7. КРИТИКА ДЕССАУЭРОВСКОГО ПОНИМАНИЯ СУЩНОСТИ ТЕХНИКИ ИЛИ МНИМАЯ НЕДОСТАТОЧНОСТЬ ПЛАТОНИЗМА

1. Теологическая философия техники Ф.Дессауэра

7. КРИТИКА ДЕССАУЭРОВСКОГО ПОНИМАНИЯ СУЩНОСТИ ТЕХНИКИ ИЛИ МНИМАЯ НЕДОСТАТОЧНОСТЬ ПЛАТОНИЗМА
1. Теологическая философия техники Ф.Дессауэра: техника как «встреча сБогом»

Фридрих Дессауэр (1881-1963), несомненно, был не тольковыдающимся философом техники, но, можно сказать, и необычной личностью. Дело в том,что он в своем лице объединил и католического теолога и философа, и ученого иизобретателя, и политического и государственного деятеля.

Будучи еще юношей, оннастолько сильно увлекся открытием Х-лучей (1895) Вильгельмом КондрадомРентгеном (1845-1923), что забросил учебу в школе и предалсяпромышлен-но-технической деятельности, где, собственно, и раскрылся в полномобъеме его изобретательский талант.

Он основал несколько промышленныхпредприятий по производству рентгеновских аппаратов и лично занялся развитием иусовершенствованием медицинской техники в сфере рентгенотерапии.

Успехи,достигнутые им в данной области в качестве техника и изобретателя, былинастолько впечатляющими, что университет во Франкфурте-на-Майне решил на ихбазе присвоить ему докторскую степень по прикладной физике в 1917 году. Позднеепо его инициативе был создан Институт биофизики им. Макса Планка, директоромкоторого он стал.

Это, однако, не помешало ему, человеку светскому, написатьряд работ и по теологии. Помимо всего этого, он вел достаточно активнуюполитическую и государственную деятельность. Так, он состоял членомХристианско-демократической партии, от которой, начиная с 1924 года,баллотировался в депутаты Рейхстага.

Депутатом парламента он оставался вплотьдо прихода Гитлера к власти в 1933 году. После установления в Германиинацистского режима он занял активную антигитлеровскую позицию, за которую емупришлось поплатиться сначала арестом, а затем и высылкой из страны. На родинуон вернулся лишь в 1953 году и сразу же возглавил снова Институт биофизики им.М.Планка.

В многогранном творчестве Ф.Дессауэра особое место,несомненно, принадлежит его философии техники, которую он разрабатывал иобосновывал в таких важнейших работах, как «Техническая культура» (1908),«Философия техники.

Проблема реализации» (1927), «Душа в сфере техники» (1945)и «Споры вокруг техники» (1956) и которой он фактически занимался всю своюсознательную жизнь. В этих работах он трактует технику не иначе как «способбытия человека» в этом посюстороннем мире.

И, тем не менее, он, по сути дела,отвергает идущее еще от Ф.Бэкона утилитарное понимание техники как средства илиспособа улучшения условий человеческого существования.

Дело в том, что техникав своей сущности раскрывается, как он полагает, именно как «участие втворении», поэтому свои конечные истоки она должна иметь не в этом, а в том,трансцендентом (потустороннем), мире.

Следует сказать, что в своей технофилософской концепцииФ.Дес-сауэр, в общем и целом, исходит из кантианских общефилософских установок.Принимая три «Критики» И.Канта (1704-1824), он, однако, считал необходимымдополнить их четвертой «Критикой» — «Критикой технической способности» или«деятельности». Это значит, что он, в отличие от И.

Канта, который не придавалтехнике сколько-нибудь существенного значения и практически исключал ее изпроблемного поля своей философии, наоборот, наделял технику исключительнойзначимостью, рассматривая ее в качестве одной из центральных проблем философии.

Дело в том, что именно техника и выступает, по его мнению, звеном, связывающимфеноменальный мир познания с ноуменальным миром «вещь в себе», которыеоставались у И.Канта, как известно, полностью оторванными друг от друга.

Точнееговоря, таким звеном или посредником следует признать не всю технику в целом, алишь акт технического творчества или изобретательства. И это объясняется тем,что только «в самой точке своего… происхождения», т.е. «на стадииизобретения» техника приобретает «свой чистый вид и лучше обнаруживает своюсущность».

В изобретении она, таким образом, пребывает «у себя самой», небудучи еще замутненной «другими факторами человеческого общества»129. Вот,собственно, почему сущность техники проявляется не в производстве и еепродуктах, не в самих артефактах, а только в самом акте техническоготворчества, в изобретении.

В структуру технического творчества или изобретательстваФ.Дессауэр включает три элемента: человеческое целеполагание, природныйматериал и внутренняя обработка (innere Bearbeitung) в сознании130.

Человеческое целеполагание играет роль своеобразного пускового механизмапроцесса технического творчества, который, однако, возможен «только в гармониис законами природы», а стало быть, лишь при наличии природного материала.

И вэтом ничего удивительного нет, поскольку по своему существу техника, подобноприроде, является экспликацией (развертыванием) божественной мудрости, единогоплана «Божьего творения».

Однако вместе с тем, указанный процесс представляет собой и«преодоление природозаконного стеснения, освобождение от ограничения,налагаемого естественными законами»131.

Именно поэтому он не может состояться ибез третьего, наиважнейшего элемента изобретения -«внутренней обработки всознании», благодаря которому и осуществляется, собственно говоря,соприкосновение или контакт с так называемым «четвертым царством», т.е. с тойтрансцендентной сферой, в которой находятся, согласно Ф.Дессауэру, —«предданные решения технических проблем».

Следовательно, можно сказать, чтоответственность за установление контакта между феноменальным миром и миромноуменальным несет не все изобретение в целом, а лишь такой его важнейшийкомпонент, как «внутренняя обработка в сознании».

Вот так в своей («четвертой») «Критике» Ф.Дессауэр приходитк необходимости простого постулирования некоего «четвертого царства», где,якобы, изначально сосредоточены предуставленные решения всех техническихпроблем.

И для того, чтобы кое-как обосновывать данную свою установку, он ненаходит ничего более убедительного, кроме как в «лучших» традициях немецкойфилософии оперировать тем приемом, который можно было бы условно называть«понятийной спекуляцией» (или «понятийной фетишизацией»)132, т.е. чистойманипуляцией словами.

Так, в частности, он пишет: «Изобретатель созерцает то,что получилось в результате его творчества не с сознанием того, что «я этосделал», а с сознания того, что «я это нашел». Оно уже было где-то, и мне долгопришлось его искать… Оно не могло появиться, выполняя свою цель, идействительно функционируя раньше, чем оно формировалось J.

моем созерцаниитаким, каким было само по себе, поскольку оно могло быть только таким… Янашел его в некоем другом мире, и око избегаем появляться в царстве видимого дотех пор, пока я не увидел его истинного облика достаточно ясно в другомцарстве»133.

Следовательно, раз изобретатель думает и говорит, чторешение стоящей перед ним технической задачи сам он не творил, «не сделал», алишь «находил», то это свидетельствует якобы о том, что это решение изначальнопребывает в некоем потустороннем царстве. Называя это царство в светекантианской терминологии «четвертым», Ф.

Дессауэр определяет его как некоехранилище всех однозначно предданых, предустановленных решений проблем134.

Приэтом он особенно подчеркивает, «что для однозначно данных проблем существуеттолько одно идеальное решение»135, что, однако, далеко не согласуется с даннымиизобретательской практики и всей технической деятельности вообще.

Итак, техническое решение как нечто предустановленное ипредза-данное должно предшествовать всякому изобретению и задача изобретателякак раз и заключается в том, чтобы найти его. «Мы внутренне совершенно убежденыв том, — говорит Ф.Дессауэр, — что формы «четвертого царства», а именно этирешения проблемы уже готовы и ждут

51 только того, кто их найдет»136. Таким образом, изобретение,с его точки зрения, оказывается приближением изобретателя к тому «однозначномупрообразу» или к той «идеальной форме решения», которая как «абсолютная идея»или «платоновско-августианская идея безвременного… в готовом виде пребывает в«четвертом царстве»»137.

В свете всего сказанного Ф. Дессауэр приходит в конечномитоге к тому, что трактует изобретения не иначе как «продолжениепервоначального Божьего творения», а технику понимает как «встречу с Богом»135.

Именно так техника, согласно его пониманию, окончательно теряет своиреалистические очертания как сугубо человеческое творчество и, приобретаяоднозначно мистическое содержание, становится, тем самым, частью религиозногоопыта.

Источник: https://goodlib.net/book_304_chapter_16_Sojuz_edinstva_vyrazhaetsja_fizicheski..html

7. КРИТИКА ДЕССАУЭРОВСКОГО ПОНИМАНИЯ СУЩНОСТИ ТЕХНИКИ ИЛИ МНИМАЯ

7. КРИТИКА ДЕССАУЭРОВСКОГО ПОНИМАНИЯ СУЩНОСТИ ТЕХНИКИ ИЛИ МНИМАЯ НЕДОСТАТОЧНОСТЬ ПЛАТОНИЗМА
Отношение к миру пред-данных форм в новоевропейской философской мысли всегда было неоднозначным. Поэтому вполне объясним тот факт, что направление в объяснении сущности техники, которое связывается в начале XX столетия с именем Фридриха Дессауэра, т.е.

направление, опирающееся на платонизм и христианское богословие, в конце прошлого столетия оказывается не только предметом жёсткой критики, но откровенных насмешек. Это стало возможным благодаря тому, что Постав, о ко- тором говорит Хайдеггер, полностью овладевает человеком. Для него теперь всякое выхождение за границы Постава кажется “небылицами” и “фантазиями”.

Чудовищная сила Постава проявляется ещё и в том, что он парализует волю и мышление человека, не оставляя ему никаких “иных” путей для манифестации жизни и движения мысли. Постав становится тотальным в своей обезоруживающей “очевидности”.

Постав принимает разные обличия: то форму утонченного конвенционализма, то уверенного в себе самозаконодательного антропоцентризма с легким прагматическим оттенком.

Именно с точки зрения последнего дессауэровское понимание сущности техники оказывается предметом не просто критики у Гюнтера Ропо- ля, одного из ведущих немецких специалистов по философии техники во второй половине прошлого столетия, но буквально объектом “публичного наказания”, цель которого – раз и навсегда поставить точку на притязаниях платонизма в объяснении природы техники, а вместе с этим и на притязаниях самого Дессауэра.

Так, подвергая критике платоническое объяснение сущности техники в целом, Рополь говорит следующее: “Я с трудом удерживаюсь от соблазна опровергнуть ход мыслей Дессауэра примерами из технической практики: возможно, здесь я прямо впал бы в сатирическую манеру полемики, если бы стал рассматривать, например, вопрос о том, предустановленны ли передний и задний приводы в платоновском царстве идей”410.

Цена ответа на этот аргумент Рополя – огромна; фактически, на карту поставлена репутация не только самого Дессауэра, не только репутация платонизма, но “репутация” самой реальности, оказывающейся в следствиях этого аргумента аморфной, косной и пассивной.

Активность, как мы увидим ниже, признается только за человеческим сознанием. Отсюда и едва сдерживаемая насмешка Рополя: как же иначе может восприниматься платонизм в конце XX столетия – столетия полетов в космос, суперкомпьютеров и выращиваемых клонов.

Итак, рассмотрим, действительно ли так безупречна позиция самого Рополя и его сторонников.

Платон излагал учение об идеях для мира, где господствовало естественное. В связи с этим возникает нетривиальный вопрос: существуют ли идеи вещей технически созданного человеком мира?

Ответ на этот вопрос зависит в свою очередь от ответов на два других вопроса:

Как осуществляется появление технически нового?

Что значит “быть технически новым”?

Начнем со второго вопроса. Принято считать, что новое – это то, что не существовало до его появления. Но что значит “не существовало”?

Возьмем простейший в смысле простоты демонстрации пример. До появления ядерной бомбы в 40-50-е годы XX столетия её раньше не существовало в этом мире. Это совершенно справедливое утверждение, с которым трудно не согласиться.

Однако какой принцип, какая зависимость природы лежит в основании этого технического изобретения человека? Из физики хорошо известно, что такое изобретение возможно создать в принципе (в идее), ибо существует явление природы – деление ядер урана, которое происходит во Вселенной независимо от того, создал человек в XX в. ядерную бомбу или нет.

Следовательно, зависимость (или идея рода сущего – “деление ядер урана”) вообще не является с онтологической точки зрения новой. Новой оказывается только форма проявления этого рода сущего, поставленного человеком себе на службу. В этом случае едва ли можно сомневаться в аргументации Платона: принципы (идеи), хотя бы уже и заложенные в природе, предшествуют изобретениям человека.

Человек не изобретает принцип деления ядер урана, но открывает его, обнаруживает для себя. Как было показано в нашей предшествующей работе, такого понимания изобретения придерживались и Павел Флоренский, и Мартин Хайдеггер411.

Пример с ядерной бомбой – простейший пример в том смысле, что здесь изобретение человека скорее подражает природе, копирует её с точки зрения ее сущности. Человек изобретает новую форму проявления для уже сущего рода бытия.

Установив это, мы теперь можем конкретизировать понятие “новое”.

Во-первых, под “новым” может пониматься сущность некоторого рода сущего. Например, принцип “делимости ядер урана”.

Во-вторых, под “новым” может пониматься только форма проявления самой сущности этого рода сущего.

Ясно, что в изобретении ядерной бомбы речь может идти только о новизне второго типа. Но ведь и Платон никогда не утверждал, что “чашность” проявляется только в форме этой – например афинской, а не мегарской, фиванской или какой-то другой конкретной чаши.

Поэтому рассмотрим сложный пример Гюнтера Рополя, которым он хотел свести платонизм Дессауэра к абсурду: разве существуют, спрашивает Рополь, предустановленные идеи “заднего и переднего привода автомобиля”?

Ответ на него начнем с того, что сами по себе формы “заднего” и “переднего” приводов – условны, ибо определяются особенностями биологического строения человеческого тела, – ведь органы зрения расположены на лице, а не на затылке.

Хотя уже произнося слово “лицо” и “затылок”, мы невольно устанавливаем ориентацию в пространстве. Поэтому, задавая свой вопрос, Рополь скорее спрашивает об “идее привода” как такового, а не о его “переднем” и “заднем” способах проявления, т.е.

говорит о приводе как-то ориентированном в нашем трехмерном пространстве.

Итак, можем ли мы сказать, что – как и в случае первого примера (с изобретением атомной бомбы) – человек заимствует сущность некоторого рода сущего “из-вне” и наделяет его формой: человекоразмерной, человекопригодной, человекодоступной?

Следует признать, что привод в своей сущности есть способ передачи движения. И так, как он осуществлен в автомобиле, – в природе не существует. Следовательно, можно прийти к следующим выводам: •

Есть сущности, которые уже проявлены в природе и человек заимствует их у неё. •

Есть сущности, которые человек не обнаруживает в явлениях и принципах природы (и, соответственно, не может их заимствовать у неё).

Теперь зададимся вопросом: если сущности открываются в природе, то как он заимствует их для изобретений?

Деление ядер урана рассматривается как техническое приложение специальной теории относительности (СТО). Но ведь сама сущность дефекта массы – превращение части “вещества” в энергию – никоим образом не. была заимствована из природы. Следовательно, мы вынуждены признать, что •

существует область родов сущего – сущностей, которая предшествует как проявленным, так и непроявленным в природе формам.

Поэтому ответ на вопрос “что такое новое?” с онтологической точки зрения лишен смысла. Бытие – охватывающее собою как проявленное в сущем, так и непроявленное в нём – не имеет чего-то внеположенного себе. Существительное “бытие” в русском языке не имеет множественной формы. Следовательно, “внутри” самого бытия по отношению к нему самому новизны нет и быть не может.

Итак, мы установили, что с онтологической точки зрения новизны нет и, следовательно, её нет и в технических изобретениях человека, т. е. в “автомобильном приводе” в том числе.

Однако в каком-то смысле осознанно или неосознанно, большинство людей говорят о “новом”. Очевидно, что делают они это с антропологической точки зрения.

Вот та область, в которой новое – например, изобретение “радио” – обретает смысл. Но и здесь возможно возражение – ведь сам человек расположен в бытийст- вующем сущем. Он сам есть отверзтость бытия.

Не получается ли так, что в человеке бытие само впервые встречается с новым?

Чтобы ответить на это возражение, необходимо дать ответ на первый заданный в начале раздела вопрос: как происходит появление технически нового?

Рополь и его сторонники отвечают на него, фактически разрывая бытие на две области: область человека, его сознания, его Я; область, кладущуюся субъектом перед собой в качестве предмета, стороннего и разъятого.

Только выполнив это условие, становится возможно утверждать, что человеческое бытие есть особенное бытие и, поэтому способно самочинно производить из себя новое. “Я хотел бы дать понять читателю, – пишет Рополь, – что я со своей стороны рассматриваю изобретение как первичное, противоприродное произведение человеческого сознания”412.

Достигается такое творчество за счет “планирующей, интеллектуально управляемой и направленной на будущее деятельности , а также за счет человеческой способности, в представлении перемещать в пространстве и времени, комбинировать любую черту наличного”413.

По мнению Рополя, именно человеческое сознание является источником технических изобретений: “Техника является не чем иным, как преодолением природы посредством человеческого сознания”414.

Позиция Рополя хороша тем, что она откровенна. В ней нет двусмысленностей, недоговорок и отсылок. Этим она для нас и представляет ценность.

Итак, утверждая, что новое – это произведение человеческого сознания, Рополь, дает ответ на второй поставленный в начале раздела вопрос – “Что есть технически новое?”.

Утверждая, что новое возникает из “планирующей, управляющей, направляющей и комбинирующей деятельности человеческого сознания”, Рополь отвечает и на первый, поставленный в начале раздела во- прос “Как возникает технически новое?”.

Пространный ответ Рополя на этот вопрос можно представить в простой форме: технически новое есть комбинация наличного!

Выраженная просто и явно эта позиция не выдерживает никакой критики. Действительно, если в наличности, на которую фактически опирается Рополь, не содержится технически нового, т.е.

попросту оно в ней отсутствует, то сколько не комбинируй в “сознании”, в “пространстве и времени” это “отсутствие”, никогда из него не возникнет “присутствие”.

Или совсем лаконично – “из ничего не возникает нечто”.

С нашей точки зрения, в основании позиции Рополя лежит неосознаваемое им положение, согласно которому существуют две реальности: первая реальность – природа; вторая реальность – человек.

Если технических приспособлений нет в природе, то они “должны быть” в человеке, в его сознании.

Мне представляется такая позиция Рополя и его единомышленников ошибочной, так как в основании их аргументации лежит неправильный силлогизм:

Человеческие изобретения не существуют в природе

Принцип “привода автомобиля” не существует в природе

Здесь, конечно, следует подчеркнуть, что ошибочность критики платонизма Рополем сама по себе не может служить обоснованием самого платонизма. Из отрицания, как известно, следует всё что угодно или, проще говоря, из того, что неправ Рополь, не следует, что прав Платон. Это так.

Но для нас критика позиции самого Рополя важна еще и потому, что в его лице критикуется самое распространенное убеждение современной философии и техники: будто творческое мышление человека, помноженное на его практическую деятельность, создает некий особый “третий мир” ? мир технических достижений (мир искусственной природы).

Однако платонизм Дессауэра – это скорее эпистемологическое и онтологическое измерения его объяснительно-описательного пространства природы техники. Для реконструкции природы техники во всей её полноте Дессауэр присовокупляет еще одно её измерение – религиозное. Но оно заимствуется из совершенно иной платонизму области.

Источник: https://bookucheba.com/periodika-filosofii-lit/kritika-dessauerovskogo-ponimaniya-suschnosti-7374.html

7. Критика дессауэровского понимания сущности техники или мнимая недостаточность платонизма

7. КРИТИКА ДЕССАУЭРОВСКОГО ПОНИМАНИЯ СУЩНОСТИ ТЕХНИКИ ИЛИ МНИМАЯ НЕДОСТАТОЧНОСТЬ ПЛАТОНИЗМА

Отношениек миру пред-данных форм в новоевропейскойфилософской мысли всегда былонеоднозначным. Поэтому вполне объяснимтот факт, что направление в объяснениисущности техники, которое связываетсяв начале 20-го столетия с именем ФридрихаДессауэра, т. е.

направление опирающеесяна платонизм и христианское богословие, вконце прошлого столетия оказываетсяне только предметом жёсткой критики,но откровенных насмешек. Это сталовозможным благодаря тому, что Постав,о котором говорит Хайдеггер, полностьюовладевает человеком.

Для него теперьвсякое выхождение за границы Поставакажется «небылицами» и «фантазиями».Чудовищная сила Постава проявляетсяещё и в том, что он парализует волюи мышление человека, не оставляя емуникаких «иных» путей для манифестациижизни и движения  мысли.

Поставстановится тотальным в своей обезоруживающей«очевидности».

Постав принимаетразные обличия: то форму утонченногоконвенционализма, то уверенного в себесамозаконодательного антропоцентризмас легким прагматическим оттенком.

Именнос точки зрения последнего,дессауэровское понимание сущноститехники оказывается предметом непросто критики у Гюнтера Рополя, одногоиз ведущих немецких специалистов пофилософии техники во второй половинепрошлого столетия, но буквально объектом«публичного наказания», цель которого–  раз и навсегда поставить точку напритязаниях платонизма в объясненииприроды техники, а вместе с этим и напритязаниях самого Дессауэра.

Так,подвергая критике платоническоеобъяснение сущности техники в целом,Рополь говорит следующее: «Я с трудомудерживаюсь от соблазна опровергнутьход мыслей Дессауэра примерами изтехнической практики: возможно, здесья прямо впал бы в сатирическую манеруполемики, если бы стал рассматривать,например, вопрос о том, предустановленныли передний и задний приводы в платоновскомцарстве идей» [42]. 

Цена ответа наэтот аргумент Рополя – огромна;фактически, на карту поставлена репутацияне только самого Дессауэра, не толькорепутация платонизма, но «репутация»самой реальности, оказывающейся вследствиях этого аргумента аморфной,косной и пассивной.

Активность, как мыувидим ниже, признается только зачеловеческим сознанием. Отсюда и едвасдерживаемая насмешка Рополя: как жеиначе может восприниматься платонизм вконце 20-го столетия  – столетия полетовв космос, суперкомпьютеров и выращиваемыхклонов.

Итак, рассмотрим,действительно ли так безупречна позициясамого Рополя и его сторонников.

Платонизлагал учение об идеях для мира, вкотором господствовало естественное.В связи с этим возникает нетривиальныйвопрос: существуютли идеи вещей технически созданногочеловеком мира?

Ответ на этотвопрос зависит в свою очередь, от ответовна два других вопроса :

1)  Какосуществляется появление техническинового?

2)  Что значит«быть технически новым»?

Начнем со второговопроса. Принято считать, что новое –это то, что не существовало до егопоявления. Но что значит «не существовало»?

Возьмемпростейший в смысле простоты демонстрациипример. До появления ядерной бомбы в40-50-е годы 20-го столетия её раньше несуществовало в этом мире. Это совершенносправедливое утверждение, с которымтрудно не согласиться.

Однако какой принцип,какая зависимость природы лежит восновании этого технического изобретениячеловека ? Из физики хорошо известно,что такое изобретение возможно создатьв принципе (в идее), ибо существуетявление природы – деление ядер урана, которое происходит во Вселеннойнезависимо от того, создал человек в20-м веке ядерную бомбу или нет.

Следовательно, зависимость (или идеярода сущего – «деление ядер урана»)вообще неявляется, с онтологической точкизрения, новой.Новой является только форма проявленияэтого рода сущего,поставленного человекомсебе на службу. В этом случае, едва лиможно сомневаться в аргументацииПлатона: принципы (идеи), хотя бы уже изаложенные в природе, предшествуютизобретениям человека.

Человек, неизобретает принцип деления ядер урана,но открывает его, обнаруживаетдля себя. Как было показано в нашейпредшествующей работе [43],такого понимания изобретения придерживалисьи  Павел Флоренский, и Мартин Хайдеггер.

Примерс ядерной бомбой – простейший примерв том смысле, что здесь изобретениечеловека скорее подражает природе,копирует её, с точки зрения ее сущности.Человек изобретает новую форму проявлениядля ужесущего рода бытия.

Установив это,мы теперь можем конкретизироватьпонятие «новое».

1) Во-первых, под «новым» можетпониматься сущность некоторогорода сущего. Например, принцип «делимостиядер урана».

2) Во-вторых, под «новым» может пониматься толькоформа проявления самойсущности этого рода сущего.

Ясно, что визобретении ядерной бомбы речь можетидти только о новизне второго типа. Новедь и Платон никогда не утверждал, что«чашность» проявляется только в формеэтой, –  например афинской, а немегарской, фиванской или какой-то другойконкретной чаши.

Поэтому рассмотримсложный пример Гюнтера Рополя, которымон хотел свести платонизм Дессауэра кабсурду: разве существуют, спрашиваетРополь, предустановленные идеи «заднегои переднего привода автомобиля» ?

Ответна него начнем с того, что сами по себеформы «заднего» и «переднего» приводов- условны, ибо определяются особенностямибиологического строения человеческоготела, –  ведь органы зрения расположенына лице, а не на затылке.

Хотя уже произносяслово «лицо» и «затылок», мы невольноустанавливаемориентациюв пространстве. Поэтому,задавая свой вопрос, Рополь скорееспрашивает об «идеепривода» как такового,а не о его «переднем» и «заднем» способахпроявления, т. е.

говорит о приводе как-тоориентированном в нашем трехмерномпространстве.

 Итак, можемли мы сказать, что – как и в случае первогопримера ( с изобретением атомной бомбы), –человек заимствует сущность некоторогорода сущего «из-вне» и наделяет егоформой: человкоразмерной, человекопригодной,человекодоступной ?

Следуетпризнать, что привод в своей сущностиесть способпередачи движения. Итак, как он осуществлен в автомобиле, –в природе не существует. Следовательно,можно прийти к троякому выводу :

1)  Есть сущности,которые уже проявлены в природе и человекзаимствует их у неё.

2)  Есть сущности,которые человек не обнаруживает вявлениях и принципах природы (и,соответственно, не может их заимствоватьу неё).

Теперь зададимсявопросом: если сущности открываются вприроде, то как он заимствует их дляизобретений?

Делениеядер урана рассматривается как техническоеприложение специальной теорииотносительности ( СТО ). Новедь сама сущность дефекта массы–превращение части «вещества» в энергию–никоим образом не была заимствована изприроды. Следовательно,мы вынуждены признать, что:

3) Существуетобласть родов сущего – сущностей,которая предшествует как проявленнымв природе формам, так и непроявленнымв ней.

Поэтому ответна вопрос «что такое новое?», сонтологической точки зрения, лишенсмысла. Бытие – охватывающее собою какпроявленное в сущем, так и непроявленноев нём – не имеет чего-то внеположенногосебе. Существительное «бытие» в русскомязыке не имеет множественной формы.Следовательно, «внутри» самого бытияпо отношению к нему самому новизны нети быть не может.

Итак, мы установили,что, с онтологической точки зрения,новизны нет и, следовательно, её нети в технических изобретениях человека,т. е.  в «автомобильном приводе» в томчисле.

Однаков каком-то смысле осознанно илинеосознанно, большинство людей говорято «новом». Очевидно, что делают ониэто с антропологическойточки зрения.

Вот та область, в которой новое – например, изобретение «радио»– обретает смысл. Но и здесь возможновозражение – ведь сам человек расположенв бытийствующем сущем. Он сам естьотверзтость бытия.

Не получается литак, что в человеке бытие само впервыевстречается с новым?

Чтобыответить на этот возражение необходимодать ответ на первый заданный в началераздела вопрос: как осуществляется появлениетехнически нового ?

Ропольи его сторонники отвечают на него,фактически разрывая бытие на двеобласти: 1) область человека, его сознания,его Я; 2) область, кладущуюся субъектомперед собой в качестве предмета,стороннего и разъятого.

Тольковыполнив это условие, становится возможноутверждать, что человеческое бытие естьособенное бытие и, поэтому способносамочинно производить  изсебя новое.«Я хотел бы дать понять читателю, –пишет Рополь, – что я со своей сторонырассматриваю изобретение как первичное,противоприродное  произведениечеловеческого сознания»[44].

Достигается такое творчество за счет«планирующей, интеллектуально управляемойи направленной на будущее деятельности,а также за счет человеческой способности,в представлении перемещать впространстве и времени, комбинироватьлюбую черту наличного»[45].

По мнению Рополя именно человеческоесознание является источником техническихизобретений: «Техника является ни чеминым, как преодолением природыпосредством человеческого сознания»[46].

Позиция Рополяхороша тем, что она откровенна. В нейнет двусмысленностей, недоговорок иотсылок. Этим она для нас и представляетценность.

Итак,утверждая, что новое – это произведениечеловеческого сознания, Рополь, даетответ на второй поставленный в началераздела вопрос – «что есть техническиновое?».

Утверждая, что новое возникаетиз «планирующей, управляющей,направляющей и комбинирующей деятельностичеловеческого сознания», Рополь отвечаети на первый, поставленный в началераздела вопрос «как возникает техническиновое?».

Пространный ответ Рополя наэтот вопрос можно представить в простойформе: техническиновое есть комбинация наличного!

Выраженная просто иявно этапозиция не выдерживает никакой критики.Действительно, если в наличности, накоторую фактически опирается Рополь,не содержится технически нового, т. е.попросту онов ней отсутствует,то сколько не комбинируй в «сознании»,в «пространстве и времени» это«отсутствие», никогда из него не возникнет«присутствие». Или совсем лаконично –«из ничего не возникает нечто».

Снашей точки зрения, в основании позицииРополя лежит неосознаваемое им положение,согласно которому существуют двереальности : перваяреальность –природа; втораяреальность –человек.

Если технических приспособленийнет в природе, то они «должны быть» вчеловеке, в его сознании. Мне представляетсятакая позиция Рополя и его единомышленниковошибочной, т.к.

 в основании ихаргументации лежит неправильный силлогизм:

Человеческиеизобретения не существуют в природе  

Принцип «приводаавтомобиля» не существует в природе

Принцип «приводаавтомобиля» является человеческимизобретением

Очевидно,что вывод в этом умозаключении неверенни с логической, ни с эпистемологическойточек зрения. С логической точки зрения,он неверен уже в силу того, что хотя быодна из посылок должна быть утвердительной.

Действительно, из того факта, что принцип«привода автомобиля» не существует вприроде с логическойнеобходимостьюнеследует, что он является человеческимизобретением.

В самом деле, из того,что  «парнокопытные не суть насекомые»и «дельфины не суть насекомые» логическине следует, что «дельфины сутьпарнокопытные».

Сэпистемологической точки зрения онневерен, так как  первая посылкаявляется ложной.Ибо, как допускал Дессауэр, долженсуществовать особыймир «предопределённых форм», который пред-стоит первым двум : «миру природы»и «миру человека (его нужд)».

Основной вывод,который мы можем сделать наоснове анализа «опровергающейаргументации» Рополя, заключается вследующем: недостаточность платонизмав объяснении сущности современнойтехники оказывается мнимой.

Здесь, конечно,следует подчеркнуть, что ошибочностькритики платонизма Рополем сама по себене является обоснованием самогоплатонизма. Из отрицания, как известно,следует всё что угодно или, проще говоря,из того, что неправ Рополь, не следует,что прав Платон. Это так.

Но для наскритика позиции самого Рополя важнаеще и потому, что в его лице критикуетсясамое распространенное убеждениесовременной философии и техники: будтотворческое мышление  человека,помноженное на его практическуюдеятельность, создает некий особый«третий мир» – мир техническихдостижений (мир искусственной природы).

Однако  платонизм Дессауэра– это, скорее, эпистемологическое ионтологическое измерения его объяснительно-описательногопространства природы техники.Для реконструкции природы техникиво всей её полноте Дессауэр присовокупляетеще одно её измерение – религиозное.Но оно заимствуется из совершенно инойплатонизму области.

Источник: https://studfile.net/preview/1925923/page:7/

Понимание сущности техники в концепциях Х. Ортеги-и-Гассета и Ф. Дессауэра

7. КРИТИКА ДЕССАУЭРОВСКОГО ПОНИМАНИЯ СУЩНОСТИ ТЕХНИКИ ИЛИ МНИМАЯ НЕДОСТАТОЧНОСТЬ ПЛАТОНИЗМА

Х.

Ортега-и-Гассет понимает технику как реакцию человека на природу или обстоятельства, в результате которой между природой, окружением, с одной стороны, и человеком – с другой, возникает некий посредник – сверхприрода, или новая природа, надстроенная над первичной. Техника – это преобразование природы, той природы, которая делает человека нуждающимися, обездоленными. И цель его – по возможности ликвидировать подобные потребности так, чтобы их удовлетворение не составляло ни малейшего труда.

Например, нуждаясь в тепле, человек ищет пещеру или огонь, но если природа не предоставляет ему возможности решить эту проблему (наличие горящего дерева или пещеры поблизости), человек сам разводит огонь или роет пещеру. Все такие акты обладают общей структурой.

В них входит некое изобретение, устройство, с помощью которого человек надежно, по собственной воле и с пользой для себя получает то, чего нет в природе и в чем, тем не менее, он нуждается.

Подобное устройство зачастую подразумевает создание какого-нибудь предмета, приспособления, орудия, чье простое действие с неизменностью даст нам то, в чем мы до этого испытывали нужду.

Цель технических действий – преобразование обстоятельств, ведущее по возможности к значительному сокращению роли случая, уничтожению потребностей и усилий, с которыми связано их удовлетворение.

Другими словами, человек творит новые, благоприятные обстоятельства, приспосабливая природу как таковую к собственным нуждам.

Техника противоположна приспособлению субъекта к среде, представляя собой, наоборот, приспособление среды к субъекту.

Но сама техника несводима только к тому, чтобы облегчать удовлетворение необходимых потребностей. Ведь столь же древними, как орудия труда, способы добывания огня или пищи, оказываются многие другие способы, помогающие человеку изыскивать средства и ситуации, которые в данном смысле абсолютно бесполезны (музыкальная лира). Техника – это производство избыточного и ныне, и в эпоху палеолита.

Поскольку набор человеческих потребностей – функция от данной величины, то и сами потребности не в меньшей степени переменны; и раз сама техника представляет  собой набор актов, порожденных для потребностей и вместе с тем осуществленных в системе потребностей, то и она всегда выступает как постоянно изменяющаяся реальность. Таким образом, напрасны любые усилия изучать технику как самостоятельное образование, как нечто, направляемое одним-единственным вектором, а тем более – заранее известным. Ведь подобная мысль предполагает, что человек всегда хотел, хочет и будет хотеть одного и того же.

Итак, техника – это главным образом усилие ради сбережения усилий.

Иными словами, это действия, которые мы предпринимаем, чтобы полностью или частично избежать неотложных забот и дел, навязываемых обстоятельствами.

В той пустоте, которая осталась после преодоления человеком неотложных забот, он созидает иные, уже небиологические заботы, которые навязаны природой, а изобретены им для себя самого.

Человек должен сберегать усилия, чтобы посвятить их избыток осуществлению реализации своего бытия в мире (реализовывать личностную программу «кем я хочу быть»). Миссия техники – освобождение человека, дарующее ему возможность всецело быть самим собой.

Три значительные стадии в технической эволюции: техника случая, техника ремесла, техника человека-техника.

Техникой случая является та техника, где в роли человека-техника выступает случайность, способствующая изобретению. Такова первобытная техника доисторического человека.

Технические действия на этой стадии имеют неопределенный характер, входя в состав природных актов и являясь в представлении первобытного человека частью нетехнической жизни.

Первобытный человек не ведает о своей способности изобретать, и, следовательно, на этом этапе открытие не представляет собой результата целенаправленного поиска.

Ремесленная техника – это техника Древней Греции, доимператорского Рима и Средневековья. Набор технических актов необыкновенно расширился. Но само соотношение между техническим и нетехническим далеко не позволяет считать именно технику основным условием поддержания жизни.

Стало необходимо, чтобы какие-то люди специально освоили ряд новых технических актов, посвятив им жизнь, и это ремесленники. Человек уже сознает технику как нечто особое, специальное.

На данной стадии открытия не способствуют сколько-нибудь ясному и отчетливому пониманию техники как таковой, ремесло исключает само понятие об открытии.

На стадии техника человека-техника человек получает достаточно четкое представление, что он наделен известной способностью, абсолютно отличной от тех жестких и неизменных задатков, которые составляют  его природную,  или  зоологическую, сущность. С созданием машин, способных действовать самостоятельно и производить новые предметы, техника перестает быть тем, чем она до сих пор была: манипуляцией, управлением, орудием. В машине орудие выходит на первый план, а сам человек – просто ее придаток.

На современной стадии люди уже не могут существовать материально без достигнутого технического уровня. Современный человек уже не волен выбирать между жизнью в природе и использованием сверхприродного, он бесповоротно и окончательно приписан к последнему.

Ныне техника уже сложилась как таковая, существующая независимо и отдельно от всего прочего. И потому ей сегодня посвящают себя вполне конкретные люди – техники.

Проблемы современности. Человек готов утратить реальные представления о технике и о тех условиях в которых она возникает, и, словно первобытный дикарь, видеть в подобных вещах обыкновенные дары природы, которые уже налицо и не требуют каких-либо усилий с его стороны.

Таким образом, небывалый рост техники сначала привел к ее возвышению над уровнем незамысловатого набора естественных человеческих актов, а затем, по мере дальнейшего стремительного технического развития, почти окончательно затемнил его первоначально ясное о ней представление.

Теперь уже не орудие служит человеку, а наоборот: человек – придаток машины.

Сознание своей принципиальной технической безграничности стало причиной того, что человек сегодня вообще не знает, кто он. Едва вообразив, что он способен быть всем, человек тут же перестал сознавать, кто он на самом деле.

Сама техника, являясь человеку, с одной стороны, в качестве некой, в принципе безграничной, способности, с другой – приводит к небывалому опустошению человеческой жизни, заставляя каждого жить исключительно верой в технику, и только в нее.

Сущность техники, утверждает Ф.

Дессауэр, проявляется вовсе ни в промышленном производстве, которое лишь в массовом порядке воспроизводит, тиражирует результаты когда-то сделанных открытий, и вовсе ни в предметах техники, которые только используются людьми в тех или иных целях, но в самом акте творчества. Иными словами, сущность техники, согласно воззрениям мыслителя, сосредотачивается в том ключевом моменте, когда она (техника) впервые появляется на свет в виде замысла, проекта или наброска конструкции.

Конечно, техническое творчество реализуется в полной гармонии с естественными законами природы и сообразно человеческим целям. Однако ни сами по себе естественные законы, ни цели человека не являются достаточными условиями для возникновения новой техники.

Помимо этого существует ещё своего рода “внутренняя обработка”, которая и приводит, по убеждению мыслителя, сознание изобретателя к контакту с неким царством “предустановленных способов решений” технических проблем.

Ведь изобретение какой-либо технической конструкции не является нечто таким, что можно было бы обнаружить в мире явлений.

Надо заметить, что здесь Ф. Дессауэр рассуждает в духе платоновской философии. В учении Платона кроме чувственного мира существовал ещё мир вечных и неизменных идей, – это некое идеальное царство. Чувственный мир имел материальную природу, мир же идей – духовную.

В этом царстве находились идеи всех вещей, идеи всех ценностей, идей всех геометрических тел и т.д. Поэтому, когда человек открывал для себя новую истину, он, в действительности, по Платону, лишь приобщался к этому царству идей, в котором уже всё содержалось. Аналогично рассуждает и Ф.

Дессауэр: техническое решение – это приобщение изобретателя к царству идей.

Итак, техническое изобретение воплощает в материи “бытие идей”. И, следовательно, техника является выражением этого духовного царства идей (или “предустановленных решений”).

Люди создают технику, однако её могущество, “сравнимое с мощью горных хребтов, рек, ледникового периода или даже планеты”, как считает Ф. Дессауэр, превосходит грани всякого ожидания. Техника приводит в действие нечто большее, чем эти могущественные силы, – она творит новую действительность.

Поэтому, современная техника не должна восприниматься просто как “средство облегчения условий человеческого бытия”; через технику мы участвуем в творении действительности, которая является продолжением дела изначального божественного творения.

И это, по мнению мыслителя, представляет собой “величайшее земное переживание смертных”.

Источник: https://students-library.com/library/read/27960-ponimanie-susnosti-tehniki-v-koncepciah-h-ortegi-i-gasseta-i-f-dessauera

7. КРИТИКА ДЕССАУЕРОВСКОГО РОЗУМІННЯ СУТНОСТІ ТЕХНІКИ АБО УЯВНА НЕДОСТАТНІСТЬ платонізму

7. КРИТИКА ДЕССАУЭРОВСКОГО ПОНИМАНИЯ СУЩНОСТИ ТЕХНИКИ ИЛИ МНИМАЯ НЕДОСТАТОЧНОСТЬ ПЛАТОНИЗМА

Ставлення до світу перед-даних форм в новоєвропейської філософської думки завжди було неоднозначним.

Тому цілком зрозумілий той факт, що напрямок у поясненні сутності техніки, яке зв'язується на початку XX сторіччя з ім'ям Фрідріха Дессауера, тобто напрям, що спирається на платонізм і християнське богослов'я, в кінці минулого століття виявляється не тільки предметом жорсткої критики, але відвертих глузувань.

Це стало можливим завдяки тому, що Постав, про ко-тором каже Хайдеггер, повністю опановує людиною. Для нього тепер всяке виходження за межі Постава здається “небилицями” і “фантазіями”. Жахлива сила Постава проявляється ще й у тому, що він паралізує волю і мислення людини, не залишаючи йому жодних “інших” шляхів для маніфестації життя і руху думки.

Постав стає тотальним у своїй обеззброюючою “очевидності”.

Постав приймає різні обличия: то форму витонченого конвенціоналізму, то впевненого в собі самозаконодательного антропоцентризму з легким прагматичним відтінком.

Саме з точки зору останнього дессауеровское розуміння сутності техніки виявляється предметом не просто критики у Гюнтера політен-ля, одного з провідних німецьких фахівців з філософії техніки в другій половині минулого століття, але буквально об'єктом “публічного покарання”, мета якого – раз і назавжди поставити крапку на домагання платонізму в поясненні природи техніки, а разом з цим і на домагання самого Дессауера.

Так, піддаючи критиці платонічне пояснення сутності техніки в цілому, ропіль говорить наступне: “Я насилу стримуюсь від спокуси спростувати хід думок Дессауера прикладами з технічної практики: можливо, тут я прямо впав би в сатиричну манеру полеміки, якби став розглядати, наприклад, питання про те, встановлені чи передній і задній приводи в платонівському царстві ідей “410.

Ціна відповіді на цей аргумент ропіль – величезна; фактично, на карту поставлена ??репутація не тільки самого Дессауера, не тільки репутація платонізму, але “репутація” самої реальності, виявляється в наслідках цього аргументу аморфною, відсталої і пасивною. Активність, як ми побачимо нижче, визнається тільки за людською свідомістю. Звідси і ледь стримувана насмішка ропіль: як же інакше може сприйматися платонізм в кінці XX століття – століття польотів у космос, суперкомп'ютерів і вирощуваних клонів.

Отже, розглянемо, чи дійсно так бездоганна позиція самого ропіль і його прихильників.

Платон викладав вчення про ідеї для світу, де панувало природне. У зв'язку з цим виникає нетривіальне питання: чи існують ідеї речей технічно створеного людиною світу?

Відповідь на це питання залежить в свою чергу від відповідей на два інших питання:

Як здійснюється поява технічно нового?

Що значить “бути технічно новим”?

Почнемо з другого питання. Прийнято вважати, що нове – це те, що не існувало до його появи. Але що значить “не існувало”?

Візьмемо найпростіший в сенсі простоти демонстрації приклад. До появи ядерної бомби в 40-50-ті роки XX століття її раніше не існувало в цьому світі. Це цілком справедливе твердження, з яким важко не погодитися.

Однак який принцип, яка залежність природи лежить в основі цього технічного винаходу людини? З фізики добре відомо, що такий винахід можливо створити в принципі (в ідеї), бо існує явище природи – ділення ядер урану, яке відбувається у Всесвіті незалежно від того, створила людина в XX в. ядерну бомбу чи ні.

Отже, залежність (або ідея роду сущого – “поділ ядер урану”) взагалі не є з онтологічної точки зору нової. Нової виявляється тільки форма прояву цього роду сущого, поставленого людиною собі на службу. У цьому випадку навряд чи можна сумніватися в аргументації Платона: принципи (ідеї), хоча б уже і закладені в природі, передують винаходам людини.

Людина не винаходить принцип поділу ядер урану, але відкриває його, виявляє для себе. Як було показано в нашій попередній роботі, такого розуміння винаходу дотримувалися і Павло Флоренський, і Мартін Хайдеггер411.

Приклад з ядерною бомбою – найпростіший приклад в тому сенсі, що тут винахід людини швидше наслідує природі, копіює її з точки зору її сутності. Людина винаходить нову форму прояви для вже сущого роду буття.

Встановивши це, ми тепер можемо конкретизувати поняття “нове”.

По-перше, під “новим” може розумітися сутність деякого роду сущого. Наприклад, принцип “подільності ядер урану”.

По-друге, під “новим” може розумітися тільки форма прояву самої сутності цього роду сущого.

Ясно, що у винаході ядерної бомби мова може йти тільки про новизну другого типу. Але ж і Платон ніколи не стверджував, що “чашность” виявляється тільки у формі цієї – наприклад афінської, а не мегарской, фіванської або якийсь інший конкретної чаші.

Тому розглянемо складний приклад Гюнтера ропіль, яким він хотів звести платонізм Дессауера до абсурду: хіба існують, питає ропіль, передвстановлені ідеї “заднього і переднього приводу автомобіля”?

Відповідь на нього почнемо з того, що самі по собі форми “заднього” і “переднього” приводів – умовні, бо визначаються особливостями біологічної будови людського тіла, – адже органи зору розташовані на обличчі, а не на потилиці.

Хоча вже вимовляючи слово “особа” і “потилицю”, ми мимоволі встановлюємо орієнтацію в просторі.

Тому, ставлячи своє питання, ропіль швидше запитує про “ідеї приводу” як такого, а не про його “передньому” і “задньому” способи вияву, тобто говорить про привід якось орієнтованому в нашому тривимірному просторі.

Отже, чи можемо ми сказати, що – як і у випадку першого прикладу (з винаходом атомної бомби) – людина запозичує сутність деякого роду сущого “з-поза” і наділяє його формою: человекоразмерних, человекопрігодной , человекодоступной?

Слід визнати, що привід у своїй сутності є спосіб передачі руху. І так, як він здійснений в автомобілі, – в природі не існує. Отже, можна прийти до наступних висновків: –

Є сутності, які вже проявлені в природі і людина запозичує їх у неї. –

Є сутності, які людина не виявляє в явищах і принципах природи (і, відповідно, не може їх запозичувати у неї).

Тепер задамося питанням: якщо сутності відкриваються в природі, то як він запозичує їх для винаходів?

Поділ ядер урану розглядається як технічне додаток спеціальної теорії відносності (СТО). Але ж сама сутність дефекту маси – перетворення частини “речовини” в енергію – жодним чином не. була запозичена з природи. Отже, ми змушені визнати, що –

існує область пологів сущого – сутностей, яка передує як проявленим, так і непроявленим в природі формам.

Тому відповідь на питання “що таке нове?” з онтологічної точки зору позбавлений сенсу. Буття – охоплює собою як виявлену в сущому, так і непроявлене в ньому – не має чогось внеположенное себе. Іменник “буття” в російській мові не має множинної форми. Отже, “всередині” самого буття по відношенню до нього самого новизни немає і бути не може.

Отже, ми встановили, що з онтологічної точки зору новизни немає і, отже, її немає і в технічних винаходах людини, тобто в “автомобільному приводі” в тому числі.

Проте в якомусь сенсі усвідомлено або неусвідомлено, більшість людей говорять про “новий”. Очевидно, що роблять вони це з антропологічної точки зору.

Ось та область, в якій нове – наприклад, винахід “радіо” – знаходить сенс. Але й тут можливе заперечення – адже сам чоловік розташований в битійст-ділах сущому. Він сам є отверзтость буття.

Чи не виходить так, що в людині буття саме вперше зустрічається з новим?

Щоб відповісти на це заперечення, необхідно дати відповідь на перше заданий на початку розділу питання: як відбувається поява технічно нового?

Ропіль і його прихильники відповідають на нього, фактично розриваючи буття на дві області: область людини, її свідомості, його Я; область, кладущее суб'єктом перед собою в якості предмета, стороннього і раз'ятим.

Тільки виконавши цю умову, стає можливо стверджувати, що людське буття є особливе буття і, тому здатне самочинно виробляти з себе нове. “Я хотів би дати зрозуміти читачеві, – пише ропіль, – що я зі свого боку розглядаю винахід як первинне, протиприродне твір людської свідомості” 412.

Досягається така творчість за рахунок “плануючої, інтелектуально керованою і спрямованої на майбутнє діяльності, а також за рахунок людської здатності, у поданні переміщувати у просторі та часі, комбінувати будь-яку межу готівкового” 413.

На думку ропіль, саме людська свідомість є джерелом технічних винаходів: “Техніка є не чим іншим, як подоланням природи за допомогою людської свідомості” 414.

Позиція ропіль хороша тим, що вона відверта. У ній немає двозначностей, недоговорок і відсилань. Цим вона для нас і представляє цінність.

Отже, стверджуючи, що нове – це твір людської свідомості, ропіль, дає відповідь на друге поставлене на початку розділу питання – “Що є технічно нове?”.

Стверджуючи, що нове виникає з “плануючої, керуючої, направляє і комбинирующей діяльності людської свідомості”, ропіль відповідає і на перший, поставлене на початку розділу по-прос “Як виникає технічно нове?”.

Великий відповідь ропіль на це питання можна уявити в простій формі: технічно нове є комбінація готівкового!

Виражена просто і явно ця позиція не витримує жодної критики. Дійсно, якщо в готівки, на яку фактично спирається ропіль, не міститься технічно нового, тобто попросту воно в ній відсутня, то скільки НЕ комбінуй в “свідомості”, в “просторі і часі” це “відсутність”, ніколи з нього не виникне “присутність”. Або зовсім лаконічно – “з нічого не виникає щось”.

З нашої точки зору, в основі позиції ропіль лежить неусвідомлюване їм положення, згідно з яким існують дві реальності: перша реальність – природа; другий реальність – людина.

Якщо технічних пристосувань немає в природі, то вони “повинні бути” в людині, в його свідомості.

Мені видається така позиція ропіль та його однодумців помилковою, так як в основі їх аргументації лежить неправильний силогізм:

Людські винаходи не існують в природі

Принцип “приводу автомобіля» не існує в природі

Тут, звичайно, слід підкреслити, що помилковість критики платонізму ропіль сама по собі не може служити обгрунтуванням самого платонізму. Із заперечення, як відомо, слід все що завгодно або, простіше кажучи, з того, що неправий ропіль, не випливає, що прав Платон. Це так.

Але для нас критика позиції самого ропіль важлива ще й тому, що в його особі критикується найпоширеніше переконання сучасної філософії і техніки: ніби творче мислення людини, помножене на його практичну діяльність, створює якийсь особливий “третій світ”? світ технічних досягнень (мир штучної природи).

Однак платонізм Дессауера – це скоріше епістемологічної і онтологічне вимірювання його пояснювально-описового простору природи техніки. Для реконструкції природи техніки у всій її повноті Дессауер присовокупляют ще одне її вимір – релігійне. Але воно запозичується з абсолютно інший платонізму області.

Источник: http://weblib.pp.ua/kritika-dessauerovskogo-ponimaniya-suschnosti-7374.html

Book for ucheba
Добавить комментарий