Идея прекрасного. Идеализм и реализм.

МАТЕРИАЛИЗМ

Идея прекрасного. Идеализм и реализм.

Во все времена, с тех пор как человек научился думать, его не покидала мысль о существовании чего-то загадочного, незримого и непостижи мого, что управляет всем сущим во Вселенной и на Земле. У этого бестелесного Нечто много разных имен, но главное, обобщающее имя – Дух.

Молодое, еще полудикое человечество интуитивно воспринимало, почти осязало этот Дух, наделяло им окружающие предметы и поклонялось многим из них. Духи были нерасторжимы с природой, влияли на происходящие явления, на жизнь животных, растений и людей.

Способ- ность мыслить, ощущать и принимать решения вначале приписывалась многим разным формам материи, затем избирательно – определенным, чаще живым объектам и значимым явлениям, потом и олицетворенным духам – богам и, наконец, единому Богу-Творцу и Вседержителю.

'Ни один философ от древних времен до наших дней не прошел мимо “духа”, вкладывая в него свое видение, свое понимание, а вопрос о соотношении духа и материи стал основным вопросом философии.» Учения философов, признающих дух, т. е.

идеалистов, значительно расходятся в зависимости от их взглядов на место “обитания” духа, на его характеристику и силу его воздействия на материю Ютсюда – появление десятков наименований этих учений. Вот краткая характеристика некоторых из них. Анимизм (от лат.

anima, animus – дух, душа) – вера в существование душ и духов, сверхчувственных образов, управляющих всеми предметами и явлениями материального мира, включая и человека. Политеизм (от греч. theos – Бог) – многобожие, почитание многих богов. Возник из тотемизма и анимизма, когда духам был придан конкретный облик и присвоено имя, которому поклонялись более широкие массы людей.

Теизм – учение, признающее существование Бога-личности, обладающего сверхразумом и волей, создавшего мир и принимающего непосредственное участие во всех мировых событиях и в жизни каждого индивида. Деизм ,от лат. deus – Бог) – учение, признающее существование Бога, сотворившего мир, давшего законы, по которым он должен жить и двигаться без дальнейшего вмешательства и детализации.

Образно говоря, это часы, заведенные однажды и идущие самостоятельно, своим чередом. Последнее учение в этом ряду – Нью-эйдж (Новый век) является попыткой объединить целый ряд идей с акцентом на пантеизм, индуизм и теософию Е. Блаватской (оккультизм, восточный мистицизм).

Нью- эйдж – это смесь религии, философии, мистики, политики, просвещения, глобализма (всемирная религия, планетарная экологическая защита и т. п.).'’ Нью-эйдж привлекает психологов, экологов, интеллектуалов, валеологов, порождает интерес к сверхъестественному. Оно отвергает общепринятые истины и претендует на многокомпонентный синтез Духа и материи. Однако, поскольку этот синтез осуществляется, как правило, на уровне обыденного сознания, ему зачастую недостает четкости.

Изложенное во всех этих учениях понятие “дух” сильно разнится, если речь идет о человеке, особенно когда дух соприкасается или сливается с человеческой душой. Обычно считается, что душа – это дыхание жизни, биение сердца, бурлящая кровь, физиология человека, его эмоции (душа “плачет, смеется, поет”). Наличие души признается у животных, иногда у растений.

Многие философы относят к душе и разум человека. Довольно часто душа человека, в отличие от духа, признается смертной, хотя и здесь существуют разногласия. Бессмертный же дух воспринимается как “верхний этаж” души. По мнению многих, дух – это воля, это воспарение человека в поисках истины, часть Бога, часть Космоса в человеке. Дух, как правило, – иррациональная составляющая души, возвышающая ее. Духовное различие людей гораздо большее, чем душевное и биологическое. Люди бывают духовно богатые и бедные. В норме между духом и душой должна быть гармония. Человек, очень богатый духом, обычно страдает душевно и физически. Состояние духа, души и тела может находиться в самом разнообразном сочетании, отчего человек, в отличие от животных, – сложнейший, часто непредсказуемый в своем поведении субъект, не могущий понять самого себя. Один и тот же человек может проявлять себя и как ангел, и как злодей. Человек настолько противоречив, что обсуждался вопрос о существовании в одном человеке нескольких личностей. \В разное время философы занимали по отношению к духу разные позиции, то “приближаясь” к нему, то “удаляясь”, вплоть до полного пренебрежения и отрицания его существования (материализм и атеизм). / Материалисты, подпитываясь достижениями науки, повели успешную борьбу с идеализмом. В начале своего бурного развития, когда научные открытия лежали, так сказать, на поверхности и достигались легко, наука, “зазнавшись”, объявила себя всесильной и поспешила похоронить Бога. Триумфальное шествие науки сильно поколебало устои идеализма, который в конфронтации с материализмом вынужден был занять оборонительные позиции. Материалисты-атеисты полностью очистили от присутствия духа не только материю, но и человека. Вслед за этим лишили человека и души. Эйфория, связанная с технической революцией, привела материалистов к мысли, что человек – это тоже машина, но только сложнее обычной, а душа, если она существует, – главный орган этой машины (Ламетри Ж. О. Человек – машина). В атеистической литературе “душа” стала трактоваться как совокупность тесно связанных с организмом психических явлений, т. е. вытеснилась понятием “психика”. Освободившись от духа, материалистическая философия упростила свои задачи: реальность только то, что можно увидеть, услышать, измерить, вычислить. В связи с этим у ортодоксальных материалистов гораздо меньше философских проблем, их взгляды на мир почти не различаются и между ними практически нет противоречий. Однако по мере дальнейшего продвижения науки в глубины материи происходило ее “отрезвление”. Наука получила “высшее образование”, облагородилась и поняла, что не так все просто, что Природа – это чудо и ее “разум” намного превышает разум человека. Благоговение перед Природой породило большие сомнения в правоте грубоватой материалистической философии. Часть крупных ученых, по существу, признали существование Нечто, иначе говоря, Духа. Дж. Баумгарднер (геофизик): “Как может ученый, если он честен, объяснить случайностью столь сложное устройство окружающей нас живой природы, когда вероятность такой случайности практически равна нулю. Поступать так, сознательно пренебрегая фактами, значит грубо нарушать профессиональную этику”. Б. Раушенбах (физик): “Существует Нечто вне материи и ее законов… Мироздание – не случайное, а осмысленное собрание атомов. Я бы не стал разделять религиозное и научное мировоззрение, я – за синтез”. А. Сандж (астроном): 'Мир гораздо сложнее того, что можно объяснить научно; понять это могу только через сверхъестественное”. А. Эйнштейн (.физик): “Среди лучших умов научного мира редко встретишь того, кто не испытывал бы определенных религиозных чувств… Эта религиозность состоит в восторженном преклонении перед гармонией природы – гармонией, свидетельствующей о таком разуме, перед которым меркнут все достижения научной мысли”. Современная теория образования Вселенной (Большой взрыв) настолько фантастична, что перед нею пасуют некоторые законы физики. Поражает неожиданная упорядоченность, гармония Вселенной после взрыва, поскольку взрыв – это всегда хаос. И здесь вряд ли поможет теория самоорганизации систем И. Пригожина. Удивляет недавнее открытие, связанное со скоростью расширения Вселенной. Вопреки закону гравитации эта скорость не замедляется, а увеличивается. В квантовой теории существует термин “неопределенность”, т. е. непредсказуемость поведения “обитателей” атома, например электрона. Возможно, что это человеческое неведение, а может, это иррациональное свойство природы, недоступное изучению. Пришло время говорить об узости и односторонности)материализма, не признающего духовную, нематериальную составляющую мира. Непримиримый воинствующий материализм (полное отрицание духа) в последнее время начал терять свои позиции. Во второй половине XX в. ряд ученых преодолел общепринятый шаблон, в соответствии с которым наука и религия были изолированными друг от друга – как минимум незнакомцы, но чаще – враги. Теперь же они становятся партнерами. Достижения науки приблизили ее к нематериальному миру. Наметился синтез материализма и идеализма на новой, более высокой ступени знания. Наиболее ярким выражением такого синтеза явилась реалистическая философия, созданная группой петербургских ученых- философов и находящая все больше своих сторонников не только за пределами Петербурга, но и за пределами России. Эта философия стала вполне закономерным явлением в развитии мировой философской мысли на данное время. Как нам кажется, реалистическая философия впервые провозгласила полное равноправие двух реальностей – материальной и идеальной, материи и духа. Она снимает напряженность и антагонизм между материализмом и идеализмом, но не теряет диалектики. Источником и движущей силой развития природы, общества и человека является не только противоречие между материальной и духовной компонентами бытия, но и противоречия в действиях самого духа. Наряду с духом созидания, самоорганизации, порядка, гармонии и прогресса существует дух разрушения, хаоса, деградации, дисгармонии. Иными словами, без духа добра не была бы создана Вселенная, ее жемчужина – планета Земля, человек, цивилизация.!Однако существует второй закон термодинамики с его энтропией – необратимым процессом рассеяния энергии и неотвратимым разрушением порядка в закрытых системах. Зло постоянно присутствует в природе, где жизнь себя порождает и себя же уничтожает. 1 Наличие доброго и злого духа согласуется с традициями всех религий: в христианстве – это Бог и Сатана|, в индуизме – Вишну и Шива, в исламе – Аллах и Иблис, в китайской религии Инь и Ян. Фольклор и другие жанры литературы изобилуют именами злых духов или их представителей: бес, черт, демон, дьявол, Люцифер и др. Эти “персонажи” противопоставляются добру, красоте, любви, гармонии, порядку, олицетворяя разрушение. Зло присутствует в человеческом обществе: убийство, насилие, предательство, войны и другие злые деяния. В словарях перечень слов, обозначающих зло, значительно богаче, чем слов добродетельных. На наш взгляд, это связано не с тем, что в мире больше зла, чем добра, а с тем, что зло более нетерпимо. В истории Земли известны страшные катастрофы, приведшие к гибели (вымиранию) от 70 до 100 % живого населения планеты. Землетрясения, ураганы, наводнения губят миллионы людей и животных. Не всегда спокойно и в космосе: столкновения небесных тел, гигантские взрывы с образованием белых карликов и сверхновых звезд, “черные дыры”, заглатывающие своих беспомощных соседей. В мире очень много зла, в котором, несомненно, участвует дух. \ Очевидно, что зло является мощным стимулом развития. В борьбе со злом совершенствуется и набирает силу добро, а человек “возделывает” свою душу, становясь чище и мудрее. | I Реалистическая философия, примиряющая казавшиеся непримиримыми противоречия между материальной и идеальной компонентами мира, между материализмом и идеализмом, безусловно, является наиболее передовым на сегодняшний день учением, направленным на будущее. | В философии очень давно сложилась патовая ситуация, на которую почему-то известные философы не хотят обращать внимания. Если в шахматах игроки трижды повторяют одни и те же ходы, судья останавливает игру, объявляет ничью и предлагает противникам, как равноправным сторонам, пожать друг другу руки. В философии уже третье тысячелетие повторяются одни и те же ходы, материалисты называют идеалистов недоумками (Г. В. Плеханов), а идеалисты материалистов – ничтожествами (Платон), не имеющими даже права называться философами. Но здесь нет судьи, который предложил бы противоборствующим сторонам пожать друг другу руки и осознать свою одинаковую правоту и значимость. “Материалист, ты прав, – должен был бы сказать судья, – материя существует и все твои аргументы безукоризненны. Спасибо тебе. Идеалист, и ты прав, дух как нематериальная сторона мира действительно имеет место быть. И спасибо тебе огромное за то, что ты эту идею отстаивал до конца. Поэтому-то вы и не можете перебороть друг друга, что вы равно правы и равно сильны”. Но нет такого судьи в философии, а сами философы, ослепленные борьбой, причем “борьбой до победного конца”, не желают видеть той патовой ситуации, в которой они давным-давно оказались. Ведь признать правоту другого – значит признать свою неправоту, свою односторонность. И, используя наработки своих великих предшественников из “линии материализма” и “линии идеализма”, наработки, которые у их адептов вызывают полный восторг и абсолютное признание, философы продолжают свой сизифов труд.

Шочему реализм должен неизбежно заменить материализм и идеализм?

  • Идеализм и материализм представляют собой древние философские направления, тогда как реализм как осознанное течение есть новое направление, учитывающее весь мировой опыт развития науки, философии, религии и искусства.
  • Идеализм и материализм основаны на вражде, непримиримости, на идее борьбы до победного конца, в то время как реализм основан на компромиссах, на учете интересов другой стороны.
  • Несмотря на бесконечно повторяющиеся объявления о якобы одержанной полной и окончательной победе над другим лагерем, позиции материализма и идеализма и сегодня так же незыблемы и неопровержимы, как и до Рождества Христова.
  • Если бы действительно правда была на чьей-то стороне, то за более чем двухтысячелетнюю борьбу она бы уже несомненно проявилась, но тот факт, что никто в этой борьбе не способен одержать победу, неопровержимо свидетельствует, что своя правда есть у каждой из сторон и лишь цеховая ограниченность не позволяет это признать.
  • Существуют народы, по преимуществу ориентированные на идеализм, народы, более склонные к материализму, а также к реалистическому мировоззрению. К последним, как это справедливо отметил Д. И. Менделеев, относится Россия, которая в силу своего срединного положения между Западом и Востоком в равной мере повернута к материальному достатку, комфорту, цивилизационным новинкам, свойственным Западу, и одновременно – к созерцательности, духовному богатству, самоуглубленности, свойственным Востоку.

Источник: https://uchebnikfree.com/obschaya-filosofiya/materializm-idealizm-realizm-24108.html

Идеализм и реализм

Идея прекрасного. Идеализм и реализм.

Политический идеализм возник как реакция части ученых и политиков на социальные бедствия, вызванные Первой мировой войной. Он ориентирован на ограничение силового соперничества государств, правовое решение международных проблем, создание демократического миропорядка, способного утвердить мир и обеспечить процветание человечества.

Политический идеализм формировался под влиянием либерализма Нового времени, особенно идеи И.Бентама о ценности свободы личности, общественного мнения и демократических институтов, а также мысли И.Канта о «вечном мире», основывающемся на признании законных прав всех граждан и всех государств.

Базовые положения политического идеализма отражены в 14 пунктах послевоенного урегулирования, сформулированных одним из ителлектуальных лидеров направления – профессором и 28-м президентом США Вудро Вильсоном (1856-1924) .

Среди них – отказ от тайной дипломатии; моральность внешнеполитической деятельности; сокращение вооружений до минимума, обеспечивающего национальную безопасность; свобода мореплавания; устранение торговых барьеров; создание международного органа, который гарантировал бы политическую независимость и территориальную целостность государств.

Идеализм был особенно популярен в межвоенный период, проявив себя в попытках обеспечить мир путем создания международных институтов, особенно Лиги Наций. Эта организация олицетворяла тягу народов к миру и безопасности , но не сумела предотвратить ни агрессию Италии против Эфиопии, ни советско-финскую войну и с началом Второй мировой войны прекратила существование.

На идеях политического идеализма в 50 – 70 – х гг. сформировался глобалистский подход к международным отношениям.

Его приверженцы акцентировали внимание на таких последствиях интеграционных процессов, как девальвация роли государств в международных отношениях, рост влияния межгосударственных и неправительственных организаций, усиление взаимозависимости всех акторов мировой политики и, в конечном счете, формирование глобального самоуправляющегося сообщества, функционирующего по единым правилам и регулируемого едиными законами. Они апеллировали к таким реалиям, как все большая проницаемость (транспарентность) границ для людей и капиталов, стирание прежних жестких различий между внутренней и внешней политикой, выход регионов на международный уровень.

Взгляды глобалистов отражены в теории комплексной взаимозависимости, разработанной на основе неолиберальных принципов Робертом Кеохэйном и Джозефом Наем в исследованиях «Транснационализм в мировой политике» (1971) и «Мощь и взаимозависимость. Мировые политики в переходе» (1977).

Согласно этой теории фактор силы утрачивает решающее воздействие на международные отношения, более эффективными средствами влияния становятся экономические, правовые и информационные механизмы.

По мнению ученых, создаются условия для институционализации отношений между государственными и негосударственными акторами, которые открывают перспективу упорядочения международной среды.

В последние десятилетия либералами значительное внимание уделяется разработке концепций, провозглашающих утверждение демократии западного образца и превращение демократической внешнеполитической ориентации государств в доминанту мировой политики. Наиболее известными представителями этого направления являются Фрэнсис Фукуяма и Макс Дойл.

Согласно выдвинутой Ф.Фукуямой в конце 80-х годов концепции «конца истории», после исчезновения у либеральной демократии альтернативы – общественно-экономической системы СССР открылась эра её универсализации, распространения на весь мир. Конец истории мыслился им как переход к глобальному постиндустриальному обществу, в котором определяющую роль играют наука и техника.

Непредсказуемость и конфликтность мирового развития, выявившиеся неспособность и нежелание ряда государств воспринять каноны либеральной демократии вынудили Ф.Фукуяму признать упрощённость своей концепции. В своих последних публикациях, особенно в работе «Америка на распутье.

Демократия, власть и неоконсервативное наследие» (2006), он связывает надежды на формирование демократического миропорядка с модернизаторской ролью Соединённых Штатов, а условием её выполнения считает признание американской элитой принципов коллективизма и многополярности.

Согласно разработанной М.Дойлом теории «демократического мира», демократии не воюют друг с другом и разрешают имеющиеся между ними противоречия исключительно мирным путем.

Основные положения теории восходят к традициям поиска западной либеральной мыслью идеального государственного устройства и вечного мира между народами.

Из идеи невозможности войн между либеральными демократиями следует тезис о необходимость распространения демократии для обеспечения международной безопасности.

На самом деле демократии если и демонстрировали миролюбие, то отнюдь не в силу присущих им нормативных и институциональных ограничений, а вследствие конкретных обстоятельств военно-стратегического свойства.

В истории демократии сплошь и рядом руководствовались поисками экономической выгоды или стремлением укрепить военно-стратегические позиции.

Примером тому – недавний курс Соединенных Штатов на демократизацию Большого Ближнего Востока.

Идеалистические идеи оформились в иренологию ( от греч. eirnene – мир , logos – учение) – науку о мире, междисциплинарное направление, исследующее проблемы ненасилия и мирного развития человечества.

В предмет иренологических исследований входят: способы и приемы разрешения конфликтов; организация и руководство действиями, направленными на предотвращение войны и установление мира; проблемы повышения безопасности оборонных систем, выработка мер по разоружению и контролю над вооружениями.

Цель науки – воспрепятствование возникновению войн, урегулирование и преодоление внешнеполитических кризисов. Наука создала новый потенциал прогрессивных подходов в области мира и международного сотрудничества.

Иренология получила развитие прежде всего в странах Западной Европы (Скандинавия, Великобритания, ФРГ), а затем и в США. Ведущие иренологические учреждения – Международный институт исследований мира (Осло), созданный в 1959 г. И.Галтунгом; Стокгольмский институт исследований мира (СИПРИ); Международный институт мира ( Вена), Институт мирового порядка (США), созданный С.Мендловицем.

Политический реализм (или Realpolitik) по своим позициям противоположен политическому идеализму и во многом возник как критика моралистического видения мировой политики, игнорирующего реалии силового соперничества государств. Он продолжает интеллектуальные традиции, заложенные Н.Макиавелли, Т.Гоббсом, К.фон Клаузевицем.

Значительный вклад в развитие этих традиций внесли английский историк Эдвард Карр, американские политологи Ганс Моргентау, Рейнхольд Нибур, Джордж Кеннан, Генри Киссинджер, Збигнев Бжезинский, французский ученый Раймон Арон. Основные идеи политического реализма разработаны в исследовании признанного главы школы Г.

Моргентау «Политика среди наций», впервые опубликованной в 1948 г.

Исходные постулаты политического реализма:

– «международная политика, как и любая другая политика, является борьбой за власть» (Г.Моргентау);

– государства – основные акторы на международной арене, стремящиеся к максимизации своего влияния;

– взаимодействие государств осуществляется на основе национальных интересов и баланса сил;

– национальные интересы – объективное явление, определяемое традициями, неизменностью природы человека, природно-географической средой;

– по значимости национальные интересы различаются на постоянные, основополагающие (прежде всего, защита территории, населения и государственных институтов от внешней опасности) и преходящие, промежуточные;

– понятие «сила» включает помимо военного компонента экономический, политический, морально-идеологический, демографический и пр.;

– абсолютных моральных ценностей не существует; мораль должна быть подчинена государственным интересам;

– международные организации могут быть эффективным инструментом сильных государств.

Ключевая формула реалистической позиции в области внешней политики – «осознание интереса, выраженное в терминах силы» (Г.Моргентау).

Оптимальной реалисты считали рациональную политику, способную увеличивать выгоды государств и минимизировать риски при их получении. Высшие добродетели правительств они видели в благоразумии и способности учитывать последствия предпринимаемых действий.

С этих позиций Г.Моргентау активно оппонировал ученым и политикам, доказывавшим возможность победы Соединённых Штатов в ядерной войне и последующего восстановления в стране нормальных условий жизни.

Оценивая эти доводы как фантастические, он высказывал опасения по поводу того, что недооценка разрушительных возможностей ядерного оружия может привести к иррациональной политике, повышающей опасность развязывания ядерной войны и всеобщей катастрофы.

В 1960-х гг. среди «реалистов» наметились различные подходы к ряду основополагающих идей школы. Предпринятые Г.Аллисоном, М.Гальпериным, Г.Киссинджером, Дж.

Розенау попытки анализа внутренних детерминант внешней политики шли вразрез с основополагающими положениями реализма о гомогенности национального интереса как отражения объективных потребностей государства, о независимости внутренней и внешней политики.

Увязывая международные отношения с внутренней политикой, эти ученые обращались в первую очередь к сравнительному анализу путей развития современных государств. Значительное внимание ими уделялось проблемам взаимной обусловленности внутреннего устройства государств с различными формами правления и способов вхождения этих государств в мировое сообщество.

Французский ученый Р.Арон, разделяя основополагающие принципы школы политического реализма, исходил из тезиса о сужении роли военной силы в международных отношениях и возрастающей значимости экономических, идеологических и иных ненасильственных факторов достижения внешнеполитических целей.

В книге «Мир и война между нациями(1984) он отрицал монополию какого-либо государства на глобальное доминирование, по существу отстаивая идею многополюсного мира как альтернативы биполярности.

Могущество государства рассматривалось им не только как совокупность материальных и военно-технических факторов, но и как способность лидеров использовать их эффективно в определенных обстоятельствах и с конкретными целями.

В рамках реализма осуществлялись так называемые «стратегические исследования», нацеленные на решение практических задач обеспечения национальной безопасности и создание условий для победы в возможной войне.

Концептуальное обеспечение американской внешней политики осуществлялось такими «гражданскими стратегами», как Б.Броди, Г.Кан, Т.Шеллинг, К.Грэй и др. В Европе «стратегические исследования» получили наибольшее распространение во Франции (Р.Арон, А.Бофр, П.Галлуа и др.). В 70-80-е гг.

в «стратегических исследованиях» основное внимание уделялось не сценариям вооружённых конфликтов, а способам устрашения противника.

С позиций реализма проводились геополитические исследования, традиционно уделявшие особое внимание военно-политическому противостоянию сверхдержав в различных регионах мира. Предметом анализа являлись динамика соотношения потенциалов соперничающих государств и блоков, пространственные условия их противостояния, возможности и издержки применения военной силы.

В отличие от «классической» геополитики с характерным для неё акцентом на роли физичсской среды в формировании политики создатели геополитических концепций придерживались многофакторного подхода.

К числу параметров геополитического измерения мира они кроме пространственно-территориальных относили атмосферу и космос.

Подчёркивали зависимость влияния государств от технологических, политико-организационных, демографических, экологических и коммуникационных процессов.

Политический реализм занимал господствующее место в теоретической мысли периода холодной войны, когда в исследованиях акцентировались проблемы соперничества государств, особенно сверхдержав – США и СССР. Представители этого направления оказывали существенное влияние на политику стран Запада.

В условиях формирующейся полицентричности классики реализма видят национальные интересы США в обретении мирового лидерства и воспрепятствовании укреплению позиций конкурентов. Эти воззрения отражены в работах З.Бжезинского «Великая шахматная доска.

Господство Америки и его геостратегические императивы»(1997), «Выбор: мировое доминирование или глобальное лидерство»(2004), «Три президента и кризис американской сверхдержавы» (2007), в книгах Г.

Киссинджера «Дипломатия»(1994) и «Нужна ли Америке внешняя политика? К дипломатии ХХ1 века»(2001).

Шанс на превращение США в эффективного и ответственного лидера международного сообщества З.Бжезинский видит в проведении такой внешней политики, которая свяжет могущество США с устремлениями политически пробудившегося человечества. Приоритет в достижении этой цели он отдаёт инструментарию «мягкой силы» – гибкой дипломатии, позитивному имиджу, привлекательности культурных ценностей

Значительное внимание З.Бжезинский и Г.Киссинджер уделяют обоснованию необходимости американо-китайского геостратегического сотрудничества для преодоления финансово-экономического кризиса. С учётом уникальности потенциала США и Китая ими предложено создание «большой двойки», которая сконцентрировала бы усилия на совместном решении общемировых и региональных проблем.

В расширении сферы глобального влияния США оба аналитика особое значение придают обеспечению контроля над Евразией как крупнейшим и

наиболее богатым ресурсами континентом, жизненно важном для развития американской экономики. Устранение любого соперника в этом регионе рассматривается ими как стратегическая задача США.

В связи с выявившимися в 1950-1970-х гг. трудностями в объяснении интеграционных тенденций (особенно на европейском континенте) возникла потребность в модернизации политического реализма. Сформировавшийся к концу 1970-х гг.

неореализм, или структурный реализм, при сохранении ключевых постулатов реализма, особенно о ведущей роли национального интереса, ввел в исследование мировой политики положение о системе (структуре) международных отношений как факторе, благоприятствующем или ограничивающем государство в реализации национальных интересов.

Один из основателей неореализма Кеннет Уолтц в работе «Теория международной политики» (1979) исследовал механизмы воздействия глобальной системы международных отношений на поведение государств и баланс сил.

Другой исследователь из США Роберт Гилпин в работе «Война и изменения в мировой политике»(1981) проводит мысль о том, что важнейшей детерминантой функционирования мировой системы и обеспечения ее стабильности является стремление одних политических акторов установить контроль за поведением других, особенно за международным разделением труда.

С крахом биполярности и окончанием холодной войны позиции неореализма оказались существенно ослабленными вследствие резкого расширения численности и роста влияния новых политических акторов (неправительственные организации, транснациональные корпорации, «лобальные» СМИ и т.д.

), прогрессирующей транспарентности границ, возникновения конфликтов нового поколения, снижения роли международной системы в обеспечении безопасности, обострения ряда глобальных проблем (угроза экологической катастрофы, организованная преступность, международный терроризм).

С начала 90-х годов в рамках неореализма возникают новые, компромиссные по отношению к либерализму концепции. Одна из них – выдвинутая Сэмюэлем .

Хантингтоном концепция «столкновения цивилизаций», в соответствии с которой государствам как главным акторам мировой политики приходят на смену цивилизации – культурные сообщества, отличающиеся друг от друга историей, языком, традициями, но особенно религией. По мнению С.

Хантингтона, взаимоотношения цивилизаций также будут конфликтными, поскольку в их основе лежат ценности и убеждения, примирить которые будет гораздо сложнее, чем национальные интересы государств.

Он считает, что соперничество цивилизаций за доминирование в мире, обладание ресурсами(военными, экономическими, институциональными) явится движущей силой мировой политики, а линии разделяющих цивилизации границ станут зонами региональных конфликтов. Очевидно, что в новой версии реализма акцент переносится с анализа межгосударственных отношений на факторы социокультурного характера.

В долгосрочной перспективе С.

Хантингтон ориентирует Запад не только на поддержание необходимого военного потенциала для успешного соперничества с незападными цивилизациями, но и на учёт фундаментальных философских и религиозных основ этих цивилизаций.

Созданную им концепцию отличает критическое отношение к популярным в США и Европе идеям универсализации западных ценностей, отождествления модернизации и вестернизации, а, следовательно, и к попыткам повсеместного навязывания западных ценностей.

В настоящее время интерес к концепции «столкновения цивилизаций» заметно усилился в связи с резкой активизацией международного терроризма. Исследователи и политики видят в ней объяснение этого явления, ставшего острейшей глобальной проблемой.

Школа политического реализма во многом определяет внешнеполитические позиции такого влиятельного идеологического течения, как неоконсерватизм (курс на глобальную гегемонию США, силовое распространение демократии, «война с терроризмом» и т.д.).

Рекомендации, основывающиеся на жесткой версии политического реализма, разрабатываются «мозговыми центрами» неоконсервативной ориентации ( Фонд «Наследие», Американский предпринимательский институт, Гуверовский институт).

Установка на создание международно-политических условий, гарантирующих господствующее положение единственной сверхдержавы, и действия по её реализации вызывают широкое неприятие мирового сообщества.

2. Тенденция к синтезу школ в теории международных отношений.

На базе критики неореализма новый импульс получило либеральное направление политической мысли. Относительно гомогенное в прошлом из-за наличия советского фактора, сегодня оно оказалось раздробленным на несколько течений – либеральный интернационализм, либерал-реализм и конструктивизм.

Основные наследники традиционных идеалистов либеральные–интернационалисты(А.-М.Слотер, Э.Муравчик, С.

Коэн) указывают на примат либеральных ценностей и международного права в качестве основы формирования мирового порядка.

В их работах обосновывается идея создания наиболее мощными державами демократического фронта с целью всестороннего укрепления правовой основы международных отношений.

Либеральные интернационалисты – одни из немногих, кто утверждает, что США лишились права считать себя моральным лидером современного мира и своими действиями наносят урон международному праву На фоне глобального финансового и экономического кризиса прогнозируем рост популярности этого течения.

Либерал-реалисты (бывшие конгрессмены Г.Харт и С.Нанн, известный политолог Р.Легволд) основными способами достижения внешнеполитических целей считают прагматический подход и умение договариваться даже с неудобными партнёрами. По своему мировоззрению они наиболее близки к президенту США Б.Обаме.

Социальный конструктивизм (основатель А.Вендт) включает следующие положения;

– действия международных акторов наряду с интересами определяются институтами, которые трансформируют эти интересы;

– одной из важнейших детерминант поведения государств является социокультурный контекст;

– внешнеполитический курс в значительной степени определяется фактором национальной идентичности, корреспондирующим с национальным интересом;

– обеспечение стабильности в международных отношениях возможно благодаря распространению соответствующих ценностей и идей.

Значительное внимание разработке идей международной кооперации и взаимопонимания между народами в условиях развивающейся глобализации уделяют эксперты американского Фонда Карнеги за международный мир.

Этот фонд, имеющий филиалы в ряде стран, включая Россию, ставит задачей содействие укреплению международной безопасности и стабильности.

Результаты исследований и рекомендации Фонда Карнеги нередко противоположны разработкам консервативных «мозговых центров».

В 60-80-х годах в полемике основных направлений международно-политической науки значительное место заняла дискуссия модернистов и традиционалистов, пытавшихся доказать превосходство своих представлений о международных отношениях, методологии и методах их исследования. Ее участниками были преимущественно политологи реалистического направления.

Модернисты(Мортон Каплан, Герман Кан, Джеймс Коллинз и др.) рассматривали национальные государства в качестве самостоятельных властных систем и основное внимание уделяли моделированию их действий на международной арене.

В их работах значительное место занимали исследование процедур и механизмов принятия внешнеполитических решений, анализ поведения правящих элит и правительств в реализации внешнеполитического курса, прогнозирование международных процессов и пр.

Исследования модернистов основывались преимущественно на методах, заимствованных из естественных наук.

Сложившийся в 80-х годах постмодернизм(Джеймс Дер-Дериан, Роберт Кокс и др.) исходил из идеи об исчерпании возможностей мировой политической системы, опирающейся на суверенные нации-государства и образованные ими институты.

Согласно постмодернизму, на смену этой системе идет информатизированный миропорядок, основывающийся на множественных взаимодействиях правительственных и неправительственных ассоциаций, движений наднационального уровня.

Формирующаяся новая структура мира нуждается в соответствующих технологиях международных отношений.

В свою очередь традиционалисты (большинство ученых-международников) акцентировали внимание на роли и значимости таких детерминант внешней политики, как массовые и групповые ценности конкретных государств, стереотипы мышления разных слоев населения, особенности поведения политиков и т.д. В исследованиях они использовали традиционные методы – историко-описательный и интуитивно-логический.

В условиях становления полицентрического мироустройства набирает силу тенденция к синтезу противоположных до недавнего времени направлений международно-политической теории – реализма (с его акцентом на силе и проблемах безопасности) и идеализма (с его акцентом на этических основаниях политики).

Проявлением этой тенденции является концепция «гуманитарного вмешательства», согласно которой для защиты прав и свобод человека возможно использование принудительных мер против недемократических режимов, включая вооруженную интервенцию и глобальные экономические санкции.

Такая позиция основывается на том обстоятельстве, что основные принципы международного права – нерушимости государственных границ и обеспечения прав человека все чаще вступают в противоречие друг с другом.

Концепция «гуманитарного вмешательства» была реализована странами Запада в Боснии (1996) и Косово (1999).

В рамках провозглашенной Соединенными Штатами стратегии глобального лидерства гуманитарный интервенционизм может стать важнейшим инструментом реализации геополитических и геоэкономических интересов сверхдержавы, формирования благоприятных для нее военно-политических балансов и укрепления позиций на международной арене.

С учетом реалий последних десятилетий можно утверждать, что мировая политика находится на таком переходном этапе, когда завершается чередование периодов доминирования идеализма и реализма и на авансцену выходит сложное сочетание элементов обоих направлений, в рамках которого будут совмещаться акцент на силе и безопасности с проблематикой морали и прав человека.

Видное место в идейном арсенале политической элиты США занимает концепция «умной силы» (smart power), разработанная двухпартийной комиссией «Армитиджа-Ная».

Создатели концепции определяют «умную силу» как разумное сочетание «мягкой» и «жесткой силы», исходят из признания необходимости решать актуальные проблемы в режиме диалога с мировым сообществом, руководствуясь прагматизмом, а не идеологемами.

Стремительное и кардинальное изменение мира нередко вынуждает политическое руководство стран Запада действовать наугад, не опираясь на научный анализ происходящих сдвигов и прогноз их последствий. Основные направления внешнеполитической мысли не всегда способны предложить адекватное видение как нынешних, так и будущих мировых процессов.

Дата добавления: 2015-01-05; просмотров: 72 | Нарушение авторских прав

lektsii.net – Лекции.Нет – 2014-2020 год. (0.015 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав

Источник: https://lektsii.net/1-129000.html

Идея прекрасного. Идеализм и реализм.: Понятие о благе как нравственно-добром — отвлеченное и по своей

Идея прекрасного. Идеализм и реализм.

Понятие о благе как нравственно-добром — отвлеченное и по своей общности трудно определимое. Любовь же возможна к чему-либо конкретному. Поэтому, чтобы благо было предметом любви, для сего необходимо воплощение идеи добра в чем-либо более или менее определенном. Прежде всего этой цели служат правила, законы, заповеди.

Поэтому и любовь к добру выражается прежде всего, так сказать, в любовном отношении к нравственным правилам — в свободном и ревностном усвоении их (день и ночь изучать закон Божий), во всецелом проникновении их духом и в решимости свято их блюсти, — с полною и бескорыстною преданностью воле, в них выраженной.

Более конкретный характер имеют примеры исполнения правил нравственных, представляемые отдельными, достопамятными деяниями, целою жизнью некоторых лиц, важными, по-своему нравственному значению, историческими событиями. Созерцанием такого рода примеров, изучением их и вниканием в их дух в особенности воспитывается любовь к добру.

Но, кроме реальных воплощений идеи добра в самой жизни, в действительности существует целая обширная область воплощений той же идеи в конкретных образах, создаваемых людьми, обладающими особым даром (творчества), располагающими их к этому высокому и достойному всяческой любви делу. Это область изящных искусств.

Никакой другой род воплощений идеи добра не может сравниться по непосредственности и быстроте действия на душу с художественными произведениями. Ибо самая форма художественного произведения по своим свойствам (наглядность, цельность, выразительность, красота, т. е.

гармония, изящество, приятность, влекущая к себе зрителя или слушателя) такова, что делает содержание, в ней выраженное, легко и быстро усвояемым, проницающим в душу человека помимо его труда.

Потому-то вполне основательно форма признается существенным элементом художественного произведения; пренебрежение к форме (что мы видим в наше время) есть упадок искусства, низведение его с высоты той цели, которой оно должно служить, до низменных задач ежедневной жизни.

Художественная форма, в которой искусство воплощает идею добра, сообщает этой идее характер красоты, и в этом смысле основным началом искусства признается идея прекрасного.

Но художественная форма, мастерство воплощения в подробностях и целом, хотя есть существенный элемент художественного произведения, только тогда имеет свою настоящую ценность, когда служит выражением соответственного ей по достоинству и значению содержания.

Этому понятию об искусстве как воплощению в прекрасной форме всего доброго, совершенного нимало не противоречит то, что предметами художественного изображения служат не одни только идеалы добра, вообще все совершенное, но также отрицательные явления жизни.

Как в отвлеченном выражении идеи добра, в виде правил, не только указываются положительные цели, но обращается внимание и на то, чего не должно быть, так и в художественном воплощении допустимы и даже необходимы примеры отступления от идеи добра и противоречия ей.

При этом требуется только, чтобы художественные произведения с подобным содержанием отличались свойством возбуждать неприязнь, негодование и порицание всему дурному. Но если благодаря художественности формы изображаемое дурное представлено так, что может прельщать и казаться привлекательным, то искусство в таком случае изменяет самому себе.

Справедливо требуют, чтобы искусство было самостоятельно, а нарушение его самостоятельности видят в подчинении правилам морали. Каким образом необходимое требование, чтобы искусство согласовалось с нравственным законом, может угрожать искусству лишением самостоятельности, — это может быть объяснено так: в стремлении своем сделать требования нравственности удобоприем- лемыми и способствовать осуществлению их в жизни многие моралисты приспособляют мораль к условиям жизни, нередко не существенным, в такой степени, что и самую мораль делают иногда узкою и мелочною, бездушною и черствою, совершенно лишенною духа любви к добру (казуистика). Подчинение искусства такого рода правилам морали действительно было бы только вредным для искусства и лишением его самостоятельности, но для самостоятельности искусства требуется не устранение его от всякого отношения к требованиям нравственности, а выражение в самом же искусстве более высокого понимания нравственности против низменного и слишком узкого ее понимания. С другой стороны, если в произведениях художественных выступает явное намерение включить в художественный образ известную нравоучительную мысль (тенденциозность), то в этом надо видеть несовершенство самого произведения, а не утрату искусством самостоятельности через подчинение нравственным требованиям: у великих художников их произведения всецело проникнуты нравственным духом, без нарушения их самостоятельности.

Реализм, отрицающий добродетель в ее истинном значении, не может, конечно, прямо отрицать искусство, которое из различных видов духовной деятельности всего более возбуждает к себе привязанности и любви.

Главным образом конкретною своею стороною, художественною формою, искусство привлекательно для большинства, которому духовная сторона искусства остается мало доступною. Реализм именно реальную сторону искусства оставляет нетронутою, отрицая духовную сторону, в которой заключается высшее значение искусства.

Отрицание духовной стороны искусства, высшего его предназначения, в том именно и выражается, что все внимание представителей искусства направляется на реальную сторону его, на разработку техники.

Цель искусства полагается не в возвышающем и морализующем действии (смягчение, облагораживание нравов, развитие нравственной чуткости и вкуса к чисто духовным интересам) его на душу, но в произведении чисто чувственного сильного впечатления, в доставлении развлечения и приятного отдыха после труда, в избавлении от скуки, испытываемой людьми праздными. Более серьезные реалисты требуют, чтобы искусство преподавало полезные для жизни уроки, чтобы оно было, так сказать, наглядным обучением; но этим требованием действительно отрицается самостоятельность искусства; искусство обращается в пособие науки (иллюстрации).

Главное возражение реализма протав идеалистического понимания искусства то, что этим пониманием нарушается будто бы связь искусства с жизнью. Но дело в том, что разумение жизни далеко не одинаково.

Многие, говоря о жизни, имеют в виду тот поверхностный образ ее, который слагается у любого наблюдателя из случайных, летучих впечатлений, а еще более то, что волнует их самих.

Но та же самая жизнь истинному художнику представляется в таком виде, который для большинства остается тайною, пока не будет разоблачена эта тайна в художественном произведении и не сделается всем известною и понятною.

Наконец, под жизнью, с которой обязывают искусство сообразоваться, можно разуметь жизненность самих художественных произведений.

Но это свойство есть плод того процесса, который называется творчеством; художник как бы влагает живую душу в свое произведение; можно сказать — собственная душа художника переливается в его произведение и воплощается в нем. Это свойство художественных произведений таково, что заставляет забывать зрителя или слушателя (читателя) ту реальную жизнь, о которой реалистическая теория искусства всего более заботится, и создавать особый, совершенно самостоятельный, вполне реальный мир; вступая в этот мир, человек чувствует себя живущим более полною, а главное, более чистою совершенною жизнью, чем та, которую вменяется в обязанность художнику воспроизводить.

Источник: https://bookucheba.com/osnovyi-filosofii-knigi/ideya-prekrasnogo-idealizm-29648.html

Book for ucheba
Добавить комментарий