4. От смысла слова к смыслу текста

Валгина Н.С. Теория текста. Смысл и значение. Глубина прочтения текста

4. От смысла слова к смыслу текста

Смысл и значение. Глубина прочтения текста

Для характеристики содержательной стороны текста, его семантики, важным оказывается вопрос о соотношении понятий «значение» и «смысл».

Под смыслом применительно к вербальному тексту и, в частности, к минимальной единице этого текста понимается целостное содержание какого-либо высказывания, не сводимое к значениям составляющих его частей и элементов, но само определяющее эти значения.

Поскольку каждое слово как часть или элемент высказывания в составе этого высказывания проявляет одно из возможных своих значений, то рождение общего смысла представляет собой процесс выбора именно этого необходимого для данного контекста значения, т.е.

необходимого для получения искомого смысла целого высказывания. Значит, именно смысл актуализирует в системе значений слова ту его сторону, которая определяется данной ситуацией, данным контекстом.

Различие «смысла» и «значения» было отмечено в отечественной психологии еще в 30-е годы XX в. Л.С. Выготским («Мышление и речь», 1934). «Если «значение» слова является объективным отражением системы связей и отношений, то «смысл» – это привнесение субъективных аспектов значения соответственно данному моменту и ситуации».

Именно это различие и дает возможность автору текста, оперируя значениями языковых единиц, конструировать необходимые ему смыслы. Причем индивидуальная заданность смысла не обязательно должна быть определенной.

Возможен расчет и на двусмысленность и многоплановость текста и соответственно его прочтения, а также одновременно прочтения поверхностного и глубинного.

Смысл, лежащий на поверхности текста или его компонентов, более объективно привязан к значению его (или их) составляющих высказываний. Глубинный смысл более индивидуален и менее предсказуем.

Надо сказать, что есть тексты, которые рассчитаны на однозначность восприятия, инотолкования им противопоказаны по своей сути. Это тексты нехудожественные (научные, деловые).

В таком случае двойной смысл или просто неясность, неопределенность смысла означает несовершенство текста, его недостаточную отработанность.

В случае же художественного текста наличие глубинного смысла или подтекста создает особую значимость произведения, его индивидуально-художественную ценность. Как и отчасти исчезновение смысловой определенности текста, особенно в тексте поэтическом.

Средства перевода уровня внешних, поверхностных значений на уровень внутреннего смысла могут быть различные – это часто невербализованные средства: фоновые знания, паузы, интонация, пунктуация. Это и особые синтаксические структуры, в частности парцелляция.

Особый смысл можно придать высказыванию, например, при помощи парцелляции: «Надо бы нам взять парочку ребятишек из детского дома. Не ради куска хлеба под старость, а чтобы не было пусто на душе», – подумал Григорий Герасимович (А. Коптяева).

Точка после слова дома – сигнал конца повествования, паузы, и потому логический центр высказывания сосредоточивается на сказуемом надо бы нам взять (то, что было бы желательно, но не произошло).

Переключение логического акцента на сочетание не ради куска хлеба (без паузы, обозначенной точкой) зачеркивает этот смысл (получилось, что взяли ради куска хлеба). Нужный, новый смысл обнаруживается в следующем примере, где также парцеллируются части высказывания: Я и вернулся.

С руками и ногами, но хуже, чем без них (Е. Карпельцева). Предложение, не разбитое на части, не имело бы уступительного оттенка (хотя с руками, но хуже, чем без них) и звучало бы как подтверждение ранее сказанного.

А это противоречило бы замыслу писательницы: жена, провожая мужа на фронт, умоляла его вернуться в любом случае – пусть калекой, но вернуться. Без расчленения смысл был бы прямо противоположный: вернулся именно с руками и ногами, как просила…

Степень и глубина восприятия внутреннего смысла зависит от многих причин, связанных с личностью читателя. Но это не только его эрудированность, уровень образования, но и особая интуиция, чуткость к слову, интонации, умение эмоционально переживать, духовная тонкость.

«Эта способность оценивать внутренний подтекст представляет собой совершенно особую сторону психической деятельности, которая может совершенно не коррелировать со способностью к логическому мышлению.

Эти обе системы – система логических операций при познавательной деятельности и система оценки эмоционального значения или глубокого смысла текста, – пишет А.Р. Лурия, – являются совсем различными психологическими системами».

Читатель может подчас извлечь из текста, да и из отдельного высказывания, гораздо больше информации, чем предполагал вложить в него автор, в частности информацию о самом авторе. Или, наоборот, не понять смысл текста, на который рассчитывал автор. Известно, например, как был расстроен и удручен Н.В.

Гоголь успехом «Ревизора». Он думал, что зритель ужаснется и будет потрясен, увидев себя в героях пьесы. Но все, наоборот, радовались и кричали «Эк, загнул!». Автор был разочарован, он страдал из-за того, что его не поняли. Зрители восприняли внешнюю, смешную сторону явления, но не поняли глубинной его сути, т.е.

расчет автора не оправдался.

Интересный пример приводит в своих мемуарах А.Ф. Кони о разном понимании и трактовке одного и того же события, изложенного в тексте выступления знаменитого митрополита Филарета по поводу «невинно осужденных» арестантов, за которых ходатайствовал тюремный доктор Ф.П. Гааз: «Вы все говорите, Федор Петрович, – сказал Филарет, – о невинно осужденных… Таких нет.

Если человек подвергнут каре – значит, есть за ним вина…» Вспыльчивый и сангвинический Гааз вскочил с своего места… «Да вы о Христе позабыли, владыка!» – вскричал он, указывая тем и на черствость подобного заявления в устах архипастыря и на евангельское событие – осуждение невинного…

Все смутились и замерли на месте: таких вещей Филарету, стоявшему в исключительно влиятельном положении, никогда еще и никто не дерзал говорить в глаза! Но глубина ума Филарета была равносильна сердечной глубине Гааза.

Он поник головой и замолчал, а затем после нескольких минут томительной тишины встал и, сказав: «Нет, Федор Петрович! Когда я произнес мои поспешные слова, не я о Христе позабыл – Христос меня позабыл!..» – благословил всех и вышел».

Конфликт между открытым текстом и внутренним смыслом, как уже было сказано, особенно характерен для художественного текста, поскольку подчас за внешними событиями, обозначенными в тексте, скрывается внутренний смысл, который создается не столько самими событиями, фактами, сколько теми мотивами, которые стоят за этими событиями, мотивами, которые побудили автора обратиться к этим событиям. А поскольку мотивы скорее угадываются, чем «прочитываются» в тексте, то они могут оказаться разными для разных читателей. Ведь и читатель имеет свой взгляд на вещи. И он не обязательно совпадает с авторской трактовкой. И поэтому вероятность появления одного определенного смысла (для автора и читателя) крайне низка. Чтобы разобраться в таком тексте, требуется активный анализ, сличение элементов текста друг с другом. Значит, мало понять непосредственное значение сообщения в тексте, необходим процесс перехода от текста к выделению того, в чем состоит внутренний смысл сообщения.

Процесс декодирования значения сообщений и затем понимания общего смысла текста всецело связан с речемыслительной деятельностью читателя, в этом процессе именно он оказывается главным звеном в триаде «автор – текст – читатель».

Таким образом, значения сообщений в тексте (слов, высказываний, фрагментов) служат средством выражения смысла, и для разного контекста он может быть разным. И осмыслить языковые средства текста (т.е. вскрыть их значения) еще не значит понять смысл текста.

За пониманием стоит сложный процесс, условно говоря, состоящий как минимум из трех стадий: 1) выбор в словах контекстуально актуализированных значений, 2) выявление поверхностного смысла на базе этих значений, 3) постижение внутреннего смысла с учетом контекстуальной мотивации.

При этом надо еще иметь в виду, что не все компоненты смысла находят отчетливое вербальное воплощение. И потому «темноты» смысла скорее угадываются, чем понимаются.

Кроме того, невербализованная сфера высказывания (сообщения) чаще всего несет в себе эмоциональные коннотации и потому в высшей степени индивидуализированные. Особенно это свойственно поэтическим художественным текстам.

Проблема «значение и смысл» по-особому актуальна для текстов переводных. Ведь текст перевода должен воссоздать смысл текста оригинала. Но переводчик, опираясь на значения слов и на их сочетание в переводимом тексте, не всегда может подыскать в языке перевода средства для адекватной передачи смысла переводимого текста.

Поэтому замена одних языковых знаков другими не может осуществляться по отдельности. Заменяются обычно целостные высказывания, именно это дает возможность сохранить смысл в переводе. Эквивалентность целостных выражений более вероятна, нежели соположения значений, фиксируемых отдельными словами.

При неэквивалентности языковых знаков в целостных выражениях языковая «недостача» может быть компенсирована аналитически.

О поиске адекватного способа перевода и недостаточности пословного перевода интересно рассказывает А.В. Смирнов в книге «Логика смысла». В частности, автор устанавливает соответствие русских и арабских слов через установление тождества их значений.

В качестве примера берет арабскую фразу байна ан-нãр ва ал-мã´ и переводит на русский составляющие эту фразу слова: байна – между, нãр – огонь, ва – и, мã – вода. Получается фраза «между огнем и водой». Далее А.В.

Смирнов проводит логический анализ этой фразы и приходит к выводу, что по-русски она бессмысленна: «между огнем и водой» означает «там, где огонь соединяется с водой». Но «если огонь соединится с водой, не станет ни огня, ни воды.

Да и где же он с ней соединяется? Мы получили «значения», «смысл» которых стал нам еще менее понятен. Какой вещи соответствуют эти значения», т.е. переводя только значения, мы никогда не достигнем имеющегося здесь смысла «нагретость воды».

Итак, проблема «смысл и значение» значима и важна не только теоретически, но и, может быть, в еще большей степени практически, потому что выводит на уровень понимания текста, что, собственно, и является целью создания текста.

Проблема эта глобально связана и с процессом порождения текста, и с процессом его восприятия.

В соответствии с концепцией А.Р.

Лурии о пути «от мысли к речи», можно условно наметить путь порождения текста (для автора) следующим образом: 1) появление мотива, побудившего обратиться к написанию текста, ощущение необходимости передать некий смысл; 2) формирование глубинной структуры передачи этого смысла на уровне внутренней речи; 3) развертывание глубинной структуры в поверхностную речевую структуру (текст).

С другой стороны, выявляются и этапы в восприятии текста («обратного» процесса – для читателя): 1) собственно восприятие (непосредственное восприятие значений, прием сообщения); 2) понимание (осмысление сообщения через анализ внешней вербальной формы); 3) интерпретация (раскрытие внутреннего смысла сообщения). Очевидно, что понимание и интерпретация тесно связаны друг с другом. Однако есть попытки разграничить эти уровни восприятия текста, в частности, Е.С. Кубрякова в понимание включает 1) осмысление текста по его компонентам; 2) соотнесение языковых форм с их значениями; 3) выведение общего смысла текста на основе непосредственно данных в нем языковых единиц и установление отношений между ними. Что касается интерпретации, то она обозначает переход в восприятии текста на более глубинный уровень понимания, связанный 1) с процедурами логического вывода и получением выводных знаний; 2) с соотнесением языковых знаний с неязыковыми.

◄◄в оглавление►►

Источник: http://evartist.narod.ru/text14/30.htm

А. Техники усмотрения и построения смыслов

4. От смысла слова к смыслу текста

1.                   Интендирование- создание направленности рефлексиидля указания               на “топосы духа” – отправные точкивовне-идущего луча рефлексии. Усилие всвязи с использованием техники можетвыглядеть следующим образом. Человекчитает зачин “Белой гвардии” М.А.

Булгакова: “Великбыл год и страшен по Рождестве Христовомодна тысяча девятьсот восемнадцатый”.Первое впечатление: рядовое началоромана о гражданской войне в России, -однако…

а нет ли тут чего-то, относящегосяк главным смыслам бытия – к [экзистенциальным]смыслам 'жизнь', 'смерть', 'любовь','истина', 'красота', 'Бог', 'добро', 'свобода'и немногим другим?…

Да, действительно,синтаксис показывает, что это – острадании, но сказано так, что пробуждаетсярефлексия над опытом слушания церковнойречи… Страдания – это и страдания Христа,и страдания людей в 1918 году…

Равновеликостьстраданий Христа и страданий этих людей- вот куда выводит техника интендированиякак техника указания на экзистенциальныесмыслы, почти одинаковые у всехпредставителей рода людского. Не случайноименно техника интендировавнияобеспечивает усмотрение другихменталитетов (национальных илииндивидуальных) на основе фронтальноймобилизации всех средств рефлективнойреальности (“души”) как отстойникаопыта.

2.                   Растягиваниесмыслов – их категоризация, переход отсобственно смыслов к метасмыслам иметаметасмыслам (включая художественныеидеи).

3.                   Понимание посхемам действования. Вертикальный срезвсех одновременно растягивающихсясмысловых нитей дает субъекту пониманиясхему действования, схему дальнейшегорастягивания смысловых нитей. Этатехника была впервые изучена И. Кантом.

4.                   Наращиваниепредикаций (работа с содержаниями;содержания соотносительны не со смыслами,а со значениями – окультуренными и приэтом вторичными перевыражениямисмыслов). Также категоризация предикаций.

5.                   Индивидуация- усмотрение и предвидение способадальнейшего действования с текстом.Одна из форм индивидуации – жанроопределение.

6.                   Экспектация- регулируемые ожидания смыслов впредвидимом действовании с текстом.

7.                   Герменевтическийкруг – одновременная фиксация рефлексиивовсех поясах СМД (по известной схемеГ.П. Щедровицкого). Понимание выступаеткак одно из инобытий (организованностей)рефлексии. В первоначальном видегерменевтический круг был описан в 1819году Ф. Шлейермахером.

8.                   “Достраивание”фиксаций рефлексии в условиях, когдапродуцент не сумел, забыл или не захотелзапрограммировать эти фиксации. Этатехника понимания фактическиразрабатывалась в клинической работеЗ. Фрейда.

9.                   Актуализациязнаний (поиск их в рефлективной реальностикак “отстойнике опыта”) для связываниязнания с тем, что понимается.

10.                Разрыв круга- в случаях, когда обыденная рефлексия,фиксируемая по ходу герменевтическогокруга, нуждается в замене осознанным идискурсивным знанием. Применение этойтехники фактически многократно описаноЮ.М. Лотманом.

11.                Проблематизация(обнаружение субъектом своего непонимания).

12.                Декодирование- пропедевтика распредмечивания вусловиях простой семантизации или чистокогнитивного понимания (при работе стекстами, построенными не по смыслу, апо содержанию).

13.                Распредмечивание- восстановление реципиентом ситуациимыследействования продуцента. Этодостигается через усмотрение смыслов,восстанавливаемых на основании формысредств текстопостроения.

14.                Переопредмечивание- нахождение смысла, “параллельного”искомому и презентация его “параллельными”же текстообразующими средствами. Техникавыявлена О.Ф. Васильевой.

15.                Феноменологическаяредукция – “уход в альтернативныймир” текста. Техника подробно описанаЭ. Гуссерлем.

16.                Значащеепереживание усмотренного смысла (нередков форме переживания типа “Это происходитсо мной”). Духовная значимость этогоявления при освоении мира изучена В.Дильтеем.

17.                Интериоризацияконтекста понимаемого (контекстнаядогадка). Это явление изучено П.Я.Гальпериным.

18.                Заменаэпифеноменальности процессуальностью,преодоление эпифеноменальности.Значимость этого требования к пониманиюрассмотрена К. Марксом.

19.                Реактивацияпрошлого опыта значащих переживаний,намеренное припоминание того, как именнонечто переживалось раньше. Эта техникадостаточно широко используется вповествовательной прозе при характеристикеперсонажей.

Б.Использование “рефлективного мостика”,

возникающегопри появлении в тексте средств,пробуждающих рефлексию над онтологическимикартинами, не связанными непосредственнос осваиваемым гносеологическим образом

Приэтом используются в качестве “рефлективногомостика”:

20.                Метафоризации(на основе собственно метафоры и всехдругих тропов). Пробуждение рефлексииметафорой при понимании текстов изученоН.Ф. Крюковой.

Здесь могут быть использованылюбые другие средства текстопостроения,попавшие в риторическую программупродуцента с теми же целями, с которымиделаются метафоризации. Здесь важнейшимсредством планомерного самопробуждениярефлексии является описанный Ю.М.

Скребневым закон универсальнойсубститутивности в языке, благодарякоторому любой выбор средств выраженияможет трактоваться как орудие пробуждениярефлексии над тем или иным опытомдействования в поясе мысли-коммуникации.

21.                Актуализациифонетические, интонационные, грамматические,лексические, словосочетательные и др.Эта техника фактически была выявленаЯ. Мукаржовским.

22.                Экспликационностьи импликационность. Это бинарноепротивопоставление текстообразующихсредств введено в науку Ю.М. Скребневым.

23.                Средства прямойотсылки к отдаленной онтологическойкартине (аллюзия, цитация, пародированиеи т.п.); интертекстуальность. Также:усмотрение или переживание партитурнойорганизации речевой цепи.

24.                Ирония – средствопробуждения рефлексии над противоположнымтому (или принципиально несходным стем), что непосредственно представленов тексте по содержанию или даже посмыслу. Также: юмор.

25.                Симметрия(повтор, рифма, метрическая организация).

Ритмические средства текстопостроения,используемые в качестве средствпробуждения рефлексии над всем опытомсмыслопостроения, опредмеченногоритмико-интонационными средствами.

Пробуждение рефлексии средствами такогорода изучено Е.З. Имаевой. Любые другиесредства текстопостроения, попавшие вриторическую программу продуцента стеми же целями, с которыми делаютсяметафоризации.

Источник: https://studfile.net/preview/7439420/page:4/

Действующая модель языка «Смысл Текст»

4. От смысла слова к смыслу текста

Научные подразделения >> Лаборатория № 15 >> Действующая модель языка «Смысл Текс…

Классическая версия модели«Смысл Текст»

Объект моделирования: феномен владения языком. Модель «Смысл Текст» (далее – МСТ) была разработана выдающимся лингвистом современности И.А. Мельчуком. Исходная посылка МСТ относительночеловеческих языков предельно проста. Язык есть средство, с помощью которого его носители выполняют две интеллектуальные операции:

1) Сообщают свои мысли другим людям, т.е. кодируют определенные смыслы текстами, которые их выражают (производство текстов, синтез);

2) Понимают мысли других людей, т. е. производят обратную операцию извлечения смыслов из воспринимаемых текстов (понимание текстов, анализ).

МСТ можно представить как логическое устройство, имитирующее эти две операции в их простейших проявлениях, связанных исключительно со знанием языка(словаря и грамматики). Хотя полноценное общение невозможно без знания внешнего мира, собеседника, ситуации общения и других факторов, учет такого рода знаний выходит далеко за пределы собственно лингвистических моделей.

Из этих операций более важной является активная операция производства текстов: именно в ней наиболее полно проявляется феномен владения языком.

Владение языком. Феномен активного владения языком складывается из трех способностей:

а) Способности выбрать языковые единицы (не только лексические), которые выражают нужный смысл. Это обеспечивается знанием их значений.

Пусть задан смысл (говоря более формально – семантическая структура)

(1) ‘Тот факт, что температура атмосферного воздуха внезапно стала намного меньше, был причиной того, что молодые растения, предназначенные для пересадки в другое место или недавно в него пересаженные, перестали существовать’.

По-русски он может быть выражен, например, предложением (1а):

(1а) Резкое похолодание вызвало гибель саженцев.

б) Способности правильно сочетать языковые единицы с нужными значениями. Выделенный в (1) семантический компонент ‘быть причиной’ выражен в предложении (1а) глаголом вызвать. То же самое или очень похожее значение выражается в русском языке многими другими глаголами, например:

(2а) порождать (панику), причинять (смерть), провоцировать (кризис), производить (переполох), создавать (иллюзию) и т.п.

Эти глаголы являются синонимами и в принципе способны к взаимозаменам, которые, однако, допустимы далеко не во всех контекстах. Так, возможно (2б), но не (2в); (2г), но не (2д); (2е), но не (2ж):

(2б) Эти слухи вызвали панику – Эти слухи породили панику,

(2в) *Резкое похолодание породило гибель саженцев.

(2г) Ожог вызывает сильную боль – Ожог причиняет сильную боль,

(2д) *Резкое похолодание причинило гибель саженцев;

(2е) Эта новость вызвала переполох – Эта новость произвела переполох,

(2ж) *Резкое похолодание произвело гибель саженцев;

Как ясно из этого примера, чтобы правильно говорить, мало знать значения языковых единиц; надо, кроме того, владеть нормами их сочетаемости друг с другом.

в) Способности перифразировать свои высказывания с сохранением их содержания (семантического инварианта). Так, предложение (1а) может быть перифразировано в виде (3а) – (3ж), как, впрочем, и многими другими способами:

(3а) Резкое похолодание было причиной гибели саженцев,

(3б) Гибель саженцев была следствием резкого похолодания,

(3в) Резкое похолодание погубило саженцы,

(3г) Саженцы погибли из-за резкого похолодания,

(3д) Гибель саженцев была вызвана резким похолоданием,

(3е) Резкое похолодание привело к гибели саженцев,

(3ж)Гибель саженцев проистекла из-за резкого похолодания и т.п.

Способность к перифразированию может служить мерилом собственно языковой компетенции говорящих: чем больше число способов, которыми человек может выразить свою мысль на языке L, тем лучше он им владеет.

Уровни представления предложений в МСТ

С точки зрения своего внутреннего устройства МСТ является многоуровневым двусторонним транслятором, в котором выделяются следующие уровни представления текстов (на примере предложения (1а), т.е. при переходе от текста к смыслу):

Морфологический уровень и морфологическая структура:

(4а) РЕЗКИЙ, ед, им, ср // ПОХОЛОДАНИЕ, ед, им // ВЫЗВАТЬ, прош, сов, изъяв, ед, ср // ГИБЕЛЬ, ед, вин // САЖЕНЕЦ, мн, род

Морфологической структурой предложения Sназывается последовательность имен входящих в его состав лексем с приписанной каждой лексеме грамматической информацией о ее падежной (им, род, вин и т.п.),числовой (ед, мн), временной (прош), видовой (сов) или другой форме.

Поверхностно-синтаксический уровень и поверхностно-синтаксическая структура (ПСС):

ПСС – это дерево зависимостей. В его узлах стоят имена лексем с редуцированным набором морфологических характеристик (классический вариант МСТ предусматривает сохранение только семантически содержательных, но не контекстуально обусловленных характеристик словоформ), а узлы связаны одним из нескольких десятков специфичных для данного языка отношений подчинения.

Глубинно-синтаксический уровень – глубинно-синтаксическая структура (ГСС):

ГСС – это тоже дерево зависимостей. В его узлах стоят имена лексем с такими же морфологическими характеристиками, что и в ПСС, плюс символы лексических функций (см. CAUSFUNC0 в вершине дерева), а узлы связаны одним из девяти универсальных для всех языков отношений подчинения.

В МСТ предполагается еще семантический уровень представления высказываний, но в нынешней версии модели он еще не до конца формализован.

Корректировка и развитие МСТ

Компьютерная реализация модели «Смысл Текст» на массовом текстовом материале и в составе различных функционирующих систем, осуществленная в Лаборатории компьютерной лингвистики (см.

о ней ниже), создала – впервые в нашей науке – мощный экспериментальный полигон, на котором можно было проверять справедливость не отдельных лингвистических утверждений, а истинность целостной теории.

Это не могло не привести к существенной корректировке ее основ.

Здесь будет рассмотрен один из фрагментов теории, который подвергся корректировке, – аппарат лексических функций (ЛФ). Для нас существенны два его аспекта:

а) Семантические закономерности, которые лежат в его основе; знание этих закономерностей позволяет делать предсказания о свойствах целых классов слов и системно описывать материал в словаре;

б) возможности практического использования аппарата лексических функций в системах переработки текстов на естественных языках.

Классическая версия ЛФ

Главный тезис классической версии теории ЛФ звучит так: в языках мира можно выделить несколько десятков значений высокого уровня абстракции (‘высокая степень’, ‘начало’, ‘прекращение’, ‘каузация’, ‘ликвидация’, ‘манифестация’ и др.

), каждое из которых выражается большим классом слов. При этом выбор конкретного слова W для выражения данного значения ‘S’ целиком зависит от того слова X (аргумента ЛФ), с которым оно сочетается в тексте. Он семантически не мотивирован, т.е.

идиоматичен.

Помимо таких синтагматических ЛФ, или ЛФ-коллокатов, описывающих связи слов в тексте, выделяется несколько десятков парадигматических ЛФ, описывающих различные типы семантических отношений между словами в словаре (синонимия, антонимия, конверсия, разные виды производности и т.п.). Вот четыре примера ЛФ:

СAUSFUNC0 – ‘быть причиной того, что нечто существует’: СAUSFUNC0 (гибель) = вызывать (гибель), приводить к (гибели); СAUSFUNC0 (паника) = вызывать (панику), порождать (панику); см. также примеры (2б) – (2ж) выше.

OPER1 – семантически пустой глагол, при котором первый актант А1 какой-то ситуации выполняет функцию подлежащего, а название самой ситуации – функцию главного дополнения: OPER1 (контроль) = осуществлять (контроль).

OPER2 – семантически пустой глагол, при котором второй актант А2 какой-то ситуации выполняет функцию подлежащего, а название самой ситуации – функцию главного дополнения: OPER2 (контроль) = подвергаться (контролю), находиться под (контролем), быть под (контролем).

S0 – отглагольное существительное, сохраняющее лексическое значение исходного глагола: S0 (атаковать) = атака, S0 (контролировать) = контроль, S0 (стыдиться) = стыд и т.п.

На основе этих и других подобных ЛФ формулируются универсальные (верные для любых языков) правила перифразирования. Пусть Х – произвольный глагол, а S0 (X) – отглагольное существительное от него. Тогда имеет место следующее равенство:

(5) Х = OPER1(S0(X)) + S0(X) = OPER2(S0(X)) + S0(X).

В силу (5), предложения (6а)-(6в) синонимичны:

(6а) А1 контролирует [X] А2,

(6б) А1 осуществляет [OPER1] контроль [S0(X)] А2,

(6в) А2 подвергается [OPER2] контролю [S0(X)] (со стороны) А1.

Основанием для утверждения, что OPER1 и OPER2 – семантически пустые глаголы, служит факт синонимичности выражений типа (6): коль скоро все три предложения выражают один и тот же смысл, семантический вклад глаголов произвести и подвергнуться в значение всего предложения равен нулю.

OPER1 и OPER2 – представители целого семейства ЛФ, на которые распространяются указанные определения. Все ЛФ этого семейства считаются семантически пустыми, а выбор конкретного глагола на роль данной ЛФ от данного аргумента семантически немотивированным.

Корректировка теории ЛФ

Как показывают наши исследования, тезис о семантической мотивированности ЛФ требует существенного пересмотра. На самом деле

а) Все слова, являющиеся значениями каких-либо ЛФ от каких-то слов-аргументов, семантически содержательны, т.е. имеют собственное лексическое значение. Эффект «пустоты» возникает оттого, что значение ЛФ типа OPER1 или OPER2 так или иначе вкладывается в значение ключевого слова.

б) Выбор конкретного слова W на роль данной ЛФ от данного ключевого слова Х мотивирован, хотя и не полностью, общим смысловым компонентом в лексических значениях W и X. Наличие такого компонента объясняется законами семантического согласования: они требуют, чтобы в значениях сочетающихся слов был повторяющийся компонент. Два примера:

На роль OPER1 от имен многих речевых актов чаще всего выбирается глагол давать в метафорическом значении передачи нематериального объекта: давать зарок, инструкцию, интервью, клятву, команду, консультацию, обещание, объяснение, ответ, приказ, присягу, разрешение, разъяснение, распоряжение, рекомендацию, совет, согласие, указание и т.п. Почему?

Как известно, никакой речевой акт невозможен без Говорящего (А1), Содержания сообщения (А2) и Адресата (А3). Семантическая роль Адресата в конечном счете сводится к роли Получателя: Адресат – это Получатель сообщения.

Но Получатель – это третий актант (А3) глагола давать в значении физической передачи: Он дал мне книгу.

Тем самым выбор давать на роль OPER1 от речевых актов оказывается неслучайным: Получатель физического действия закономерно превращается в Адресата информационного действия при переходе от основного физического значения давать к лексико-функциональному.

На роль OPER2 от имен действий типа контроль, предполагающих подвластность второго участника ситуации (Пациенса) со стороны первого (Агенса), чаще всего выбирается глагол подвергаться: подвергаться агрессии, аресту, атаке, бойкоту, бомбардировке, влиянию, гонениям, давлению, допросу, изгнанию, критике, мучениям, наказанию, налету, обстрелу, оскорблению, осмеянию, остракизму, побоям, порке, преследованиям, пытке, травле, цензуре, штрафу. Почему?

Глагол подвергаться имеет пассивное значение (выраженное и корнем, и приставкой под-) и предполагает такого участника ситуации, который испытывает на себе воздействие со стороны другого участника, имеющего власть над ним.

Итак, если взять какую-то ЛФ, скажем, OPER1, и одно из ее возможных выражений W (например, давать), то ее аргументами оказываются слова достаточно однородного семантического класса.

Это объясняется общим законом семантического согласования, который требует, чтобы в значениях сочетающихся слов повторялся какой-то смысловой компонент.

Но тогда, если мы возьмем какое-то одно существительное, то в силу того же закона оно должно быть семантически согласовано с выражениями всех возможных для него ЛФ.

Проверим это на списке ЛФ-глаголов для существительного контроль: быть под контролем, подвергаться контролю, держать кого-л. под контролем, подвергать что-л. контролю, попадать под контроль, выходить из-под контроля, ставить что-л. под контроль, выводить что-л. из-под контроля.

В значение слова контроль входит указание на иерархию отношений между двумя лицами и на то, что лицо, занимающее более высокое положение в этой иерархии, может диктовать свою волю другому. В этом отношении слову контроль близки слова а) власть, влияние и б) надзор, наблюдение.

Поэтому естественно ожидать, что сочетаемость с глаголами у всех пяти слов будет похожей, хотя, разумеется, и не вполне совпадающей. Легко убедиться, что это действительно так.

Таким образом, обновленная теория ЛФ приобретает главное свойство всякой теории – предсказательную силу.

Зная семантические классы ключевых слов и универсальный набор ЛФ, можно формировать правильные лексикографические ожидания даже по поводу не вполне свободной сочетаемости слов.

Это переводит на принципиально новый уровень работу лингвиста-лексикографа – от штучного описания материала удается перейти к системному.

Таков первый теоретический результат работ Лаборатории по МСТ.

Укажем еще на два других важных теоретических результата этих работ

Второй результат – это обновленная теория семантических валентностей предикатных слов, которая дала возможность на общих теоретических принципах рассматривать не только активные валентности слова W, которые выражаются словами, синтаксически зависящими от W, но и его пассивные валентности, выражаемые словами, синтаксически подчиняющими W, а также разрывные (дистантные) валентности, которые не обнаруживают никакой синтаксической связи с W. Благодаря этому открывается возможность превратить аппарат семантических валентностей в важнейший инструмент семантического анализа. По существу, все типы семантических связей между словами (например, представленные в таких выражениях, как Мальчик спит; большое дерево; быстро бежит; маленький, но ловкий и т.п.) в конечном счете реализуют те или иные семантические валентности. Таким образом, заполнение всех типов валентностей обеспечивает соединение значений всех семантически связанных слов в единое целое.

Третий теоретический результат – это создание теории микросинтаксиса, которая позволяет на общих теоретических основаниях исследовать и описывать весьма разнородные языковые явления, находящиеся на стыке синтаксиса, лексикографии и семантики, в частности, (а) синтаксические фраземы типа X-у не Z-овать ‘человек Xне сможет осуществить действие Z’, ср.

Лучшего собеседника мне не найти, (б) синтаксические агломераты типа негде, которые фактически представляют собой стяжение двух слов, синтаксически даже не связанных друг с другом – отрицательного глагола не и наречия где, (в) фразеосхемы типа В силах Х-а, ср. сделать это не в силах Ивана, сделать это не в моих силах.

Эти явления до сих пор не имели адекватного отражения как в рамках МСТ, так и за ее пределами.

Развитием теории «Смысл Текст» в лаборатории в первую очередь занимаются Ю.Д.Апресян, И.М.Богуславский и Л.Л.Иомдин.

Источник: http://iitp.ru/ru/researchlabs/921.htm

Смысл важнее слов или текст, который читают

4. От смысла слова к смыслу текста

Вы решили повысить навык в области коммерческого или некоммерческого текста. Книги — доступный способ получения знаний. Набирая в поиске Гугл или Яндекс, найдется больше 15 книг на эту тематику. Какое издание выбрать, не затрачивая много времени на прочтение?

Профессиональную популярность в кругах копирайтеров приобрела книга 2016 года русскоязычного автора Ильяхова Максима “Пиши и Сокращай”.

Книга совмещает современные знания о тексте, приближена к российской действительности, много примеров из практической деятельности. Сила текста – в простоте, ясности и заботе к читателю.

Книга будет полезна тем, кто  работает с информационным текстом. Кому важно легко, понятно, полезно и без лишних слов донести информацию.

Почему выбор остановился на этой книге:

  • Книга подкупает уважением и заботе о людях.  
  • Читается без проблем, быстро за счет профессионального юмора.
  • Разбор и выявление ошибок на распространенных примерах.
  • Простота и понятность объяснения.
  • Поддержка на веб-сервисе glavred.ru, что говорит об обширном опыте.

О чем же книга “пиши и сокращай”

Задача текста — донести материал. Для чего нужна информация с точки зрения конкретного человека? Простой ответ — для принятий правильных решений. Бывает так, что информация не несет никаких результатов.

Причины провала:

  • Не учитывалось восприятие читателя;
  • Неполная информация;
  • Недостоверность;
  • Непонятность;
  • Несвоевременность;
  • Отсутствие необходимости для конкретного человека;
  • Перегруженность.

Книга учит быть услышанным. Правильно рассказать об уникальности продукта. Выявить уязвимые места в тексте и заранее подготовить правильное объяснение. Получить оценки клиентов и заказчиков.

Десять заповедей понятного текста:

1. Сила в правде.

Нужно спокойно заявлять о достоинствах. Опирайтесь на факты. Достойно признавайте ошибки.

2. Смысл важнее формы.

Задача информационного текста — нести практический смысл. Художественная составляющая здесь мало применима и отвлекает. Не гонитесь за изящностью слога.

3. Чем проще, тем лучше.

Выражаться просто не в ущерб содержанию. Просто — не значит примитивно. Просто — значит понятно. Чем понятней, тем лучше. На визуальном уровне упрощайте материал: заменяйте сложные предложения на простые. Малознакомые слова на общеизвестные. Работайте над смыслом и подачей.

4. Читайте вслух.

Отдыхайте от текста. Читайте вслух и приступайте к нему снова. Речь будет спотыкаться о преграды текста.  Это позволит слышать и видеть ошибки.

5. Пишите, как для себя.

Начните с пользы для читателя. Отвечая на вопросы, легко найдете ответы для текста.

6. Приводите примеры.

Рассказывайте истории и приводите примеры. Не забывайте про опыт читателя – используйте его. Объяснение не будет сложным и новым.

7. От простого к сложному.

Объясняйте  технологически сложные вещи постепенно. Опишите один термин, потом приступайте к следующему.

8. Пользу вперед.

Объективно выделите полезные вещи для оценки читателя. Необъективные эмоциональные описания лучше не использовать. Эмоции у людей разные, неизвестно какой  эффект будет у человека.

9. Поставьте заголовок.

Заголовок передает основную мысль высказывания. Важные слова в заголовке привлекают к чтению всей статьи. Наведите порядок в подзаголовках.

10. Уважение и забота.

Принцип сотрудничества и взаимодействия. Не переходящее  в лакейство или отношения купи-продай. Объясните людям: для чего им это? Какой будет результат?   Предоставьте информацию, при которой человек примет выбор.

Пример объявления без заботы о читателе:

Пример объявления с использованием заповедей:

Наглядно видно, как автор раскрыл объявление с точки зрения полезности для читателя. В книге эти методы рассматриваются подробно.

Кому стоит читать эту книгу?

Если донесение информации людям — фундамент вашей работы, то эта книга для Вас. Методами объяснения информации успешно пользуются менеджеры, разработчики сайтов, журналисты и люди из других профессий.

Миссурийский университет проводил исследование и пришел к выводу: человек тратит на осмотр текстовой информации сайта 5,59 секунды. Нехватка времени заставляет людей вникать в материал поверхностно.

Человек будет принимать решения в пользу простого и понятного выбора. Поэтому управление информацией необходимый навык в наше время.

С помощью этой книги Вы научитесь доступно и быстро доносить необходимую информацию до читателя.

Чего не хватило в книге

Метод объяснения текста «Представлять в движении описываемый предмет» мало описан в книге. При прочтении текста должен появиться воображаемый фильм в голове. Читатель должен представлять как это будет происходить.

Этот способ позволяет представить изучаемый предмет и ответить на главный вопрос: как это использовать? Главные здесь глаголы — они отвечают за действие. Информация становится живой.

К сожалению, автор не задерживался на этой технологии.

Сомнения читателей

Много споров вызвано в интернете: простой и минимальный текст становится скучным и однообразным. Для художественного текста эта методика не подойдет.

Назначение литературного текста вызвать эмоции в читателе и повлиять на настроение. В информационном тексте донести рациональную информацию — главная задача. Автор учит применять практический подход к составлению текста.

Писать материал по этому методу не проблема, а преимущество.

Текст из книги “Пиши и Сокращай”:

Источник: https://nortex.pro/blog/smysl-vazhnee-slov-ili-tekst-kotoryy-chitayut

4. От смысла слова к смыслу текста

4. От смысла слова к смыслу текста

Если смыслы где-тои “находятся”, то они “находятся”в актах смыслообразования [Husserl 1968:I:9].

Иначе говоря, смыслы уловимы только напереходах от смысла слова к смыслупредложения, к смыслу сверхфразовогоединства, к смыслу целого текста. Помнению М.

Мерло-Понти [Merleau-Ponty 1965:99], смыслпоявляется как принадлежащее мне, “когдамне удалось внедрить его в аппарат речи,первоначально не предназначенный длянего”.

Именно этим способомбытования смыслов, именно этой тенденциейречи к переходу смыслов слов в смыслытекстов (а в развитии языка – наоборот)и обусловлены и растягивание смысловкак способ смыслопостроения у продуцента,и растягивание смыслов как одна изтехник понимания текста реципиентом.

На каждом шагерастягивания появляется новое в смысле,но и сохраняется старое в смысле. С этойи многих других точек зрения растягиваниепринципиально отличается от наращивания.Наращивание, как правило, происходит врамках содержания, а не смысла.

“Послезаглавия вслед за зачином (в постоянномсопряжении с ним и с заключением), отслова к слову, от предложения к предложению,от темы к реме и от абзаца к абзацуисследовательское читательское вниманиевсе естественнее переключается отконтекста линейно-сюжетно-тематическогок контексту идейно-художественно-образному,иерархически-композиционному и обращаетсяк закономерностям индивидуально-художественнойречемыслительной деятельности ихудожественно-образной конкретизации,что способствует постижениюидейно-художественного контекста, а савторских позиций – повышениюнравственно-эстетического воспитаниясловом” [Дроздовский 1990:130]. Так выглядитпереход от наращивания содержаний крастягиванию смыслов.

Смысл целого текстаскладывается из смыслов слов, но не какиз их суммы, а как из результатамногочисленных растягиваний. Однаконе считаться с наличным в отдельномслове смыслом как некоторым началомпонимаемого смысла текста было бынеправомерно.

Действительно, смыслможет (коль скоро есть коммуникация,текст) быть и в слове – это “совокупностькоммуникативно релевантных сем вконкретном акте речи” [Стернин1985:97]. То, что это именно “совокупность”,очень важно: совокупность сем есть одноиз инобытий “конфигураций” изопределения смысла у Г.П. Щедровицкого.

Смысл, определенный им, Стернин называетактуальным смыслом. Смысл бывает тольков ситуации, тогда как значение внеконтекстно- это относится в полной мере к любомусмыслу, в том числе и к смыслу слова [тамже: 99].

Смысл может быть передан вконкретной коммуникативной ситуациии в рамках одного слова, но для этогонужно, чтобы в данном употреблении словасигнификат актуализировал “разныесемы из своего набора”. Разные наборысем дают разные смыслы [Степанов Ю.С.1981:51]; это относится к слову, а не к тексту.

Каждое суждение, которое в адекватнопостроенных концептах выводит кадекватному переживанию того, чтосодержится в сущностных смыслах – этоесть абсолютно достоверное познание,причем неопровержимое: “Я вижу этотсмысл, поэтому достоверно наличие уменя этого смысла”.

От предложений,достоверно несущих смысл, растягиваниеприводит к тому, что возникает необходимостьперейти от привычной “грамматикипредложения” к “грамматике текста”и “грамматике дискурса”.

Хотя всееще и говорят, что смысл текста – это”комплекс знаковых функций егокомпонентов” [Stоlze 1982:98], все же смыслцелого является чем-то принципиальноновым сравнительно со смыслом каждогопредложения в отдельности и всехпредложений вместе. По Гуссерлю [Husserl1968:7], текстовые смыслы – это смыслы актовсознания, а вовсе не соединение смыслов,необходимых при текстообразовании.

Освоение этих смыслов текста – т.е.понимание – вовсе не “пониманиеспособов соединения предложений”, анечто другое: “постижение смысла тогоили иного явления, его места, его функциив системе целого” [Коршунов, Мантатов1986:39]. Поэтому смыслы так же данывосприятию, как чувственные данности:внимательный их видит и берет как объекты[Bruzina 1970:40-41].

Это и есть, по Гуссерлю,”интуиция”: и от чувственныхданностей и от смыслов знания поступаютодинаково – как от непосредственногоисточника знания. Текст как носительсмысла пробуждает рефлексию надрефлективной реальностью, включающейи огромный опыт действования со смыслами- отсюда “грамматика смысла”[Черняховская 1984:164], т.е.

отношения имежду смыслами внутри рефлективнойреальности, и между этими смыслами исмыслом текста, и между смыслами иметасмыслами, и между смыслами внутрирефлективной реальности, и между этимисмыслами и смыслом текста, и междусмыслами и метасмыслами, и между смысламитекста, частными смыслами внутрирефлективной реальности и новымисмыслами, возникающими при интендировании.

Любые факторы общественного сознания,взятые в проекции на любого субъекта ипри этом как-то представленные в тексте,выступают как смыслы и метасмыслы. Приэтом текстовой смысл образует континуум,но понимание выделяет отдельные смыслыи метасмыслы, строит их иерархическиепартитуры и другие компоненты “грамматикисмыслов”.

Смысл текста -“идеальная конструкция, создаваемаяиндивидом в процессе восприятия текстаи имплицитно в нем (тексте) не содержащаяся.С этой точки зрения текст можнорассматривать как программу, по которойможно построить некоторое число смыслов”.[Шукуров, Нишанов 1983:96].

Источник: https://studfile.net/preview/7439420/page:51/

Book for ucheba
Добавить комментарий