечной жизни, достижимое лишь посмертно и «при содействии божественной воли»[17].

Двум видам блаженства соответствует и два образа жизни:

– гражданское сообщество под руководством светского правителя и на основе предписаний философии;

– церковь с Папой Римским во главе, с опорой на божественное откровение[18].

Учение о благородстве человека. Человек свободен в своих поступках, что определяет его моральную ответственность. Именно свободный выбор человека позволяет исполнить земное предназначение.

В трактате «Пир» обосновывается концепция личного благородства, не связанного ни со знатностью, ни с богатством.

Оно заключается в деяниях человека и возможности через них не только превзойти благородство ангелов, но и уподобиться Богу.

Франческо Петрарка (1304–1374) традиционно считается первым гуманистом. Размышляя над «испорченностью» и «безбожием» своего времени, он выделяет две причины этих негативных явлений:

– увлечение «натурализмом» (изучением природы), заимствованное из арабской философии;

– увлечение рациональным мышлением (диалектика и логика).

Для преодоления духовного кризиса эпохи необходимо, во-первых, постижение человека и его души (вместо изучения природы) и, во-вторых, изучение гуманитарных наук и использование их методов (вместо рационального мышления). Также философ призывает вернуться к Платону как к главному философскому авторитету.

Человек создан по «образу Божьему». Высшее предназначение человека – быть творцом (как и Бог).

В диалоге «Моя тайна» стремление к изучению внутреннего мира личности противопоставляется аскетизму средневековья. Вместо традиционной для средневековья исповеди читателю предлагается самоанализ, относительно свободный от религиозного влияния.

И один из персонажей диалога – Августин – благосклонно относится к подобным поискам. Он призывает «не изнурять, а лишь обуздывать свое естество»[19]. Т.о., меняется мировоззрение человека, осознание им своего места в мире.

Формируется понимание внутренней жизни, близкое к современности.

Джаноццо Манетти (1396–1459) известен как автор трактат «О достоинстве и превосходстве человека» (начало 1450-х годов), ставшего программным для всего итальянского гуманизма.

Он против теологического понимания человека, которое всячески подчеркивает роль первородного греха, укоренившегося в природе людей. В этом плане показателен труд итальянца Лотарио Конти, ставшего в 1198 году папой Иннокентием III, который назывался: «О презрении миру, или о ничтожестве человеческого состояния» (1195).

Дж. Манетти привлекают больше возможности человека и его достижения в материальной и духовной сферах. Человек — «смертный бог», превосходящий другие живые существа не только разумом, но и богатством эмоций.

Он противник самоограничений (аскетизма), признает право человека стремиться к чувственным удовольствиям.

Однако главное достоинство человека, приближающее его к Богу – безграничность творческих возможностей, в результате чего формируется все богатства человеческой культуры.

Лоренцо Валла (1407–1457) идет дальше в реабилитации человеческой природы. В трактате «Об истинном и ложном благе» (1432) он рассуждает о благе с позиций стоика, эпикурейца и христианина.

Он противопоставляет взгляды стоика (высшее благо – добродетель) и эпикурейца (высшее благо – наслаждение). Христианин указывает обоим, что земное наслаждение порочно, добродетельно лишь наслаждение в раю.

Сам Л. Валла – сторонник умеренного понимания эпикурейского наслаждения: возможны земные наслаждения, не противоречащие добродетели. Божественная природа не может быть источником зла.

Телесное и духовное начало не противоречат друг другу, а образуют органическое единство. Земное блаженство – предварительная ступень небесного.

При этом блаженство понимается не как грубые чувственные удовольствия, а достойное существование, предполагающее опору на честь и добродетель.

Политическая философия Н. Макиавелли

Основные произведения:«Государь» (в других переводах «Князь»), «Рассуждения о первой декаде Тита Ливия», «История Флоренции».

Автономия политики. Со времен античной классики (Платон, Аристотель) политика рассматривалась как практическое приложение этики. В Средние века к этой установке добавилось представление о грехе. В итоге политика рассматривалась с позиций этических и религиозных категорий и представлений.

Н. Макиавелли впервые в истории стал рассматривать политику как самостоятельную реальность, как автономный от религии, теологии, философии и этических учений объект исследования. Поведение правителя и подданных нацелено не на «спасение души», а на земные интересы.

Философия истории. Историей управляет не Бог, а Фортуна (Необходимость). Т.о., христианский провиденциализм (лат. providentio – предвижу) отрицается.

Историческая динамика подчиняется универсальному циклу: государства возвышаются, достигают пика могущества и гражданской добродетели, после чего приходят в упадок и гибнут.

Эти события отчасти связаны с изменением нравов людей.

Но Н. Макиавелли нельзя считать фаталистом.

Фатализм (лат. fatalis – предопределённый судьбой, роковой) – мировоззрение, утверждающее, что в жизни человека в целом и в отдельных событиях нет случайности, все изначально предопределено (Богом, судьбой или роком, природными закономерностями).

Он не верит в предопределенность жизни человека и истории, т.к. признает существование доблести (использует для ее обозначения латинское слово «вирта»). Вирту можно рассматривать как способность к деятельности и активности, целеустремленность и стремление к успеху.

Развитие событий в истории и индивидуальной жизни есть взаимодействие судьбы и доблести- вирты. Для человека (в т.ч. и для политика) важно не только понять суть событий и приспособиться к ним, но и умение им противостоять, т.е. противопоставить вирту судьбе- фортуне. Но в истории есть одна неизменная величина – природа самого человека.

Политический реализм Н. Макиавелли опирается на знание человеческой природы и учет ее в практической политике. Человека нельзя признать ни хорошим, ни плохим, хотя плохого в нем все же больше. Поэтому умелый политик должен в большей степени учитывать слабости и недостатки людей, чем их достоинства и положительные качества.

Люди часто проявляют такие качества, как трусость, жадность и коварство. Они скорее забудут смерть отца, нежели потерю собственного имущества. Поэтому борьба за обладание собственностью неизбежна и носит наиболее острый характер. Однако она может дать и положительный результат (например, возникновение республики в Риме).

Политический реализм Н. Макиавелли проявляется и в утверждении, что не мораль, не добродетель лежит в основе государства, а сила, не знающая моральных ограничений.

Он сдержанно- критически отзывается о возможностях христианства содействовать укреплению государства, поскольку этические идеалы христианства нереализуемы.

Более того, он пишет: «этот образ жизни, как кажется, обессилил мир и предал его в жертву мерзавцам.

Когда люди, чтобы попасть в рай, предпочитают скорее переносить побои, чем мстить, мерзавцам открывается обширное и безопасное поприще»[20].

Как и все гуманисты, он ценит человека за его личные дела и заслуги, и выступает против дворянства как паразитирующего класса.

Политический идеал для Н. Макиавелли – Римская республика, которая изветсна своей мощью, организованностью и стабильностью. Одно из преимуществ республики – ответственность каждого гражданина за судьбу государства. Однако Н. Макиавелли и здесь проявляет себя как реалист. Он утверждает, что в условиях нестабильности и борьбы партий наследственная монархия будет эффективнее.

Н. Макиавелли стоял у истоков построения европейского национального государства Нового времени. В частности, он обосновывает создание централизованного аппарата принуждения, включающего и армию. Последняя в эффективном государстве не может быть наемной и должна комплектоваться за счет всеобщей воинской повинности граждан.

Идеальный правитель как личность сочетает качества двух животных: лисицы – хитрость, позволяющая избежать расставленных противниками ловушек, и льва – сила и мужество, которые позволяют противостоять и побеждать противника в открытой схватке.

Он утверждает, что для сохранения стабильности и порядка, а также обеспечения процветания государства, общего блага любые меры оправданы. Поскольку многие люди недобродетельны, политик должен уметь быть добродетельным, но и вступать на путь зла, если это необходимо. Правда, стремление к добродетели может ограничиваться лишь стремлением к образу добродетельного правителя.

Идеальный государь обожаем народом и одновременно внушает страх. Но поскольку симпатии подданных трудно заслужить, и они непостоянны, то будет лучше и проще держать народ в страхе.

Судьба учения. Н. Макиавелли и его учение часто ассоциируется с аморализмом и беспринципностью в политике («макиавеллизм»). Хотя предложенный им анализ технологии политической власти востребован и в настоящее время.

⇐ Предыдущая16171819202122232425Следующая ⇒

Date: 2015-09-18; view: 690; Нарушение авторских прав

Источник: https://mydocx.ru/6-90885.html

Итальянский гуманизм (стр. 1 из 3)

4.1 Философия итальянского гуманизма

Знаменательным событием ХIV ст. в Италии было возникновение studia humanitatis, что в переводе означает “гуманитарные знания” (лат. humanus – человечный).

Отсюда происходит понятие “гуманизм”, которое охватывает собой взгляды и идеи, подчеркивающие уважение прав и достоинства человека, его стремление к самоутверждению, свободе и счастью. Гуманизм формировался на почве античной греческой и римской литературы.

в работах гуманистов мы встречаем многочисленные обращения к философии Сократа, Платона, Аристотеля, Эпикура, Цицерона, Сенеки и других философов; к поэтам Вергилию, Овидию, Апулею, но и к религиозным идеям Августина Аврелия, Фомы Аквинского и др.

Существенной чертой studia humanitftis является возрождение античного диалога как излюбленного жанра гуманистов. Марсилио Фичино как бы открывает заново значимость такого диалога: “… некая естественная диалектика, то есть искусство рассуждать, … прирождена людям изначально …

И любая человеческая речь, и всякое жизненное действие и побуждение есть ничто иное, как некое аргументирование … Эта рациональная способность не менее естественная для человека, чем полет для птицы и лай для собаки”. И далее идет рассуждение о том, что наш разум “…

всегда спорит, даже когда мы молчим и когда мы спим; ведь вся человеческая жизнь – некое постоянное размышление”.

Есть различие между диспутами схоластов и диалогами гуманистов. У первых это чисто школьная процедура, имеющая формальное значение; у вторых – это беседа в дружеском кругу, на лоне природы, и цель ее – в самом процессе общения, где происходит человеческое самоутверждение , а не доказательство уже известных истин.

Диалогичность становится принципом культуры ХV ст. Она включает столкновения разных умов, разных истин, несходных культурных позиций, но в целом все они составляют единый ум, единую истину и общую культуру. Насладиться спором, прожить в нем, найдя истину, – вот эстетический идеал гуманизма.

В гуманизме Италии выделяются два направления: одно из них тяготеет по смыслу к гражданской тематике (власть – правитель – гражданин – человек) и в силу этого условно может быть названо гражданским; другое берет за основу человека как ценность самому по себе и поэтому может быть отнесено к общечеловеческому гуманизму.

Большинство гуманистов так или иначе были связаны с Флоренцией, с городом-коммуной, где правили жестокие правители. Их образ мысли и действия были предметом внимания всех горожан, это затрагивало их интересы. Поэтому работы и высказывания гуманистов получили широкий общественный резонанс.

Гуманисты искали идеал справедливости и мудрого правителя (такая идея, как известно, была высказана еще Платоном), но одновременно и достойного гражданина-патриота. В их сочинениях звучит озабоченность состоянием нравственных устоев как власти, так и народа, но причины пороков они видят в самих людях, в их моральных принципах и человеческих качествах.

Они были уверены, что человек может стать лучше, способен изменить себя и тем самым повлиять на общественную жизнь в целом.

Приведем несколько примеров. Колюччо Салютатти (1331-1406 гг.) в процессе спора высказывает мысль о том, что благородство души равно доступно для всех – и плебеев, и рабов, и государей; оно имеет природную основу и выражается в предрасположении к добру и добродетели.

Чтобы его достигнуть, человеку самому придется принять на себя все тяготы, так что в зависимости от того, насколько ты сам способен сам возвыситься душой, настолько тебе и будет указан путь к благородству. В этих суждениях явно просматриваются демократические идеи и мысли об автономии личности, о ее способности преодолеть сложности судьбы.

Если раб поднимется нравственно, становится выше, он перестает быть рабом; только благодаря душе человек может подняться над Фортуной.

Далее идут мысли о том, что привычки к добродетели, если они приобретены или укорены образом жизни, могут обуздать страсти к наживе, власти, насилию и т.д. Среди людей могут устанавливаться согласие и даже дружба; источником и стражем дружбы является благожелательность, благотворие – в этом видится основа общественной стабильности города.

Маттео Пальмиери (1406-1475 гг.

) в своей речи, обращенной к должностным лицам правительства Флоренции, призывает их править по справедливости, ибо она – единственная добродетель, содержащая в себе все другие добродетели (эту мысль высказывали Платон и Аристотель).

Справедливость же – основа согласия, согласие – основа порядка, порядок – основа спокойной и мирной жизни. В самой справедливости Пальмиери видит наклонность души к сохранению общей пользы, к возданию каждому по его заслугам.

Эту тему развивает и Донато Аччайуолли (1429-1478 гг.). Он обращается к гражданам и чиновникам с призывом добиваться справедливости, в которой он видит основу всякого благоденствия.

“Она – знамя, указывающее, каким должен быть лучший и совершенный тип правления”.

Здесь просматривается идея о необходимости соединения политики и нравственности, та идея, которую высказывал еще Платон в работе “Государство”.

Аламано Ринуччини (1426-1499 гг.) высказывает суждение о том, что богатство, знатное родство, популярность у народа мало значат, если уничтожена свобода. Что же такое свобода и каким образом мы в нашей жизни отошли от нее, – вопрошает Ринучини. И сам же отвечает, что “отличие свободы от счастья не столь уж велико”.

Свобода есть некая возможность; этому учили античные философы-стоики, они призывали усмирять волнения души и следовать туда, куда звал их разум. Отсюда рождалась их свобода, а вместе с ней и счастье.

Начало такой свободы заложено в людях от природы, последующее развитие оно получает в процессе занятий искусством и правильного воспитания. Но при этом надо учитывать, что есть люди, более склонные к свободе или менее склонные к ней.

И далее следует рассуждение о том, что люди бывают вынуждены подчиняться тем, кто посредственнее их по уму и способностям, но занимают высокие посты. Свобода предполагает наличие возможности жить, действовать и трудиться вольно. Но для этого человеку нужен свободны и возвышенный дух, сопряженный с мужеством.

Основой свободы в обществе является равенство граждан. Оно достигается в первую очередь тем, что богатые не угнетают бедных, но и не испытывают насилия с их стороны; и каждый может надежно обезопасить свое добро от притязаний других лиц.

Что же касается причин утраты свободы в обществе, то Ринуччини называет в качестве таковых отказ от выборности высших должностных лиц и переход к их назначению; к тому же среди них, как он считает, нет достойных людей, а недостойные – разоряют государство. Но самая жесткая из всех несправедливостей, творимых ими, – это непосильные налоги, ибо средства от них идут на обогащение власть имущих. Народ утратил свободу из-за своей собственной покорности – таков вывод Ринуччини.

Как видно из его рассуждений, он исходит из необходимости мира, согласия и справедливости для всех, но истоки их, по его мнению, следует искать в самих людях, в их сознании, их природе.

Эту же идею разделяет и Марсилио Фичино (1433-1499 гг.). На вопрос “Что такое Фортуна и может ли человек противостоять ей?” он отвечает так: человек и человеческая природа как таковые не могут противостоять ударам Фортуны, но их может выдержать человек благоразумный. Под Фортуной в данном случае понимается судьба, несущая в себе неблагоприятные для человека обстоятельства.

Но еще Платон учил – хорошо сражаться с Фортуной оружием благоразумия, терпения и великодушия; мы справимся с ней , если согласуем в себе силу, мудрость и желания. Интересны его рассуждения о счастье. Фичино утверждает, что есть три вида благ, т.е. блага Фортуны, тела и души.

Первое – это богатство, почести, известность и власть (здесь понятие “Фортуна' употреблено в смысле везения, благоприятного случая). Но богатство не есть высшее благо, ибо ищут не его, а удобство тела и души. То же можно сказать и о почестях, известности и власти – они зависят от других лиц; стремление к ним сопряжено с беспокойством и тревогой. Блага тела – это сила, здоровье и красота.

Сила и здоровье уязвимы, ибо всякая малость наносит им ущерб; нет блага и в красоте, так как она скорее существует для других, чем для себя.

Иное дело блага души. Они делятся на блага неразумной и разумной частей души. Первое относится к восприимчивости и наслаждению чувств, но и здесь нас часто постигает разочарование (после страстного желания нас часто постигают сомнения и раскаяние).

Блага разумной части души связаны с острым умом, памятью, смелой и решительной волей, но не они составляют счастье, так как для того, кто их хорошо использует, они хороши, а кто делает это плохо – они плохи. Ошибаются те, кто считает, что счастье заключается в нравах (например стоики), ибо такие добродетели как умеренность и стойкость сопряжены с трудностями и тяготами.

Но наша цель – не тяготы, утверждает Фичино, а покой и мир. Добрые же нравы не есть цель сама по себе, а средство для очищения и успокоения души.

И спокойствие не является пределом счастья, как думали эпикурейцы, поскольку спокойствие души дается созерцание истины.

Последнее представляет собой блаженство, однако надо различать созерцание вещей земных, небесных и поднебесных, как это делали греки (Демокрит, Анаксигор, Платон, Аристотель).

Наш разум будет всегда стремится к чему-то возвышенному, и только на Боге могут завершиться поиски разума и воли. Поскольку Бог есть действительная причина души, постольку только в Боге душа и находит отдохновение.

Из приведенного рассуждения Фичино следует вывод о том, что он превыше всего ценит духовность, при прочих достоинствах благ она оказывается наиболее достойной, венчающей собой поиски человеческого разума и его воли. Здесь, а нам представляется, выражена характерная для эпохи Возрождения мысль о сочетании античной культуры и наиболее ценных элементов культуры средневековья.

Не следует, однако, видеть за этим смирение перед верой; достаточно обратиться к “Речи о достоинстве человека” Пико Делла Мирандолы (1463-1499 гг.). В ней он страстно доказывает право каждого человека высказывать свое мнение по философским вопросам без учета возраста и официального положения.

Сам Мирандола собирался поколебать несправедливую традицию, согласно которой выступить перед окружением папы Римского могут только степные и авторитетные лица. В своих девятистах тезисах Мирандола хотел опровергнуть многие авторитеты, но ему не позволили сделать этого.

Обращаясь к античной и средневековой философии, Мирандола выступал за примирение Аристотеля с Платоном, что практически означало ослабление схоластики и религиозного вероучения.

Источник: https://mirznanii.com/a/227342/italyanskiy-gumanizm

Book for ucheba
Добавить комментарий