ЦЕННОСТЬ И БЫТИЕ

Читать онлайн Ценность и бытие страница 1. Большая и бесплатная библиотека

ЦЕННОСТЬ И БЫТИЕ

Н.О.Лосский

ЦЕННОСТЬ И БЫТИЕБОГ И ЦАРСТВО БОЖИЕ КАК ОСНОВА ЦЕННОСТЕЙ

Париж: YMCA-PRESS, 1931

Введение 1

Гл. 1. КРИТИЧЕСКИЕ СООБРАЖЕНИЯ, ПОДГОТОВЛЯЮЩИЕ ИДЕАЛ-РЕАЛИСТИЧЕСКОЕ УЧЕНИЕ О ЦЕННОСТИ 3

Гл. 2. – УСЛОВИЯ ВОЗМОЖНОСТИ ЦЕННОСТИ 7

Гл. 3. ОСНОВНЫЕ СВОЙСТВА ЦЕННОСТИ 13

Гл. 4. – СУБЪЕКТИВНО-ПСИХИЧЕСКОЕ ПЕРЕЖИВАНИЕ ЦЕННОСТЕЙ 21

Примечания 23

Учитель! какая наибольшая заповедь в законе? Иисус сказал ему: “возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею и всем разумением твоим” – Сия есть первая и наибольшая заповедь; Вторая же подобная ей: “возлюби ближнего твоего, как самого себя”; На сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки. Мф 22,36-40

Введение

Ценность есть нечто всепроникающее, определяющее смысл и всего мира в целом, и каждой личности, и каждого события, и каждого поступка. Всякое малейшее изменение, вносимое в мир каким бы то ни было деятелем, имеет ценностную сторону и предпринимается не иначе как на основе каких-либо ценностных моментов и ради них.

Все сущее или могущее быть и вообще как-либо принадлежать к составу мира таково, что оно не только есть, но еще и содержит в себе оправдание или осуждение своего бытия: обо всем можно сказать, что оно хорошо или дурно, что должно или не должно, следует или не следует, чтобы оно было, что оно существует по праву или против права (не в юридическом смысле этого слова).

Вездесущие ценностного момента есть условие, не облегчающее, а, наоборот, чрезвычайно затрудняющее опознание его и выработку отвлеченного понятия ценности.

Встречая в опыте ценностный момент в неразрывной связи с бытием, трудно отделить одну сторону от другой так, чтобы мыслить в одних понятиях чисто бытийственную сторону, очищенную в абстракции от ценностного момента, а в других понятиях один лишь чисто ценностный момент. Мало того, возможно, что задача опознания этих двух сторон мира может быть осуществлена даже и в абстракции не путем мысленного разделения их, как можно отделить, например, мысленно цвет от протяженности, а лишь при условии мышления о бытии под особым углом зрения, открывающим некоторый аспект его, понятный лишь на основе своеобразного сочетания разнородных сторон мира.

Если эта догадка верна, то заранее можно предвидеть, что философские теории в громадном большинстве случаев упрощают проблему и вырабатывают понятие ценности, учитывающее лишь один какой-либо элемент или даже имеющее в виду не саму ценность, а какие-либо предваряющие ее условия или вытекающие из нее следствия. Поэтому теорий ценности должно быть много, они должны быть очень разнообразны и нередко даже отчасти противоположны друг другу. Так оно и есть в действительности. Подтвердим свою мысль примером нескольких разнородных, распространенных и влиятельных учений.

Очень распространены психологистические теории, субъективирующие ценность и отвергающие существование абсолютных ценностей. Ярким примером последовательного психологизма, субъективизма и релятивизма в аксиологии (в учении о ценности) может служить теория Эренфельса.

Согласно Эренфельсу, ценность объекта есть желаемость (Begehrbarkeit) его субъектом; что же касается возможности возникновения желания, она существует в том случае, если как можно более наглядное, живое, полное представление о бытии объекта обусловливает состояние удовольствия , более высоко лежащее на шкале (удовольствие – неудовольствие), чем представление о небытии объекта .

Желаемость и относительная приятность, таким образом, законосообразно связаны. Это и есть ценность объекта.

Очень близок к Эренфельсу Крейбиг, утверждающий, что ценность есть значение, которое имеет для субъекта содержание ощущения или мысли благодаря связанным с ним непосредственно или ассоциационно чувствам, действительным или хотя бы существующим в виде расположения; чувства эти связаны с содействием психической деятельности или угнетением ее .

Из этого определения вытекает отрицание абсолютных ценностей, признание относительности ценностей, а также утверждение субъективности их.

Впрочем, Крейбиг допускает термин “объективная ценность”, если придать ему следующее значение: ценность объекта согласно истинному суждению идеальной личности, все эмпирически возможные реакции чувства которой совершаются при полном знании свойств объекта.

Интересна история развития мысли Мейнонга, этого тонкого и осторожного аналитика, который начал с построения психологистической, субъективистической теории ценностей (“Psychologisch-ethische Untersuchungen zur Werttheorie”, 1894), а через двадцать пять лет, после появления в немецкой литературе талантливых трудов, стоящих на стороне антипсихологизма, объективизма и абсолютизма в учении о ценности, занял в своем последнем труде (“Zur Grundlegung der allgemeinen Werttheorie”, 1923), как он сам заявляет, “примирительное положение” между враждующими лагерями. Уже в своем первом труде Мейнонг показывает, возражая Эренфельсу, что нельзя выводить ценность из желаемости, потому что отношение между этими двумя моментами обратное: желание основано на чувстве ценности, а не наоборот (стр. 15). Точно так же нельзя ценность сводить на полезность, так как полезность зависит от ценности: полезно то, что является причиною ценного факта (13). Нельзя ссылаться на труд, на жертвы и затраты как на первичный источник ценности, потому что труд, жертвы и затраты направляются на то, что уже ценно, а не впервые созидают ценность (Zur Grundl, 25 сс.). Нельзя, наконец, сводить ценность на удовлетворение потребности, т.е. устранение неудовольствия вследствие несуществования какого-либо предмета, потому что ценно многое такое, отсутствие чего не связано с чувством неудовольствия. Если расширить понятие потребности или, вернее, заменить его понятием интереса, то связь между интересом и ценностью, говорит Мейнонг, окажется всегда наличною, однако пользы для исследования отсюда не получится, так как это два почти равнозначащих слова (Zur Gr., 19).

Отвергая перечисленные учения, Мейнонг, однако, находит, что все они содержат в себе момент, действительно входящий в понятие ценности, именно – отношение к субъекту.

Всякий предмет может быть ценным, говорит Мейнонг, и притом, оставаясь тожественным, он может вызывать различные переживания ценности у разных субъектов и даже у одного и того же субъекта: отсюда следует, что дело не в предмете, а в нашем отношении к нему .

Какое же это наше отношение? Единственное общее, что можно найти в самых различных случаях ценности, говорит Мейнонг, есть переживание субъектом чувства ценности или, вернее, возможность такого переживания: “Предмет ценен, поскольку он имеет способность служить фактическим основанием для чувства ценности у лица нормального и достаточно ориентированного” (Untersuch., 25). Чувство ценности, прибавляет он, есть единственное феноменальное, т.е. доступное опыту в ценности (стр. 30).

Отсюда Мейнонг приходит к выводу, что ценность относительна в двух смыслах – во-первых, поскольку она есть способность и, во-вторых, поскольку необходим субъект, в котором осуществляется переживание чувства ценности.

Попытки найти абсолютную ценность предмета он объясняет как искание в предмете, вызывающем чувство ценности, того свойства, которое, будучи имманентно предмету, принадлежит ему и тогда, когда нет субъекта.

Однако, говорит он, это понятие ценности не совпадает с общепринятым: в обычном смысле ценность приписывается предмету постольку, поскольку есть кто-нибудь, для кого ценность есть ценность (стр. 29 с).

Определение ценности, данное Мейнонгом и приведенное мною выше, изумляет своею опустошенностью; в конце концов, оно сводится, согласно указанию самого Мейнонга, к следующему: ценно то, что я ценю (стр. 14 с).

Если понять эту теорию как утверждение, что свойство предмета, вызывающее в субъекте чувство ценности, только тем и ценно , что оно вызывает чувство ценности, то учение Мейнонга окажется крайним и весьма обедненным психологизмом.

Никто, конечно, не сомневается в том, что чувства ценности ценны, но еще более очевидно, что эти чувства суть симптом еще более значительной и более основной ценности самого того содержания бытия, которое такие чувства пробуждает.

Источник: https://dom-knig.com/read_232057-1

Ценность и бытие читать онлайн, Лосский Николай Онуфриевич

ЦЕННОСТЬ И БЫТИЕ

Ценность есть нечто всепроникающее, определяющее смысл и всего мира в целом, и каждой личности, и каждого события, и каждого поступка. Всякое малейшее изменение, вносимое в мир каким бы то ни было деятелем, имеет ценностную сторону и предпринимается не иначе как на основе каких-либо ценностных моментов и ради них.

Все сущее или могущее быть и вообще как-либо принадлежать к составу мира таково, что оно не только есть, но еще и содержит в себе оправдание или осуждение своего бытия: обо всем можно сказать, что оно хорошо или дурно, что должно или не должно, следует или не следует, чтобы оно было, что оно существует по праву или против права (не в юридическом смысле этого слова).

Вездесущие ценностного момента есть условие, не облегчающее, а, наоборот, чрезвычайно затрудняющее опознание его и выработку отвлеченного понятия ценности.

Встречая в опыте ценностный момент в неразрывной связи с бытием, трудно отделить одну сторону от другой так, чтобы мыслить в одних понятиях чисто бытийственную сторону, очищенную в абстракции от ценностного момента, а в других понятиях один лишь чисто ценностный момент. Мало того, возможно, что задача опознания этих двух сторон мира может быть осуществлена даже и в абстракции не путем мысленного разделения их, как можно отделить, например, мысленно цвет от протяженности, а лишь при условии мышления о бытии под особым углом зрения, открывающим некоторый аспект его, понятный лишь на основе своеобразного сочетания разнородных сторон мира.

Если эта догадка верна, то заранее можно предвидеть, что философские теории в громадном большинстве случаев упрощают проблему и вырабатывают понятие ценности, учитывающее лишь один какой-либо элемент или даже имеющее в виду не саму ценность, а какие-либо предваряющие ее условия или вытекающие из нее следствия. Поэтому теорий ценности должно быть много, они должны быть очень разнообразны и нередко даже отчасти противоположны друг другу. Так оно и есть в действительности. Подтвердим свою мысль примером нескольких разнородных, распространенных и влиятельных учений.

Очень распространены психологистические теории, субъективирующие ценность и отвергающие существование абсолютных ценностей. Ярким примером последовательного психологизма, субъективизма и релятивизма в аксиологии (в учении о ценности) может служить теория Эренфельса.

Согласно Эренфельсу, ценность объекта есть желаемость (Begehrbarkeit) его субъектом; что же касается возможности возникновения желания, она существует в том случае, если как можно более наглядное, живое, полное представление о бытии объекта обусловливает состояние удовольствия, более высоко лежащее на шкале (удовольствие – неудовольствие), чем представление о небытии объекта[1].

Желаемость и относительная приятность, таким образом, законосообразно связаны. Это и есть ценность объекта.

Очень близок к Эренфельсу Крейбиг, утверждающий, что ценность есть значение, которое имеет для субъекта содержание ощущения или мысли благодаря связанным с ним непосредственно или ассоциационно чувствам, действительным или хотя бы существующим в виде расположения; чувства эти связаны с содействием психической деятельности или угнетением ее[2].

Из этого определения вытекает отрицание абсолютных ценностей, признание относительности ценностей, а также утверждение субъективности их.

Впрочем, Крейбиг допускает термин “объективная ценность”, если придать ему следующее значение: ценность объекта согласно истинному суждению идеальной личности, все эмпирически возможные реакции чувства которой совершаются при полном знании свойств объекта.

Интересна история развития мысли Мейнонга, этого тонкого и осторожного аналитика, который начал с построения психологистической, субъективистической теории ценностей (“Psychologisch-ethische Untersuchungen zur Werttheorie”, 1894), а через двадцать пять лет, после появления в немецкой литературе талантливых трудов, стоящих на стороне антипсихологизма, объективизма и абсолютизма в учении о ценности, занял в своем последнем труде (“Zur Grundlegung der allgemeinen Werttheorie”, 1923), как он сам заявляет, “примирительное положение” между враждующими лагерями. Уже в своем первом труде Мейнонг показывает, возражая Эренфельсу, что нельзя выводить ценность из желаемости, потому что отношение между этими двумя моментами обратное: желание основано на чувстве ценности, а не наоборот (стр. 15). Точно так же нельзя ценность сводить на полезность, так как полезность зависит от ценности: полезно то, что является причиною ценного факта (13). Нельзя ссылаться на труд, на жертвы и затраты как на первичный источник ценности, потому что труд, жертвы и затраты направляются на то, что уже ценно, а не впервые созидают ценность (Zur Grundl, 25 сс.). Нельзя, наконец, сводить ценность на удовлетворение потребности, т.е. устранение неудовольствия вследствие несуществования какого-либо предмета, потому что ценно многое такое, отсутствие чего не связано с чувством неудовольствия. Если расширить понятие потребности или, вернее, заменить его понятием интереса, то связь между интересом и ценностью, говорит Мейнонг, окажется всегда наличною, однако пользы для исследования отсюда не получится, так как это два почти равнозначащих слова (Zur Gr., 19).

Отвергая перечисленные учения, Мейнонг, однако, находит, что все они содержат в себе момент, действительно входящий в понятие ценности, именно – отношение к субъекту.

Всякий предмет может быть ценным, говорит Мейнонг, и притом, оставаясь тожественным, он может вызывать различные переживания ценности у разных субъектов и даже у одного и того же субъекта: отсюда следует, что дело не в предмете, а в нашем отношении к нему[3].

Какое же это наше отношение? Единственное общее, что можно найти в самых различных случаях ценности, говорит Мейнонг, есть переживание субъектом чувства ценности или, вернее, возможность такого переживания: “Предмет ценен, поскольку он имеет способность служить фактическим основанием для чувства ценности у лица нормального и достаточно ориентированного” (Untersuch., 25). Чувство ценности, прибавляет он, есть единственное феноменальное, т.е. доступное опыту в ценности (стр. 30).

Отсюда Мейнонг приходит к выводу, что ценность относительна в двух смыслах – во-первых, поскольку она есть способность и, во-вторых, поскольку необходим субъект, в котором осуществляется переживание чувства ценности.

Попытки найти абсолютную ценность предмета он объясняет как искание в предмете, вызывающем чувство ценности, того свойства, которое, будучи имманентно предмету, принадлежит ему и тогда, когда нет субъекта.

Однако, говорит он, это понятие ценности не совпадает с общепринятым: в обычном смысле ценность приписывается предмету постольку, поскольку есть кто-нибудь, для кого ценность есть ценность (стр. 29 с).

Определение ценности, данное Мейнонгом и приведенное мною выше, изумляет своею опустошенностью; в конце концов, оно сводится, согласно указанию самого Мейнонга, к следующему: ценно то, что я ценю (стр. 14 с).

Если понять эту теорию как утверждение, что свойство предмета, вызывающее в субъекте чувство ценности, только тем и ценно, что оно вызывает чувство ценности, то учение Мейнонга окажется крайним и весьма обедненным психологизмом.

Никто, конечно, не сомневается в том, что чувства ценности ценны, но еще более очевидно, что эти чувства суть симптом еще более значительной и более основной ценности самого того содержания бытия, которое такие чувства пробуждает.

Стоит только в определении Мейнонга “предмет ценен, поскольку он имеет способность служить фактическим основанием для чувства ценности у лица нормального и достаточно ориентированного”, поставить ударение на слове способность, вспомнив к тому же замечание Мей-нонга, что чувство ценности есть единственное феноменальное, т.е. доступное опыту в ценности, и мы получим право понимать всю эту теорию как агностицизм, подчеркивающий чувство ценности только потому, что более глубокое содержание этого аспекта мира не дано в опыте; гонясь за осязательным фактом, Мейнонг не проникает в темную глубину объективной ценности. В дальнейшем развитии своей теории он дает только намек на основное значение ценности, говоря, что первичный источник чувства ценности есть зло или благо сущего (55). Дальнейшая разработка этой мысли должна обнаружить, что чувство ценности есть только симптом ценности и может привести к теории объективности или, по крайней мере, к теории субъект-объективности ценности. Эренфельс, страстно борющийся против перенесения ценности в объект, почувствовал эту возможность в рассуждениях Мейнонга и потому настаивает на устранении слов “способность (Fдhigkeit) объекта” из данного им определения.*

* Ehrenfels, 1 т., стр. 65.

Спустя двадцать пять лет Мейнонг написал книгу “Zur Grundlegung der allgemeinen Werttheorie”, в которой “личные ценности (persцnliche Werte), т.е. ценности для кого-нибудь, служат уже только исходным пунктом исследования.

Говоря даже об этих ценностях, он называет свое положение в споре между субъективистами и объективистами примирительным и дает следующее определение: “Личная ценность есть пригодность (Eignung) объекта служить благодаря своему свойству и положению предметом переживаний ценности” (143) или, иными словами, это есть значение его бытия для субъекта (Seinsbedeutung fьr ein Subject, стр. 145). Кроме того, теперь он признает, что наряду с личными ценностями существуют еще ценности неличные (unpersцnliche), например истина, красота, нравственное добро (145). Чтобы признать их ценностями, не требуется переживание чувства ценности. Это ценности абсолютные, хотя, конечно, и здесь к абсолютной ценности присоединяется еще и относительная: можно говорить не только о “неличной ценности данного О”, но еще и о “правомерном значении этого О” для такого-то субъекта (163). Абсолютная неличная ценность “по справедливости (berechtigterweise) должна бы быть ценностью для всякого субъекта” (165).

Очень близка к Мейнонгу в этой последней стадии его развития теория Гейде, последователя Ремке. Согласно Гейде, “ценность есть особое отношение, именно “приуроченность” (Zugeordnetheit), существующая между объектом ценности и …

Источник: https://knigogid.ru/books/288801-cennost-i-bytie/toread

Зеньковский В. В. /Рецензия/ H. О. Лосский. Ценность и бытие. YMСA Prеss 1931 (текст)

ЦЕННОСТЬ И БЫТИЕ

Вопрос, которому посвящена новая книга Н. О. Лосского, несомненно принадлежит к числу важнейших вопросов философии.

В наивном мироотношении понятия бытия и ценности неотделимы одно от другого, но в философском сознании понятие ценности очень рано субъективируется, существенно отделяется от понятия бытия.

Через всю историю проходит это раздвижение метафизики и этики, но своего наиболее законченного

– 89 –

и утонченного выражения оно достигает в трансцендентализме, в учении о том, что познание и оценка суть разные категории духа. Хотя эти категории каждая признается априорной, но это формальная их “равночестность” не может ослабить факта полного отсутствия внутренней связи познания и оценок; та же внешняя и по существу остающаяся необъяснимой их связь, которая заключена в единстве субъекта, познающего и оценивающего мир, признается просто последним фактом в жизни духа. Во второй половине XIX века появилось интересное учение, которое стремилось сохранить за всеми не-познавательными формами мироотношения (т. е. за этикой, эстетикой, религией) их значительность и глубину – путем разграничения аксиологических утверждений (Wеrthurthеilе) от обычных суждений. (В богословии проводниками этого учения были Ричли Герман, в философии – Мейнонг, Майер, – не упоминая уже о Брентано, имевшем столь глубокое влияние на всю новейшую философию).

Взаимоотношение метафизики и этики, понятий бытия и ценности, категории познания и оценок принадлежит действительно к числу центральных проблем философии.

И если преодоление трансцендентализма в гносеологии достигло больших успехов, пролагая путь для гносеологического онтологизма, – то этого отнюдь нельзя сказать о трансцендентализме в сфере этики.

Нередко встретить философов, освободившихся от чар трансцендентализма в гносеологии, но остающихся верными ему в этике. Можно даже сказать более: ничто так не характерно для огромного числа современных философов, как раздвижение сферы бытия и сферы ценностей.

И, конечно, тайное основание этого раздвижения лежит в иррелигиозности современной философии, – ибо признание внутреннего единства бытия и ценности и есть основное утверждение всякой религии (как это особенно ясно показал Геффдинг в своей “Философии религии”).

Нельзя не приветствовать поэтому попытки Н.О. Лосского подвергнуть внимательному и точному анализу вопрос о соотношении понятий бытия и ценности. Как всюду в работах Лосского, так и в новой его книге критическая часть работы сделана блестяще, с тем особым мастерством простоты и в то же время глубины, которое присуще философскому дарованию Лосского.

Жалко однако, что вся литература об упомянутых Wеrthurthеilе (обзор ее см., напр., в книге H. Maier. Ubеr das еmotionalе Dеnkеn) осталась вне поля исследования Лосского. Борьба с аксиологическим релятивизмом проведена в книге очень хорошо, – забыто впрочем, что в этой борьбе трансцендентализм является союзником.

Странно, что защищая онтологическое учение о ценности, Лосский

– 90 –

совершенно не занят преодолением этического трансцендентализма *). Хотя это и объяснимо отчасти из того, что гносеология Лосского проходит вообще мимо проблемы трансцендентализма (и потому не снимает ее), но все же нельзя не пожалеть, что наш автор не посчитался с трансцендентализмом в этике, как таковым.

Собственные построения H. О. Лосского отличаются ясностью и цельностью, но вызывают те же возражения и замечания, что и вся его система. Хотелось бы лишь отметить, что в учении о зле заметны в книге колебания, которые я хотел бы приветствовать.

С одной стороны, следуя своим прежним взглядам, Лосский связывает зло с “психо-материальной действительностью” (с чем никак нельзя согласиться), с другой стороны он еще дальше углубляет то, что кое-где уже высказывал раньше о царстве зла – особенно замечательно признание Лосского, что рядом с Царством Божием и психо-материальным царством “он готов признать и “царство адского бытия” (стр. 130). Для этической метафизики, как ее строит Лосский, недостаточно говорить о свободе, как первопричине зла, – необходимо ближе подойти к теме “грехопадения”.

Вся книга читается с чрезвычайным интересом, и хочется пожелать автору, чтобы он продолжал свои изыскания в области этики.

В. В. Зеньковский.

__________

*) В русской литературе есть блестящая статья на тему о трансцендентализме в этике, написанная очень давно С. Л. Франком (“О трансцендентальном идеализме”).

– 91 –

Текст приводится по изданию (в переводе на современную орфографию):

Зеньковский В. В. /Рецензия/ H. О. Лосский. Ценность и бытие. YMСA Prеss 1931 // Путь. № 30, 1931, с. 89-91.

Номера страниц идут после текста.

Текст в данном оформлении из Библиотеки христианской психологии и антропологии.

Последнее обновление файла: 01.07.2018.

Источник: https://www.xpa-spb.ru/libr/Zenkovskij/recenziya-N-Losskij-cennost-i-bytie-1931.html

Book for ucheba
Добавить комментарий