“философская проблематика в книге “”Столп и утверждение истины”””

Павел Александрович Флоренский Жизнь и сочинения

"философская проблематика в книге ""Столп и утверждение истины"""

Павел Александрович Флоренский — один из самых выдающихся российских философов и богословов первой половины XX в. Обыкновенно его считают ярчайшим выразителем русского религиозного ренессанса. И это совершенно справедливо.

Вместе с тем Флоренский — такой выразитель именно религиозного ренессанса начала века, в деятельности которого удивительным образом сочетались строгость ученого, вдохновение теолога, изощренность метафизического мыслителя.

Флоренский был не только богословом, но также — по образованию и по увлечению — математиком; он занимался и некоторыми техническими дисциплинами; его труды, на первый взгляд чисто богословские, справедливо вписаны в историю российской философии. Он разрабатывал историю искусства и посвятил ряд работ древнерусскому искусству.

При этом Флоренский был очень цельным и героическим человеком. На его долю выпал поистине тяжкий земной путь, который он прошел достойно, как истинный представитель христианства, православия, как человек, который не только проповедовал высшие религиозные ценности, но и остался верен им до конца своей трагически оборвавшейся жизни.

Родился П.А. Флоренский в 1882 г. Место его рождения — на территории нынешнего Азербайджана. Отец происходил из русского духовенства, мать принадлежала к древнему армяно-грузинскому роду. Первоначально семья Флоренского жила в Тифлисе, потом — в Батуми.

В Тифлисе Флоренский поступил в гимназию, по окончании которой поступил на физико-математический факультет Московского университета. В 1904 г. он окончил университет, став профессиональным математиком. При этом интерес к теории множеств Г.

Кантора сочетался в деятельности молодого Флоренского с увлечением (под влиянием аритмологии, математического учения о прерывности, разработанного российским математиком Бугаевым, отцом А. Белого) философско-мировоззренческими изысканиями.

Философия математики и позже постоянно оказывала влияние на философское и богословское учение Флоренского.

Однако еще в студенческие годы произошел ряд событий, наложивших отпечаток на судьбу этого вьвдающегося человека. Он был увлечен литературой и философией, познакомился с некоторыми даровитыми литераторами.

Молодой Флоренский подружился с Андреем Белым и пробовал свое перо в журналах “Весы” и “Путь”. Он захотел продолжить обучение и поступил учиться в Московскую духовную академию (в Троице-Сергиевой Лавре).

В это время, названное исследователями “годами второго студенчества”, в душе Флоренского родился замысел книги, которая впоследствии стала одной из самых главных его работ. Эта книга, вышедшая в 1914 г., называлась “Столп и утверждение истины”.

В студенческие годы оформился не только замысел, но и были продуманы отдельные части этого труда. Потом работа над книгой длилась несколько лет.

По окончании Академии в 1908 г. Флоренский стал преподавать в ней философию. В 1911 г. произошло важнейшее событие его жизни:

Флоренский, приняв священство, стал отцом Павлом. В 1912г. он начал работать редактором журнала “Богословский вестник”. Это был академический журнал, в котором печатались не только чисто богословские, но и философские работы.

В историко-философских исследованиях и лекционных курсах молодого Флоренского следует отметить углубленную работу над философией Платона и платонизма, которая продолжалась и далее. Оценивая вклад Флоренского в изучение платонизма, А.Ф.

Лосев отмечал, что мыслитель предложил концепцию платонизма, по глубине и тонкости превосходящую многое из написанного о Платоне. Новое, что внес Флоренский в понимание платонизма, это — учение о лике и магическом имени. Платоновская идея — выразительна, она имеет определенный “живой лик”, полагал Лосев.

“Живое существо, по Флоренскому, — это наглядное проявление идеи. Идея есть монада—единица, но особого рода. Идеи Платона соответствуют имени. …Таким образом, считал он, идея Платона, единица, заключает в себе силу—субстанцию—слово, формирующее само бытие вещи”.

Но главным творческим делом все же была работа над уже упомянутой книгой “Столп и утверждения истины”. Это название — собственно, другое обозначение Церкви, которое дал ей апостол Павел. Итак, это прежде всего произведение о приобщении к Церкви и церковности.

Флоренский называл ее также теодицеей (оправданием Бога), имея в виду разработать впоследствии антроподицею (оправдание человека). Книга постоянно перерабатывалась автором. Первый ее вариант появился в печати в 1908 г. и затем был положен в основу магистерской диссертации “О Духовной истине. Опыт православной теодицеи” (опубликована в 1913г.

, защищена в 1914г.). В 1914г. вышел уже четвертый вариант из тех, которые готовил философ.

Потрясения в жизни Флоренского начались после Октябрьской революции. С 1918г. гонениям подверглись церковь, теология, богословие, Духовная академия, которую власти сначала переселили в Москву, а затем и вообще закрыли специальным декретом. В 1921 г.

были запрещены богослужения в Сергиево-Посадском храме, в котором отец Павел был священником. Официальная деятельность Флоренского как богослова, священника стала, таким образом, невозможной.

Вместе с тем, как верно отмечают его биографы (например, один из самых видных современных исследователей наследия П. Флоренского С. Хоружий) 1918—1922 гг. оказались весьма плодотворными для мыслительной, творческой деятельности Флоренского.

В это время была разработана в отдельных аспектах так называемая конкретная метафизика, составившая часть нового капитального труда “У водоразделов мысли”.

В это время Флоренский создал ряд других религиозно-философских произведений, например, “Очерки философии культа” (1918), весьма интересное сочинение “Иконостас” (1922), работал над своими воспоминаниями.

Флоренский также много занимался физикой и математикой, причем его исследования в области материаловедения, техники и ее применения оказались весьма плодотворными. В 20-е годы он вел научные исследования по диэлектрикам и выпустил в свет объемную книгу по данной проблеме.

Одновременно продолжались его исследования в области теории искусства, особо любимой Флоренским и входившей неотъемлемой составной частью в его философско-богословское понимание мира. Отец Павел занимался практическим делом охраны памятников, пытался спасти, что становилось все труднее и труднее, предметы религиозного искусства и архитектурные шедевры.

Так, Флоренский очень много сделал для сохранения памятников искусства и старины в Троице-Сергиевой лавре. Но все это были творческие аккорды чрезвычайно опасной жизни, в которой его подстерегали сначала идейные, а потом и прямые репрессии.

Уже в 1928 г. начался этот страшный путь: летом Флоренский был сослан в Нижний Новгород, потом по ходатайству сестры Горького его на некоторое время освободили, но продолжали травить в печати. 25 февраля 1933 г. Флоренского арестовали вновь; через 5 месяцев он был осужден на 10 лет заключения.

Сначала отбывал срок на Дальнем Востоке, где не прекращались его творческая деятельность. Здесь видный ученый успешно занимался проблемами вечной мерзлоты. В 1934 г. семье Флоренского еще дозволено было навещать ссыльного. Но вскоре о. Павла среди других узников перевели в Соловецкий монастырь, где продержали до конца ноября 1937 г.

Здесь он был приговорен к высшей мере наказания и 8 декабря 1937 г. по решению тройки НКВД Ленинградской области расстрелян.

Так окончился тернистый жизненный путь выдающегося русского ученого и мыслителя П. Флоренского.

Философская проблематика в книге “Столп и утверждение истины”. В истории русской философии Флоренскому принадлежит совершенно особое место. Его работы, как было сказано, в основном богословские. Но “Столп и утверждение истины” — одновременно и философское произведение.

Нужно прежде всего сказать о самом характере и стиле этого сочинения. Книга написана в виде своеобразной личностной исповеди. Она обращена к другу. Вместе с тем перед нами — сложнейший теоретический труд.

Каковы же его философские аспекты и идеи? Это философствование то чисто личностного, то онтологического, то гносеологического типа, но центром его постоянно остается непосредственное переживание личности, овладение истиной, которая дана человеку, наличествует “здесь и теперь”, живет своей жизнью.

Итак, философии Флоренского свойственно прежде всего личностно-зкзистенциальное начало. Очень ценно и историко-философское измерение. Для профессионального историка философии и для всех глубоко интересующихся историей мысли эта книга — настоящий кладезь мудрости. Но хотя в “Столпе…

” говорится, по сути дела, о большинстве выдающихся философов прошлого, историко-философские вкрапления строго подчинены самому способу рассуждения и главному пути доказательства.

В книге Флоренского поражает огромная эрудиция автора. Он подробно выясняет историко-лингвистическую сторону тех употребляемых им терминов, выражений, которые особенно важны. Например, с этой точки зрения анализируются ключевые для книги понятия истины, бытия, противоречия.

Флоренский, кроме того, замечательный лингвист, историк языка. Он оперирует сразу несколькими языками и показывает не одну только техническо-лингвистическую историю терминов, но и историю их трактовки в разных культурах.

Эта трактовка тесно связана с мировоззренчески-личностным началом той или иной культуры. В книге Флоренского рассыпаны и экскурсы в историю и теорию искусства. Это книга и о проблемах красоты.

Давая более общую формулировку, можно сказать: речь идет о тех личностных переживаниях, которые связаны с поиском Истины, Добра и Красоты, объединенным в идеях Бога и Церкви.

Чтобы представить содержание и идеи книги Флоренского, лучше всего сразу обратиться к тому, что он назвал Послесловием — к 14 главе I тома его труда, который и был теодицеей, т.е. доказательством Бога, точнее говоря, доказательством божественности и церковности одновременно.

В Послесловии он подытоживает тот путь, который был пройден в книге. Она начинается с констанции существования двух миров: “того мира” — т. е. божественного и “этого мира”, в каком живет конечный, смертный человек. “…Мир этот, — пишет о. Павел, — рассыпается в противоречиях, если только не живет силами того мира.

Антиномии раскалывают все наше существо, всю нашу тварную жизнь. Всюду и всегда противоречия! И напротив, в вере, побеждающей антиномии сознания и пробивающейся через их всеудушливый слой, обретается каменное утверждение, от которого можно работать над преодолением антиномий действительности.

Но как подойти к этому камню веры?” — вот основной вопрос первых частей книги.

Прежде всего ставится вопрос об истине, а потому естественно возникает и проблема человеческого рассудка. Рассудок, согласно Флоренскому, не целен, он “рассыпается в антиномиях”, и этих антиномий бесконечное количество. Их столько же, сколько может быть актов рассудка, утверждал Флоренский. Но в существе своем они сводятся к дилемме, т.е.

антиномии всех антиномий — антиномии конечности и бесконечности. “Эта противоборственность конечности и бесконечности в греховном разуме, или рассудке, есть выражение глубочайшего противоречия коренных норм самого разума в его современном, падшем состоянии.

По греховной природе своей рассудок имеет закал антиномический, — пишет Флоренский, — ибо рассудок дву-законен, дву-центрен, дву-осен”. Например, движение разлагаемо на ряд состояний покоя, как в кинематографе, непрерывное — на множество элементов, уже неделимых и неразложимых. Иными словами, рассудок, чтобы помыслить движение, должен помыслить покой.

Он должен, таким образом, пытаться соединить статическую множественность понятий и динамическое их единство. А это, по Флоренскому, невозможно сделать. Рассудок тщится также, с одной стороны, остановить мысль, с другой стороны, придать ей бесконечное движение. И вот первый подход побуждает установить тождество А, а второй — свести его к В.

Первый подход ведет к закону тождества, а второй — к закону достаточного основания. Но если рассудок так пронизан противоречиями, если он равно нуждается сразу в обеих своих нормах, то выявляется парадокс: нормы рассудка, по Флоренскому, необходимы, но они невозможны.

К чему же мы пришли? Может быть, человеческие рассудок, разум, по природе своей антиномичные, вообще должны быть отброшены? Или, возможно, неверна идея об антиномичности разума? Однако ведь с идеи антиномичности рассудка и разума Флоренский начинает свою работу. В рамках данной проблематики естественна “встреча” с Кантом.

“Кантовские антиномии — только приоткрывают дверь за кулисы разума. Но, будучи выставлены с полною сознательностью и в упор эпохе просветительства, с вызовом рационализму XVIII века, они являются великою моральною заслугою Коперника философии”. Это не значит, что Флоренский относится к Канту только положительно.

В ряде пунктов он его критикует. Но здесь, в понимании рассудка, он соглашается с Кантом. Однако если рассудок антиномичен, возможен только как постоянно впадающий в противоречия, то как он возможен и возможен ли вообще? Ответ на этот вопрос и есть одна из главных целей “Столпа и утверждения истины”.

Рассудок возможен, — если ему дана Абсолютно Актуальная Бесконечность. “Но что же это за Бесконечность? Оказалось, что таковой Объект мышления, делающий его возможным, есть Триипостасное Единство.

Триипостасное Единство, — предмет всего богословия, — продолжает Флоренский, — тема всего богослужения и, наконец, — заповедь всей жизни, — Оно-то и есть корень разума. Рассудок возможен потому, что есть Трисиятельный Светоч, и — постольку, поскольку он живет Его Светом”. Вот почему “дальнейшую задачею нашею, — пишет о.

Павел, — было выяснить, каковы формальные, и, затем, каковы реальные условия данности такового Объекта, таковой Конечной Бесконечности или Едино-сущной Троицы”.

С переходом от критики рассудка к утверждению Трехипостасного Единства книга делается все более богословской, — это сочинение о вере, причем о вере в ее различных аспектах. Выясняются “что” веры и “как” веры, условия ее возникновения. Флоренский исследует разницу, напряженное противоречие между свободным актом веры и тем, что из этого следует — или геена, или подвиг.

Или то, или другое. Третьего не дано. Иными словами, здесь начинают разворачиваться чисто богословские сюжеты с переходом к утверждению ни с чем не сравнимой роли церкви, церкви с ее земной и собственно человеческой стороны. Речь идет также о той психологической почве, которой в церковной жизни служат любовь и дружба.

И наконец, Флоренский так завершает в I томе основную тему своей книги: “Итак, снова вопрошая себя, чту есть Столп и Утверждение истины, мы пробегаем мыслью ряд ответов, данных здесь.

Столп Истины — это Церковь, это достоверность, это духовный закон тождества, это подвиг, это Триипостасное Единство, это свет Фаворский, это Дух Святой, это целомудрие, это София, это Пречистая Дева, это дружба, это — паки Церковь”7. Таков Итог.

Для Флоренского огромным преимуществом наделено именно православие, потому что православие устанавливает совершенно особое отношение к церковности.

Так, если в протестантизме всегда даны определенные для вероисповедания формула, символ или система формул, текст писания, то в православной церковности еще нет такой прочности догмата, утверждает Флоренский, а есть сама лишь жизнь церковная. Она же усвояется и постигается жизненно, — не в отвлечении, не рассудочно. И если применять к этой жизни какие-либо понятия, рассуждает мыслитель, то тут лучше подойдут понятия не юридические, не археологические, а биологические и эстетические. Что же тогда есть церковность? Это жизнь в духе. Каков критерий правильности этой жизни? Красота, ибо есть особая красота — духовная, и она выходит за пределы чисто рассудочного познания.

 

источник: История философии. Запад-Россия-Восток. Книга третья. Философия XIX — XX в.

источник: Филослов.ру

Источник: http://www.filoslov.ru/philosophy/51497.html

Жизнь и сочинения

"философская проблематика в книге ""Столп и утверждение истины"""

Павел Александрович Флоренский — один из самых выдающихся российских философов и богословов первой половины XX в. Обыкновенно его считают ярчайшим выразителем русского религиозного ренессанса. И это совершенно справедливо.

Вместе с тем Флоренский — такой выразитель именно религиозного ренессанса начала века, в деятельности которого удивительным образом сочетались строгость ученого, вдохновение теолога, изощренность метафизического мыслителя.

Флоренский был не только богословом, но также — по образованию и по увлечению — математиком; он занимался и некоторыми техническими дисциплинами; его труды, на первый взгляд чисто богословские, справедливо вписаны в историю российской философии. Он разрабатывал историю искусства и посвятил ряд работ древнерусскому искусству.

При этом Флоренский был очень цельным и героическим человеком. На его долю выпал поистине тяжкий земной путь, который он прошел достойно, как истинный представитель христианства, православия, как человек, который не только проповедовал высшие религиозные ценности, но и остался верен им до конца своей трагически оборвавшейся жизни.

Родился П.А. Флоренский в 1882 г. Место его рождения — на территории нынешнего Азербайджана. Отец происходил из русского духовенства, мать принадлежала к древнему армяно-грузинскому роду. Первоначально семья Флоренского жила в Тифлисе, потом — в Батуми.

В Тифлисе Флоренский поступил в гимназию, по окончании которой поступил на физико-математический факультет Московского университета. В 1904 г. он окончил университет, став профессиональным математиком. При этом интерес к теории множеств Г.

Кантора сочетался в деятельности молодого Флоренского с увлечением (под влиянием аритмологии, математического учения о прерывности, разработанного российским математиком Бугаевым, отцом А. Белого) философско-мировоззренческими изысканиями.

Философия математики и позже постоянно оказывала влияние на философское и богословское учение Флоренского.

Однако еще в студенческие годы произошел ряд событий, наложивших отпечаток на судьбу этого вьвдающегося человека. Он был увлечен литературой и философией, познакомился с некоторыми даровитыми литераторами.

Молодой Флоренский подружился с Андреем Белым и пробовал свое перо в журналах “Весы” и “Путь”. Он захотел продолжить обучение и поступил учиться в Московскую духовную академию (в Троице-Сергиевой Лавре).

В это время, названное исследователями “годами второго студенчества”, в душе Флоренского родился замысел книги, которая впоследствии стала одной из самых главных его работ. Эта книга, вышедшая в 1914 г., называлась “Столп и утверждение истины”.

В студенческие годы оформился не только замысел, но и были продуманы отдельные части этого труда. Потом работа над книгой длилась несколько лет.

По окончании Академии в 1908 г. Флоренский стал преподавать в ней философию. В 1911 г. произошло важнейшее событие его жизни:

Флоренский, приняв священство, стал отцом Павлом. В 1912г. он начал работать редактором журнала “Богословский вестник”. Это был академический журнал, в котором печатались не только чисто богословские, но и философские работы.

В историко-философских исследованиях и лекционных курсах молодого Флоренского следует отметить углубленную работу над философией Платона и платонизма, которая продолжалась и далее. Оценивая вклад Флоренского в изучение платонизма, А.Ф.

Лосев отмечал, что мыслитель предложил концепцию платонизма, по глубине и тонкости превосходящую многое из написанного о Платоне. Новое, что внес Флоренский в понимание платонизма, это — учение о лике и магическом имени. Платоновская идея — выразительна, она имеет определенный “живой лик”, полагал Лосев.

“Живое существо, по Флоренскому, — это наглядное проявление идеи. Идея есть монада—единица, но особого рода. Идеи Платона соответствуют имени. …Таким образом, считал он, идея Платона, единица, заключает в себе силу—субстанцию—слово, формирующее само бытие вещи”.

Но главным творческим делом все же была работа над уже упомянутой книгой “Столп и утверждения истины”. Это название — собственно, другое обозначение Церкви, которое дал ей апостол Павел. Итак, это прежде всего произведение о приобщении к Церкви и церковности.

Флоренский называл ее также теодицеей (оправданием Бога), имея в виду разработать впоследствии антроподицею (оправдание человека). Книга постоянно перерабатывалась автором. Первый ее вариант появился в печати в 1908 г. и затем был положен в основу магистерской диссертации “О Духовной истине. Опыт православной теодицеи” (опубликована в 1913г.

, защищена в 1914г.). В 1914г. вышел уже четвертый вариант из тех, которые готовил философ.

Потрясения в жизни Флоренского начались после Октябрьской революции. С 1918г. гонениям подверглись церковь, теология, богословие, Духовная академия, которую власти сначала переселили в Москву, а затем и вообще закрыли специальным декретом. В 1921 г.

были запрещены богослужения в Сергиево-Посадском храме, в котором отец Павел был священником. Официальная деятельность Флоренского как богослова, священника стала, таким образом, невозможной.

Вместе с тем, как верно отмечают его биографы (например, один из самых видных современных исследователей наследия П. Флоренского С. Хоружий) 1918—1922 гг. оказались весьма плодотворными для мыслительной, творческой деятельности Флоренского.

В это время была разработана в отдельных аспектах так называемая конкретная метафизика, составившая часть нового капитального труда “У водоразделов мысли”.

В это время Флоренский создал ряд других религиозно-философских произведений, например, “Очерки философии культа” (1918), весьма интересное сочинение “Иконостас” (1922), работал над своими воспоминаниями.

Флоренский также много занимался физикой и математикой, причем его исследования в области материаловедения, техники и ее применения оказались весьма плодотворными. В 20-е годы он вел научные исследования по диэлектрикам и выпустил в свет объемную книгу по данной проблеме.

Одновременно продолжались его исследования в области теории искусства, особо любимой Флоренским и входившей неотъемлемой составной частью в его философско-богословское понимание мира. Отец Павел занимался практическим делом охраны памятников, пытался спасти, что становилось все труднее и труднее, предметы религиозного искусства и архитектурные шедевры.

Так, Флоренский очень много сделал для сохранения памятников искусства и старины в Троице-Сергиевой лавре. Но все это были творческие аккорды чрезвычайно опасной жизни, в которой его подстерегали сначала идейные, а потом и прямые репрессии.

Уже в 1928 г. начался этот страшный путь: летом Флоренский был сослан в Нижний Новгород, потом по ходатайству сестры Горького его на некоторое время освободили, но продолжали травить в печати. 25 февраля 1933 г. Флоренского арестовали вновь; через 5 месяцев он был осужден на 10 лет заключения.

Сначала отбывал срок на Дальнем Востоке, где не прекращались его творческая деятельность. Здесь видный ученый успешно занимался проблемами вечной мерзлоты. В 1934 г. семье Флоренского еще дозволено было навещать ссыльного. Но вскоре о. Павла среди других узников перевели в Соловецкий монастырь, где продержали до конца ноября 1937 г.

Здесь он был приговорен к высшей мере наказания и 8 декабря 1937 г. по решению тройки НКВД Ленинградской области расстрелян.

Так окончился тернистый жизненный путь выдающегося русского ученого и мыслителя П. Флоренского.

Философская проблематика в книге “Столп и утверждение истины”. В истории русской философии Флоренскому принадлежит совершенно особое место. Его работы, как было сказано, в основном богословские. Но “Столп и утверждение истины” — одновременно и философское произведение.

Нужно прежде всего сказать о самом характере и стиле этого сочинения. Книга написана в виде своеобразной личностной исповеди. Она обращена к другу. Вместе с тем перед нами — сложнейший теоретический труд.

Каковы же его философские аспекты и идеи? Это философствование то чисто личностного, то онтологического, то гносеологического типа, но центром его постоянно остается непосредственное переживание личности, овладение истиной, которая дана человеку, наличествует “здесь и теперь”, живет своей жизнью.

Итак, философии Флоренского свойственно прежде всего личностно-зкзистенциальное начало. Очень ценно и историко-философское измерение. Для профессионального историка философии и для всех глубоко интересующихся историей мысли эта книга — настоящий кладезь мудрости. Но хотя в “Столпе…

” говорится, по сути дела, о большинстве выдающихся философов прошлого, историко-философские вкрапления строго подчинены самому способу рассуждения и главному пути доказательства.

В книге Флоренского поражает огромная эрудиция автора. Он подробно выясняет историко-лингвистическую сторону тех употребляемых им терминов, выражений, которые особенно важны. Например, с этой точки зрения анализируются ключевые для книги понятия истины, бытия, противоречия.

Флоренский, кроме того, замечательный лингвист, историк языка. Он оперирует сразу несколькими языками и показывает не одну только техническо-лингвистическую историю терминов, но и историю их трактовки в разных культурах.

Эта трактовка тесно связана с мировоззренчески-личностным началом той или иной культуры. В книге Флоренского рассыпаны и экскурсы в историю и теорию искусства. Это книга и о проблемах красоты.

Давая более общую формулировку, можно сказать: речь идет о тех личностных переживаниях, которые связаны с поиском Истины, Добра и Красоты, объединенным в идеях Бога и Церкви.

Чтобы представить содержание и идеи книги Флоренского, лучше всего сразу обратиться к тому, что он назвал Послесловием — к 14 главе I тома его труда, который и был теодицеей, т.е. доказательством Бога, точнее говоря, доказательством божественности и церковности одновременно.

В Послесловии он подытоживает тот путь, который был пройден в книге. Она начинается с констанции существования двух миров: “того мира” — т. е. божественного и “этого мира”, в каком живет конечный, смертный человек. “…Мир этот, — пишет о. Павел, — рассыпается в противоречиях, если только не живет силами того мира.

Антиномии раскалывают все наше существо, всю нашу тварную жизнь. Всюду и всегда противоречия! И напротив, в вере, побеждающей антиномии сознания и пробивающейся через их всеудушливый слой, обретается каменное утверждение, от которого можно работать над преодолением антиномий действительности.

Но как подойти к этому камню веры?” — вот основной вопрос первых частей книги.

Прежде всего ставится вопрос об истине, а потому естественно возникает и проблема человеческого рассудка. Рассудок, согласно Флоренскому, не целен, он “рассыпается в антиномиях”, и этих антиномий бесконечное количество. Их столько же, сколько может быть актов рассудка, утверждал Флоренский. Но в существе своем они сводятся к дилемме, т.е.

антиномии всех антиномий — антиномии конечности и бесконечности. “Эта противоборственность конечности и бесконечности в греховном разуме, или рассудке, есть выражение глубочайшего противоречия коренных норм самого разума в его современном, падшем состоянии.

По греховной природе своей рассудок имеет закал антиномический, — пишет Флоренский, — ибо рассудок дву-законен, дву-центрен, дву-осен”. Например, движение разлагаемо на ряд состояний покоя, как в кинематографе, непрерывное — на множество элементов, уже неделимых и неразложимых. Иными словами, рассудок, чтобы помыслить движение, должен помыслить покой.

Он должен, таким образом, пытаться соединить статическую множественность понятий и динамическое их единство. А это, по Флоренскому, невозможно сделать. Рассудок тщится также, с одной стороны, остановить мысль, с другой стороны, придать ей бесконечное движение. И вот первый подход побуждает установить тождество А, а второй — свести его к В.

Первый подход ведет к закону тождества, а второй — к закону достаточного основания. Но если рассудок так пронизан противоречиями, если он равно нуждается сразу в обеих своих нормах, то выявляется парадокс: нормы рассудка, по Флоренскому, необходимы, но они невозможны.

К чему же мы пришли? Может быть, человеческие рассудок, разум, по природе своей антиномичные, вообще должны быть отброшены? Или, возможно, неверна идея об антиномичности разума? Однако ведь с идеи антиномичности рассудка и разума Флоренский начинает свою работу. В рамках данной проблематики естественна “встреча” с Кантом.

“Кантовские антиномии — только приоткрывают дверь за кулисы разума. Но, будучи выставлены с полною сознательностью и в упор эпохе просветительства, с вызовом рационализму XVIII века, они являются великою моральною заслугою Коперника философии”. Это не значит, что Флоренский относится к Канту только положительно.

В ряде пунктов он его критикует. Но здесь, в понимании рассудка, он соглашается с Кантом. Однако если рассудок антиномичен, возможен только как постоянно впадающий в противоречия, то как он возможен и возможен ли вообще? Ответ на этот вопрос и есть одна из главных целей “Столпа и утверждения истины”.

Рассудок возможен, — если ему дана Абсолютно Актуальная Бесконечность. “Но что же это за Бесконечность? Оказалось, что таковой Объект мышления, делающий его возможным, есть Триипостасное Единство.

Триипостасное Единство, — предмет всего богословия, — продолжает Флоренский, — тема всего богослужения и, наконец, — заповедь всей жизни, — Оно-то и есть корень разума. Рассудок возможен потому, что есть Трисиятельный Светоч, и — постольку, поскольку он живет Его Светом”. Вот почему “дальнейшую задачею нашею, — пишет о.

Павел, — было выяснить, каковы формальные, и, затем, каковы реальные условия данности такового Объекта, таковой Конечной Бесконечности или Едино-сущной Троицы”.

С переходом от критики рассудка к утверждению Трехипостасного Единства книга делается все более богословской, — это сочинение о вере, причем о вере в ее различных аспектах. Выясняются “что” веры и “как” веры, условия ее возникновения. Флоренский исследует разницу, напряженное противоречие между свободным актом веры и тем, что из этого следует — или геена, или подвиг.

Или то, или другое. Третьего не дано. Иными словами, здесь начинают разворачиваться чисто богословские сюжеты с переходом к утверждению ни с чем не сравнимой роли церкви, церкви с ее земной и собственно человеческой стороны. Речь идет также о той психологической почве, которой в церковной жизни служат любовь и дружба.

И наконец, Флоренский так завершает в I томе основную тему своей книги: “Итак, снова вопрошая себя, чту есть Столп и Утверждение истины, мы пробегаем мыслью ряд ответов, данных здесь.

Столп Истины — это Церковь, это достоверность, это духовный закон тождества, это подвиг, это Триипостасное Единство, это свет Фаворский, это Дух Святой, это целомудрие, это София, это Пречистая Дева, это дружба, это — паки Церковь”7. Таков Итог.

Для Флоренского огромным преимуществом наделено именно православие, потому что православие устанавливает совершенно особое отношение к церковности.

Так, если в протестантизме всегда даны определенные для вероисповедания формула, символ или система формул, текст писания, то в православной церковности еще нет такой прочности догмата, утверждает Флоренский, а есть сама лишь жизнь церковная. Она же усвояется и постигается жизненно, — не в отвлечении, не рассудочно. И если применять к этой жизни какие-либо понятия, рассуждает мыслитель, то тут лучше подойдут понятия не юридические, не археологические, а биологические и эстетические. Что же тогда есть церковность? Это жизнь в духе. Каков критерий правильности этой жизни? Красота, ибо есть особая красота — духовная, и она выходит за пределы чисто рассудочного познания.

Источник: http://filosof.historic.ru/books/item/f00/s00/z0000007/st109.shtml

философская проблематика в книге Столп и утверждение истины

"философская проблематика в книге ""Столп и утверждение истины"""
В истории русской философии Флоренскому принадлежит совершенно особое место. Его работы, как было сказано, в основном богословские. Но “Столп и утверждение истины” — одновременно и философское произведение. Нужно прежде всего сказать о самом характере и стиле этого сочинения. Книга написана в виде своеобразной личностной исповеди.

Она обращена к другу. Вместе с тем перед нами — сложнейший теоретический труд.

Каковы же его философские аспекты и идеи? Это философствование то чисто личностного, то онтологического, то гносеологического типа, но центром его постоянно остается непосредственное переживание личности, овладение истиной, которая дана человеку, наличествует “здесь и теперь”, живет своей жизнью.

Итак, философии Флоренского свойственно прежде всего личностно-экзистенциальное начало. Очень ценно и историко-философское измерение. Для профессионального историка философии и для всех глубоко интересующихся историей мысли эта книга — настоящий кладезь мудрости. Но хотя в “Столпе…

” говорится, по сути дела, о большинстве выдающихся философов прошло- го, историко-философские вкрапления строго подчинены самому способу рассуждения и главному пути доказательства.

В книге Флоренского поражает огромная эрудиция автора.

Он подробно выясняет историко-лингвистическую сторону тех употребляемых им терминов, выражений, которые особенно важны. Например , с этой точки зрения анализируются ключевые для книги понятия истины, бытия, противоречия. Флоренский, кроме того, замечательный лингвист, историк языка.

Он оперирует сразу несколькими языками и показывает не одну только техническо-лингвистическую историю терминов, но и историю их трактовки в разных культурах. Эта трактовка тесно связана с мировоззренчески-личностным началом той или иной культуры. В книге Флоренского рассыпаны и экскурсы в историю и теорию искусства. Это книга и о проблемах красоты. Давая более общую формулировку, можно сказать: речь идет о тех личностных переживаниях, которые связаны с поиском Истины, Добра и Красоты, объединенным в идеях Бога и Церкви.

Чтобы представить содержание и идеи книги Флоренского, лучше всего сразу обратиться к тому, что он назвал Послесловием — к 14 главе I тома его труда, который и был теодицеей, т. е. доказательством Бога, точнее говоря, доказательством божественности и церковности одновременно.

В Послесловии он подытоживает тот путь, который был пройден в книге. Она начинается с констанции существования двух миров: “того мира” — т. е. божественного и “этого мира”, в каком живет конечный, смертный человек. “…Мир этот, — пишет о. Павел, — рассыпается в противоречиях, если только не живет силами того мира.

Антиномии раскалывают все наше существо, всю нашу тварную жизнь. Всюду и всегда противоречия! Й напротив, в вере, побеждающей антиномии сознания и пробивающейся через их все- удушливый слой, обретается каменное утверждение, от которого можно работать над преодолением антиномий действительности.

Но как подойти к этому камню веры?” — вот основной вопрос первых частей книги2.

Прежде всего ставится вопрос об истине, а потому естественно возникает и проблема человеческого рассудка. Рассудок, согласно Флоренскому, не целен, он “рассыпается в антиномиях”, и этих антиномий бесконечное количество. Их столько же, сколько может быть актов рассудка, утверждал Флоренский. Но в существе своем они сводятся к дилемме, т. е.

антиномии всех антиномий — антиномии конечности и бесконечности. “Эта противоборственность конечности и бесконечности в греховном разуме, или рассудке, есть выражение глубочайшего противоречия коренных норм самого разума в его современном, падшем состоянии.

По греховной природе своей рассудок имеет закал антиномический, — пишет Флоренский, — ибо рассудок дву-законен, дву-центрен, дву-осен”3. Например, движение разлагаемо на ряд состояний покоя, как в кинематографе, непрерывное — на множество элементов, уже неделимых и неразложимых. Иными словами, рассудок, чтобы помыслить движение, должен помыслить покой.

Он должен, таким образом, пытаться соединить статическую множественность понятий и динамическое их единство. А это, по Флоренскому, невозможно сделать. Рассудок тщится также, с одной стороны, остановить мысль, с другой стороны, придать ей бес- конечное движение. И вот первый подход побуждает установить тождество А, а второй — свести его к В.

Первый подход ведет к закону тождества, а второй — к закону достаточного основания4. Но если рассудок так пронизан противоречиями, если он равно нуждается сразу в обеих своих нормах, то выявляется парадокс: нормы рассудка, по Флоренскому, необходимы, но они невозможны.

К чему же мы пришли? Может быть, человеческие рассудок, разум, по природе своей антиномичные, вообще должны быть отброшены? Или, возможно, неверна идея об антиномичности разума? Однако ведь с идеи антиномичности рассудка и разума Флоренский начинает свою работу.

В рамках данной проблематики естественна “встреча” с Кантом. “Кантовские антиномии — только приоткрывают дверь за кулисы разума. Но, будучи выставлены с полною сознательностью и в упор эпохе просветительства, с вызовом рационализму XVIII века, они являются великою моральною заслугою Коперника философии”5.

Это не значит, что Флоренский относится к Канту только положительно. В ряде пунктов он его критикует. Но здесь, в понимании рассудка, он соглашается с Кантом.

Однако если рассудок антиномичен, возможен только как постоянно впадающий в противоречия, то как он возможен и возможен ли вообще? Ответ на этот вопрос и есть одна из главных целей “Столпа и утверждения истины”. Рассудок возможен, —

если ему дана Абсолютно Актуальная Бесконечность. “Но что же это за Бесконечность? Оказалось, что таковой Объект мышления, делающий его возможным, есть Триипостасное Единство. Триипостас- ное Единство, — предмет всего богословия, — продолжает Флоренский, — тема всего богослужения и, наконец, — заповедь всей жизни, —

Оно-то и есть корень разума. Рассудок возможен потому, что есть Трисиятельный Светоч, и — постольку, поскольку он живет Его Светом”. Вот почему “дальнейшую задачею нашею, — пишет о. Павел, — было выяснить, каковы формальные, и, затем, каковы реальные условия данности такового Объекта, таковой Конечной Бесконечности или Едино-сущной Троицы”6.

С переходом от критики рассудка к утверждению Трехипостасного Единства книга делается все более богословской, — это сочинение о вере, причем о вере в ее различных аспектах. Выясняются “что” веры и “как” веры, условия ее возникновения. Флоренский исследует разницу, напряженное противоречие между свободным актом веры и тем, что из этого следует — или геена, или подвиг.

Или то, или другое. Третьего не дано. Иными словами, здесь начинают разворачиваться чисто богословские сюжеты с переходом к утверждению ни с чем не сравнимой роли церкви, церкви с ее земной и собственно человеческой стороны. Речь идет также о той психологической почве, которой в церковной жизни служат любовь и дружба.

И наконец, Флоренский так завершает в I томе основную тему своей книги: “Итак, снова вопрошая себя, чту есть Столп и Утверждение истины, мы пробегаем мыслью ряд ответов, данных здесь.

Столп Истины — это Церковь, это достоверность, это духовный закон тождества, это подвиг, это Триипостасное Единство, это свет Фаворский, это Дух Святой, это целомудрие, это София, это Пречистая Дева, это дружба, это — паки Церковь”7. Таков Итог.

Для Флоренского огромным преимуществом наделено именно православие, потому что православие уста- навливает совершенно особое отношение к церковности.

Так, если в протестантизме всегда даны определенные для вероисповедания формула, символ или система формул, текст писания, то в православной церковности еще нет такой прочности догмата, утверждает Флоренский, а есть сама лишь жизнь церковная. Она же усвояется и постигается жизненно, — не в отвлечении, не рассудочно. И если применять к этой жизни какие-либо понятия, рассуждает мыслитель, то тут лучше подойдут понятия не юридические, не археологические, а биологические и эстетические. Что же тогда есть церковность? Это жизнь в духе. Каков критерий правильности этой жизни? Красота, ибо есть особая красота — духовная, и она выходит за пределы чисто рассудочного познания.

Источник: https://bookucheba.com/istoriya-filosofii/filosofskaya-problematika-knige-stolp-9727.html

«Кафедра философии Ю.П. ПЯТИН, В.С. ГРИНЬКO ИСТОРИЯ И ФИЛОСОФИЯ НАУКИ Учебно-методическое пособие по подготовке к кандидатскому экзамену для аспирантов и соискателей всех …»

"философская проблематика в книге ""Столп и утверждение истины"""
Pages:     | 1 |   …   | 8 | 9 || 11 | 12 |   …   | 17 |

— [ Страница 10 ] —

Влияние философии Шеллинга на развитие философии. Русские шеллингианцы.

V. Г.В.Ф. Гегель.

V.I. Этапы творческого развития и сочинения Гегеля 1. Штутгартский период (1770-1788). Тюбинген (1788-1793). Берн (1793-1796).

Французская революция и ее воздействие на молодого Гегеля. Влияние философии Канта и французских просветителей. «Теологические сочинения» Гегеля. Идеал свободы. Поиски «религии сердца».

2. Йенский период (1801-1807). Критические исследования современной Гегелю философии; попытки создания собственой философской системы и поиски ее оснований; «Система нравственности» (1803) и «Йенская реальная философия»

(1805-1806); «Феноменология духа» — выдающееся произведение йенского периода (1807).

3. Бамбергский период (1807-1808). Гегель — директор гимназии в Нюрнберге (1808-1816). Гегель — профессор в Гейдельберге (1816-1818).

4. Берлинский период (1818-1831).

V.II. Система и основные принципы философии Гегеля.

1. Наука логики как фундамент философской системы.

2. «Реальная философия» как единство философии природы и философии духа.

3. Основные принципы философии Гегеля: абсолютный идеализм логицистского типа; системность; научность как особая научность философии; историзм, диалектика, теологический характер. Диалектика как «принцип всякого движения, всякой жизни и всякой действительности» и диалектика понятий.

4. Социальная философия Гегеля как «философия права». Идеалы гражданского общества и правового государства.

VI. Л. Фейербах.

Творческий путь Л. Фейербаха. Путь Фейербаха от гегельянства к критике гегелевского идеализма. Обоснование философского антропологизма. Гуманизм и антропологический принцип Л. Фейербаха. Человек и Бог. Человек и природа. Бытие и человеческая чувственность. Этика любви. «Я» и «Ты» в философии Фейербаха.

Критика религии.

VII. К. Маркс.

1. Жизненный путь и сочинения К. Маркса (1818-1883). Влияние философии Гегеля, затем — Фейербаха; преодоление этого влияния и выработка самостоятельной философской позиции («Тезисы о Фейербахе»). Проблема человека и его сущности, проблема отчуждения сущности человека.

2. Идеологические позиции Маркса и его социальная философия. «Капитал» и философские аспекты этого произведения. Концепция общественных отношений. Формационный подход к философии истории.

3. Концепция труда, производства, собственности К. Маркса.

1. Гегель Г.В.Ф. Собрание соч. — Т. 1-14. — М.; Л., 1929-1958.

2. Гегель Г.В.Ф. Феноменология духа. — М., 2000.

3. Кант И. Сочинения: в 6-ти тт. — М., 1963-66.

4. Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения.— Т. 1-50. — М., 1955-1981.

5. Фихте И.Г. Избранные сочинения. — Т. I. — М., 1916.

6. Фихте И.Г. О назначении ученого. — М., 1935.

7. Фихте И.Г. Сочинения. Работы 1792-1801. — М., 1995.

8. Шеллинг Ф.В.Й. Сочинения: в 2-х тт. — М., 1989.

9. Фейербах Л. Избранные философские произведения: в 2-х тт. — М., 1972.

1. Гулыга А.В. Шеллинг. — М., 1982.

2. Лазарев В.В. Философия раннего и позднего Шеллинга. — М., 1990.

3. Асмус В.Ф. Иммануил Кант. — М., 1973.

4. Длугач Т.Б. Иммануил Кант: от ранних произведений к «Критике чистого разума». — М., 1990.

5. Мотрошилова Н.В. Социально-исторические корни немецкой классической философии. — М., 1990.

6. Гайденко П.П. Парадоксы свободы в учении Фихте. — М., 1990.

7. Мотрошилова Н.В. Путь Гегеля к «Науке логики». — М., 1984.

8. Быкова М.Ф. Мистерии логики и тайна субъективности. — М., 1996.

9. Лапин Н.И. Молодой Маркс. — М., 1986.

7. Русская философия 7.1. Философия XVIII-XIX вв.

I. Философия в России в эпоху Просвещения.

II. М.В. Ломоносов — ученый, философ, литератор. Единство научных и философских идей.

III. А.Н. Радищев. Освоение идей французских и немецких просветителей. Трактат «О человеке, его смертности и бессмертии». Славянофильство и западничество: И.В.

Киреевский и критика отвлеченного знания; А.С. Хомяков и критика материализма;

путешествия на Запад и знакомство с Шеллингом; «Философические письма»

П.Я. Чаадаева.

IV. В.С. Соловьев — выдающийся философ России. Жизненный путь и сочинения.

«Критика отвлеченных начал» и обоснование «цельного знания». Всеединство — центральная категория и главный принцип философского учения Соловьева. «Оправдание добра» как главное сочинение и основная проблема философии позднего Соловьева. Влияние В. Соловьева на русскую философию и культуру.

1. Ломоносов М.В. Избранные философские произведения. — М., 1950.

2. Радищев А.Н. Избранные философские и общественно-политические произведения.

— М., 1952.

3. Хомяков А.С. Сочинения: в 2-х тт. — М., 1994.

4. Чаадаев П.Я. Полное собрание сочинений и избранные письма. Т. 1-2. — М., 1991.

5. Соловьев В.С. Сочинения. Т. 1-2. — М., 1989.

1. Зеньковский В.В. История русской философии: в 2-х тт. — Л., 1991.

2. Лосев А.Ф. Вл. Соловьев. — М., 1983.

3. Мотрошилова Н.В. Вл. Соловьев и поиск новых парадигм в западной философии последней четверти XIX в. // История философии: учебное пособие. — М., 2001. — С. 44-136.

7.2. Выдающиеся философы России XX века I. Павел Новгородцев.

1. Основные сочинения.

2. Новгородцев — создатель русской школы философии права.

3. Критика марксизма.

4. Проблема демократии и правового государства. Критика издержек демократии.

Сознание народа и демократия.

II. Николай Бердяев.

1. Жизнь и сочинения Бердяева.

2. Критика Бердяевым западной философии за гносеологизм, за противопоставление бытия и мышления, веры и знания. Философия как антроподицея, как «оправдание 3. Поздние произведения Бердяева: этика творчества и экзистенциальная диалектика.

III. Иван Ильин.

1. Жизнь, сочинения и основные идеи.

2. Исследование и интерпретация философии Гегеля (двухтомное исследование 3. И. Ильин о России и российской культуре.

4. «Путь духовного обновления».

IV. Лев Шестов.

1. Жизнь и сочинения Л. Шестова.

2. Специфика философского творчества Л. Шестова. Борьба против культа разума.

Новый тип философствования о человеке.

3. «Философия трагедии» Л. Шестова. Л. Шестов о Шекспире и Достоевском.

4. В контексте экзистенциального философствования: Шестов о Кьеркегоре.

V. Павел Флоренский.

1. Жизнь и сочинения П. Флоренского. Вклад в развитие естествознания и философии.

2. Трагедия жизни и творчества Флоренского после Октября 1917 года. Мученическая смерть в 1937 году.

3. Философская проблематика в книге «Столп и утверждение истины».

4. Учение о Софии.

VI. Семен Франк.

1. Жизнь и сочинения.

2. Основные принципы и идеи философии С. Франка: действительность, реальность, идеальное бытие, бытие и жизнь, «живое знание».

3. Трилогия Франка: «Предмет знания» (1915); «Душа человека» (1917); «Духовные основы общества» (1930).

VII. Николай Лосский.

1. Жизнь и сочинения.

2. Философия интуитивизма Н. Лосского. Критика традиционных философских 3. Новая онтология и учение о свободе.

4. Единое философское учение Лосского: гносеология интуитивизма; идеал-реализм как учение об идеальном бытие; обоснование принципа персонализма.

1. Бердяев Н.А. Философия свободного духа. — М., 1994.

2. Ильин И.А. Сочинения: в 2 тт. — М., 1993-1994.

3. Шестов Л. Сочинения: в 2 тт. — М., 1993.

4. Флоренский П.А. Столп и утверждение истины. — М., 1990.

5. Франк С.Л. Реальность и человек. — СПб., 1997.

6. Лосский Н.О. Избранное. — М., 1991.

1. Зеньковский В.В. История русской философии. — Л., 1991.

2. Хоружий С.С. О философии священника Павла Флоренского.

3. Половинкин С.М. П.А. Флоренский: Логос против хаоса. — М., 1989.

4. Русская философия: словарь. — М., 1995.

5. Гайденко П.П. Иерархический персонализм Н.О. Лосского. — М., 1995.

6. Шпет Г.Г. Очерк развития русской философии // Сочинения. — М., 1989.

8. Западная философия XIX-XX вв.

I. Позитивистская философия:

1. «Первый позитивизм» (Сен-Симон; Конт; Милль; Спенсер).

2. «Второй позитивизм» — эмпириокритицизм. Концепции Р. Авенариуса и Э. Маха.

II. Неокантианство.

1. Марбургская школа неокантианства. Г. Коген: анализ трех кантовских «Критик».

Этический софиализм Когена. П. Наторп, основные идеи.

2. Фрайбургская (Баденская) школа неокантианства. В. Виндельбанд и Г. Риккерт — основные философские идеи.

III. Неогегельянство.

1. Гегельянство в Англии и США (Дж. Д. Стерлинг; Ф. Брэдли; Дж. Ройс).

2. Неогегельянство в Германии. Обогащение корпуса сочинений Гегеля, их новые издания Г. Глокнером и Г. Лассоном. Р. Кронер как исследователь философии Канта и 3. Неогегельянство в Италии. Б. Кроче и Дж. Джентиле.

IV. Прагматизм.

1. Ч.С. Пирс: «принцип Пирса» и «методы закрепления веры».

2. У. Джемс: «радикальный эмпиризм» и попытки обоснования религиозной веры.

3. Дж. Дьюи: бихевиористское толкование познания; прагматизм как инструментализм.

V. Философия жизни.

1. Отличительные особенности «философии жизни».

2. А. Шопенгауэр как предтеча «философии жизни». Учение Шопенгауэра о мире как воле и представлении. Этика пессимизма и сострадания.

3. Ф. Ницше: жизнь и сочинения; учение о переоценке ценностей, понятие ressentiment (озлобленность, зависть); тезис о «смерти Бога»; учение о «вечном возвращении», принцип «воли к власти».

4. А. Бергсон: понятия «жизнь», «творческая эволюция», «длительность». Интеллект. Инстинкт. Интуиция.

5. В. Дильтей как основатель философской герменевтики.

6. Философия жизни О. Шпенглера. Идея кризиса европейской жизни и европейского духа.

VI. Феноменология.

1. Э. Гуссерль как основатель феноменологического направления.

2. Основные проблемы, понятия и принципы феноменологии Гуссерля.

3. Влияние феноменологии Гуссерля на развитие философии XX века.

VII. Психоанализ и его философское содержание.

1. З. Фрейд и рождение психоанализа. Концепция бессознательного психического.

Сознание – предсознательное – бессознательное. «Оно» – «Я» – «сверх-Я» как стороны новой структурной модели психики.

Pages:     | 1 |   …   | 8 | 9 || 11 | 12 |   …   | 17 |

Источник: http://www.knigi.konflib.ru/8istoriya/146852-10-kafedra-filosofii-pyatin-grinko-istoriya-filosofiya-nauki-uchebno-metodicheskoe-posobie-podgotovke-kandidatskomu.php

Book for ucheba
Добавить комментарий