Философская вера. Понимание философствования у Ясперса

Карл Ясперс (1883-1969), Философская вера, Понятие философской веры – Философия – Губерский ЛВ Библиотека русских учебников

Философская вера. Понимание философствования у Ясперса

Немецкий философ и психиатр, один из основателей философии экзистенциализма

По. К. Ясперсом философия должна дать человеку ориентиры существования в мире,”осветить экзистенцию”и осуществить”прыжок к безусловному бытия”К.

Ясперс рассматривает философию, не познает бытие, а лишь с удостоверяющий его существования.

Решающую роль в анализе человеческой экзистенции играет понятие ситуации, которая определяет историческую уникальность как отдельной человеческой судьбы, так и соответствующей эпох так і відповідної епохи.

Результатом философствования, по. К. Ясперсом, е философская вера, которая, в отличие от религиозной, основанный на истине. Откровения, является результатом размышления. Как считает. К.

Ясперс, существование трансцендентного ного – как особого рода бытия – не может быть обосновано с помощью только положительных аргументов разума.

Трансценденция – единственный предмет, который может быть удостоверен разумом и верой, по которому разум и вера совпадаютться.

Понятие философской веры

Признаком философской веры, веры мыслящего человека, возникает всегда то, что она существует только вместе со знанием. Она хочет знать то, что доступно знанию, и понять самое себя

Что же такое вера?

В ней безраздельно присутствует вера, в которой укоренено моему убеждению, и содержание веры, я постигаю, – вера, которую я совершаю, и вера, которую я в этом осуществлении усваиваю, – fides qua creditur и fides quae credi itur (психологическое состояние веры и содержание веры).

Субъективная и объективная стороны веры составляют целое.

Если я беру только субъективную сторону, остается вера только как верование, вера без предмета, н ибы верит только в самого себя, вера без существенного содержания веры если я беру только ее объективную сторону, то остается содержание веры как предмет, как положение, догмат, состояние, будто мертвое нищіщо.

Поэтому вера всегда есть вера в то. Но я не могу сказать ни то, что вера – объективная истина, которая не определяется верой, а наоборот, определяет ее, ни то, что она – субъективная истина, не определяется редметом, а наоборот, определяет его. Вера единственная в том, что мы разделяем на субъект и объект, как вера, исходя из которой мы верим, и как вера, в которую мы вериммо.

Итак, говоря о вере, мы будем иметь в виду то, что она охватывает субъект и объект. В этом заключается вся сложность, с которой мы сталкиваемся, желая говорить о вере

Здесь уместно вспомнить о великое учение. Канта, которое имело предшественников в истории философии на. Западе и в.

Азии; основная мысль этого учения должна была появиться там, где вообще философствовали, но форму методично определенного мнения она приобрела – хотя и в исторически обусловленном виде – у. Канта, и в основных чертах навечно стала элементом философского озарения.

Это – мнение о данности нашего бытия, ро зщеплене на субъект и объект, связано с пространством и временем как формами созерцания, с категориями – как формами мышления.

То, что есть бытие, должно стать для нас в этих формах предметным и поэтому становится явлением, оно является для нас таким, каким мы его знаем, а не таким, каким оно является само по себе. Бытие не является ни объектом, противостоит нам, воспринимаем мы его или мыслим, ни субъекттом.

Бытие, которое не является ни только субъектом, ни только объектом, которое в расщеплении на субъект и объект содержится и в том, и в другом, мы называем всеобъемлющим. Хотя оно и не может стать адекватным предмету философствовании говорим, удаляясь от него и приближаясь к немуо.

Вера, как иногда кажется, есть что-то непосредственное, в противовес всему тому, что опосредованное рассудком. Тогда вера была бы переживанием переживанием всеобъемлющего, что мне дано или не дано. Однако при таком раз нимание основа и истоки подлинного бытия будто сковзують в то, что может быть психологически описано, в то, что случается.

Поэтому. Кьеркегор отмечал:”То, что.

Шлейермахер называет религией, вера гегелевских догматиков, по сути, не что иное, как первая непосредственная условие всего, – приветственный флюид – духовная атмосфера, которой мы дышим”Это не вера (Кьеркегор подразумевает христианскую веру), а то, что”вивитрюеть ся, рассеивается, как тумансіюється, як туман”.

Кьеркегор считает основной чертой веры то, что она имеет историческую неповторимость, сама историческая. Она – не переживание, не нечто непосредственное, что можно описать как данное. Она – осознание бытия с его. Вито оки с помощью истории и мышленияня.

Философская вера это осознает. Для нее всякое философствование, выраженное языком, – построение, лишь подготовка или воспоминание, повод или подтверждение.

Поэтому философия никогда не может рационально замкнуться в с себе как произведение мысли.

Созданное мыслью всегда двоякое; чтобы стать истинным, оно требует дополнения тем, что не только мыслит его как мнение, но делает его историческим в собственной экзистенцийції.

Посему философствует, свободно противостоит своим мыслям. Философскую веру нужно характеризовать негативно. Она не может стать исповедью, ее мнение не становится догматом.

Философская вера не имеет прочной оп времени в виде объективного конечного в мире, потому что она только пользуется своими основоположениями, понятиями и методами, не подчиняясь им ее субстанция вполне историческая, не может быть зафиксов ана в всеобщем – она ??может лишь выражать себя в немьому.

Поэтому философская вера должна в исторической ситуации постоянно обращаться к истокам. Она не овладевает покоем в нахождении. Она остается решительностью радикальной открытости.

Она не может ссылаться н на самого себя как на веру в окончательной инстанции. Она должна проявить себя в мышлении и обосновании.

Уже в пафосе безоговорочного утверждения, которое звучит как запись, нам грозит потеря философичнос тності.

всеобщность истинной веры нельзя представить как общезначимыми содержание, принять как непосредственное, объективно фиксировать как историческую данность; удостовериться в ней можно только исторически, с помощью движения во времени. А это происходит в сфере всеобъемлющего, которое не является ни только объектом, ни только субъектом. Присутствие, исторически оказывается, скрывается в истоках верьри.

Для того чтобы овладеть понятием веры, нужно осветить всеобъемлющее. Такая, постоянно опосредует, всегда новая непосредственность всеобъемлющего, эта последняя присутствие имеет много способов выражения. Всеос сажен так, как мы его освещаем, проявляется как множественность модусов всеобъемлющего.

Я воспользуюсь как данью нашей философской традиции схеме, которую я могу здесь дать только сокращенно (прошу вас на минуту спр обуваты сделать вместе со мной вроде невозможно, трансцендентуваты в единственно возможном для нас предметном мышлении же это мышление, выйти средствами предметного мышления за пределы предметности, сделать то, без чего вообще нет философии, я, однако, демонстрирую здесь лишь в схемемі).

Всеобъемлющее есть или бытием самим по себе, которое нас охватывает, или оно бытия, есть мы. Бытие, охватывающее нас, называется миром и трансценденцией

Бытие, которое есть мы, называется существованием, сознанием вообще, духом или экзистенцией

А. Бытие, которое нас охватывает. Это бытие двоякое: оно есть мир, есть бытием, наименьшая часть которого составляет сторону и нашего существования, тогда как мир в целом охватывает нас как-мы-бытия; оно трансценден нциею, т.е. бытием, которое для нас нечто совсем другое, в которое мы не входим, но на котором мы основаны и к которому относитсяежимо.

А а). Мир: мир в целом не предмет, а идея. То, что мы узнаем, есть в мире, но никогда не выступает как мир

A б). Трансценденция: трансценденция – это бытие, которое никогда не станет миром, но которое бы говорит через бытие в мире. Трансценденция возникает только тогда, когда мир состоит не из себя, не грунтуеть ься на самом себе, а указывает за свои пределы. Если мир все, то трансценденции нет. Если трансценденция есть, то в бытии мира содержится возможна указание на не неї.

Б. Бытие, которое есть мы. Способы, с помощью которых мы осознаем наше бытие, такие:

B а). Мы – наличное бытие:. Мы живем в некоторой среде, как и все живое. Всеобъемлющее этого бытия становится предметом исследования в своих проявлениях, в возникновении жизни, в образе телесности, в физиологических функциях х, у наследственно обоснованном создании форм и их взаимосвязи, в психологических переживаниях, в манере поведения, в структурах среды.

Для этого человек, и только она, создает язык, орудия структуры, деяния, предметно создает саму себя. Каждая жизнь, кроме жизни человека, является лишь наличным бытием в своей среде.

Напротив, наличное бытие человека обладает полнотой своего существования благодаря тому, что в него проникают следующие способы всеобъемлющего – она ??либо становится их носителем, или заставляет их служить соб собі.

Б б). Мы – сознание вообще в разграничении на субъект и объект. Только то, что входит в эту сознания, является для нас бытием.

Мы – всеобъемлющая сознание, согласно которой все то, что есть, может быть предположу эн, узнаешь, указанное в формах предметности.

Мы прорываемся через нашу среду к идее мира, к которому относятся все окружающие миры, более того, мысли; мы выходим за пределы мира и можем мысленно представить себе его исчезновения, будто он нищніщо.

Б в). Мы – дух:. Духовная жизнь – это жизнь идей. Идеи – например, практические идеи по профессии и задач нашего самоосуществления, теоретические идеи относительно мира, души, жизни и т.д. – ведут нас как импульс,.

Усера единственные нас, как черты присутствующей в вещи тотальности смысла, как систематический метод проникновения, присвоения и осуществления. Они – не предметы, но проявляются в схемах и образах. Они влияют в настоящем и являются одновременно бесконечным задачей.

Эти три способа всеобъемлющего – наличное бытие, сознание вообще, дух – суть способов, с помощью которых мы стоим как мир, то есть в объективации этого всеобъемлющего в предметное мы проявляемося адекватно как эмпирическое, как предмет биологического и психологического, социологического исследования и исследования в области науки о духе. Однако этим наше бытие не исчерпываетсяується.

Б г). Мы – возможна экзистенция:. Мы живем из источников, находящихся за пределами наличного бытия как такового, выступает эмпирически объективным, за пределами сознания и духа вообще.

Эта наша сущность проявляется ся: 1) в неудовлетворенности, которую испытывает человек, потому что в ней постоянно присутствует ощущение некоторой несоразмерности свое наличное бытие, своему знанию, своему духовному миру, 2) в безусловном, которому я к своему настоящему самобытия или как таковому, что ей понятно и значимо сказано, подчиняется ее наличное бытие, 3) в неустанном стремлении к единому, потому что человек не удовлетворяется одним из способов воз ву всеобъемлющего на себя, ни всеми вместе, а стремится к единству в основе, которая предстает как бытие и вечность; 4) в осознании непостижимого воспоминания, будто она также знает о создании (Шеллинг) или вроде то может вспомнить то, что она созерцала до бытия мира (Платон), 5) в осознании бессмертие, не как продолжение жизни в другом образе, а как уничтожение времени скрытности в вечности, что представляется ему как пу х непрерывного действия во времясі.

охватывающий, которое есть я, предстает в каждом образе как полярность субъекта и объекта:

– я как наличное бытие: внутренним миром и окружающим миром;

– как сознание вообще: сознанием и предметом;

– как дух: идея во мне и то, что следует мне навстречу из вещей, объективная идея;

– как экзистенция: экзистенция и трансценденция

Всеобъемлющее, что есть я, словно охватывает всеобъемлющее, которым является само бытие, и одновременно охвачено ним. Это бытие называется”миром”в первых трех полярностях и выступает здесь как окружающий мир, как предметность д доступного знанию, как идея. В четвертой полярности оно называется”трансценденцией;трансценденцією”.

Вера в самом широком смысле означает присутствие в этих полярностях. Потому что это присутствие никоим образом не может быть принуждено рассудком, но всегда имеет собственные источники, которых я не могу стремиться, а но в которых я хочу, существую и знаетю.

Как сознание вообще я узнаю значимость правильного. Эта очевидность такова, что заставляет. В каждый отдельный момент я чувствую невозможность поступать иначе, чем признавать что-либо правильным или неправильного ьним. Но эта очевидность вообще что-то непосредственное, неподвижношне.

Как дух я полон идеями, с помощью которых я ловлю идею, идет мне навстречу расщеплены в рассудка соединяется, образуя духовное движение. Там, где исчезают идеи, мир распадается на бесконечность ро озпорошених предметеів.

Как экзистенция я существую, зная, что подаренный себе трансценденцией. Я не существую посредством самого себя в моем решении, но бытие-за-помощью-меня возникает подаренным мне в моей свободе. Я могу быть отсутствовать для себя, и одна воля не подарит меня себе самомму.

Уверенность в реальности, очевидность, идею мы называем верой в широком смысле. Как наличное бытие действует несколько, вроде инстинкта, как сознание вообще – уверенность, как дух – убежденность. Но спра авжня вера является актом экзистенции, осознающий трансценденцию в ее действительноститі.

Вера есть жизнь с всеобъемлющего, есть руководство и наполнение с помощью всеобъемлющего

Вера из всеобъемлющего свободная, потому что она не фиксирована в абсолютизированным конечном. Она имеет характер чего-то неустойчивого (а именно относительно того, что может быть выражено, – я не знаю, верю и во что я верую ю) и вместе с тем безусловного (активности и покоя, произрастающих на практике из решения).

Для того чтобы говорить о вере, требуется проведение основной философской операции – удостовериться во всеобъемлющем посредством выхода за пределы всего предметного в всегда предметном мышлении

У нас есть кое-что, что опирается этой основной операции, а тем самым и философскому мышлению. Мы всегда хотим иметь несколько ощутимое. Поэтому мы ошибочно воспринимаем философскую мысль как предметное познание.

Мы все снова и снова падаем, как кошка на четыре лапы, в предметную обозримость. Мы опираемся состояния головокружение, охватывающее нас в философствовании, опираемся требованию стоять на голове.

Держась за наши объ ты, мы хотим, так сказать, остаться”здоровыми”и стремимся уклониться от возрождения нашей сущности в трансцендентуванннсцендентуванні.

Но нам ничего не поможет. Недовольные, мы можем вернуться к нашему так называемого здравого смысла, но, стремясь придать всему его форму, мы отдаемся предрассудкам, сущностная черта которых заключается в том м, что они фиксируются в виде объекта и тем самым делают ощутимым то, что выходит за всякое расщепления на субъект и объект и самим бытием.

Поэтому философская вера, обладая совестью по предрассудков, которые есть вера в объект, неспособна выразить себя в основоположениях. Объективное должно оставаться в движении и словно испаряться, чтобы в предметности, что исчезает, именно благодаря исчезновению становилось ясным нап овнене осознания бытия.

Поэтому философская вера всегда находится в диалектике, снимающий себсебе.

Диалектика очень отличается по своему смыслу.

Общим для нее остается только то, что противоположности имеют в ней существенное значение диалектики называется логический процесс, идущий через антитезис к пр решения в синтезе диалектики называется то, что реально происходит под действием противоположностей, которые сталкиваются, объединяются и создают нечто новое.

Но диалектикой называется и доведение противоположностей ей до антиномий, которые не имеют решения, погружение в нерешенность, в противоречивое; называется и приведение к границам, где бытие обнаруживает себя абсолютно разорванным, где мое собственное бытие становится верой, а вера – постижением в абсурдурді.

В философской вере заложены структуры подобных диалектик

Философская вера, правда, проходит через ничто, но она не вырастает из бездны. Не начинается заново, если изначальная. Почему ты веруешь?

-. Так сказал мне отец. Этот ответ. Кьеркегора можно применить, видоизменив, и к философствованию. Философская вера – в сказании.

Хотя эта вера существует литая в мышлении отдельного человека и лишена объект”объективной защищенности, предоставляемой институтом, она является тем, что остается, когда все рушится, и все же выступает как ничто, если в ней ищут помощь в мире, ее присутствие данная каждый раз, когда мы зовет ртаемося к самим себе, в подталкивании к тому сказания. Поэтому философия определена ее историей, и история философии становится все целостностью, возникающая философствования, так как оно в настоящем от ходитться.

Во времени нигде еще не найдена вечная философия, и все же она всегда присутствует в идее философствования и в общем образе истины философии как ее истории за три тысячелетия, которые становятся собственном настоящем ния.

Благодарность за возможность обращаться к этому сказания символически олицетворяла”философию”Для нас стало привычным говорить о ней как о существе. Цицерон и особенно отчетливо. Боэций совершили эту персонифика ацирсоніфікацію.

Однако философская вера относится к традиционной философии не с послушанием, хотя и с уважением. История становится для нее не авторитетом, а присутствием духовной борьбы

Только исходя из философской веры, всегда сначала, будучи способным узнавать себя в другом, можно через накопление отклонений найти в истории философии путь к истине, зародившаяся в ней

Источник: http://uchebnikirus.com/filosofia/filosofiya_-_guberskiy_lv/karl_yaspers_1883-1969.htm

Философская вера. Понимание философствования у Ясперса

Философская вера. Понимание философствования у Ясперса

Отличие веры от знания пояснено на примере Джордано Бруно и Галилея. Оба, казалось бы, попали в одинаковое положение. Суд инквизиции под угрозой смерти требовал отречения от их научных и философских убеждений.

Бруно был готов отречься лишь от некоторых положений, но отнюдь не главных для него; он умер мученической смертью. Галилей отрекся от фундаментальных тезисов новой физики – от учения о вращении Земли вокруг Солнца. Различие тут, по Ясперсу, существенное.

Оно есть различие между истиной-верой, которая страдает от отречения, и истиной, которую отречение не затрагивает.

Философская вера и есть вера в истину, исходя из которой я живу. Она есть только потому, что я становлюсь с нею идентичным. По своей внешней, форме она является исторической, по форме своего объективного выражения она не общезначима, но безусловна.

Истина, правильность которой я могу лишь доказать, существует вне меня самого: она всеобшезначима, неисторична, безвременна, но не безусловна, ибо относится к предпосылкам и методам познания конечного. И человек вряд ли захочет умереть за правильность, которая доказуема.

В другом положении мыслитель, который верит в то, что от положений его веры нельзя отречься: тогда пострадает сама истина. Ни одна всеобще-безличная истина не может требовать от человека, чтобы он стал мучеником.

Только когда он им становится – и именно как Бруно: не из мечтательного энтузиазма, не из чувства противоречия моменту времени, но после длительного самоопределения – то это и есть признак подлинной веры, уверенности в истине.

Однако и пример Бруно, по Ясперсу, необычен. Ибо философия имеет обыкновение концентрироваться не в положениях, которые принимают вид познавательных, но в мыслительных связях, которые пронизывают жизнь в целом. И если Сократ, Боэций, Бруно суть святые в философии, то они отнюдь не являются великими философами.

Но они – достойные всяческого уважения люди, сохранившие философскую веру посредством мученичества. Философскую веру, разъясняет Ясперс, ни в коей мере нельзя понимать как нечто иррациональное. (Полярность рационального и иррационального только запутывает понятие экзистенции, как и понятие философской веры.) Однако философская вера – это знание, которое тесно связано с незнанием.

Последнее – через философскую веру – наталкивается на бытие за пределами мысли, на нечто трансцендентное. И все-таки философская вера, вера мыслящего человека, во все времена существует только в связи с осознанием, с рациональным знанием. Философская вера хочет сама себя “высвечивать”. Философствуя, я ничего не принимаю таким, каким оно мне кем-то или чем-то навязывается.

Вера способна и должна становится светлее, сознательнее, должна развиваться благодаря сознанию.

Философскую веру Ясперс отличает от “веры откровения”. Философия, в отличие от веры откровения, не занимается пропагандой, но оставляет каждого человека как такового свободным в его решениях.

Философия не вещает и не увещевает. В философии встречаются свободные люди как путешественники судьбы: “Философская вера имеет собственный источник. Но она оставляет откровение как возможность, значимую для других, хотя сама не может понять откровение. Философская вера хочет не вражды, а обсуждения, не изоляции, а коммуникации, не насилия, а либеральности”.

Ясперс отличал философию и, соответственно, философскую веруют науки и, соответственно, научного знания и познания. При этом Ясперс не был врагом разума, науки и научности, но был их критиком. Он признавал, что естествознание, математика нуждаются в знаниях, которые – после их интерсубъективной проверки – становятся общезначимыми, обязательными, принудительными.

Но возражал против того, чтобы такое точное научное знание становилось эталоном знания как такового, а его исследование превращалось в главный или даже единственный предмет философии. Ибо, во-первых, в других науках (исторических, политических и т.д.) подобные знания едва ли возможны. И “если за науку выдают мир принудительной всеобщезиачимости, то проваливаются в пустоту…”.

Во-вторых, кроме “принудительного” знания в познавательный мир входят такие феномены как недостоверность, вероятность или невероятность.

Исследователи с определенным правом отмечают, что предпосылкой для критики науки и научности служит у Ясперса созданный самим мыслителем образ лишь “принудительного”, общезначимого научного знания, не отвечающий современному пониманию, которое отводит большую роль в науке гипотезам, вероятностному знанию.

Тем не менее ригористический образ науки и научности был нужен Ясперсу для того, чтобы утвердить свое понимание философии как особого вида знания-веры, отличного от науки и научности. Если истина в науке может быть отделена от человека, то философская истина от человека неотделима.

Она помогает понять человеческое существо и человеческий мир глубже, чем это способны сделать все науки вместе взятые. Однако было бы неправильно, замечает Ясперс, преувеличивать значение философии и всякого теоретического знания для практической деятельности человека и человечества.

Принимает решение, действует и несет за это ответственность сам человек. Но философия также имеет важные практические функции.

Идеи и категории философии Ясперса, на первый взгляд абстрактно-метафизические, тем не менее близко соприкасаются в работах философа с коренными экзистенциальными вопросами, такими как жизнь, смерть, смысл жизни, выбор, судьба, ответственность, и с социально-политическими проблемами, такими как демократия, законность, права и свободы личности. “Обособление философского мышления – как якобы спекулятивного, мечтательного, утопического… – от мышления о реальности… я считаю ложным”.

Пример связывания философии с политикой – участие Ясперса в осмыслении послевоенного состояния Германии, о чем раньше уже отчасти шла речь.

Сделавши понятие “вины” одной из категорий своей экзистенциальной философии (и различив криминальную, политическую, моральную и метафизическую вину), Ясперс в послевоенной Германии был одним из тех, кто остро и бескомпромиссно поставил вопрос о “немецкой вине”.

В отличие, например, от Хайдеггера (который сотрудничал с фашистами и никогда публично в том не покаялся), Ясперс ничем не запятнал себя в годы гитлеризма. Более того, как отмечалось, он подвергался преследованиям, был отлучен от преподавания и лишен возможности публиковать свои работы.

А вот после войны, настаивая на необходимости покаяния нации, признания и осознания “немецкой вины”, Ясперс включал в число виноватых и самого себя – уже потому, что сохранил жизнь, когда миллионы людей встретили насильственную смерть. Он говорил: “мы виноваты”, “наша вина”.

“За двенадцать лет с нами произошло что-то, что было как бы переплавкой нашей сущности… То, что мы выжили, это как чудо… И мы хотим заслужить спасенную нам жизнь”. Для философии Ясперса характерны подобные конкретно-исторические размышления о современной истории, тесно связанные с социально-философскими диагнозами “нашей эпохи”, а эти последние – с самыми широкими философско-историческими обобщениями.

https://pedant.ru/remont-apple/iphone/zamena-stekla?object=6splus

Источник: http://filosof.historic.ru/books/item/f00/s00/z0000197/st007.shtml

Карл Ясперс, Понятие философской веры

Философская вера. Понимание философствования у Ясперса

Реферат

Карл Ясперс. Понятие философской веры

Санкт-Петербург 2005

  1. Если мы спросим, из чего нам исходить и к чему идти в нашей жизни, то ответ будет: «Из веры в откровение», ибо вне ее только нигилизм.
  2. Другой ответ на этот вопрос: из человеческого рассудка, из науки, которые ставят перед нами в мире осмысленные цели и показывают какими средствами их можно достичь.

Однако оба понимания философии противоречат ее содержанию так, как оно сложилось на протяжении трех тысячелетий в Китае, Индии и Западной Европе. Они противоречат серьезности, с которой мы философствуем сегодня, когда философия перестала быть служанкой науки, как в конце 19-го века, и не вернулась к положению служанки теологии.

Названные альтернативы разрывают возможности человека, превращая их в противоположности, между которыми исчезает собственное бытие человека. Мы должны способствовать сохранению человеком всех его высших возможностей.

Философствование на Западе вновь осознает свою независимость в поисках связи с истоками человеческого бытия. Философская вера фундамент нашего мышления, чтобы сделать ощутимыми ее основные черты, постановку вопроса можно разделить на шесть частей:

  1. Понятие философской веры;
  2. философской веры;
  3. Человек;
  4. Философия и религия;
  5. Философия и нефилософия (демонология, обожествление человека, нигилизм);
  6. Философия будущего.

Понятие философской веры

Вера отличается от знания. Убежденности, что человек может во всем основываться на своем рассудке, этому заблуждению рассудка противостоит на почве рассудка и другое, с чем мы также связаны, а именно иррациональное. Веру никоим образом не следует воспринимать как нечто иррациональное. То, что дух сознательно останавливался на иррациональном, было его концом.

Нашей верой не может быть, по существу, лишь негативное, иррациональное, погружение во мрак того, что противоречит рассудку и лишено закона.

  1. Признаком философской веры, веры мыслящего человека, служит всегда то, что она существует лишь в союзе со знанием. Она хочет знать то, что доступно знанию, и понять самое себя.

Безграничное познание,наука основной элемент философствования. Не должно быть ничего, не допускающего вопроса, не должно быть тайны, закрытой исследованию. Философская вера хочет высветлить самое себя.

Ничего нельзя принимать так, как оно навязывается, не проникая в него.

Правда вера не может быть общезначимым знанием, но посредством убеждения должна стать присутствующей во мне, должна беспрестанно становиться яснее, осознаннее и продвигаться далее посредством сознания.

Вера всегда есть вера во что-то.

Но нельзя сказать ни то, что вера объективная истина, которая не определяется верой, а, напротив, определяет ее, ни что она субъективная истина, которая не определяется предметом, а, напротив, определяет его.

Вера едина в том, что мы разделяем на субъект и объект. Следовательно, вера объемлет и субъект, и объект. В этом заключается основная трудность, с которой мы сталкиваемся, говоря о вере.

Вера коренится в том, что служит основой явленности. Она может быть представлена лишь как то, что не есть ни объект, ни субъект, но оба они в едином, которое, будучи разделено на субъект и объект, есть явление. Бытие, которое не есть ни только субъект, ни только объект, которое в расщеплении на субъект и объект присутствует и в том, и в другом, мы называем объемлющим.

  1. Вера есть нечто непосредственное в противоположность всему тому, что опосредствовано рассудком. Тогда вера переживание объемлющего, которое мне дано или не дано.

Вера обладает исторической неповторимостью, сама она исторична и не является ни переживанием, ни чем-то таким, что можно описать как данное.

  1. Она осознание бытия из его истоков посредством истории и мышления.

Философская вера это осознает, поэтому она никогда не может рационально замкнуться в себе как творении мысли, созданное мыслью всегда половинчато.

  1. Философскую веру надо характеризовать негативно.

Она не может стать исповеданием, ее мысль не становится догматом. Философская вера не имеет опоры на объективное и конечное в мире, потому что она только пользуется своими основоположениями, понятиями и методами, не подчиняясь им. Ее субстанция не может быть фиксирована во всеобщем она может только высказать себя в нем. Она остается решимостью радикальной открытости.

  1. Она не может ссылаться на себя как на веру и должна явить себя в мышлении и обосновании.

Для того, чтобы обрести понятие веры, нужно высветить объемлющее. Объемлющее есть либо бытие само по себе (мир и трансценденция), которое нас объемлет, либо оно бытие, которое есть мы (экзистенция).

Наличное бытие человека обладает полнотой своего явления благодаря тому, что в него проникают следующие способы объемлющего он либо становится их носителем, либо принуждает их служить самому себе. Мы дух: духовная жизнь это жизнь идей.

Эти три способа объемлющего наличное бытие, сознание вообще, дух суть способы, посредством которых мы есть мир; объективируя это объемлющее в предметное, мы проявляемся как эмпирическое, как предмет биологического и психологического.

А также мы возможная экзистенция: мы живем из истоков, которые находятся за пределами эмпирически объективного наличного бытия, за пределами сознания вообще и духа.

  1. Вера есть жизнь из объемлющего, есть руководство и наполнение посредством объемлющего.

Вера из объемлющего свободна, так как она не фиксирована в абсолютизированном конечном. Чтобы удостовериться в объемлющем, требуется выход за пределы предметного. Но мы всегда хотим иметь нечто осязаемое, мы противимся, желая остаться «здоровыми, возрождению нашей сущности в трансцендировании.

  1. Философская вера обладает чуткой совестью по отношению к тому суеверию, которое есть вера в объект.
  2. Только исходя из философской веры можно через нагромождения отклонений найти в истории философии путь к истине, которая зародилась в ней.

философской веры

В философствовании человек совершает прорыв своего естества посредством собственной сущности. То, что в этом прорыве он схватывает как бытие и как самого себя, и есть его вера.

Пространство содержания веры

открывается четырьмя вопросами: Что я знаю? Что, собственно, есть? Что есть истина? Каким образом я знаю?

  1. Все, что я знаю, расщеплено на субъект и объект.
  2. Подлинное бытие есть трансценденция или Бог.
  3. В экзистенции истина заключена как подлинная вера. Верой называется сознание экзистенции в соотнесении с трансценденцией.
  4. Философское объяснение достигает своей цели, когда вещь становится беспредметной.

Эти вопросы приводят к тому, что мы убеждаемся в явленности наличного бытия, а тем самым и в объемлющем, и открываем область веры.

веры

Философское содержание веры можно высказать в таких положениях:

  1. Бог есть.
  2. Существует безусловное требование.
  3. Мир обладает исчезающим наличным бытием между Богом и экзистенцией.

(1) Повсюду незамкнутость мира и разрушение каждой замкнутой картины мира, незавершенность самого человеческого бытия ведут к границе: у края бездны познается ничто или Бог.

Здесь никогда не может быть доказательства, носящего неопровержимый научный характер. Доказанный Бог уже не Бог. Поэтому только тот, кто исходит из Бога, можетЕгоискать.

Уверенность в бытии Бога есть предпосылка, а не результат философствования.

(2) Истоки безусловного требования во мне. Постигнуть это безусловное нельзя ни исходя из цели, ни исходя из авторитета. То, что существует безусловное в качестве основы действий, есть не дело познания, а содержание веры. Основа воли человека безусловна.

(3) Все предметы лишь явления, познанное бытие никогда не есть бытие само по себе и в целом. Явленность наличного бытия основной вывод философского мышления. Мир в целом не становится для нас предметом, в нем осуществляется в постоянной многозначности слово Божье. Для такой веры наше бытие во времени есть встреча экзистенции и трансценденции.

Разум и коммуникация

Разум сопоставляет все уровни истины, показывая значимость каждого.

  1. Разум препятствует замыканию истины в себе.

Она понимает, что каждая вера, изолирующая какой-либо один из модусов объемлющего, становится ложной. Разум запрещает останавливаться на каком-либо смысле истины, который не включает в себя всю истину.

Он требует ничего не упускать, искать за пределом любой границы то, что есть и должно быть, охватывать даже противоположности и всегда постигать целостность, всякую возможную гармонию.

Но вместе с тем разум пытается во всякой целостности найти возможность прорыва, он запрещает завершенную гармонию.

  1. Разум есть объемлющее в нас, которое не имеет подлинных истоков, но есть орудие экзистенции.
  2. Разум связь всех модусов объемлющего.
  3. Разум требует беспредельной коммуникации, он сам тотальная воля к коммуникации.

Поскольку во времени мы не можем объективно обладать истиной и поскольку наличное бытие

Источник: https://www.studsell.com/view/62075/

Философская вера Ясперса

Философская вера. Понимание философствования у Ясперса

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru410

Если человек переживает смерть как «экзистенциальное потрясение», если он сознательно отрекается от уносимых смертью возможностей и в этом смысле умирает, то в его существовании происходит прорыв. «Этот скачок есть словно рождение новой жизни; смерть входит в новую жизнь» (13: 485). В этом прорыве «экзистенция…

обретает убежище в трансценденции: то, что унесла смерть, есть лишь явление, но не само бытие» (13: 485).

После этого опыта все события жизни оцениваются «с точки зрения смерти»: «то, что перед лицом смерти остается существенным, то входит в экзистенцию; то, что оказывается несостоятельным, — остается не более чем существованием» (13: 485).

Обобщая, можно сказать, что экзистенция — это жизнь перед лицом смерти. Но это не значит бояться смерти или заранее готовиться к ней. Боль, причиняемая смертью, становится силой, просветляющей экзистенцию, и тем самым источником новой жизни.

Другое ключевое понятие экзистенциализма Ясперса — коммуникация. Ситуация, коммуникация и вера — три «переменных» в формуле экзистенции. Цель экзистенциального философствования — приведение человека к состоянию безграничной коммуникации.

«Безграничность» коммуникации не означает ни продолжительности, ни информационной насыщенности общения. Даже один взгляд может выражать безграничную коммуникацию.

Это общение людей, которым абсолютно нечего скрывать друг от друга, потому что каждый из них есть он сам и именно в общении с другим становится самим собой. Безграничная коммуникация возможна только на основе веры.

Философская вера Ясперса — условие безграничной коммуникации и, тем самым, условие обретения подлинного самобытия экзистенции. Философская вера не может быть выражена в каких-либо догматах и вообще общезначимо. Истина веры — не то, что я знаю и могу поведать другим, но то, чем я живу, что я есть.

«Истина, которой я живу, существует лишь благодаря тому, что я становлюсь тождественным ей; в своем явлении она исторична, в своем объективном высказывании она не общезначима, но безусловна» (6: 422).

Мыслители, единые в философской вере, с необходимостью должны давать ей различные выражения, в соответствии со своей исторической ситуацией.

541

философской веры Ясперс выражает в трех тезисах (6: 434): Бог есть (и Он есть трансценденция); существует безусловное требование; мир обладает исчезающим наличным бытием между Богом и экзистенцией (мир есть язык любви Бога).

У веры Ясперса есть свои «святые», — это философы, подтвердившие философскую веру своим мученичеством: Сократ, Боэций, Бруно. Молитвы в обычном смысле как словесного обращения к Богу или святым у Ясперса нет, но есть некий аналог молитвы в действии трансцендирования, когда экзистенция, обращаясь вовне себя, вступает в непосредственное сообщение с трансценденцией.

«Объективное должно оставаться в движении и как бы испаряться, чтобы в исчезающей предметности именно благодаря исчезновению становилось ясным наполненное сознание бытия» (6: 429).

С «испарением» рассудочно фиксированной предметности экзистенция обретает способность свободного парения в пространстве ничто, которое вместо ужасающей пропасти становится для нее пространством свободного полета.

Основное противоречие в философствовании Ясперса — противоречие, осознаваемое и принимаемое в качестве диалектического источника движения мысли, — это противоречие между индивидуальным и всеобщим.

На стороне всеобщего, во-первых, требование «безграничной коммуникации», которое, например, исключает использование религиозных символов не общезначимых, не приемлемых для всякого человека, в том числе не верующего в Откровение и чудеса.

Если бы не факт наличия многих религий, Ясперс наверняка более определенно опирался бы на христианство, но ему приходится искать «общий знаменатель» всех религий, который мог бы быть основой всеобщего взаимопонимания в «безграничной коммуникации». Во-вторых, требование разумности. Разум — это и есть требование безграничной коммуникации и движение к ней.

«Любое чувство истины1 раскрывается лишь тогда в чистом виде, когда оно очищено в движении разума» (6: 440). Соответственно, Ясперс отрицает в вере и ее содержании все иррациональное, недоступное разуму и потому некоммуницируемое, как, например, опыт христианских мистиков.

С другой стороны, человеческая ситуация всегда индивидуальна, и в пограничной ситуации это одиночество обнажается особенно остро. Но индивидуальность никогда не остается самодовлеющей замкнутой в себе сферой, так как экзистенция изначально

История философии: Учебник для вузов / Под ред. В.В. Васильева, А.А. Кротова и Д.В. Бугая. — М.: Академический Проект: 2005. — 680 с.

Источник: https://studfile.net/preview/2385173/page:139/

Ясперс и философская вера

Философская вера. Понимание философствования у Ясперса

Сохрани ссылку в одной из сетей:

Министерство образования РФ

Московский Открытый Университет

Выполнил: студент группы

Проверила:

Москва

Введение 3

1. Сходство и отличие идей Ясперса и других философов о вере 4

2. Философствование по Ясперсу 5

3. Философствование о вере нетождественно знанию 6

4. Философская вера и человеческаякоммуникация 9

Вывод 11

Литература 13

Введение

Экзистенциализм(от лат.exsistentia— существование), или философиясуществования, игралаи продолжает играть значительную рольв развитии философии XXв. Она характеризуется антисциентистскойнаправленностью и ориентирована напроблемы, свя­занные с человеком,смыслом его бытия в современном мире.

Однакофилософия существования не представляетсобой какого-то монолитного, единогоучения. Каждый из её главных представителейсоздает как бы свое особое учение. Вомногом это объясняется тем, что средиее представителей известнейшие писателии мыслители XXв.

Носистематическое упорядочение идейфилософии существования мы находим унемецких филосо­фов, прежде всего вкниге «Бытие и время» М. Хайдеггера(1927), и в трехтомной «Философии» К. Ясперса(1932), а также у француз­ского философаЖ.-П.

Сартра в его книге «Бытие и ничто»(1943).

Нередко экзистенциализмподразделяют на атеистический ирелигиозный. Но это деление достаточноусловное, так как все представителиэтого направления сосредоточиваютвнимание на общих для них экзистенциальныхпроблемах, прежде всего смыслечеловеческого бытия в мире, и не просточеловека во­обще, а каждой личности.

В данной работе я изложу пониманиефилософской веры у Ясперса.

1. Сходствои отличие идей Ясперса и других философово вере

Карл Ясперс(1883—1969) —выдающийся немецкий философ, психологи психиатр, один из основателейэкзистенциализма. Для него идею«философской совестливости» символизировалИ. Кант, а идею удивительной широтыкругозора — И.В. Гете, хотя в самом началесвоего философского пути он испытывалинтеллектуальное переживание, выброшенноеиз кантовско-гетевского «культур­ногорая».

Ясперсрешительно отмежевался от рационалистичес­койтрадиции в философии, связанной с Р.Декартом, И. Кантом и Г. Гегелем, отрицалвозможность развития философии какнауки. Настоящая философия, по Ясперсу,— это прежде всего сам про­цессфилософствования.

Таким образом, онделает акцент на прин­ципиальнойнезавершенности и тем самым на открытостипроцесса философского размышления, вкотором вопросы преобладают над ответами:истинное философствование как раз исостоит в поисках. В этом отношенииЯсперс близок таким мыслителям, как С.Кьеркегор и Ф. Ницше: они не занималисьсистематической филосо­фией, т.е.

нестремились привести свои философскиевоззрения в систему. Для Ясперса идеяфилософствования означает и меньше, ибольше, чем философия как системацелостного мировоззрения. Меньше в томсмысле, что она связана с определенным«творчес­ким ослаблением»: в нашебурное время уже нет той духовной мощи,которая позволяла, например, Платону,Аристотелю, Спи­нозе, Гегелю и др.

возводить стройные мировоззренческиесистемы из абсолютизированной«изначальности» (эйдосы, абсолютныйдух), поэтому нам должно довольствоватьсялишь фрагментарными прозрениями.

Абольше потому, что философствованиюсвойствен­на жизненность «экзистенциальноговысветления» проблем бегущего времени:только философствование дает нам шанскак-то ос­мыслить наполненное«бедственностью» и «неизбывной заботой»наше существование. Дело в том, что подсуществованием имеется в виду преждевсего духовное бытие личности, еесознание.

«Су­ществование естьсознание, — писал Ясперс, — и я существуюкак сознание… Анализировать существованиезначит анализиро­вать сознание»1.Ясперс полагал, что философию нельзяограни­чить, как науку, строгимирамками определенного предмета име­тода.

История философии в отличиеот истории науки — это не процессприращения знаний, поскольку каждоекрупное философ­ское учение, подобнопроизведению искусства, уникально.(Прав­да, в истории философии происходитприращение категорий и ме­тодов, асходство с историей религии заключаетсяв последователь­ном выражении разныхпозиций веры.) Философия призвана датьлишь некоторые ориентиры для поведениячеловека в мире, «осве­тить» экзистенциюи приблизить человека к трансценденции,по­мочь совершить скачок к «безусловномубытию», которое непости­жимо длянаучного познания, но имманентно присущесознанию.

2. Философствование по Ясперсу

Философствование, по Ясперсу,предполагает тройственное членение,что соответствует такому же членениюбытия. Первый уровень членения бытия —предметное бытие («бытие-в-мире»), или«существование». Это внешний уровеньбытия.

Перед его лицом философствованиедостигает лишь «ориентации-в-мире», посуществу это и есть экзистенция; онасоставляет бытийное ядро личности.

Экзистенция с особой силой открываетсячеловеку в по­граничных ситуациях: всостоянии тяжкого страдания, смертельнойболезни, острого ощущения вины и т.п. Вэти моменты человек остро испытываетчувство тревоги, осознание хрупкостии конеч­ности своего существования.

Именно тогда человек может открыть длясебя трансцендентный мир; его существование,таинственным образом связанное со своимсобственным, освещает новым смыс­ломи человеческую экзистенцию.

Второй уровень членения бытия— это озарение, прояснение экзистенции,осознание души, и наконец, третий уровень— чтение шифров трансценденции являетсобой глубинную задачу философствования,связанную с осо­знанием Бога.

ПоЯсперсу, для философствования основнуюцен­ность представляют понятияметафизики, именно они выражают поискисмысла бытия философской мыслью.

Итогомфилософство­вания выступает философскаявера, и если религиозная вера осно­ванана откровении, то философская являетсярезультатом раз­мышления.

Ясперс стремился доказать, чтодуховный прогресс человечест­ва, втом числе и связанный с демифологизацией,не ведет к утрате смысла нашего бытия,но только при условии существованияосо­бого бытия, трансцендентногомысли.

При этом даже скептицизм, высвечиваяграницы знания, указывает вместе с темне на ничто, а на нечто сущее, нонепостижимое; оно выступает как предметне­знания и, стало быть, веры, котораяотличается от религиозной, в частностиот христианской, тем, что должна бытьзначима для всех людей, посколькуосновывается не на откровении, а наопыте, до­ступном любому человеку.

ПоЯсперсу, вера не противостоит ра­зуму,а существует в единстве с ним, и ее нельзярассматривать как нечто иррациональное.Допущение полярности рационального ииррационального лишь запутывает проблемуэкзистенции.

3. Философствование о верене тождественно знанию

Осно­вой веры не может бытьто, что в своей сущности толькоирраци­онально. Для веры мыслящегочеловека, человека философствую­щего,характерно то, что она существует тольков союзе со знани­ем: она хочет знатьто, что познаваемо, и понять самое себя.

Таким образом, незнание выступает непросто как своего рода субъектив­ныйсвидетель наличия таинственного видабытия, именуемого трансценденцией.

Философская вера потому и вера, чтотрансцен­дентное не может быть доказанорациональными доводами, но она потомуи философия, что все же предполагаетименно какое-то знание о трансцендентном,которое косвенно подтверждается хотябы отрицательными аргументами.

Следовательно, скептическое незнаниевместе с тем есть своего рода знание осуществовании особого рода бытия.Трансценденция — это таинственныйпредмет, по отношению к которому вераи знание оказываются слиянными.Философская вера находится как бы награнице между религиозной верой инаучным знанием. Она может рассматриватьсякак своего рода «прафеномен и религии,и науки».

Однако философствование о верене может быть знанием, ибо онанеобъективируема, а представляет собойтолько выявление эк­зистенции, а этоесть именно мышление, а не простоэмоциональ­но-психологический феномен.Но такое мышление по самой своей сутинеадекватно: оно принуждено осуществлятьсебя в словах, на­правляя свою интуициюна то, что «за ними».

Ясперс различаетдва вида мышления: философское, котороеустремлено «за явления» и можетрассчитывать лишь на «удовлетворенность»,и рациональ­ное (научное) мышление,устремленное на сами явления ивыраба­тывающее знания.

Настаивая напринципиальном различии между ними,Ясперс никоим образом не отрицаетценности знания: оно необходимо и дляпомощи «высветляющему мышлению».

Экзистенциярелятивирует и в смысловом отношенииограни­чивает вещное «бытие-в-мире».

Но и сама экзистенция сущест­веннымобразом ограничена, причем эта ееограниченность (в от­личие отэмпирической ограниченности человеческихзнаний, сил и возможностей) не тольконе негативна, но и содержательно-по­зитивнаи потому не может быть от нее, так сказать,«отмыслена» в акте интеллектуальногоабстрагирования, а принадлежит самомуее бытию: она есть лишь постольку,поскольку соотносит себя с другойэкзистенцией и с трансценденцией.Соотнесенность экзис­тенции сдругойэкзистенцией осуществляется в актекоммуника­ции, а соотнесенность ее странсценденцией — в акте веры.Ком­муникация, по Ясперсу, — этоуниверсальное условие человечес­когобытия. Она буквально составляет еговсеохватывающую сущ­ность. Все, чтоесть человек и что есть для человека,обретается прежде всего в коммуникации.Вне коммуникации немыслима и че­ловеческаясвобода со всеми ее степенями. Недаромв лексиконе Ясперса термин «коммуникация»означает глубоко истинное, лич­ностноеобщение «в истине». Коммуникация естьцентральное по­нятие не только этикии аксиологии, но и гносеологии и вообщевсего миропонимания Ясперса, онавозводится им в ранг критерия философскойистины и отождествляется с разумом.Согласно Ясперсу, мысль философскиистинна в той мере, в какой «промысли-ваниеэтой мысли» помогает коммуникации.Разум тождествен не­ограниченнойволе к коммуникации. Поскольку разум всвоей всеоткрытости устремлен на Единоево всем сущем, он противодейст­вуетпрерыванию коммуникации, но именно она«дарит» человеку еГОподлинную сущность. Ясперс афористичнои очень тонко заме­чает: «Я один неесть самость для себя, но становлюсьтаковой во взаимодействии с другойсамостью». Этим подчеркивается соци­альнаясущность человека. Социальное,интеллектуальное и мо­ральное злоесть, по Ясперсу, прежде всего глухотак «окликанию» со стороны чужой экзистенции,неспособность к дискуссии, прини­мающаяоблик противоразумного фанатизма, нотакже и поверх­ностного, обезличенногомассового общения, безнадежно отрав­ленногоядом демагогии.

Второй предел, на которыйнаталкивается и благодаря которо­муприходит к себе экзистенция, — это, какуже говорилось, трансценденция. Онавыступает как абсолютный предел(«абсо­лютно-объемлющее») всякогобытия и мышления: трансценденция «стольже неумолимо существует, сколь и неможет быть увидена, пребывая непознанной».

Если «бытие-в-мире» есть «Все», аэк­зистенция противостоит «Всему»на правах «Единственного», то трансценденциябытийствует во «Всем» и в «Единственном»как их объемлющее «Единое». Перед лицомтрансценденции мышле­ние принимаетсвой третий облик — облик метафизики.

Но мыс­лить трансценденцию можно лишьвесьма неадекватным образом, «вмысливая»ее в предметное.

Вера не есть знание, которым яоб­ладаю, но «уверенность, котораяменя ведет». Идеал философской веры уЯсперса подчас представляетсямодернизированным вари­антомкантовского идеала религии в пределаходного только разу­ма.

Однако Ясперсострее, чем Кант, ощущает границу,грозящую философской вере опасностьюпереродиться из высокой надпред-метностив пустую беспредметность и тем самымутратить характер субстанции. Этовынуждает философскую веру «проситьпомощи» У своей, казалось бы, преодоленнойсестры — у религиозной веры.

По Ясперсу,религия, чтобы остаться правдивой,нуждается в «совестливости философии»,а философия, чтобы остаться наполненной,нуждается в субстанции религии.

4. Философская вера ичеловеческая коммуникация

Еще однойважной темой в философии существованияявляется тема человеческойкоммуникации, взаимообщения илиинтерсубъ­ективности. Человекв экзистенциализме изначально выступаеткак социальное существо.

В отчужденномбытии, например в толпе, в массе, каждыйпоступает так, как поступают остальные,следуя моде, установившимся схемамобщения, обычаям, при­вычкам.

Экзистенциалисты не просто описываютфакты, но яв­но выражают протест противмассовой, бульварной культуры, ханжескойбуржуазной морали. Правда, это частоделается с по­зиций нигилизма ианархизма.

Характерно, что выступая противмассовой культуры 60-х гг., сам экзистенциализмстал впоследствии модой и элементомтой же самой массовой культуры.

Социальность личности,глубоко выраженная Марксом, ко­гдаон говорил, что человек становитсячеловеком, только смот­ря на другогокак в свое зеркало, подробно и убедительноана­лизируется во многих работахэкзистенциалистов. Экзистенци­альнаякоммуникация предполагает связь людейво внутренней любви. Для этого, поЯсперсу, необходимы три условия:

одиночество.«Неудовлетворенностьв коммуникации является поэтому началомпрорыва к подлинному существованию»;

риск.Тот, ктосвое интимное переживание доверяетдругому, рискует быть отвергнутым иосмеянным. Но коммуникация противоречива:«Я не могу стать собой, не вступая вкомму­никацию, и не могу вступить вкоммуникацию, не будучи в одиночестве»;

борьба.Но это«любящая борьба». В ней другого хотятне уничтожить, а завоевать. В ней нетобмана и хитрости, нет превосходстванад другим, но есть искренность ибеспощад­ное раскрытие своих слабостей.

Ясперспридерживается принципа историзма,который приоб­рел у него аксиологическийхарактер: для всемирной историило­рнируются универсальный смысл исмысловая связь времен.

Вера Ясперса ввозможность общечеловеческой коммуникациив пространстве и во времени поверх всехкультурных барьеров связана с егоисключительно интимным и прочувствованнымощуще­нием философской традиции какбратства мыслителей всех времен. ПоЯсперсу, пока человек философствует,он ощущает свою связь с сокровенно-открытойцепью свободно ищущих людей.

Наличиеэтой связи времен гарантируется особым«осевым временем», вы явившим универсальныйсмысл истории. Чтобы спасти человеческуюсущность, находящуюся в XXв. на грани гибели, мы должны обновлятьсвою связь с «осевым временем» ивозвращаться к его изначальности,подыскивая новые средства для неизменноутрачиваемой и вновь обретаемой истины.

Трудам Ясперса свойственны идеи глубокогогуманизма и озабоченность: как спастичеловечество от тоталитаризма — этойглавной опасности XXв., ввергающее людей в кровавые революциии истребительные войны.

Вывод

Философия жизни к 30-м годам нашегостолетия постепен­но стала сходитьна нет, уступая свое место экзистенциализму,в котором более органично, нежели вфилософской жизни, опи­сываютсямногообразные стороны бытия человекав мире. Фи­лософия жизни, считаютэкзистенциалисты, перегруженапсихологизмами.

Экзистенциявпозднелатинском языке буквально означаетсуществование. Само это существованиепонимается в экзистен­циализме какнепосредственное единство субъекта иобъекта, на­правленность субъектавовне, открытость перед иным и движе­ниек этому иному. В религиозном вариантеэкзистенциализма у Ясперсаэтим инымявляется Бог, к нему движется лич­ностьв своей свободе.

Перед человеком — безднапоследствий, он вынужден сделать свойвыбор. Осуществляя его, человек творитсвободу.

Он ответствен за свой выборпрежде всего перед самим собой, и совсемнелегко постоянно нести бремя этойответственности, сознавая, что,”самосозидая” себя, ты тем же самымактом тво­ришь других, мир в целом.

Всвоем подлинном существовании человек”заброшен” в мир, он постояннонаходится перед лицом будущего, в томчисле смерти, в ситуации ответственностиза свои действия. Экзистенция выступаеткак страх, экзистенциональная тревога,ожидание.

Экзистенциализм — этоонтология, учение о бытии, о суще­ствовании.Для экзистенциалиста человек существуетв мире, во­прос о самостоятельномсуществовании природы для негомало­интересен. Природа дана человекуизначально.

Исходная реальность целостна,она не делима на субъект и объект. Ипос­кольку наука делит мир на объекти субъект, она не способна вы­разитьсуществование, которое постигается вособом акте экзистенции.

Экзистенция— это не просто переживание, а переживаниебытия-в-мире.

Уже отмечалось, что в экзистенциичеловек свободен. Быть свободным — этозначит быть самим собой, не ориенироватьсяна “посторонних”.

Один из главных представителейэкзистенциализма Ясперс видел инстанциюбытия человека пре­жде всего в егосознании. Он превыше всего ставилсубъективность человека.

Экзистенциализм сумел обратитьсяк таким интимным сто­ронам человеческогобытия, которые отчасти невыразимы наязы­ке науки.

Важное значение имелипредупреждения экзистенциа­лизмапротив безоглядной веры в науку итехнику, против недобросовестностиприспосабливающегося к реалиям сознания(т.е. против конформизма).

Экзистенциализмпо-новому и весь­ма продуктивнопоставил и разрешил проблему свободычелове­ка, выбора жизненных путей.Экзистенциалисты разработали но­выйспособ философствования, который усвоенновейшей философией.

Литература

  1. Аверинцев С.С. Ясперс. // Философская энциклопедия. Т. 5. М., 1990.

  2. Гайденко П.П. Экзистенциализм и проблемы культуры. М., 1963.

  3. Миронова Я. Ясперс. // Современная западная философия. М., 1991.

  4. Ясперс К. Сочинения. М., 1971.

  5. Ясперс К. Смысл истории. М., 1963.

Источник: https://works.doklad.ru/view/7e3l0Eze7F8.html

Book for ucheba
Добавить комментарий