Философия истории и социология.

Содержание
  1. 17 книг по философии, политологии и социологии
  2. Григорий Голосов. «Сравнительная политология»
  3. Владимир Гельман. «Из огня да в полымя: российская политика после СССР»
  4. Егор Гайдар. «Гибель империи: уроки для современной России»
  5. Роберт Патнэм. «Чтобы демократия сработала. Гражданские традиции в современной Италии»
  6. Артемий Магун. «Демократия, или Демон и гегемон»
  7. Платон. «Государство»
  8. Фридрих Ницше. «Веселая наука»
  9. Эвальд Ильенков. «Об идолах и идеалах»
  10. Артемий Магун. «Единство и одиночество. Курс политической философии Нового времени»
  11. Джованни Реале и Дарио Антиcери. «Западная философия от истоков до наших дней»
  12. Эмиль Дюркгейм. «Метод социологии» // Э. Дюркгейм. «Социология, ее предмет, метод, предназначение»
  13. Эмиль Дюркгейм. «Самоубийство: социологический этюд»
  14. Макс Вебер. «Избранное: Протестантская этика и дух капитализма»
  15. Анна Темкина, Елена Здравомыслова. «12 лекций по гендерной социологии»
  16. Bruno Latour, Steve Woolgar. «Laboratory Life. The Construction of Scientific Facts» Бруно Латур, Стив Вулгар. «Лабораторная жизнь»
  17. Ирвинг Гофман. «Представление себя другим в повседневной жизни»
  18. Пьер Бурдьё. «Различение: социальная критика суждения» // «Западная экономическая социология: хрестоматия современной классики»
  19. Философия истории
  20. Социология и философия
  21. Общности социологии и философии
  22. Выводы из темы
  23. 1. Философия истории и социология
  24. 2. Закономерность в развитии
  25. Философия истории и социология.: П.Барт считает, что философия истории и есть социология. Философия

17 книг по философии, политологии и социологии

Философия истории и социология.

Что читать абитуриенту, чтобы морально подготовиться к учебе на факультете политических наук и социологии ЕУСПб

Подготовили Артемий Магун, Кристина Емельяненко

Григорий Голосов. «Сравнительная политология»

Учебник профессора ЕУСПб уже стал настольным чтением для российских студентов-политологов, интересующихся устройством либеральной демократии и современными эмпирическими исследованиями в этой области. Книга представляет собой обзор институциональных дизайнов, избирательных систем, теорий электорального выбора и других вопросов политической науки, разбираемых на исторических примерах. 

«Вопрос, что лучше — демократия или „сильная власть“, а если демократия, то какая, — не для компаративиста, а для философа. С другой стороны, описать политический феномен — значит оценить его. Если без оценок не обойтись, лучше делать их осознанно и, главное, по общепринятой методике, которая могла бы до известной степени нейтрализовать индивидуальные пристрастия ученого».

Владимир Гельман. «Из огня да в полымя: российская политика после СССР»

Другой профессор ЕУСПб, Владимир Гельман, проанализировал противоречивое постсоветское развитие России с точки зрения эволюции ее элиты и расстановки сил внутри нее.

Обязательное чтение для тех, кто хочет систематизировать свои знания по недавней истории собственной страны и задуматься, далеко ли мы ушли от коммунистического прошлого, куда пришли и каковы шансы России выйти на путь либеральной демократии.

«Житейская мудрость говорит о том, что порой ужасный конец лучше, чем ужас без конца.

Однако в отношении коллапса политических режимов логика далеко не столь очевидна… Проблема обычно связана с тем, что к коллапсу режима, как к внезапной смерти, окружающие оказываются не готовы, и в условиях острого дефицита времени и высокой неопределенности политические акторы делают ошибочные шаги, а общество подчас „ведется“ на неоправданные посулы и ожидания».

Егор Гайдар. «Гибель империи: уроки для современной России»

Гайдар — идеолог российских экономических реформ, последовавших за распадом СССР. В книге он пишет об альтернативах, стоявших перед страной во время, казавшееся безальтернативным, — время кризиса плановой экономики и падения цен на нефть.

Это не только увлекательная политико-экономическая история страны (осмысленная и теоретически), но и политико-экономическая автобиография.

Книга Гайдара будет особенно интересна тем, кто размышляет над судьбами авторитарных государств, сидящих на топливной игле в XXI веке.

«Пытаться вновь сделать Россию империей — значит поставить под вопрос ее существование».

Роберт Патнэм. «Чтобы демократия сработала. Гражданские традиции в современной Италии»

Размышление о демократии и ее социальных условиях.

Почему либеральная демократия и рыночная экономика в одних странах разви­ваются, а в других стагнируют? Какие внеэконо­мические факторы влияют на формирование демократии? Станут ли работать хорошие политические институты автоматически, будучи перенесенными на новую почву, или для их успеха требуется предварительная договоренность в обществе — «социальный капитал»? И если верно второе, то откуда этот социальный капитал берется? Автор-американец бросает взгляд на европейскую историю, отталкиваясь от адми­нистративных реформ в Италии 1970-х годов.

«Совершеннейший замысел еще не гарантирует хорошей деятельности. Созидание социального капитала — нелегкое дело, но это ключ к тому, чтобы демократия сработала».

Артемий Магун. «Демократия, или Демон и гегемон»

В прямом смысле карманная книга: концентрированная история парадоксального понятия «демократия» — одновременно тиражируемого и неоднозначного, древнего и современного, одобрительного и ругательного. 

«Международная демократия не устанавливается еще и по той причине, что, будь она установлена, то не продержалась бы и недели».

Платон. «Государство»

Обычно из этой книги помнят, что философы должны быть царями, а знакомый нам мир — театр теней на стене пещеры.

Однако на деле это наиболее систематический трактат Платона, в котором содержатся и первые философские истины, и примеры их эмпирических приложений — прежде всего к политике и психологии.

По Платону, умозрительная философия возникает из заботы о благоденствии и справедливости города, а чувственный мир и интеллектуальный мир вещей самих по себе существуют не отдельно, а связаны — при посредничестве ярости.
 

     «— Изо дня в день такой человек живет, угождая первому налетевшему на него желанию: то он пьянствует под звуки флейт, то вдруг пьет одну только воду и изнуряет себя, то увлекается телесными упражнениями; а бывает, что нападает на него лень, и тогда ни до чего ему нет охоты. Порой он проводит время в беседах, кажущихся философскими.

Часто занимают его общественные дела: внезапно он вскакивает, и что придется ему в это время сказать, то он и выполняет. Увлечется он людьми военными — туда его и несет, а если дельцами, то тогда в эту сторону. В его жизни нет порядка, в ней не царит необходимость: приятной, вольной и блаженной называет он эту жизнь и так все время ею и пользуется.

     — Ты отлично показал уклад жизни человека, которому все безразлично.      — Я нахожу, что этот человек так же разнообразен, многолик, прекрасен и пестр, как его государство. Немало мужчин и женщин позавидовали бы жизни, в которой совмещается множество образчиков государственных укладов и нравов.      — Да, это так.

     — Что ж? Допустим ли мы, что подобного рода человек соответствует демократическому строю и потому мы вправе назвать его демократическим?

     — Допустим».

Фридрих Ницше. «Веселая наука»

Это, может быть, наиболее остроумная и виртуозная из ницшевских книг афоризмов, срединная в его развитии как мыслителя. В «Веселой науке» впервые сформулирован ряд важнейших понятий философии Ницше: смерть Бога, вечное возвращение, воля к власти и так далее.

Это увлекательное чтение вводит любого думающего читателя, через антропологию и популярную науку, в главные философские вопросы истории Запада.

Название книги взято у провансальских трубадуров, объединивших в своем поэтическом искусстве — gai saber — мастерство певца, рыцарство и свободный дух. 

«Что, если бы днем или ночью подкрался к тебе в твое уединеннейшее одиночество некий демон и сказал бы тебе: „Эту жизнь, как ты ее теперь живешь и жил, должен будешь ты прожить еще раз и еще бесчисленное количество раз; и ничего в ней не будет нового, но каждая боль и каждое удовольствие, каждая мысль и каждый вздох и все несказанно малое и великое в твоей жизни должно будет наново вернуться к тебе, и все в том же порядке и в той же последовательности, — также и этот паук и этот лунный свет между деревьями, также и это вот мгновение и я сам. Вечные песочные часы бытия переворачиваются все снова и снова — и ты вместе с ними, песчинка из песка!“ — Разве ты не бросился бы навзничь, скрежеща зубами и проклиная говорящего так демона? Или тебе довелось однажды пережить чудовищное мгновение, когда ты ответил бы ему: „Ты — бог, и никогда не слышал я ничего более божественного!“»

Эвальд Ильенков. «Об идолах и идеалах»

Популярное размышление выдающегося советского философа-марксиста (1968) о природе идеологии и идеального. Доходчиво пересказывая основные идеи немецкого идеализма, Ильенков разоблачает позитивистские догмы школьного знания и «наглядные» методики их преподавания.

Идеи и идеалы — это не какие-то воображаемые небесные сущности, а структуры понимания, вплетенные в саму ткань обыденной жизни.

Чисто опытное представление о знании как о том, что якобы можно потрогать руками, на деле оказывается даже более абстрактным, чем общие идеи логики и диалектики.

«Ум… дар общества человеку. Дар, который он, кстати, оплачивает потом сторицей; самое „выгодное“, с точки зрения развитого общества, „капиталовложение“. Умно организованное, то есть коммунистическое, общество может состоять только из умных людей. И нельзя ни на минуту забывать, что именно люди коммунистического завтра сидят за партами школ сегодня.

     Ум, способность самостоятельно мыслить, формируется и совершенствуется только в ходе индивидуального освоения умственной культуры эпохи. Он, собственно, и есть не что иное, как умственная культура человечества, превращенная в личную „собственность“, в принцип деятельности личности. В составе ума нет ничего иного.

Он — индивидуализированное духовное богатство общества, если выразиться высокопарным философским языком».

Артемий Магун. «Единство и одиночество. Курс политической философии Нового времени»

Эта книга — популярное изложение «канона» политической мысли (или «общественно-правовых учений») Нового времени, от Макиавелли до Маркса.

Автор дает новые трактовки классических текстов, соединяя политическую теорию с общей философией, и ставит обе в контекст современного общества.

Длинное введение — оригинальный трактат о сущности политики, выводящий ее, в духе Руссо и Ханны Арендт, из опыта одиночества.

«Обычно мы представляем себе „единство“, тем более политическое, как некое целое, объединяющее многих людей и, возможно, многие зоны пространства.

Однако если вдуматься, то за подобным объединением для нас зачастую стоит отрицательное исключение и выделение единства — изоляция… С античных времен политическое воображаемое грезит идеей острова, где создано идеальное государство (Атлантида, Утопия).

Мы редко задумываемся о той отрицательной силе, которая вычленяет, изолирует государства, политические группы друг от друга…»

Джованни Реале и Дарио Антиcери. «Западная философия от истоков до наших дней»

Фундаментальный обзор истории западной мысли, суммировавший работу многих поколений ученых и в доступной форме объясняющий процесс формирования философских идей, их преемственность и взаимодействие. Лучший учебник по истории философии из существующих на русском языке.

«…Философы интересны не только тем, что они говорят, но и тем, о чем молчат; традициями, которым они дают начало, течениями, которые приводятся в движение».

Эмиль Дюркгейм. «Метод социологии» // Э. Дюркгейм. «Социология, ее предмет, метод, предназначение»

Рассуждение в картезианском духе, заложившее основы научной методологии социологии (1895). Дюркгейм размышляет о том, что влияет на человека с рождения, почему преступление с точки зрения социологии — норма, а не патология и как оставаться объективным, изучая людей.

«Всякий индивид пьет, спит, ест, рассуждает, и общество очень заинтересовано в том, чтобы все эти функции выполнялись регулярно».

Эмиль Дюркгейм. «Самоубийство: социологический этюд»

Классическая работа Эмиля Дюркгейма (1897) уже больше века является образцом социального исследования: она совмещает скрупулезный анализ эмпирических данных с оригинальными теоретическими рассуждениями.

На конкретной статистике автор последовательно демонстрирует социальные — а не психологические или какие-либо иные — корни самоубийства как феномена. Дюркгейм классифицирует типы самоубийств по причинам: суициды из эгоизма, альтруизма, фатализма и «аномии».

Последнее понятие — парадоксальное отчаяние тех, кто многого добился, но лишился тем самым ориентиров, — стало «фирменным» диагнозом, поставленным французским социологом обществу XX–XXI веков.

«Идиотизм предохраняет от самоубийства».

Макс Вебер. «Избранное: Протестантская этика и дух капитализма»

Еще одна классика науки (1905) — произведение немецкого социолога и экономиста о связи протестантских религизиозных ценностей и развития капиталистических отношений. Вебер объясняет, почему капитализм возник именно на Западе, как религия влияет на социализацию человека и в чем истоки своеобразия западного рационализма.

«В наши дни мода и литературные склонности породили уверенность, что можно обойтись без специалиста или свести его роль к вспомогательной деятельности на службе „созерцателя“, интуитивно воспринимающего действительность. Почти все науки обязаны кое-чем дилетантам, часто даже весьма ценной постановкой вопросов. Однако возведение дилетантизма в научный принцип было бы концом науки. Пусть тот, кто ищет созерцаний, отправляется в кино».

Анна Темкина, Елена Здравомыслова. «12 лекций по гендерной социологии»

Грандиозный труд о гендерном направлении социальных наук, иллюстрированный различными примерами как из отечественного, так и зарубежного контекста.

«Совокупность аргументов, с помощью которых доказывался тезис о кризисе маскулинности, выстраивалась в своеобразную теорию виктимизации мужчин, согласно которой мужчины рассматривались как пассивные жертвы собственной биологической природы или структурно-культурных обстоятельств».

Bruno Latour, Steve Woolgar. «Laboratory Life. The Construction of Scientific Facts»
Бруно Латур, Стив Вулгар. «Лабораторная жизнь»

Исследователи применили этнографические методы к изучению лаборатории французского нобелевского лауреата по медицине Роже Гиймена, тем самым положив начало влиятельному направлению в социологии — STS, Scientific and Technology Studies.

Латур и Вулгар изучили рутинные элементы ежедневного научного труда — работу в лабораториях, публикацию статей, поиск финансирования — и то, как все это вместе приводит к настоящим результатам.

Эта книга — пример того, как социолог в своей работе смотрит на привычные социальные институты словно на практики незнакомого племени.

«Все обстоит превосходно с общественными науками за исключением двух малюсеньких слов: „общественные“ и „науки“».

Ирвинг Гофман. «Представление себя другим в повседневной жизни»

Гофман создал так называемое драматургическое направление в социологии, описав социальные взаимодействия как театр: их участники сами интерпретируют собственные действия и пытаются влиять на впечатления других людей, разыгрывая мизансцены или целые пьесы, используя декорации и реквизит. 

«Искусство проникновения в чужие розыгрыши „рассчитанной нерасчетливости“, по-видимому, развито лучше нашей способности манипули­ровать собственным поведением, так что независимо от количества шагов, сделанных в информационной игре, зритель, вероятно, всегда будет иметь преимущество над действующим».

Пьер Бурдьё. «Различение: социальная критика суждения» // «Западная экономическая социология: хрестоматия современной классики»

Одна из самых цитируемых книг в социологии наряду с работами Дюркгейма и Вебера. Бурдьё анализирует то, как люди выносят суждения вкуса: оказывается, вкусовые предпочтения людей не столь индивидуальны, как им хотелось бы думать, а социально детерминированы.

Бурдьё вводит понятие габитуса — системы предраспо­ложенностей, одновременно и разделяющей людей по социальным классам, и позволяющей ориентироваться в социальном пространстве почти вслепую. За неподчинение габитусу «своего» класса человеку назначена высокая цена.

 

«…Одно и то же поведение или одно и то же благо может казаться утонченным для одних, претенциозным или „вычурным“ для других и вульгарным для третьих».  

Источник: https://arzamas.academy/materials/1088

Философия истории

Философия истории и социология.

на портале: 07-10-2004

Aннотация:
Обязательный курс по специализации «Социальная философия». Лекционный курс «Философия истории» предназначен для ознакомления слушателей с важнейшими идеями и направлениями философии истории и теоретической истории в западной, отечественной традиции и современной мысли. В основном выдерживается принцип «что могут прочитать сами слушатели, не следует пересказывать на лекциях». Лекции посвящаются большей частью обобщениям, наиболее сложным и тонким вопросам, а также изложению материала, не доступного слушателям (непереведенные современные исследования). Чтение классических текстов организуется в форме подготовки письменных и устных докладов по реконструкции историософских учений с помощью определенной методики.

Семинарские занятия посвящаются заслушиванию и обсуждению этих докладов.

Объем курса – 68 часов.

К содержанию курса «Философия истории» прилагаются: отдельными списками -рекомендованная литература, план семинарских занятий на осенний семестр, экзаменационные вопросы по курсу «Философия истории».Дана методика анализа текстов.

Учебно-тематический план курса «Философия истории»:

    Тема 1.Современное понимание проблем философии истории, 2 часа

  • Философия истории и запросы мировоззрения в меняющемся мире. Факторы роста интереса к проблемам философии истории. Механизм обновления проблематики философии истории. Значение мыслительной традиции и классических текстов с точки зрения современных проблем.

    Отношение философии истории, теоретической истории и эмпирической истории. Протест Ранке против спекулятивной философии истории Гегеля. “Презентизм”, описательство историографии.

  • Основные проблемы философии истории. Движущие силы и механизмы исторических процессов. Структура исторического времени.

    Цель или смысл истории. Место человека в истории.

  • Тема 2. Структура анализа историософских текстов, 2 часа

  • Графики макроисторической динамики. Проблема выбор критерия. Реконструкция критериев оценки. Точки перегиба. Форма представления в письменном докладе.
  • Механизмы социальной динамики. Графический язык. Субъекты и сущности. Связи и переходы. Ментальное и материальное. Названия элементов схемы как заголовки разделов письменного доклада.
  • Тема 3. Время и история в мифологическом сознании, античной и средневековой философии, 4 часа

  • Сакральное и профанное время.Цикличность.Космогонии. Золотой век и всемирный потоп. Анаксимандр о распадении и наказании вещей. Смена веков у Гесиода. Исторические мифы у Платона.«Платоновский век».
  • Иудейский монотеизм: идея творения, отношение между Богом и человеком, исход, конец времен. История и эсхатология в книге пророка Даниила. Структура исторического времени в Ветхом Завете. Смысл Евангелия в контексте исторического времени.

    Основные компоненты христианского мировоззрения, относящиеся к восприятию исторического времени: земная и вечная жизнь, универсальность веры и человеческой истории, центрированность и периодичность истории, Провидение, эсхатология. Апокалипсис.

  • Порядок космоса и порядок истории в средневековом христианстве. Хилиазм. Взгляд на смысл истории в утопиях эпохи Возрождения.
  • Тема 4.Джамбаттиста Вико и его “Новая наука”, 2 часа

  • «Основания новой науки об общей природе наций, благодаря которым обнаруживаются также новые основания естественного права народов»: структура и основное содержание книги.
  • Заимствованные идеи метода и их переосмысление.Новый подход к толкованию мифов. Век богов,век героев и век людей. Закон соответствия, понимание и обоснование цикличности у Вико.
  • Тема 5.Философия истории в эпоху Просвещения, 2 часа

  • Происхождение термина «философия истории». Основные черты исторического самосознания в эпоху Просвещения. Идейные основания учения о прогрессе. Механизм прогресса по Фонтенелю.Периодизация истории, прогресс разума у Тюрго и Кондорсе.

    Предвосхищение культурологического подхода у Монтескье. Ж.-Ж.Руссо, его взгляд на цивилизацию и сущность человека.

  • Гердер и его «Идеи к философии истории человечества». Структура книги. Идея законов общественного развития. Принцип метаморфозы.

    Учение о расах. Образ будущего.

  • Тема 6. Идея истории в немецкой классической философии, 4 часа

  • Статья Канта «Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане». Цель природы как априорная предпосылка. Смысл человеческой истории. Механизм реализации плана природы. Предназначение и путь достижения «всеобщего правового гражданского общества».

    Программа философской всемирной истории.

  • «Философия истории» Гегеля. Роль свободы, разума и государства. Учение о «хитрости разума». Структура исторического времени по Гегелю.
  • «Основные черты современной эпохи» Фихте. Логика понятий и история.

    Принцип развития свободы и периодизация истории у Фихте.

  • Тема 7. Важнейшие концепции философии истории XIX-ХХ вв., 6 часов

  • Периодизация и смысл истории в утопическом социализме. Стадии интеллектуального развития человечества, социальная статика и социальная динамика у О.Конта. Учение о всеобщей эволюции Г.Спенсера. Концепция формаций и механизм исторического развития К.Маркса. “Философия истории” Г.Риккерта.
  • Гейдельбергский романтизм и направленность последующей мыслительной традиции. «Вечное возвращение« и «сверхчеловек» у Ницше. В.Дильтей: науки о природе и науки о духе. История как ряд культурных целостностей. Историческая психология.
  • Проблематика философии истории в России.

    «Философические письма» П.Я.Чаадаева. Западники и славянофилы.«Россия и Европа» Н.Я.Данилевского, понятие культурно-исторического типа и законы исторического развития.

  • Рациональная методология М.Вебера. Понятия “идеального типа” и “исторической каузальности”. Роль ценностей в историческом исследовании.

  • «Истоки истории и ее цель» К.Ясперса. Понятие осевого времени. Периодизация истории. Цель и смысл исторического развития по Ясперсу.
  • «Идея истории» Р.Коллингвуда. Цель исторического исследования. Теория вопросов и ответов. «Нищета историцизма» К.Поппера. Понятие историцизма и основания его критики.

    Плюралистический подход к философии истории

  • Тема 8.Цивилизационный подход, 2 часа

  • Цивилизация как стадия (после варварства или культуры) и цивилизация как культурное единство обществ.
  • «Закат Европы» О.Шпенглера. Культура и цивилизация. Первофеномены. Понимание цикличности. Характеристика «фаустовской культуры».
  • «Исследование истории» А.Тойнби.

    Механизм «вызов-ответ» и объяснение фаз жизненного цикла цивилизаций. Роль элиты и массы, внешнего и внутреннего пролетариата. Концепция церкви как «куколки». Религиозная концепция прогресса.

  • «Этногенез и биосфера земли» Л.Н.Гумилева. Понятие этноса. Пассионарность.

    Объяснение фаз жизненного цикла.

  • Тема 9. Теоретическая история и макросоциология 1960-90-е гг.: основные идеи и результат, 12 часов

  • «Золотой век» макроистории. Идеи и результаты Ф.Броделя, И.Валлерстайна, Р.Карнейро, Ч.Тилли, Т.Скочпол, Гольдостоуна, Р.Коллинза, К.Чейз-Данна и Т.Холла, Дж.Модельски. Миросистемный анализ и макросоциология. Исторические системы. Мини-системы, мир-экономики и мир-империи по Валлерстайну.

    Сдвиги гегемонии. Концепции Уилкинсона, Франка.

  • Государственно-центрированный подход и историческая социология. Теория происхождения государства и политической эволюции Р.Карнейро. Первая и вторая военные революции. Социальные революции и распады государств.

    Траектории построения национальных государств по Тилли.

  • Факторы социальной эволюции по Чейз-Данну и Холлу, по Коротаеву. Итерационная модель. Геополитическая теория Р.Коллинза. Принципы динамики. Связь с теорией государственных распадов. Легитимность и геополитика.

    Возможность предсказаний в истории и макросоциологии.

  • Тема 10. Интегративная модель динамики исторического развития, 8 часов

  • Многоуровневость процессов исторического развития. Базовые и регулятивные процессы. Социальные функции и методы. Механизмы воспроизводства и развития.

    Аспектные сферы жизни и развития цивилизаций: техноприродная, социальная, антропная и культурная.

  • Факторы социальной эволюции. Вызовы и ответы. Микрофазы исторической динамики.

    Динамические стратегии: ресурсный переход, завоевания, технология, коммерция, антропная, культарная и социоинженерная стратегии. Тренд-структуры.

  • Тема 11. Структура Всемирной истории: периодизация и траектории социальной эволюции, 6 часов

  • Исторические тенденции и мегатенденции. Механизм смены исторических эпох. Фазы исторического развития. Эффективность режимов. Необратимость. Типы-аттракторы. Основные новации фаз Первобытности, Архаики, Древности-Средневековья, Нового Времени и Сензитивности.

    Основные типы-аттракторы в каждой фазе. Связь фаз, типов-аттракторов и тренд-структур.

  • Большие сдвиги политико-экономической гегемонии. Проблема “европейского чуда”. Евпропоцентризм как колонизаторская модель мира по Дж.Блауту. Современные объяснения гегемонии Западной цивилизации. Предвосхищение будущих соперников (Китай, страны Ислама или Россия?).

    Гипотеза о трех мегатенденциях современного мирового развития. Глобальная вестернизация. Изоляционизм и фундаментализм. Переориентация развития и ценностное сознание.

  • Исторические судьбы России. Основные альтернативы развития в контексте геоэкономики, геополитики и трех мегатенденций мирового развития.

    Основания геоэкономической и социокультурной стратегии России для XXI в. Список литературы к курсу

  • План семинарских занятий на осенний семестр

    экзаменационные вопросы по курсу «Философия истории».

    Источник: http://ecsocman.hse.ru/text/19285328/

    Социология и философия

    Философия истории и социология.

    Замечание 1

    Вопросам связи философии и социологии уделяется достаточно внимания в современной литературе. Особенно это касается авторов учебных пособий по социологии (Кравченко, Лавриненко, Жоль, Городяненко и др.) И социальной философии (Алексеев, Грехнев и др.

    ) Много внимания уделяется данному аспекту в работах по методологии социального познания (Франк, Ядов, Коршунов, Мантатов и др.) и работах по теоретической социологии (Дж. Тернер, Осипов, Елсуков и др.

    ) В то же время нерешенной остается проблема взаимосвязи философии и теории среднего уровня, к которым относится и социология образования.

    И мотивы действий, моральные нормы, политические взгляды, вкусы, личные взаимоотношения этих людей глубоко и систематически различаются “. Различные представление о мире сталкиваются между собой, но те, кто придерживается похожего мировоззрения, испытывают схожие чувства, стремятся к близким целей, действуют одинаковым образом.

    Таким образом, философия может предоставить огромную помощь в плане общего взгляда на сущность мировоззрения, его структуру, его исторические формы, элементы, значение в жизни человека и общества.

    Ничего непонятно?

    Попробуй обратиться за помощью к преподавателям

    В структуре социологического знания социология занимает место в среде социально-гуманитароного комплекса дисциплин.

    Выделение теорий среднего ранга связано с трехуровневой моделью социологического знания, которая в 50-70 годах ХХ века стала общепринятой.

    В рамках этой модели считается, что социологические теории среднего ранга имеют своим теоретическим базисом общую социологию, и дают описание и анализ социально особенного.

    В истории социологии появление трехуровневой модели социологического знания повязкам связано со структурным кризисом, состоявшейся в середине ХХ века. К этому времени среди социологов была популярна двухуровневая модель структуры социологии, представлена теоретическим и эмпирическим уровнями знания (Ф. Знавецький, В. Зомбарт, А. Нейрат).

    В другом варианте (Дж. Морено, Дж. Гурвич, Т. Парсонс) эти два уровня фигурировали как “Микросоциология” и “макросоциология”. Теоретическая, или микросоциология, специализировалась на исследовании больших социальных систем и общностей, а эмпирическая микросоциология – на исследовании малых групп, то есть человека в его ближайшем окружении.

    Но уже в середине ХХ века оказываются трудности во внутри- дисциплинарных сочетании этих двух отраслей знания и на этом основании появляется их центробежная эволюция.

    Макросоциология стремится к социальной философии, микросоциология – к социальной психологии.Иначе говоря, в социологии складывается ситуация “Двух наук” под одной нарицательной. Выход из этого структурного кризиса был связан с высказанной в конце 40-х годов Р. Мертоном идеей существования промежуточного уровня социологического знания – теорий среднего ранга.

    Вышеописанную ситуацию в истории социологии не можно назвать случайной. Ведь социология как наука возникла в претензии, во-первых, на изучение общества как целостной системы, а во-вторых, на изучение общества позитивным (научно инструментальным) методом. Социология появляется когда структура общества начинает сильно осложняться, что требует понимания новых нюансов, объяснение их логики.

    Новая наука социология должна была отличаться от философии, которая подходила к изучению общества умозрительно, спекулятивно, а не путем строгого анализа фактов и научных обобщений. Социология также должна была отличаться от психологии, которая интересовалась индивидуальными, а не типичными проявлениями социального поведения и взаимодействия.

    Но в этом и кроется проблематична ситуация, суть которой в том, что при изучении общества как целостной системе невозможно не использовать умозрительный подход. Ведь если изучать общество строго научными средствами, то они не в состоянии охватить всю его целостность, а могут только анализировать малые общности, отдельные явления и процессы.

    Общности социологии и философии

    Таким образом, социология и социальная философия не только сотрудничают в процессе познания общества, но и не могут быть полностью отделены друг от друга.

    Особенно это относится к общей социологической теории ( “Общей социологии”), которая дает абстрактно обобщенный анализ социальной реальности в ее целостности, сущности и истории развития.

    На этом уровне познаются общие закономерности функционирования и развития социальной реальности.

    При этом теоретическим и методологическим базисом общей социологической теории выступает именно социальная философия.

    Социология по направлениям а особенно среднеуровневые теории( социология образования, политики, экономики) должна иметь своим теоретическим и методологическим базисом общую социологическую теорию. Но ситуация здесь осложняется тем, что согласно известной мыслью Р.

    Мертона, общей социологической теории в современной науке еще нет, ей только надо родиться. Если понимать под этим создание общепризнанной в мировой науке общей социологической теории, то оценка Р. Мертона сохраняет свою силу и сегодня.

    Таким образом, исследователь, работающий в сфере социологии образования, сталкивается с проблемой многообразия течений в отрасли. Он вынужден самостоятельно выбирать один из существующих подходов к социологическому исследованию, или создавать свой собственный.

    Существование в социологии ряда научных течений объясняется разнообразием парадигм в социологии, а также ее методологической зависимостью от других дисциплин на ранней стадии. Можно выделить два основания различий между отдельными направлениями:

    1. нацеленность на проблемы макроуровня или микроуровня процессов и проблем образования;
    2. глубинное разграничения функционализма и теории конфликта, вылившееся в масштабные социально-идеологические и политические разногласия исследователей образования.

    Замечание 2

    Особенно это касается фундаментальных, или как еще их называют академических, социологических исследований.

    Ведь если прикладные социологические исследования ориентированы на выполнение определенного социального заказа, то есть должны привести к какому-то практически значимому эффекту, то фундаментальные исследования имеют целью непосредственное приращение нового научного знания, а не получение какого-то практически значимого эффекта.

    Академический социолог – это прежде всего ученый. И он, как никто другой, нуждается помощи философии. Это относится не только к социальной философии, но и логике, гносеологии, философии и методологии науки.

    Именно эти философские дисциплины дают возможность исследователю правильно определить объект и предмет исследования, построить структуру и план исследования, определить методологические основы исследования, оценить средства и результаты научной и исследовательской деятельности.

    С другой стороны, благодаря социологическим исследованиям социальная философия получает ценный материал для размышлений и осмысления. Не случайно многие современные философы живо интересуются новыми социологическим данным, используют их для иллюстрации своих философских обобщений, включают эмпирические социологические данные по курсам лекций по социальной философии.

    В этой связи нельзя не обратить внимания условность различения границ эмпирического и теоретического знания. Ведь, во-первых, обе формы познания используют немало одинаковых методов и процедур познания, например, такие как анализ и синтез, абстрагирование, индукция и дедукция, систематизация.

    А во-вторых, «Теория включается в процесс эмпирического исследования на всех его стадиях». До того ведь всякое теоретическое знание, претендующее на истинность, не может игнорировать эмпирические факты и обобщения.

    В силу этого взаимопроникновения эмпирического и теоретического знания о них лучше судить не как о самостоятельных, обычно для современной учебной литературы, а как о взаимопроникающие формы существования любого научного знания.

    Выводы из темы

    Замечание 3

    При социологическом исследовании образования важную помощь может также предоставить такое отрасль философии, как философия образования.

    Философское осмысление сущности образования, его целей и задач, ее принципов может сориентировать социолога в выборе темы исследования, которая будет не только актуальной, но и откроет новые горизонты понимание такого сложного социального феномена как образование, политика, труд, экономика.

    Такой многоплановый подход к исследованию образования особенно актуально в условиях кризиса образования, наблюдают социологи сейчас в всем мире. На рубеже ХХ века кризисные явления в образовательной системе обострились.

    Среди причин можно назвать крах главных принципов и догм советского образования, бюрократизацию образовательной системы, деформацию целей и социальных функций школы, остаточный принцип финансирования образования и др.

    В выявлении и преодолении их социология образования, обогащенная теоретическими наработками философии, может сыграть решающую роль.

    Таким образом, философия и социология проникают друг в друга достаточно глубоко. Для социолога, который исследует образование, наиболее важны такие философские науки как социальная философия, философия образования, этика, аксиология, логика, философия и методология науки.Социология может сотрудничать с философией в следующих направлениях:

    1. в вопросах, “связанных с изучением и формированием мировоззрения;
    2. в вопросах методологии социологических исследований;
    3. в вопросах формирование теоретического базиса социологии;
    4. в вопросах осмысления сущности, целей, задач, принципов образования, а следовательно, в выборе наиболее важных направлений социологических исследований этой сферы.

    Источник: https://spravochnick.ru/sociologiya/mesto_sociologii_v_strukture_socialnyh_nauk/sociologiya_i_filosofiya/

    1. Философия истории и социология

    Философия истории и социология.

    Отношениесоциологии к философии истории таковоже, как отношение ста­тистики к истории.Первую часто называют разрезом(Durchshnitt)последней. Этим хотят сказать, чтоистория должна обнять общее течениесудеб человечества, как целого, тогдакак статистика изучает данный момент.

    Такая задача для истории совершенноневозможна, и очевидно, что история ужепо самой сущности вещей не сумеларазрешить этой задачи; статистика же,ограничив себя временем и прост­ранством,пришла к некоторым положительнымрезультатам. Все это относится так жеyсоциологиии философии истории.

    Последняя пытаетсядать нам историю человечества, какцелого; она хочет изложить теорию общегопроцесса челове­ческой истории идолжна поэтому оказаться несостоятельнойвследствие того, что она не в силахкогда-либо все обозреть: идея же части,понимаемая, как идея це­лого, всегдаизвращает идею целого.

    Напротив, задачасоциологии легче решается благодарятем ограничениям, ко­торые она себепоставила. Отказываясь понять историючеловечества, как целого, она удовлетворяетсяисследованием процесса возникновениячеловеческих соединений, вечноеповторение которых дает содержаниевсякой истории.

    Итак, не спрашивая осмысле общего процесса истории, которогоона не знает, она удов­летворяетсяустановлением законосообразности этогопроцесса, исследованием рода и характерасоциального развития – словом, онаизлагает закономерный процесс, возникающийиз данного соприкосновения человеческихобществ и совершающихся благодаря этимсоприкосновениям и взаимным влиянием.

    В своем заключениимы намерены говорить не об общем процессеистории человечества (это мы предоставляемфилософам истории), но о принципиальныхвопросах социологии: о закономерностив процессе политической истории, опри­роде и характере развития обществ;мы намерены рассмотреть, выступают липеред нами из отдельных отрывков этогоисторического процесса известные идеи,общие тенденции (напр., прогресс, улучшениеи т.п.) или даже общие формы социальныхпроцессов.

    2. Закономерность в развитии

    Озакономерности процессов и измененийв области политической истории говорилосьмного и часто; утверждали даже, чтоподобная закономерность суще­ствует,но насколько нам известно и как мы ужеуказывали в другом месте (Ras-senkampf,стр. 6), еще никому не удалось конкретными очевидным образом дока­зать этузакономерность.

    Ввиду подобныхнеудачных доказательств тем большебыло пустых и враждебных возражений,отрицавших вовсе такую закономерностьи говоривших о свободной воле и ПромыслеПровидения.

    Однако в высшейстепени интересно то, что в областях,которые не вполне тождественны сполитической и социальной жизнью, ноблизко стоят к ним и даже связаны с нимитесной взаимной причинной зависимостью,эта закономерность вы­ступает такясно и очевидно, что сомневаться в нейне приходит в голову даже самым ярымсторонникам свободы воли и ПромыслаБожия. Впрочем, они не принимают всоображение того, что сделавши уступкив пользу закономерного, независящегоот воли отдельного лица развития в такихобластях, как напр., искус­ство и наука,они должны допустить закономерность вболее глубоких и важных областяхполитической и социальной жизни.

    Итак, сначала будемговорить о тех областях, в которых этазакономерность теперь никем неоспаривается, а затем укажем на теснуюсвязь между этой законо­мерностью изакономерностью в политической исоциальной области, обуславли­вающейпервую.

    Разве рассуждениео ходе развития искусства, науки ифилософии у какого-либо народа уже неявляется общим научным местом? Современныеисторики искусства и литературы незанимаются ничем иным, кроме изложениязакономерного разви­тия искусства,науки и литературы отдельных народов.

    Они излагают развитие, в котором личность,очевидно, должна подчиниться ибессознательно, невольно под­чиняетсязаконам целого, достижения общности.Что значит, напр.

    , такой факт: знатокможет совершенно точно определить любоепроизведение искусства, не зная дажеего автора, – время его появления, школу,к которой оно принадлежит, чуть ли неместо, где оно должно было возникнуть.

    Что иное означают эти факты, как не то,что нет личности, которая создавала бысвои произведения по своей воле ипроизволу, но что есть общность иразвитие, рабом которых она действуети творит? Не личность творит: в ней творитпоэтическое отражение ее времени и еесоциальной группы; не личность мыслит:в ней мыслит дух ее времени и ее социальнойгруппы; ибо в противном случае не моглобы быть и речи об общем развитии; никакойзнаток не мог бы определить, принадлежитли показанная ему картина школе Тинтореттоили Рубенса, представляет ли найденноелатинское стихотворение — творениеклассическое или послеклассическое,принадлежит ли философский отрывоквеку Аристотеля или александрийскомупериоду.

    Что для знатокавсе это возможно – это служит лучшимдоказательством, в какой степени личностьв своих мыслях, чувствах и поступкахстоит под влиянием своего века иопределяется им и своей социальнойсредой.

    Вэтих областях мы признаем всеобщие,никем не отрицаемые факты; но мы нерешаемся распространить их необходимыхследствий на другие области.

    Мы ужевидели однако, что способ (Modus)чувствований, мысли и творчества людейявляется не чем иным, как результатомтой степени социального и политическогоразвития, на которой находится настоящеевремя (см. выше IV,2).

    Можно ли еще сомневаться в том, чтона одинаковые, вообще, духовные свойстваи способности людей оказывает решающеевлияние социальное и политическоеположение, в котором они находятся?

    Искусныйи способный деревенский мальчуган втечение всей своей жизни будет чертитьна песке или вырезать ножиком из деревасвои грубые фигуры; поднятый же на болеевысокий социальный уровень, обученныйв какой-либо художествен­ной академиикультурного государства, он будетпредставителем своего времени и своегонарода, т.е. интеллигентных слоев, стоящихна высоте исторического раз­витиянации. Этим он обязан, кроме своихприродных способностей, создающей егосоциальной обстановке и той ступениразвития, на которой он находится. Посвоей воле он не может стать ничем иным,кроме того, что необходимо обуславливаетсяобществоми его ступенью социального развития.Он не может стать ничем иным, как кирпичомв духовной постройке, выводимой этимобществом, – кирпичом, который непроизвольнопомещается на том или другом месте, нокоторому это место предуказываетсяразвитием целого.

    Таким образом, неподлежит сомнению и признано всеми, чтообщественное духовное развитие, или,как его еще называют, развитие человеческогодуха, или духа человечества, совершаетсяпо строгим законам, и что личность,насколько она принимает в этом развитииактивное или пассивное участие, должнаподчиниться этой строгой закономерности,что она ничего не может создать, даженичего не может мыслить, что не вытекалобы из данных исторических посылок этогоразвития. Следовательно, здесь совсемнет свободной воли личности, а есть лишьзакон, управляющий обществом.

    Как же относитсяобщепризнанная закономерность развитияв этих духовных областях к закономерностив социальной области? Возможна ли, илидаже мысли­ма ли первая без последней?Что она невозможна и немыслима, этодостаточно доказывается ссылкой навнутреннюю причинную зависимость междудуховным развитием и социальным иполитическим строем.

    Такназываемое духовное развитие людейвсегда является лишь следствием ихсоциального, а следовательно, и ихэкономического положения. Указав вдругом месте (Rissenkampf,стр. 231) связь между этими двумя родамиявлений, между обществом и государствоми культурой, здесь мы к тому, что сказано,прибавим только несколько слов.

    Духовная жизнь,их духовное развитие, следовательно,их духовные произве­дения и творения,обусловливаются той степенью политическогои общественного развития, на которойони стоят: иначе – горожане, живущиеторговлей и ремесла­ми, иначе – членгосподствующей касты, иначе – священники,сильные таинствен­ными чарами религии.Все идеи человека обусловливаются темместом, которое он занимает в обществе,и той ступенью развития, на которой этообщество стоит.

    Теперь для нас ужевозможно в общих чертах понять связьмежду общностью духовной жизни, духовногодействия и социальными ступенямиразвития; но нам недостает ещемикроскопического анализа того, в какойзависимости от социаль­ного развитиянаходится отдельная личность и какимобразом это развитие влияет наиндивидуальные мысли, чувства и поступки.

    Точно так же и физик из положе­ниясолнца и туч может объяснить, как подвлиянием каждого отдельного луча вкаждом единичном атоме, в каждой единичнойкапле появляется радужное прелом­лениелучей.

    Но кто при общем доказательственеобходимости этого явления усомнитсяв том, что естественная необходимость,управляющая целым, заставляет каждыйатом и каждую каплю соединиться в общуюкартину?

    Подобно радуге нанебесном своде, мы видим и понимаемдуховное развитие народа в егонеобходимости; мы понимаем, каким образомобщественное состоя­ние (подобносолнцу в его известном положении) должновызвать только это и никакое другоепреломление лучей культуры и цивилизации,каким образом в искусстве и науке приданном состоянии общественного развитиядолжна появить­ся та, а не иная духовнаякартина; несмотря на это, нам не хватаетсредств для микроскопического анализанеобходимого влияния данного состоянияна каждого отдельного индивида, на егопоступки, мысли и чувства. Но кто привзгляде на это необходимое общественноедействие усомнится в том, что оно естьлишь сумма необходимых воздействий ивлияний, от которых не могут отрешитьсяиндивиды и из которых создается общаяи целостная картина?

    Среднимчленом между личностью и духовным общимдействием являются со­циальныеобразования; их закономерное и естественнонеобходимое развитиедоказываетсязакономерностью и естественнойнеобходимостью общего действия, хотянепосредственных и прямых доказательствне существует.

    Кто признаетзакономерность в развитии искусства илитературы, науки и фило­софии (а ктоже теперь ее отрицает?), тот долженпризнать закономерность в раз­витиисоциальных образований и скованностьличности этими последними.

    Источник: https://studfile.net/preview/7130666/page:20/

    Философия истории и социология.: П.Барт считает, что философия истории и есть социология. Философия

    Философия истории и социология.
    П.Барт считает, что философия истории и есть социология. Философия истории, пишет он, отыскивает принципы, которые являются общими для всех областей обществознания. Социология же рассматривается как наука об изменениях общества.

    Но каждое изменение вызывает в свою очередь изменение в сознании людей. Иначе говоря, «дальнейшее развитие общества вызывает также изменение человеческого типа, а это изменение в свою очередь способствует новому изменению общественной среды»25.

    Социология, как и философия истории, исследует все сферы общества.

    «Поэтому совершенная социология вполне совпала бы с философией истории; в конце концов обе науки различались бы только по имени»26.

    Барт утверждает, что любые попытки отделить философию истории от социологии заранее обречены на неудачу. Но послушаем мнение крупнейших социологов XX века — М.В. Вебера и ПЛ. Сорокина.

    Вебер пишет, что «социология (в том смысле этого весьма многозначного слова, который здесь имеется в виду) есть наука, стремящаяся, истолковывая, понять социальное действие и тем самым каузально объяснить его процесс и воздействие»27. Не всякое действие, продолжает Вебер, носит социальный характер.

    Социальным является такое действие, которое действующее лицо соотносит по смыслу с действием других людей и ориентируется, на него. В этой связи немецкий социолог рассматривает мотивы социального действия, социальные отношения, социальное поведение, нравы и обычаи.

    Он считает, что социология призвана понять и объяснить эти явления, дать им соответствующую интерпретацию.

    Таким образом, главную задачу социологии Вебер видит не в изучении и исследовании многообразных процессов и феноменов общественной жизни (это задача философии истории), а в анализе социального действия и его причинного объяснения. , Много внимания уделял специфике социологической науки П.Сорокин.

    «Социология, — писал он, — изучает явления взаимодействия людей друг с другом, с одной стороны, и явления, возникающие из этого процесса взаимодействия, — с другой»28. Сорокин выделяет теоретическую и практическую социологии.

    Теоретическая социология изучает явления взаимодействия с точки зрения сущего, а практическая социология —с точки зрения должного. В свою очередь, теоретическая социология делится на три части: на социальную аналитику, социальную механику и социальную Генетику.

    Социальная аналитика изучает структуру социального явления, социальная механика исследует процессы взаимодействия людей, а социальная генетика — исторические тенденции развития как всей социальной жизни, так и отдельных ее сторон.

    Практическая социология, пишет Сорокин, имеет прикладной характер, опирается на теоретическую социологию и дает человечеству возможность управлять социальными силами.

    Не всякое взаимодействие, продолжает Сорокин, является предметом социологии, а только такое, в котором присутствует психическое.

    Поэтому область явлений, исследуемых социологией, «ограничивается миром людей и высших животных, живущих в обществе себе подобных и находящихся в процессе взаимодействия»29.

    Включение высших животных в объект социологии нельзя признать удачной мыслью маститого ученого, ибо даже высших животных нельзя считать обществом, потому что они не имеют сознания и их совместная жизнь не формирует никаких социальных связей и отношений. У них есть психические процессы, но они не носят сознательный характер, тогда как всякое взаимодействие людей есть сознательное взаимодействие.

    Теоретическая социология Сорокина, в сущности, есть философия истории, так как она занимается общими проблемами развития человечества. Наиболее глубокое освещение эти проблемы получили в фундаментальном труде ПЛ. Сорокина «Социокультурная динамика».

    Таким образом, два крупнейших социолога XX века главное внимание в социологии уделили вопросам социального действия (Вебер) и взаимодействия (Сорокин). Отдавая дань традиции пренебрежительного отношения к термину «философия истории», они во многих своих трудах разрабатывали философско-исторические проблемы и тем самым внесли немалый вклад в философию истории.

    На мой взгляд, социология в ее современном понимании изучает общество, но на уровне средней абстракции. Это значит, что в поле ее зрения находятся вопросы взаимодействия и взаимообусловленности разных сфер общественной жизни — материальной, социальной, политической, духовной.

    Она их рассматривает на микроуровне, т.е. интересуется проблемами, касающимися социальных групп, коллективов, взаимоотношений инди- видов,' общества, государства и т.д. Возьмем, например, вопросы демократии. Демократия является объектом как социологии, так и философии истории.

    Но социолога интересует конкретный механизм функционирования демократических институтов, политических партий, выборных кампаний и т.д.

    Философ истории демократию рассматривает в историческом аспекте, вычленяет ее сущностные черты и особенности, сравнивает с другими формами государственного правления — монархией, олигархией, аристократией и т.д.

    Философ истории изучает общество как некий универсальный объект с универсальными характеристиками, социолог же анализирует его конкретное функционирование. Философ истории ймеет дело с обществом вообще, социолог же —с конкретным социальным организмом.

    Философия истории нуждается в социологии как в строительном материале, так как она поставляет конкретные факты и результаты.

    Опираясь на них, философ истории делает универсальные обобщения и выводы относительно всего исторического процесса, которые отнюдь не носят спекулятивного характера, а Представляют собой глубоко продуманные научные знания.

    Социология, в свою очередь, использует философию истории как методологический принцип исследования общественных процессов и феноменов.

    Источник: https://bookucheba.com/filosofiya-istorii-knigi/filosofiya-istorii-sotsiologiya-8884.html

    Book for ucheba
    Добавить комментарий