Иерархическое общество.

Социальная иерархия: как устроена жизнь в обществе

Иерархическое общество.

Ирина Oлeговна Tюpинa, кандидат социологических наук, ведущий научный сотрудник Института социологии Российской академии наук.

Под иерархией мы будем понимать совокупность должностей, позиций и рабочих мест, выстроенных в восходящем порядке от наименее престижных и наименее вознаграждаемых к наиболее престижным и наиболее вознаграждаемым.

Везде, где существует иерархия, существует неравенство позиций и уровней управления.

С социологической точки зрения неравенство некорректно оценивать в этических терминах, поскольку оно выполняет как негативную, так и позитивную функции.

Природа иерархии и мобильности состоит в превосходстве одних над другими. Люди, наделенные властью, располагаются наверху общественной пирамиды, лишенные ее, — внизу.

Такой порядок называется иерархическим. Любая иерархия может быть представлена в виде пирамиды, состоящей из трех основных уровней: верхнего, среднего и нижнего.

В управленческой иерархии это уровни управления, в социальной — классы.

Социальная иерархия устроена таким образом, что внизу (в основании пирамиды) находится большинство населения, а наверху — большинство благ и привилегий, к которым стремятся люди (власть, богатство, влияние, льготы, престиж). Социальные блага — это дефицитные ресурсы, которые присутствуют или доступны наибольшему количеству людей в наименьшем числе.

Если верх и низ социальной пирамиды уподобить полюсам магнита, то окажется, что между ними возникает напряжение, которое можно назвать социальным. Находящиеся внизу считают, что блага распределяются неравномерно и несправедливо: меньшинство населения владеет большей частью национального богатства. Возникает желание перераспределить все так, чтобы каждому досталось поровну.

Более медленный и консервативный способ перераспределения богатства заключается в продвижении наверх не группой или массой, а в одиночку. Такой путь не требует разрушений: просто каждый делает личную карьеру. Продвижение наверх называется восходящей мобильностью.

Людям свойственно стремиться снизу вверх, а не наоборот. Каждый желает жить лучше и никто — хуже. По возможности мы, обгоняя друг друга, устремляемся наверх — туда, где больше власти, привилегий и благ. Конечно, далеко не все испытывают страсть к обогащению или власти, но жить лучше хочет каждый. Одни видят лучшую жизнь в приобщении к духовному, другие — к материальному.

Итак, явление восходящей мобильности (движение снизу вверх) формируется только там, где большинство благ и большинство людей находятся на разных полюсах социальной шкалы. Если то и другое соединить, никто не захочет продвигаться наверх. Восходящей мобильности соответствует явление, которое мы будем называть мотивацией достижения.

Мы уже сказали о том, что социальную иерархию можно представить в виде пирамиды, построенной исходя из ряда законов.

Первый закон: количество вакансий, расположенных внизу, всегда больше количества вакансий, расположенных наверху. Под вакансиями нужно понимать или рабочие места, или должности, или позиции в формальной структуре организации.

Благодаря тому, что вакансий наверху меньше, а желание занять их присутствует у большинства, появляется возможность отбирать людей: возникает конкуренция. Принцип пирамиды в управлении предполагает отбор среди претендентов на свободные вакансии.

Чем выше уровень иерархии, тем выше уровень вознаграждения, тем ближе дефицитные блага.

Второй закон: количество социальных благ, которые получают те, кто находится наверху, всегда больше количества социальных благ, получаемых теми, кто находится внизу. Таким образом, мы получаем обратную (перевернутую) пирамиду.

ЕЩЕ СМОТРИТЕ:  Власть, авторитет, страх и принуждение: чему подчиняются люди

Из двух универсальных законов вытекает третий — закон социального неравенства. Согласно этому закону, в социальной иерархии большинством социальных благ всегда обладает меньшинство населения, и наоборот.

Между двумя социальными полюсами (теми, кто находится внизу и имеет мало, и теми, кто располагается наверху и обладает многим) возникает социальное напряжение, переходящее в социальный конфликт.

Люди, находящиеся внизу, стремятся переместиться наверх.

В этом случае можно говорить о позитивной мотивации, ибо люди желают сменить свое низкое положение на более высокое и заполучить большее количество социальных благ. Когда речь заходит о тех, кто расположен наверху, мы сталкиваемся с явлением негативной мотивации людей, не желающих добровольно расстаться со своим положением и социальными возможностями.

Тесно связанный с ним четвертый закон — закон социальной поляризации гласит: в любом обществе существует две экстремальные точки, в которых количество благ и вакансий находится в обратно пропорциональной зависимости. Этот закон описывает уже знакомую нам ситуацию, при которой большинство людей обладает меньшинством социальных благ, а меньшинство людей — большинством благ.

Социальная поляризация предполагает отсутствие в составе населения среднего класса, который заполняет пространство между полюсами и делает переход от одного полюса к другому постепенным, либо столь незначительное его присутствие, которое не дает ему возможности оказывать существенное влияние на процесс распределения собственности и определение профиля стратификации.

Из закона социальной поляризации вытекает пятый закон — закон социальной дистанции, в котором нашли отражение несколько эмпирически наблюдаемых признаков:

1. чем больше уровней в иерархии, тем дальше отстоят друг от друга полюса богатства и бедности;2. чем больше уровней в иерархии и чем длиннее общая дистанция либо расстояние между соседними статусными позициями, тем труднее отдельному индивиду преодолеть эту дистанцию в течение своей жизни;

3. чем больше уровней в иерархии и длиннее дистанция между полюсами, тем:

  • менее прозрачной для общественности является социальная пирамида;
  • труднее низам контролировать действия верхов;
  • шире диапазон свободы маневра и выше вероятность использования верхами нелегитимных действий;
  • с большей вероятностью люди, занимающиеся поддержанием этой пирамиды, будут стремиться к ее сохранению, а не изменению;
  • в большей степени судьба каждого отдельного чиновника будет зависеть не от его личных способностей, а от общих правил игры и существующих в иерархии традиций;
  • с большей вероятностью продвижение на следующую ступеньку будет определено не конкурсными правилами, а старшинством и выслугой лет;
  • вероятнее, что сложность прохождения каждого последующего уровня будет возрастать, а пропускные фильтры становиться жестче.

Сравнив управление в рыночном и нерыночном обществах, сопоставив многочисленные исторические свидетельства, социолог может сделать вывод о том, что в административной системе субъекты управления (чиновники) заинтересованы в сохранении иерархии больше, чем в менеджменте.

Если мы возьмем в качестве объекта исследования рыночное общество и сравним между собой государственный и частный сектора, окажется что в государственном секторе госслужащие заинтересованы в поддержании иерархических отношений в большей мере, чем в частном секторе.

ЕЩЕ СМОТРИТЕ:  Психология влияния, власти и авторитета: как управлять людьми

Отсюда можно вывести еще один, шестой, универсально-исторический закон управления — закон сохранения status quo иерархии, который гласит: чем больше выгод (благ, льгот, преимуществ) сулит субъектам управления социальная иерархия, тем выше их мотивация сохранять, а не разрушать ее.

Если в организации служебное продвижение основано на принципе старшинства и каждый ждет своей очереди, то заинтересованность в изменении существующего положения дел будет выше у тех, кто получил от этой системы наименьшее количество благ — и наоборот.

Иными словами, старослужащие, исчерпавшие резерв мобильности и поднявшиеся по иерархии на максимально доступную им позицию, будут считать действующую в организации систему справедливой и эффективной. Напротив, молодые сотрудники, ждущие своей очереди и находящиеся внизу пирамиды, будут относиться к ней более негативно.

Но чем сильнее заинтересованы в сохранении существующей системы управления ее субъекты, чиновники, тем ниже скорость ее социального обновления, тем меньше количество управленческих инноваций, приходящихся здесь на единицу времени. Назовем это утверждение седьмым законом управления.

Скорость социального обновления систем управления разного типа неодинакова. В рыночном обществе она выше, в нерыночном ниже. Поскольку управление развивается, т. е.

внедряет разное количество управленческих методов, принципов и техник, радикально меняющих положение дел, с неодинаковой скоростью, по прошествии некоторого времени между двумя типами обществ образуется разрыв во времени.

Он показывает насколько нерыночное общество отстало в своем развитии от рыночного.

В рыночном обществе, которое по природе своей заинтересовано в малоуровневой иерархии и быстрой ротации кадров, социальное время движется быстрее и количество новаций, приходящихся здесь на единицу времени, выше. В масштабе всего общества, как и на уровне отдельной организации, управление строится, создается и функционирует по поводу распределения дефицитных благ.

Напомним, что благо — это все то, что способно удовлетворять повседневные жизненные потребности людей, приносить им пользу. Выше других ценятся дефицитные блага, а именно то, чего недостает — власть, доход, образование и престиж. Если денег на всех не хватает, возникает необходимость в разумном распределении их среди групп населения.

В социалистическом обществе социальные и экономические блага стремились распределить поровну, независимо от трудового вклада, привилегий или социального положения. Таков социалистический идеал, воплощающийся в реальном обществе с большими или меньшими отклонениями.

При капитализме никаких идеалов не выдвигают, а блага распределяются на основе конкурентной борьбы и рыночных механизмов.

Поскольку конкурентоспособность людей различается, постольку блага достаются всем далеко не в равной мере, зато пропорционально личному трудовому вкладу.

Дефицитным благом можно сделать не все, что угодно, а только то, в чем человек нуждается, т.е. в чем у него есть потребность. В переводе на язык экономики потребность — это спрос, который рождает предложение.

Люди устремляются не сверху вниз, а снизу вверх. На их пути общество выстраивает систему фильтров-барьеров. Почему это происходит? Американские социологи У. Мур и К. Дэвис создали теорию социальной стратификации и управленческой иерархии, согласно которой самые ценные должности в обществе располагаются наверху: принимаемые там управленческие решения наиболее важны.

ЕЩЕ СМОТРИТЕ:  Суггестивная лингвистика и эффекты внушения в рекламе

Если любое решение и ошибка среднего менеджера (управленца) касаются ограниченной совокупности людей и всегда могут быть исправлены вышестоящим руководством, то ошибки и решения топ-менеджеров касаются всей популяции и никем не исправляются, а их деятельность не страхуется.

Рационально устроенная организация — общество в целом или отдельная компания в частности — базируется на ряде аксиом, которые можно сформулировать следующим образом:

  • Аксиома 1. Высшие управленческие посты в организации должны занимать самые способные и квалифицированные сотрудники.
  • Аксиома 2. Чем выше позиция в иерархии, тем более способным и квалифицированным должен быть занимающий ее менеджер.
  • Аксиома 3. Чем выше позиция в иерархии, тем более качественными должны быть принимаемые менеджером управленческие решения.
  • Аксиома 4. Наиболее качественные управленческие решения должны приниматься на самом верхнем уровне иерархии.
  • Аксиома 5. Чем выше качество принимаемого менеджером решения, тем выше должна быть его ответственность перед теми, кого это решение касается.
  • Аксиома 6. Чем выше ответственность менеджера за принимаемое им решение, тем больше властных полномочий для проведения его в жизнь он должен иметь.
  • Аксиома 7. Чем выше качество и ответственность за принимаемое решение, тем более жестким должен быть отбор кандидатов, претендующих на высокие позиции в иерархии.
  • Аксиома 8. Максимально жесткими фильтры-барьеры должны быть на верхних ступеньках пирамиды.

Ни одна организация не сможет функционировать долго и успешно, если все интеллектуальные силы ее сконцентрируются внизу или посредине, а все бездарности окажутся наверху. Такая организация просто развалится. Жизненный принцип успешной организации гласит: самым талантливым и образованным открывай зеленую улицу наверх.

Согласно функциональной теории стратификации, самые высшие посты должны занимать наиболее подготовленные люди. Здесь действует механизм заинтересованности (мобильности). Но при этом должны существовать и механизмы обратной (нисходящей) мобильности, под которыми следует понимать такие процедуры, как разжалование в военном чине и увольнение, лишение титулов и привилегий и т. п.

Отсюда следует важный вывод: механизм социальной мобильности симметричен относительно позитивных и негативных санкций. Общество, в котором не существует механизма рекрутирования (выдвижения) талантливых людей и их дальнейшего продвижения, становится менее стабильным.

Только практические современные знания и навыки. Изучите власть, мотивацию и десятки других дисциплин по абонементу, со скидкой

Источник: https://www.elitarium.ru/ierarhiya-zakon-lyudi-obshchestvo-vlast-socialnye-blaga-reshenie-vremya-organizaciya-upravlenie-sistema-otvetstvennost/

Иерархическое общество.: Является ли современность более высоким типом культуры по сравнению

Иерархическое общество.
Является ли современность более высоким типом культуры по сравнению с прошлым? Скорее всего, само разделение на высшую и низшую культуру не связано прямо с историческим прогрессом. Свою теорию культуры Ницше начинает с пересмотра традиционных представлений о прогрессе и регрессе.

Солидарное общество является наиболее жизнестойким, но устойчивость приводит к вырождению. Прогрессу способствуют слабые, аномальные личности, вынужденные придумывать нечто новое для своего успешного существования.

Биологического закона борьбы за существование недостаточно для понимания развития культуры, в которой должны соединяться устойчивость формы с изменчивостью явлений. Для описания их взаимосвязи Ницше пользуется понятиями свободных и связанных умов.

Он полагает, что одни руководствуются традициями и правилами, а другие мыслят иначе, чем все. При этом государство, церковь и другие социальные институты не имеют каких-то метафизических оснований.

Ницше пишет: «Все государства и социальные порядки: сословия, брак, воспитание, право,— все это черпает свою силу и устойчивость только из веры в него связанных умов.»108 Воспитание, согласно Ницше, опирается не на обоснование, а на дрессуру. При этом правила заучиваются без каких-либо доказательств по принципу «подрастешь, узнаешь».

Признаком высокой культуры Ницше считает единство науки и искусства, синтез разнородных стремлений, а главное — созерцания и деятельности. Высшая культура — это «способность играть на многострунных инструментах». Попытка же редуцировать ее содержание к науке или религиозному чувству означает непонимание ее сути.

Столкновение высокой и низшей культуры Ницше первоначально иллюстрирует на примере возвращения человека к местам, где прошли его детство и юность. Потрясение, которое испытывает при этом человек, вызвано состраданием к самому себе: сколько бурь пронеслось над его головой, а здесь все стоит, как вода в стакане.

Высшая культура не увеличивает счастья, и потрясение, возникающее при встрече с низшей культурой, свидетельствует об этом.

Ницше был противником эпохи равенства и демократии. Чем были вызваны его опасения, проясняется в работе «По ту сторону добра и зла». В ней Ницше сожалел о деградации искусства повелевания и замене начальников-вождей представительными органами. Его доводы против демократии и парламентаризма состояли в том, что современная власть уходит от ответственности.

На примере истории морали Ницше показывает, что повелители начинают стыдиться самих себя. Наполеон казался ему последним экземпляром великолепной расы господ. Не понятно, писал Ницше, что есть такого особенного в надутых, чванливых и тупых аристократах? И тем не менее солью земли Ницше считал именно элиту.

Вряд ли это можно объяснить только влиянием бабушкиных рассказов об аристократических предках по линии отца. Ницше все сильнее убеждался, как тупоумны в своей доброте идеи социалистов и гуманистов о равноправии109. Именно этими идеями морочили головы людям, и увлечение ими приводило только к взрыву ненависти.

Вместе с тем как политический институт демократия не вызывала у Ницше возражений. Недаром, уважая Наполеона как ответственного повелителя, он тем не менее считал его «освободительную войну» величайшей химерой, скрывающей национализм французских буржуа. Ницше не принимал Наполеона как проводника этого национализма и, думается, тем более не одобрил бы Гитлера.

Точно так же вряд ли он идеализировал аристократические салоны или считал их актуальной, созидательной формой культуры. Аристократ, участвующий в достижении буржуазных ценностей, охарактеризован Ницше как предатель.

Деполитизация аристократизма проявляется прежде всего в том, что он рассматривается как такая моральная позиция, которая составляет альтернативу христианской морали. Возрождение аристократизма представлялось Ницше средством лечения болезней демократической Европы.

Ницше оценивал аристократическую форму правления, скорее всего, по эстетическим критериям и мечтал о возрождении старинной аристократии, которая еще не выродилась в погоне за роскошью и не отказалась от служения государству как чему-то более высокому, чем отдельный человек.

Аристократический начальник, как он изображен на медальных профилях, всегда обращен взором в даль. Он заботится не о народе и, конечно, не о собственном благополучии, ибо несет на своих плечах трансцендентный груз власти, которая волит саму себя.

Задачу построения и расширения империи наши предки считали самой важной. Но чтобы понять, почему Ницше так любил Рим и старую аристократию, необходимо отрешиться от «демократических» оценок империи. Мы знаем империи эпохи мировых войн за передел мира.

Но Ницше не был идеологом буржуазного империализма: он восторгался Римом не за то, что тот широко распространил свою власть на земле. С еще большей интенсивностью Ницше мог бы восхищаться, например, Чингисханом. Но мы не найдем у него прославления восточных деспотий.

Империи восхищали Ницше потому, что выполнили важную культурную миссию. Политика для благородных людей — это выражение интересов не столько экономики, сколько культуры.

В чем отличие Римской империи от христианской и буржуазной? Этот вопрос важен и для осмысления эволюции государства, в том числе российского, примерявшего «римскую тогу» и менявшего в тот или иной период существования содержание словосочетания «Москва — третий Рим».

Ницше восхищался Россией, потому что видел в этом лозунге не прикрытие националистических интересов, а преемственность в выполнении культурной миссии Рима.

Почему он уклонился от подробного обсуждения вопроса о сходстве и различии Римской империи и христианского государства? Возможно, Ницше не видел ничего позитивного в двух христианских империях, поделивших наследие Рима, именно из-за предвзятого отношения к христианству? Его понимание взаимоотношения Римской империи с европейской историей предопределено негативной оценкой христианства. Ницше полагал, что апостол Павел «ои- удеил» учение Христа, который вовсе не мыслил себя земным царем. Но почему он не обратил внимания на императора Константина, который сделал христианство государственной религией? Скорее всего, Ницше считал, что это решение ускорило падение Рима. Так считают и многие современные историки, основываясь на том, что ранние христиане отрицали земные ценности, прежде всего власть и богатство. Однако ни Ницше, ни историки явно не учитывают трансформацию христианства. Христианская церковь не только изменила Рим, но и сама радикально изменилась в процессе огосударствливания. Ницше отметил только «оевреивание» христианства Павлом, но, кажется, прошел мимо факта его эллинизации. И сегодня ее понимают весьма односторонне, как попытку рационализации веры в форме теологии и схоластики. Между тем акт императора Константина привел еще к одной важной трансформации христианства — он дал христианам храм на земле, утвердив институт церкви, а главное, изменил образ Христа, который стал мыслиться как руководитель небесного царства.

Священная Римская империя на западе и византийская империя на востоке — эти значительные отрезки истории остались проигнорированными Ницше, что определило, или само было определено, узкими предвзятыми оценками христианства. Ницше не успел прочитать «Братьев Карамазовых» Ф. М.

Достоевского и, следовательно, не знал его «Легенду о Великом инквизиторе», где как раз и открывается впечатляющая картина имперской трансформации христианства.

Можно подытожить: не следует думать, будто Ницше мечтал о возрождении аристократии или сословной нации как политических институтов (французская и американская буржуазия рядилась в «римскую тогу», но это не меняло ее сущности).

Ницше считал, что аристократические правители, отрешенные от частных интересов, обреченные служить государству, подчинены особому это- су, который превосходил христианскую мораль.

По Ницше, если государственная бюрократия и юриспруденция неизбежны в развитых обществах, то в их основе должны лежать некие дополитические законы. Они не являются продуктом договора, консенсуса различных слоев общества, они не являются продуктами научных изысканий или моральных заповедей.

Первичные законы должны быть «естественными», вытекающими из опыта выживания и сохранения жизни. Средство вернуть человеку силу и уверенность в себе Ницше увидел в попавшейся под руку книге о законах Ману. Он писал: «Законы Ману возникали, как любой порядочный свод законов,— они обобщали опыт, уроки, практическую мораль веков.

Кодекс законов не толкует о пользе законов, о причинах их установления и не занимается казуистикой из предыстории — вот тогда-то он утратил бы императивный тон („ты обязан!”), главное условие послушания»110.

Наиболее интересным в трактовке законов Ману является, полагал

Ницше, вопрос не о том, где, когда и кем они были сформулированы, а о том, что должно лежать в основе государственной политики. Важно понимание закона как «автоматизма», «инстинкта», т. е.

привычки, относительно которой не возникает никаких сомнений, ибо она выработана и отшлифована не столько рефлексией, сколько телом. Такие законы не обсуждают, они даже не формулируются, а переходят от поколения к поколению как форма жизни.

Ницше выступает сторонником Аристотеля, который считал государство прежде всего «природным», а потом уже «нравственным» продуктом. В этом смысле он Ан- ти-Гоббс, ибо исходит из того, что государство вытекает из природы, а не из общественного договора. Демократия, утверждает Ницше,— это не обсуждение и даже не референдум, вопросы к которому готовит власть.

Он отмечает: «Не в неравенстве прав бесправие, а в претензиях на „равные” права.»111 Современная демократия — это иллюзия свободы. Общественное мнение, к которому апеллируют политики, является продуктом манипуляции. Подлинная демократия, полагает Ницше, осуществляется как процесс борьбы за выживание.

Побеждают не те, кто много и красиво говорит, а те, кто сумел победить в свободной игре сил. Их искусство жить составляет основу общества. Правила поведения могут не формулироваться в явной форме, но служить основой моральных, социальных и юридических законов. Эти размышления Ницше стимулировала все та же книга о законах Ману.

Ницше пишет: «Составлять кодекс, подобный законам Ману,— значит признавать за народом право сделаться мастером и обрести совершенство — признавать его притязания на высочайшее искусство жить. Для этого жизнь должна перестать быть сознательной — цель всякой святой лжи.

Кастовая иерархия (высший над всем царящий закон) лишь освящает порядок природы, первостепенный естественный закон, над которым не властны ни произвол, ни какая-нибудь „современная идея”»112.

Думается, что противоречивые оценки государства, которые мы находим у Ницше, вызваны не только амбивалентностью его собственного восприятия. Государство, с одной стороны, воспринимается Ницше как самое холодное из всех чудовищ, а с другой стороны, как условие порядка. Такое соединение анархии и государственности кажется непоследовательным.

В ранних сочинениях Ницше явно высказывается в пользу «сильной руки»; он поэтизирует как Римскую империю, так и диктаторов эпохи Возрождения.

По мнению современных историков, греческие государства-полисы не следует воспринимать как первые образцы гражданского общества, в которых существовала прямая демократия и общественное самоуправление, или как кастовые, иерархические общества, наподобие тех, что существовали на Востоке.

Скорее всего, основателями полисов, как в Греции, так и, например, в России, были княжеские дружины. В определениях Фукидида и Аристотеля специально отмечается, что сила полиса не в высоте городских стен и не в богатстве, а в людях. Полис — это союз свободных мужчин, «дружина», которая может оседать и основывать государство в любом месте.

Военный отряд предполагает, с одной стороны, дисциплину, подчинение начальнику, а с другой стороны, поддержку друг друга. Эта военная демократия и лежит в основании полиса, который соединяет два кажущихся нам несовместимыми принципа: индивидуальную свободу и способность индивида отдать жизнь «за други своя».

Полисная форма общественной жизни неизбежно предполагала и рабовладение. Именно благодаря этому «плохому» явлению в относительно спокойное для Греции время стало возможным развитие культуры. В свою очередь, это «хорошее» явление вело к ослаблению полиса.

То, что любое общество, даже самое демократическое, основано на рабстве, не было секретом для Ницше. Он знал, что есть те, кто строят и копают землю, и те, кто пишет книги и создает произведения искусства. Но пропагандировать равенство этих людей — все равно, что играть со спичками возле бочки с порохом.

Между тем такой пропагандой занимались первые христиане в Риме и занимаются современные анархисты. Поэтому Ницше сближает анархистов и христиан как противников иерархического общества.

Если учесть, что люди не равны и не могут быть равными, ибо должны выполнять разные функции и заниматься при этом своим делом, то иерархическое общество оказывается более жизнеспособным, чем демократия, которая есть не что иное, как невыполнимое обещание.

Причиной постепенного заката Греции стало не только вырождение полиса и его неспособность противостоять могущественным государствам Востока, но и открытие соседями, например в Риме, более сложных форм взаимосвязи городов в империи.

Ницше критиковал христианство за разрушение Римской империи, которую он расценивает как выдающееся творение «в монументальном стиле», как «архитектуру большого стиля», рассчитанную на века.

Этот политический монумент, выдерживающий даже дурных правителей, был подточен изнутри ничтожными микробами — христианскими сектами, выросшими из зараженных болезнью ресентимента черни и сброда. Ницше убежден, что именно «христианство — вампир Римской импе- рии…

»113 Между тем Рим — это политический символ, который слагался из самых разных компонентов, в том числе и из религии. А что касается религии, то Павлу удалось доказать превосходство Христа над всеми богами римского Пантеона.

Ницше писал: «Христианство как формула — превзойти любые подземные культы, культ Озириса, Великой матери богов, культ Митры, превзойти и сложить их: вот что понял Павел, вот в чем его гений»114. Для этого, по мнению Ницше, Павел использовал идею бессмертия — загробной жизни, которая обесценивала жизнь на Земле.

Эпоха рождения и тирании разума начинается с развитием цивилизации. Человек, живущий в искусственных социальных условиях, уже не может полагаться на инстинкты, а должен рассчитывать дальносрочные последствия своих действий. Исследование цивилизационного процесса Н.

Элиасом раскрыло сложную систему внеличных зависимостей в обществе и показало, что телесные достоинства, а также такие добродетели, как верность и дружба, мужество и решительность, характерные для военизированного общества, сменяются в придворном обществе сдержанностью, расчетливостью и предусмотрительностью. Работа Элиаса «О процессе цивилизации» конфрон- тирует с известным трудом Ф. Тённиса «Общность и общество», где как раз звучит призыв к реставрации душевных, личных зависимостей, характерных для традиционного общества. Сопоставление этих работ необходимо для лучшего понимания дилеммы, из которой должен был найти выход Ницше115. Впрочем, мы еще не вполне осознаем силу этой дилеммы и продолжаем либо уповать на процесс цивилизации, либо призывать к возврату в светлое архаическое прошлое. Судя по всему, и Ницше не избежал моральной оценки настоящего, ибо понимал его как декаданс и прописывал для лечения его болезней архаичные практики солидарности.

Источник: https://bookucheba.com/istoriya-filosofii/ierarhicheskoe-obschestvo-6040.html

Испокон веков социальная структура человеческого общества была иерархической. Первоначально это была иерархия по физической», способности дать отпор. Это был единственный признак иерархической структуры, и в этом смысле я называю эту структуру единой.

По мере разделения занятий, по мере развития рёмесел и искусств появлялись новые иерархические признаки, но лишь для иерархического различия внутри слоев – иерархия общества продолжала быть единой.

Со временем верхи иерархии начали принимать меры к стабилизации иерархии – всегда есть опасность, что сильный ослабеет, ранее слабый займет его место: иерархическое соперничество – в природе человека.

Появляются такие методы стабилизации иерархии, как табу, связанные с личностью вождя, привилегии вождя и его приближенных (а наличие привилегий не только приятно – оно облегчает успех в возможном иерархическом соперничестве).

Позднее стабилизация заходила дальше – человек уже от рождения знает свое место, он рожден в определенной кастe или определенном сословии и, за исключением редких, чрезвычайных случаев, не может подняться выше. И такая стабилизация усиливается с развитием общества: в праве многих стран видим меры по иерархической стабилизации. У каждого в памяти масса примеров таких государственных стабилизированных иерархией – не буду отвлекаться на описание их.

Ещё в XVII веке в развитых европейских странах наблюдаем статичную (стабилизированную государством) иерархию: монарх, его семья, аристократия, дворянство и прочие сословия.

Внутри каждого слоя может развиваться соперничество с большей или меньшей свободой от правовых ограничений, а, следовательно, могут строиться новые иерархические структуры, но всё это лишь внутри отдельных слоёв или малых групп населения (скажем, среди мастеров, художников, коммерсантов). Однако, в целом иерархия общества едина (по признаку основному) и статична (ибо утверждена государством).

В такой структуре возможности соперничество людей, а, следовательно, их творческая активность во всех областях сильно ограничены. Поскольку такая активность, такое соперничество есть свойство человеческой природы, государству удаётся поддерживать эту статическую иерархию только путём насилия, ибо наиболее активные индивидуумы заходят в своём соперничестве слишком далеко, переступая закон.

Но рано или поздно, как видим из европейской истории, государство становится не в силах поддержать единую статическую иерархическую структуру, соперничество внутри общества вырывается за разрешённые рамки и разрушает её. Если это сопровождается разрушением старого типа государства – говорят о революции.

Я думаю, такое разрушение – удел любой искусственно поддерживаемой единой статической иерархии, если культурное развитие общества зашло достаточно далеко. Разрушение такой иерархии может привести просто к перестройке её – структура останется по-прежнему единой и статической, но какие-то слои (или лица) займут другие места (скажем, бюрократы прогонят воинов и сами станут приближенными к трону).

Даже при революции разрушение старой структуры и старого государство может привести лишь к созданию нового государства новой, но по-прежнему единой и статической иерархии.

Но если соперничество людей, ещё в рамках старой единой иерархии, привело людей к созданию многих, важных для людей иерархических признаков, единая структура может не восстановиться после разрушения – наблюдается установление полииерархической структуры с той особенностью, что, будучи продуктом естественно развивающегося соперничества людей, она динамична: вообще говоря, нет стабильно утверждённых мест в этих иерархиях, мало того, нет вообще говоря, утверждённых иерархий. При сохранении некоторых традиционных иерархий (по признакам известности, богатства, мастерства и т.д.) иерархии образуют и исчезают всё время. Благодаря сопутствующему таким полииерархическим структурам уважению к правам человека, каждый на основе собственного решения волен выбрать иерархию, в которой он будет соперничать, мало того – каждый волен основать новую иерархию с придуманными им признаками с расчетом занять там желанное первое или высокое положение. Причем речь не идет о придумывании иерархии, которая обязательно стала бы главной для человека, – одновременно он может соревноваться в других, новых или традиционных иерархиях.

Однако, такие полииерархические структуры в христианской Европе возникли лишь в последние 1-2 века. До этого не было представления о том, что общество разовьется к такой структуре. Между тем многие издавна страдали от ограничений единой статической иерархии и многие мечтали о равенстве как гуманной замене существовавшего тогда неравенства от рождения.

Стремление к такому равенству породило в результате современные европейские и североамериканские общества с обеспечением равенства динамического, равенства в правовых возможностях в иерархическом соперничестве и в то же время породило идею равенства статического обязательного равенства во всем или в основном – идею коммунизма. Сталин преуспел в обмане: с детства научили нас, что социализм и коммунизм – это просто система с государственным владением всей основной собственности – от коммунистической идеи неестественного равенства сталинская фразеология не оставила ничего.

* * *

Не Вальтер и не Руссо придумали, что статическая иерархическая структура больше не годится для общества. Это было решение самого общества, оно созрело постепенно изнутри. Выдвинутый Французской революцией лозунг равенства был, конечно, утопичным в той форме, как он тогда был сформулирован: люди рождаются свободными и равными.

Однако следование ему разрушило сложившуюся исторически единую иерархическую структуру, и, хотя не сразу, привело к созданию полииерархической структуры общества в большинстве европейских стран. Равенство теперь в понималось только как равенство предоставленных обществом прав проявления личности, т.е. равенство ограниченное, т.к.

сохраняется различие в объеме реальной возможности для различных проявлений, а реальные возможности для проявления личности различны в силу природного неравенства способностей людей, и в силу того, что люди могут накапливать эти возможности лично для себя или для своей семьи или для своих потомков.

Изначальный принцип равенства Французской революции был практически заменен, хотя и без громкого провозглашения, принципом: люди рождаются свободными и неравными, и каждый имеет равное право на развитие своих отличий от других.

Преобразованный практикой принцип равенства не противоречит человеческой природе, диктующей постоянное соперничество людей, не рожденных одинаковыми. В результате иерархическая структура общества перестала быть единой и статической.

Я думаю, что состояние нации с единой и более или менее статической иерархической структурой и переход к состоянию динамической полииерархической структуры – это фаза естественного развития нации на определенном этапе развития культуры.

Просто для удобства я буду говорить о молодости нации, состоянии предшествующем развитию полииерархической структуры, и о зрелости нации – состоянии с полииерархической структурой.

Я понимаю, что любители порядка могут не одобрить такой терминологии и предпочитать говорить о состоянии с полииерархической структурой как о вырождении, как бы дряхлости нации. Дело вкуса.

В любом случае, я думаю, разумно признать иерархической структуры – это качество, которым характеризуется историческое развитие нации.

Я не вижу причин, по которым какой-либо нации следовало бы отказать в признании способности перейти к состоянию с полииерархической структурой при достаточно высоком развитии культуры этой нации и культуры человечества.

Такая структура соответствует состоянию с более высокой степенью осуществления свобод человека. И я не вижу, почему какой-то нации следует отказать в признании того, что ее индивидуумы стремятся к свободе.

Характерно, что к полииерархической структуре общества часто развивались постепенно, без разрушения единой иерархической структуры: просто со временем прежние единые иерархические признаки значили все меньше и меньше, и новые признаки выдвигались не на смену прежним, а для того, чтобы существовать наравне с ними: в Европе есть страны с конституционной монархией и с прежним признанием сословных различий, однако с течением времени эти сословные различия утрачивали свое значение как признак различия в правах и возможностях.

Разумеется, процесс образования полииерархической динамической структуры общества можно описывать в других терминах, говоря о борьбе демократии с деспотией, о борьбе капитализма с феодализмом, о борьбе молодого класса буржуазии с аристократией. Что бы ни принималось за главное в этой борьбе, результат один: дробление первичной единой иерархии и утрата статического характера этой иерархии. Это наблюдение я считаю историософски важным, хотя и не абсолютизирую его.

Те, кто в свое время боролся против единой статической структуры, не отрицали неизбежность иерархических структур в обществе вообще, и не отрицали сильнейшей человеческой страсти: страсти иерархического соперничества. Поэтому эта борьба не была противна природе человека, а коль скоро она была своевременна и отражала готовность наций перейти к полииерархической структуре, то она была успешной.

Совершенно иначе был поставлен вопрос коммунистической теорией. Эта теория, доводя признание принципа равенства до предела, не признает естественности иерархического соперничества каждого человека с каждым человеком. Согласно этой теории иерархическая борьба в обществе идет не между людьми, а между классами.

Причем принадлежность к классу однозначна – определяется ролью каждого человека в хозяйственном процессе нации.

Отсюда путь к всеобщему статическому равенству: так организовать хозяйственный процесс, чтобы каждый человек занимал в этом процессе одинаковое с другими положение, а, следовательно, классы были бы уничтожены, а коль скоро не будет классов и иерархического соперничества между классами, не будет и иерархического соперничества вообще. Авторы коммунистической теории много толковали об объективных законах развития общества, стремясь, в частности, открыть объективные законы экономического развития. Куда более объективным следовало признать закон иерархического соперничества. Это соперничество есть следствие врождённого инстинкта, проявляющегося в любой группе людей и даже в группах стадных высших животных. Именно поэтому попытки создания коммунистического общества неотделимы от попыток изменения природы человека.

Возможно, многие люди верят, что природу человека можно изменить. В моем представлении изменить природу человека – значит, исказить его.

Я считаю такое изменение природы невозможным, но я не сомневаюсь, что если бы истинные коммунисты захватили бы власть в какой-либо стране, они бы продолжали настойчивые попытки, вопреки природе, изменить людей.

К счастью, несмотря на все трагедии, которые мы видели, ни в России, ни в одной европейской стране истинный коммунизм не начал всерьёз таких попыток изменения природы людей.

Некоторые элементы политики Мао-Цзе Дуна могут быть отнесены к числу таких попыток, но наиболее последовательной коммунистической попыткой приспособления общества к диктуемым коммунизмом общественным отношениям является Камбоджийский эксперимент, унесший в могилу миллионы городского населения Камбоджи.

Уничтожение в Камбодже именно городского населения не случайно с точки зрения стремления коммунистов к созданию безиерархического общества. Они опираются на слой с наименее выраженной иерархической структурой. В промышленно развитой стране, и даже в России, с точки зрения марксистов, таким был пролетариат.

Если смотреть изнутри, там была достаточно ярко выраженная структура, но для интеллигентов, смотрящих на рабочий класс как на массу, эта структура была незаметна, и в любом случае иерархические различия внутри рабочего класса были пренебрежимы по сравнению с иерархическими различиями между слоями общества или различиями внутри других более иерархически расслоенных групп общества. Для камбоджийских коммунистов таким сравнительно безиерархическим слоем, было крестьянство, в силу отсутствия пролетариата. Городское же население было как раз иерархически ярко дифференцировано и обоснованно представлялось им носителем иерархических различий.

Нет ли исторического символизма в том, что сталинизм опять помешал продолжению коммунистического эксперимента? – Я имею в виду оккупацию Камбоджи Вьетнамом при поддержке теперешнего сталинистского руководства Москвы.

Напомню, что марксизм не рассматривает иерархической структуры социализма и коммунизма: предполагается, что ее не будет просто потому, что не будет классов.

Но именно то, что коммунизм и его первая стадия – социализм – общество бесклассовое, является главным, определяющим. Обойти это Сталин не мог.

Он просто переопределил понятие социализма, объявив, что при социализме сохраняется классовая структура.

Основное отличие планируемого коммунистами общества от ранее известных общественных структур именно в его безиерархичности, хотя, конечно, на первых порах коммунисты признавали минимальную иерархическую структуру: наличие руководящего ядра – партии, ведущей народ к коммунизму.

Отрицание частной собственности, денег при коммунизме, идея об отмирании государства – ярчайшие выражения их стремления к безиерархической структуре общества. Не менее показательно и отрицание семьи, т.к. семья – это первая иерархическая ячейка общества, с которой сталкивается человек.

*

Если мои предыдущие рассуждения о том, что Сталин победил революцию, что Сталин увел Россию от коммунистического пути развития, были недостаточно убедительны для некоторых читателей, я думаю, сказанное о целях коммунистов построить безиерархическое общество убедит и их. Сталин создал и старался укрепить на будущее как раз обратное. Он вернулся к единой статической иерархии, гораздо более прочной и детализированной, чем та, которая существовала в Российской империи до революции.

За четыре столетия существования абсолютной монархии в России российское общество добилось многого в ослаблении статической иерархии абсолютизма.

Достаточно указать на завоевание привилегий дворянством (что ограничивало власть верховной власти), и на раскрепощение крестьян и, в предреволюционное время, на возможность образования частных ассоциаций, хотя и с разрешения властей, а ведь именно свобода ассоциаций – индикатор степени свободы в построении новых иерархий.

Сталин ликвидировал все эти достижения, отбросив Россию на четыре века назад: сравнение его с Иоаном Грозным не так уж и бессмысленно.

По иерархической структуре российское общество при Сталине было ближе к тому, что было при Иване Грозном, чем к тому, что до при последнем императоре.

** Продолжая эту аналогию, можно сказать, что только после смерти Сталина новоявленное (хотя и не потомственное) дворянство – так называемая коммунистическая партия – добилась подобия привилегий телесной неприкосновенности (ст. 12 Устава КПСС).

Важным признаком абсолютной (единой и статической) иерархии является наличие привилегий одних слоев по отношению к другим и полное отсутствие привилегий кого бы то ни было перед верховной властью. В этом смысле дарование привилегий телесной неприкосновенности дворянства было отступлением от абсолютизма, т.к.

ограничивало абсолютную власть верховной власти. В построенной Сталиным иерархической партии, конечно, он уничтожал коммунистическую партию, но при всем этом он не добился бы успеха, если бы его цели шли вразрез с тем, что требовалось обществу в то время.

Обществу требовалось возрождение единой иерархии, и он дал это. *

В определенных кругах, в основном, среди антизападнически настроенных людей, популярно утверждение, что Россия в принципе не нуждается в демократии, что российскому народному духу более свойственно приятие строя авторитарного (причем термин «авторитаризм», я полагаю, употребляют просто, чтобы не повторять скомпрометированный русский аналог – самодержавие). Есть люди, которые полагают, что все беды последних 60 лет произошли из-за февральской революции 1917 г., из-за попытки установить демократическое правление в России. Я уже писал об этом и не буду подробно останавливаться теперь. ** Но подчеркну, что я не вижу, почему о каком-нибудь народе можно было принципиально сказать, что он не создан для демократического образа правления. Я не отрицаю, что преждевременное насаждение демократии может быть рискованным, может привести к худшей тирании, чем свергнутая – слишком много тому примеров в истории.

Это спекулятивно – говорить о том, что было бы с Февральской республикой, если бы не было большевиков. Положение было слишком противоречиво.

Но ни Февральская революция, ни октябрьский переворот не победили бы, если бы предшествующая единая иерархическая структура не довела бы людей до отчаяния, до желания разрушить иерархическую структуру.

И в то же время Россия не оказалась готовой к созданию полииерархической структуры и к плановому переходу к демократическому правлению, как и показывает успех Сталина.

Казалось бы, противоречие странное. Однако, не будем забывать, что российское общество 1917 года отличалось от российского общества 20-х годов, когда Сталин приступил к созданию своей единой иерархической структуры.

За это время Россия лишилась большой части себя: репрессии, расстрелы, изгнания за границу, бегства за границу, жертвы гражданской войны – все эти несчастья касались в основном не серой публики, они унесли громадное количество активных и творческих элементов нации.

Поэтому речь идет о двух разных обществах и поэму не будет противоречия, если утверждать, что в феврале 1917 г. Россия была готова к более или менее постепенному переходу к демократическому обществу (с возможными временными элементами революционной диктатуры). А в начале 30-х гг.

оставшаяся часть российского общества была готова к возвращению к единой иерархической структуре. Мало того, оказалась способной отступить на четыре века назад и принять абсолютистскую иерархическую структуру, сравнимую разве что с временами Ивана Грозного.

Источник: https://litresp.ru/chitat/ru/%D0%A7/chalidze-valerij/pobeditelj-kommunizma/10

Теория социальной иерархии

Иерархическое общество.

03.12.2017. РАЗДЕЛ еще пишется. НО уже есть пара статей – смотрите левую колонку.

Пока нет текста обобщающей станицы предлагаю цитаты из статьи Иерархический инстинкт как фактор появления экономики и главы 3 из статьи Значение иерархического инстинкта.

Многим может показаться, что статья про иерархический инстинкт у людей должна относиться к сфере биологии или психиатрии, но дело в том, что без понятия иерархический инстинкт мы ничего не поймем в разделе Политическая элитология, и даже в рубрике НЕОАНТРОПОЛОГИЯ, так как иерархический инстинкт есть фактор социального развития всех единиц человечества, а главное – иерархический инстинкт есть главный фактор появления и развития экономики у людей. Это открытие сделал Олег Вадимович Григорьев, поэтому данная статья – есть лишь моя попытка развить и обосновать идеи создателя НЕОКОНОМИКИ.

НЕОКОНОМИКА

Данная статья не столько про Инстинкт иерархии, как про значение иерархического инстинкта как фактора для возникновения экономики. Читателям, которым нужен биологический аспект – советую перейти на словарную страницу иерархический инстинкт.

1.2. Понятие иерархический инстинкт совмещает две категории – иерархия и инстинкт. Для людей свойственны сообщества, которые являются иерархическими организациями, в которых есть порядок подчинённости низших звеньев высшим.

Какое-либо управление сообществами людей возможно, если они имеют «иерархическую структуру с вертикальной формой управления (контроля) элементами, входящими в неё. Фактически это пирамида, каждым уровнем которой управляет более высокий уровень».

Не случайно в книге Инстинкты человека – иерархический инстинкт квалифицирован как основной для консолидации группы.

1.3. Причем, сами люди ничего не изобретали, так как трёхуровневая система иерархии была унаследована ими от приматов, которые живут в составе стаи (единица вида), где вожак, его «приближёнными» и остальные члены стаи – выстраивают многоуровневую вертикаль иерархии, в которой критерий близости к вожаку – обычно важнее критерия силы.

2.1. Сам феномен иерархии является свойством сложных систем. В общей теорию систем в разделе Общесистемные принципы и законы можно найти два закона:
  • 2.2. «закон иерархических компенсаций» (Е. А. Седов) фиксирует, что «действительный рост разнообразия на высшем уровне обеспечивается его эффективным ограничением на предыдущих уровнях»…;
  • 2.3. «принцип моноцентризма» (А. А. Богданов), фиксирует, что устойчивая система «характеризуется одним центром, а если она сложная, цепная, то у неё есть один высший, общий центр»…;

2.4. Так как сообщества людей являются сложными системами, то они должны иметь иерархическую структуру. Если сообщество – не толпа, то в нем обязательно существуют иерархия с единственным центром. В противоположность – «полицентрические системы характеризуются дисфункцией процессов координации, дезорганизованностью, неустойчивостью и т. д.». При этом «биологические системы демонстрируют возрастающую иерархическую организованность по мере подъема по эволюционной шкале.» (Пелед А., Гева А. Б., Мозговая организация и психическая динамика, Журнал практической психологии и психоанализа, N 4, 2001.)2.5. В применении к людям, надо признать, что в их сообществах могут существовать сразу несколько иерархий, которые сложным образом могут выстраивать людей в пирамиды иерархических взаимоотношений, но эти иерархии, как правило, разноуровневые. При этом один человек одновременно может состоять сразу в нескольких иерархиях. Но структурные части, образуемые второстепенными иерархиям, должны быть как-то встроены в общую вертикаль иерархии общества, иначе общество входит в неустойчивое состояние полицентрической системы. Чтобы сохранять целостность сообщества принцип: одна иерархия – один центр – должен соблюдаться неукоснительно.

3.1. Кто-то может подумать, что иерархия в человеческих сообществах не имеет ничего общего с иерархией доминирования, присущей животным, но стоит нам почитать определение понятия социальный статус, как становится ясно, что социальная иерархия всего лишь усложненная форма иерархии доминирования.

Просто после появления политики элитам по многим причинам выгоднее всячески скрывать этот факт, но иерархия, которую эволюция нашла ради устойчивости структуры человеческих сообществ, сохраняется до сих пор. Ведь иерархия выгодна всем, так как без нее – всем было бы хуже, даже самому низкоранговому члену, жизнь которого вне сообщества была бы совсем невозможной.

Единица человечества – и есть та единственная среда, в которой лишь и могут существовать люди. Кроме того, члены сообщества в силу иерархической структуры своих сообществ наделены желанием продвинуться выше по иерархической лестнице поближе к вожаку, что скрепляет группу в единое целое.

Вообще представителя рода Homo нельзя представлять вне его единицы человечества, так как люди существуют не поодиночке, а обязательно в социальных группах.

3.2. За миллионы лет – иерархия, как эволюционная находка для обеспечения устойчивости единиц вида приматов, стала имманентным атрибутом стаи обезьян, что потребовало закрепления на генетическом уровне в виде иерархического инстинкта.

3.3. Инстинкт — совокупность врождённых тенденций и стремлений, выражающихся в форме сложного автоматического поведения. В узком смысле, совокупность сложных наследственно обусловленных актов поведения, характерных для особей данного вида при определённых условиях… У высших животных инстинкты подвергаются модификации под влиянием индивидуального опыта.

Инстинкты – это врождённые поведенческие программы, побуждающие живое существо к тем или иным действиям, служащим как можно более длительному эволюционному процветанию его генов.

3.4. Ведь у Природы нет другой возможности, как схему поведения, которая за миллиарды повторений – доказала свою полезность для животного, записать ему в гены, чтобы в часто повторяющихся аналогичных условиях – действия происходили автоматически на уровне бессознательных рефлексов.

Конечно, у инстинкта – недостаток индукционного умозаключения, но у Природы доводом служила статистика, что вероятность выжить у животного с инстинктом – больше, чем без него. Готовые шаблоны в голове экономят время и, не позволяют тратить энергию на поиски решения каждый раз заново.

3.1. Надеюсь, что я понятно изложил внешние причины для образа жизни людей в составе единиц человечества.

Если мы вернемся к определению Каутского, то он подчеркивал СПЛОЧЕННОСТЬ членов группы как орудие в борьбе за существование, что дает нам повод представлять себе каждую эволюционную естественную единицу человечества как СИСТЕМУ, сплочение членов которой обеспечивается благодаря наличию внутренней иерархической структуры.

3.2. Попробуем разобраться с единицей человечества «изнутри». Единицы вида являются самодостаточной системой, сохраняющейся во времени благодаря тому, что такая форма существования гарантирует каждому члену – максимальную безопасность и минимально стабильный уровень получения жизненно важных ресурсов.

Структурная целостность единицы вида обеспечивается за счет иерархии, которая выстраивает всех членов по местам в пирамиде привилегий – от вожака до самого последнего члена.

При этом каждый член, кроме вожака и последнего, находится в двух ипостасях – (1) является низшим по отношению к членам, стоящим выше него по иерархической лестнице, и одновременно – (2) сам же возглавляет пирамидку из низших по иерархии.

Считается, что существует некий модуль умиротворения, благодаря которому при некоторой величине верноподданнических проявлений со стороны низов прекращаются репрессии со стороны верхов. При этом разнообразные искренние проявления страха, благоговения и ответственности перед вышестоящим иерархом является ключевой поддержкой поддержания всей вертикальной консолидации.

Самые последние члены, стоящие на низших ступенях лестницы иерархии не имеют ничего против вертикали, тогда как главную опасность для сложившейся иерархии представляют несколько первых членов в списке, которые благодаря модулю самоутверждения, стремятся повысить свой статус в группе или хотя бы не понизить достигнутый, если первое совершает кто-то другой. См. Инстинкты человека. Попытка описания и классификации

3.3. У животных единственным критерием для ранжирования – является физическая сила. У людей уже несколько критериев, по которым в любой системе иерархии постоянно идет борьба за более высокое положение, но даже самый низший член не стремится покинуть группу, так как его положение в сообществе даже на уровне самого низшего члена – лучше, если бы он находился за ее пределами.

3.4. Сам феномен иерархии является свойством сложных систем. В общей теорию систем в разделе Общесистемные принципы и законы можно найти два закона:

  • 3.5. «закон иерархических компенсаций» (Е. А. Седов) фиксирует, что «действительный рост разнообразия на высшем уровне обеспечивается его эффективным ограничением на предыдущих уровнях»…;
  • 3.6. «принцип моноцентризма» (А. А. Богданов), фиксирует, что устойчивая система «характеризуется одним центром, а если она сложная, цепная, то у неё есть один высший, общий центр»…;

3.7. Так как сообщества людей являются сложными системами, то они должны иметь иерархическую структуру. Если сообщество – не толпа, то в нем обязательно существуют иерархия с единственным центром.

В противоположность – «полицентрические системы характеризуются дисфункцией процессов координации, дезорганизованностью, неустойчивостью и т. д.». При этом «биологические системы демонстрируют возрастающую иерархическую организованность по мере подъема по эволюционной шкале». (Пелед А., Гева А. Б.

, Мозговая организация и психическая динамика, Журнал практической психологии и психоанализа, N 4, 2001.)

3.8. При всей противоречивости следствий социальных инстинктов, их действие направлено внутрь иерархии на усиление консолидации группы.

Конечно, сегодня иерархия в человеческих сообществах уже не похожа на иерархию доминирования, присущую животным, но стоит нам почитать определение понятия социальный статус, как становится ясно, что социальная иерархия всего лишь усложненная форма иерархии доминирования.

Свидетельство тому мы найдем даже сегодня в малочисленных группах людей (например, элита), где линейная иерархия власти проявляется очень четко.

3.9. Функциональная иерархия проявляется через образование временных пирамид иерархий, когда выполнение задачи требует создать систему разделения труда.

Функциональная иерархия – это акт технологического разделения труда, когда иерарх в линейной пирамиде – создает из подчиненных временные группу, управление которыми он осуществляет путем установления иерархии функций каждого, участвующего в требуемой цепочке операций.

Линейная иерархия – есть результат естественного разделения труда, тогда как функциональная иерархия – есть результат управленческого технологического разделения труда.

Источник: http://design-for.net/page/teorija-socialnoj-ierarhii

В защиту иерархии: о преимуществах опыта и знаний

Иерархическое общество.

Современный Запад делает большую ставку на ценность равенства. Равные права закреплены в законе, а старые иерархии дворянства и социальных классов были поставлены под сомнение, если не уничтожены совсем.

Мало кто будет сомневаться в том, что глобальное общество – вещь хорошая в плане этих изменений. Однако иерархии не исчезли. Современное общество по-прежнему делится на слои в зависимости от богатства и статуса.

С другой стороны, идея сугубо элитарного мира, в котором вообще отсутствуют иерархии, представляется нереальной и непривлекательной.

Если так подумать, то никто не желает избавляться от иерархий, ибо мы все получаем выгоду от признания того, что одни люди являются более квалифицированными, чем другие, для выполнения определённых ролей в обществе.

Мы предпочитаем лечиться у опытных хирургов, а не молодых студентов, получать финансовую консультацию от специалистов, а не стажёров. Хорошие и допустимые иерархии – они повсюду.

Однако иерархия – слишком старомодная вещь, чтобы её можно было защищать или хвалить.

Британское правительство осуждает экспертов, чьи взгляды не совпадают с общественным мнением; предвыборные платформы Дональда Трампа и Берни Сандерса критиковали вашингтонскую элиту; экономистов обвиняют в неспособности предсказать кризис 2008 года; и даже к медицинским специалистам относятся с недоверием, в особенности, когда дело касается детской вакцинации. Мы живём в то время, когда не проводится различие между оправданными и полезными иерархиями с одной стороны и своекорыстными и эксплуататорскими элитами с другой.

Как группа, мы считаем, что более чёткое представление об иерархии и равенстве является ключевым моментом для бизнеса, политики и общественной жизни. Мы должны снять табу на обсуждение хороших иерархий.

Учитывая тот факт, что иерархии являются неизбежными, очень важно создавать хорошие из них, и избегать тех, которые считаются плохими. Также необходимо определить, каким образом полезные и правильные иерархии поддерживают и поощряют нормальные формы равенства.

Говоря об иерархиях, мы имеем в виду те особенности и классификации, которые несут в себе явные различия во власти.

Мы – это неоднородная группа учёных и мыслителей, которые обладают существенно отличающимися взглядами на большинство политических и этических проблем. Недавно мы приняли участие в активном обсуждении этих вопросов под эгидой Философского и культурного центра Берггрюна в Лос-Анджелесе. Мы все сошлись во мнении, что многое можно сказать в защиту определённых иерархий.

Идеи, которые представлены в данной статье, заслуживают более широкого и пристального внимания.

Они приобретают новую актуальность, учитывая то, что сейчас мировая политика движется в сторону популизма, который часто критикует истеблишментские иерархии, однако, как бы парадоксально это ни звучало, предоставляет авторитарную власть лицам, утверждающим, что они говорят от имени «народа».

Итак, что следует сказать в защиту иерархии?

Во-первых, бюрократические иерархии могут быть полезными для демократии. Бюрократия сегодня даже менее популярна, чем иерархия. Тем не менее, бюрократические иерархии способны укрепить важные демократические ценности, такие как верховенство права и равенство.

Существует как минимум три способа, при помощи которых иерархические конституционные институты могут благоприятствовать развитию демократии: 1) защита прав меньшинств и гарантия того, что их базовые интересы не ущемляются своекорыстным или предвзятым большинством; 2) сдерживание власти фракций большинства или меньшинства для того, чтобы не позволять им принимать законы в личных интересах, прикрываясь общественным благом; и 3) увеличение эпистемологических ресурсов, влияющих на принятие решений, создание законов и политику в целом. Таким образом, демократия должна строиться на иерархиях, поскольку они способствуют её развитию.

Тем не менее, в последние десятилетия эти общественные иерархии были уничтожены и заменены децентрализованными, конкурентными рынками – и всё во имя эффективности.

Это имеет смысл, только если эффективность и результативность (как правило, оцениваются в экономическом плане) являются абсолютными приоритетами. Однако в таком случае мы придаём меньше значения таким ценностям, как верховенство права, демократическая легитимность или социальное равенство.

Как следствие, иногда мы можем предпочитать оптимальной эффективности демократически подотчётные иерархии, которые сохраняют вышеуказанные ценности.

Иерархические конституционные институты часто критикуют за то, что они не отчитываются перед избирателями, однако очень примитивно полагать, что демократическая подотчётность требует такой непосредственной связи. Конечная подотчётность в большей степени согласуется с непосредственной отстранённостью от прямой ответственности перед избирателями.

Помимо своей гражданской значимости, иерархии, на удивление, могут благоприятствовать развитию жизни в целом. Иерархия становится угнетающей, когда она сводится к простому властвованию над другими. Однако существуют такие формы иерархии, которые имеют отношение к власти, но не «над», а «вместе с» кем-либо.

Даосизм характеризует данный тип власти на примере езды верхом на лошади, когда порой нужно потянуть за повод, а порой отпустить его. Это не доминирование, а согласование действий. В даосизме власть – это вопрос силы и компетентности, а не доминирования и превосходства.

В этом смысле иерархия является наделяющей, а не лишающей.

Взять, к примеру, хорошие отношения между родителями и детьми, преподавателями и студентами или работодателями и сотрудниками. Их выстраивать намного легче и эффективнее, когда человек, который находится на более высокой ступени иерархии, не использует своё положение для того, чтобы доминировать над теми, кто ниже его. Наоборот, он даёт им возможность развивать собственную силу.

Согласно одному из главных конфуцианских идеалов, ученик должен стремиться к тому, чтобы превзойти своего учителя. Конфуцианские иерархии отличаются взаимной выручкой и поддержкой. Суть заключается не в том, чтобы осуждать или акцентировать внимание на отличительных способностях, а в том, чтобы эффективно их использовать в благих целях.

По этой причине неравенство статуса и власти является приемлемым только тогда, когда оно встраивается в отношения взаимной выручки и поддержки и способствует развитию тех, кто находится на нижних ступенях иерархии. Это согласуется с известной даосской концепцией, согласно которой власть – это не форма доминирования, а то, что расширяет права и возможности тех, над кем она осуществляется.

Также иерархии должны динамично развиваться с течением времени. Иерархии часто оказываются губительными не потому, что устанавливают различия между людьми, а потому, что увековечивают эти различия и не дают им исчезнуть даже тогда, когда они больше не нужны или перестали служить благой цели.

Короче говоря, иерархии становятся закостенелыми. Так, этим можно объяснить то, почему, к примеру, представителями Палаты лордов Великобритании становятся только люди с определёнными заслугами.

Тем не менее, с исторической точки зрения, это часто приводит к тому, что люди не только сохраняют власть, когда они теряют доверие, но и впоследствии передают её своим детям. Все легитимные иерархии должны меняться с течением времени, чтобы не допустить несправедливого сосредоточения власти.

На таком принципе базируются возрастные иерархии, поддерживаемые конфуцианцами: молодое поколение вырастает, чтобы перенять высокий статус и авторитет пожилых людей.

Для того чтобы обеспечить защиту от злоупотребления со стороны те, кто обладает более высоким положением в обществе, иерархии также должны быть предметно-ориентированными.

Они вызывают проблемы, когда становятся обобщёнными: люди, которые имеют власть, авторитет или уважение в какой-либо одной сфере, пользуются своим положением и во всех остальных.

Так, носители политической власти также обладают несоразмерной юридической силой: они находятся вне досягаемости закона либо несут меньшую правовую ответственность, по сравнению с рядовыми гражданами. Следовательно, нам нужно противостоять так называемому «иерархическому дрейфу» – незаконному расширению конкретной власти.

Этот иерархический дрейф наблюдается не только в политике, но и других сложных сферах. Легко предположить, что только специалисты способны принимать верные решения.

Однако сложность большинства реальных проблем означает, что ошибок не избежать.

Для успешного разрешения непростых вопросов очень важно обладать таким универсальными качествами, как непредвзятость, широта взглядов и рассудительность.

На самом деле специальные знания могут стать на пути этих компетенций. Поскольку между шириной и глубиной специальных знаний существует компромисс, получается, что чем лучше эксперт, тем уже область его компетенции.

Следовательно, экспертов следует рассматривать не как тех, кто всегда принимает наилучшие решения, а как внешние источники, к которым может обратиться за консультацией группа специалистов широкого профиля, обладающих универсальными компетенциями.

Эти специалисты широкого профиля сначала общаются с экспертами, после чего выделяют важные аспекты и на их основе принимают единое решение.

Так, например, решение о досрочном условном освобождении заключённого из тюрьмы не может приниматься всего одним экспертом; оно должно опираться на опыт психологов, социальных работников, тюремных надзирателей, и так далее. Это своего рода коллективный, демократический процесс принятия решений.

Но совместимы ли иерархии с человеческим достоинством? Важно отметить, что существует множество различных форм иерархий; то же самое касается и равенства. В первой статье Всеобщей декларации прав человека говорится: «Все люди рождаются свободными и равными в своём достоинстве и правах».

Тем не менее, нам следует признать, что мы отличаемся друг от друга; каждый из нас имеет свой уникальный набор хороших качеств, которые могут вызывать у нас особый вид положительной связи: философы называют её «оценочным уважением».

Оценочное уважение является формой почитания тех, кто проявляет какое-либо превосходство: например, за их высокие моральные качества или большое мастерство в споре.

Поскольку превосходства, по сути, являются сопоставимыми, людей неизбежно будут ранжировать на основе этих поэтому из них кто-то, несомненно, окажется лучше других (в определённых отношениях). Концепцию равенства в таком случае можно считать неуместной.

Одна из причин, почему иерархия является оскорбительной для современных эгалитарных умов, заключается в том, что она подразумевает проявление уважения к тем, кто находится на более высокой ступени, нежели они. Однако если идея о том, что почтительное отношение – это вещь неплохая, кажется шокирующей, то так оно и будет. Философия порой расстраивает и удивляет нас.

Иерархию можно воспринимать как сигнал о том, когда проявление почтения (в смысле подчинение, уступчивость и учитывание мнения) является ожидаемым. Хорошие иерархии, в отличие от деспотических, сигнализируют о правильных видах почтительности.

Конечно, проявление почтительного отношения может зайти слишком далеко и привести к очень плохим последствиям.

Например, конфуцианский призыв, касающийся «различия» между мужьями и жёнами, сам по себе благоприятствует поддержке гнетущей иерархической социальной системы гендерных отношений.

Однако тот факт, что почтение в избытке – это плохо, вовсе не означает, что оно является неправильным, даже когда проявляется в должной мере.

Существует множество различных причин полагать, что почтение, проявляемое в должной мере – это хорошо. Признание того, что другие знают или могут сделать больше, чем мы, открывает возможности для обучения и роста.

Оно позволяет нам получить доступ к тому, что философ Ли-Сян Лиза Розенли из Гавайского университета называет «сложной паутиной человеческих отношений, в которых знания прошлого передаются из поколения в поколение».

Почтение выражает признание чьей-либо конечной и ошибочной природы, сообщает о важной роли объектных отношений в развитии личности и достижении благополучия, способствует плавному – и даже красивому и грациозному – социальному функционированию.

Почтение требует признания того, что мы не равны в плане умений и определённого набора качеств. Однако даже если мы допускаем, что одни люди являются лучше других или что между человеческими существами есть «разделение на классы», нам не следует забывать о том, как мало из этого следует, особенно в политической сфере.

Во-первых, превосходство человека способно принимать различные формы.

Это означает, что существует огромное количество способов, при помощи которых человек может продемонстрировать своё превосходство, даже если он в целом является «среднестатистическим».

Мы просто не знаем, какой вклад способны внести те или иные люди, поэтому мы должны отказаться от предвзятости по отношению к ним и не думать, что они обладают потенциалом для превосходства только в какой-то конкретной сфере жизни.

Во-вторых, несмотря на нашу разницу в способностях, мы, люди, равны во всём, что принципиально важно для приписывания ценности жизни. Мы все являемся членами человеческого вида и обладаем важными общими особенностями, которые нуждаются в защите. Существование ранжирования между людьми ещё не означает, что те, кто находится на нижних ступенях, не достойны уважения.

Политика должна отражать это. Такая политическая система, как демократия, которая воплощает идею политического равенства, предполагает, что каждый из нас обладает некоторой формой человеческого совершенства.

Иерархии, основанные на специальных знаниях, сегодня подвергаются критике; иерархии, основанные на возрасте, считаются вышедшими из моды. Тем не менее, геронтократия обладает недооценённым тонким сочетанием эгалитарных и меритократических преимуществ.

Исторический анализ цинского Китая, например, говорит о том, что, благодаря геронтократическим иерархиям, среди политических элит было много представителей низкодоходных групп – а всё потому, что тогда продолжительность жизни не зависела от уровня дохода.

Конечно, то, что действовало в прошлом, в будущем может быть уже неактуальным. Структура общества во всём мире изменилась настолько, что если мы попытаемся восстановить эту корреляцию сегодня, нам вряд ли это удастся.

Например, сейчас богатство значительно влияет на уровень продолжительности жизни во многих странах, поэтому истинная геронтократия не сможет обеспечить представленность низкодоходных групп населения.

Геронтократия часто ассоциируется с патернализмом, словом, которое стало ещё одним ругательством. Политический патернализм можно определить как принудительное вмешательство в автономию.

К этой форме иерархии, как правило, относятся с большим подозрением, и не зря: многие авторитарные правительства не учитывает интересы людей, хотя и утверждают, что действуют в соответствии с ними.

Однако некоторые формы патернализма являются оправданными, поскольку они на самом деле могут способствовать развитию автономии.

Аргументом в данном случае выступает тот факт, что автономия требует двух вещей: первая – знать, что лучше, вторая – способность жить согласно этим знаниям, не отвлекаясь и не отключаясь под влиянием нашей собственной иррациональности. Однако эти условия трудно выполнить.

Вплоть до начала нового времени многие философы верили, что люди, по большей части, были существами недостаточно рациональными, поэтому не могли в полной мере осознать, что было лучше.

Кроме того, все психологи согласны с тем, что мы обладаем весьма ограниченным контролем над иррациональными элементами нашей природы.

В таком случае хорошие патерналистские вмешательства принимают две формы. Они распространяют знания о том, что является лучше, в том виде, который является доступным для несовершенно рациональных агентов. И они могут управлять иррациональными импульсами людей с раннего возраста, чтобы впоследствии они способствовали осуществлению предписаний разума.

Такие вмешательства являются оправданными, только если они, в конечном счёте, позволяют нам действовать более автономно. Согласно теории привыкания Аристотеля, чтобы жить хорошо, надо развивать в себе привычку жить хорошо.

Следовательно, как бы парадоксально ни звучало следующее утверждение, когда от нас с детства требуют вести себя определённым образом, это впоследствии позволяет нам мыслить более рационально в долгосрочной перспективе.

Современная психология поддерживает данную точку зрения, поскольку она подразумевает необходимость обеспечения соответствующих условий для достижения благ и принятия правильных решений.

Конфуцианцы и современные психологи считают, что поведение человека обусловлено двумя факторами: внутренними источниками (черты характера) и внешними особенностями конкретных ситуаций, в которых мы оказываемся.

В таком случае патерналистская иерархия может извлечь выгоду из индивидуальной анатомии. Следующее утверждение может вызвать массу горячих споров. Как бы там ни было, но иерархии содействуют социальной гармонии. Во многих культурах справедливо придают большое значение общей гармонии.

Это включает в себя совместный образ жизни, а также искреннюю озабоченность качеством жизни других людей. Чрезмерная иерархия работает против этого, создавая раскол в обществе.

На самом деле, в некотором смысле, иерархия всегда несёт с собой угрозу напряжённости, поскольку это ситуация, при которой один взрослый человек командует другим или заставляет его что-либо делать, при этом последний не совершил ничего плохого, он умеет принимать хорошие решения и не находится под влиянием алкоголя, временного помешательства, и тому подобное. Однако цель сохранения общинной жизни подразумевает, что иерархия может быть оправданной, если – и только если – она либо предотвращает серьёзные разногласия, либо способствует более прочному единству.

Мы можем найти отголоски таких одобрений иерархий, позволяющих достичь гармонии, во многих традиционных африканских обществах, а также восточных культурах, подверженных влиянию конфуцианства.

Если мы перейдём от теории к практике, то сможем увидеть, что в большинстве западных культур также существуют принципы, оправдывающие иерархии.

Подумайте о полиции, которой дана власть над другими во имя сохранения общественного порядка.

Некоторые идеи, связанные с иерархией, несомненно, будут восприняты более благосклонно, нежели другие. Также возникнут разногласия по поводу того, нужно ли нам иметь более чёткое представление о ценности определённых иерархий.

У нас сложилось предвзятое мнение по отношению к иерархиям, поэтому, понятное дело, мы относимся с некоторым опасением к чрезмерному увлечению ими.

Тем не менее, мы считаем продвижение данных идей очень важным для начала столь необходимой беседы о роли иерархий в мире, который во многом является эгалитарным, поскольку все люди обладают свободой и равны в своём достоинстве и правах.

Однако, как бы там ни было, иерархии не могут обеспечить каждого равной властью и авторитетом. Но если мы хотим сгладить это необходимое неравенство, пришло время всерьёз задуматься о преимуществах иерархий.

Превью: Человек, пасущий коня, Хань Гань (706—783), придворный художник Сюань-цзуна.

 Aeon

Перевод: Muz4in.Net

Источник: https://cameralabs.org/11390-v-zashchitu-ierarkhii-o-preimushchestvakh-opyta-i-znanij

Виды иерархий в обществе

Иерархическое общество.

Очень глубокая тема. Её необходимо знать, чтобы лучше понимать уровень людей. “Читать” их – прогнозировать (предвидеть) поступки и, по сути, примерный ход жизни.

Полезно при выборе мужей для своих дочерей например. Иерархия это порядок ранжирования (построение в шеренгу по росту например).В обществе существуют разные виды иерархий.

Основные из них:

Иерархия дельцов (иерархия денег).

Это иерархия людей, для которых деньги главное в жизни. Они оценивают людей по уровню материального достатка. Их слова: “деньги это святое», их вопрос: “Если ты такой умный, почему такой бедный?”. Для них круто быть богатым. Быть первым. Быть лучше других. Слабых они не замечают, так же как не замечает лидер-биатлонист отстающих. По их мнению главное это естественный отбор, невидимая рука рынка, а кто не вписался, тот пусть бомжует и умирает. Такие люди не верят в карму, в Бога. Легко обирают неразумных людей. Открывают казино, микрокредитные финансовые организации. Нет такого преступления, на которое они бы не пошли ради большой прибыли. У них очень узкое понимание жизни. Смысл их жизни в деньгах и в работе. Детей много зачастую не рожают. Ценности в большой семье не видят. Со временем, когда стоимость производства товаров станет очень низкой (с развитием науки цена товаров снижается = их доступность растёт) делать бизнес (деньги) станет бессмысленным, потому что цена товаров будет стремиться к нулю, и тогда создастся среда, в которой дельцы потеряют смысл к жизни. Те из них кто не смогут найти себя в творчестве, духовных вещах, труде не ради денег, а ради продукта = всеобщего блага – вымрут. Изучите эксперимент “Вселенная-25”. Там мышки от того вымерли, что смыслом их жизни было только потребление (мышки по другому не могут – мозг не достаточно развит), а при полном изобилии смысл исчез, у самцов тестостерон упал (апатия) и они перестали рожать детей. Недалеко от правды будет утверждение, что иерархия денег это иерархия первой ступени, начальная иерархия, по сравнению теми иерархиями, где ценятся нематериальные достижения. Парадокс – когда Сэм Уолтон (создать Волмарта – очень крупная сеть гипермаркетов в США) умирал, то последний его вопрос был о том, какая выручка в их новом, тысячно каком-то магазине. Их жизнь напоминает “крысиные бега” – очень много работают, вечная спешка. Большой капитал не дает расслабится, требует постоянного внимания к себе, чтобы его преумножать. Часто нет совести, морали, легко могут обмануть, предать. Трусость и зло рядом. Ожидаемо поражены жадностью (Мультфильм “Золотая антилопа”). Наиболее часты у них те профессии, где можно зарабатывать больше всего денег – чиновники, предприниматели и другие. Капитализм это их творение. Человеконенавистничество через расчеловечивание людей – это про них. Изучите колониальную политику западных стран. Людей из этой категории допускать к управлению страной, обществом нельзя.

Иерархия военных, полиции, спец.служб. Речь здесь только про служащих по призванию, а не корысти ради. Тех, кто ради денег (власти) по этой стезе пошел, по сути, относятся к иерархии дельцов. Иерархия у них такая: кто больше мужественности, героизма и силы проявил, тот и круче.

Кто более эффективно свой приказ выполнил, свой народ, простых людей защитил – тот более достойный уважения. Для них важны такие понятия, как правда и справедливость. Военные, полицейские, различные спецы это защитники слабых. Это уже духовная категория. Самопожертвование ради других (не щадя живота своего) это высшее проявления их духовного развития.

Эти люди не предают. Не врут. Боевое братство. Чистые, хорошие, добрые люди. Люди с большой буквы.Конечно, есть кто от власти теряет самоконтроль, чувство меры и справедливости, человечность, но это те, кто предают свои идеалы служения народу и стране (духовная слабость – сдаться пороку, позволить злу взять над тобой власть, встать на тёмную сторону).

Сильный скорее отдаст жизнь своего тела, чем очернит свою душу предательством.

Иерархия духовников (священники, гуру, проповедники, духовные наставники и т.д.). Речь здесь только тех, кто пошел по этому пути про по призванию служить и помогать людям, а не корысти ради. Тех, кто ради денег (удовольствий) по церковной (духовной) стезе пошел, по сути, относятся к иерархии дельцов. Для этих людей круто менять жизнь людей к лучшему.

Кто больше людей к добру, любви, человеколюбию привел тот и круче. Самые достойные люди из этой категории это Иисус Христос, пророк Мухаммед и другие Великие Пророки и святые люди. Люди из этой иерархии работают в таких категориях как мораль, нравственность, совесть, правда, добро и любовь.

У них цель не духовное развитие само по себе, а духовное развитие, чтобы открыть свое сердце и стать способным любить всех людей на земле, чтобы потом научить этому других – научить человечности (помним что люди рождаются без морали, но с инстинктами). Например Серафим Саровский ко всем приходящим (к нему массово шли – слава большая была), обращался так: “Радость моя, сокровище моё».

Так сильно он любил всех людей, а чтобы быть способным любить всех людей, понимая какие люди на самом деле, нужно быть очень сильным духовно человеком, чтобы прощать людей, отвечать добром на зло, которое они делают по слабости своей и неразумию.

“Достойный человек не может не обладать широтой познаний и твёрдостью духа. Его ноша тяжела, а путь его долог.

Человечность — вот ноша, которую несёт он: разве не тяжела она? Только смерть завершает его путь: разве не долог он?” Конфуций

Сила любить это очень мощная сила. Бог есть любовь. Показательно что православная церковь отталкивала от себя Серафима Саровского, так же как отталкивает от себя коллектив рабочих, того рабочего, который работает на совесть и перевыполняет план. Рабочие же сытой и относительно легкой жизни хотят, а тут энтузиаст стахановец ради идеи работает и своими успехами показывает лень и не развитость остальных своих коллег по цеху.

По аналогии ленивая первая жена начинает «катить бочку» на трудолюбивую вторую жену за то что на её фоне она выглядит недостойно, а стать лучше и начать трудиться ей лень. Быть злобной проще. Там где доброта там сила, где злость там слабость. Лень и безделье это почва для врастания различного зла.

Мужья и отцы – не распускайте своих жен и детей, позволяя им пребывать в лени и безделье. Жена тогда счастлива когда целый день жужжит по хозяйству, с детьми. Про детей почитайте “Педагогическую поэму” Макаренко.

Там одна из ключевых мыслей – ребенку, чтобы быть счастливым, нужно иметь цель, жить ради чего-то.

Люди из этой иерархии духовно растут через аскезы = труд. Пост, молитва, изучение духовной литературы (Библия, Коран, Тора, жития святых и т.д.). Примечательно, что монахи-затворники очень счастливые люди. Есть такой эффект – когда человек долго молится или медитирует, то становится очень счастливым. В монастырях монахи молятся за всех людей.

Кстати молитва это разумное занятие для человека, сидящего в тюрьме. Люди из этой иерархии самые развитые. Много читают, размышляют, любят историю и философию. “Глубоко” знают, понимают. Являются альтруистами. Из этой категории должны быть люди в руководстве страной, потому что они не могут проводить ни какую другую политику, кроме как направленную на пользу большинства.

Делать зло им совесть не позволит, и страх перед Богом. Одно из необходимых качеств для руководителя – альтруизм, в противном случае он будет использовать власть на выгоду себе, в ущерб интересам большинства.

Иерархия профессионалов: учёных, учителей, врачей, спасателей, историков, видеоблогеров (лидеров мнений) и любой другой профессии, направленной на помощь (пользу) людям или другим живым существам.

Речь здесь только про тех, кто по призванию, а не корысти ради. Тех, кто ради денег по своей стезе пошел, по сути, относятся к иерархии дельцов. Например многие врачи в капиталистических странах. Для людей из этой иерархии важно делать свою работу с душой, и через это делать полезное для людей, для страны. Им важно быть профессионалами своего дела.

Интересно что врачи, спасатели получают мощные дозы счастья после каждого спасенного ими человека. Это никак не связано с деньгами. Просто они делают на своей работе сильные добрые дела – спасают жизни. От этого в душе хорошо становится. Понимаешь что не зря землю топчешь и кусок свой жуешь. Обладают совестью, моралью, не предают, не делают зла.Хорошие люди.

про иерархии в обществе:

С уважением, семейный психолог Игорь Благов.

Источник: https://patriar.ru/articles/vidy-ierarhij-v-obshchestve.php

Book for ucheba
Добавить комментарий