Глава 12. ПСИХОАНАЛИЗ

Терапевтические принципы психоанализа 12 глава

Глава 12. ПСИХОАНАЛИЗ

сколько мне известно, эту новую способность слухов до сих пор еще не исследовали. Настоящий случай доказывает, насколько важно исследование психологии слухов и их освещение с психоаналитической точки зрения.

В описании материала я преднамеренно ограничился психоаналитической стороной; при этом я признаю, что для полноценной постановки вопроса для последователей Штерна, Клапареда и др.

мой материал предоставляет много точек для критического интереса.

126 Приведенный материал дает нам возможность понять построение слухов, но этим психоанализ не может довольствоваться. Необходимо знать, зачем и почему произошло то или иное явление. Мы видели, что тяжко пострадавший от этой молвы учитель остановился на проблеме причины и следствия.

Как мог сон, явление, как известно, невинное и никогда ничего не значащее — ведь учителей учат психологии — иметь такие последствия, породить такую зловредную болтовню?! Такой постановкой вопроса учитель инстинктивно попал в самую точку.

Последствия сна можно объяснить только тем, что он был надлежащим выражением для чего-то, уже носившегося в воздухе. Он был искрой, попавшей в пороховую бочку. В нашем материале можно найти все нужные данные для такого понимания.

Я указывал несколько раз на то, как подруги Марии приняли близко к сердцу ее сон; я говорил о том, какие подробности вызывали у них особый интерес, столь сильный, что некоторые из них разукрашивали их своими собственными фантазиями, как бы сами принимая в нем участие.

В классе все девочки 12-ти — 13-ти лет, то есть они находятся на рубеже полового созревания. Сама Мария физически почти совсем развита в половом отношении: в этом отношении она впереди класса и, так сказать, руководит им, выдавая пароль для бессознательного, который в ее подругах вызвал взрыв сексуальных комплексов, уже бывших наготове.

127 Можно себе представить, что для учителя вся эта история была весьма неприятна. Он предполагал злой умысел учениц, и его предположение можно оправдать на том психоаналитическом основании, что о действиях судят больше по результатам, чем по сознательным моти-

вам*. Из всего этого можно было бы заключить, что Мария была особенно зла на учителя. — Мария любила этого учителя больше всех других. Но в течение последнего полугодия она существенно изменилась. Она стала рассеянной, невнимательной; по вечерам, с наступлением темноты, она боялась выходить на улицу, боясь злых мужчин.

Иногда она разговаривала с подругами на сексуальные темы в несколько циничной форме, в то время как ее мать меня озабоченно спрашивала, как бы ей просветить дочь относительно предстоящей ей менструации. — Вследствие своей перемены Мария утратила расположение учителя: впервые это проявилось в дурных отметках, полученных ею и ее подругами незадолго до появления злополучной молвы.

Разочарование было так велико, что девочки начали мечтать о мести, о том, например, чтобы его столкнуть на рельсы под поезд и т. д. В этих кровавых фантазиях особенно изощрялась Мария.

В ночь после большого порыва злобы, когда ее прежняя любовь к учителю казалась окончательно забытой, это вытесненное чувство заявило о себе в разобранном нами сне: во сне исполнилось желание полового общения с учителем, как компенсация ненависти, наполнившей день.

После пробуждения сон стал ловким орудием мести, так как мысль-желание, заключавшаяся в нем, разделялась и подругами, как всегда в таких случаях. Месть удалась, но сильнее мести был ответный удар, сразивший Марию. Так бывает, когда отдаешься своим инстинктам. Благодаря моему свидетельству Марию вновь приняли в школу.

128 Я сознаю, насколько этот маленький доклад несовершенен и, особенно, насколько он неудовлетворителен в строго научном отношении. Имей мы точный первоначальный рассказ, можно было бы с несомненной достоверностью говорить о том, о чем мы теперь говорим лишь в форме намеков. Таким образом, этот случай является лишь постановкой вопроса, мы предоставляем более счастливым наблюдателям делать в этой области по настоящему доказательные опыты.

* См. «О конфликтах детской души». В: К. Г. Юнг. Конфликты детской души. М., 1995.

ОТВЕТЫ НА ВОПРОСЫ О ФРЕЙДЕ*

В связи с предполагавшейся публикацией статьи о Фрейде представитель газеты «New York Times» в Женеве Михаель Л. Гофман (Michael L. Hoffmann) переслал Юнгу следующие вопросы.

1. Какую часть работ Фрейда вы принимаете?

2. Какова роль работы Фрейда и каково влияние его взглядов на развитие вашей аналитической психологии?

3. Играет ли, по-вашему мнению, фрейдовская теория сексуальности какую-то роль в этиологии неврозов?

4. Не могли бы вы дать оценку вклада Фрейда в наше знание психического?

5. Не могли бы вы прокомментировать значение методики Фрейда как психотерапевтической техники?

В связи с тем, что в краткой статье весьма трудно дать критическую оценку трудов Фрейда, мне придется ограничиться точными ответами на поставленные вопросы.

1. Я принимаю обнаруженные Фрейдом факты, но его теорию я принимаю только частично.

2. Факты вытеснения, замещения, символизации и систематической амнезии, описанные Фрейдом, совпали с результатами моих ассоциативных экспериментов (1902—1904). Позднее (1906) я обнаружил сходные явления при шизофрении.

В те годы я полностью разделял взгляды Фрейда, но я не мог заставить себя принять его сексуальную теорию невроза и, тем более, психоза, хотя и прилагал к этому большие усилия.

Я пришел к заключению (1910), что односторонний сексуальный уклон Фрейда является его субъективным предрассудком.

* Юнг написал эти ответы на вопросы газеты «New York Times» 7-го августа 1953 г. Насколько известно, тогда эти ответы Юнга опубликованы не были и впоследствии самим Юнгом никак не использовались.

Перевод с английского 3. А. Кривулиной.

3. Очевидно, что сексуальному влечению принадлежит существенная роль в жизни вообще и, следовательно, также и при неврозе, но столь же очевидно, что влечение к власти, многочисленные разновидности страха и индивидуальные потребности играют не менее важную роль. Я возражаю только против той исключительной роли, которую Фрейд приписывал сексуальности.

4. Несомненно крайне важное значение вклада Фрейда в наше знание психического. Он дает такое глубокое понимание темных уголков человеческой души, которое по своему значению сопоставимо с воздействием работы Ницше «Происхождение морали» («Genealogy of Morals»).

В этом отношении Фрейд был одним из великих критиков культуры 19-го века. Его личная обида (specific resentment) объясняет односторонность использованного им объяснения. Нельзя сказать, что Фрейд является первооткрывателем бессознательного — его предшественниками были С. Г.

Карус и Эдуард фон Гартман (С. G. Cams and Eduard von Hartmann), а Пьер Жане (Pierre Janet) был его современником — но, безусловно, именно Фрейд указал дорогу к бессознательному и определил возможность исследовать его содержание.

В этом отношении его книга по толкованию сновидений оказалась весьма полезной, хотя с научной точки зрения против нее можно многое возразить.

5. Вопрос о психологической терапии крайне сложен. Нам определенно известно, что любой метод, процедура или теория, в которые серьезно поверили, которые добросовестно применяли и которые сопровождаются сочувственным пониманием, могут иметь поразительный терапевтический эффект.

Терапевтическая эффективность ни в коей мере не является прерогативой какой-либо конкретной системы: роль играет характер и установка врача. По этой причине я говорю своим ученикам: вы должны знать как можно больше о психологии невротиков и о себе.

Если знания глубоки, то существует вероятность, что вы поверите в них, и тогда вы можете с достаточным основанием, серьезно и ответственно применять эти знания.

Если эти знания глубоки в «вашем» понимании, то у вас всегда будет оставаться вполне обоснованное предположение, что кто-то обладает более глубокими познаниями; тогда, сочувствуя своему пациенту, вы позаботитесь о том, чтобы не нанести ему вреда, не ввести в заблуждение. Поэтому

вы обязательно будете спрашивать его, согласен ли он с вами или расходится во мнениях. В последнем случае, то есть когда он не согласен с вами, вы оказываетесь в затруднительном положении, и если оставить это без внимания, то и врач, и пациент будут обмануты.

Теория в первую очередь важна для науки. На практике же число примененных теорий может быть равно количеству пациентов. Если вы честны, то вы будете читать свою проповедь, даже не зная ее. Если вы правы, то все будет достаточно хорошо. Если вы не правы, то будет неправильной даже наилучшая теория.

Нет ничего хуже, чем правильные средства в руках неумелого человека. Никогда не забывайте, что анализ пациента анализирует и вас, ибо вы в той же степени находитесь в нем, как и ваш пациент. Боюсь, что психотерапия является весьма ответственным делом и далека от обезличенного применения удобного медицинского метода.

Было время, когда хирурги даже не помышляли о том, чтобы мыть руки перед операцией, а в наше время врачи полагают, что применение психотерапевтических методов не касается их лично. По этой причине я возражаю против любого вида предрассудков при использовании психотерапевтических методов.

В случае с Фрейдом я не согласен с его материализмом, с его доверчивостью (теория травм), с его фантастическими допущениями (теория тотемов и табу) и с его антисоциальной, чисто биологической точкой зрения (теория невроза). Это всего лишь беглый критический набросок.

Сам я считаю подобные замечания бесполезными, ибо значительно важнее выдвигать такие факты, которые требуют совершенно иной концепции психического, то есть новые факты, неизвестные Фрейду и его школе. Критика Фрейда, которому я столь многим обязан, моей целью никогда не являлась.

В значительно большей степени я заинтересован в продолжении строительства той дороги, которую он пытался проложить,— в дальнейшем исследовании бессознательного, которым, к сожалению, пренебрегает его собственная школа.

BIBLIOGRAPHY

Abraham, Karl. Dreams and Myths. Translated by William

Alanson While. (Nervous and Mental Disease Monograph Series, 15.) New York, 1913.

The Psycho-Sexual Differences between Hysteria and Dementia Preacox. In: Selected Papers. Translated by Douglas Bryan and Alex Strachey. (International Psycho-Analytical Library, 13.) London, 1927.

Boas, Franz. Indianische Sagen von der Nord-pacifischen Kueste Amerikas. Berlin, 1895.

Breuer, Joseph, and Freud, Sigmund. Studies on Hysteria. Translated by James and Alex Strachey. (Complete Psycological Works of Sigmund Freud, Standard Edition, 2.) London, 1955. (Original: Studien iiber Hysterie, 1895.)

Frank, Ludwig. Affektstorangen. Studien iiber ihre Atiologie und Therapie. (Monographien aus dem Gesamtgebiete der Neurologie und Psychiatrie, 4.) Berlin, 1913.

Freud, Sigmund.Character and Anal Erotism. Translated by R. C. McWatters. In: Standard Edn.,* 9. 1959. (Original: Charakter und Analerotik, Psychiat.—neurol. Wschr., IX (1907).)

Collected Papers. (International Psycho-Analytical Library, 7—10, 37.) London, 1924-50. 5 vols.

The Ego and the Id. Translated by Joan Riviere. In: Standard Edn.,* 19. 1961. (Original: Das Ich und das Es. 1923.)

Five Lectures on Psycho-Analysis. (Delivered on the Occasion of the Celebration of the Twentieth Anniversary of the Foundation of the Clark University, Vforcester, Mass., September, 1909.) Translated by James Strachey. In: Standard Edn.,* 11. 1957. (Original: Uber Psychoanalyse. 1910.)

Fragment of an Analysis of a Case of Hysteria. Translated by Alix and James Strachey. In: Standard Edn.,* 7. 1953. (Original: Bruchstiicke einer Hysterie-Analyse. 1905.)

Freud's Psycho-Analytic Procedure. Translated by J. Bernays. In: Standard Edn.,* 7. 1953. Original: Die Freud'sche Psychoanalytische Methode. 1904.)

The Future of an Illusion. Translated by W. D. Robson – Scott. In: Standard Edn.,* 21. 1961. (Die Zukunft einer Illusion. 1927.)

The Interpretation of Dreams. Translated by James Strachey. Standard Edn.,* 4, 5. 1953. (Original: Die Traumdeutung. 1900.)

Jokes and their Relation to the Uncoscious. Standard Edn. 8. 1960. (Original: Der Witz und seine Beziehung zum Unbewussten. 1905.)

The Neuro-Psychoses of Defence. Translated by John Rickman. In: Standard Edn.,* 3. 1962. (Die Abwehrneuropsychosen. 1894.)

Obsessive Acts and Religious Practices. Translated by R. C. McWatters. In: Standard Edn.,* 9. 1959. (Original: Zwangshandlungen und Religionsubung, Z. ReligPsychol., I (1907).)

On Beginning the Treatment (Further Recommendations on the Technique of Psycho-Analysis I). In: Standard Edn., 12. 1958.

On Psychotherapy. Translated by J. Bernays. In: Standard Edn., 7. 1953. (Original: Uber Psychotherapie. 1904.)

The Origin and Development of Psychoanalysis. See: Five Lectures on Psycho-Analysis.

Psycho-Analytic Notes on an Autobiographical Account of a Case of Paranoia (Dementia Paranoides). Translated by Alix and James Strachey. In: Standard Edn.,* 12. 1958. (Original: Psychoanalytische Bemerkungen uber einen autobiographisch beschriebenen Fall von Paranoia (Dementia Paranoides). 1911.)

The Psychopathology of Everyday Life. Translated by Alan Tyson. Standard Edn.,* 6. 1960. (Original: Zur Psychopathologie des Alltagslebens. 1901.)

Recommendations to Physicians Practising Psycho-Analysis. Translated by Joan Riviere. In: Standard Edn.,* 12. 1958. (Original: Ratschlage fur den Arzt bei der psychoanalytischen Behandlung. 1912.)

Sammlung kleiner Schriften zur Neurosenlehre, Vienna, 1906—22. 5 vols. (Mostly translated in Collected Papers, q. v.)

Three Essays on the Theory of Sexuality. Translated by James Strachey. Standard Edn.,* 7. 19S3. (Original: Drei Abhandlungen zur Sexualtheorie. 1905.)

Fiirst, Emma. Statistical Investigations on W3rd – Associations and on Familial Agreement in Reaction Type among Uneducated Persons. In: C. G. Jung (ed.). Studies in Word – Association. Translated by M. D. Eder. London, 1918; New York, 1919.

Goethe, Johann Wolfgang von. Faust: Part One. Translated by Philip Waine. (Penguin Classics.) Harmondsworth, 1956.

James, William. Pragmatism. London and Cambridge (Mass.), 1907.

Jones, Ernest. Freud's Theory of Dreams. Amer. J. Psychol., XXI (1910), 283— 308.

On the Nightmare. (International Psycho-Analytical Library, 20.) London, 1931.

Remarks on Dr. Morton Prince's article «The Mechanism and Interpretation of Dreams». J. abnorm. Psychol., V (1910—11), 328—36.

Sigmund Freud: Life and Work. London, 1953—57. 3 vols. (Also pub. New York separately. Refs. are to the London Edn.)

Jung, Carl Gustav. Collected Papers on Analytical Psychology. Edited by Constance Long, translated by various persons. London and New York, 1916; 2nd edn., 1917.

Freud and Psychoanalysis. (Collected Works, 4.) 1961.

New Paths in Psychology. In: Two Essays on Analytical Psychology, q. v.

On Psychic Energy. In: The Structure and Dynamics of the Psyche. (Collected Works, 8.) 1960; 2nd edn., 1969.

On Psychological Understanding. In: The Psycogenesis of Mental Disease, q. v.

Psychic Conflicts in a Child. In: The Development of Personality. (Collected Works, 17.) 1954.

The Psychogenesis of Mental Disease. (Collected Works, 3.) 1960.

The Psychology of the Transference. In: The Practice of Psychotherapy. (Collected Works, 16.) 1954; 2nd edn., 1966.

Jung, Carl Gustav. Symbols of Transformation. (Collected Works, 5.) 1956; 2nd edn., 1967.

Two Essays on Analytical Psychology. (Collected Works, 7.) 1953; 2nd edn., 1966.

Maeder, Alphonse. Contributions a la psychologie de la vie quotidienne. Arch. Psychol. Suisse rom., VI (1906-1907), and VII (1907-1908).

Essai d'interpretation de quelques reves. Arch. Psychol. Suisse rom., VI (1906— 1907).

Die Symbolik in den Legenden, Maerchen, Gebraeuchen und Traeumen. Psychiat.—neural. Wschr., X (1908).

Maylan, Charles E. Freud's tragischer Komplex: Eine Analyse der Psychoanalyse. Munich, 1929.

Mitchell T. Weir. Review of «Collected Papers on Analytical Psychology». Proc. Soc. psych. Res., Lond., XXIX (1916), 191-195.

Page, H. W. Shock from Fright. In: Hack Tuke. Dictionary of Psychological Medicine. London, 1892.

Injuries of the Spine and Spinal Cord without Apparent Mechanical Lesions, and Nervous Shocks — Their Surgical and Medico-Legal Aspects. London and Philadelphia, 1883.

Rank, Otto. The Myth of the Birth of the Hero. Translated by William Alanson White. (Nervous and Mental Disease Monograph Series, 18.) New York, 1914.

Ein Traum, der sich selbst deutet. Jb. psychoanal. psychopath. Forsch., II (1910), 465-540.

Riklin, Franz. Wishfuifilment and Symbolism in Fairy Tales. Translated by William Alanson White. (Nervous and Mental Disease Monograph Series, 21.) New York, 1915.

Sallust (C. Sallustius Crispus). [Works. ] With an English translation by J. C. Rolfe. (Loeb Classical Library.) London and New York, 1921.

Savill, Agnes. Psychoanalysis. Med. Pr., CLII (1916), 446-448.

Silberer, Herbert. Phantasie und Mythos. Jb. psychoanal. psychopath. Forsch., II (1910), 541-622.

Problems of Mysticism and Its Symbolism. Translated by Smith Ely Jeliffe. New York, 1917.

Spielrein, Sabina. Ober den psychologischen Inhalt eines Falls von Schisophrenie. Jb. psychoanal. psychopath. Forsch., Ill (1912), 329—400.

* The Standard Edition of the Complete Psychological Works of Sigmund Freud, translated under the general editorship of James Strachey. London.

Источник: https://poisk-ru.ru/s14586t3.html

Глава 12. ПСИХОАНАЛИЗ

Глава 12. ПСИХОАНАЛИЗ

Психоанализ, основоположником которого является Зигмунд Фрейд (1856— 1939), появился в 1895 г.

как проект научной психологии, которая на основе объективного наблюдения и анализа отдельных явлений представила бы полную картину внутренней духовной жизни.

Психоанализ, во всех своих вариациях, с самого начала претендовал на то, чтобы стать центральной теорией индивидуальной психической жизни человека и человеческой культуры в целом.

Классический психоанализ 3. Фрейда. Фрейд начинает как медик, физиолог, увлекается гипнозом и физиотерапией как способами лечения истерии и в 1895 г.

публикует результаты совместных с Йозефом Брейером «Исследований истерии», где делается вывод о преобразовании подавленных эмоций в физические истерические симптомы. На основе наблюдений делается вывод о внутреннем конфликте психики как причине нервных заболеваний.

В следующей работе «Толкование сновидений» (1899), сразу сделавшей Фрейда знаменитым, содержатся основные открытия психоанализа. Прежде всего это открытие внутренней структуры психического — его двух составляющих: сознательной и бессознательной части, — и постановка проблемы исследования бессознательного.

Именно бессознательное содержит болезненные желания, которые находятся под сознательным запретом, изгнаны из сознания и именно поэтому оказываются источником конфликта, который ведет к неврозу.

Описывая основные функции двух составляющих человеческой психики и говоря о факторе цензуры, Фрейду было важно то, что он сразу обнаружил способ проникнуть в сферу бессознательного — это сны, которые он назвал «королевскими воротами в бессознательное», а также оговорки, ошибки и другие неосознанные выражения желаний.

По сути дела в этом состояло и другое открытие Фрейда, связанное с будущей терапевтической практикой психоанализа: выявление и осознание этих вытесненных желаний, этого внутреннего конфликта бессознательного с моим сознательным Я через его проговаривание само по себе оказывает лечебное воздействие, снимает внутренний конфликт, устраняет физические симптомы невроза.

Следом за «Толкованием…» выходят «Психопатология повседневной жизни», «Шутки и их связь с бессознательным» (1900), а в 1905 г.

— работа «Три очерка по теории сексуальности», которая представила два, еще более скандальных, открытия Фрейда — выводы о сексуальной природе бессознательного и о поэтапном формировании психического, связанным с развитием детской сексуальности. Фрейд объясняет содержание бессознательного влечениями, прежде всего детскими.

Параллельно развивается теория либидо (от латинского «желание»), под которым Фрейд понимает исходную энергию, сексуальную по своей природе, лежащую в основе всех преобразований влечения. Это первое определение либидо рассматривает его как объектное, т. е. направленное на овладение определенной целью, и конечное, т. е.

связанное с удовлетворением желания. В качестве примера Фрейд рассматривает детскую игру Da-Fort — Ближе-Дальше, суть которой состоит в том, что ребенок выбрасывает игрушку из манежа и требует, чтобы ее ему вернули, получив игрушку обратно, ребенок снова ее выбрасывает так, что сам достать не может и снова требует ее назад.

Интерпретация Фрейда состоит в том, что эта игра демонстрирует объектность желания ребенка: он стремится бесконечно повторять удовлетворение от момента овладения недоступной ранее игрушкой.

Либидо, с точки зрения Фрейда, всегда будет количественным понятием, с помощью которого можно «энергетически» — определенными характеристиками «сгущения», «смещения», «перемещения» — объяснять психосексуальные явления.

Сначала, правда, у Фрейда либидо противопоставляется влечению к самосохранению, позже, когда самосохранение толкуется тоже из сексуального инстинкта, эта концепция трансформируется в относительное противопоставление влечения либидо и влечения к смерти. Даже когда эта энергия может быть десексуализирована, например, в процессе так называемой сублимации — влечение, которое направлено на социально значимые объекты (например, художественное творчество), то Фрейд объясняет это как вторичный процесс отказа от собственно сексуальной цели.

В этой же работе рассматривается Эдипов комплекс как принципиально важный для формирования основных структур психического и завершения периода детской сексуальности: именно в период полового созревания (пубертатный) ребенок вынужден под влиянием социальных запретов (прежде всего табу на инцест — кровосмесительные сексуальные отношения) изменить объект своего влечения с ближайшего — родителя противоположного пола — на внешний объект. Решающим для мальчиков становится угроза кастрации со стороны отца, под влиянием которой они принимают запрет и преодолевают комплекс, вытесняя в бессознательное то двойственное отношение к отцу, которое связано с переживанием Эдипова комплекса. Если этой смены не произошло и ребенок не решил проблему выбора внешних возможных объектов влечения, то происходит конфликтное вытеснение влечения в сферу бессознательного, оставляя неразрешимым Эдипов комплекс как источник неврозов взрослой психики. Позже в работе «О нарциссизме. Введение» (1914) Фрейд специально остановится на случае, когда новым объектом влечения становится сам субъект — тогда возникает другой комплекс, комплекс Нарцисса. Одновременно чувство ревности по отношению к родителю того же пола сменяется стратегией создания модели, идеала по его образцу и на основании этих процедур формируется сознательное Я с моральными принципами, принятием социальных запретов.

Процесс формирования психического понимается, таким образом, как процесс социализации — процесс принятия индивидом существующих в обществе запретов, норм, правил и ценностей. В 1913 г.

в «Тотеме и табу» Фрейд рассмотрит миф-гипотезу об убийстве праотца и последующем одновременном введении культа тотема как образа праотца и табу на инцест — как сыновней реакции раскаяния и стыда за это убийство.

По мысли Фрейда, несмотря на проблематичность мифа, это момент начала человеческой истории.Как потом подчеркнет К. Леви-Стросс, это момент отличия культуры от природы.

Для Фрейда обращение к мифу означало прежде всего, что переживание Эдипова комплекса не связано с конкретным поведением родителей, а является универсальной необходимостью введения запрета для формирования полноценных структур психического.

С 1920 г. в работах «По ту сторону принципа удовольствия» (1920), «Я и Оно» (1923), «Запреты, симптомы и беспокойство» (1926), «Очерк психоанализа» (1938) Фрейд вводит в структуру психического Сверх-Я как цензурирующую инстанцию, ответственную за самокритику, принятие социальных норм и законов, наличие Я-идеала.

Таким образом, картина так называемой первой топики, где бессознательное, которое в принципе не осознается, может оказаться в конфликте с вербализованным сознанием и тогда следует использовать потенциально осознаваемое предсознание, для того чтобы установить связь с бессознательным, изменяется.

Ей на смену приходит тоже трехчленная структура: Оно, как главная характеристика бессознательного с господствующим принципом удовольствия, Я, модифицируемая как со стороны Оно, так и со стороны Сверх-Я, и Сверх-Я, инстанция, которая начинает формироваться с первого переживания Эдипова комплекса (то есть где-то с трех до пяти лет).

Однако все инстанции порождаются и включают в себя бессознательное.

Концепция так называемого классического психоанализа Фрейда своеобразно продолжила традиции натурализма, представив определение сознания через внутренний конфликт основания поведения, страсти, и рациональной составляющей, мысли, — пытаясь показать универсальность их общего основания — психической энергии бессознательного.

Аналитическая психология К.Г.Юнга. Карл Густав Юнг (1875—1961) в своей концепции бессознательного сделал акцент именно на такой широкой энергетической трактовке либидо. Этим характеризуется его развитие фрейдовской концепции с 1906 г. вплоть до разрыва всех отношений с Фрейдом в 1913 г.

из-за теоретических разногласий, изложенных, в частности, в работе Юнга «Метаморфозы и символы либидо» (1912). С его точки зрения, это универсальная витально-психическая энергия. Ее регрессия приводит к возникновению неврозов, которые характеризуются воспроизведением архаических образов.

Формирование психического происходит, таким образом, в процессе индивидуации — осваивания, присваивания как личного, уникального архаичного культурного опыта, накопленного поколениями людей и выраженного в символической форме, прежде всего в сказках, суевериях, мифах, религиях.

С этой точки зрения невротически опасны как восточные культы, предполагающие полное растворение индивидуальности во всеобщем, так и европейская десакрализованная культура, формирующая экстравертированного индивида.

Бессознательное, таким образом, согласно работе Юнга «Отношение между Я и бессознательным» (1928), включает в себя коллективное и безличное — архетипы, образы коллективного бессознательного. У Юнга можно выделить несколько аспектов понимания архетипов. Во-первых, он рассматривает архетипы как психические корреляты инстинкта, «автопортреты инстинкта». Они универсальны для всех культур.

На основе понимаемого таким образом архетипа и строится человеческое поведение — каждый раз по-разному. Например, в каждом человеке сочетаются два начала — анима и анимус. Архетип женственности — анима — связан с эмоциональным началом.

Он может реализовываться как в гармоничном поведении человека — когда анима позволяет устанавливать теплые отношения с другими людьми, жить в мире с самим

собой, так и проявлять себя отрицательно: вызывать неустойчивость настроения, капризность, слезливость и пр. Противоположное начало — анимус — олицетворяет мужское рациональное начало. Оба архетипа могут быть представлены символически. Современный человек сталкивается с этим во сне. Однако их природа, согласно Юнгу, неясна.

Он отмечает, что это особая субстанция, результат спонтанного порождения нейродинамических структур мозга. Но при этом он считает, что архетип может быть чистым актом восприятия. Главное, что архетип нельзя осмыслить дискурсивно. Психология может только описывать, толковать и типизировать.

На этом построена концепция типов характеров, изложенная в работе «Психологические типы» (1921), которая активно используется сегодня в соционике.

Юнг считал, что концепция бессознательного — принципиально нового иррационального объекта исследования — требует новой по типу научной рациональности: она должна исходить не из причинных зависимостей, а из синхронии исследуемого объекта.

Бессознательное должно рассматриваться вне временной последовательности как значимое целое (например, работа «Психология и алхимия» (1944)). Архетипы бессознательного одновременно являются первоосновой мира, который выстраивает субъект, и структурами психики, с помощью которых мы можем говорить о человеческом сознании и культуре.

Сами они вне времени и вне пространства — только так можно объяснить целый ряд парапсихических явлений.

Индивидуальная психология А.Адлера. Альфред Адлер (1870—1937) предложил другую трактовку либидо — как стремления к превосходству. Фрейд не разделял взглядов Адлера, поэтому ему и девяти его единомышленникам, кстати, активным социал-демократам, пришлось покинуть кружок Фрейда.

В работе «О нервозном характере»(1912), через год после разрыва с Фрейдом, Адлер изложил не только иное понимание либидо, но и принципиально иное объяснение поведения человека, исходя не из каузальности, а из финальности.

Человек — существо целеустремленное, поэтому все его поступки, мысли, чувства должны быть истолкованы, исходя из той цели, которую поставил перед собой человек. Считается, что Адлер реализовал прежде всего ницшеанские мотивы объяснения отдельной личности с точки зрения исходного стремления к самоутверждению.

Воля к могуществу присуща и детям, и женщинам, и физически слабым мужчинам. Общество же специально устанавливает запреты на открытое проявление этого стремления к господству. Сферой, где наиболее свободно реализуется это стремление, должна стать политика.

Поэтому на первый план выходят проблемы воспитания, а среди воспитательных задач первой, по мысли Адлера, должна быть задача воспитания социального чувства.

Экзистенциальный психоанализ Э.Фромма. Эрих Фромм (1900—1980) считал, что в основе психического уже сложно найти собственно биологическое основание. Решающее значение для формирования психического как так называемого социального характера имеют социальные связи и отношения («Человек сам по себе» — 1947).

Это экзистенциальные дихотомии, или противоположности: человек является частью природы, законы которой он не может изменить, но в то же время он создает свой человеческий культурный мир, противоположный природе; человек конечен и смертен, но он утверждает вечные ценности; человек одинок и уникален, но стремится найти общее с другими людьми; человек чужд этому миру, но стремится к гармонии с ним. Человек стремится к свободе, но при этом часто бывает так, что он стремится и избежать всего того, что со свободой связано («Бегство от свободы» — 1941). Каждый выбирает из этих положений, стремясь сделать этот выбор осмысленным: как, например, сгоревший на костре за свои убеждения Джордано Бруно или согласившийся изменить свои взгляды ради того, чтобы выжить, Галилео Галилей («Иметь или быть» — 1976). Так появляются понятия свободы, истины, справедливости, но именно в силу необходимости выбирать появляются и негативные ответы — ненависть, зло, жестокость, агрессия и т. п. Они не биологичны, не природны — они укоренены в человеческом характере. Поэтому создается видимость автоматизма.

Другие направления и школы психоанализа. Следует отметить, что в начале века было несколько центров психоанализа за пределами Вены, где работал Фрейд: Юнг в Цюрихе, Шандор Ференци в Будапеште, Джонс в Лондоне, Карл Абрахам в Берлине.

Последние занимались специально детским психоанализом, творчески развивая идеи Фрейда.

К их последователям относится, например, и Мелани Кляйн (1882 —1960), чьи идеи о детском воображении, акцент, который она сделала не на реальном, а на символическом измерении детских фантазмов, повлияли на появление лакановского психоанализа.

«Структурный» психоанализ Ж. Лакана. Жак Лакан (1901 — 1981) рассматривал свою концепцию психоанализа как развитие идей Фрейда, как интерпретацию противоречивых моментов в текстах основоположника психоанализа.

Концепция Лакана формулировала традиционную проблематику психоанализа с учетом современного контекста гуманитарного знания.

Поэтому на первый план вышли вопросы, связанные с языком — о смысле, о плане выражения, тем более что развитие практики психоанализа к середине века сместило акцент с монолога пациента, обращенного к врачу, на диалог клиента и аналитика. Терапия превращается в своеобразное обучение.

То, что было открытием Фрейда и касалось практики психотерапии неврозов, становится самостоятельной теоретической проблемой — психическое обусловливается как желанием, так и способом выражения желания (репрезентацией). Основанием понимания этой обусловленности у Лакана является понимание Я как расщепленного, неоднозначного, изменчивого.

Центральным открытием Лакана стало обнаружение на доэдипальной стадии развития психического поворотного момента в конституировании Я: так называемой стадии Зеркала. С докладом «Стадия Зеркала как формирующая функции Я в том виде, в каком она предстает в психоаналитическом опыте» Лакан выступил на 16-м Международном психоаналитическом конгрессе в Цюрихе (1949).

Это период подготовки к речевой деятельности, когда ребенок начинает узнавать свое собственное отражение в зеркале. Об этом моменте Фрейд, на которого ссылается Лакан, писал еще в 1914 году («О нарциссической любви»): он обратил внимание на то, что еще до формирования структур психического ребенок способен сконцентрировать свое внимание на самом себе.

Этот момент Лакан считает принципиально важным для понимания того, что все-таки представляет собой субъективность. По мысли Лакана, это не просто концентрация внимания, это выстраивание себя, придание самому себе значения.

Но откуда берется значение до появления развернутой речи и развернутых структур психического? Все дело в том, что Я ребенка, смотрящее в зеркало, обнаруживает в зеркале не только того, кто смотрит, — он обнаруживает то Я, на которое смотрит тот Другой, кто поднес егок зеркалу, кто смотрит на него. Т. е.

в зеркале Я видит то, что хотят увидеть Другие, прежде всего Мать ребенка. Таким образом, формирующееся Эго оказывается расщеплено на Я, которое смотрит, и Я, на которое смотрят.

Эта нестабильная субъективность, эта внутренняя изменчивая оппозиция сохраняется при освоении языка и переносится на то, как конституируется субъективность посредством языка: всегда есть Я, которое произносит, артикулирует, и Я, которое говорит, то есть воспроизводит, отсылает к смыслам.

Субъект оказывается не индивидом, целостным и определенным, а дивидом, фрагментированным и изменчивым. Язык метафоричен, может быть, даже метонимичен: означаемое и означающее взаимно превращаются друг в друга, они не противоположны друг другу — это лишь временные границы, смысл которых — постоянно выходить за эти границы.

Лакан приводит формулу F (S’\ s)S~S( + )s, где означающие S и S’ приблизительно равны означаемому, которое постоянно переходит границу с означающим — S ( + ) s. Лакан критикует Фромма и К. Хорни за то, что, по их мнению, можно говорить о стабильном Эго. С точки зрения Лакана, Я всегда находится в поисках себя и соотнесении себя с взглядом Другого, смыслами Другого — т. е., выходит, что Я может быть репрезентировано только через Другого. В дальнейшем именно эти идеи Лакана подтолкнули к радикализации теории означающего Другого.

Расщепленность Я, дихотомия, лежащая в основании идентичности оказывается, таким образом, не окончательной.

Это связано с другим принципиальным положением концепции Лакана — объяснением природы человеческого желания, лежащего в основе психического, как необъектного и бесконечного. Т. е. объект желания имеет символическую природу, представляет собой исчезающее означаемое.

Иллюстрацией этому становится лакановский вариант интерпретации хрестоматийной детской игры Da Fort: ребенок испытывает желание и удовольствие от переживания желания не тогда, когда обладает игрушкой, а тогда, когда игрушка недосягаема для него, когда он стремится к ней, когда он желает ее; соответственно, повторяющееся действие выбрасывания игрушки связано с тем, что ребенок стремится вновь испытать влечение к недоступному объекту.

Понимание желания Лаканом связано с его пониманием гегелевского Абсолюта, а точнее, с интерпретацией гегелевской философии А. Кожевом, семинары которого слушал Лакан.

Разбирая идеи гегелевской «феноменологии духа», Кожев делает вывод, что человек оказывается абсолютным отрицанием отрицательности, поскольку в конкретном действии — труде, борьбе — он есть реальное присутствие ничто в бытии.

Язык пытается определить то, что несет человеку страдание и смерть, — природу, поэтому в конечном счете язык не может ничего определить, он бессодержателен, так же как и сам человек, историчен и временен, хотя и стремится схватить убийственный для него Абсолют.

Именно язык дает иллюзию всемогущества — он не связан с предметной реальностью, поэтому он может изобразить все что угодно, поскольку в конечном счете он изображает смерть. Лакан «гуманизирует» негативную деятельность Абсолюта, которая представлена Кожевом.

Желание всегда направлено за пределы непосредственного объекта как такового (как предмета, которым можно обладать), поскольку объектом желания является не предмет, а символическое. То же относится и к переживанию Эдипова комплекса и утрате матери в качестве потерянного объекта, и к переживанию кастрационного комплекса.

Порядок действительности, который описывался Фрейдом как реальный, предстает символическим. В переживаемомнет определенных фиксированных критериев. В отличие от афоризма Фрейда «Анатомия — это судьба», Лакан вводит идею маскарада идентичностей, проявления символических определений сексуальности, не связанных и не определенных биологическими критериями сексуальности. Эти идеи, наиболее подробно изложенные в статье «Значение фаллоса», повлияли на американский постлаканизм (Ж. Роуз, Л. Митчелл и др.), разрабатывающий проблемы сексуальной идентичности, а также в целом на так называемую гендерную философию, понимающую пол как социальный конструкт.

Субъект не подчиняется внешнему закону — он подчиняется тому, что предстает как внутреннее, как инстанция символического. И три типа идентификации, которые мы видели и у Фрейда, — по модели родителя, по выбору объекта и по объективному отношению к модели идентификации — приобретают у Лакана принципиально иной — символический характер.

А это значит, что ни в случае первых — либидинальных — отношений, ни в последнем случае у субъекта не может быть фиксированного отношения к той или иной модели идентичности. На одном из первых семинаров — а Лакан вел их в течение почти 20 лет вплоть до 1980 г. — он уточняет, что это не логическая логика, а топологическая логика.

Проблема понимаемой таким образом субъективности — это проблема организации пространства.

Одним из самих ярких образов, иллюстрирующих образ лакановского понимания субъективности, оказывается лента Мебиуса: перекрученная и склеенная полоска бумаги оказывается бесконечным движением по обеим сторонам бумаги без всякой возможности определить, где лицевая, где оборотная ее сторона.

Три инстанции психического, которые обнаруживает Лакан, — это реальное, символическое и воображаемое.

При этом в отличие от Фрейда Лакан не связывает план реального с объективно происходящими или происходившими событиями — этот план никогда не дан непосредственно, он всегда «вне игры», но в то же время все развертывание психического происходит по поводу реального, и в этом смысле реальное «всегда здесь».

Реальное Лакана подобно понятию влечения у Фрейда — это причина желания, то, что продуцирует объект желания бесконечными определениями, этость, данная в самом психическом. Сам Лакан описывает реальное как то, что должно появиться в результате работы аналитика как иллюзиониста.

Если сравнивать с образом фрейдовского аналитика, то он был бы скорее похож на дезиллюзиониста, который в конце концов заставляет проявиться объективную реальность.

Воображаемое понимается в противовес реальному, как приспособление к реальному — это Я, нарциссическое Я из стадии зеркала, выстраивание иллюзии, которая создает равновесие между субъектом и миром, защищает субъект.

Воображаемое структурируется вокруг символического по поводу реального — символическое, которое представлено как порядок языка или, шире, порядок культуры, для отдельного субъекта появляется с именем Отца. То, как описывает Лакан символическое, сближает его с фрейдовской инстанцией Сверх-Я, однако все первичные мифы и комплексы интерпретируются Лаканом символически. Например, через символическую кастрацию субъект приобщается к измерению Бытия-к-смерти. Лакан использует идеи Ж. Батая, М. Хайдеггера, Ж.-П. Сартра для того, чтобы описать желание как связь всех трех компонентов психического.

Лакан был исключен из Международной психоаналитической ассоциации и создал свое общество, влияние которого на практикующих психоаналитиков распространяется на Францию, Великобританию и США.

Но гораздо более мощное влияние идеи Лакана оказали на всю философскую мысль второй половины ХХ в.

, затрагивая самые разные направления гуманитарного знания: литературоведение, психологию, методологию науки, историю, культурологию, политические науки.

Литература

1.Фрейд 3. Я и Оно: В 2 т. Тбилиси, 1991.

2.Фрейд 3. Психология бессознательного. М., 1990.

4.Фрейд 3. По ту сторону принципа удовольствия. М., 1992.

5.Юнг К. Г. Тэвистокские лекции. Киев, 1995.

6.Адлер А. Воспитание детей. Взаимодействие полов. Ростов-на-Дону, 1998.

7.Фромм Э. Иметь или быть? М., 1990.

8.Лакан Ж. Семинары 1, 2. М., 1998, 1999.

9.Кляйн М. Развитие в психоанализе. М., 2001.

10.Зигмунд Фрейд, психоанализ и русская мысль. М., 1994.

11.Руткевич А. М. От Фрейда к Хайдеггеру. М., 1985.

Источник: http://indbooks.in/mirror1.ru/?p=138156

Элементарный психоанализ

Глава 12. ПСИХОАНАЛИЗ

После свидания психоаналитик вернулся в пустую квартиру. Он разделся, заглянул в ванную комнату, разогрел себе ужин и только тогда сообразил, что Мелисса не подала ему никакого знака, что она у него. Он окликнул её пару раз, но в ответ была тишина. Пожав плечами, он решил, что девушка вернулась к себе домой.

Аверин побродил в поисках возможной записки, но Мелисса решила уйти молча. Что же, её право. Его мысли были слишком заняты приятным свиданием и ожиданием его продолжения, чтобы волноваться о чём-то. Позднее время заставило его быстро переделать обычные дела вроде кормления рыбок и минимальной уборки и лечь в кровать.

В выходные Мелисса также не объявилась. Аверин оставил сообщение Евгению Николаевичу с просьбой связаться, когда тому удобно, чтобы оценить состояние пациентки Павловой. Состоялся не самый приятный разговор с сестрой, в процессе которого Аверину удалось убедить её, что ничего странного не произошло, и треклятый Владислав заслужил пощёчину, которая, конечно же, была.

– Бедная девушка, – пожалела Лина. Она вообще была очень доброй. – Так противно, когда пьяные мужики пристают! Откуда его мама выкопала?

– Не знаю, – признался Аверин. – Она мне сказала, что хорошо знакома с Владом.

– Никогда не знаешь человека по-настоящему, пока он при тебе не напьётся, – хмыкнула Лина.

Аверин про себя с ней согласился.

Ближе к вечеру субботы позвонил супервизор.

Он сразу перешёл к делу, и они вместе около сорока минут обсуждали Маргариту Павлову, стараясь придумать максимально щадящий вариант терапии – они понимали, что детей она никому не сможет оставить, и принудительное лечение стало бы для неё катастрофой.

Евгений Николаевич согласился встретиться с ней и, возможно, взять под свою опеку. Аверин был очень ему благодарен, поскольку знал, что его супервизор уже не брал пациентов, занимаясь исключительно обучением.

– А что у тебя с Красильниковой? – напомнил Евгений Николаевич.

– Она решила прервать терапию, – промолвил Аверин. – Сказала, по семейным обстоятельствам.

– Это не из-за тебя?

– Допускаю. Последним нашим сеансом был… метод свободных ассоциаций, – Аверин в этот момент ненавидел себя. – Мелисса раскрылась, и сама испугалась.

– Ясно.

– Тема семьи для неё очень травмирующая. Она начала делиться, и последовала реакция. Я ожидаю, что она вернётся к сеансам, как в первый раз, когда только пришла.

– Хорошо. Сообщи, если возобновите.

– Обязательно. Тогда в понедельник я назначу встречу Павловой?

– Да, к трём часам. Я подъеду.

Договорившись обо всём, Аверин отключился и принялся задумчиво вертеть в руке телефон. Он вдруг понял, что не знает контактов Мелиссы. В анкете она указала городской номер телефона, который не работал (или не существовал). Мобильный в её руках он ни разу не видел, да и номерами они не обменивались. Девушка так и не дала о себе знать, и он начинал понемногу волноваться.

Что, если её нашла семья? И она ушла, чтобы защитить его? Что с ней сделают, чтобы не дать возглавить семью?

Он не находил ответов на эти вопросы и даже почти решился попробовать найти Валериана, как в последний момент передумал. Аверин не хотел навредить Мелиссе. Каким бы странным и пугающим ни был мир, в который она его втянула, он всё ещё воспринимал её как свою подопечную и желал ей добра.

Решив, что не будет предпринимать самостоятельных шагов там, где ничего не понимает, Аверин позвонил Алисе, памятуя, что собирались встретиться на выходных. Здесь тоже вышел провал: она отказалась, сославшись на срочные дела. Почувствовав разочарование в голосе Аверина, она добавила вкрадчивым голосом:

– Хочешь, заеду к тебе на ланч в понедельник?

– Хочу, – пробубнил он.

– Тогда скоро увидимся, – промурлыкала она, и Аверин растаял. – Как только освоюсь на работе, смогу бегать к тебе на свидания почаще.

Он улыбнулся.

– Мне нравятся твои планы.

– И мне тоже.

Хоть разговор и вышел приятным, в остаток выходных, как ни крути, Аверин оставался один. Он никогда не боялся одиночества, даже радовался ему после трудных сеансов, где нужно прятать свои эмоции и много отдавать пациентам. Сейчас же такая передышка казалась подозрительной. Как затишье перед бурей.

– Евгений Николаевич! Маргарита согласилась приехать, к трём, – в десять утра Аверин звонил супервизору, как и договаривались.

– Отлично. У меня также всё по плану.

– Жду вас.

Утро понедельника было серым и тяжёлым. Дождь не шёл, но холод пробирал до самых костей. Витя был непривычно тихим, то ли не выспался, то ли случилось что-то. Аверин старался быть с ним помягче и сам отчего-то маялся. Время тянулось словно мазут, и психоаналитик как будто увязал в нём.

 В обеденный перерыв в офис зашла Алиса. Она с любопытством осматривала приёмную, приветливо говорила с Витей. Аверин поспешил ей навстречу и провёл в свой кабинет.

Источник: https://litnet.com/ru/reader/elementarnyi-psihoanaliz-b57483?c=499931

Глава 12. Психоанализ

Глава 12. ПСИХОАНАЛИЗ

Психоанализ,основоположником которого являетсяЗигмундФрейд (1856—1939), появился в 1895 г.

как проект научнойпсихологии, которая на основе объективногонаблюдения и анализа отдельных явленийпредставила бы полную картину внутреннейдуховной жизни.

Психоанализ, во всехсвоих вариациях, с самого началапретендовал на то, чтобы стать центральнойтеорией индивидуальной психическойжизни человека и человеческой культурыв целом.

Классическийпсихоанализ3. Фрейда.

Классическийпсихоанализ 3. Фрейда. Фрейдначинает как медик, физиолог, увлекаетсягипнозом и физиотерапией как способамилечения истерии и в 1895 г. публикуетрезультаты совместных с Йозефом Брейером«Исследований истерии», где делаетсявывод о преобразовании подавленныхэмоций в физические истерическиесимптомы. На основе наблюдений делаетсявывод о внутреннем конфликте психикикак

причиненервных заболеваний. В следующей работе«Толкование сновидений» (1899), сразусделавшей Фрейда знаменитым, содержатсяосновные открытия психоанализа. Преждевсего это открытие внутренней структурыпсихического — его двух составляющих:сознательной и бессознательной части,— и постановка проблемы исследованиябессознательного.

Именно бессознательноесодержит болезненные желания, которыенаходятся под сознательным запретом,изгнаны из сознания и именно поэтомуоказываются источником конфликта,который ведет к неврозу.

Описываяосновные функции двух составляющихчеловеческой психики и говоря о факторецензуры, Фрейду было важно то, что онсразу обнаружил способ проникнуть всферу бессознательного — это сны,которые он назвал «королевскими воротамив бессознательное»,а также оговорки, ошибки и другиенеосознанные выражения желаний.

Посути дела в этом состояло и другоеоткрытие Фрейда, связанное с будущейтерапевтической практикой психоанализа:выявление и осознание этих вытесненныхжеланий, этого внутреннего конфликтабессознательного с моим сознательнымЯ через его проговаривание само по себеоказывает лечебное воздействие, снимаетвнутренний конфликт, устраняет физическиесимптомы невроза.

Следомза «Толкованием…» выходят «Психопатологияповседневной жизни», «Шутки и их связьс бессознательным» (1900), а в 1905 г.

— работа«Три очерка по теории сексуальности»,которая представила два, еще болеескандальных, открытия Фрейда — выводыо сексуальной природе бессознательногои о поэтапном формировании психического,связанным с развитием детскойсексуальности. Фрейд объясняет содержаниебессознательного влечениями, преждевсего детскими.

516

Параллельноразвивается теория либидо (от латинского«желание»), под которым Фрейд понимаетисходную энергию, сексуальную по своейприроде, лежащую в основе всехпреобразований влечения. Это первоеопределение либидо рассматривает егокак объектное, т. е. направленное наовладение определенной целью, и конечное,т. е. связанноес удовлетворением желания.

В качествепримера Фрейд рассматривает детскуюигруDa-Fort— Ближе-Дальше, суть которой состоит втом, что ребенок выбрасывает игрушкуиз манежа и требует, чтобы ее ему вернули,получив игрушку обратно, ребенок сноваее выбрасывает так, что сам достать неможет и снова требует ее назад.

Интерпретация Фрейда состоит в том, чтоэта игра демонстрирует объектностьжелания ребенка: он стремится бесконечноповторять удовлетворение от моментаовладения недоступной ранее игрушкой.

Либидо, с точки зрения Фрейда, всегдабудет количественным понятием, с помощьюкоторого можно «энергетически» —определенными характеристиками«сгущения», «смещения», «перемещения»— объяснять психосексуальные явления.

Сначала, правда, у Фрейда либидопротивопоставляется влечению ксамосохранению, позже, когда самосохранениетолкуется тоже из сексуального инстинкта,эта концепция трансформируется вотносительноепротивопоставление влечения либидо ивлечения к смерти. Даже когда эта энергияможет быть десексуализирована, например,в процессе так называемой сублимации— влечение, которое направлено насоциально значимые объекты (например,художественное творчество), то Фрейдобъясняет это как вторичный процессотказа от собственно сексуальной цели.

Вэтой же работе рассматривается Эдиповкомплекс как принципиально важный дляформирования основных структурпсихического и завершения периодадетской сексуальности: именно в периодполового созревания (пубертатный)ребенок вынужден под влиянием социальныхзапретов (прежде всего табу на инцест— кровосмесительные сексуальныеотношения) изменить объект своеговлечения с ближайшего — родителяпротивоположного пола — на внешнийобъект. Решающим для мальчиков становитсяугроза кастрации со стороны отца, подвлиянием которой они принимают запрети преодолевают комплекс, вытесняя вбессознательное то двойственноеотношение к отцу, которое связано спереживанием Эдипова комплекса. Еслиэтой смены не произошло и ребенок нерешил проблему выбора внешних возможныхобъектов влечения, то происходитконфликтное вытеснение влечения в сферубессознательного, оставляя неразрешимымЭдипов комплекс как источник неврозоввзрослой психики. Позже в работе «Онарциссизме. Введение» (1914) Фрейдспециально остановится на случае, когдановым объектом влечения становится самсубъект — тогда возникает другойкомплекс, комплекс Нарцисса. Одновременночувство ревности по отношению к

родителютого же пола сменяется стратегиейсоздания модели, идеала по его образцуи на основанииэтих процедур формируется сознательноеЯ с моральными принципами, принятиемсоциальных запретов.

Процессформирования психического понимается,таким образом, как процесс социализации— процесс принятия индивидом существующихв обществе запретов, норм, правил иценностей. В 1913 г.

в «Тотеме и табу» Фрейдрассмотрит миф-гипотезу об убийствепраотца и последующем одновременномвведении культа тотема как образапраотцаи табу на инцест — как сыновней реакциираскаяния и стыда за это убийство.

ПомыслиФрейда, несмотря на проблематичностьмифа, это момент начала человеческойистории.

517

Какпотом подчеркнет К. Леви-Стросс, этомомент отличия культуры от природы. ДляФрейда обращение к мифу означало преждевсего, что переживание Эдипова комплексане связано с конкретным поведениемродителей, а является универсальнойнеобходимостью введения запрета дляформирования полноценных структурпсихического.

С1920 г. в работах «По ту сторону принципаудовольствия» (1920), «Я и Оно» (1923), «Запреты,симптомы и беспокойство» (1926), «Очеркпсихоанализа» (1938) Фрейд вводит вструктуру психического Сверх-Я какцензурирующую инстанцию, ответственнуюза самокритику, принятие социальныхнорм и законов, наличие Я-идеала.

Такимобразом, картина так называемой первойтопики, где бессознательное, которое впринципе не осознается, может оказатьсяв конфликте с вербализованным сознаниеми тогда следует использовать потенциальноосознаваемое предсознание, для тогочтобы установить связь с бессознательным,изменяется.

Ей на смену приходит тожетрехчленная структура: Оно, как главнаяхарактеристика бессознательного сгосподствующим принципом удовольствия,Я, модифицируемая как со стороны Оно,так и со стороны Сверх-Я, и Сверх-Я,инстанция, которая начинает формироватьсяс первого переживания Эдипова комплекса(то есть где-то с трех до пяти лет).

Однаковсе инстанции порождаются и включаютв себя бессознательное.

Концепция такназываемого классического психоанализаФрейда своеобразно продолжила традициинатурализма, представив определениесознания через внутренний конфликтоснования поведения, страсти, ирациональной составляющей, мысли, —пытаясь показать универсальность ихобщего основания — психической энергиибессознательного.

АналитическаяпсихологияК.Г.Юнга.

Аналитическаяпсихология К.Г.Юнга. КарлГустав Юнг (1875—1961) в своей концепциибессознательного сделал акцент именнона такой широкой энергетической трактовкелибидо. Этим характеризуется его развитиефрейдовской концепции с 1906 г. вплоть доразрыва всех отношений с Фрейдом в 1913г.

из-за теоретических разногласий,изложенных,в частности, в работе Юнга «Метаморфозыи символы либидо» (1912). С его точкизрения, это универсальная витально-психическаяэнергия. Ее регрессия приводит квозникновению неврозов, которыехарактеризуются воспроизведениемархаических образов.

Формированиепсихического происходит, таким образом,в процессе индивидуации — осваивания,присваивания как личного, уникальногоархаичного культурного опыта, накопленногопоколениями людей и выраженного всимволической форме, прежде всего всказках, суевериях, мифах, религиях.

Сэтой точки зрения невротически опасныкак восточные культы, предполагающиеполное растворение индивидуальностиво всеобщем, так и европейскаядесакрализованная культура, формирующаяэкстравертированного индивида.

Бессознательное,таким образом, согласно работе Юнга«Отношение между Я и бессознательным»(1928), включает в себя коллективное ибезличное — архетипы, образы коллективногобессознательного. У Юнга можно выделитьнесколько аспектов понимания архетипов.Во-первых, он рассматривает архетипыкак психические корреляты инстинкта,«автопортреты инстинкта».

Они универсальныдля всех культур. На основе понимаемоготаким образом архетипа и строитсячеловеческое поведение — каждый разпо-разному. Например, в каждом человекесочетаются два начала — анима и анимус.Архетип женственности — анима — связанс эмоциональным началом.

Он можетреализовываться как в гармоничномповедении человека — когда анима по-

518

зволяетустанавливать теплые отношения с другимилюдьми, жить в мире с самимсобой,так и проявлять себя отрицательно:вызывать неустойчивость настроения,капризность, слезливость и пр.Противоположное начало — анимус —олицетворяет мужское рациональноеначало.

Оба архетипа могут бытьпредставлены символически. Современныйчеловек сталкивается с этим во сне.Однако их природа, согласно Юнгу, неясна.Он отмечает, что это особая субстанция,результат спонтанного порождениянейродинамических структур мозга.

Нопри этом он считает, что архетип можетбыть чистым актом восприятия. Главное,что архетип нельзя осмыслить дискурсивно.Психология может только описывать,толковать и типизировать.

На этомпостроена концепция типов характеров,изложенная в работе «Психологическиетипы» (1921), которая активно используетсясегодня в соционике.

Юнгсчитал, что концепция бессознательного— принципиально нового иррациональногообъекта исследования — требует новойпо типу научной рациональности: онадолжна исходить не из причинныхзависимостей, а из синхронии исследуемогообъекта.

Бессознательное должнорассматриваться вне временнойпоследовательности как значимое целое(например, работа «Психология и алхимия»(1944)). Архетипы бессознательногоодновременно являются первоосновоймира, который выстраивает субъект, иструктурами психики, с помощью которыхмы можем говорить о человеческом сознаниии культуре.

Сами они вне времени и внепространства — только так можно объяснитьцелый ряд парапсихических явлений.

ИндивидуальнаяпсихологияА.Адлера.

Индивидуальнаяпсихология А.Адлера. АльфредАдлер (1870—1937) предложил другую трактовкулибидо — как стремления к превосходству.Фрейд не разделял взглядов Адлера,поэтому ему и девяти его единомышленникам,кстати, активным социал-демократам,пришлось покинуть кружок Фрейда.

Вработе «О нервозном характере»(1912),через год после разрыва с Фрейдом, Адлеризложил не только иное понимание либидо,но и принципиально иное объяснениеповедения человека, исходя не изкаузальности, а из финальности.

Человек— существо целеустремленное, поэтомувсе его поступки, мысли, чувства должныбыть истолкованы, исходя из той цели,которую поставил перед собой человек.

Считается, что Адлер реализовал преждевсего ницшеанские мотивы объясненияотдельной личности с точки зренияисходного стремления к самоутверждению.Воля к могуществу присуща и детям, иженщинам, и физически слабым мужчинам.

Общество же специально устанавливаетзапреты на открытое проявление этогостремления к господству. Сферой, гденаиболее свободно реализуется этостремление, должна стать политика.Поэтому на первый план выходят проблемывоспитания, а среди воспитательныхзадач первой, по мысли Адлера, должнабыть задача воспитания социальногочувства.

ЭкзистенциальныйпсихоанализЭ.Фромма.

Экзистенциальныйпсихоанализ Э.Фромма. ЭрихФромм (1900—1980) считал, что в основепсихического уже сложно найти собственнобиологическое основание. Решающеезначение для формирования психическогокак так называемого социального характераимеют социальные связи и отношения(«Человек сам по себе» — 1947).

Этоэкзистенциальные дихотомии, илипротивоположности: человек являетсячастью природы, законы которой он неможет изменить, но в то же время онсоздает свой человеческий культурныймир, противоположный природе; человекконечен и смертен, но он утверждаетвечные ценности; человек одинок иуникален, но стремится найти общее сдругими людьми; человек чужд этому миру,но стремится к гармо-

519

ниис ним. Человек стремится к свободе, нопри этом часто бывает так, что он стремитсяи избежать всего того, что со свободойсвязано («Бегство от свободы» — 1941).

Каждый выбирает из этих положений,стремясь сделать этот выбор осмысленным:как, например, сгоревший на костре засвои убеждения Джордано Бруно илисогласившийся изменить свои взглядыради того, чтобы выжить, Галилео Галилей(«Иметь или быть» — 1976).

Так появляютсяпонятия свободы, истины, справедливости,но именно в силу необходимости выбиратьпоявляются и негативные ответы —ненависть, зло, жестокость, агрессия ит. п. Они не биологичны, не природны —они укоренены в человеческом характере.Поэтому создается видимость автоматизма.

Другиенаправленияишколыпсихоанализа.

Другиенаправления и школы психоанализа.Следуетотметить, что в начале века было несколькоцентров психоанализа за пределами Вены,где работал Фрейд: Юнг в Цюрихе, ШандорФеренци в Будапеште, Джонс в Лондоне,Карл Абрахам в Берлине.

Последниезанимались специально детскимпсихоанализом, творчески развивая идеиФрейда.

К их последователям относится,например, и Мелани Кляйн (1882 —1960), чьиидеи о детском воображении, акцент,который она сделала не на реальном, ана символическом измерении детскихфантазмов, повлияли на появлениелакановского психоанализа.

«Структурный»психоанализЖ.Лакана.

«Структурный»психоанализ Ж. Лакана. ЖакЛакан (1901 — 1981) рассматривал своюконцепцию психоанализа как развитиеидей Фрейда, как интерпретациюпротиворечивыхмоментов в текстах основоположникапсихоанализа.

Концепция Лаканаформулировалатрадиционную проблематику психоанализас учетом современного контекстагуманитарного знания.

Поэтому на первыйплан вышли вопросы, связанные с языком— о смысле, о плане выражения, тем болеечто развитие практики психоанализа ксерединевека сместило акцент с монолога пациента,обращенного к врачу, на диалог клиентаи аналитика. Терапия превращается всвоеобразное обучение.

То, что былооткрытием Фрейда и касалось практикипсихотерапии неврозов, становитсясамостоятельной теоретической проблемой— психическое обусловливается какжеланием, так и способом выраженияжелания (репрезентацией). Основаниемпонимания этой обусловленности у Лаканаявляется понимание Я как расщепленного,неоднозначного, изменчивого.

Центральнымоткрытием Лакана стало обнаружение надоэдипальной стадии развития психическогоповоротного момента в конституированииЯ: так называемой стадии Зеркала. Сдокладом «Стадия Зеркала как формирующаяфункции Я в том виде, в каком она предстаетв психоаналитическом опыте» Лаканвыступил на 16-м Международномпсихоаналитическом конгрессе в Цюрихе(1949).

Это период подготовки к речевойдеятельности,когда ребенок начинает узнавать своесобственное отражение в зеркале. Обэтоммоменте Фрейд, на которого ссылаетсяЛакан, писал еще в 1914 году («О нарциссическойлюбви»): он обратил внимание на то, чтоеще до формирования структур психическогоребенок способен сконцентрировать своевнимание на самом себе.

Этот моментЛакан считает принципиально важным дляпонимания того, что все-таки представляетсобой субъективность. По мысли Лакана,это не просто концентрация внимания,это выстраивание себя, придание самомусебе значения.

Но откуда берется значениедо появления развернутой речи иразвернутых структур психического? Вседело в том, что Я ребенка, смотрящее взеркало, обнаруживает в зеркале нетолько того, кто смотрит, — он обнаруживаетто Я, на которое смотрит тот Другой, ктоподнес его

520

кзеркалу, кто смотрит на него. Т. е. взеркале Я видит то, что хотят увидетьДругие, прежде всего Мать ребенка. Такимобразом, формирующееся Эго оказываетсярасщеплено на Я, которое смотрит, и Я,на которое смотрят.

Эта нестабильнаясубъективность,эта внутренняя изменчивая оппозициясохраняется при освоении языка ипереноситсяна то, как конституируется субъективностьпосредством языка: всегда есть Я, котороепроизносит, артикулирует, и Я, котороеговорит, то есть воспроизводит, отсылаетк смыслам.

Субъект оказывается неиндивидом, целостным и определенным, адивидом, фрагментированным и изменчивым.Язык метафоричен, может быть, дажеметонимичен: означаемое и означающеевзаимно превращаются друг в друга, онине противоположны друг другу — это лишьвременные границы, смысл которых —постоянно выходить за эти границы.

Лаканприводит формулу F(S'\s)S~S(+ )s,где означающие Sи S'приблизительно равны означаемому,которое постоянно переходит границу созначающим — S( + ) s.Лакан критикует Фромма и К. Хорни за то,что, по их мнению, можно говорить остабильном Эго.

С точки зрения Лакана,Я всегда находится в поисках себя исоотнесении себя с взглядом Другого,смыслами Другого — т. е., выходит, что Яможет быть репрезентировано толькочерез Другого. В дальнейшем именно этиидеи Лакана подтолкнули к радикализациитеории означающего Другого.

РасщепленностьЯ, дихотомия, лежащая в основанииидентичности оказывается, таким образом,не окончательной.

Это связано с другимпринципиальным положением концепцииЛакана — объяснением природы человеческогожелания, лежащего в основе психического,как необъектного и бесконечного. Т. е.

объект желания имеет символическуюприроду, представляет собой исчезающееозначаемое. Иллюстрацией этомустановится лакановский вариантинтерпретации хрестоматийной детскойигры

ребенокиспытывает желание и удовольствие отпереживания желания не тогда, когдаобладает игрушкой, а тогда, когда игрушканедосягаема для него, когда он стремитсяк ней, когда он желает ее; соответственно,повторяющееся действие выбрасыванияигрушки связано с тем, что ребенокстремится вновь испытать влечение кнедоступному объекту.

Пониманиежелания Лаканом связано с его пониманиемгегелевского Абсолюта, а точнее, синтерпретацией гегелевской философииА. Кожевом, семинары которого слушалЛакан.

Разбирая идеи гегелевской«феноменологии духа», Кожев делаетвывод, что человек оказывается абсолютнымотрицанием отрицательности, посколькув конкретном действии — труде, борьбе— он есть реальное присутствие ничтов бытии.

Язык пытается определить то,что несет человеку страдание и смерть,— природу, поэтому в конечном счетеязык не может ничего определить, онбессодержателен, так же как и сам человек,историчен и временен, хотя и стремитсясхватить убийственный для него Абсолют.

Именно язык дает иллюзию всемогущества— он не связан с предметной реальностью,поэтому он может изобразить все чтоугодно, поскольку в конечном счете онизображает смерть. Лакан «гуманизирует»негативную деятельность Абсолюта,которая представлена Кожевом.

Желаниевсегда направлено за пределынепосредственного объекта как такового(как предмета, которым можно обладать),поскольку объектом желания являетсяне предмет, а символическое. То жеотносится и к переживанию Эдиповакомплекса и утрате матери в качествепотерянного объекта, и к переживаниюкастрационного комплекса. Порядокдействительности, который описывалсяФрейдом как реальный, предстаетсимволическим. В переживаемом

521

нетопределенных фиксированных критериев.В отличие от афоризма Фрейда «Анатомия— это судьба», Лакан вводит идею маскарадаидентичностей, проявления символическихопределений сексуальности, не связанныхи не определенных биологическимикритериями сексуальности.

Эти идеи,наиболее подробно изложенные в статье«Значение фаллоса», повлияли наамериканский постлаканизм (Ж. Роуз, Л.Митчелл и др.

), разрабатывающий проблемысексуальной идентичности, а также вцелом натак называемую гендерную философию,понимающую пол как социальный конструкт.

Субъектне подчиняется внешнему закону — онподчиняется тому, что предстает каквнутреннее, как инстанция символического.И три типа идентификации, которые мывидели и у Фрейда, — по модели родителя,по выбору объекта и по объективномуотношению к модели идентификации —приобретают у Лакана принципиальноиной — символический характер.

А этозначит, что ни в случае первых —либидинальных — отношений, ни в последнемслучае у субъекта не может бытьфиксированного отношения к той или иноймодели идентичности. На одном из первыхсеминаров — а Лакан вел их в течениепочти 20 лет вплоть до 1980 г. — он уточняет,что это не логическая логика, атопологическая логика.

Проблемапонимаемой таким образом субъективности— это проблема организации пространства.

Одним из самих ярких образов, иллюстрирующихобраз лакановского пониманиясубъективности, оказывается лентаМебиуса: перекрученная и склееннаяполоска бумаги оказывается бесконечнымдвижением по обеим сторонам бумаги безвсякой возможности определить, гделицевая, где оборотная ее сторона.

Триинстанции психического, которыеобнаруживает Лакан, — это реальное,символическое и воображаемое.

При этомв отличие от Фрейда Лакан не связываетплан реального с объективно происходящимиили происходившими событиями — этотплан никогда не дан непосредственно,он всегда «вне игры», но в то же времявсе развертывание психического происходитпо поводу реального, и в этом смыслереальное «всегда здесь».

Реальное Лаканаподобно понятию влечения у Фрейда —это причина желания, то, что продуцируетобъект желания бесконечными определениями,этость, данная в самом психическом. СамЛакан описывает реальное как то, чтодолжно появиться в результате работыаналитика как иллюзиониста.

Еслисравнивать с образом фрейдовскогоаналитика, то он был бы скорее похож надезиллюзиониста, который в конце концовзаставляет проявиться объективнуюреальность. Воображаемое понимается впротивовес реальному, как приспособлениек реальному — это Я, нарциссическое Яиз стадии зеркала, выстраивание иллюзии,которая создает равновесие междусубъектом и миром, защищает субъект.Воображаемое структурируется вокругсимволического по поводу реального —символическое, которое представленокак порядок языка или, шире,

порядоккультуры, для отдельного субъектапоявляется с именем Отца.

То, как описываетЛакансимволическое, сближает его с фрейдовскойинстанцией Сверх-Я, однако все первичныемифы и комплексы интерпретируютсяЛаканом символически.

Например, черезсимволическую кастрацию субъектприобщается к измерению Бытия-к-смерти.Лакан использует идеи Ж. Батая, М.Хайдеггера, Ж.-П. Сартра для того, чтобыописать желание как связь всех трехкомпонентов психического.

Лаканбыл исключен из Международнойпсихоаналитической ассоциации и создалсвое общество, влияние которого напрактикующих психоаналитиковраспространяется на Францию, Великобританиюи США. Но гораздо бо-

522

леемощное влияние идеи Лакана оказали навсю философскую мысль второй половиныХХ в., затрагивая самые разные направлениягуманитарного знания: литературоведение,психологию, методологию науки, историю,культурологию, политические науки.

Литература

Фрейд3.Я и Оно: В 2 т. Тбилиси, 1991.

Фрейд3. Психологиябессознательного. М., 1990.

Фрейд3. Поту сторону принципа удовольствия. М.,1992.

ЮнгК. Г. Тэвистокскиелекции. Киев, 1995.

АдлерА. Воспитаниедетей. Взаимодействие полов. Ростов-на-Дону,1998.

ФроммЭ. Иметьили быть? М., 1990.

ЛаканЖ. Семинары1, 2. М., 1998, 1999.

КляйнМ. Развитиев психоанализе. М., 2001.

ЗигмундФрейд, психоанализ и русская мысль. М.,1994.

10. РуткевичА. М. ОтФрейда к Хайдеггеру. М., 1985.

Источник: https://studfile.net/preview/4199972/page:78/

Book for ucheba
Добавить комментарий