К. ЯСПЕРС

К. ЯСПЕРС

К. ЯСПЕРС

ЯСПЕРС Карл (1883—1969) — немецкий философ и психиатр, один из создателей экзистенциализма. Доктор медицины (1909). Доктор психологии (1913).

Профессор психологии (с 1916), профессор философии (с 1922) Гейдельбергского (1916—1937, 1945—1948) и Базельского университетов (1948— 1961). (В 1937 был изгнан из университета как антинацист.

) Профессиональную деятельность Ясперс начал как психиатр, что в известной степени предопределило трактовку им основных философских вопросов.

В работах «Всеобщая психопатология» (1913) и «Психология мировоззрений» (1919) Ясперс проводил идею, согласно которой психопатологические явления, как правило, отражают не столько процесс распада человеческой личности, сколько интенсивные поиски человеком собственной индивидуальности. После 1915 отошел от активных исследований в области психиатрии, посвятив ряд работ проблематике патографии, т.е. психопатологическому анализу эволюции выдающихся личностей: Стриндберг, Ван Гог, Сведенборг, Гельдерлин, Ницше и др.

Рассматривая суть этих поисков в качестве ядра подлинной философской рефлексии, Ясперс утверждал, что любая рационалистически выстроенная картина мира есть не что иное, как иносказательная интеллектуальная интерпретация скрытых душевных стремлений творчески мыслящего индивида.

Бытие в этих условиях оказывается «зашифрованным» и предполагает обязательное истолкование. Задача философии у Ясперса — вскрыть то обстоятельство, что в основании всех ипостасей сознательной деятельности людей лежит неосознаваемое творчество «экзистенции» (бытия особого плана, человеческой самости, внеположенной предметному миру).

Источник высшей мудрости — господствующее в мире неразумное («Разум и экзистенция», 1935).

Пограничная ситуация случая

Развивая свои представления о «пограничных ситуациях», Ясперс пришел к выводу о том, что исконный смысл и пафос бытия раскрываются человеку лишь в моменты этих кардинальнейших, жизнесоразмерных потрясений (размышления о смерти, болезнь и т.д.).

Человек постоянно переживает в своей душе определенные обстоятельства, но иногда они предельно эмоционально сопрягаются с крайними потрясениями — человек сознает роль случая в своей жизни, а также то, насколько его жизнь не принадлежала ему самому, будучи несобственной.

По Ясперсу, даже «смерть как объективный факт эмпирического бытия еще не есть пограничная ситуация»: важен факт осознания такой возможности, факт ощущения хрупкости, конечности существования индивидов.

Именно в эти моменты осуществляется «крушение шифра»: человек элиминирует из системы собственного мировосприятия балласт повседневных тревог («наличное бытие-в-мире»), а также совокупность так называемых идеальных интересов вкупе с научными и околонаучными представлениями о действительности («трансцендентальное бытие-в-себе»).

Для человека актуализируются мир его интимного начала (происходит «озарение экзистенции») и его истинное переживание Бога (трансцендентного).

«Философия»: т. 1 — «Философская ориентация в мире», т. 2 — «Прояснение экзистенции», т. 3 — «Метафизика», 1931—1932.

«Человек как целое не объективируем. Поскольку он объективируем, он есть предмет… но и в качестве такового он никогда не есмь он сам. По отношению к нему как объекту можно действовать посредством внешних рассудочных установлений согласно правил и опыта. По отношению к нему самому, т.

е. как возможной экзистенции, я могу действовать только в исторической конкретности, в которой уже никто не есть «случай», но в которой свершается судьба. Теперь уже нельзя больше спутать объективно-предметное в человеке… с ним самим как экзистенцией, открывающейся в коммуникации…

»

Экзистенция (подлинное либо собственное существование человека, не обусловливаемое ничем внешним, лишь собственной его индивидуальностью), по Ясперсу, не находима в границах предметного мира, ибо она — свобода: «или человек как предмет исследования — или человек как свобода».

Поскольку человек постигает себя, исходя из свободы, он, таким образом, постигает собственную трансценденцию, исчезающим явлением которой как раз он и оказывается в своей свободе.

Именуя собственную философскую деятельность «философствованием», Ясперс сделал акцент на важность корректной постановки вопросов — более, нежели на вынужденный поиск ответов.

Философия у Ясперса принципиально не может выступать как наука, ограниченная рамками жестко задаваемых предмета и метода. Философия лишь удостоверяет нас в существовании бытия, а метафизика сводима к отысканию человеком смысла бытия.

Членение бытия, по схеме Ясперса, сопряжено с аналогичным строением его «философствования». «Бытие-в-мире», предметное бытие, «существование» — вещный уровень бытия.

Философствование, сопряженное с ним, есть «ориентация-в-мире». Поверхностный слой познавания человека — рассмотрение его жизни в мире; мир и причастность к нему человека суть то, что может быть зафиксировано эмпирически и рационально посредством усилий науки.

В условиях «пограничных ситуаций», безмотивной неудовлетворенности наличным существованием может проявиться («озариться», «высветлиться») «экзистенция». Философствование о ней не объективируемо по сути своей, оно принуждено воплощаться в словах, будучи ориентировано на постижение того, что скрыто за словами.

Философствующее мышление у Ясперса способно принести только удовлетворение, стремясь проникнуть за горизонт явлений, научная же мысль рационалистически постигает явления, продуцируя «знания». При этом утверждал Ясперс, «…философская вера, вера мыслящего человека всегда отличается тем, что она существует только в союзе со знанием.

Она хочет знать то, что познаваемо, и понять самое себя».

«Философская вера», по Ясперсу, — продукт размышлений, а не откровения; способность философствования присуща любому человеку и имеет целью достижение истинной «коммуникации», т.е. реальной возможности быть услышанным и высказаться самому (в процессе интимного и личного общения «в» и «по поводу» истины).

Общение людей — атрибут бытия человека. «Сравнение человека с животными указывает на коммуникацию как универсальное условие человеческого бытия.

Она настолько составляет его всеохватывающую сущность, что все, что есть человек и что есть для человека, … обретается через коммуникацию».

Экзистенция, по мнению Ясперса, «есть лишь постольку, поскольку соотносит себя с другой экзистенцией и с трансценденцией».

Сущее встречает человека тремя способами: мир, экзистенция и трансценденция, которые, в свою очередь, отображают наличие трех уровней постижения человека, все более и более глубоких. Акт коммуникации являет собой осуществленную соотнесенность одной экзистенции с другой, акт философской веры — соотнесенность экзистенции с трансценденцией.

Последняя у Ясперса — конечный предел любого бытия и мышления, она столь же неумолимо существует, сколь и не может быть увидена, пребывая непознанной.

Трансценденция суть нечто, лежащее за краем человеческого существования и мира и придающее им смысл и ценность: природа, мифология, поэзия, философия — шифры трансценденции, через которые она «сказывает себя».

Будучи противопоставленным трансценденции, мышление трансформируется в метафизику. По Ясперсу, «метафизика доносит до нас окружающее трансценденции. Метафизику мы понимаем как «тайнопись». Мы слышим заключенную в шифре действительность из действительности нашего существования, а не просто из рассудка, который здесь ни в коей мере не содействует раскрытию смысла».

Не может быть ни знаков, ни символов трансценденции: знак доступен непосредственно, а трансценденция — нет; символизируемое же живет лишь в символе, трансценденция же — запредельна.

Могут являться намеки, указания на трансценденцию — шифры, которые при этом к обозначаемому ими однозначно не привязаны. Путь к трансценденции есть для каждого, но в обязательном порядке он неповторим и уникален. Согласно Ясперсу, «бесконечная многозначность всех шифров, допускающая бесконечное множество толкований, обнаруживает себя во временном существовании как их сущность.

Толкование шифров через другие шифры, наглядно данных — через спекулятивные, действительных — через созданные, бесконечно, как та среда, в которой экзистенция хотела бы нащупать свою трансценденцию и предварительно создать себе возможности. Система шифров невозможна, т.к. в нее они входили бы только в их конечности, а не как носители трансценденции.

Бесконечная возможность толкования исключает систему возможных шифров. Система может сама быть шифром, но никогда не может осмысленно охватывать, как проект, подлинные шифры».

По Ясперсу, для абсолютной свободы, утверждающей собственную уникальность и неповторимость экзистенции, эта посылка (любой шифр трансценденции в облике произведения искусства или философской концепции, могущие быть истолкованными принципиально любым образом) абсолютно необходима.

Экзистирующий человек обретает самобытное «я» именно в неизбывном праве на абсолютно свободное толкование и прочтение другого и других. Как же можно удостовериться в том, что избранная человеком версия толкования шифра трансценденции действительно ведет к ней экзистенцию? Трансценденция у Ясперса может быть обозначаема как Бог, о котором допустимо знать лишь то, что он есть.

Критерием встречи с Ним выступает момент «онемения» или «молчания»: «Интерпретация находит свою границу там, где кончается язык. Она совершается в молчании. Но эта граница сама существует только благодаря языку. В процессе языкового сообщения молчание становится своеобразным способом сказать о чем-то.

Это молчание — не умалчивание о чем-то, что я знаю и о чем мог бы сказать. Это, скорее, молчание пред тем, кто мыслит вместе с тобой, молчание пред самим собой и молчание пред трансценденцией, исполненное на границе того, что может быть сказано.

Это молчание — не немота безъязыкости, которая ничего не говорит, а, следовательно, и не молчит. Так обстоит дело с шифрами.

Мы слышим их словно бы из различных кругов, которые располагаются вокруг трансценденции. Или мы обращаемся к ней через их посредничество.

Но шифры никогда не есть то, что мы ищем в них, или чувствуем в них, или познаем в них.

Поэтому мы стремимся выйти дальше, за них, в глубину или ввысь, туда, где кончается всякий язык шифров и где происходит прикосновение к трансценденции — в знании о незнании, т.е. в этом исполненном молчании».

«Немота», «молчание», «невыразимость в слове», по мнению Ясперса, единственно мыслимые выражения чувства, обозначаемого словосочетанием «Бог есть». Мыслить же трансценденцию возможно, по Ясперсу, лишь «вмысливая» ее в сферу предметного.

Именно мера и степень коммуникативности, согласно Ясперсу, и выступает в качестве критерия совершенства той или иной философской системы. Человек отличается от прочего сущего во всех его проявлениях именно склонностью к коммуникации, посредством ее он обретает свою «самость», т.е. подлинного самого себя в себе.

Ясперс выделял три уровня социальности, три способа самоорганизации социума:

· организация на фундаменте частного интереса изолированного индивида;

· организация формально-правового порядка, где каждый рассматривается лишь в том измерении, в каком он равен всякому другому;

· органическая целостность значительной совокупности людей на национально-окрашенной либо духовной основе.

Тем самым философия предлагает ориентиры поведения человека в мире с целью приближения его к состоянию «безусловного бытия», имманентного сознанию как таковому. Достижение этого («осознания бытия», «освещения любви», «завершения покоя») и есть цель философствования, направленного на внутреннее действие, а не на изменение мира. Философствование у Я.

предельно этически нагружено (в качестве базовых понятий выступают «воля к коммуникации», «свобода», «верность» и т.п.). Ясперс отвергает гносеолого-методологические искания в структуре традиционного философского творчества. «Человек» и «история» — выступили у Ясперс. в роли основополагающих измерений бытия людей («Смысл и назначение истории», 1949).

«Ситуация» у Ясперса — ключевое понятие для импликации экзистенции: уникальная и не воспроизводимая совокупность событий в каждый отдельно взятый момент реального исторического времени и отличает одну эпоху истории от другой.

Отвергая наличие объективных законов и возможность предвидения будущего с помощью науки, Ясперс формулирует четыре главных «среза», обусловивших именно наличное осуществление мирового процесса.

Первые два, по Ясперсу, — обретение людьми языка, орудий труда и огня, результировавшиеся в становлении высоких культур Индии, Египта, Месопотамии и Китая в 5—3 тысячелетиях до н.э.

Третий — «ось мирового времени» (8—2 вв. до н.э.) — духовное «основоположение» человечества, синхронно и автономно осуществившееся на всем пространстве от Греции до Китая.

Люди осознают себя, собственные возможности, подлинную ответственность; локальные истории сменяются всемирно-историческим процессом. «Завершилась мифологическая эпоха с ее самоуспокоенностью, с само-собой-понятностью.

Началась борьба против мифа со стороны рациональности и рационального проясненного опыта (логоса); борьба за трансцендентного единого Бога против демонов и борьба против неистинных образов Бога из этического возмущения против них… Это общее изменение человеческого бытия можно назвать одухотворением…

Человек более не замкнут в себе. Он неведом для самого себя, а потому открыт для новых безграничных возможностей» − говорит К. Ясперс.

Четвертый период — становление научно-технической цивилизации в Европе (17—20 вв.). Политико-нравственные поиски Ясперса объективировались в его исследованиях «немецкой вины» («Вопрос о вине», 1946), культурно-психической значимости «холодной войны» («Атомная бомба и будущее человечества», 1958), угрозы авторитарных тенденций в жизни ФРГ («Куда движется ФРГ?», 1967).

В целом особая роль философствования и сопряженной с ней философской веры, по мнению Ясперса, состоит в 20 в. в том, чтобы противостоять псевдорационалистическим утопиям, постулирующим возможность насильственного создания рая на земле, но на практике разрушающим культурные установления людей и ввергающих их в ужас гражданских братоубийственных конфликтов.

Другие сочинения Ясперса: «Ницше» (1936), «Декарт и философия» (1937), «Экзистенциальная философия» (1938), «Об истине» (1947), «Философская вера» (1948), «Введение в философию» (1950) и др. Между наукой и философией, по Ясперсу, недопустимо взаимное инфицирование, но их нельзя и жестко изолировать друг от друга.

Сферы философии и науки не антиномичны, хотя и не тождественны. Наука предоставляет философии потенциальные пути познания, точные результаты исследований, делая философию зрячей.

Философия придает системе наук внутренне связующий их смысл. Философия, согласно Ясперсу, разрушает постоянно культивируемый наукой догматизм и амбициозные претензии.

Оглавление

1. Марксизм………………………………………………………………………………….3

2. Иррационалистическая философия и ее школы…………………………………….8

3. Психоанализ……………………………………………………………………………..26

Источник: https://studopedia.ru/6_137594_vnutrishni-nedoliki-pritamanni-strahuvannyu.html

Карл Ясперс

К. ЯСПЕРС

«О границах возможного понимания жизни и творчества человека с точки зрения роли в этом психических заболеваний» – так определена Ясперсом тема исследования в предисловии.

Вопрос трудно решаемый, если и вовсе не праздный, поскольку совершенно очевидно, что далеко не каждый больной шизофренией (именно об этом заболевании идёт речь в книге) становится творцом, равно как не каждая творческая личность страдает каким-либо психическим расстройством (хотя, тут список мог бы быть значительным). И вместе с тем, не подлежит сомнению, что нервное потрясение, глубокое переживание действует побудительно на творческие способности, но только при условии, если эти способности имеются. Может быть, поэтому мудрая природа наделяет людей, обладающих талантом, повышенной чувствительностью и восприимчивостью, дабы талант смог проявиться.

Первая часть книги, о Стриндберге, вызвала очень смешанные чувства. Если рассматривать её как попытку исследования личности писателя через его творчество, то можно утверждать, что Ясперс впадает в крайность, противоположную «методу Сент-Бёва».

Французский критик утверждал, что только подробное изучение биографии, личности писателя, его дневников и писем даёт возможность рассуждать о творчестве, на что Пруст справедливо возражал существованием второго «я» поэта, и невозможностью исключать такое явление, как вдохновение.

Ясперс же, наоборот, по литературным работам Стриндберга делает вывод о личности шведского писателя. Пусть большинство его произведений автобиографичны (а «Ад» и вовсе представляет собой выдержки из дневника), но тем не менее, это литературно обработанные личные переживания.

Поэтому некоторые выводы Ясперса кажутся надуманными.

Так, например, автор утверждает, что шизофрения, которую он диагностирует у Стриндберга (тут спорить не уместно, Ясперс – профессионал, ему виднее) и начало процесса датирует 1882 годом, повлияла на мировоззрение писателя, в том числе, на его отношение к женщинам.

Но так называемые женоненавистнические тенденции можно обнаружить уже в романе «Красная комната», написанном в 1879 году, за несколько лет до начала болезни (образ Агнес-Бэды).

Не следует ли отсюда, что мировоззрение Стриндберга, по крайней мере, в части женского вопроса сформировалось задолго до начала процесса? Поэтому, можно сделать вывод, что описание болезни никоим образом не приближает к пониманию творчества Стриндберга, а то, что его работы являются высокохудожественными произведениями, Ясперс не отрицает. Подход не совсем верный, это то же самое, как если, анализируя сцену Ивана Карамазова с чёртом, объяснить её психическим припадком Ивана. И что это объясняет?

Если же рассматривать эту часть исследования исключительно как патографию, то возникает неприятное чувство «подглядывания» в чужую медицинскую карту, какой-то неделикатности, а тут ещё и подробное описание сексуальной жизни писателя…

«Примирила» меня с книгой Ясперса вторая часть, посвящённая Гёльдерлину и Ван Гогу, настолько отличающаяся от первой, что впору усомнится, один ли человек писал всю книгу? Но объяснение простое: если к Стриндбергу Ясперс относится индифферентно, то Ван Гог его по-настоящему увлекает, «может быть, в первую очередь всей своей мировоззренческой, реализованной экзистенцией». Отсюда и пусть субъективное, но искреннее и вдохновенное повествование во второй части.

Здесь Ясперс прямо отмечает, что шизофренический процесс – это фактор, влияющий на творчество, но не его источник.

И делает замечание, которого я всегда интуитивно придерживалась и отстаивала, но из уст Ясперса оно звучит, конечно, гораздо убедительнее: болезнь творца не придает «больного» характера самому творению, даже если оно создано в период кризиса.

Поэтому меня коробят встречающиеся иногда высказывания о сумасшедших в произведениях Рюноскэ, Нерваля или душевнобольных героях Кафки и Достоевского.

Окончательная идея книги сформулирована в заключении: шизофрения как предпосылка современного искусства (тут надо отметить, что шизофрению Ясперс понимает в широком, я бы даже добавила хорошем смысле этого слова, как способность выйти за пределы своего «я»).

«Не может ли в такие времена шизофрения являться условием некой подлинности изображения?» Вывод Ясперса можно дополнить, с учетом характера современного искусства как «открытого», «необходимость» шизофрении можно распространить не только на творца, но и на читателя, слушателя, зрителя.

Представляется, что такой «особый взгляд» обусловлен профессиональными интересами Ясперса.

Вероятно, причина в другом: если в классическом искусстве предмет изображения – как правило, внешний мир (даже для произведений религиозного характера), то начиная с импрессионистов (хронология условна, как время возникновения общего явления, но были и более ранние отдельные примеры), основным объектом изображения становится внутренний мир художника. Поэтому современное искусство исключительно индивидуально, практически нет школ и течений, последователей и продолжателей. Одновременно меняется и восприятие искусства.
Хотя, возвращаясь к теме книги, может быть, для западной культуры просто наступило конечное состояние?

Источник: https://www.livelib.ru/author/8162-karl-yaspers

Ясперс – это… что такое ясперс?

К. ЯСПЕРС

(Jaspers) Карл (1883—1969) — нем. философ, один из ярких представителей философии экзистенциализма. Будучи психиатром по образованию, широкую известность получил после опубликования своей работы «Психология мировоззрений» (1919). В 1920— 1937 проф. Гейдельбергского ун-та, а с 1948 в Базеле.

Основные работы: трехтомная «Философия» (1932), «Разум и экзистенция» (1935), «Об истине» // Философская логика. Т. 1. (1947), «О происхождении и цели истории» (1949).Философия — это поиски бытия, и результатом этих поисков является, по Я.

, вычленение трех видов бытия:

1) предметное бытие, или бытие в мире;

2) экзистенция, т.е. необъективируемая человеческая самость;
3) трансценденция — непостижимый предел всякого бытия и мышления.
В соответствии с тремя видами бытия существуют три вида отношения мышления к ним: сталкиваясь с предметным бытием, мышление образует то, что называется ориентацией в мире (Weltorientierung); пытаясь понять сущность человека, его существования, мышление занимается просветлением экзистенции (Existenzerhellung); желая уяснить природу трансценденции, мышление создает метафизику, которая выражает в мышлении невыразимую природу бытия посредством шифров.
Человеческое бытие может осуществляться, с т.зр. Я., в четырех образах: эмпирическое Я, (Dasein — наличное бытие), сознание, которое постигает весь мир в формах предметности, дух — жизнь людей, возможная экзистенция — проявляющееся в нас чувство того, что мы питаемся из истоков, которые находятся за пределами эмпирически объективного наличного бытия, сознания вообще и духа.
Экзистенция — это образ бытия в нас, образ Божий, как выразились бы философствующие теологи. Ее можно только просветлить, т.е. не познать, а выявить ее возможности, к примеру возможность реализовать себя, стать личностью. В качестве экзистенции я существую, зная, что подарен себе трансценденцией, бытием.
Самой важной особенностью человека является его возможностьтрансцендировать. Трансценди -рование — это выход из предметного в непредметное, как если бы человеку была открыта тайна самого бытия. Так, для наличного бытия — это жизнь, заключенная в своем мире и удовлетворенная, без трансцендентного. Как наличное бытие, оно знает о потерях и смерти, но не затрагивается этим. Оно живет, как будто смерти и нет. Но человек не способен просто жить, он должен быть трансцендирующим, находиться на взлете. Человек трансцендирует только как экзистенция. Трансцендирование — это и есть философствование. Философия возникает как языково-фиксированное сообщение об опыте трансцендентного и как обмен этим опытом от экзистенции к экзистенции. Ее истины могут быть переданы только конкретно трансцендирующим, т.е. тем, кто этот опыт в к.-л. виде испытал или сейчас находится в состоянии того опыта. Там, где мысль не трансцендирует, нет философии, а есть предметное познание через науку или интеллектуальную забаву. Но там, где трансцендирует, неизбежно возникает непонимание, поскольку всякое сообщение выражено все время предметно. Все, что может человек пережить в таком опыте, адекватно передать невозможно — это всегда будет не то, не самое главное, не самое основное, о чем хотелось бы рассказать.
Философия есть трансцендирование — постоянное стояние на границе, т.к. по ту сторону границы она не ожидает никаких предметов. Она преодолевает себя только как самоосуществление, а не как результат. В ложном трансцендировании, полагает Я., человек приходит к потустороннему предмету, но истинное всегда на границе между предметом и не-предметом, в переходе, каждое понятие есть маркировка, а не предметность. Через трансцендирование мы не достигаем никакого познания, только состояние нашего сознания отныне будет др. Это внутренний толчок, который преображает нашу установку ко всему известному. Трансцендирование как бы подвешивает мир и человека в нем. В этом заключается принципиальная разница между научным (предметным) познанием и философским.
Эмпирическая индивидуальность трансцендирует к самой себе, как к подлинной самости в своей исторической конкретности. Я, как экзистенция, трансцендирую через свое психологическое и логическое содержание. Я не душа как эмпирический объект, не предмет психологии, но я сам. «Я есть», открывающееся в трансцендировании, — это не объект, это действенная экзистенция, но еще не бытие. Я здесь уже не наличное бытие, не Dasein, но еще и не бытие. В этом постоянном трансцендировании к себе человек не знает, кто он есть, но тем не менее вступает во внутреннее того, что он есть. Он есть, пока он трансцендирует к себе как к собственной самости, подобно тому, как одна экзистенция относится к другой экзистенции. Философствование в познании, просветлении экзистенции (Existenzerhellung) означает не приобретение знаний о себе или другом, но путь откровения сущностного бытия в его самоприхождении к себе.
«Человек — единственное существо в мире, которому в его наличном бытии открывается бытие. Он не может выразить себя в наличном бытии как таковом, не может удовлетвориться наслаждением наличным бытием. Он прорывает всю как будто завершенную в мире действительность наличного бытия. Он действительно знает себя как человека только тогда, когда, будучи открыт для бытия в целом, живет внутри мира в присутствии трансценденции. Принимая свое наличное бытие (Dasein), он все же настойчиво стремится к бытию (Sein). Ибо он не может понять себя в мире просто как результат мирового процесса. Поэтому он переступает пределы своего наличного бытия и мира, достигая их основ, стремясь туда, где он становится уверенным в своих истоках, как бы соучаствуя в творении».
Направленность на трансцендентное возможна только из Dasein, которое поднимается к своей экзистенции. Предметность, в которой проявляется трансценденция, оказывается для экзистенции прозрачной и одновременно исчезает как предметность. Транс-ценденция — это бытие, которое не Dasein, не сознание и не экзистенция, но нечто трансцендентное всему этому. Это абсолютное в противовес конечному. Путь понимания трансценденции — с помощью языка. Это не просто язык разумных существ. Он связывает одних и недоступен др. Язык трансцендентности проявляется в Dasein, как второй мир предметного. Этот второй мир воспринимается только возможной экзистенцией. Все предметное такого рода есть только шифр, но в трансцендировании становится очевидным, что в нем является трансцендентность.
Метафизическое мышление — процесс установления постоянных контактов с транценденцией, с его помощью прочитываются шифры. Шифр — метафизическая предметность, результат объективации принципиально необъективируемого. Это не сама транс-ценденция, а язык, с помощью которого она общается с экзистенцией. Смысл шифра понятен не сознанию вообще, а возможной экзистенции. Шифры характеризуются многозначностью смысла, неустойчивостью, не поддаются определенной фиксации. Это не научные понятия, которые нейтральны в экзистенциальном отношении. Шифром может служить любой предмет, любая мысль. Метафизические предметы проявляются в необъятном богатстве исторически сложившихся мифов, в метафизической и религиозной догматике. Орудие расшифровки не рассудок, а фантазия.
Размышление о бытии — это не теория бытия, это экзистенциальное истолкование (чтение) шифров. Философия с помощью трансцендирования и чтения шифров проясняет бытие, удостоверяет нас в его существовании. Результаты трансцендирования не могут быть сообщены др., они имеют значение лишь для философствующего. Они изменяют отношение сознания к окружающей предметности. Смысл философии заключается в том, чтобы вместо знания о предметах изменить сознание бытия, наше внутреннее отношение к вещам.
Смысл филос. мышления состоит в том, чтобы с помощью конечного (т.е. предметного мышления) мыслить бесконечное и беспредметное. Когда бесконечное фиксируется в конечном как конечное, возникает неистина. Тогда экзистенция и трансценденция понимаются не как знаки и шифры, а как понятия.
В более поздних работах Я. для уточнения понятия трансценденции вводит понятие «объемлющее» (das Umgreifende). Объемлющее — это то, что нельзя перешагнуть и, как таковое, нельзя понять; то, из чего мы существуем; и то, что мы поэтому никогда не сможем мысленно охватить; то, что всегда тем не менее остается всеохватывающим и всегда определяющим познаваемые нами предметы. Объемлющее, во-первых, это само бытие: мир и трансценденция; во-вторых, это мы сами, как Dasein; в-третьих, это сознание вообще, дух, экзистенция и связующий их разум. Трансценденция — один из способов объемлющего и одновременно объемлющее объемлющего, «абсолютно объемлющее».
В работе «О происхождении и цели истории» Я. обосновывает свою суперисторическую т.зр.: история — не монотонная смена поколений, событий, не линейный процесс разворачивания во времени какой-то трансцендентной идеи — при такой установке история представляется лишь бессмысленной и бессвязной событийностью, историей муравейника. Смысл истории может проявиться в каждом настоящем моменте, каждый момент настоящего может рассматриваться с т.зр. вечности, в каждое событие можно всмотреться и увидеть в нем тайное свершение бытия. Историк — это поэт, который в настоящем видит вечное и непреходящее. И, как поэт, он истолковывает мифы, лежащие в основе любого исторического понимания, и это истолкование позволяет нам осмысливать историю, позволяет придавать смысл ее внешне бессмысленному круговороту. Я. — автор популярной в свое время теории «осевого времени» истории.

Философия: Энциклопедический словарь. — М.: Гардарики. Под редакцией А.А. Ивина. 2004.

Источник: https://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_philosophy/4105/%D0%AF%D0%A1%D0%9F%D0%95%D0%A0%D0%A1

Book for ucheba
Добавить комментарий