И. Кант « Ответ на вопрос: Что такое Просвещение?»

Иммануил Кант. Ответ на вопрос: Что такое просвещение?

И. Кант « Ответ на вопрос: Что такое Просвещение?»

Реферат

«Иммануил Кант. Ответ на вопрос: Что такое просвещение?»

                                                                                                   Выполнила:

        Студентка группы ИН-21 
                                                                               Сасюк Мария

                                                                                                    Проверил:

        Лебедь Евгений Александрович

Сумы 2013

Иммануил Кант великий немецкий философ, положивший начало немецкой классической философии. В статье «Ответ на вопрос: Что такое Просвещение?» ставит вопрос о свободе мысли и ее публичном выражении.

  

Кант убежден, что свобода мысли является естественным и неотъемлемым правом человека, данным ему природой. При этом человек может по собственной воле отказаться от этого права самостоятельно пользоваться своим разумом.

Но если гражданин решается на свободу мысли и реализовывает ее, то с ее помощью он может влиять на государство.

В своей статье Кант дает такое определение просвещения: «Просвещение — это выход человека из состояния своего несовершеннолетия, в котором он находится по собственной вине » Несовершеннолетие, по мнению Канта, это неспособность человека пользоваться своим разумом без помощи кого-то.

Кант считает, что люди боятся выражать свои мысли и нести ответственность за поступки, которые они совершают по собственной инициативе.

Именно по этому людям проще и комфортнее находиться в состоянии «несовершенноле-тия» когда кто-то принимает решения за них! «Sapere aude! — имей мужество пользоваться собственным умом! — таков, следовательно, девиз Просвещения», – пишет Кант.

Основными причинами того, что большая часть людей, которых природа уже давно освободила от чужого руководства, по собственной воле остаются в состоянии несовершеннолетия Кант считает «леность и трусость».

Именно по причине того, что некоторые предпочитают всю жизнь прожить несовершеннолетними так быстро и так просто находятся те, кто начинают навязывать свои мысли и идеи таким людям.

В статье Кант четко показывает, почему люди по собственному желанию остаются несовершеннолетними: « Так удобно быть несовершеннолетним! Если у меня есть книга, мыслящая за меня, если у меня есть духовный пастырь, совесть которого может заменить мою, и врач, предписывающий мне такой-то образ жизни, и т. п.

, то мне нечего и утруждать себя. Мне нет надобности мыслить, если я в состоянии платить; этим скучным делом займутся вместо меня другие». Все что такое большинство считает трудным и опасным это уже лежит на плечах «опекунов».

После того, как такие опекуны взяли руководство несовершеннолетними людьми и столь любезно оберегли их от перехода к совершеннолетию, после этого они показывают грозящую таким существам опасность если они попытаются мыслить самостоятельно! Опасность, столь устрашающее слово для несовершеннолетних, что они даже не пытаются узнать, насколько она велика. Но если бы кто-то из них поинтересовался, в чем она заключается, то ответом было бы то, что опасность не столь велика, как её описывает опекун! «Правда, эта опасность не так уж велик, ведь после нескольких падений в конце концов они научились бы ходить; однако такое обстоятельство делает их нерешительными и отпугивает их, удерживая от дальнейших попыток» — пишет Кант.

Каждому человеку, попавшему под влияние опекуна, крайне тяжело лишиться такого покровительства и состояния несовершеннолетия, ставшего для него почти естественным. Это состояние ему даже приятно и он действительно не способен самостоятельно пользоваться своим умом!

Лишь немногие могут выбраться из состояния несовершеннолетия и сделать твердые шаги! Только благодаря совершенствованию своего духа выход из под влияния опекуна становится возможным!

Но если предоставить публике свободу, то возможно и скорее всего неизбежно то, что она сама себя просветит.

Ведь даже среди поставленных над толпой опекунов, найдутся самостоятельно мыслящие, те, которые распространят вокруг дух разумности и призовут мыслить самостоятельно! Те же опекуны, которые не способны скинуть оковы несовершеннолетия, сами попадут под порабощающую силу.

Публика может достигнуть просвещения только постепенно.

С помощью революции достичь просвещения не возможно! Кант пишет об этом так: «Посредством революции можно, пожалуй, добиться устранения личного деспотизма и угнетения со стороны корыстолюбцев или властолюбцев, но никогда нельзя посредством революции осуществить истинную реформу образа мыслей; новые предрассудки, так же как и старые, будут служить помочами для бездумной толпы».

Для просвещения нужна свобода, свобода публично пользоваться собственным разумом! Но как оказывается мы не получаем эту свободу, повсюду сталкиваемся с ограничениями! «Но я слышу голоса со всех сторон: не рассуждайте!» —  пишет Кант.

Мы должны упражняться, платить, верить, повиноваться, все что угодно, но только не рассуждать… Публичное пользование разумом должно быть свободным и только так оно может дать просвещение людям! Публичным Кант называет такое, которое осуществляется кем-то как ученым, перед всей читающей публикой.

Частным же применением разума Кант называет такое, которое осуществляется человеком на доверенном ему гражданском посту. Но на гражданском посту весьма сложно пользоваться собственным разумом.

«Было бы,  например, крайне пагубно, если офицер, получивший приказ от начальства, стал бы, находясь на службе, умствовать относительно целесообразности или полезности этого приказа; он должен подчиниться.» — пишет в своей статье Кант.

Хотя ему как ученому нельзя запрещать делать замечания по поводу ошибок в воинской службе и говорить об этом перед своей публикой.

Так же и священнослужитель с одной стороны должен читать свои проповеди ученикам, обучать божьему закону, но с другой стороны, будучи ученым, его долг рассказать о своих тщательно продуманных и благонамеренных мыслях и высказать свои предположения о лучшем устройстве религиозных и церковных дел.

И в этом нет ничего такого, что могло бы мучить его совесть! Он должен излагать согласно предписанию и верить, что в нем нет ничего противоречащего внутренней религии. Если же он увидит в предписаниях нечто противоречащее, то ему придется сложить с себя с вой сан. Ведь в таком случае он не может обучать божьему закону и нести свою службу с чистой совестью! Священнослужитель, находясь в такой ситуации, может свободно проявлять лишь частное применение разума. В таком положении он не свободен и не может быть свободным, так как он выполняет чужое поручение. Но при применении публичного разума священник располагает неограниченной свободой пользоваться своим разумом и говорить от своего имени!

Нельзя отказаться от просвещения! Ведь отказаться от просвещения нынешнего поколения и будущих поколений значит нарушить священные права человечества.

Если народ не может решить хочет и готов ли он просвещаться, то монарх не может решить это за него! Ведь если уже народ не знает, хочет ли он этого, то монарх не может знать чего же хочет народ.

Монарх должен дать народу самому выбрать, что они хотят делать для спасения своей души. Его дело следить за тем, что бы никто не препятствовал каждому определять для себя, что делать во имя спасения своей души.

Но в каком веке мы сейчас живем? Является ли наш век просвещенным или мы живем в веке просвещения? Наш век не многим отличается от века, в котором жил Кант, хоть прошло достаточно много времени.

Тогда обратимся к оценке Канта его века: «Если задать вопрос, живем ли мы теперь в просвещенный век, то ответ будет: нет, но мы живем в век просвещения.

Еще много недостает для того, чтобы люди при сложившихся в настоящее время обстоятельствах в целом были уже в состоянии или могли оказаться в состоянии надежно и хорошо пользоваться собственным рассудком в делах религии без руководства со стороны кого-то другого.

Но имеются явные признаки того, что им теперь открыта дорога для совершенствования в этом, препятствий же на пути к просвещению или выходу из состояния несовершеннолетия, в котором люди находятся по собственной вине, становится все меньше и меньше. В этом отношении наш век есть век просвещения».

Только тот, кто просвещен и не боится остаться в собственной тени, может сказать: рассуждайте сколько угодно и о чем угодно, но повинуйтесь! Меньшая степень гражданских свобод дает народному духу возможность развернуть все свои способности.

Таким образом Кант убежден, что свобода мысли является естественным и неотъемлемым правом человека, данным ему природой.

Источник: https://www.referat911.ru/Filosofiya/immanuil-kant-otvet-na-vopros/249656-2519810-place1.html

Кант И. Ответ на вопрос: что такое Просвещение?

И. Кант « Ответ на вопрос: Что такое Просвещение?»

Просвещение — это выход человека из состояния своего не­совершеннолетия, в котором он находится по собственной вине. Несовершеннолетие есть неспособность пользоваться своим рассуд­ком без руководства со стороны кого-то другого.

Несовершенно­летие по собственной вине — это такое, причина которого заклю­чается не в недостатке рассудка, а в недостатке решимости и му­жества пользоваться им без руководства со стороны кого-то дру­гого.

Имей мужество пользоваться собственным умом! — таков, следовательно, девиз Просвещения.

Леность и трусость — вот причины того, что столь большая часть людей, которых природа уже давно освободила от чужого руководства, все же охотно остаются на всю жизнь несовершенно­летними; по этим же причинам так легко другие присваивают себе право быть их опекунами.

Ведь так удобно быть несовершеннолет­ним! Если у меня есть книга, мыслящая за меня, если у меня есть духовный пастырь, совесть которого может заменить мою, и врач, предписывающий мне такой-то образ жизни, и т. п., то мне нечего и утруждать себя.

Мне нет надобности мыслить, если я в состоянии платить; этим скучным делом займутся вместо меня другие.

Итак, каждому отдельному человеку трудно выбраться из со­стояния несовершеннолетия, ставшего для него почти естественным. Оно ему даже приятно, и первое время он действительно не спо­собен пользоваться собственным умом, так как ему никогда не по­зволяли делать такую попытку.

Положения и формулы — эти меха­нические орудия разумного употребления или, вернее, злоупотребления своими природными дарованиями — представляют собой кан­далы постоянного несовершеннолетия.

Вот почему лишь немногим удалось благодаря совершенствованию своего духа выбраться из состояния несовершеннолетия и сделать твер­дые шаги.

План семінарського заняття:

1. Соціально-економічні передумови формування культури Нового часу.

2. Світоглядне значення наукової революції XVII століття в західно-європейських країнах.

3. Ціннісно-світоглядні характеристики людини Нового часу.

4. Основні ідеї та видатні представники епохи Просвітництва.

5. Мистецтво Нового часу: основні художні стилі.

Тематика рефератів і доповідей:

1. Наукова революція XVI-XVII століття та її значення для ста-новлення світоглядної картини світу.

2. Релігійна ситуація в Західній Європі у XVI-XVIII ст.

3. Ціннісно-світоглядні орієнтири епохи Просвітництва.

4. Представники Просвітництва про роль освіти та виховання.

5. Видатні діячі європейського Просвітництва та їх внесок в розвиток культури та науки.

6. Бароко як умонастрій і художній стиль.

7. Класицизм як напрямок європейського мистецтва XVII-XIX ст.

8. Стильові та жанрові особливості мистецтва XVIII століття.

9. Сентименталізм як відображення світовідчуття епохи кінця XVIII- початку XIX століття.

10. Культурний світ романтизму.

11. Реалізм в мистецтві XIX ст.

12. Основні течії в мистецтві наприкінці XIX- початку XX століття.

13. Реалізм в мистецтві XIX ст.

14. Імпресіонізм – визначне явище у живописі та скульптурі.

15. Творчість видатних митців-імпресіоністів: Е.Мане, К.Моне, Е.Дега, О.Родена (за вибором).

16. Творчість видатних митців-постімпресіоністів: П.Гогена, Ж. Сера, П.Сезана, В.Ван Гога (за вибором).

17. Основні риси стилю модерн.

Індивідуальні завдання

для самостійної роботи:

1. Проаналізувати, яка світоглядна картина склалась в культурі XVII століття і які чинники сприяли її формуванню.

2. М.Вебер про роль протестантської етики в становленні буржуазних відносин (за роботою “Протестантська етика і дух капіталізму”).

3. Дати характеристику ціннісно-світоглядних орієнтацій людини Нового часу.

4. Проаналізувати, чим обумовлені в період розквіту науки та техніки XVII-XVIII століття нотки трагічного світовідчуття.

5. Проаналізуйте, чим обумовлена провідна роль французького Просвітництва в європейських країнах.

6. Як Ви розумієте вислів І.Канта: “Имей мужество пользоваться собственным умом!” Як Ви ставитесь до того, щоб це гасло Просвітництва зробити гаслом свого власного життя?

7. Як Ви вважаєте, чому XVIIІ століття називають століттям розуму, епохою Просвітництва. Аргументуйте свою думку.

8. Дайте порівняльну характеристику бароко і класицизму як основних стилів в європейському мистецтві XVII-XVIII ст.

9. Дайте характеристику основним стилям європейського мистецтва XVIIІ ст., покажіть їх зв’язок з процесами, що відбувались у суспільстві.

10. Дайте порівняльну характеристику стилів “романтизм” та “реалізм”.

11. Проаналізуйте, чому література та театр вважаються основними видами мистецтва XVIII століття.

12. Як Ви вважаєте, чи можна вважати творчість імпресіоністів як вираз кризи раціоналізму? Аргументуйте відповідь.

13. Проаналізуйте, які нові основні риси характеризують постімпре-сіонізм.

14. Охарактеризуйте світовідчуття, що знайшло вираз у стилі модерн.

Тема 13. Культура Новітньої епохи

Зміст теми: 1. Особливості культурного розвитку на зламі ХХ-ХХІ століть. 2. Мистецтво Новітньої епохи. 3. Проблема діалогу культур в контексті сучасних глобалізаційних процесів.

Особливості сучасного культурного розвитку

На зламі ХХ-ХХІ століть

ХХ століття можна вважати лише миттєвістю в масштабах існування людського суспільства. Проте кількість подій та проблем, що виникли в межах культури ХХ століття, безумовно, мають вирішальне значення для ходу людської історії.

Численні дослідження особливостей сучасної культури носять суперечливий характер – від оптимістичних концепцій до абсолютного песимізму. При спробі сучасників адекватно оцінювати тенденції культурного розвитку ХХ ст. виникають значні труднощі.

Вони пов’язані як з величезним розмаїттям культурного матеріалу, так і з тим, що для людей, які знаходяться ще фактично всередині сучасної культури, важко скласти про неї більш-менш об’єктивне судження, адже для цього потрібна певна історична дистанція.

Події XX століття – дві найжорстокіші світові війни, поява тоталітарних держав, процеси розвитку всесвітньої системи господарювання, ринкових відносин і демократичних структур, науково-технічна революція – привели до зміни мислення і системи цінностей.

Суть цієї трансформації – криза гуманізму.

Оскільки саме перша світова війна розвіяла всі ілюзії щодо розумності і ґрунтовності основ європейської цивілізації довоєнного часу, то, всупереч календарю, початок XX століття змістовно прийнято відносити до 1914 року.

Загалом, характеризуючи культурний розвиток ХХ століття, слід звернути увагу на ряд наступних його суттєвих взаємопов’язаних рис.

Виключного значення в культурі ХХ століття набули наука і техніка. Наука досягла значних висот практично в усіх сферах буття людини. З’явилося багато нових наук, значення яких ще повністю не виявилось: кібернетика, екологія, генна інженерія; відбулися революційні відкриття в галузі ядерної фізики, хімії, математики, психології.

Науково-технічна революція здійснює небувалий переворот у житті людей.

В найбільш розвинутих країнах формується постіндустріальне суспільство, для якого характерні такі риси: створення економіки послуг, домінування у суспільстві науково-технічних спеціалістів, панування інформаційного сектору в економіці, зростання соціальної мобільності, темпу життя.

Сучасні дослідники по-різному оцінюють вплив науково-технічної революції на життя суспільства. З одного боку, висловлюється оптимістична впевненість у безмежних можливостях науково-технічного розуму, висуваються технократичні утопії (Тоффлер, Масуда); з іншого – посилюються антисцієнтистські настрої.

Техногенні кризи, поява глобальних проблем вказують на те, що науково-технічний прогрес, позбавлений гуманістичного виміру, не врівноважений прогресом моральним і духовним, несе загрозу людству. Суперечливий характер науково-технічного прогресу буде предметом спеціального розгляду в курсі “Філософія”.

Особливої динаміки і гостроти набули в ХХ столітті суспільно-політичні процеси: дві світові війни, розгортання протистояння різних політичних систем, ряд революцій та громадянських воєн – в Росії, Угорщині, Германії, Китаї та інших країнах, складання авторитарних та тоталітарних режимів.

ХХ століття характеризується розвитком світового ринку, в який включаються усі країни. Формуються глобальні господарські зв’язки між країнами, встановлюється всесвітня система господарства.

Поширення ринкових відносин означає формування приватних власників, а отже – і приватновласницької орієнтованості індивідуальної поведінки людини. В результаті остаточно пориваються зв’язки з традиційним суспільством.

Це стосується, перш за все, європейської цивілізації і тих народів, що знаходяться під її впливом, де сучасний розвиток веде до панування ринкової культури.

Товарно-грошові відносини починають домінувати над усіма іншими; формальні, механістичні форми спілкування витісняють такі, що несуть в собі безпосередньо людський сенс. Відбувається ціннісна абсолютизація грошей.

На те, що у зв’язку з прискореним розвитком товарного типу господарства змінюється шкала цінностей у суспільстві, вказував ще на рубежі ХІХ-ХХ століть німецький мислитель Г.Зіммель. У своїй праці “Філософія грошей” він зазначав: “Сьогодні, як це мало місце в час занепаду, усі людські відносини і об’єктивна культура пройняті інтересом до грошей.

Іронія історичного розвитку полягає в тому, що внаслідок атрофії змістовних життєвих цілей місце їх зайняла цінність, котра є лише засобом і нічим більше”.

ХХ століття яскраво виявило дегуманізуючий характер споживацьких цінностей, що характеризують західну цивілізацію. Світ сучасної західної людини – гіпертрофовано-речовий. Як влучно зазначив філософ і поет Р.

Емерсон, “речі скочили у сідло і поганяють людство”. Сучасний філософ Е.

Фромм у своїй праці “Мати чи бути?” зазначає: “Якщо я є те, що я маю, і якщо я втрачаю те, що я маю, то хто ж тоді я є? Ніхто інший як повалена, спустошена людина – жалюгідне свідоцтво неправильного образу життя”.

Конкуренція як неодмінна риса ринкової культури, поділ праці ведуть до розширення сфери індивідуальної свободи дії. Усе це обумовлює знецінення традиційних релігійних основ культури.

Сучасність вперше в історії створює передумови для чіткого розмежування надособистісних і особистісних регулятивів поведінки. Секуляризований індивід стає масовим явищем.

Звільнившись від Бога, від будь-яких абсолютів, масовий індивід ХХ століття отримує широкий простір для вільної усвідомлено-добровільної дії, керуючись лише своїм власним розумінням добра і зла.

Тобто зменшується сфера суспільного контролю над особистістю, що вимагає розширення сфери дії особистісних регулятивів. Це несе у собі загрозу сваволі, відриву свободи особистості від її відповідальності і обов’язку. Відбувається атомізація суспільства, раціоналізм усе більше набуває форми утилітаризму, практицизму, прагматизму.

Криза гуманізму посилюється процесами масовізації суспільства. Формування масової культури – важлива риса ХХ століття. Її передумови: індустріалізація, стандартизація виробництва і споживання, розвиток засобів масової комунікації, здатних тиражувати інформацію в глобальному масштабі, комерціалізація усіх сфер життя.

Виникає можливість формувати стандарти мислення і почуття, «однодумність» у все більших масштабах. На відміну від культури елітарної, масова орієнтована на пересічний рівень масового споживача культурної продукції і відтворює цей рівень.

Уявна демократичність масової культури, її начебто антиелітарність фактично спрямовані проти особистості, ведуть до втрати її творчих сил, формують особистість пасивного споживача. Важлива риса масової культури – ескапізм – орієнтація споживача культури на втечу у світ фантазій, ілюзорний світ відео, гри.

Перетворюючи людину на пасивний гвинтик, масова культура створює передумови для виникнення тоталітарних режимів.

В ХХ столітті раціоналістичний підхід до світу, що визначив специфіку європейської культурної традиції, в значній мірі був витіснений різними напрямками ірраціоналізму, відбувається певний відхід від ідеї європоцентризму і, як наслідок – поява інтересу до східних культур та релігій.

В якості найбільш значимих та пріоритетних проблем сучасності виступають глобальні проблеми. Термін “глобальні проблеми” був уведений в наукову літературу і отримав широке розповсюдження завдяки діяльності Римського клубу.

Сьогодні під глобальними проблемамирозуміють цілу низку проблем, які зачіпають життя всього людства, а їх розв’язання можливе лише зусиллями всіх народів, які населяють Землю. Причому, глибина проникнення глобальних проблем у суспільне життя зростає з часом у геометричній прогресії.

В процесі історичної еволюції людство уже підійшло до межі, коли його існування в науково-технічному, соціокультурному і природному середовищах без фундаментальних перетворень вихідних принципів співжиття може призвести до загибелі людської цивілізації.

Глобальність нових проблем, що постали перед світом, не лише в тому, що вони повсюдні чи пов’язані з особливою „біосоціальною” природою людини, а ще і в тому, що інтернаціоналізація суспільного життя створила такі якісно нові форми взаємодії, які суттєво вплинули на взаємозалежність прогресивного розвитку усіх країн.

Весь комплекс глобальних проблем можна згрупувати навколо трьох фундаментальних напрямків розвитку, що описують спосіб існування людини у світі. Це взаємозв’язки: „людина – техніка”, „людина – культура”, „людина – природа”.

В кожній із цих систем по-своєму проявляється загроза людству. Зокрема, в системі „людина – техніка” загроза виникає з боку використання таких видів енергії як ядерна, термоядерна тощо.

Зовсім невідомі для людини наслідки роботи машин, що працюють на принципах самовдосконалення і самонавчання.

Система „людина – культура” зачіпає сутнісні риси людського буття. Як зазначають культурологи, скорочення культурного поля людини загрожує всім.

Зокрема, Річард Пек, американський письменник, вважає, що існує тенденція втрати національних культур. Гвінейський поет Елдор Проенс стверджує, що припинилось наслідування культур. Більш однозначно з цього приводу висловився А.

Вознесенський: „Рівній небезпеці піддається як зовнішня, так і внутрішня духовність: із крахом однієї з них загине і друга”.

Система „людина – природа” складалась тисячоліттями. На початку людської історії в ній діяли табу, ритуали, культи, що досить адекватно часу забезпечували єдність природного і штучно створеного. Людина мислила синкретично, не виділяючи себе із природного середовища.

Матеріалістичний погляд на світ не тільки сприяв появі нових машин і механізмів, а й відділив людину від першооснов буття. Екологічна проблема віддзеркалює обмеженість сучасної стадії прогресу людства і реалізується в процесах, що загрожують глибинним засадам людського буття.

Протягом всього історичного розвитку людства індивід вбачав у природі, навіть у прояві її всемогутності, невід’ємний елемент свого існування.

На сучасному етапі, внаслідок нерозумного втручання людини в природу, остання все більше починає проявляти себе як могутня „кимось керована” сила, що зможе знищити все людство.

В зв’язку з цим в світоглядних засадах культури ХХ століття спостерігається тенденція до переходу на позиції плюралізму, толерантності. В ХХ столітті сформувалася нова філософська традиція – філософія діалогу, що представлена іменами М.Бубера, М.Бахтіна та інших. Детальніше про це буде йти мова в подальшому.

Мистецтво Новітньої епохи

В культурі ХХ ст. з особливою виразністю проявилися особливості переломного етапу в розвитку світової історії. Кардинальні зміни в культурі знайшли своє втілення в сфері мистецтва. Мистецтво ХХ ст. – це пошук нових форм, стилів, ідейно–художніх засад.

Поки що проблематичною є спроба визначити деякий загальний стиль мистецтва цієї епохи та розташувати в єдиний ряд стильової еволюції всі складові його художнього розвитку. Мистецтву XX ст. притаманна широка стильова диференціація, відсутність пануючого стилю.

Тому сучасну художню культуру характеризують як «конгломеративну», котра пов’язана, зокрема, з демократизмом сучасного суспільства, що утверджує принципи толерантності.

Мистецтво ХХ століття продовжує розвивати практично всі створені способи художнього осягнення світу. У зв’язку з величезним розмаїттям мистецьких напрямків, стилів, що характеризують Новітню епоху, розглянемо спочатку особливості мистецтва першої, а потім другої половини ХХ століття.



Источник: https://infopedia.su/2x98e0.html

Что такое просвещение?

И. Кант « Ответ на вопрос: Что такое Просвещение?»
И. Кант

Иммануила Канта знаем мы все хотя бы по наслышке. Основатель немецкой классической философии, к которому Фихте будет идти пешком и в прямом и в переносном смысле. Философ, которого будут критиковать и обожать.

Он создаст новую метафизическую систему, послужит примером для понятия «кабинетный философ». Говорить и спорить о Канте можно почти бесконечно. В широких кругах сформировалось убеждение, что Кант построил настолько сложную систему, что для её понимания нужно родиться.

Но у любого философа есть труды, которые доступны практически всем читателям, нужно просто немножко усердия для их восприятия.

Первая страничка издания 1799 года.

Сегодня я представлю Вашему вниманию именно такой труд: «Ответ на вопрос: Что такое просвещение?» 1784 года. Это эссе весьма малых размеров. На его прочтение Вам понадобится полчаса, ну может час.

Но что самое прекрасное, оно дает пищу для размышлений на очень длительный промежуток времени. Попытаемся проанализировать его вместе с вами, уважаемые читатели.

Во всяком случае, уже можно будет говорить, что мы читали Канта и даже поняли из него нечто.

Перейдем непосредственно к эссе:

Оно начинается с метафоры:

«Просвещение – это выход человека из состояния своего несовершеннолетия, в котором он находится по собственной вине.»

И сразу же подробнее объясняет, что значит это самое состояние несовершеннолетия: «Это неспособность пользоваться своим рассудком без указания со стороны кого-то другого». Кант утверждает, что наше «несовершеннолетие», наша неспособность пользоваться своим умом лежит в области страха.

«Sapere aude!» — буквально приказывает нам Кант. «Имейте мужество пользоваться собственным умом!»

Кроме того, что «несовершеннолетние» умом боятся выйти из под опеки, они также ленивы для этого. И достаточно быстро находятся люди, которые становится опекунами.

Канта это тотально не устраивает, хотя это достаточно естественная политическая линия, которая не изменилась до наших дней и, видимо, коренится в природе человека.

Одни выступают опекунами и продуцируют мысли, а другие эти самые мысли потребляют и чувствуют себя при этом гораздо удобнее, нежели сами опекуны. «Ведь так удобно быть несовершеннолетним», пишет Кант.

«Мне нет надобности мыслить, если я в состоянии платить.»

Диалектически образуется связь «опекуны — несовершеннолетние». Эту метафору все уже прекрасно поняли, «опекуны» это те немногочисленные, которые контролируют мыслительную деятельность «несовершеннолетних» путем различных техник-практик.

«Но более возможно, и даже почти неизбежно, что публика сама себя просветит, если только предоставить ей свободу.»

Ну и естественно, если не будет «опекунов», то вряд ли останутся «несовершеннолетние».

Но Кант не глуп, и прекрасно понимает, что удаления класса «опекунов» никаким образом проблемы не решит.

Он считает, что необходимо чтобы появились чистые и полные мужества опекуны, опекуны другого типа, которые сами начнут помогать публике обретать интеллектуальную свободу и позже самоупразднятся.

В противном случае, реализация проекта просвещения невозможна, так как восстановится те же принципы. Революция должна произойти в сознании. Здесь главным образом видится критика Великой французской революции. Просвещение должно происходить постепенно, скорее эволюционным путем.

«Посредством революции можно, пожалуй, добиться устранения личного деспотизма и угнетения со стороны корыстолюбцев или властолюбцев, но никогда нельзя посредством революции осуществить истинную реформу образа мыслей; новые предрассудки, так же как и старые, будут служить помочами для бездумной толпы.»

Далее Кант дает нам метод, как же нам осуществлять проект просвещения в условиях, где существует огромное количество ограничений. Для этого он разделяет пользование рассудком на два типа:

1) Публичное пользование разумом. («Под публичным же применением собственного разума я понимаю такое, которое осуществляется кем-то как учёным, перед всей читающей публикой.»)

2) Частное пользование разумом. («Частным применением разума я называю такое, которое осуществляется человеком на доверенном ему гражданском посту или службе.»)

Публичное и частное пользование разумом

Итак, разберем немного поподробнее, что же господин Кант имеет в виду: Частное пользование разумом предполагает компетентное осуществление различных механизмов и функций, которые предписаны человеку по долгу какой-то службы.

В какой-то степени мы должны быть пассивны, чтобы осуществлялся общественный договор, то есть не следует в момент выполнения нашего общественного долга (Прим.

Автора: На мой взгляд, такая формулировка могла появиться только в Германии, все-таки gemeinschaft значит больше, чем society), критиковать тот или иной алгоритм.

Для этого существует публичное пользование разумом, где мы можем, в свободное от наших общественных задач время, предлагать свои «тщательно продуманные благоразумные размышления» другим, жаждущим знания людям.

На мой взгляд, эту ситуацию можно описать совсем просто: Если говорить от лица должности (Полицейского, врача, священника, сантехника), то не следует переступать границы, установленные компетенцией. Если говорить от собственного имени, то можно говорить нечто выходящее за рамки компетенции в положительном смысле (устранять недостатки в механизме и т.д.), но в свободное от компетенции время.

«Никакая эпоха не может обязаться и поклясться поставить следующую эпоху в такое положение, когда для неё было бы невозможно расширить свои познания, избавиться от ошибок и вообще двигаться вперёд в просвещении.»

То есть мы находимся в постоянной динамике, к движению в лучшую сторону. И просвещение, таким образом, состоит в отбрасывании догматов как формы. Нет ничего, что можно постулировать навсегда — это преступление.

И в этом смысле он весьма положительно высказывается в сторону Фридриха Великого, короля Пруссии, который был на стороне просвещенного абсолютизма, и ввел свободу вероисповедания.

Подобное рода свободы, которые возникают в диапазоне публичного пользования разумом являются своеобразными жирными маркерами, на пути к просвещенному обществу.

«Люди сами в состоянии выбраться постепенно из невежества, если никто не стремится намеренно удержать их в этом невежестве.»

Придем к некоторым выводам: Просвещение априорно не может начинаться с низов. Необходимо обладать смелостью пользоваться собственным разумом, но это пользование отличается в публичном и частном диапазоне.

Просвещение происходит поэтапно, не революционным методом, необходимо, чтобы сменился сам принцип.

Догмат как форма должен быть отброшен, но речь не идет о банальном сомнении, речь идет о включении возможности того, что в какой-то момент все может измениться, если некто воспользуется публичным разумом достойным образом.

Источник: https://zen.yandex.ru/media/id/5c2f5d78871d9300abf8a6b2/5c373b8848312b00a9981ea3

И. Кант ответ на вопрос

И. Кант « Ответ на вопрос: Что такое Просвещение?»

ОТВЕТ НА ВОПРОС:

ЧТО ТАКОЕ ПРОСВЕЩЕНИЕ?

1784

(Кант, Иммануил. Собр.соч. в 8 тт.М.: Чоро, 1994. Т. 8. С. 29-37. Полный текстстатьи.)

[Смотрив конце текста вопросы к обсуждению]

ПРОСВЕЩЕНИЕ — этовыход человека из состоя­ниянесовершеннолетия, в котором он находитсяпо соб­ственной вине. Несовершеннолетие— это неспособ­ностьпользоваться своим рассудком безруководства со стороны кого-то другого.

Несовершеннолетие по собст­веннойвине имеет причиной не недостатокрассудка, а недостаток решимости имужества пользоваться им без руководствасо стороны кого-то другого.

Имей мужествопользоваться собственнымумом! — таков,следовательно, девиз Просвещения.

Леность и трусость — вот причинытого, что столь большая часть людей,которые уже давно освободились отчуждого им руководства природы), все жеохотно остаются на всю жизньнесо­вершеннолетними; по этим жепричинам так легко другие присваиваютсебе право быть их опекунами.

Ведь такудобно быть несовершеннолетним! Еслиу меня есть книга, мыслящая за меня, еслиу меня есть духовный пастырь, совестькоторого может заменить мою, и врач,предписывающий мне такой-то образ жизни,и т.п., то мне нечего и утруждать себя.

Мне нет надобности мыслить, если я всостоянии платить; первым скучным деломзаймутся вместо меня другие.

То, чтозначительное большинство людей (и срединих весь прекрасный пол) считает нетолько трудным, но и весьма опаснымпереход к совершеннолетию, — это ужезабота опекунов, столь любезно берущихна себя верховный надзор над этимбольшинством. После того как эти опекуныоглупили свой домашний скот и за­ботливооберегли его от того, чтобы эти покорныесу-

29

щества осмелились сделать хотьодин шаг без вожжей, на которых их водят,— после всего этого они ука­зываюттаким существам на грозящую им опасность,если они попытаются ходить самостоятельно.

Правда, эта опасность не так уж велика,ведь после несколь­ких падений в концеконцов они научились бы хо­дить; однакопример такого рода делает их нереши­тельнымии отпугивает их, удерживая от дальнейшихпопыток.

Итак, каждому отдельномучеловеку трудно вы­браться из состояниянесовершеннолетия, ставшего для негопочти естественным. Оно ему даже приятно,и первое время он действительно неспособен пользо­ваться собственнымумом, так как ему никогда не позволялиделать такую попытку.

Наставления ипредписания — эти механические орудияприменения разума или, вернее,злоупотребления его природнымидарованиями — представляют собойкандалы посто­янного несовершеннолетия.Даже тот, кто сбросил бы их, сделал былишь неуверенный прыжок через не­большуюканаву, так как он не привык к такогорода свободному движению.

Вот почемулишь немногим удалось благодарясовершенствованию своего духа выбратьсяиз состояния несовершеннолетия и сделатьтвердые шаги.

Но более возможно, и даже почтинеизбежно, что публика сама себяпросветит, если только предоста­витьей свободу. Ибо тогда даже средипоставленных над толпой опекуновнайдутся самостоятельно мысля­щие,которые, сбросив с себя иго несовершеннолетия,распространят вокруг себя дух разумнойоценки своего достоинства и призваниякаждого человека мыслить самостоятельно.

При этом следует иметь в виду, чтопублика, до этого поставленная под иго,затем заста­вит опекунов оставатьсяпод ним, если ее будут к этому подстрекатьлюди, не способные ни к какому просвещению.Вот как вредно насаждать предрассудки,которые в конце концов мстят тем, ктопородил их или кто был предшественникомтех, кто породил их.

По этой причинепублика может достигнуть просвеще­ниятолько постепенно. Посредством революциимож-

30

но пожалуй, добиться устраненияличного деспотизма и угнетения состороны корыстолюбцев или власто­любцев,но никогда нельзя ее посредствомосуществить истинную реформу образамыслей; новые предрассуд­ки, как истарые, будут служить вожжами длябез­думной толпы.

Для просвещения требуется толькосвобода, ипри­том самая безобидная, а именносвобода во всех слу­чаях публичнопользоваться собственнымразумом.

Но вот я слышу голоса со всехсторон: не рассуждайте!Офицер говорит: нерассуждайте, а упражняйтесь! Со­ветникминистерства финансов: не рассуждайте,а пла­тите! Духовное лицо: не рассуждайте,а верьте! (Лишь один-единственныйповелитель на свете говорит: рас­суждайтесколько угодно и о чем угодно, ноповинуй­тесь!')Здесь всюду ограничение свободы. Какое,одна­ко, ограничение препятствуетпросвещению? Какое же не препятствует,а даже содействует ему? — Я от­вечаю:публичноепользование собственным разумом всегдадолжно быть свободным и только оно можетдать просвещение людям. Но частноепользование ра­зумомнередко должно быть очень ограничено,но так, чтобы особенно не препятствоватьразвитию просвеще­ния. Под публичнымже применением собственного ра­зумая понимаю такое, которое осуществляетсякем-то как ученымперед всей читающейпубликой. Частным применением разумая называю такое, которое осуще­ствляетсячеловеком на доверенном ему гражданскомпосту или службе. Длянекоторых дел, затрагиваю­щих интересыобщества, необходим механизм, при по­мощикоторого те или иные члены обществадолжны были бы вести себя пассивно,чтобы правительство бы­ло в состояниипосредством искусственного единоду­шиянаправлять их на осуществлениеобщественных целей или по крайней мереудерживать их от уничто­жения этихцелей. Здесь, конечно, не дозволенорас­суждать, здесь следует повиноваться.Но поскольку эта часть механизмарассматривает себя как члена всегообщества и даже общества граждан мира,а стало быть, в качестве ученого, которыйобщается в собст­венном смысле спубликой при помощи своих сочине-

31

ний, то, конечно, ученый можетрассуждать, не нано­ся ущерба делам,заниматься которыми ему поручено какпассивному члену. Было бы, например,крайне пагубно, если офицер, получившийприказ от началь­ства, стал бы, находясьна службе, умствовать относи­тельноцелесообразности или полезности этогоприка­за; он должен подчиниться.

Однакопо справедливости ему как ученому нельзязапрещать делать замечания об ошибкахв воинской службе и предлагать это своейпублике для обсуждения.

Гражданин неможет отказы­ваться от уплатыустановленных налогов; если он обя­зануплачивать их, то он даже может бытьнаказан за злонамеренное порицаниеналогообложения как за клевету (котораямогла бы вызвать общее сопротивле­ние),но этот же человек, несмотря на это, непроти­воречит долгу гражданина, еслион в качестве ученого публично высказываетсвои мысли по поводу несовер­шенствили даже несправедливости налогообложения.Точно так же священнослужитель обязанчитать свои проповеди ученикам,обучающимся закону божьему, и своимприхожанам согласно символу церкви,ибо он с таким условием и назначен. Но,как ученый, он име­ет полную свободу,и это даже его долг — сообщать публикевсе свои тщательно продуманные иблагона­меренные мысли об ошибках вцерковном символе и свои предложенияо лучшем устройстве религиозных ицерковных дел. В этом нет ничего такого,что могло бы мучить его совесть. В самомделе, то, чему он учит как священнослужитель,он излагает как нечто такое, в отношениичего он не свободен учить по собственномуразумению, а должен излагать согласнопредписанию и от имени кого-то другого.Он может сказать: наша церковь учиттак-то и так-то; вот дово­ды, которыеона приводит. Он извлекает для своихприхожан в этом случае всю практическуюпользу из положений, которые он сам неподписал бы с полной убежденностью, нопроповедовать которые он обязан, таккак не исключена возможность, что в нихскрыта истина, во всяком случае в нихнет ничего противоре­чащего внутреннейрелигии. Ведь если бы он полагал, что вних есть нечто противоречащее ей, то онне

32

смог бы отправлять свою службус чистой совестью и должен был бы сложитьс себя свой сан. Следователь­но,применение священником своего разумаперед сво­ими прихожанами есть лишьчастное егоприменение, ибоэти прихожане составляют только домашнее,хотя и большое, собрание людей.

И ввидуэтого он, как священник, не свободен ине может быть свободным, так как онвыполняет чужое поручение. В качествеже ученого, который через свои произведенияговорит с настоящей публикой, а именнос миром, стало быть при публичномприменении своего разума,священник располагает неограниченнойсвободой пользоваться своим разумом иговорить от своего имени.

В самом деле,полагать, что опекуны народа (в духовныхвещах) са­ми несовершеннолетние —это нелепость, увековечи­вающаянелепости.

Но может ли некое сообщество изпредставителей духовенства, нечто вродесобрания, или досточтимый класс (такэто называется в Голландии) иметь правоклятвенно обязывать установить некуюнеизменную цер­ковную символику,чтобы таким образом приобрести верховнуюопеку над каждым своим членом и, черезних, над народом и даже увековечить этуопеку? Я говорю: это совершенно невозможно.Подобный дого­вор, заключенный с цельюудержать человечество от дальнейшегопросвещения на все времена, был быаб­солютно недействительным, дажеесли бы он был ут­вержден высшейвластью, рейхстагом и самыми торже­ственнымимирными соглашениями. Никакая эпоха неможет обязаться и поклясться поставитьследующую эпоху в такое положение, когдадля нее было бы не­возможно расширитьсвои (прежде всего настоятельнонеобходимые) познания, избавиться отошибок и во­обще двигаться вперед впросвещении. Это было бы преступлениемперед человеческой природой, перво­начальноеназначение которой заключается именнов этом движении вперед. И будущиепоколения имеют полное право отброситьтакие договоры как принятые незаконнои злонамеренно. Критерий всего того,что принимается как закон для того илииного народа, заключается в вопросе:принял бы сам народ для себя

33

такой закон? Он мог бы быть признанна короткое время, как бы в ожиданиилучшего для введения определенногопорядка. При этом каждому граждани­ну,прежде всего священнику, нужно было быпредо­ставить свободу в качествеученого публично, т.е.

в своих сочинениях,делать замечания относительно не­достатковв существующем устройстве, причемвведен­ный порядок все еще продолжалсябы до тех пор, пока взгляды на существоэтих дел публично не рас­пространилисьбы и не были доказаны настолько, чтоученые, объединив свои голоса (пусть невсех), могли бы представить перед трономпредложение, чтобы взять под свою защитуте общины, которые единодушно вы­сказываютсяв пользу изменения религиозногоустрой­ства, не препятствуя, однако,тем, кто желает при­держиватьсястарого. Но совершенно недозволительноприйти к соглашению относительно некоегопостоянно­го, не подвергаемого ни счьей стороны публичному сомнениюрелигиозного установления, пусть дажена время жизни одного человека, и темсамым исключить некоторый промежутоквремени из движения челове­чества ксовершенствованию, сделать этотпромежуток бесплодным и тем самым дажевредным для будущих поколений. Человекможет откладывать для себя лич­нопросвещение — и даже в этом случаетолько на некоторое время — в техвопросах, какие ему надле­жит знать.Но отказаться от просвещения для себялично и тем более для будущих поколенийозначает нарушить и попрать священныеправа человечества. Тем более то, чтоне может решить относительно са­могосебя народ, еще меньше вправе решатьотноси­тельно народа монарх. Ведь егоавторитет законода­теля покоитсяименно на том, что он в своей волеобъединяет всеобщую волю народа.Если он обращает внимание лишь на то,чтобы всякое истинное или мни­моеусовершенствование согласовывалось сгражданским порядком, то он можетпозволить своим подданным самим решать,чтб они считают нужным делать дляспасения своей души: это его не касается;его дело — следить за тем, чтобы никтонасильственно не мешал другим заниматьсяопределением и утверждением это-

34

то спасения по мере своих сил.

Он сам наносит ущерб своему величию,вмешиваясь в эти дела, когда он до­веряетсвоему правительству надзор засочинениями, в которых его подданныепытаются разобраться в своих взглядах,а также когда он делает это по собствен­номувысочайшему усмотрению, заслужив темсамым упрек (…), и еще в большей степенитогда, когда он свою высшую властьунижает настолько, что начинаетподдерживать в сво­ему государстведуховный деспотизм отдельных тира­новпо отношению к остальным своим подданным.

Если задать вопрос, живем ли мытеперь в просве­щенныйвек, то ответ будет такой: нет, но, наверно,мы живем в век просвещения.

Еще многого недостает для того, чтобылюди при сложившихся в настоящее времяобстоятельствах в целом были уже всостоянии или могли оказаться в состояниинадежно и хорошо пользоваться собственнымрассудком в делах религии без руководствасо стороны кого-то другого.

Но име­ютсяявные признаки того, что им теперьоткрыта дорога для совершенствованияв этом, препятствий же на пути к просвещениюили выходу из состояния не­совершеннолетия,в котором люди находятся по собст­веннойвине, становится все меньше и меньше. Вэтом отношении наш век есть векпросвещения, или век ФРИДРИХА.

Государь, который не находитнедостойным себя сказать, что он считаетсвоим долгомничего не пред­писывать людям врелигиозных делах, а предоставлять имв этом полную свободу, который,следовательно, отказывается даже отгордого эпитета веротерпимого,— такой государь сампросвещен и заслуживает того, что­быблагодарные современники и потомки ихславили его как государя, который избавилрод человеческий от несовершеннолетия,по крайней мере когда речь идет об опекесо стороны правительства, и предоста­вилсвободу каждому пользоваться собственнымра­зумом в делах, касающихся совести.При таком госу­даре досточтимыепредставители духовенства могут безущерба для своих служебных обязанностейв качестве ученых высказать свободнои публично свои суждения

35

и взгляды, которые в том илиином отношении откло­няются от принятойими [церковной] символики; в еще большейстепени это может делать каждый, кто неограничен никаким служебным долгом.

Этот дух свободы распространяется такжевовне даже там, где ему приходится вестиборьбу с внешними препятст­виями,созданными правительством, невернопони­мающим самого себя.

Ведь такоеправительство имеет перед собой примертого, что при свободе нет ни ма­лейшейнадобности заботиться об общественномспо­койствии и безопасности. Людисами с состоянии вы­браться постепенноиз невежества, если никто не стремитсянамеренно удержать их в нем.

Я определил основной моментпросвещения, состо­явшего в выходелюдей из состояния несовершенноле­тияпо собственной вине, преимущественнов делах религиозных,потому что в отношении искусств и наукнаши правители не заинтересованы в том,чтобы иг­рать роль опекунов над своимиподданными. Кроме того, несовершеннолетиев делах религии не только наиболеевредное, но и наиболее позорное. Однаков своем образе мыслей глава государства,способствую­щий просвещению в делахрелигии, идет еще дальше;

он понимает, что даже в отношениисвоего законода­тельстванет никакой опасности позволитьподдан­ным публичнопользоваться своим разумом и открытоизлагать свои мысли относительно лучшегосостав­ления законодательства иоткровенно критиковать существующее;мы располагаем таким блистательнымпримером, и в этом отношении ни одинмонарх не пре­восходил того, кого мыпочитаем в настоящее время.

Однако только тот, кто, будучисам просвещенным, не боится собственнойтени, но вместе с тем содержит хорошодисциплинированную и многочисленнуюармию для охраны общественногоспокойствия, может сказать то, на чтоне отважится республика: рассуждайтесколько угодно и о чем угодно, толькоповинуйтесь!Такпоявляется здесь странный, неожиданныйоборот дел человеческих, да и вообщеони кажутся парадоксаль­ными, когдаих рассматривают в целом. Большаясте­пень гражданской свободы имеет,кажется, преимуще-

36

ство перед свободой духа народа,однако ставит этой последней непреодолимыепреграды. Наоборот, мень­шая степеньгражданских свобод дает народному духувозможности развернуть все своиспособности.

И так как природаоткрыла под этой твердой оболочкойза­родыш, о котором она самым нежнымобразом забо­тится, а именно склонностьи призвание к свободемысли,тоэтот зародыш сам воздействует на образчувствования народа (благодаря чемународ становится постепенно болееспособным к свободе действий)и на­конец даже на принципы правительства,считающего для самого себя полезнымобращаться с человеком, который естьнечто большее, чем машина,сообразно его достоинству.

37

Вопросы к обсуждению

1) Кант развивает немецкую,протестантскую версию Просвещения,согласно которой свет вносится не извнепродвинутым авангардом, как в идеологииРуссо, а уже присутствует в естествекаждого человека. Надо только протеретьокошечко разума от копоти предрассудков,в первую очередь религиозных.

Но все жекак можно утверждать, что «человекнаходится в непросвещенном состояниипо собственной вине»? Не перегиб ли это?Кант же сам говорит, что самостоятельноерешение в вопросе веры, без опеки извне- это удел только сильных, а большинстволюдей слабые.

Не слишком ли он многотребует от человека?

2) Согласны ли вы с тем, что «природаоткрыла за­родыш, о котором самымнежным образом забо­тится, а именносклонность и призвание к свободе мысли».Т.е. что тяга к свободе мысли есть тяга,заложенная самой природой? Зачем природесвобода мысли живого существа? Развене требуется от него, наоборот, подчинятьсязаложенным инстинктам и ограниченнымтелесным побудительным силам?

3) Ранний российский большевизмбыл попыткой внести свет извне в темнуюмассу и в этом повторял логику французскогоПросвещения. Либеральные шоковые реформы90-х в России были вариантом немецкогоПросвещения.

Достаточно, полагалиреформаторы, только снять завесу сразума, и само собой все пойдет. Надопросто убрать шоры и препоны, а не что-тодобавлять извне в сознание.

Оказалось,не очень-то пошло само по себе, хотячто-то и сдвинулось в смысле развитиядуха предпренимательства.

Провалом закончилась и попыткаамериканцев просветить, демократизироватьи детеологизировать Ирак. В этой попыткеможно разглядеть отголосок давнейидеологии американского Просвещения.

Так подтверждает ли реальнаяжизнь предположение Канта о заложеннномвнутри самого разума механизмесамоочищения от предрассудков? Оправдалсяли, по большому счету, тот грандиозныйпросветительский проект, которым жилаЕвропа последние триста лет? Разве недавит снова религия? Разве массы нетяготеют к успокоительному обману иумственному питанию смесью эрзац-наукии дешевой эзотерики? Хотя, в отличие отСредневековья, плоды рациональной инаучной мысли теперь всем доступны,только зайди в книжный магазин. Всегои дел, что подойти не к той, а к этойполке. Так почему же в массовом порядкеснова подходят «не к той»?

И то, что люди крестятся или идутв церковь «на всякий случай», потомучто так вроде принято, разве по своемуне хуже, чем быть религиозным по глубокомувнутреннему убеждению? Не есть ли этосвидетельство массового конформизма,легко прокладывающего дорогу другимполитическим манипуляциям?

Источник: https://gigabaza.ru/doc/29833.html

Book for ucheba
Добавить комментарий