Глава 1. ФИЛОСОФСКАЯ МЫСЛЬ СРЕДНЕВЕКОВОЙ РУСИ (X-XVII вв.)

Русская философская мысль Средневековья (X-XVII вв.) и Просвещения (XVIIIв.)

Глава 1. ФИЛОСОФСКАЯ МЫСЛЬ СРЕДНЕВЕКОВОЙ РУСИ (X-XVII вв.)

⇐ ПредыдущаяСтр 18 из 45Следующая ⇒

Один из первых философов средневековья митрополит Илларион стремился обосновать государственную самостоятельность и международное значение Руси, асценивая принятие христианства как высшую благодать. («Слово о законе и благодати», XI в.). Илларион стремился представит картину мировой истории в развитии, выделяя три исторические стадии: языческую, иудейскую, христианскую.

Философские идеи звучат и в других произведениях средневековых русских авторов: Владимира Мономаха, Кирилла Туровского, Даниила Заточника, Максима Грека.

Широкую известность в Средние века получает доктрина монаха Филофея «Москва- третий Рим», а также переписка Ивана Грозного и Андрея Курбского , отражающая столкновение двух концепций развития русской государственности : абсолютной монархии и монархии ограниченной и просвещенной.

Русскую философскую мысль этого периода уже отличает тяга к изучению духовного мира человека. Под влиянием византийской культуры в религиозно-философских трактатах значительное место , также, занимает моральнол-назидательная тематика.

(«Домострой» Сильвестра, сочинения Саровского и Волоцкого). Философские идеи обозначаются и в произведениях художественно-изобразительного творчества («Троица» А.Рублева).

Заметное влияние на характер русского философствования и русской духовности, в целом, оказал исихазм, сущность которого заключалась в том, что это есть особый тип христианского мистического мировоззрения, дающий религиозно-философское обоснование духовно-практической деятельности в аскезе, уединении, безмолвной молитве, которые сближают человека с трансцендентным.

Преобразования Петра I придали развитию российского общества особый динамизм. Церковь оказалась под эгидой государства, исчезла ее монополия на идеология. Зародилась светская культура.

В этот период философия приобретает свой предмет исследования и освобождается от богословия, опираясь на деистические представления (Бог творит мир, но он не вмешивается в ход его развития), теорию «двух истин», данные естественных наук. Научно-философские идеи разрабатывались в кружке Феофана Прокоповича (называемом «ученой дружиной» Петра I), в котрый входили В.Н.Татищев, А.Д.Кантемир, И.Ю.Трубецкой и др.

Большой вклад в решение собственно философских проблем внесли М.Ломоносов и А.Радищев. Ломоносов не умозрительно, а экспериментально доказал, что материя имеет молекулярно-атомное строение, что корпускулы (молекулы) находятся в беспрерывном вращательном , колебательном и поступательном движении.

Радищев, развивая свои материалистические идеи, сравнивал природу в лестницей веществ, вершиной которой является мыслящий человек, мозг и не5рвная система которого составляет основу сознания.

Общим для социально-философских взглядов обоих мыслителей было то, что они носили ярко выраженный просветительский характер. Однако взгляды Радищева отличались большим радикализмом. Он считал, что решающее влияние на исторический процесс оказывают природный, политико-юридический и человеческий факторы, резко критиковал крепостное право и абсолютизм.

Патриархально-консервативное направление представлял М.М.Щербатов, религиозно-просветительское – Тихон Задонский, митрополит Платон и др., этико-философское направление – Г.Сковорода.

3.Русская философия XIX –начала XX в.в.

Основные философские направления этого периода:

-Западники и славянофилы.

Являлись первыми представителями «органической русской философии».

К западникам относятся П.Л.Чаадаев, А.Л.Герцен, Т.М.Грановский, Н.Г.Чернышевский, В.П.Боткин и др. Основная идея западников заключается в признании европейской культуры последним словом мировой цивилизации, необходимости полного культурного воссоединения с западом, использования опыта его развития для процветания России.

Особое место в русской философии занимает П.Чаадаев, мыслитель, сделавший первый шаг в самостоятельном философском творчестве в России XIX века, положивший начало идеям западников, как и спору их со славянофилами. В основе его философии – идея высшего смысла в истории (провиденциализм) и осмысление судьбы России..

Чаадаев, признавая и критикуя отсталость России , видел в самой ее отсталости высший смысл: предназначением России, по его мнению, является выполнение великой миссии»всечеловеческого дела»: дать решение задач, стоящих перед всем миром.

Вопрос о сближении с Западом Росси Чаадаев рассматривал в плане обновления и Запада, и России, причем начало этому должно положить обновление и синтез религий- православия и католичества.

В развитии славянофильства особую роль сыграли И.В.Киреевский, А.С.Хомяков, К.С. и И.С. Аксаковы, Ю.Ф.Самарин. Многообразие их взглядов объединяет общая позиция: признание основополагающего значения православия , рассмотрение веры как источника истинных знаний. В основе философского мировоззрения славянофилов лежит церковное сознание, выяснение сущности церкви.

Наиболее полно эта основа раскрыта А.Хомяковым. Церковь он воспринимает как живой, духовный организм, воплощающий в себе истину и любовь, как духовное единство людей.

Все это вкладывается Хомяковым в понятие «соборность», ставшее одной из основных категорий русской философии. Соборность толкуется им как «единство во множестве», в котором моно выделить составляющие элементы.

Соборность, не уничтожает, а сохраняет автономность Я, это есть – «органическое всеединство».

Хомяков рассматривает судьбу России в ином ракурсе, чем Чаадаев: она не отстает от Запада, Россия просто иная, чем Запад, более того, это ее качественное различие- не зло, а благо для России. Задача России – идти своим путем, опираясь на свои ценности , главными из которых являются самодержавие и православия.

В рамках философии истории Хомяков противопоставляет два типа цивилизации, называемых им «кушитской» и «иранской», основное различие между ними – в отношении к категориям свободы и необходимости.

Хомяков рассматривает, также, отношения разума и чувства, считая, что наиболее адекватное познание и бытие возможно при «разумеющей воле» и «волящем разуме» – благотворном синтезе рациональной и иррациональной сторон человеческой психики.

Славянофильство в своем развитии пережило ряд этапов, оставаясь верным важнейшим своим принципов, но при этом дополняя их новым содержанием. Первые славянофилы – либералы, поздние славянофилы – «почвенники» (Ф.Данилевский, К.Леонтьев, Н.Страхов) придерживались консервативной позиции. На позициях почвенничества находился и Ф.Достоевский .

Славянофильские (или близкие к ним) позиции можно обнаружить во взглядах многих русских философов начала ХХ века, под их непосредственным влиянием формируется евразийское направление в русской философии Серебряного века. Историкософская тема, тема судьбы России со времен Чаадаева становится одной из самых популярных и значимых в русской философии

⇐ Предыдущая13141516171819202122Следующая ⇒

Date: 2015-09-18; view: 343; Нарушение авторских прав

Источник: https://mydocx.ru/6-106464.html

Философская мысль на Руси (в XI-XVII веках)

Глава 1. ФИЛОСОФСКАЯ МЫСЛЬ СРЕДНЕВЕКОВОЙ РУСИ (X-XVII вв.)

ФИЛОСОФСКАЯ МЫСЛЬ НА РУСИ. В XI-XVII вв. начальный этап русской философии, обладающий специфическими чертами своего становления и развития.

Для него характерно восприятие, с одной стороны, элементов славянского языческого мировоззрения, которое по различным источникам (письменным, археологическим, этнографическим) реконструируется специалистами по истории культуры, с другой стороны, теоретических положений развитой к тому времени восточиохристианской философской и богословской мысли (через византийское и южнославянское посредничество). От Византии, бывшей главной хранительницей античного наследия, Русь получила немало образов, понятий основополагающей для европейской культуры эллинской цивилизации, но не в чистом, а в христианизированном виде. В XI—XIII веках о древнерусской философской мысли можно говорить как о сложившемся явлении, в XV-XVI века она переживает свой расцвет, в XVII веке начинается постепенная смена средневекового типа мышления новоевропейским. Принявшее окончательные формы к X веку языческое сознание восточнославянских и близких к ним тюркских, угро-финских, балтских и др. племен явилось итогом многотысячелетнего архаического периода. Его основные установки таковы: нерасторжимость с природными циклами, политеистическое поклонение стихиям, неразличение духовного и материального аспектов бытия, культ тотемов и предков как способ социальной детерминации. Христианство вместо натуралистического равновесия языческого пантеизма вводит напряженное противостояние духа и материи, в мире и человеке усматривается непримиримая борьба двух противоположны: начал, отождествляемых с Богом и дьяволом, добром т злом, душой и плотью. Вместо идеи вечного круговорот вырабатывается концепция линейного развития эсхатологического, финалистического типа от сотворения мира для грядущего Страшного суда. Человек взывается к моральной ответственности, его жизнь подключается к мировом; универсуму, судьба его этноса становится частью обще человеческой истории. Реально древнерусское сознание при господстве православного учения включало элементы языческого прошлого, что принято называть двоеверием. В отличие от западноевропейской схоластики, языком которой была латынь, отечественная философия с самого начала следовала традиции славянских первоучителей Кирилла и Мефодия, создавших азбуку и положивши: начало перевода Библии как основного источника средневековых представлений о мире и человеке на старославянский язык Неотделимость от контекста культуры в целом, тесный союз с литературой и искусством, когда многие философские идеи воспринимались не в виде понятийно-логических и системно-образующих конструкций, а через художественно-пластические образы, и отсюда тяготение к живому образному слову, публицистичность, особый интерес т исторической и нравственно-этической проблематике составляют отличительные черты русской средневековой философствования. Благодаря им не только средневековая, но и вся последующая русская культура приобретала высокую философскую значимость, вместе с тем они сыграли и тормозящую роль в конституировании философии как особого вида профессиональной деятельности. Термины «философ», «философия», «философствовать» довольно часто встречаются в древнерусской письменности, но их значение было гораздо шире, чем в современном языке.

Под «философами» могли подразумевать: античных мыслителей, чьи идеи и имена были известны по многим источникам, в т. ч.

по сборнику афоризмов «Пчела»; представителей патристики, например, о Максиме Исповеднике писалось, что он был «философ до конца житием и словом пресветел»; искушенных в догматике христианских проповедников, каковым назван в «Повести временных лег» византийский богослов, пришедший накануне крещения Руси и произнесший перед князем Владимиром «Речь философа»; мастеров экзегезы углубленно истолковывавших скрытый смысл почитаемых книг, вроде Климента Смолятича; просветителей высокого культурного уровня, каким был «зело мудрый в философии» Максим Грек; деятелей искусства, умевших философские образы воплощать в художественной форме, – так, иконописца Феофана Грека называл «искусным философом» его современник Епифаний Премудрый, вообще людей, способных к необыденному мышлению. Все это свидетельствует об уважительном отношении к философии на Руси, показывает ее высокий статус и дает опосредованное понимание самой философии и смысла философствования.

Непосредственные же представления о нем выражены в ее определениях. Так, наиболее авторитетный для Руси того времени византийский мыслитель, гимнограф VIII века Иоанн Дамаскин дал 6 определений философии: «Философия есть познание сущего как такового… познание божественных и человеческих вещей… помышление о смерти произвольной и естественной…

уподобление Богу в возможной для человека степени… искусство искусств и наука наук… любовь к мудрости». Первое на славянском языке определение философии сформулировал первоучитель Кирилл, прозванный Философом.

В посвященном ему житии сообщается, что под философией он понимал «знание вещей божественных и человеческих, насколько может человек приблизиться к Богу, которое учит человека делами своими быть по образу и подобию сотворившего его». Далее раскрывается понимание философии как возвышенного стремления к Софии Премудрости Божией.

Образ Софии Премудрости, представляющий христианизированный синтез языческой Афины Паллады и библейской девы Мудрости, является одним из ключевых в русской философии. Он выражен не только в письменных текстах, но и в величественных храмах, посвященных Софии, в фресках и иконах, в произв. пластики, в торжественных песнопениях в ее честь.

Он во многом формировал ставшую устойчивой для отечественной философии традицию ее соединения с художественным и символическим осмыслением бытия, лег в основу софиологии. Для средневекового понимания философии важно принципиальное разделение ее на «внутреннюю» и «внешнюю», идущее от отцов церкви.

Под первой подразумевалась христианская, богодуховенная, высшая, целью которой является спасение души человеческой, под второй – языческая, мирская, менее важная, ибо она направлена на познание вещей материальных, порою осуждаемая, но все же полезная, как писал Максим Грек, «для исправления ума», имея в виду логику.

Понимание философии как практического, жизнестроительного, учащего не словом, а делом духовного наставничества, как исцеление души человеческой было своеобразной христианской интерпретацией сократовского ее понимания как практической морали.

После введения христианства в Киевской Руси новая идеология нуждалась в значительном письменном фонде, в осмыслении серьезных богословско-философских вопросов бытия и сознания, что стимулировало рост интереса к мировоззренческой проблематике.

Углубленная экзегеза (толкование библейских текстов), содержащаяся в переводимых на славянский язык творениях отцов церкви, способствовала созданию развитого абстрактного мышления. Центральным мировоззренческим понятием было сверхпонятие Бога, осмысленного как высший синтез субстанциального, морального, социального и иного отношения к бытию. Главным назначением усваиваемой таким образом.

священной мудрости было научение человека добродетельной жизни и осознанию им высшего смысла своего существования. В складывавшейся и быстро достигшей расцвета древнерусской книжности XI-XII веков можно выделить три потока: переводную, общую для славянских народов и оригинальную литературы. Переводились прежде всего библейские тексты, творения отцов церкви и богослужебная литература.

Особенно популярной была Псалтырь. После Азбуки и Часослова она стала на Руси следующей обязательной для изучения книгой. Вместе с тем Псалтырь была не сухим учебником, а ярким поэтическим произв., оказавшим глубокое воздействие на всю средневековую культуру и поэзию вплоть до Нового времени.

К числу наиболее ценных источников философско-онтологического характера следует отнести «Шестодневы», пространно истолковывавшие библейский сюжет о сотворении мира, содержащийся в книге Бытие. На Руси особенно популярным стал «Шестоднев» Иоанна экзарха Болгарского. Среди оригинальных соч.

на первое место по своему философскому значению следует поставить «Слово о законе и благодати» митрополита Илариона. Оно является первым известным нам памятником древнерусского торжественного красноречия, это яркое творение публицистики и вместе с тем глубокое историософское соч. «Златоустом, паче всех просиявших на Руси» называли Кирилла Туровского.

Его проповеди, слова, речи представляли образец ораторской прозы, обладавшей социально-этическим, назидательным характером и острой публицистической направленностью. Мыслителей, писателей, публицистов можно обнаружить не только среди лиц духовного звания, хотя они и преобладают в этот период. Культурным деятелем XII века из мирян является великий князь Владимир Мономах, создатель «Поучения», пронизанного постоянным напоминанием о следовании добру, неприятии зла в любом обличье, о «страхе Божием» как начале всякого благого деяния, а также призывом к примирению и прощению взаимных обид, преодолению ненависти и розни ради единства Русской земли. Представляет интерес для характеристики философской мысли того времени соч. митрополита Никифора «Послание к Владимиру Мономаху о посте». Это один из самых ранних древнерус. текстов, где содержатся рассуждения о познавательных способностях человека, связанных с психологией, душевной организацией личности. Кроме проблем гносеологических в нем затрагиваются вопросы социально-этического порядка.

В конце XIV века объединительная политика Московского княжества увенчалась победоносной битвой на Куликовом поле. Наиболее ярко значимость этого события отражает «Задонщина», созданная, по преданию, Софонием Рязанцем и насыщенная глубоким патриотическим чувством.

Столь важному в этот период росту народного самосознания, воспитанию духовности личности способствовала агиографическая (житийная) литература, имевшая учительный характер и сложившаяся на Руси в один из наиболее развитых жанров.

Ключевский отмечал ее не узкое церковное, но широкое общественное значение, ибо «древнерусский биограф своим историческим взглядом смелее и шире летописца обнимал русскую жизнь», а созданные им жизнеописания носителей высокого духовного подвига, выходцев из разных слоев, имели характер идеализированных народной молвой биографий почитаемых заступников за Русскую землю.

Агиографический жанр представлен, в частности, в творчестве Епифания Премудрого («Житие Стефана Пермского» и «Житие Сергия Радонежского»), Сквозь все житие Сергия Радонежского проходит тема Троицы, которая осмысляется в литературе и искусстве Руси как один из наиболее глубоких философских символов, выражающих тайну бытия, природного и человеческого.

«Три» как ключевое понятие постоянно воспроизводится Епифанием: «Везде бо троичисленное число всему добру начало и вина извещению». В его произведении символически интерпретируется онтологический и гносеологический аспекты тринитарности мироздания.

Особый интерес представляет влияние на русскую культуру и мышление XIV-XV веков исихазма, понимаемого в широком смысле как аскетическое учение о внутренней духовной сосредоточенности с помощью определенных приемов медитации, разработанное раннехристианскими отшельниками IV-VII веков (Макарий Египетский, Иоанн Лествичник и др.

), а в более узком смысле как возникшее в XIV веке на Афоне и наиболее разработанное теоретически Григорием Паламой религиозно-философское учение о нетварных (божественных) энергиях, улавливаемых «энергийным центром» человека.

Практика исихазма связана с деятельностью Сергия Радонежского и его учеников-молчальников. Наиболее видным приверженцем исихазма был Нил Сорский. В своем произв.

«Устав» он приводит размышления авторитетов о «делании сердечном и мысленном блюдении и умном хранении различными беседами» и делает вывод, что поскольку в человеческой душе рождаются страсти, от сердца исходят помышления зла и «сквернят человека», то борьбу со злом нужно начинать с очищения своего сознания. В нач. XVI в.

складывается одна из важнейших доктрин отечественной философии истории – «Москва – Третий Рим». Она была сформулирована в посланиях старца Филофея около 1520-1530 годов и объективно в тот период способствовала утверждению равноправия России среди европейских государств.

В последующие века отечественной истории эта концепция в преобразованном виде получила различные интерпретации – от религиозного мессианизма до великодержавной доктрины о всемогуществе русского царизма. Проблемы общественного устройства и путей развития России стоят в центре такого цикла памятников, как «Переписка Ивана Грозного и Андрея Курбского».

Если самодержец выступал за абсолютистскую, ничем не ограниченную монархию, то бежавший в пределы Речи Посполитой опальный князь отстаивал идею «Святорусского царства», основанного на соблюдении законности, признании прав родовой знати и координации действий царя духовными и земскими соборами.

Курбский имел и непосредственное отношение к развит ию собственно философской мысли XVI века. Он переводил труды Иоанна Дамаскина, написал ряд натурфилософских соч. Ему же принадлежат произведение, которые «позволяют говорить об их авторе как первом русском ученом в области логики» (Н. К. Гаврюшин).

Крупнейшим мыслителем русского средневековья является Максим Грек, своеобразно соединявший византийские, возрожденческие и древнерусской традиции. Он настойчиво проводил мысль о единстве филологии как науки о языке (грамматике) и философии как науки о мышлении.

Именно плодотворным синтезом творческого труда писателей и мыслителей он объяснял взлет эллинской философии.

В своих диалогах Максим Грек утверждал высокое предназначение человека, призванного прежде всего к возвышенной духовной деятельности. Развитие культуры в последний допетровский век происходило более динамично по сравнению с предшествовавшими столетиями. Старые формы начинают постепенно размываться и трансформироваться в новые, связанные с раннебуржуазными веяниями.

Происходит усложнение и дифференциация творческой деятельности. Со 2-й половины XVII века в Россию начинает проникать стиль барокко, сыгравший роль своеобразного освободителя всех сфер культуры от средневековых канонов. Большое распространение в это время получили Азбуковники – обширные рукописные справочники энциклопедического характера.

В них заключено немало информации философского содержания; даются определения философии; приводятся сведения о Платоне, Демокрите, Аристотеле, Эпикуре и других философах; истолковываются образы Софии и другие символы; объясняются термины «сущность», «свойство», «вещество», «ипостась», «космос» и др.

Возникают первые эстетические трактаты, среди них «Послание Иосифа Владимирова к Симону Ушакову».

Иконописец Оружейной палаты Владимиров, осуждавший ремесленное «грубописание» дешевых икон и выдвинувший принцип «живоподобия», выступил как один из основателей отечественной эстетической мысли. В развитии отечественной философской мысли значительную роль сыграла Киево-Могилянская академия.

Ее основатель Петр Могила ввел курс наук, взяв за образец систему преподавания Краковского университета. Воспитанники академии вместе с выпускниками основанной позднее Славяно-греко-латинской академии составили костяк деятелей отечественной культуры 2-й половины XVII – 1-й половины XVIII века.

В Москве в 1649 году царским окольничим Ф. М. Ртищевым было открыто училище при Андреевском монастыре «ради российского рода во просвещение свободных мудростей учения».

Для преподавания в нем пригласили около 30 украинских ученых монахов во главе с Епифанием Славинецким, которые занялись не только преподаванием, но и переводами книг.

Епифаний Славинецкий осуществил свыше 30 переводов, причем не только патриотической и богослужебной литературы, но и трудов Фукидида, Плиния Младшего, Эразма Роттердамского.

Он же является автором около 50 «Слов» и 40 силлабических гимнографических сочинений, которые в художественной форме выражали и философскую проблематику. Из его последователей сложилось так называемое грекофильское направление, ориентировавшееся на просветительские традиции эллинской культуры и книги, переведенные с греческого языка.

Чудовский инок Евфимий и придворный пиит Карион Истомин были наиболее известными представителями этого направления, полемизировавшими с так называемыми латинистами, которые ориентировались на западную культуру и латинскую письменную традицию. Вождем и крупнейшим деятелем латинского направления стал Симеон Полоцкий.

При царе Алексее Михайловиче он играл роль, сравнимую с ролью Феофана Прокоповича при Петре I. Симеон был писателем, основателем русской силлабической поэзии и драматургии, публицистом, мыслителем и вместе с тем астрологом, непримиримым врагом старообрядцев и тайным униатом.

Под царским покровительством Симеон развернул обширную просветительскую деятельность. Творческое наследие Полоцкого огромно. Он написал «Рифмологион» и «Вертоград многоцветный». Изданы сборник его проповедей «Обед душевный» и «Вечеря душевная».

Также издана «Псалтырь рифмотворная» (стихотворное переложение Псалтыри), которую Ломоносов относил к «вратам учености». В сочинении Полоцкого имеется немало сюжетов, образов, символов, притч на философские темы. В «Рифмологионе» есть главы с названиями «Истина», «Гражданство», «Закон», «Мысль», «Разум».

В особой главе «Философия» приводятся высказывания Фалеса Милетского (о мудрости как высшей ценности), Диогена (философия научает терпению), Аристиппа (она же учит смелости с сильными мира сего), Аристотеля (врачует нравы).

Значительное воздействие в теоретическом отношении оказал на русскую мысль Крижанич. Он разработал систему классификация всех видов знания, восходящую к классической средневековой схеме «семи свободных наук», но усовершенствованную и наполненную новым содержанием.

В главной «О мудрости» трактата «Беседы о правлении» (известного под условным названием «Политика») Крижанич проводит различие между мудростью, знанием и философией.

Мудростью он считает познание «наиболее важнейших и наивысших вещей» (Бога, природы, общества, человека), знанием – «понимание причин вещей», философией — «желание мудрости» (отсюда философ – «рачитель мудрости»).

Философия – это не особое искусство или наука в ряду других, а «скорее тщательная и обдуманная рассудительность или опытность в суждении о всех вещах». Философия выступает как высшая ступень всех видов познания, познавая суть вещей, каждый разумный человек может постепенно превратиться в философа.

Особо выделял Крижанич «политическую мудрость», сформировав целостную и развернутую программу разумного управления державой. Смысл ее сводится к объективному анализу страны, народа, природных ресурсов, традиций и умелому использованию его результатов.

В конце 1687 году в Москве начались занятия в Славяно-греко-латинской академии, первом высшем учебном заведении России, сыгравшем значительную роль в развитии отечественной культуры, в т. ч. и философского мышления. Во главе академии стали греческие монахи братья Иоанникий и Софроний Лихуды.

Ими были составлены учебники по грамматике, поэтике, риторике, логике, психологии и физике. В дальнейшем почти все из них использовались в преподавании и сыграли определенную роль в становлении фонда отечественной философской литературы (см. Философское образование в России).

В XVII веке началась постепенная профессионализация философии и выделение ее в особую форму общественного сознания и область духовной деятельности. Отечественная мысль теснее смыкалась с европейской, древнерусская мудрость постепенно эволюционировала и интегрировалась в русскую философию нового времени.

XVII века стал завершением многовекового пути развития древнерусской культуры и философии, он же стал прологом нового этапа в ее развитии.

Многие из традиций, заложенных в допетровский период (этизация и эстетизация философских идей, интерес к бытию человека и общественно-политической тематике, сильная художественная струя в философском творчестве, публицистичность и практическая направленность мышления), вошли в отечественную философию последующего периода.

M. H. Громов

Русская философия. Энциклопедия. Изд. второе, доработанное и дополненное. Под общей редакцией М.А. Маслина. Сост. П.П. Апрышко, А.П. Поляков. – М., 2014, с. 714-717.

Литература:

Памятники литературы Древней Руси. М., 1978-1992. Т. 1-12; Лихачев Д. С. Поэтика древнерусской литературы. М.. 1979; Флоровский Г. Пути русского богословия. Париж, 1937 (Вильнюс, 1991); Рыбаков Б. А. Язычество Древней Руси. М., 1987; Прохоров Г. М. Памятники переводной и русской литературы XIV-XV вв. М.

, 1987; Горский В. С. Философские идеи в культуре Киевской Руси XI кон. XII в. Киев, 1988; Мудрое слово Древней Руси. М., 1989; Громов М. П.. Конов Н. С. Русская философская мысль X-XVII вв. М., 1990; Громов М. П. Структура и типология русской средневековой философии. М., 1997; Он же. Изборник 70. М„ 2013; Громов М. Н.

Мильков В. В. Идейные течения древнерусской мысли. Спб., 2001; История русской философии / Под ред. М. А. Маслина. М., 2008 (3-е изд. 2013); Goerdt W. Russische Philosophic: Zugange und Durehbucke. Freiburg; Miinchen, 1984; Knezevic A. Fiiozofija i siavenski jezici. Zagreb, 1988; Zapata E.

La philosophie russe et sovielique. P., 1988.

Источник: http://ponjatija.ru/node/11671

Средневековая русская философия

Глава 1. ФИЛОСОФСКАЯ МЫСЛЬ СРЕДНЕВЕКОВОЙ РУСИ (X-XVII вв.)

Русь включилась в «мировое измерение» философии в конце X в. благодаря приобщению к духовной культуре православной Византии. Эпоха XI—XVII вв. типологически соответствует эпо­хе Средневековья в западноевропейской культуре.

Русская куль­тура выступает как органическая часть славянской православной культуры, на развитие которой большое влияние оказали братья Кирилл и Мефодий — славянские просветители и создатели сла­вянской азбуки. Они перевели с греческого на старославянский язык основные богослужебные книги.

Памятники культуры X—XVI вв.

— летописи, художественные произведения, иконы, архитектура, поэтическое народное творчество, прежде всего бы­лины, сказки, предания, пословицы, — теоретическая и источнико коведческая основа, опираясь на которую можно выявить миро­воззрение Древней Руси, всю совокупность идей, образов и кон­цепций древнерусской философии. Особенности древнерусская философия:

§ во-первых, ее софийность т. е. преклонение перед мудрос­тью, которая выступает как высшая духовная ценность, достой­ная восхищения и любви. Потому образ Софии Премудрой —ключевой в древнерусской культуре и философии;

§ во-вторых, в отличие от западноевропейской философии, где главными были проблемы онтологии и гносеологии, в древнерус­ской философии в центре внимания этика и эстетика, нравствен­но-этические и эстетические проблемы;

§ в-третьих, большое внимание уделялось вопросу о судьбе и предназначении русского народа и русского государства во все­ленской истории;

§ в-четвертых, в русской философии, например, в гносеологии весьма своеобразно решался вопрос об истине. Истина соотносит­ся с понятием «правда». Это понятие несет в себе глубокий нрав­ственно-этический смысл, который тесно связан с особенностями русского национального менталитета, традиционными поисками нравственной основы мира;

Илларион(XI в.) — первый древнерусский философ. Ему при­надлежат три произведения, дошедшие до наших дней: «Слово о законе и благодати», «Молитва», «Исповедание веры».

«Слово о законе и благодати» — богословское сочинение — своеобразный историко-философский трактат.

В «Слове» дается осмысление мировой истории, которая разделена на три периода: языческий («идольский мрак»), иудейский, который соответству­ет Моисееву закону, и христианский — период утверждения истины и благодати.

Илларион сопоставляет Вет­хий завет (закон) и Новый завет (благодать), выступает с доказа­тельствами превосходства «новозаветного» учения над законом, т. е. Ветхим заветом.

Илларион обосновывает христианское виде­ние идеи Бога; развивает вопрос о природе истины, утверждает, что истина выше догмы.

Догматизм — удел человека, находящего­ся в рабском состоянии, между тем как истина может быть позна­на только человеком физически и духовно свободным. Принимая христианство, человек от закона, т. е. догмы, переходит к благода­ти, т. е. к истине.

Формированию русского национального сознания посвящены «Послания» монаха Псковского Спасо-Елеазарова монастыря Филофея (ок. 1465 — ок. 1542).

Ему принадлежит формулировка идеи «Москва — Третий Рим»: «Все христианские царства при­шли к концу и сошлись в едином царстве нашего государя, соглас­но пророческим книгам, и это — российское царство: ибо два Ри­ма пали, а третий стоит, а четвертому не бывать».

Филофей исходил из представлений о миссии Руси как единственной хра­нительницы православно-христианской традиции; причем эта миссия уготована самим Провидением, т. е. волей Бога. Древний Рим пал из-за того, что был языческим. Второй Рим, которым ста­ла Византия, отклонился от православия, захвачен и разорен тур­ками.

Теперь все надежды православного мира на сохранение и будущность связаны только с Москвой как главенствующей православной державой, преемницей Рима и Константинополя. Эта концепция способствовала укреплению национального само­сознания русского народа, укреплению политического единства Руси и утверждению ее равноправия среди других европейских государств.

Главным событием в духовной жизни Московского царства XV—XVI вв. стал спор нестяжателей и иосифлян. Нил Сорский (1433—1508) возглавил богословскую партию нестяжателей. Иосиф Волоцкий (1439/1440—1515) выступал идейным руково­дителем иосифлян. Основной предлог для спора — отношение к монастырскому землевладению. В XV—XVI вв.

государственной идеологией было иосифлянство, и Иосиф Волоцкий был основа­телем и духовным наставником этого направления. Иосифляне выдвигали на первый план церковный формализм и показное благочестие, приоритет мирского начала по сравнению с началом духовным. Иосифляне требовали неукоснительной регламента­ции церковной жизни.

Перу Волоцкого принадлежит сочинение «Просвети­тель», в котором он обосновывает священный смысл и значение царской власти.

Нестяжателем был крупнейший мыслитель Московской Руси XVI в. Максим Грек(1470—1556).. Выходец из Греции, в 1504 г. переходит в православие и постригается под именем Максима в Ватопедский монастырь на горе Афон.

философская тема Максима Грека — отношение челове­ка и Бога, богочеловеческие отношения и вопрос о пути, который может привести человека к спасению. В соответствии с русской традицией Максим Грек исследует вопросы антропологии. В че­ловеке он выделяет три начала: плотское, душевное и духовное. Ум — «кормчий души», и поэтому он должен управлять душой и телом.

Добиться власти над телом позволяет аскетическая жизнь. Добиться власти над душой и телом уму позволяют зна­ния. Получение знания Максим Грек не отделяет от нравственно­го совершенствования. Именно нравственные усилия позволяют освободить ум от плотских мыслей. Воспитание нравственности и процесс познания необходимы не только уму, но и сердцу.

Если сердце «суетно», если в сердце враг, который ослепляет «душев­ные очи», то постичь истину невозможно, а следовательно, невоз­можно добиться и спасения. Сердце у Грека — символ целостнос­ти душевной жизни. Достичь чистоты сердца и ума позволяет любовь к Богу и ближнему.

Чтобы приблизиться к истине, чело­веку нужно состояние духовной сосредоточенности, что выража­ется в «молчании». Молчание угодно Богу. Антропологическая концепция Грека построена на идеалах исихазма. Максим Грек особо ценил философию Платона, предвосхитив тем самым пози­цию славянофилов, которые считали, что в России философия идет от Платона, а на Западе — от Аристотеля.

Независимая пози­ция Максима Грека, его обличения, направленные против боярст­ва и духовенства, не могли долго оставаться безнаказанными, осо­бенно со стороны церкви.

Основатель светского философского образования в России — Михаил Васильевич Ломоносов (1711—1765) — ученый-энцикло­педист, реформатор русского языка и литературы. Ломоносов учился в московской Славяно-греко-латинской академии и в Марбургском университете в Германии. Вместе с графом И. И. Шуваловым он основал в 1755 г.

Московский университет (в том числе философский факультет). Ломоносов подготовил плеяду ученых, которые способствовали развитию естествозна­ния и философии в России. В трудах и образовательных проектах Ломоносова представлена светская, нерелигиозная трактовка фи­лософии, которая отличалась от религии своей предметной обла­стью и методологией.

Он писал в связи с этим: «Правда и вера суть две сестры родные…»1

Ломоносов отмечает, что «воль­ное философствование» проникнуто скептицизмом, тогда как «христианская вера стоит непреложно». Ломоносов с удовлетво­рением констатирует, что в «республике науки» властвует крити­ческая мысль, несовместимая с догматизмом. Здесь позволено каждому «учить по своему мнению».

Высоко оценивая Платона, Аристотеля, Сократа, Ломоносов в то же время признает право «прочих философов в правде спорить»; Ломоносов отмечает авто­ритет ученых и философов Нового времени — Декарта, Лейбница и Локка.

Ломоносов не принимал лозиции французских просве­тителей по отношению к религии, поддерживая позицию Ньюто­на, признавшего «бытие Божие».

По своим философским взглядам Ломоносов — деист припи­сывающий Богу роль архитектора мира и перводвигателя. В тео­рии познания Ломоносов — сторонник синтеза эмпиризма и ра­ционализма. Эксперимент, математика и теория — основные этапы познания. «Мысленные рассуждения произведены бывают из надежных и много раз повторенных опытов».

Философские идеи европейского Просвещения XVIII в. нашли яркое отражение в творчестве Александра Николаевича Радищева (1749—1802).

Получив образование в Европе, Радищев на основе анализа русской жизни пишет знаменитую работу «Путешествие из Петербурга в Москву» (1790), где впервые в истории русской общественной мысли наряду с критикой самодержавия и крепо­стничества выдвинуто требование революционных изменений в обществе. За эту книгу его приговорили к смертной казни, кото­рую затем заменили на сибирскую ссылку.

В трактате «О человеке, его смертности и бессмертии» он признает, что аргументы материалистов в поль­зу смертности человеческой души убедительны.

Гельвеции, в ча­стности, исходил из материалистического положения о равенстве способностей людей, согласно которому умственные способности обусловлены и определяются не природными качествами челове­ка, но исключительно внешней средой. Радищев, однако, считал такой подход односторонним.

«Силы умственные» зависят не только от воздействия внешней среды, но от заложенных в самой природе человека качеств, от его физиологической и психической организации.

Радищев полемизирует с Лейбницем по поводу понятия «ре­флексия». Лейбниц толкует понятие «рефлексия» как внутренний опыт, внимание к тому, что происходит в человеке. Радищев вво­дит свое альтернативное понятие «опыт разумный». «Разумный опыт» дает сведения о «переменах разума», который представля­ет собой «познание отношения вещей между собой».

«Разумный опыт» у Радищева тесно связан также с «чувственным опытом». «Разумный опыт» и «чувственный опыт» сходны в том, что всегда находятся в сопряжении с «законами вещей». Радищев специаль­но подчеркивает материалистический характер своих философ­ских позиций: «бытие вещей независимо от силы познания о них и существует по себе».

Отметим антропологический характер фи­лософии Радищева, в которой понятие «человек» — центральная категория. Преимущественно в «человеческом измерении» Ради­щев рассматривает проблемы бытия и сознания, природы и обще­ства. И все же основное в философии Радищева — поиски путей решения социальных проблем.

Он радикально критиковал обще­ственное неравенство, политическое и бюрократическое само­управство.

После разгрома вос­стания декабристов выдающимся русским философом явился ПетрЯковлевич Чаадаев (1794—1856). Основной труд его жизни — «Философические письма». П. Я. Чаадаев — сторонник гражданского общества, в котором господствует равенство, свобо да и демократия.

Такое общество может возникнуть не вследствие борьбы, революционного насилия, а в результате утверждения в жизни божественного закона и религиозного воспитания чело­вечества. Общефилософскую концепцию Чаадаева можно оха­рактеризовать как дуалистическую. Согласно этой концепции, физический мир построен из атомов и молекул, т. е.

«элементов материальных», из которых образуются все тела; сознание же че­ловека не подчиняется механическим закономерностям природы, а является результатом божественного творения.

Человека Чаа­даев рассматривал как объективное единство двух миров — физи­ческого и духовного, как существо свободное, которое в своем ис­торическом бытии подчинено диалектике необходимости и свободы.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Источник: https://studopedia.ru/19_16103_srednevekovaya-russkaya-filosofiya.html

Глава I Части третьей.

Глава 1. ФИЛОСОФСКАЯ МЫСЛЬ СРЕДНЕВЕКОВОЙ РУСИ (X-XVII вв.)

Принятие христианства имело судьбоносное значение как для древнерусской культуры в целом, так и для древнерусской мысли. Конечно, существовало и играло существенную роль языческое наследие. Богослов, философ и знаток византийской традиции Г. В. Флоровский писал даже о двух культурах: дневной (христианской) и ночной (языческой).

Но как ни велика была роль языческих обычаев и представлений в жизни народа, в его психологии, к формированию философского сознания все это прямого отношения не имело. В своем стремлении к истине философия принадлежит именно к “дневной” сфере культурной жизни.

И своеобразие древнерусской мысли определялось в первую очередь особенностями той интеллектуальной традиции, которая была воспринята вместе с принятием христианства. Усвоение духовного опыта Византии, переживавшей в X веке культурный расцвет (“…

В X веке Византия была, строго говоря, единственной страной подлинно культурной во всем “европейском” мире” [Флоровский Г., прот. Пути русского богословия. Вильнюс, 1991 (Париж, 1937). С. 2.]), стало настоящей школой для древнерусской мысли.

Приобщение Руси к миру восточно-христианской культуры открыло для нее и философское наследие античности.

Воспринимался не только опыт христианской критики “языческой” философии как “внешней мудрости”, свидетельствующей, по утверждению одного из самых почитаемых в Древней Руси отцов церкви – Иоанна Златоуста, лишь о “духовной немощи” древних философов, но и постепенно достигалось понимание основополагающих принципов древнегреческого философствования.

Такое понимание становилось возможным в первую очередь благодаря влиянию идей ведущих представителей каппадокийской школы в раннехристианском богословии (Василий Великий, Григорий Богослов, Григорий Нисский – IV в.). Критика античной философии сочеталась у каппадокийцев с признанием ее духовного и культурного значения.

Григорий Богослов (Назианзин) писал, что “всякий имеющий ум признает… благом не только ученость, которая, презирая все украшения и плодовитость речи, принимается за одно спасение и за красоту умосозерцаемую, но и ученость внешнюю, которою многие из христиан по худому разумению гнушаются как… удаляющею от Бога” [Григорий Богослов. Творения: В 6 т. М., 1849. Т. 3. С. 63.].

На философские взгляды каппадокийцев существенное влияние оказал платонизм. И можно сказать, что платонизм как определенный тип философского умозрения, не раз вполне отчетливо проявлявшийся в истории русской философии, сыграл немаловажную роль уже на самом раннем ее этапе.

Достаточно рано в Древней Руси становятся известны идеи и великого древнегреческого философа Аристотеля, прежде всего благодаря знакомству с трудами крупнейшего представителя поздней патристики (творений отцов церкви) Иоанна Дамаскина (VIII век). Через христианство Русь вступает в культурное общение не только с Византией.

Еще до крещения устанавливаются связи с южнославянским миром, и прежде всего с Болгарией, обладавшей в то время уже развитой культурной традицией. Духовное наследие Кирилла и Мефодия, выдающихся славянских просветителей, многое определило в стиле и содержании древнерусской мысли.

В результате южнославянского влияния также происходило усвоение богословского опыта патристики, причем существенно то, что религиозно-философские взгляды Кирилла и Мефодия были во многом близки именно каппадокийской школе богословия.

С XI века основным идейным центром православия на Руси становится Киево-Печерский монастырь. Во взглядах и деятельности подвижников Печерского монастыря, и прежде всего самого известного среди них – Феодосия Печерского (ок. 1036-1074), можно обнаружить черты, характерные для русской религиозности на протяжении последующих столетий.

Феодосий был поборником мистико-аскетической традиции греческого богословия, суровым критиком неправославных вероучений. В защите православия, в следовании его заветам состоит долг княжеской власти, считал Феодосий, одним из первых на Руси сформулировавший концепцию “богоугодного властелина”.

Позднее, в сочинениях инока Печерского монастыря Нестора Летописца (XI – нач. XII века), в первую очередь в его редакции “Повести временных лет”, эта концепция, уходящая своими корнями в византийскую традицию, обосновывается уже на историческом материале, раскрывается в оценках фактов русской и мировой истории.

Присутствует в “Повести” и идея единства Руси на основе религиозной правды.

Одним из наиболее ранних памятников отечественной богословской мысли является “Слово о законе и благодати” первого русского митрополита Илариона (становится митрополитом в 1051 году).

Критикуя религиозный национализм, киевский митрополит обосновывал универсальное, вселенское значение божественной благодати как духовного дара, обретение которого возможно для человека независимо от его национальной принадлежности.

Благодать для Илариона предполагает духовную свободу личности, принимающей этот дар и стремящейся к истине. Благодать “живит” ум, а ум познает истину, писал религиозный мыслитель.

Согласно его христианской историософии, центральным событием мировой истории является смена эпохи закона, установленного Богом, эрой благодати (Новый Завет). Но и духовная свобода, связанная с христианством, и истина, обретенная через благодать, требуют немалых усилий для их утверждения и защиты.

Для этого, по Илариону, необходимы как нравственно-интеллектуальные усилия, предполагающие “благие помыслы и остроумие”, так и государственно-политические: надо, чтобы “благочестие” “сопряжено было с властью”. В сочинении митрополита Илариона уже вполне ясно выражен идеал Святой Руси, имевший огромное значение для русского религиозного сознания.

В XII веке к теме власти, ее религиозного смысла обращается один из крупнейших русских политических деятелей – князь Владимир Мономах (1053-1125). Центральную роль в знаменитом “Поучении” киевского князя играет идея правды. Правда, по Мономаху, – это то, что составляет основу законности власти и в этом смысле есть закон, правосудие.

Но нравственный смысл этого понятия в “Поучении” гораздо шире: правда требует от властителя стать на защиту слабых (“не вдавайте сильным погубити человека”) и даже не допускать смертной казни. Власть не выводит того, кто ею наделен, из моральной сферы, а, напротив, лишь усиливает его нравственную ответственность, необходимость жить по правде.

Автор “Поучения”, опираясь на авторитет отцов церкви и, в частности, цитируя Василия Великого, писал о соблазне гордыни, уводящем человека от правды: “Более всего не имейте гордости в сердце и уме” [Златоструй. Древняя Русь X-XIII веков. М., 1990. С. 166.].

Высоко оценивал русский князь знания, интеллектуальный труд: “Не забывайте того хорошего, что вы умеете, а чего не умеете, тому учитесь, – как отец мой, дома сидя, научился пяти языкам, отсюда ведь честь от других стран” [Там же. С. 167.].

То, что Мономах явно не был сторонником обожествления земной власти, связано с его пониманием человека как уникальной, неповторимой личности (“Если весь мир собрать вместе, никто не окажется в один образ, но каждый со своим образом, по мудрости Божьей”).

Оценивая концепцию власти Владимира Мономаха, его нравственные и религиозно-антропологические идеи, можно сделать вывод, что уже на раннем этапе русской мысли мы встречаемся с вполне последовательным неприятием того типа идеологии, которая санкционирует высшее право одних манипулировать судьбами других людей и народов.

Еще одним крупным церковным и культурным деятелем Древней Руси был Климент Смолятич (ум. после 1164), ставший вторым, после Илариона, русским митрополитом Киева. Климент был знатоком сочинений не только византийских, но и античных авторов. Изучал он Платона и Аристотеля, по его словам, “славных мужей эллинского мира”.

Ссылаясь на авторитет святых отцов, Климент Смолятич обосновывал в своих сочинениях “полезность” философии для понимания смысла Священного Писания. В “Послании Фоме” он утверждал: “Христос сказал святым ученикам и апостолам: “Вам дано знать тайны царствия, а для прочих притчи”. Не в том ли… моя философия…

что описанные у евангелиста чудеса Христовы хочу разуметь иносказательно и духовно?” [Там же. С. 184.] “Уму” человеческому не дано постигнуть премудрость Божию – в этом митрополит был убежден. Но он был убежден также и в том, что философское искание истины необходимо.

Русский иерарх не мог бы сказать, подобно раннему христианскому теологу Тертуллиану: “После Христа мы не нуждаемся в любознательности, после Евангелия мы не имеем нужды в исследовании”.

Настаивая на “полезности” символическо-философского толкования Священного Писания, Климент в своем “Послании” опирался в первую очередь на труды Григория Богослова, крупнейшего представителя каппадокийской школы.

Кирилл Туровский (ок. ИЗО – не позднее 1182), епископ Туровский, современник Климента, был авторитетной фигурой в русской церкви (уже современники называли его “вторым Златоустом”).

В сочинениях Кирилла (“Притча о человеческой душе и теле”, “Повесть о белоризце-человеке и о монашестве” и других) получают развитие темы, традиционные для русской религиозной мысли, начиная с митрополита Илариона и Феодосия Печерского. Как и Климент Смолятич, он допускал аллегорическое истолкование Священного Писания и пользовался этим приемом достаточно широко.

В его религиозной антропологии решающим критерием в оценке всех действий человека служил критерий сотериологический (связанный со спасением). Подлинный смысл и значение может иметь только то, что способствует достижению спасения – единственно существенной цели человеческого бытия.

Поэтому Кирилл отдавал вполне в духе православной традиции предпочтение “ангельскому житию”, монашескому пути. Только подвиг смиренномудрия, который должен осуществить инок в своем служении, позволяет ему пройти единственно верным, “узким путем”, ведущим к спасению. Смиренномудрие – важнейшая христианская добродетель и одно из центральных понятий патристики.

Разъяснению духовного содержания смиренномудрия были в значительной степени посвящены “Поучения” аввы Дорофея (VI-VII века), популярнейшего на Руси патристического автора.

Смиренномудрие предполагает такое духовное состояние, при котором христианский подвижник, стяжая благодать Святого Духа суровым подвигом нравственной аскезы, не только не замыкается от мира, но глубочайшим образом переживает как греховность мира, так и свою нравственную ответственность (в буквальном смысле – “за грехи мира”) и собственное человеческое несовершенство.

Когда религиозные мыслители Древней Руси – в данном случае Кирилл Туровский – признавали единственно верным жизненным выбором для христианина монашеское служение, то такую позицию никоим образом нельзя сводить к мироотрицанию. “Нет места чистого в нем, все скверна”, – писал Кирилл о “мирском” человеке.

Но ради этого грешного человека принял страдания и крестную смерть Христос, и о спасении души человеческой молит Бога каждый христианский подвижник. Как и для Климента Смолятича, человек для Кирилла Туровского – центральная фигура мироздания, “венец творения”. Он наделен свободой воли и сам должен прийти к “правде”, возвещенной Христом. Русский религиозный мыслитель, опираясь на традицию патристики, развивал учение о “стройном разуме” как возможном для человека духовно-нравственном состоянии, когда достигается реальная гармония между верой и разумом. Идея “стройного разума” имела своим истоком смиренномудрие как один из фундаментальных принципов православного учения о спасении.

Оригинальным памятником древнерусской мысли является “Моление” Даниила Заточника (XII век).

В “Молении” высоко оценивается ум человека, ведущий его к мудрости, которая для автора неотделима от нравственности: “Вострубим, яко во златокованые трубы, в разум ума своего и начнем бити в сребреные арганы возвитие мудрости своеа, и ударим в бубны ума своего, поюще в боговдохновенныя свирели, да восплачются в нас душеполезные помыслы” [Памятники литературы Древней Руси. XVII век. М., 1980. С. 388.]. Пронизывающий все произведение пафос апологии мудрости имеет не только моральный, но и, несомненно, эстетический характер: мудрое начало создает нравственную гармонию в душе человека, делает прекрасным его духовный облик. В сочинениях русских мыслителей рано осознается и достаточно определенно формулируется идеал единства истины, добра и красоты. Яркий пример этого – “Моление” Даниила Заточника. Придавая особое значение мудрости и образованию как одному из основных ее источников, автор пишет о себе: “Аз бо не во Афинах ростох, не от философ научихся, но бых падая аки пчела по розным цветом и оттуда избирая сладость словесную и совокупляя мудрость, яко в мех воды морские” [Там же. С. 398.]. “Моление” свидетельствует, что многотрудные усилия автора в самообразовании не были напрасны – уровень его знаний и общей культуры очень высок. “Не в Афинах выросший” мыслитель прекрасно знал византийскую и античную традиции.

Как и его предшественники, Даниил Заточник – кем бы он ни был в социальной действительности (существуют разные версии на этот счет) – в духовном плане был прежде всего христианином. Тем не менее определенная тенденция налицо. Это касается в первую очередь понимания мудрости.

Мудрость, о которой идет речь в “Молении”, предполагает религиозно-нравственное основание, и все же – на личностном и общественном уровнях – это именно человеческая мудрость: мудрость мыслителя, мудрость обычного человека, мудрость правителя. Христианский идеал смиренномудрия не ставится под сомнение, но словно отступает на второй план.

В “Молении” Даниила Заточника русская мысль едва ли не впервые оказывается захваченной чувством величия человеческого разума, безграничностью его возможностей. Человек “вдруг” предстает как центральная фигура мироздания не только в своем отношении к Богу (венец творения, сотворенный по образу Божию), но и сам по себе, как субъект познающий и творческий.

В XII- XIII веках подобные мотивы можно обнаружить не только в “Молении” Даниила Заточника, но и, например, в “Толковой Палее” (“палея” в переводе с греческого означает “древность”), сочинении анонимного автора.

Существенную роль в формировании философской культуры Древней Руси играла переводная литература. Одним из наиболее ранних трудов такого рода был сборник “Евагрия философа разуми”, содержащий выдержки из сочинений Евагрия Понтийского (IV в.).

Проповедник и монах Евагрий излагал идеи многих античных мыслителей: от пифагорейцев до Секста Эмпирика. Весьма определенные представления об античной мысли русские книжники могли почерпнуть, читая популярнейший сборник “Пчела”.

Сборник содержал выдержки из творений отцов церкви, а также отрывки из сочинений крупнейших античных авторов, знакомил с идеями Демокрита, Сократа, Платона, Аристотеля, Софокла, Плутарха, Эпикура и многих других.

В XIII-XIV веках широкую популярность на Руси приобретает “Диоптра”, сочинение византийского автора Филиппа Пустынника (Философа), крупного знатока античной мысли и оригинального богослова.

Оценивая начальный и уже поэтому важнейший этап русской религиозно-философской мысли, надо признать, что это был период творческого усвоения культурного и интеллектуального наследия, полученного Русью вместе с принятием христианства.

Русские религиозные мыслители, опираясь на традицию, обращаются к темам, которые и в дальнейшем будут ведущими в русской философии.

Уже в древнейших памятниках отечественной мысли центральное место занимают проблемы антропологические, историософские и этические.

В средневековой культуре Московской Руси философские идеи были столь же тесно связаны с традицией православного богословия. Серьезное влияние на русскую религиозную мысль XV-XVIII веков оказал исихазм. Иси-хазм (от греч.

– покой, отрешенность), возникший на Афоне в XIII-XIV веках (крупнейшие представители – Григорий Синаит, Григорий Палама), имел своим истоком нравственно-аскетическое учение христианских подвижников IV-VII веков (Макария Египетского, Евагрия, Иоанна Лествичника и других) о стяжании благодати через “очищение сердца”, постоянное волевое усилие в отвержении греховных помыслов, практически непрерывную молитвенную практику. В афонском исихазме (прежде всего у Паламы) этот опыт мистическо-нравственной аскезы соединяется с опытом обоснования православной онтологии: учением о различии божественной сущности и божественных “энергий” (самовыявлений), творчески действующих в тварном мире. Очень рано на Руси стала известна раннехристианская аскетическая литература, ставшая основой исихазма XIV века. Труды же Григория Сина-ита и Григория Паламы пользовались большим авторитетом в Московской Руси. В XV-XVI веках традиция исихазма проявилась в воззрениях заволжских старцев-нестяжателей в их полемике с иосифлянами.

Духовный лидер нестяжателей Нил Сорский (ок. 1433-1508) бывал на Афоне и глубоко воспринял идеи Григория Паламы и его последователей. Вернувшись на родину, он основывает скит на реке Соре.

Идеал монашеского жития, по Нилу: отшельничество, физический труд для собственного пропитания и никакого стяжательства, никакой значительной хозяйственной деятельности. В духовном же плане на первом месте должна стоять религиозная практика “внутреннего делания”.

Последняя означала постоянную “внутреннюю молитву” и “трезвение сердца”.

Преподобный Нил описывал в своих сочинениях, как путем строжайшей духовной дисциплины, отсекая любые “помыслы”, монах-отшельник идет к спасению и как малейшая уступка даже простому “интересу” ведет к “борьбе помыслов”, связыванию (“сочетанию”) души, ее “пленению” страстями и, наконец, к гибели.

В его богословской позиции интересно соединение безусловной традиционности (“Свяжи себя законом божественных писаний и последуй тем”) с признанием необходимости критической трезвости, ибо “писания многа, но не все божественна”. Религиозный философ и историк культуры Г. П. Федотов писал по этому поводу: “Далекий от презрения к человеческому разуму, преподобный Нил, не ставя его выше Священного писания, делает его орудием исследования Писания”.

Ведущим оппонентом нестяжателей и непосредственно Нила Сорского был Иосиф Волоцкий (ок. 1439-1515) – идеолог формирующейся в XV-XVI веках самодержавной московской государственности.

В своей последовательной апологии власти московских государей (Ивана III и Василия III), обосновывая сакральный (священный) смысл царской власти, Иосиф в то же время не был сторонником обожествления самих ее носителей: “Царь Божий слуга есть” и царям “подобает преклонятися и служити телесно, а не душевне и воздати им царскую честь, а не божественную”. Такую традиционную для христианства концепцию монархической власти он формулирует в своем знаменитом “Просветителе” (впоследствии настольная книга Ивана Грозного). В своих богословских взглядах Иосиф Волоцкий следовал патристической традиции и, вероятно, мог бы вслед за Иоанном Дамаскиным, особо им чтимым, заявить: “Я не скажу ничего от себя”. В “Просветителе” он определяет два способа познания истины: естественный и духовный. Человеческий разум, зависящий от “помыслов” и страстей, не может естественным путем прийти к познанию высшей, божественной истины. Это оказывается возможным только для тех, кто избрал духовный путь, недоступный “естественному” человеку.

С иосифлянством как идеологией русской православной государственности связана и возникшая в XV-XVI веках на Руси историософская концепция “Москвы – третьего Рима”. После падения Византии (1453) в русском церковном сознании крепнет представление о том, что историческая роль “православного царства” отныне принадлежит русскому государству.

Сама идея “христианского царства” – традиционная для христианской историософии, как восточной (Византия), так и западной. В Византии возникает идея “странствующего царства”, согласно которой центральное место в христианском мире занимает православный Константинополь, сменивший в этой роли Рим.

Исторически вполне закономерно, что в период кризиса Византийской империи, а затем и ее падения на Руси возникает взгляд на Московское царство как наследующее историческую миссию Византии.

В XV-XVI веках подобная установка достаточно широко представлена в древнерусской литературе: “Повесть о новгородском белом клобуке”, цикл сказаний о Мономаховом венце и другие. Наиболее последовательно идея Москвы – третьего Рима была сформулирована старцем Елеазарова монастыря Филофеем в его посланиях Василию III.

Русское царство, по Филофею, есть единственное православное царство в мире и соответственно хранитель православных святынь. Оно уже до конца веков, до второго пришествия Христа должно быть оплотом подлинно вселенского христианства.

(Необходимо учитывать, что в тот исторический период были сильны эсхатологические настроения и близость “конца времен” переживалась очень остро. Так что Руси предстояло стать оплотом христианства уже буквально на последнем историческом рубеже.

) Обращаясь к великому князю, Филофей писал, что “вся христианския царства снидошас в твое едино, яко два Рима падоша, а третей стоит, а четвертому не быти” [Памятники литературы Древней Руси. Конец XV – первая половина XVI века. М., 1984. С. 440.]. Эта знаменитая формула – еще одно историческое выражение древнерусского идеала Святой Руси, теперь уже непосредственно связанного с верой в реальность подлинно православной государственности.

Оба лидера, непримиримые идейные противники – Иосиф Волоцкий и Нил Сорский, – были, в конце концов, канонизированы церковью. Иосифлянство сыграло значительную роль в процессе государственного строительства Руси.

Не иссякла и традиция духовного подвижничества, “умного делания”, поддержанная и развитая в XV веке нестяжателями.

Уже в XIX веке она обретет новые силы в русском старчестве, и прежде всего в духовном подвиге Серафима Саровского и подвижников Оптиной пустыни.

Судьба распорядилась так, что в религиозные русские споры XVI века оказался вовлечен греческий мыслитель Максим Грек, до принятия пострига Михаил Триволис (ок. 1470-1556).

Ему, прибывшему в Москву в качестве переводчика с греческого и не знавшему первоначально даже русского языка, предстояло, многое претерпев, стать одной из ярких фигур в истории русской религиозно-философской мысли, а после смерти – русским святым. Максим Грек высоко оценивал значение философии: “Философия без умаления есть вещь весьма почитаемая и поистине божественная” [Громов М. Н.

Максим Грек. М., 1983. С. 176.]. Вслед за отцами церкви он различал философию “внутреннюю” (“священную”) и “внешнюю” (“светскую”). Последняя может быть как полезна, так и вредна в зависимости от того, определяется ли она подлинной, “горнейшей” премудростью. Максим Грек традиционно выделял в человеке три начала: плотское, душевное и духовное.

Ум – “кормчий души”, и он должен играть роль главенствующую по отношению к душе и телу. Но ум сам нуждается в просвещении, которое неотделимо от нравственного совершенствования. Нравственные усилия позволяют “мысль от плоти обуздати”. Такой результат связан не только с моральным, но и с познавательным опытом: чтобы постичь истину, надо жить в ней.

Необходимо просвещение не только ума, но и сердца. Если сердце “суетно”, то никакое постижение истины (а следовательно, и спасение) невозможно. Сердце в данном случае – традиционный символ цельности духовной жизни. У Максима Грека, как это принято в христианской традиции, достичь чистоты сердца и ума позволяет любовь, которая “превыше всего”, любовь к Богу и ближнему.

Влияние исихазма заметно в отношении Максима к “молчанию” как состоянию духовной сосредоточенности, позволяющей отойти от суетности и приблизиться к истине.

В истории философии он высоко ценил Сократа, Платона (“внешних философов верховного”) и Аристотеля (хотя и критиковал учение последнего, видя в нем идейный источник католической схоластики), из христианских мыслителей выделял Августина и Иоанна Дамаскина. В своих воззрениях на государственную власть Максим Грек был сторонником гармонического единства (“богоизбранного супружества”) власти светской и духовной. Его идеал – просвещенный властитель, глубоко осознающий свою ответственность перед Богом и народом, признающий религиозно-нравственный авторитет церкви.

Источник: https://MIPT.ru/education/chair/philosophy/textbooks/frolovintro/chapter3_1.php

Book for ucheba
Добавить комментарий