К чему Ницше?

Ницше. Философ, посмотревший на бездну..

К чему Ницше?
?

Category: 165 лет назад, 15 октября 1844 года родился немецкий философ Фридрих Ницше.Один из самых безумных мудрецов или мудрых безумцев…Немецкий философ, композитор, культуролог, представитель иррационализма. Он подверг резкой критике религию, культуру и мораль своего времени и разработал собственную этическую теорию.

Ницше “философствовал молотом”, его труды носили афористический характер, скорее литературный, чем академический. Интерпретация его трудов довольно затруднительна и до сих пор вызывает много споров. Философия Ницше не организована в систему. Он не любил систематизацию, сравнивал ее с ярлычками на осколках амфор в музее…

  Его изыскания охватывают самые разные  вопросы философии, религии, этики, психологии, социологии ….Творчески интерпретируя  Шопенгауэра, Ницше создает свою иррациональную философию в противовес классической традиции рациональности, подвергая сомнению и вопрошанию все «очевидности» разума.

Наибольший интерес у Ницше вызывают вопросы морали, он  подверг сомнению единство субъекта, причинность воли, истину как единое основание мира, возможность рационального обоснования поступков. Яркое, образное, афористическое изложение своих взглядов принесло Ницше славу. Афоризм помогает Ницше не давать окончательных ответов, а , давать возможность самому читателю размышлять над парадоксами.

Философия Ницше оказала большое влияние на формирование экзистенциализма и постмодернизма, и также стала весьма популярна в литературных и артистических кругах. На рубеже 19-20 вв. книги Ницше пользовались огромным спросом….Например, уж на что Рязань была в начале 20 в. тихим, провинциальным городом, но согласно отчетам библиотеки Рязанского Всесословного собрания 1905 и 1911 гг.

, в разделе философской литературы наибольшим спросом у читателей пользовались именно книги Ницше. Его произведения были предметом тогдашней “читательской моды”.Популярность Ницше была очень высока, он на многих повлиял. Взять, к примеру, Джека Лондона – в его произведених явно прслежиаются ницшеанские мотивы.

А  “буревестник пролетарской революции” Горький даже свои пышные усы отрастил в подражание Ницше…Сам философ , наверное, отнесся бы иронично и к шумной славе, и к ярлыку “фашистского философа”. Он вообще был не очень высокого мнения о “толпе”  и человеческой природе…Фридрих Вильгельм Ницше  (нем.

Friedrich Wilhelm Nietzsche) , первый сын священника, лютеранского пастора Карла Людвига Ницше (род. в 1813, в семье священника) и Франциски Ницше, урождённой Элер (род. в 1826, в семье священника), родился 15 октября в местечке Рёккен у Лютцена, Германия. День рождения совпал с Днем рождения короля – Фридриха Вильгельма IV, поэтому мальчик был назван в его честь.

Ницше рос в глубоко верующей семье, и вера составляла основу его мироощущения в детские годы.Ницше был блестящим студентом и приобрёл прекрасную репутацию в научных кругах. Благодаря этому он уже в 1869 году получил должность профессора классической филологии Базельского университета (в возрасте всего 25 лет). Там он проработал около 10 лет, несмотря на многочисленные болезни.

Вопрос о гражданстве Ницше до сих пор вызывает споры. Согласно одним источникам, он оставался лицом без гражданства после отказа от гражданства Пруссии в 1869 году; однако другие источники утверждают, что Ницше стал гражданином Швейцарии.В 1879 году Ницше был вынужден уйти в отставку по состоянию здоровья.

В 1879-89 годах он вёл образ жизни независимого писателя, переезжая из города в город, и создал в этот период все свои основные произведения. Лето Ницше обычно проводил в Швейцарии (в окрестностях горы Санкт-Мориц (Граубюнден), а зиму в итальянских городах Генуя, Турин и Рапалло и французской Ницце.

Он весьма бедно жил на пенсию по инвалидности от университета Базеля, но также получал финансовую помощь от своих друзей. Доходы Ницше от публикации своих произведений были минимальными. Популярность пришла к нему лишь после смерти.Творческая деятельность Ницше оборвалась в начале 1889 года в связи с душевной болезнью, состоявшей в неадекватном и беспорядочном поведении, мании величия и утрате способности к умственной работе. С тех пор Ницше проживал в Германии, где о нём заботились мать и сестра. Скончался 25 августа 1900 года в психиатрической лечебнице в Веймаре.Как говорил поэт:

“Не дай мне Бог сойти с ума,
Уж лучше посох да сума”

Но даже безумие Ницше в последние годы его жизни не выглядит такой злой насмешкой судьбы, как то, что сотворили с его творческим наследием после смерти… Философа записали чуть ли не в идеологи Третьего рейха…

Это его-то, аристократа духа, презиравшего толпу, низменные людские инстинкты, пошлость во всех её проявлениях! Можно вообразить, как бы Ницше, будь он жив,  отнесся бы к воплощению пошлости – нацистам…Свою роль в опошлении творческого наследия Ницше сыграла его сестра  Элизабет Ницше.

Она  вышла замуж за антисемитского идеолога Бернарда Фёрстера, который решил уехать в Парагвай, чтобы там со своими единомышленниками организовать немецкую колонию Nueva Germania. Элизабет уехала с ним в 1886 году в Парагвай, но вскоре из-за финансовых проблем Бернард покончил с собой и Элизабет вернулась в Германию.

В своих произведениях и жизни Ницше относился к евреям весьма благосклонно, а подчас и восторженно и поэтому прекратил отношения с Элизабет на какой-то срок из-за её антисемитизма. Ницше писал сестре в 1887 году в связи с её замужеством:

“Самое прискорбное при этом, что наши интересы и желания здесь диаметрально расходятся. Поскольку Ваше предприятие – предприятие антисемитское..

. В глубине души ваши благие намерения не вызывают у меня никакого доверия и даже особой доброжелательности.

Если дело доктора Фёрстера удастся, то я, ради Тебя, выкажу удовлетворенность этим и постараюсь как можно меньше думать о том, что это одновременно триумф движения, которое я ни в грош не ставлю; если же оно не удастся, то я порадуюсь гибели антисемитского предприятия и буду тем паче сокрушаться о том, что из-за любви и долга Ты связана с подобной затеей.

Напоследок выскажу свое пожелание, чтобы Вам немного помогли с немецкой стороны, а именно – вынудив антисемитов покинуть Германию. Думаю, не стоит сомневаться, что всем другим странам они предпочли бы Вашу страну “обетованную” Парагвай. С другой стороны, евреям я все больше желаю того, чтобы они пришли к власти в Европе и наконец избавились бы от тех качеств (вернее, больше не нуждались бы в них), за счет которых они до сих пор пробивали себе дорогу. Кстати, вот мое искреннее убеждение: немцу, лишь оттого, что он немец, претендующему быть чем-то большим, нежели еврей, место в балагане, если не в сумасшедшем доме.”

Однако потом нужда в заботе о себе заставила Ницше восстановить отношения с сестрой.Элизабет Форстер-Ницше была распорядительницей литературного наследства Фридриха Ницше и издавала книги брата в отредактированном ей виде, а многие материалы не позволяла издавать.

Так, книга под названием “Воля к власти” была в плане работ Ницше, но он так её и не написал, а сестра издала эту книгу на основании отредактированных ею черновиков брата. Элизабет также изъяла все ремарки брата по поводу его отвращения к ней. Подготовленное Элизабет двадцатитомное собрание сочинений Ницше являлось эталоном для переизданий Ницше до середины ХХ века.

Только в 1967 году итальянские учёные опубликовали без искажений ранее неопубликованные его работы.В 1930 г. в 84 года сестра Ницше стала сторонницей нацистов. В 1934 году Элизабет добилась того, что Гитлер трижды посетил созданный ею музей-архив Ницше, сфотографировался почтительно смотрящим на бюст Ницше и объявил музей-архив центром национал-социалистической идеологии.

Экземпляр книги Ницше “Так говорил Заратустра” вместе с “Майн Кампф” и “Мифом двадцатого века” Розенберга были торжественно положены вместе в склеп Гинденбурга. Гитлер назначил Элизабет пожизненную пенсию за заслуги перед отечеством…Понятно, что за это торжество пошлости Ницше не несет ответственности…

Как он сам иронично замечал: “Почему я такой умный? Потому что не употребляю блюда немецкой кухни”…. К тому же, и сам Ницше, по некоторым даным, имел польские корни в своей родословной…О Ницше писали многие. И всякое…Как писал А.А.Гусейнов о Ницше,  “ревнивый к оценке своих произведений, он мало радовался академически взвешенным и аргументированным похвалам…

он признавал только такое отношение к своим трудам, когда человек или вышвыривает их в огонь, или сам опаляется их огнем”.

Ницше подверг радикальной критике философию не в тех или иных ее отдельных периодах, аспектах, лицах, а в самых глубинных греко-римских основаниях, оставшихся жизненными на протяжении двух с половиной тысяч лет.

“Не существовало доселе еще ни одного философа, в чьих руках философия не превращалась бы в апологию познания”, – писал Ницше. И именно в этом пункте, понимаемая как способ познания, объяснения мира философия подверглась в его творчестве наиболее последовательному отрицанию….  пафос этой критики является, в целом, разоблачительным.

Речь идет не просто о заблуждениях философии, речь идет о ее лицемерии, о том, что основные философские установки и понятия имеют превращенный смысл. Ложной и фальшивой Ницше считает прежде всего саму позу философии, ее желание прикрыться щитом истины от напора жизни.

Он яросто критикует современные ему этические концепции, провозглашает необходимость сверхчеловека…

У Ницше можно найти достаточно много высказываний, способных склонить к выводу, что он не проводит различия между стадной моралью и моралью вообще: определение морали как идиосинкразии декаденства с задней мыслью отомстить жизни, утверждения, что переоценка ценностей состоит в “освобождении от всех моральных ценностей”, что она всегда сужает перспективу и т.п.

Однако отдельные фразы и даже образцы из произведений Ницше сами по себе еще не документируют мысль автора. В случае Ницше исключительно важен контекст, общий пафос мысли. В частности, для понимания.. ницшеанской критики морали существенно важное значение имеют следующие два момента.

Во-первых, Ницше критикует мораль всегда с моральной точки зрения. Основной и постоянный аргумент, на котором держится моральный нигилизм Ницше, состоит в том, что мораль умаляет, унижает человека. Более того, он даже апеллирует к понятиям сострадания христиан и социалистов, так как оно является состраданием тех, кто сам страдает, и потому не имеет никакой цены, отрицает его во имя более высокого, подлинного и действительно ценного сострадания сильных и властных натур. “Наше сострадание более высокое и более дальновидное”, – говорит Ницше. Он отвергает мораль, направленную на стадную полезность, благо общины, потому что в рамках такой морали не может существовать мораль любви к ближнему. Он выступает против размягчающего безвольного этического образа человека, потому что “вместе со страхом перед человеком, мы утратили и любовь к нему, уважение к нему, надежду на него, даже волю к нему”. Словом, мораль против морали…Во-вторых, эта критика осуществляется в рамках концептуально осмысленного взгляда на историческое развитие морали. Мораль за весь период существования человечества, считает Ницше, прошла три больших этапа. На первом ценность поступка связывалась исключительно с его последствиями. На втором этапе поступок стали оценивать по его причинам, т.е. по намерениям. В настоящее время начинается третий этап, когда обнаруживается, что намеренность поступков составляет в них лишь “поверхность и оболочку, которая, как всякая оболочка, открывает нечто, но еще более скрывает”. Если второй этап считать моральным в собственном смысле слова (а именно таким было его самоназвание и самосознание), то первый будет доморальным, а третий – внеморальным. Ницшеанская критика морали является сугубо исторической и направлена на преодоление ее определенной формы и этапа. Он сам достаточно точно обозначает характер решаемой им задачи: “Преодоление морали, в известном смысле даже самопреодоление морали”.

Быть по ту сторону добра и зла – отличительный признак сверхчеловека, так перепугавший всех моралистов, главным образом потому, что они не хотели вникнуть в суть дела.

На самом деле этот тезис никак не подрывает мораль, а является в известном смысле ее торжеством.

Вот программное заявление самого Ницше: “По ту сторону добра и зла… Это, по меньшей мере, не значит: “по ту сторону хорошего и плохого””.

Ницше – мыслитель крайне своевольный. Он выпадает из всех школ, традиций, не чувствует себя связанным никакими истинами, авторитетами.

Фридрих Ницше: путь к мифу

В уста одного из персонажей “Вишневого сада” Чехов вкладывает такую фразу: “Ницше, философ величайший, знаменитейший, громадного ума человек, говорит в своих сочинениях, будто фальшивые бумажки делать можно”.

Думаю, эта анекдотическая реплика обезоружила и развеселила бы и самого Ницше.

В отличие от другой фразы, сочиненной еще одним русским писателем, Розановым, полагавшим, будто он цитирует при этом немецкого философа: “Падающего – еще и толкни”. Этого Ницше не говорил.

Его слова: “Что падает, то нужно еще толкнуть! Все нынешнее падает и распадается; кто захотел бы удержать его! Но я – я хочу еще толкнуть его”.

Увидеть разницу между этими словами Ницше и розановской интерпретацией – означает не только понять Ницше, его путь и все опасности, подстерегающие идущего этим путем, но и осмыслить историю XX века, которую Ницше пророчески обрисовал в черновике одного из последних писем – немецкому кайзеру: “Понятие политики целиком растворится в войне идей, все институты власти взлетят на воздух, и будут такие войны, каких еще не бывало”. Стоит добавить, что Ницше не писал докладных записок кайзеру и знаком с ним не был. А еще – что это тот самый кайзер Вильгельм, которому спустя 30 лет, после Первой мировой войны и революции в Германии, придется отречься от престола.

Однако вышло так, что вместо того, чтобы толком читать Ницше, его с самого начала принялись дописывать.Уже в 1906 году вышла книга “Воля к власти”, скомпонованная из черновиков философа после его смерти. Помещенные в ней тексты написаны, за редкими исключениями, самим Ницше, но смонтированы и составлены в единое целое отнюдь не им.

Даже в пределах одного абзаца могут попадаться фразы, взятые составителями из разных черновиков, разных источников. Так Ницше начал превращаться в миф.

Причем нельзя отрицать, что путь к собственному мифу проложил он сам – сперва своим уединением, уходом от социальных связей, заставляющим нас строить догадки относительно многих моментов его биографии, а затем окончательным уходом – в безумие, на пороге которого он еще работал над книгами и слал всему миру записки сколь бредового, столь же и гениального содержания.

Психиатрическая наука не смогла внести здесь ясность: она не уделила никакого внимания безвестному на тот момент профессору, отделавшись невразумительным и противоречивым диагнозом. Некоторые же из навещавших его друзей озвучили и вовсе фантастическое предположение: “Иногда кажется, что Ницше только симулирует безумие”.

Затем помимо собственно произведений философа стали выходить “Воли к власти”: примеру составителей первой книги последовали другие, и разные компиляции на основе черновиков Ницше появлялись на протяжении нескольких десятилетий. Одна, наиболее обширная, пользовалась особым успехом во Франции, и на нее с равным успехом ссылались как поклонники, так и противники Ницше.

Ее вовсю цитирует философ-левак Жорж Батай, писавший в оккупированной фашистами Франции книгу о Ницше – “учителе свободы”, и на нее же ссылается французский обвинитель де Ментон на Нюрнбергском процессе. Вот некоторые пункты его выступления: “Без сомнения, едва ли можно совместить философские рассуждения Ницше с грубым примитивизмом национал-социализма.

Но Ницше справедливо считают одним из предков национал-социализма, так как… его представления о не знающем никакого ограничения руководстве господ массами уже предвосхищают нацистский режим. Кроме того, Ницше верил в господствующую расу и отдавал пальму первенства Германии”.В последнем пункте французский обвинитель просто дезинформирует нас.

Ницше презирал любой национализм и ни одну расу не мог считать имеющей право на господство. Менее же всего – немцев, по которым он прошелся так, что чаадаевская критика России покажется после этого нежным воркованием. Подобное отношение к этим вопросам диктует ему не либеральность, а аристократизм.

В этом и многих других отношениях Ницше может послужить образцом для любого либерала, будучи при этом ярым противником либерализма и демократии в их тогдашнем и тем более нынешнем облике. Что же касается “неограниченного руководства массами”, то если де Ментон прав, тогда на Ницше можно возложить ответственность за весь XX век.

Назвать его заодно идеологом сталинизма и китайской “культурной революции”. Но едва ли это приблизит нас к пониманию немецкого мыслителя.В советское время к философии Ницше часто прилагалось определение “человеконенавистническая”. Даже и в наши дни его нередко можно услышать. Сам Ницше схожими словами клеймил христианство, говоря, что оно калечит человека.

По сути же оба упрека имеют схожие причины: есть нечто, чего в человеке не любят ни христианство, ни Ницше. Они равно не любят в человеке отсутствие стремления к чему-то большему и высшему; можно сказать, не любят человеческих слабостей. Только вот под слабостями они понимают очень разные вещи.

Ницше предложил XX веку, многие тенденции которого он пророчески предвосхитил, свой собственный, и притом совершенно свободный от догматики, путь воспитания человека. XX век пытался по-своему дописать Ницше. И, может быть, только сейчас, когда уже по старому опыту ясно, что он не вписывается ни в одну идеологическую схему, настает время для того, чтобы читать и понимать его как, по его собственным словам, “первый язык для нового ряда опытов”.

И.Эбаноидзе Фридрих Ницше: путь к мифу

    Афоризмы Ницше

     «Вся наша социология не знает другого инстинкта, кроме инстинкта стада, то есть суммированных нулей, — где каждый нуль имеет „одинаковые права“, где считается добродетелью быть нулем…»      «Если долго всматриваться в бездну — бездна начнет всматриваться в тебя»      «Ничто не покупается за большую цену, чем частица человеческого разума и свободы…»    «Познавший самого себя — собственный палач»    «С человеком происходит то же, что и с деревом. Чем больше стремится он вверх, к свету, тем глубже уходят корни его в землю, вниз, в мрак и глубину — ко злу.»    «Смерть достаточно близка, чтобы можно было не страшиться жизни»   «Человек предпочитает желать небытие, нежели вообще не желать»       «Бог мертв; из-за сострадания своего к людям умер Бог» («Так говорил Заратустра», глава «О сострадательных»)    «Школа выживания: что нас не убивает, делает нас сильнее»    «Любите, пожалуй, своего ближнего, как самого себя. Но прежде всего будьте такими, которые любят самих себя»    «Ты идёшь к женщинам? Не забудь плётку!» («Так говорил Заратустра», глава «О старых и молодых бабёнках»)    «Без музыки жизнь была бы ошибкой»   …Невольно вспоминается история, как на заборе появилась надпись:

“Бог умер”

и подпись: Ницше…а чуть поодаль кто-то приписал другое:

“Ницше умер”

и подпись: Бог….

…Бедный безумец умер – так и не увидев того, что люди сотворили с его философией… Может быть, Бог таким образом проявил доброту к безумному философу, не позволив ему видеть этого?

личности, философия, этика, юбилей

Источник: https://tverdyi-znak.livejournal.com/235750.html

Три мифа о философии Ницше — Моноклер

К чему Ницше?

Фридрих Ницше, один из самых влиятельных и одиозных философов XIX-XX столетий, по иронии судьбы, оказался и наиболее профанируемым. Его идеи, подхваченные и искажённые нацистами, обросли мифами и окрасились в дьявольские тона на многие десятилетия вперёд, хотя в большинстве случаев они не имели ничего общего с тем, за что их выдавали.

Неудивительно, что легенды продолжают жить до сих пор, несмотря на то, что исследователи убедительно доказали: немцы опирались не столько на взгляды Ницше, сколько на идеологизированную компиляцию работ философа (сборник «Воля к власти»), которую сделала его сестра Элизабет Фёрстер-Ницше, получив после смерти знаменитого брата эксклюзивное право на его архивы.

Источник: Flickr

Пожалуй, сегодня, подобно древним бродячим сюжетам, ходит три основных мифа о Ницше и его философии:

1. Ницше — проповедник нацизма, антисемит (об этом см. выше);

2.  Ницше – женоненавистник (фраза из его книги «идёшь к женщине — не забудь плетку» будоражит и возмущает дам всех мастей уже более ста лет);

3. Ницше – антихрист, провозгласивший смерть Бога (книга «Антихрист» — достаточное основание для подобных обвинений, по мнению некоторых).

Первый миф развенчивает доктор филологических наук Грета Ионкис в своей статье «Фридрих Ницше и евреи». Если кратко, то при всём своём неоднозначном отношении к евреям антисемитом Ницше не был. Вот слова из письма философа другу Францу Овербеку, написанного в 1884 году:

Проклятое антисемитство стало причиной радикального краха между мною и моей сестрой…Антисемитов нужно расстреливать.

Конечно, нельзя сказать, что Ницше испытывал к евреям большую симпатию, но критика в основном касалась лишь одного пункта и сводилась к тому, что они были истоком появления христианства с его моралью равенства и справедливости, которая, по мнению философа, ослабила волю к власти наиболее сильного меньшинства и дала возможность слабым и безликим сравняться с избранными и даже превзойти их в жизненном статусе. Это всё, что Ницше вменял им в вину. С другой стороны, он понимал, как много сделал этот уникальный народ для европейской цивилизации и снимал перед ним шляпу за это. Как признавался Ницше в работе «Человеческое, слишком человеческое», евреи – это народ, «который, не без нашей совокупной вины, имел наиболее многострадальную историю среди всех народов и которому мы обязаны самым благородным человеком (Христом), самым чистым мудрецом (Спинозой), самой могущественной книгой и самым влиятельным нравственным законом в мире».

По поводу мифа о женоненавистничестве Ницше можно размышлять очень долго, так как отношение философа к женщинам столь же амбивалентно, как и любые другие его взгляды.

Однако стоит отметить, что обычно самое ярое неприятие вызывает одна-единственна фраза, вырванная из контекста (слова «идёшь к женщине — не забыть взять кнут» встречаются в работе «Так говорил Заратустра» и принадлежит даже не самому Заратустре, а старой женщине, поучающей его).

А вот и другие высказывания Ницше, которые позволяют нам увидеть в философе не столько женоненавистника, сколько человека, опасающегося близости с ними.

Вот что пишет Ницше в работе «За пределами добра и зла» (кн. 7, аф. 239):

То, что внушает к женщине уважение, а довольно часто и страх, — это её натура, которая «натуральнее» мужской, её истая хищническая, коварная грация, её когти тигрицы под перчаткой, её наивность в эгоизме, её не поддающаяся воспитанию внутренняя дикость, непостижимое, необъятное, неуловимое в её вожделениях и добродетелях… Что, при всём страхе, внушает сострадание к этой опасной и красивой кошке, «женщине», — так это то, что она является более страждущей, более уязвимой, более нуждающейся в любви и более обреченной на разочарования, чем какое бы то ни было животное. Страх и сострадание: с этими чувствами стоял до сих пор мужчина перед женщиной, всегда уже одной ногой в трагедии, которая терзает его, в то же время чаруя.

Это признание взято из трактата «Весёлая наука» (кн. 2, аф. 70):

Низкий, сильный альт внезапно подымает перед нами занавес возможностей, в которые мы обыкновенно не верим: и мы разом начинаем верить, что где-то в мире могут быть женщины с высокими, героическими, царственными душами, способные и готовые к грандиозным возражениям, решениям и жертвам, способные и готовые к господству над мужчинами, ибо лучшее, что есть в мужчине, в них стало воплощенным идеалом, невзирая на пол.

Едва ли мужчину, фантазии которого поднимаются до таких высот, можно назвать мизогином.

Тем более, как известно, что с женщинами у Ницше отношения так и не сложились: была несчастная любовь, но не было связи (как известно, философ воздерживался от секса всю жизнь, объясняя это тем, что такая «чистота» способствует особой остроте и богатству его мысли, а экстатические прозрения приносят ему наслаждение, сравнимое с оргазмом). В свете этого все высказывания «великого и ужасного» Фридриха приобретают совершенно иной характер, в котором больше личного и отвлечённого, чем претендующего на роль объективного и обоснованного взгляда.

А вот концепция «Бог умер» (Gott ist tot), которая сегодня тиражируется по поводу и без, нуждается в дополнительных разъяснениях – в первую очередь того, что сам Ницше вкладывал в свои слова. Об этом, конечно, нужно читать у самого Ницше. Впервые мысль о смерти Бога прозвучала в 1882 году в работе «Весёлая наука» («La gaya scienza») вот в таком виде (отрывок «Безумец»):

Безумец.— Как, вы ничего не слышали о том ошалелом, что среди бела дня зажег фонарь, отправился на площадь и там без передышки кричал: «Ищу Бога! Ищу Бога!»?! А там как раз толпилось много неверующих, которые, заслышав его крики, принялись громко хохотать. «Он что — потерялся?» — сказал один.

«Не заблудился ли он, словно малое дитя?» — сказал другой. «Или он спрятался в кустах? Или боится нас? Или отправился на галеру? Уплыл за море?» — так не переставая шумели они и гоготали. А безумец ринулся в самую толпу, пронзая их своим взглядом. «Куда подевался Бог? — вскричал он.

— Сейчас я вам скажу! Мы его убили — вы и я! Все мы его убийцы! Но как мы его убили? Как сумели исчерпать глуби морские? Кто дал нам губку, чтобы стереть весь небосвод? Что творили мы, отцепляя Землю от Солнца? Куда она теперь летит? Куда летим все мы? Прочь от Солнца, от солнц? Не падаем ли мы безостановочно? И вниз — и назад себя, и в бока, и вперед себя, и во все стороны? И есть ли ещё верх и низ? И не блуждаем ли мы в бесконечном Ничто? И не зевает ли нам в лицо пустота? Разве не стало холоднее? Не наступает ли всякий миг Ночь и все больше и больше Ночи? Разве не приходится зажигать фонари среди бела дня? И разве не слышна нам кирка гробокопателя, хоронящего Бога? И носы наши — разве не чуют они вонь гниющего Бога? — Ведь и Боги тлеют! Бог мертв! Он и останется мертвым! И это мы его убили! Как утешиться нам, убийцам из убийц? Самое святое и сильное, чем обладал до сей поры мир,— оно истекло кровью под ударами наших ножей,- кто оботрет с нас кровь? Какой водой очистимся? Какие искупительные празднества, какие священные игрища ни придется изобретать нам? Не слишком ли велико для нас величие этого подвига? Не придется ли нам самим становиться богами, чтобы оказаться достойными его? Никогда еще не свершалось деяние столь великое — благодаря ему кто бы ни родился после нас, он вступит в историю более возвышенную, нежели все, бывшее в прошлом!»… Тут умолк безумный человек и опять взглянул на тех, что слушали его, — они тоже молчали и с недоверием глядели на него. Наконец он швырнул фонарь на землю, так что он разбился и загас. «Я пришел слишком рано, — сказал он, помолчав, еще не мое время. Чудовищное событие — оно пока в пути, оно бредет своей дорогой,— еще не достигло оно ушей человеческих. Молнии и грому потребно время, свету звезд потребно время, деяниям потребно время, чтобы люди услышали о них, чтобы люди узрели их, уже совершенные. А это деяние все еще дальше самых дальних звезд от людей. — и все-таки они содеяли его!»… Рассказывают еще, что в этот же день безумец врывался в церкви и затягивал там «Requiem aeternam». Когда же его выводили за руки, требуя ответа, он всякий раз отвечал одними и теми же словами: «Что же такое теперь все эти церкви, если не усыпальницы и надгробия Божии?»

Кажется, в этой пламенной речи столько же воинственного атеизма, с которым часто путают идеи Ницше, сколько в речах Папы Римского научных терминов.

Что мы здесь видим? Трагедию утраты чего-то важного, абсолютного, некого гаранта смысла и порядка, ощущение свободного падения в неизвестность, потерю всяческих ориентиров – состояние, которое, наверное, может быть обозначено, как наступление нравственного — или даже экзистенциального — кризиса человечества. Это не о том, есть бог или нет, а о том, что настало время переоценки ценностей, более глубокого взгляда на природу человека, потому что христианская мораль больше «не работает» — не приносит своих плодов, не соответствует знанию человека о самом себе, не участвует в жизни.

Вот как комментирует Хайдеггер в своей статье «Слова Ницше «Бог Мёртв» этот фрагмент:

Авторитет Бога, авторитет церкви с её учительной миссией исчезает, но на его место заступает авторитет совести, авторитет рвущегося сюда же разума.

Впрочем, перед лицом столь поколебленного господства прежних ценностей можно попытаться сделать и нечто иное. А именно: если Бог —  христианский Бог — исчез со своего места в сверхчувственном мире, то само это место всё же остается — пусть даже и опустевшее.

И вот эту опустевшую область сверхчувственного, область идеального мира, всё ещё можно удерживать. И опустевшее место даже взывает к тому, чтобы его заняли, заместив исчезнувшего Бога чем-то иным. Воздвигаются новые идеалы.

Согласно Ницше («Воля к власти», афоризм 1021,— относится к 1887 году 12), это и происходит через посредство новых учений, обещающих осчастливить мир, через посредство социализма, а равным образом и через посредство музыки Вагнера,— иными словами, всё это совершается повсюду, где «догматическое христианство» уже «отжило свой век».

В этом смысле философия Ницше — это философия прорыва, которая появилась в переломную эпоху, требующую новой модели мира, новой модели человека и отношений между людьми.

Наверное, во времена, когда старые ценности изживают себя, сама жизнь начинает порождать такие мощные концепции, направленные на пере-создание мира. Другое дело, какие из этих революционных идей приживутся.

Судя по мифам, которые бытуют вокруг философии Ницше, приживаться пока нечему, потому что Ницше до сих пор не понят до конца и нам ещё предстоит по-новому взглянуть на его творческое наследие.

Тем более, что, кажется, те процессы, о которых он писал более ста лет назад, получили в нашу эпоху новый виток развития – и виток, увы, не самый удачный: несмотря на провозглашённую Ницше смерть старых христианских ценностей, утративших своё значение для человека, ничего они не утратились, продолжают не то чтобы существовать – процветать, свобода выбора в XXI веке превратилась в тюрьму завышенных ожиданий, а ницшеанскому сверхчеловеку, его белокурой бестии, отводится всё меньшая роль в мире, где царствует толпа, а не индивид.

Напоследок – три видео о Ницше и его идеях.

Игорь Эбаноидзе: «Ницше и ницшеанство»

В студии радио «Маяк» кандидат филологических наук и главный редактор издательства «Культурная революция» Игорь Эбаноидзе размышляет об амбивалентности идей Ницше, об их связи с творчеством Шопенгауэра, об отношениях между миром и индивидом в творчестве Ницше, о специфической религиозности философа, его концепции смерти Бога, отношениях с женщинами и многом другом. В общем, универсальный разговор о Ницше-философе, Ницше-художнике и Ницше-человеке.

Валерий Подорога: «История Бога в Новое время»

Что есть высшее счастье? Как связаны смерть и осознание человеком его «я»? Можно ли правильно жить и правильно умереть?

В очень медитативной лекции доктор философских наук, заведующий сектором аналитической антропологии Института философии РАН, профессор РГГУ Валерий Подорога рассказывает о философии Фридриха Ницше, об афористическом поле, с которым он работал, о метафизике смерти и о том, как родилась «визитная карточка Ницше» — формула «смерть Бога». Холерикам противопоказано.

Философия Фридриха Ницше и теория сверхчеловека сегодня

В передаче Виталия Третьякова «Что делать?» встретились сразу несколько современных философов, чтобы обсудить основные идеи Ницше, место философа в пантеоне мыслителей человеческой цивилизации и значение его творчества для современного мира.

Почему Ницше пришёл к выводу о смерти Бога? На каком основании он вывел положение о появлении сверхчеловека? В чём суть моральной доктрины Ницше, является ли она доктриной аморализма? Несёт ли Ницше ответственность за те политические и этические взгляды, которые в ХХ веке прямо апеллировали к его философскому наследию? Насколько популярна идея сверхчеловека среди сегодняшней молодежи, во многом придерживающейся ценностей индивидуализма? Вот круг вопросов, которые обсуждаются в передаче.

Ницше Ф. Полное собрание сочинений в 13-ти томах;
радио «Маяк», телеканал «Россия – Культура», Еврейский музей и центр толерантности

, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Источник: https://monocler.ru/tri-mifa-o-nitsshe/

Фридрих Ницше: правда и мифы

К чему Ницше?

Фридрих Ницше — гений, воплотивший в себе философию НОВОЙ МОРАЛИ.

Заканчивается 2015 год, 115-й со дня смерти великого философа Фридриха Ницше. В связи с ростом националистических настроений, партий, идей его философия актуальна как никогда. Однако, чем больший интерес вызывает к себе Ницше, тем большим количеством мифов обрастает его биография, его философия.

О популярности националистических движений свидетельствует успех на региональных выборах партии «Национальный Фронт» во Фрпнции. Первый тур ания в декабре показал, что Франция качнулась «вправо». За «Найиональный Фронт» проало более четверти избирателей…

Напомним, что такой результат впервые с 1973 года можно назвать рекордным. Мир сейчас «кренится вправо», что очевидно, в связи с гигантскими потоками мигрантов, что уже полонят Европу.

Создаются протестные настроения в европейских государствах, что вызвано «волной» беженцев, ИГИЛ, да и вообще межнациональными рознями.

Таким образом, актуально вспомнить Фридриха Ницше, которого так часто и несправедливо обвиняют в предвосхищении национал-социализма.

Фридрих Ницше низверг классическую немецкую философию, провозгласив идею появления Сверчеловека, который придет на смену «старому и больному», себялюбивому, эгоистичному роду человеческому. Он обесценил смысл человеческого существования, назвав его «мостом», по которому суждено будет перейти «Титану».

Его мыль «Бог мертв» дала толчок философскому направлению экзистенциализма, которое, по словам Ж.-П. Сартра, «есть гуманизм».

Философия Ницше не только познавательное, но и увлекательное чтение, особенно для человека, склонного к рефлексии.

Впервые взяв в руки философский роман «Так говорил Заратустра»… какое потрясение я получил! Мистически-медитативное повествование тренирует ум, развивает дух, пробуждает идеи, что зрели в тебе, но никак не могли воплотиться в слове. Философия Ницше – это философия сильного духа.

Немного из биографии Ницше

«Только там, где есть могилы совершают воскресения!»

Так говорил Заратустра, 1985 г

 МИФ1:

Философия Ницше породила национал-социалистическую идеологию

«Гитлеровские адепты ссылались на философию Ницще, а значит, они есть воплощение его идей. Ницше – философ «смерти»».

Смело можно утверждать, что большинство нацистов уважали и даже цитировали философа, но вряд ли читали… Ницше никогда не писал о Сверхчеловеке как о прототипе арийца.

Ницше утверждал, что сверхчеловека ещё не существует: “Человек погибнет и придет на его место сверхчеловек” ( Ницше Ф. Собрание сочинений в 2 томах; 2 том; стр. 140.

) Сверхчеловек не ариец, движимый стремлением подчинить мир, – это Человек Будущего, не имеющий конкретной национальности.

Они или совсем не читали «Так говорит Заратустра», или прочли очень невнимательно. Я чувствовал себя среди них, как среди коров»

(Из письма Ницше к Петеру Гасту, Nietzsche F.Samtliche Briefe in 8 Bde. Munchen, 1986. )

Миф 2. Сверхчеловек — это националист-разрушитель, отказавшийся от морали

Ницше не мыслил Сверхчеловека «носителем смерти». Сверхчеловек у философа — это мыслитель, художник, интеллектуал.

Вообще, философ писал о «расах» господствующей и слабой в контексте морально-интеллектуального превосходства. «Раса господ» есть сильные личности, с самоуважением, с чувством гордости и собственного достоинства…

«Слабая» же раса – это малодушные, унижающиеся ради собственной выгоды люди.

Ницше писал: «Вы должны возлюбить мир как средство к новым войнам…». Но он имел в виду войну духа!

Ницше приписывают провозглашение жестокости. Выводят ее из донельзя затертой фразы “падающего подтолкни”. Но, выйдя в тираж, фраза оказалась искажена. Вот она: “О братья мои, разве я жесток? Но я же говорю: что падает, то нужно еще и толкнуть! Все что сегодня падает и распадается: кто захотел бы удержать его? Но я хочу еще толкнуть его!..

И кого вы не научите летать, того научите – быстрее падать!”. Ницше вел речь не об отношениях между людьми, а о падении эпох, нравов! А разве то, что не жизнеспособно, загнивает не должно кануть в небытие?! И в этом ему нужно помочь, иначе процесс тления может тянуться годами и столетиями. Ницше провозглашает необходимую жестокость, жестокость во благо.

Был ли сам Ницше националистом? Философ не обожествлял свою нацию, признавая, что «у современных немцев появляется то антифранцузская глупость, то антиеврейская, то прусская».

Труд о Сверхчеловеке называют «Ницшеанской Библией». Философский роман «Так говорил Заратустра» написан в стиле Библии: причудливый слог повествования, характерный для притчи, обеспечивает глубину и философичность, одновременно очень прост для понимания. Здесь начинается движение одной из ведущих мыслей в философии Ницше – мысли о воле.

«Проклятое антисемитство стало причиной радикального краха между мною и моей сестрой.  Антисемитов нужно расстреливать».

(Письмо к Овербеку, апрель, 1884 г., Nietzsche F.Samtliche Briefe in 8 Bde. Munchen, 1986.)

Миф 3. Ницше ненавидит евреев

Вряд ли антисемит стал писать о евреях, что они являются «самой сильной, самой цепкой, самой чистой расой из всего теперешнего населения Европы» (Ницше Ф, собрание сочинений в 2-х томах, 1997)

«Вся проблема евреев имеет место лишь в пределах национальных государств, так как здесь их активность и высшая интеллигентность, их от поколения к поколению накоплявшиеся страдания, капитал ума и воли должны всюду получить перевес и возбуждать зависть и ненависть; поэтому во всех теперешних нациях распространяется литературное бесчинство казнить евреев, как козлов отпущения, за всевозможные внешние и внутренние бедствия»(Ницше Ф, Собрание сочинений в 2-х томах, 1997)

«…Христианство принимало сторону всего слабого, низкого, уродливого; свой идеал оно составило по противоположности инстинктам сохранения жизни, жизни в силе; христианство погубило даже самых сильных духом натур, научив чувствовать заблуждение, искушение, греховность даже в самых высших ценностях духовного…» (Антихристианин: проклятие христианству, 1895 г.).

Миф 4. Ницше ненавидит Христа

В одно из переводов книги на русский язык использован заголовок «Антихрист». Но в немецком языке слова Христос и христианин очень похожи, их легко спутать. Правильный же перевод – именно «Антихристианин. Проклятие христианству».

Второй заголовок не случаен: энергия Ницше направлена против религии, но не против Иисуса Христа, которого, согласно книге, Ницше уважал. Он считал, что идеи Христа извращены его последователями.

В «Антихристианине» Ницше называет Христа «идиотом», но, стоит отметить, что к тому времени он ознакомился с произведением Ф.М. Достоевского «Идиот». Существует теория о том, что Ницше проводит параллель между Христом с князем Мышкиным.

Так, он пишет о «болезненном и странном мире, в который нас вводит евангелие, мире, где, как в одном русском романе, представлены, словно на подбор, отбросы общества, нервные болезни и «детский» идиотизм».

«…Вы не хотите убивать, вы, судьи и жертвоприносители, пока животное не наклонит головы? Взгляните, бледный преступник склонил голову, из его глаз говорит великое презрение….»

(О бледном преступнике. Так говорил Заратустра, 1883-1885 гг.)

Миф 5. «Так говорил Заратустра» была написана под впечатлением от прочтения «Преступления и наказания» Ф.М. Достоевского.

Ницше прочёл «Преступление и наказание» и взялся писать «Так говорил Зартустра», не правильно истолковав образ Раскольникова. Интересный миф, который имел основания. Ницше так пишет о Достоевском: «Достоевский принадлежит к самым счастливым открытиям в моей жизни…».

Действительно, философ, познакомившись с творчеством величайшего русского писателя, был потрясён до глубины души. Правда, они были абсолютно разными: Достоевский — рационалист и моралист, Ницше — иррационалист, отрицающий существующую мораль…

Их концепции миропонимания были крайне различны, даже противоречили друг другу. Но таков уж Фридрих Ницше: видя величие, он не способен не признать его.

Философ проявляет интерес к писателю как психологу, считает его «Художником» (а художник, по Ницше, это гений, преисполненный первородной творческой мощи, которая возносит его над действительностью к горним высотам эстетической свободы «по ту сторону добра и зла»).

Книга «Так говорил Заратустра» была опубликована в 1885 году, за два года до знакомства с произведением Достоевского! Это подтверждает письмо к Овербеку от 12 февраля 1887 г.

, в котором Ницше пишет: «До недавнего времени я даже не знал имени Достоевского…». Безусловно, философ говорил о «родственности» своей с Достоевским и ценил его, но он был родственен ему в той же степени, насколько и противоположен.

Русский писатель «противоречил его самым потаённым инстинктам».

Читая «Так говорил Заратустра», я разрывался между православием, которое есть основа и квинтэссенция русской культуры и моей жизни, и идеями Ницше, который писал о том, что религия тянет «вверх», отрывает нас от земли, где мы перестаём «жить». Не самое лёгкое для разрешения внутреннее противоречие!

Я выбрал для себя дорогу поиска истины вместе с Ницше, но не отказался от веры. Философ на протяжении всей жизни пребывал в поиске истины, это и есть лучшее состояние для человека, стремящегося обрести свой Путь. Но двигаться по этому пути русскому человеку нельзя без твердой опоры – религии. 

Дерзостью мыслей Ницше можно восхищаться, его можно любить или ненавидеть, но его философия, безусловно, достойна внимания хотя бы для того, чтобы взглянуть на другие «истины», узнать альтернативные Пути.

Источник: https://talk-on.ru/materials/sci-pop/Fridrikh_Nitsshe_pravda_i_mify/

Ницше – просто о главном

К чему Ницше?

Фридрих Ницше – вы обязательно слышали о нём. Произнося эту редкую и запоминающуюся немецкую фамилию, вы можете вызвать интерес у слушателей, но мало кто способен до конца понять всю хитрую глубину его идей и мыслей и уж тем более начать дискутировать на тему его многочисленных трудов.

Задачей этой статьи будет приоткрыть дверь в мир размышлений одного из самых сложных философов и на современном простом языке объяснить ключевые позиции идеологии Ницше.

А теперь расслабьтесь, мы с вами не немцы и примерять его философию на себя будем простым русским языком без излишне сложных наукоемких терминов.

Интерес в том, что равнодушно читать Ницше невозможно, и тут абсолютно все читатели делятся на два принципиальныхлагеря: одни принимают Ницше полностью и восторгаются им, другие его ненавидят и ни в каком виде не приемлют все его циничные теории.

Дело ещё и в том, что Ницше на долгое время незаслуженно стал ассоциироваться исключительно как главный идейный двигатель нацизма и фашизма, ведь именно он придумал теорию про высшую арийскую расу, которая будучи не совсем верно истолкованной, натворила в истории много бед и довела всех до Второй мировой войны.

Впрочем, Фридрих, возможно, был также и предсказателем, и ещё тогда, в своём далеком XIX веке сказал, что его правильно смогут понять только спустя 200 лет после его смерти.

Таким образом, вооружившись знаниями о том, что философ родился в 1844 году, а умер в 1900, и используя математику, нетрудно посчитать, что понять его все смогут только в году 2100 при условии, что он не ошибался в своих расчетах.

А ошибаться он мог, поскольку почти всю его непростую жизнь страдал от диких головных болей, от которых в итоге и сошел с ума.Эта же внутренняя боль и объясняет почему этот стойкий немецкий мыслитель в своих текстах не скупился на выражения и цитаты,мощно цепляющие «мягкотелого» читателя.

Всё это до сих пор мешает реабилитировать бедного философа и избавить его от прилипшего ярлыка главного основоположника фашистского взгляда на мир. И до сих пор его обвиняют в том, что Гитлер активно начал использовать его идею «белокурой бестии».

Сложность понимания этого философа состоит ещё и в том, что его никак нельзя читать системно.

Нет у него системы ни в одной из его работ, начинаяот «Рождение трагедии, или Эллинство и пессимизм» 1872 года до «Воля к власти» 1888 года.

Вот такой был оригинальный подход и первое заметное отличие от классиков немецкой структурированной философии вроде Канта или Гегеля. Так он и выделяется своим антинаучным, антифилософским стилем.

Исключительно яркими, меткими, афористическими мазками и как попало кидал Ницше свои идеи, как художник кидает краски на холст, в надежде, что кто-то потом соберет из этого разноцветного пазла единую картину.

И даже учитывая, что сделать это невероятно сложно, Ницше уже при жизни становится очень популярен. Его книги были практически в каждом немецком доме, и часто они читались домохозяйками в качестве легкого чтива на ночь.

Сам Ницше по этому поводу говорил: «Я переспал почти с каждой домохозяйкой в Германии».

Таким образом, вы можете понять, что книги Ницше — это несложные книги, они своеобразного, полухудожественного характера, где время от времени появляются его рассуждения о том, что такое мир, человек и жизнь.

Изначально Ницше свою карьеру и творчество даже и не связывал с философией. Богобоязненная семья дала ему прекрасное воспитание, его мама чудесно музицировала и привила ему чувство эстетики. И позже Ницше тоже будет сочинять музыку и получать то восторженные, то негативные отзывы, даже будет довольно неплохо играть на музыкальных инструментах.

Но в 1866 году в литературном кружке, будучи студентом третьего курса одного из немецких университетов на отделении филологии, он напишет доклад с дерзким названием «Последняя редакция элегий Феогнида». В нём он будет анализировать творчество античного писателя, и ради шутки эту работу отправит одному из ведущих на то время филологов Германии – Фридриху Ричлему.

Через три дня Ричль вызвал Ницше к себе для разговора и был очень удивлен тому, что такая мощная и профессиональная, с его точки зрения, работа была написана всего лишь каким-то третьекурсником. И после разговора пророчит ему славу великого филолога.

Впрочем, Ницше филология не особо интересовала, он вообще был не определён по жизни и до окончания вуза даже пробовал заниматься химией.

Однако, чуть позже без докторской и даже без кандидатской диссертации Ницше будет предложена должность профессора Базельского университета, что очень уникальный случай, и, разумеется, без помощи Ричлема тут не обошлось. Он убедил всех, что Ницше – это великий талант, требующий профессиональной огранки. Так, всего в 24 года Ницше становится самым молодым профессором филологии в Германии и имеет определенный успех и призвание.

В 1870 году стартуетфранко-прусская война, и наш герой рвётся на фронт, выпрашивая у правительства разрешения поучаствовать в этой войне солдатом или хотя бы санитаром. Ему разрешают побыть санитаром, и тут-то он и насмотрится на всю грязь, лишения и боль войны.

Самоотверженно работая санитаром, помогая раненным и участвуя в хирургических операциях, он сам заразится дифтерией и дизентерией, причём очень осложненных форм. И все доктора сходятся на том, что лечить его уже бессмысленно и пора бы готовить для него погребальную яму.

Но вопреки самым пессимистичным прогнозам Ницше выжил.

Через полтора месяца он вернулся и сразу же приступил к занятиям в университете. И всё было бы отлично, если бы не головные боли, которые от перенапряжения усиливались, и, к удивлению коллеги друзей, привели его к отказу от такой почетной должности. Он ответил им: «Мне душно в филологии, и я не могу заняться творчеством, я не могу заняться тем, чем бы я так сильно хотел».

Так, в 35 лет Ницше уйдет в отставку и будет писать, существуя на свою скромную пенсию, вместе с тем он продемонстрирует невероятную трудоспособность, трудолюбивость и раскроет свой талант. И спустя всего два-три года, после превращения Ницше-филолога в Ницше-философа, о нём заговорит вся Германия.

Его идеи будут настолько сильными, новыми, оригинальными и необычными, что ихневозможно будет не заметить.

Запутанный клубок мыслей

Теперь коснёмся удивительно несистемного творчества этого философа – это похоже на сильно запутанный и переплетенный разными нитями клубок. Всё сложно настолько, что вытаскивая одну ниточку на себя, вываливается ворох других нитей. Но все же основные повторяющиеся идеи искусственным образом можно отделить от общей массы его творческого «клубка».

Одна из самых ярких черт философии Ницше изложена им в безумно популярной в своё время книге «Антихристианин». В этой книге Ницше призывает человечество провести тотальную переоценку своих ценностей и прежде всего христианской культуры (ведь не зря же работа так называется).

Христианская культура и мораль стали раздражающей занозой для Ницше. И что же ему не нравилось? Да почти всё.

Он говорил, что если мы попробуем для себяответить на вопрос «Может ли существовать равенство между людьми?», то мы с вами неизбежно ответим на него отрицательно. И согласно утверждениям философа, равенства между людьми нет и быть не может.

Изначально кто-то всегда может, знает и умеет больше, чем другие. То есть одна из главных идей христианства о равенстве людей отправляется Ницше в мусорную корзину.

Он выделит два класса людей: это люди с сильной волей к власти и люди со слабой волей к власти. И слабых, конечно же, намного больше, чем первых.

Развивая дальше этот сюжет, Ницше поведает, что христианство поощряет и рисует на доску почета ценности людей со слабой волей к власти, именно тех людей, которые по сути ни разу не являются борцами, идеологами или катализаторами какого-либо прогресса.

А самой главной критики удостоилась христианская заповедь «возлюби ближнего твоего, как самого себя».

Кажется, неплохая заповедь? Однако Ницше категоричен: «С какой кстати я должен любить своего ближнего, если он дурно себя ведет, от которого, может быть, воняет, который ленив или глуп настолько, что не понимает, что он делает и сам разрушает свою жизнь? Почему я должен любить этого ближнего?»Следуя дальше в своих рассуждениях, он напишет: «Если уж я и должен, хочу и могу любить кого-то в этом мире, то только дальнего своего. Чем меньше я знаю о человеке и чем дальше он находится от меня, тем меньше возможности разочароваться в этом человеке». Создавая себе идеальный образ человека и восхищаясь им, ты рискуешь здорово обломаться, когда узнаешь этого человека поближе. И поэтому Ницше считает, что невозможно искренне постоянно восхищаться тем, с кем ты давно рядом, тем с кем ты делишь быт ежедневно.

Есть ещё одна, сильно критикуемая им, христианская идея – это идея о милосердии, о любви и добре к людям, которые очень нуждаются в этом: нищие, больные, обездоленные, лишенные способностей и прочие «неудачники».

Философ считает, что таким образом христианство одевает хитрую лицемерную маску с целью защищать и продвигать наиболее слабые и нежизнеспособные слои населения, тех, которые без поддержки обязательно погибнут, тех, которые неконкурентоспособны и не могут выживать в этом мире.

Его ответ прост: «Сострадая, ты сам слабеешь, ты тратишь свои ресурсы, своё время, свои силы на совершенно бесполезное занятие. Ты делаешь то, что превращает тебя в такого же человека, как эти неудачники. Ты становишься одним из них.

Ты должен понимать, что если ты хочешь быть развитой личностью, ты должен отказаться от такого рода поведения».

В итоге, оказывая поддержку больным и умирающим людям, человек поддерживает к жизни то, что самой природой обречено на истребление и исчезновение.

А тут огромный пласт этическо-моральных проблем, связанных с тем, что он не говорит, что же нам делать со всеми этими людьми, которые не могут себя в этой жизни реализовывать и обеспечивать? Даже крутейший физик современности Стивен Хокинг, который написал «Краткую историю времени», и в ней «обманул» теорию Эйнштейна, парализован и не может ничем двигать, кроме мозгов и одной своей щеки, к которой прикреплен аппарат по распознаванию речи. И как же с ним быть исходя из теории Ницше? Ведь интеллектуальное наследие Хокинга впечатляет, без него трудно представить современную физику.

Да, у Ницше много вопросов, которые заставляют задуматься о том, что есть я и что я понимаю в этом мире.

И приходит он в процессе своих рассуждений к тому, что вся западноевропейская культура будет ослаблена именно из-за своей доброты, благодаря тому, что будет думать, что такая помощь слабым – это хорошо.

Он сравнивает слабых с пиявками, которые без зазрения совести присосутся к популярной европейской и западной культуре и будут ею пользоваться.

Многие идеи Ницше парадоксальны, многие сложно принять. Это неудивительно, ведь всё христианство для Ницше является символом лицемерия и ханжества. «Бог умер, это мы убили его» – вот его фраза о Христе. Значит, бог, которому мы поклоняемся,– это мёртвый бог, убитый своими же соплеменниками.

А второй раз он умер уже в наших сердцах: «Мы давно потеряли бога в нашем сердце, мы заменили бога ритуалом, культом» – скажет он, имея ввиду церковь. Духовную, искреннюю, сердечную область отношений с богом мы превратили в экономику, в сделку, «ты – мне, я – тебе».

Да,внешне мы проявляем милосердие, но в надежде, что нам это зачтется, и потому что мы хотим показать себя хорошими во взглядах других людей. Это бессмысленно, считает философ, ведь если бог есть в твоём сердце, тебе не нужно показывать это.

А парадокс этих высказываний ещё и в том, что Ницше совсем не был атеистом, он был очень верующим и религиозным человеком, но все эти явные проблемы с католическим взглядом на мир сильно терзали его.

Ключевая идея в работах Ницше – это проблема человека. «Человек – это канат, натянутый между зверем и сверхчеловеком». Труден путь, всегда можно идти, поскользнуться и упасть в пропасть. Чем больше ты думаешь и пытаешься развиваться, тем ближе ты к сверхчеловеку.

А чем меньше ты думаешь и чем больше подвержен сиюминутным желаниям и стремлениям, тем сильнее ты скатываешься в сторону животного, тем реже срабатывает рациональное мышление. По настоящему сильным, с его точки зрения, будет тот человек, который произведет тотальную переоценку ценностей христианской культуры.

Таким образом он призывает подвергнуть сомнению все общепризнанные нормы морали и нравственности и всегда думать своей головой.

Удивительно то, что взгляд на милосердие у Ницше в чём-то похож на взгляды Конфуция. В конфуцианстве есть термин, означающий характеристику благородного мужа, некий термин «Жень». Он так и переводится, как милосердие или гуманность. Так вот гуманность Конфуция тоже очень далека от христианского милосердия.

Конфуций приведет пример: «Если дождливой ночью к тебе постучится человек и скажет, что у него нет дома, потому что его обманули, ограбили, ты не должен пускать его к себе.

Ты должен подумать, что тот человек, который лишился своего имущества не может претендовать на твою помощь, потому что он либо ленив, либо глуп, либо не понимает, что с ним происходит и помогать такому человеку уже твоя глупость. Так ты разделяешь взгляды, жизнь и все проблемы этого человека».

Воля к власти

Пытаясь разобраться в том, как человек действует, Ницше поднимает проблему сознательного и бессознательного.

И приходит к выводам, что всё содержание нашего сознания, которым мы так гордимся, определяется немногими глубинными жизненными устремлениями и механизмами из бессознательного.

Тут Ницше и прикручиваетсвой термин «Воля к власти», который позже станет главной опорой для фашистской идеологии.

Что это за термин и откуда он взялся? Изначально Ницше был ярким поклонником и последователем творчества Шопенгауэра, о котором он случайно узнал, полистав книжку«Мир как воля и представление» в магазине.

Позже, конечно же, он и его хорошенько так раскритиковал и высмеял, когда Шопенгауэр пытался с рациональной точки зрения объяснить все внерациональные механизмы, управляющие поведением человека.Так вот, у Шопенгауэра будет термин «Воля к жизни», который и станет главным столбом у основания развития ницшеанской философии жизни.

Ницше же сформирует другое понятие – «Воля к власти», это слепое, бессознательное и во многом инстинктивное движение, это мощный импульс, который управляет этим миром. Всю волю в мире Ницше поделит на четыре абсолютно разных вида.

Первым видом, по его мнению, будет воля к жизни. Естественно, это отсылка в сторону Шопенгауэра, именно он говорил, что у каждого человека есть инстинкт самосохранения, от которого невозможно отказаться.

Но кроме этого Ницше добавит, что у каждого человека есть и внутренняя воля или воля внутри самого человека, – это вторая воля, волевой внутренний стержень: когда я точно знаю, чего хочу, и меня невозможно переубедить и навязать чужое мнение, с которым я не согласен.

Третий вид воли – бессознательная воля, он же будущий мостик к теориям Фрейда. Здесь находятся все страсти, аффекты, неосознаваемые влечения, инстинкты, которые управляют человеком. Почему люди частенько не являются разумными существами и очень редко сами могут контролировать свое поведение? Просто этому постоянно мешают участвующие в нашем поведении те самые внерациональные механизмы.

И самой главной, с точки зрения Фридриха, является четвертая воля – воля к власти. Она реализуется у каждого человека в разной степени, но она присуща абсолютно всем живым существам.

Все хотят подчинить себе другого, и не просто быть свободными от другого человека, но и обязательно подчинить себе его. По его словам: «Это не то, чем мы располагаем и не то что у нас есть, а то что мы есть на самом деле».

Таким образом в любом живом существе по-разному, но выражен принцип воли к власти.

Именно «Волю к власти» Ницше возводит в некий совершенный принцип, действие которого можно увидеть на любой ступени развития человека, и даже счастье – это не та цель, за которую люди борются, а это сама борьба за власть и воля к власти. Неожиданно, правда? Даже сам момент осознания этой воли в себе и есть счастье для человека, вот такая интересная для своего времени мысль.

Еще одно очень важное учение Ницше излагает на страницах своей книги «Так говорил Заратустра» – это учение о сверхчеловеке.

Кто же такой сверхчеловек? Рассуждая логически, из всего что вы выше прочитали, нетрудно догадаться, что это человек обладающей сильной волей, это хозяин не только своей судьбы, но и владыка судеб и жизней других людей. Сверхчеловек – это носитель абсолютно новых ценностей, норм и моральных установок.

И конечно же, сверхчеловек должен быть лишен всех общепринятых моральных норм, разумеется лишен христианского милосердия. У него должен быть свой путь и свой взгляд на мир.

Также утверждалось, что сверхчеловек может подняться на высшую ступень своего развития и действительно называться сверхчеловеком только тогда, когда избавится от фундаментальных оков христианства, с помощью которых легко можно управлять и манипулировать людьми.

Что это за такие чудесные оковы? Это не что иное, как милое замечательное внутреннее животное по имени Совесть. Совесть – это тот невидимый зверек, который управляет жизнью каждого человека.

И у этого зверька нет плохой памяти, он может грызть тебя и мучить спустя много-много лет и даже всю твою жизнь, а некоторые и жизнь заканчивали самоубийством от угрызений совести или сходили с ума. Можно мнить себя каким угодно крутым сверхчеловеком, но если мы не готовы к тому, что наши действия могут показаться кому-то неправильными, тупыми, ненужными, непристойными или аморальными, то ты им не станешь. И только когда мы будем делать то, что считаем правильным и не будем раскаиваться о содеянном, только тогда мы станем «ницшевскими суперменами».

После всего можно подумать, что по Ницше сверхчеловек – это такая бессовестная сволочь и диктатор себе на уме.

Однако в той же книге описываются основные черты,характеризующие сверхчеловека, – это духовное творчество, полная концентрация воли к власти или сосредоточенность на достижении цели, сверх индивидуализм, означающий неприятие массы, толпы.

Кстати, наш современный человек – это тоже очень «массовый» человек, который сам не в курсе, чего он хочет. Личность в толпе сразу стирается до нуля, и человек превращается в винтик в машине под названием «государство».

Для того чтобы быть «ницшевским сверхчеловеком», нужно обладать яркой индивидуальностью, нужно отличаться от других людей. У тебя должен быть свой внутренний мир и жизнь, не совпадающая с нормами поведения. Также для сверхчеловека характерно постоянное самосовершенствование и оптимистичная позиция по жизни.

Это попытка философа описать некий идеал человека. Сам Ницше оптимистично заявляет: «Сверхчеловека ещё нет и его ещё нужно вырастить, а когда он появится – я не знаю, но современное человечество ещёне готово стать таким человеком».

Сверхчеловек противопоставляет себя «добрым» людям – бездумным, бессмысленно верующим, непонимающим сути своих действий, не обладающим способностями к творчеству, и также тем, кто всегда лжет и лицемерит.

Понятно, что он имеет ввиду христиан со своими знаменитыми Крестовыми походами, когда во имя веры, во имя любви и милосердия будут убиты тысячи мирных людей ради какой-то абстрактной идеи.

Для Ницше сверхчеловек – это высший биологический вид, который относится к обычному человеку, как тот относится к обезьяне, и эволюционно его ещё нет, а когда появится, он станет совершенно другим типом личности и даже человеческой сущности.

Очень важно и то, что, по мнению Ницше, господство сверхчеловека может быть только в духовной сфере, а не в политике, в сфере экономики или права. Только господство духа. Отсюда следует, что считать Ницше защитником фашизма некорректно.

Он всегда понимал, что политика, экономика и юриспруденция – это грязные области деятельности, потому что там вращаются большие деньги. А вот дух, душевная жизнь – это именно то, где и должен прилагать свои усилия сверхчеловек.

Величие души – удел очень немногих людей, но именно эти уникальные и индивидуальные люди дают смысл самому существованию человека.

Последняя идея Ницше, которую мы рассмотрим, – это его разделение морали на два класса: на мораль рабов и мораль господ. Мораль господ – это высокая степень внутреннего самоуважения. Если мы сами себя уважаем и понимаем, что мы есть люди постоянно самосовершенствующиеся, тогда мы можем сказать о себе:«Я господин, аристократ духа».

Это такое интересное состояние души, ради которого можно пожертвовать и богатством, и даже самой жизнью. Это ощущение Человека с большой буквы, ощущение настоящей Личности.

А мораль рабов – это мораль полезности, малодушия, мелочности, покорно переносящих унижения от вышестоящих, например, от начальства ради своей карьеры, ради своей выгоды.

Разумеется, всё творчество этого уникального философа не впихнуть в одну маленькую статью, а его место в истории довольно трагично, потому что после его смерти его сестра, Элизабет Фёрстер Ницше, сделала всё, чтобы из неопубликованных рукописей Ницше понадергать мыслей и создать в итоге труд под названием «Воля к власти».

Но сам Ницше этого не писал. Текст, конечно, его, но где-то подправленный и искусственно собранный в кучу. И всем понятно, что если у любого автора даже просто повырезать и подредактировать его слова и мысли, то из любой хорошей книги можно сделать радикально другое произведение.

Так и творчество Ницше оказалось под гнётом, и все долгое время считали его идеологическим проповедником фашизма. Гитлер даже приезжал в домик Ницше и сделал музей в честь него, а когда сестра Ницше умерла, он организовал ей похороны на государственном уровне.

Гитлер всегда считал, что Ницше является адептом идеи «белокурой бестии», высшей расы, но Ницше же говорил, что мой сверхчеловек еще даже не родился, его даже нет в задумке у человечества.

Невнимание к мелочам и желание увидеть то, что хочешь увидеть и понять то, что ты думаешь, что понял, вот ошибка, которую так легко допустить, изучая такие несистемные труды этого философа.

Не нужно совершать подобных ошибок, потому что иногда их цена слишком высока.

Люди могут думать и говорить о Ницше всё что угодно, но одно неизменно – это талантливый, стойкий и великий человек, любопытный философ, достойный изучения и способствующий длительным размышлениям о человеке, его поведении и истинных ценностях этого мира.

Источник: Лекция по философии к.ф.н., доцент Павлова Елена Леонидовна

Эдуард Круговой
Текст публикуется в авторской редакции

Купить в ЛитРес Купить на OZONE Купить в Лабиринте

Если вы заметили ошибку или опечатку в тексте, выделите ее курсором и нажмите Ctrl + EnterНе понравилась статья? Напиши нам, почему, и мы постараемся сделать наши материалы лучше!

Источник: https://PsychoSearch.ru/biblio/filosof/friedrich-nietzsche/250-nitsshe-prosto-o-glavnom

Лучше Ницше, чем никогда

К чему Ницше?

08.07.2019 19:12:00

Автор философского романа «Так говорил Заратустра» как самый русский из европейских писателей

Сегодня сверхчеловека (и сверхписателя) надо инициировать заново не столько как форму, а как прежде всего метафизическое действие. Никакого оригинала нет, есть лишь копии. Фото Виктора Гоппе

Мир как текст – ницшеанский концепт, и это не метафора, а руководство к действию. Писать текст (интерпретировать мир) надо самому. И способны к этому, увы, немногие. Большинству нужны готовые рецепты. Не случайно Заратустра уже в своей первой речи говорил о «последнем человеке». «Земля стала маленькой, и по ней прыгает последний человек, делающий все маленьким».

«Мы ставим свой стул в середине, – говорит их («последних людей». – А.Б.) ухмылка, – одинаково далеко от умирающих воинов и от довольных свиней». Но это посредственность, хотя и называют ее теперь умеренностью».

Заратустра ищет и находит перспективу: он противопоставляет «последнему человеку» сверхчеловека. И мы не скроем, что если уж речь зашла о текстах, то нашей задачей будет противопоставить и писателям для «последних людей» сверхписателей. Рассудит история? Рассудит прежде всего битва. И битва возвращается.

Вот оно – вечное возвращение равного. Стремительный концепт Ницше – чеканить на мгновении признаки вечности. Сбросить вслед за Заратустрой с плеч карлика тяжести – дух уныния, усталости, поражения. И отчеканить победу.

Сверхчеловек – это не какое-то фантастическое существо, это человек, поднятый над самим собой.

Бодрит свежий ветер. Пора проветрить времена. «Так это была жизнь? Ну что ж! Еще раз!» «Сколь многое еще возможно!» Так говорил Заратустра.

Ницше – самый русский из европейских писателей. Ницше – Достоевский наоборот. Он признавал это сам: «…странно, но я ему благодарен, хотя он неизменно противоречит моим самым сокровенным инстинктам».

«Достоевский – это единственный психолог, у которого я мог кое-чему научиться; знакомство с ним я причисляю к прекраснейшим удачам моей жизни». Вслед за Достоевским (и, конечно, вслед за Шопенгауэром) Ницше продумывает самые трагические основы жизни. И – делает прямо противоположные выводы.

Ницше «узрел обратный идеал: идеал веселейшего, полного жизни и мироутверждения человека, который не только научился мириться и ладить с тем, что было и есть, но хочет его повторения». Он возвращает (в силу вечного возвращения – не так ли?) древнейший герметический принцип «Что вверху, то и внизу.

Что внизу, то и вверху». Он разрешает и себе (и нам) бросаться в разные стороны. Твои вершины – это твои пропасти и наоборот. Из твоих скорбей да поднимутся твои радости.

«Кое-чему научил» его и Лермонтов, правда все с той же герметической «точностью до наоборот»: «Совершенно чуждое мне состояние – эдакая западноевропейская пресыщенность: описано совершенно очаровательно, с русской наивностью и подростковой умудренностью…» Это о «Герое нашего времени» (в «Ecce homo» русский фатализм тем не менее предлагается как последнее лекарство). И – как воскресение – из «Отцов и детей» Тургенева высекается «истовая вера в неверие».

Вполне вероятно, что русская литература подтолкнула Ницше не только к обдумыванию его основополагающих концептов, но и к выражению их в литературной форме. Его не устраивала философия как система – он видел в этом «недостаток честности».

«Так говорил Заратустра» – и поэма, и философский роман, и книга притч. Да ведь и для нас, для русских, система всегда пагубна. Наша философия – это наша литература.

Быть может, потому что нами движет другой род познания? Быть может, потому что нами движет наша чрезмерность?

Трагедия – по Ницше – рождается из духа музыки: «Новая форма познания – трагическое познание, которое, чтобы быть вообще выносимым, нуждается в защите и целебном средстве искусства». О, эта целебная сила иллюзий! А ведь он и Гоголя обожал, в один ряд ставил с Байроном и По. И – еще 20-летним – положил на музыку «Заклинание» Пушкина.

Итак, осмелимся заявить: трагический род познания у Ницше рождается не просто из духа музыки, но, вопреки всем сократовским чертям, из духа русской литературы.

Увы, мы, русские, прозевали Ницше. Проиграли мы нашего Ницше. Серебряный век проиграл. Хотя и спорили о нем и обожали его тогда даже больше, чем Соловьева. Но – промахнулся Серебряный век. Матушка Россия промахнулась. Вместо славянина Ницше попал в нас немец Маркс со своим социализмом. А акмеизм и символизм (о, Аполлон и Дионис!) пали, затоптанные ордами соцреализма.

Даже футуризм с его «переоценкой ценностей» (опять же ницшевский концепт) сдался на откуп «массовым богам». Растаяло «Облако в штанах», штаны запахли гимнастеркой и спецовкой. «Переоценку ценностей» довершил Октябрьский переворот. Грешна матушка Россия! Уж не православие ли подкачало? Недаром слово «грех» и означает «попадание мимо мишени».

А ведь как прицеливались…

Увы, ницшеанская стрела просвистела мимо. Ну разве что слегка задела. И (о, вечное возвращение!) вернулась в западную мысль. Ницше попал в Хайдеггера, Делеза и Фуко… Попал и в литературу, лучшие западные писатели – ницшеанцы.

Его мысль поражает (порождает) литературу Кафки – первая настоящая вещь Кафки, «Приговор», инициирована последними вменяемыми словами Ницше, записанными на латыни: «Приговариваю тебя жить жизнью дьявола».

Без фундаментальной мысли Ницше немыслим Джойс: «Бытие и мир от века можно оправдать лишь как эстетический феномен» – чем не кредо автобиографического героя, Стивена, порвавшего с религией? И даже беккетовский абсурд как потеря смысла отсылает опять же к Ницше: «Что значит нигилизм? – Что высшие ценности теряют цену.  Что цели нет. Что нет ответа на вопрос «Почему?».

Опять же Борхес, Томан Манн, Камю… С Ницше появляется загадка, что мы не знаем истины, и его убеждение, что с истиной мы можем лишь экспериментировать, гадать. Что мы можем ее лишь симулировать. Эту мысль подхватит Бодрийяр: «Симулякр – это вовсе не то, что скрывает собой истину, – это истина, скрывающая, что ее нет. Симулякр есть истина».

А что же русские? Ницшеанская стрела просвистела мимо… А ведь он так хотел попасть в нас: «Мыслитель, на совести которого лежит будущее Европы, будет считаться с евреями и с русскими как с наиболее надежными и вероятными факторами в великой игре и борьбе сил».

Так вернется ли? И не самое ли время ницшеанской стреле возвратиться именно в Россию? Ведь «Господин Годо сегодня не придет».

В нынешние времена бал в России правят «манагеры». И литература с философией не исключение. Посредственность – причина всех зол. Глупость любит все упрощать. Боится она всего сложного, непонятного, боится признать она, что причина всех общественных бед – прежде всего «последний человек».

«Опирайтесь на костыли!» – вот все, что может сказать посредственность. А костыли спокон веку все те же: религия, церковь, общественные идеалы, моральный закон и, разумеется, государство.

Впрочем, так было у нас всегда, о чем писал еще и Достоевский от лица героя «Записок из подполья»: «Ни с кем и ни с чем не примиряться, но в то же время ничем и не брезгать». Посредственность обожает фразу, она же знает, «как все устроено на самом деле», поэтому обожает фасад. То, что за фасадом, всегда сложнее.

Но и здесь есть готовые протезы-образцы. «Что есть любовь? Что есть созидание? Что такое страсть? Что такое звезда?» – спрашивает последний человек и… моргает».

Проблему о человеке сегодня можно ставить только со стороны проклятых вопросов: всего самого сложного, непонятного, иррационального и перверсивного (в самом общем смысле слова). И надо искать выражению этой загадки о человеке адекватную форму. Язык славен своим молчанием. Умалчиваемое не называется. Но заурядность хочет готовых ответов и решений.

Она обожает все подверстывать под канон. Проблему посредственности надо ставить и с точки зрения конца человека как изовравшегося морального существа. И именно так ее и ставит Ницше, когда говорит о своем сверхчеловеке. И именно так ее следует «перепостить» и сегодня для всех авторов самих себя, противопоставляя писателям для «последних людей» – сверхписателей.

Ницше в «Так говорил Заратустра» инспирирует сверхчеловека через литературную форму. Но послание его метафизично.

Поэтому сегодня сверхчеловека (и сверхписателя) надо инициировать заново не столько как форму, а как прежде всего метафизическое действие (вот где истинно опасные и рискованные игры!) – надо не побояться сыграть в вечное возвращение равного и победить, сбросить с плеч посаженного нам «манагерами» карлика.

И Ницше дает нам инструменты, это он, а не гештальт-терапевты, изобретает перспективизм. «Рассматривать с точки зрения больного более здоровые понятия и ценности, и наоборот, с точки зрения полноты и самоуверенности более богатой жизни смотреть на таинственную работу инстинкта декаданса». Точка зрения – вот секрет! Да это же почти наше, русское.

Не только Достоевский, но и Рублев и Феофан Грек – обратная перспектива. И опять – с точностью до наоборот. Но мы уже знаем: «Что вверху, то и внизу. Что внизу, то и вверху». Перемещать перспективы – так становится возможна «переоценка ценностей». Чтобы победить заковывающих нас в кандалы «манагеров», надо прежде всего увидеть себя без кандалов.

https://www.youtube.com/watch?v=rfrYgwqh0Yo

О чем же умалчивают все эти писатели для «последних людей», возглавляемые «манагерами»? О том, что творится за ширмой их общественного договора. Литературы самой по себе нет, – перемигиваются они. – Литература – это театральная постановка. И она должна быть прежде всего правильной. Текст вторичен. Надо верно выстроить проект, пиар и взаимовыгодный обмен.

Ловкость рук и никакого мошенничества – технические решения побеждают повсюду. А талант? Да здравствует успех как мерило таланта! Но где есть мерило, там не забывают и об умеренности. Среднее сегодня – мера всех вещей.

С усмешкой смотрит писатель для «последних людей», этакий «писдляпос», на сверхписателя (и с ненавистью в сердце): «Он хочет остаться с тяжестями проклятых вопросов? Он так и останется с ними внизу». «Писдляпос» не понимает, что с тяжестями поднимаются. Но самое тяжелое сегодня – это и самое сложное. Многого не понимает «писдляпос». Сложный мир не для него.

Он хочет упрощений, и он упрощает. Но еще Элиот говорил: «Центр больше не держится». Добавим: бог больше не держит. Зато все держится на мне, восклицает «писдляпос». И – по-своему – прав. «Весело наблюдать игру всевозможных фантазмов как игру «природы» (сущего)», – язвит Ницше.

Да! Все, что подобные писатели называют современной литературой, – не более чем фантазм. И он «узаконен» только литературной властью «манагеров». Звериная суть заурядностей (а их всегда подавляющее большинство) – оттеснять и замалчивать все яркое. На фоне яркого бездарности не засветиться.

«Лишь бы не прорвался опять Заратустра и не назвал нас всех по именам» – страшный сон всех «творцов» современной литературной реальности. Увы, проблема «объекти-ква-ква-ции» успеха «писдляпосов» скрыта не только на поверхности болотца. Не только в литературной ряске дело. «Сердце» подобных писателей – в «теле без органов» «последнего человека».

Ведь для него они и пишут. Сердце «последнего человека» они протезируют шунтами «последних идей». «Писдляпосы» ссылаются на самого Платона. Ведь первый протез истины – идею – изготовил именно он. Мы могли бы подсказать им сослаться и на Парменида, который на основной вопрос метафизики: «Что есть сущее?» – ответил: «Сущее есть».

Вот за это «есть» и цепляются «манагеры» всех времен («раз мы есть и мы держим власть, значит, мы и есть сущее»). Но можно также напомнить «писдляпосам» и о Гераклите, который ответил на основной вопрос метафизики по-другому: «Сущее – это перемены». Вот чего всегда так боялись «манагеры». Они боялись и боятся перемен.

Им на руку и «долгое государство пэ», даже если они его и критикуют, отчего, заметим, оно стоит почему-то только крепче. Сам Платон как автор «Государства» всегда боялся всего того, что не есть идея, того, что на сегодняшнем языке мы называем смыслом и событием. Он боялся непонятности изменений, оттого и настаивал на статике идей.

Он был против становления (смотри его диалог «Кратил»). Платон постулировал оригиналы. И дозволял лишь копии. Он боялся непредсказуемости становления, фундаментальной непохожести его результатов на свыше данные оригиналы. Вот и наши «писдляпосы» настаивают на оригиналах.

Да ведь и «духовные пастыри» призывают нас быть пусть плохими, извращенными, грешными, но прежде всего копиями. Они всегда хотели отпускать копиям грехи именем оригинала. Изо всех сил они всегда стремились замолчать самое проблематическое – что никакого оригинала нет. Что мы можем лишь экспериментировать с «оригиналом». Что наша свобода – это воображение. «Жизнь же истинная, безгрешная – в вере, то есть в воображении, то есть в сумасшедствии» (Лев Толстой). «Вера в форме, неверие в содержании, следовательно, моральный парадокс» (Ницше).

В парадоксах сила сверхписателей. И вслед за Ницше они должны поставить Гераклитову печать на парменидовскую «неизменность». Во многом это – вопрос о воле к власти. Но именно в постановке Ницше. Воля к власти не как животная жажда власти, нет. А как воля к необходимости. Верить, что все изменится.

А если и не судьба – погибнуть, сопротивляясь. Преодолеть себя, свое отчаяние, свое отвращение к «манагерам» и к «писдляпосам». И – не тратить силы на ресентимент, а найти мужество и волю пройти мимо. Продолжать писать.

Пусть «из одной только любви воспарит полет презрения моего и предостерегающая птица моя: но не из болота!» – так говорил Заратустра.

Настоящее литературное письмо – это то же самое вечное возвращение. Посредственные писатели спешат, они не умеют ждать. Они пропускают то самое мгновение, когда начинается настоящее письмо. Они не знают выбора, потому что они рабы литпроцесса и погони за успехом. Но хорошее письмо хочет писателя целиком. Ведь пишет все существо (все сущее) писателя.

«Писдляпос» никогда не понимал концепта вечного возвращения. Для него этот концепт всегда был лишь банальностью. На уме у него (как и у карлика из главы «О призраке и загадке» из «Заратустры») всегда круг, ежу понятная смена времен года, дня и ночи. На эти перемены и он, и карлик смотрят со стороны, извне, они же обожатели фасадов.

И они не понимают, почему Ницше говорит, что в настоящем (в мгновении) «прошлое и будущее сталкиваются лбами», для них одно лишь следует за другим. Вот и банальности, которые они в упоении описывают, всего лишь следуют одни за другими. Но для всего этого «писдляпосы» слишком маленькие.

Видеть в концепте вечного возвращения всего лишь круг и не заметить воли к власти – их удел, так же как и для «философов для последних людей». Увы, таким философам это тоже не под силу.

Наверное, они плохо читали Хайдеггера, у которого, впрочем, довольно ясно написано, что «в отношении сущего в целом Ницше дает два ответа: сущее в целом есть воля к власти и сущее в целом есть вечное возвращение равного». Увы, такие «философы» тоже возвращаются к нам с ницшеанской стрелой. И сверхписатели должны с этим смириться, как смирился и Заратустра, которого утешали его любимые звери орел и змея.

Но пора назвать отгадку для тех, кто еще не утратил надежды, как она названа у самого Ницше: «Отчеканить на становлении признаки бытия – высшая воля к власти. Что все возвращается – крайняя степень приближения мира становления к миру бытия: вершина созерцания».

Каждый настоящий писатель в своем волении к сверхписателю должен знать и как следует понимать эту волю к необходимости сегодня.

«Воля к власти, – говорит Делез, – мерцающий мир метаморфоз, сообщающихся интенсивностей, различий различий, дуновений, инсинуаций и выдохов: мир интенсивных интенциональностей, мир симулякров и «тайн».

Из любви к русской литературе Ницше написал свой философский роман. Парадокс – русская литература возвращается к нам сегодня посредством Ницше. «Заратустра» был написан после размолвки с Лу Саломе (дочерью русского генерала!). Но, смеем заметить, роман с русской литературой не кончается.

Невидимо возвращается ницшеанская стрела. И может, это и не так плохо, что лишь немногие слышат ее чарующий звук: «О, эти греки! Они умели-таки жить; для этого нужно храбро оставаться у поверхности, у складки, у кожи, поклоняться иллюзии, верить в формы, звуки, слова, в весь Олимп иллюзии!» 

Источник: http://www.ng.ru/zavisimaya/2019-07-08/9_15_7617_bychkov.html

Book for ucheba
Добавить комментарий