Критический анализ текста «Воля к власти» М. Монти- нари.

«УДК 1/14 ББК 87.3 М 25 Марков Б. В. М 25 Человек, государство и Бог в философии Ницше.— СПб.: «Владимир Даль», 2005.— 788 с. ISBN 5 93615 …»

Критический анализ текста «Воля к власти» М. Монти- нари.
Pages:     | 1 |   …   | 6 | 7 || 9 | 10 |   …   | 21 |

— [ Страница 8 ] —

Христианство отрицает церковь. Ницше трактует Христа как революционера против касты привилегий и порядка, сказавшего «нет» жреческому сословию. Здесь Ницше ме няет свою оценку иерархии. Иерархия расценивается им как последняя опора народа.

Ницше пишет: «Святой анар хист, призывавший к протесту против господствующего порядка подлый люд, отверженных и „грешников“ (чанда лу иудаизма),— этот анархист с его речами (если только ве рить евангелиям), за которые и сегодня упекут в Сибирь, был политическим преступником… Это и привело его на крест…»195 Конечно, такая теория происхождения иу део христианской религии выглядит упрощенной. Здесь осталась необъясненной трансформация жреца. Почему он, плоть от плоти народа, превратился в маргинальную фигуру? Кроме того, в схеме, предложенной Ницше, оста ется неясным происхождение трансцендентного. Если оно придумано жрецом в собственных корыстных интересах, то почему получило признание у народа? Если, наоборот, вера в потустороннее, высшее всегда присуща человеку, то возлагать ответственность за формирование трансцен дентной религии на жрецов по меньшей мере несправед ливо. Таким образом, социология религии Ницше нужда ется в серьезном дополнении. Конечно, как всякая бюро кратия, жреческое сословие склонно к автономии, и цер ковь, вероятно, не так уж сильно отличается от чиновни ков и менеджеров. Однако трансформация религии не ис черпывается превращением в форму идеологии. Скорее всего, теологи, историки и все те, кто обслуживают меха низмы рефлексии, которые, по мнению Н. Лумана, необ ходимы для развития дифференцированных социальных систем, не осознают последствий морализации религии или рационализации истории. Заменяя сказания (живую память народа) моральной или научной рефлексией о ге роических событиях прошлого, не способствуем ли мы де градации самого «народа»? А может быть, сам он и мы, как его часть, превращаемся из Gemeinschaft в Gesellschaft?

Либеральное общество, состоящее из автономных индиви дов, освобождается от давления традиций и заменяет рели гию научным изучением ее истории. Это создает проблему создания таких механизмов солидарности, которые обес печивали бы жизнеспособность общества.

По Ницше, священник, первоначально иудейский свя щенник, оказался гениальным создателем фикций, поста вившим их на место реальности. Это он приучил любить негативное, это он сказал, что хороши слабые и убогие, а не здоровые и сильные. Так священник обеспечивает три умф реактивных сил, преследуя при этом собственные цели отрицания действительного мира. Ницше пишет:

«…он добровольно, следуя глубочайшему благоразумию самосохранения, принял сторону всех инстинктов dcadence'а — не инстинкты владели им, но он угадал в них силу, с помощью которой можно отстоять себя в борьбе с целым „миром“»196.

Следует отметить несостоятельность расистской интер претации высказываний Ницше об иудаизме. Ницше вос хищался не только греческими мифами, но и Ветхим Заве том. Он считал величайшим грехом слияние этого величе ственного текста под одной обложкой с Новым Заветом.

Ницше исследовал не расы, а типы человека, образующие ся в результате пересечения в единый комплекс физиоло гических, психологических, политических, исторических и социальных факторов.

Иудейский священник — это осо бый тип, сформировавший не только фикции, но и оцени вающую действительный мир с точки зрения вымышлен ного нечистую совесть. Такой человек обращает активные силы человека против самого себя. Страдающий человек ищет причины своих мучений и обвиняет других.

Это — злопамятность. «…Священник,— писал Ницше,— есть пе реориентировщик ressentiment»197. Злопамятность транс формируется им в нечистую совесть. Ницше полагал, что «Павел был величайшим из апостолов мщения…»198 Стра дание опасно, ибо легко меняет направление и обращается на самого субъекта.

Страдание истолковывается как нака зание за прошлые грехи. Этот вирус христианства заражает все живое чувством виновности.

Христос и Павел. Ницше пытается определить психоло гический тип Христа. Хотя сам он иногда трактовал его как политического революционера, трактовка Христа Ренаном как «гения» и «героя» кажется ему совершенно неумест ной.

Видимо, это объясняется не только амбивалентным восприятием Ницше личности Христа, но и тем, что теперь он имеет дело с образом Христа, созданным евангелиста ми, не способными к сопротивлению, и эта неспособность становится моралью.

Христос боится реальности, его тай ну Ницше видит в обостренном чувстве осязания, когда прикосновение к твердому предмету вызывает содрогание.

Он пишет: «…инстинктивная ненависть ко всякой реально сти, бегство в „непостижимое“ и „неосязаемое“, непри ятие любой формулы, любого понятия пространства и вре мени, всего, что стоит твердо,— государства, учреждений, церкви,— а тогда твое родное пристанище в таком мире, какого уж не коснется никакая реальность, в мире исклю чительно „внутреннем“, в мире „истинном“ и „вечном“… „Царство Божие внутрь вас есть“…»199 Отвращение к при косновению, борьбе, труду, боли и страданию, неудоволь ствию, стремление к бездействию, непротивлению и удо вольствию — вот особенности физиологии христианина, которую Ницше считает следствием «гедонизма на вполне прогнившей основе». Он пишет: «В странный нездоровый мир вводят нас евангелия — мир как в русском романе, где, будто сговорившись, встречаются отбросы общества, нев розы и „наивно ребяческое“ идиотство…»200 В такой среде неизбежно искажение образа Христа: пророк, мессия, гря дущий судия, учитель морали, чудотворец — таков непол ный список, который можно умножить на основе истории дальнейшего развития христианства.

Данная характеристика психологического типа Христа ближе всего к «подпольному человеку» Ф. М. Достоевско го. Христос, конечно, не был мизантропом.

Он стремился создать такую всемирную коммуну любящих и верующих, которая превзошла бы любые государственные объедине ния и была сильнее всех империй вместе взятых. Естест венно, что такое сообщество должно было опираться не на временное и преходящее, а на вечное и неизменное.

Но та кого нет в той реальности, в которой протекает земная жизнь. Вера в трансцендентную реальность — вот главная особенность христианина. «Подполье», пустынь, мона стырь и иные формы бегства от мира — временные состоя ния, необходимые для укрепления духа, способного нести высшую истину людям.

Сходство ницшевского «Антихри стианина» с «Легендой» Достоевского проявляется прежде всего в трактовке Инквизитора и апостола Павла. Ницше пишет: «Павел понял, что нужна ложь… позднее церковь поняла Павла…»201 Различие, а может быть тоже сходство, проявляется в опоре на науку.

Ницше прямо формулирует враждебность религии и науки, а Достоевский опирается на рациональную критику, хотя решающим основанием отрицания христианства у него выступает несоответствие чувству справедливости.

Тональность критики Ницше постоянно меняется: он представляет Христа то ребенком, задержавшимся в разви тии, то «вольнодумцем», который признает лишь внутрен нюю жизнь, а внешнюю считает ее знаком.

Христос, отме чает Ницше, устраняет дистанцию между Богом и челове ком, восстанавливает ту первоначальную близость, кото рая была характерна для Яхве и Адама. Исходным опытом христианской религии является блаженство такого интим ного общения.

Пребывая под властью фантазма симбиоти ческого единства Отца и Сына, христианин прощает врага, он не знает различия между своим и чужим, не ходит в суды, не разводится с женой. Ницше пишет: «Жизнь иску пителя и была лишь таким практическим поведением… Ему не нужны были формулы и ритуалы общения с Богом — не нужно было даже молиться.

С иудейским учением о покая нии и примирении он свел счеты — ему известно, что лишь благодаря практическому, жизненному поведению можно чувствовать себя „божественным“, „блаженным“, „еван гельским“ — во всякую минуту ощущать себя „сыном Божьим“»202. Ницше подчеркивает психологическую убе дительность образа Христа.

Она базируется на том, что его отношения с Богом — это отношения отца и сына. Между ними не нужны формальности, ибо они понимают друг друга без слов. Отсюда «Сын человеческий» — это не кон кретная личность, а извечный психологический символ.

Ницше прав, утверждая, что Христос упразднил цер ковь, которая является посредником отношений человека и Бога. Однако апостолы снова основали церковь. Ницше пишет: «…история христианства, начиная со смерти на кресте,— это история все более грубого непонимания изна чальной символики»203.

В соответствии с грубыми нравами эпохи вновь восстанавливается не только иудейская мо раль греха и покаяния, не только вероучения и обряды под земных культов Римской империи, но и церковь. Извраще ние христианства Ницше отсчитывает от начала самостоя тельной деятельности Павла.

Он отмечает: «…в лице Павла вновь рвался к власти жрец…» Нельзя не признать, что нарисованный Ницше «психо логический тип» точно отражает специфику людей, ищу щих прибежища в религии. Неспособные достичь успеха в жизни, опустошенные и разочарованные они ищут абсо лютного защитника, чтобы, во всем полагаясь на него, фа натично действовать от его имени.

Несомненно, такая вера приводит к деформации образа Бога, и, скорее всего, пози тивное значение ницшеанской критики состоит как раз в указании на эту опасность. Церковь весьма озабочена тем, чтобы Писание распространялось по всей Земле от поко ления к поколению без искажений. Она постоянно борется с ересями.

Но поскольку никто не обладает абсолютной истиной, церковь с целью сохранения иммунитета консер вирует устаревшие догмы и мешает творчеству новых бо гов.

Даже если отвлечься от конфессиональной проблемы и тем более от обсуждения вопроса о новых сектах, то не обходимость постоянного осмысления и обновления само го христианства вызывает такие затруднения, что сопро тивление церкви становится вполне понятным.

Не извест но, что лучше: постоянная рефлексия и смена верований, предлагаемая Ницше, или попытка сделать ритуал живым напоминанием о подвиге Христа. Скорее всего, рели гия память и религия история должны достигнуть балан са. Ницше, конечно, имел основания упрекать христиан скую религию в культивировании ресентимента, но его критика, как и кьеркегоровские возражения против мора лизации и рационализации христианства, относится к трансформированному эпохой Просвещения Евангелию.

На самом деле, христианство является мужественной в личностном плане и государственной в социальном аспек те религией. В ней был достигнут баланс аполлонического и дионисийского начал, который Ницше видел в эпоху расцвета греческой трагедии.

Наука и религия. Отношение Ницше к религии было и осталось неоднозначным. Хотя по мере своей интеллекту альной эволюции Ницше высказывался о религии, и осо бенно о христианской морали, все более резко, не следует видеть в нем безбожника, антихриста.

Ницше положитель но отзывался о Христе и разоблачал современников, кото рые, как он считал, либо заблуждались, либо притворя лись, рассуждая о Боге.

По убеждению Ницше, христиан ская вера в прошлом имела плодотворное значение, но се годня, когда для большинства людей Бог умер, она стала препятствием развития.

В «Человеческом» Ницше раскрывает религию как «опиум для народа»: не устраняя причин, она наркотизиру ет человеческие бедствия205. Начало наступления на рели гию вполне соответствует у него духу просвещенного ате изма.

Ницше пишет: «Как хорошо было бы, если бы лож ные утверждения священнослужителей, будто существует Бог, который требует от нас добра, есть страж и свидетель каждого поступка, каждого мгновения, каждой мысли, ко торый нас любит и через все несчастья ведет нас к лучше му,— если бы эти утверждения можно было заменить исти нами, которые были бы столь же целебны, успокоительны и утешительны, как подобные заблуждения! Но таких ис тин не существует…»206 Проблема в том, что истины не уте шают, а огорчают, однако человечество по мере прогресса, как ни странно, нуждается именно в утешении, ибо стано вится все более изнеженным, раздражительным и чувстви тельным к страданию. Но, итожит Ницше, лучше роман тизм и меланхолия, чем религия, так как с нею нельзя со гласиться, не запятнав свою интеллектуальную совесть.

Что это такое «интеллектуальная совесть»? В «Человече ском» ссылка на нее является довольно частой.

А может быть, это «правдивость», о которой Ницше заговорил в «К генеалогии морали», или «воля к истине», о которой упоминается в «Веселой науке»? Несомненно одно: «ин теллектуальная совесть» основана на признании истины и правды.

Религия же родилась из страха и нужды и втор глась в жизнь через заблуждения разума. Ницше подчерки вает: «…никогда еще никакая религия ни прямо, ни косвенно, ни догматически, ни аллегорически не содержала истины»207.

Между наукой и религией не существовало ни дружбы, ни вражды, ибо они, по мнению Ницше, живут на разных пла нетах.

Религия процветала в те времена, когда люди не имели понятия о естественной причинности и природа представ лялась наделенной произвольной волей. Отсюда следует магическое отношение к окружающей действительности.

Действия людей, живущих в мире случайности, определя ются магией, которая есть не что иное, как попытка подчи нить природу правилам и законам. Смысл религиозного культа Ницше видит в том, чтобы вынудить природу дейст вовать ради выгоды и пользы человека.

Поскольку совре менный человек признает лишь причинность и необходи мость, постольку для него полностью закрыт доступ в сфе ру сакрального. Вместе с тем техническое покорение мира тоже вызвано желанием господства, и тогда наука и рели гия оказываются разными способами решения одной и той же задачи.

Ницше пытался преодолеть контовский эволю ционизм и писал о том, что религиозный культ предпола гает симпатическое отношение к природе, договорные от ношения между людьми и богами. Христианство выроди лось в религию личного спасения, когда возвышение человека через служение высшему стало постепенно усту пать место учению о греховности.

Ницше с уважением от носился к религии греков, которые считали своих героев богоравными. Греческие боги в отличие от иудейского трансцендентного Бога не унижали, а возвышали челове ка. Преодоление религии Ницше видел на пути научного объяснения ее происхождения.

Он писал: «…представле ние о Боге беспокоит и порабощает нас до тех пор, пока мы в него верим, но как оно возникло — это при современном состоянии сравнительно этнологической науки не возбу ждает уже сомнений;

и с уяснением этого возникновения отпадает и указанная вера»208. Но уже здесь Ницше ощущал недостаточность объективного анализа. То, что Бога нет, не является больше секретом, однако религия остается, при чем не просто как социально необходимая форма созна ния, но и как внутренняя вера людей.

Для ее преодоления Ницше предлагает проект «психологии религии», который постепенно углубляется до «физиологии аскетов». Человек стремится к высшим ценностям, однако инстинкты толка ют его к действиям, которые с точки зрения этих ценно стей считаются дурными.

Отсюда возникает глубокое ду шевное расстройство, для лечения которого необходим врач. Ницше пытается открыть некоторые эффективные «психотерапевтические» приемы для преодоления душев ного разлада.

Вместо того чтобы придумывать некоторое светлое неэгоистичное существо и на его фоне восприни мать себя как грешника, следует, полагает он, сравнивать свои действия с поступками других людей, и это будет дей ствовать успокаивающе.

Конечно, угрызения совести при этом остаются, но они уже не будут относиться к божеству и угрожать «вечному спасению». Угрызения развеются окончательно, если будет усвоено учение о безусловной необходимости поступков и безответственности человека.

Верующие знают счастливые мгновенья удовлетворения своими неэгоистическими поступками, но это не является проявлением благодати свыше. Это, пояснял Ницше, есть не что иное, как самопомилование и самоспасение.

Следуя Л. Фейербаху, Ницше писал, что Бог есть не удачное создание человека, который по природе своей яв ляется эгоистом и делает лишь то, что значимо для него.

Более того, чтобы делать что то для других, человек дол жен много делать для себя. Самопожертвование предпола гает эгоистов, способных принять благодеяние: высшая нравственность, отмечал Ницше, требует для своего суще ствования безнравственности. После неудачи проекта Просвещения он не мог не чувствовать недостаточности такого рода «разоблачений».

Христианство — это не про сто ложная доктрина, а ложная психология. Поэтому аргу ментация против религии в «Человеческом» включает в себя как научно объективную, так и субъективно психо логическую критические стратегии. Например, феномен святости и аскетизма Ницше анализирует и как веру в чудо, и как форму властолюбия.

Он утверждает: «…человек ис пытывает истинное сладострастие, насилуя самого себя чрезмерными требованиями…»209 Стремясь вырваться из отупения и скуки повседневности, избавиться от подчине ния чужой воле, сделать свою жизнь осмысленной и ду ховной, человек встает на путь аскетизма и начинает дли тельную борьбу с самим собой.

Поскольку от воздержания разыгрывается прежде всего эротическая фантазия, то чув ственные вожделения становятся главным врагом аскета.

Это давно известно, и тем не менее почитание аскетов продолжается.

С одной стороны, современный культурный человек чрезвычайно утомлен и страдает от скуки, с другой сторо ны, он страшится смерти.

Верующий обращает свой взор на ужас конечности индивидуального бытия и находит в нем особое сладострастие.

Ницше пишет: «…это было по следним удовольствием, которое нашла древность, после того как она стала нечувствительной даже к зрелищу борь бы людей и зверей»210. Религия, делает вывод Ницше,— это смесь сладострастия и жестокости.

Злопамятность и нечистая совесть являются продуктами религии, которая обособилась от общества и стала рабо тать на саму церковь, точнее, на ее функционеров. В изо бражении Ницше Христос — это не мизантроп, а послан ник радостной вести.

Исказителем христианства стал апо стол Павел.

Ницше пишет: «Следом за „благой вестью“ — весть наисквернейшая, Павлова… Павел воплощал в себе тип, противоположный „радостному вестнику“,— он ге ний ненависти…»211 Именно апостол Павел «изобрел»

смысл вины, истолковав смерть Христа как смерть за грехи людей. Христианство победило не потому, что нашло мно жество сторонников, а благодаря воле к власти людей, ко торые культивировали чувство греховности и использова ли его в своих интересах.

Является совесть продуктом интернализации внешнего принуждения или чем то принципиально другим? Как можно использовать для целей власти нарциссическую потребность в саморефлексии и даже в самонаказании?

Христианство определяет страдание как вину. Хотя это чувство должно тормозить желания, тем не менее оно нуж дается в них.

Фрейд понимает это как либидинальную привязанность к запрету, цель которого — воспрепятство вать либидинальному удовлетворению: вытеснение под держивается либидо, которое должно быть вытеснено.

То, что либидо становится инструментом собственного подав ления, у Фрейда описывается как либидинальная актив ность принуждения. Моральный запрет порождается той телесной спонтанностью, которую он стремится обуздать.

У Ницше речь не идет о переносе или переводе внешнего принуждения во внутреннее. Наоборот, полагает он, соци альные институты обусловлены внутренними мотивами.

Не душа — изнанка общества, а общество — изнанка души. Таким образом, вряд ли дело обстоит так, что психи ческое конструируется исключительно социальной реаль ностью. Желания, действительно, есть продукт культуры и экономики. Например, общество потребления культиви рует желания именно тех товаров, которые оно произво дит.

Но нельзя забывать, что желание и воля по форме и содержанию формируются на досоциальном уровне, точ нее, на уровне таких тесных межличностных связей, кото рые характеризуют отношения матери и ребенка, взаимо действие людей в рамках родственной коммуны.

Способ ность желания ниоткуда не выводима, она присуща чело веку от рождения и, конечно, не только подавляется, но и используется культурой. Инстинкты дополняются жела ниями. Человеческое существо испытывает любовь или ненависть.

Фрейд раскрыл механизм первичных душев ных реакций ребенка, но явно преувеличил роль совре менных форм жизни (это особенно чувствуется в абсолю тизации эдипова комплекса). Между тем стоит акцентиро вать как раз следы архаического содержания психики, что бы проследить, как оно влияет на социальное поведение человека.

После Фрейда остается дилемма: считается, что, с одной стороны, психические переживания формируются еще на докультурном уровне, с другой стороны, они пере носятся в общество и используются для стимуляции соци альной активности.

Фрейдовский подход с его ориентацией на регрессию, позволяющий выявлять в культурных феноменах следы ар хаичных желаний, является продолжением попыток разо блачения сознания, начатых Марксом и Ницше.

Класси ческим теориям культурного творчества, ориентирован ным на раскрытие роли высших ценностей, Маркс и Ниц ше противопоставили «социологический» и «генеалогиче ский» методы редукции сознания к фундаментальным практикам труда и власти. Вместе с тем редукция не ис ключает проекции.

Сила, овладевающая справедливостью в форме дискурса оправдания, трансформируется из чис того насилия, в право, которое, хотя и остается правом сильного, затормаживает и ограничивает проявление ин стинкта агрессии. То же самое можно сказать и относи тельно морали.

Ницше разоблачал ее как способ выжива ния слабых и завистливых людей, Фрейд видел в ней огра ничитель исходных инстинктов эроса и танатоса и считал ее источником навязчивый невроз.

Воля к власти угрожает существованию, для ее обуздания необходимо культивиро вание чувства виновности, но последнее делает индивида несчастным и неудовлетворенным. Так противоречие ос новных инстинктов переходит на высших фазах развития в другие конфликты, которые, в частности, и задают дина мику культуры.

«Воля к власти»

…Пусть не ошибаются относительно смысла заглавия, приданного этому Евангелию будущего. «Воля к власти.

Опыт переоценки всех ценностей» — в этой формуле выражено некое противо борствующее движение по отношению к принципу и задаче,— движение, которое когда нибудь в будущем сменит выше сказанный совершенный нигилизм, но для которого он является предпосылкой, логической и психологической, которая может возникнуть исключительно после него и из него. Ибо почему появление ни гилизма в данное время необходимо? По тому, что все вещи, бывшие до сих пор в ходу ценности сами находят в нем свой последний выход;

Источник: http://libed.ru/knigi-nauka/1074728-8-udk-1-14-bbk-873-markov-v-chelovek-gosudarstvo-bog-filosofii-nicshe-spb-vladimir-dal-2005-788-isbn-93.php

Читать

Критический анализ текста «Воля к власти» М. Монти- нари.
sh: 1: –format=html: not found

ECCE LIBER. Опыт ницшеанской апологии

Знаете ли вы, что значит для меня “мир”? Вам бы хотелось увидеть его отражение в моем зеркале? Этот мир есть мир силы, не имеющий ни начала, ни конца… Этот мир есть воля к власти и ничто иное! И вы также являете собой эту волю к власти — и ничто иное!

Фридрих Ницше

(Воля к власти парагр. 1067)

Введение

Свою внешне обывательскую, банальную жизнь Ницше прожил с такой ураганной страстью и неистовой энергией, в такой смертельной схватке с самим собой и всей мировой культурой, что и спустя сто лет пафос и мощь его натуры обжигают нас нестерпимым жаром.

Он сумел так пламенно, так патетически выразить беспримерную борьбу своего духа, что всякий, кто берется писать о нем, впадает в соблазн этого пафоса. Я отдаю себе отчет, что мне также не удалось избежать такого соблазна.

Но каждый, кто идет отвесными траверсами Ницше, кто решается выйти в штормовой океан его творчества, знает: писать об этом мыслителе без страсти и энтузиазма невозможно.

Из всех произведений Ницше “Воля к власти” оказала на меня самое мощное воздействие. Мне было 20 лет, когда я впервые столкнулся с ней. Она сразу пронзила меня какой-то титанической сакральной энергией. С веселой мудростью эта книга показывала, что жизни противоположна не смерть, а неудавшаяся, жалкая жизнь.

Она учила искусству жить крупно и радостно перед лицом бедствий, казалось бы, несовместимых с самой этой жизнью. “Воля к власти” вошла в меня, как стальная свая. Она заставила полюбить то, что я ненавидел, принять то, что я отрицал, и отбросить то, чему я поклонялся. Словно мощный порыв свежего весеннего ветра, она захватила меня, постоянно толкая за пределы самого себя.

Эта книга делает свободней. Ей обязан я многим. Теперь возвращаю должное.

* * *

За 45 дней до своего со-шествия-с-ума в письме Георгу Брандесу от 20 ноября 1888 г. Ницше заявляет: “Сейчас с цинизмом, который станет всемирно-историческим, я рассказал самого себя.

Книга озаглавлена “Ecce homo” и является бесцеремоннейшим покушением на Распятого…

Это прелюдия к “Переоценке всех ценностей”, готовому произведению, лежащему передо мной: я клянусь Вам, что через два года весь мир содрогнется. Я — настоящее бедствие[2].

Однако “Ecce homo” стала последней работой Ницше, после которой писать было больше нельзя, после которой он шагнул в безумие. И «готовое произведение» — «главный философский труд» — так и не появилось при его жизни.

Но Ницше сдержал свое слово: этот не законченный самим автором “opus magnum” действительно заставил мир содрогнуться. В истории человечества найдется немного текстов, которые сыграли такую историотворную роль, как “Воля к власти.

Опыт переоценки всех ценностей”.

Это беспримерно мужественная книга. В ней были взяты штурмом самые неприступные высоты, взорваны тысячелетние запреты, прорваны недозволенные рубежи. Ни одна книга не шла в такой степени вразрез, наперекор тысячелетним привычкам, верованиям, вкусам и предрассудкам людей.

Ни одна книга столь беспощадно не развенчивала и не ниспровергала все, чем только жило человечество предыдущие 25 веков: религию, мораль, философию, науку, политику, самого человека и самого Бога.

Ни одна книга так опасно и бесповоротно не взламывала сами устои жизни людей и порядка вещей. С беспримерной дерзостью эта подрывная книга-динамит подняла на воздух, казалось бы, вечные основы человеческой цивилизации. Сегодня мы живем в ситуации взрыва.

Мы еще не в силах осознать до конца, катастрофа какого масштаба развертывается внутри и вокруг нас.

“Воля к власти” — это поле жестокой битвы , ее страницы, по выражению автора, “вымочены в крови”. Они пылают нестерпимым огнем, в котором до основания сгорают, словно старые поленья, все прежние ценности и боги.

Эта книга — спрессованная в жестких формулах история человеческого духа, донесения с фронта всемирной истории, своего рода теоретическая закваска социальных ураганов грядущих эпох. Но это также и мобилизационный план для человечества на ближайшие 200 лет.

В “Воле к власти” сконцентрирована вся ницшеанская эсхатология, предвосхищение катастрофы и правозвестие посткатастрофного мира. Поразительно, насколько пророчески ярко в “Воле к власти” была угадана и описана судьба XX века и, я думаю, века нынешнего.

В то же время эту книгу окутывает какая-то страшная тайна. Более того, словно какое-то проклятие вот уже более века тяготеет над ней. По масштабам лжи и небылиц, нагроможденных вокруг “Воли к власти”, эта книга удерживает пальму первенства, по крайней мере, в XX веке.

Сама история ее возникновения и существования представляет собой полную загадок детективную историю, которую вот уже более ста лет пытается разгадать не одно поколение исследователей. Дело в том, что аутентичной “Воли к власти” не существует: своей версии этой книги Ницше не оставил.

В течение последних четырех-пяти лет своей жизни он действительно работал над проектом с названием “Воля к власти”. Но проект этот так и остался незавершенным, растворившись в безумии автора. Тем не менее, усилиями литературных наследников философа эта книга была смонтирована и с тех пор неразрывно связана с именем Ницше.

Более того, “Воля к власти” стала восприниматься как его главный и самый известный труд, а сам он — преимущественно как автор именно этой книги, иногда даже в ущерб остальным произведениям.

Однако мистификация на этом не закончилась. Сегодня существует порядка десятка различных вариантов “Воли к власти”. В итоге мы имеем своего рода книгу-пульсар с вечно меняющимися текстовыми конфигурациями.

Все это, несомненно, также способствовало тому, что “Воля к власти” стала самым будоражащим текстом, вокруг которого уже целое столетие нескончаемо кипят идейные страсти. Крупнейшие умы XX в.

бились над ее тайными письменами с такой страстью и надеждой, словно она скрывает великое знание, от которого зависят судьбы мира — более того, само наше пребывание на этой планете как биологического вида!..

Конференции по ницшеанству проводятся от Чикаго до Пекина, от Палермо до Кембриджа… Философия XX в. становится чуть ли не комментарием к Ницше, а “Воля к власти” — его самым цитируемым и интерпретируемым произведением.

Ему обязаны своим появлением почти все главные течения современной мысли: философия жизни и экзистенциализм, герменевтика и структурализм, современная эпистемология и лингвистика…

Он становится родоначальником целого спектра современных философских методов: генеалогии, коллажа, деконструкции, перспективизма, структурализма… Его мысль дает мощный импульс авангардным формам мирового искусства: сюрреализму, дадаизму, футуризму, абстракционизму…

Ницше дарит целый набор художественных приемов: от сюрреалистической гипертрофии и деформации реальности как вскрытия новых связей между вещами, до потока сознания и мифологического символизма.

Более того, он предвосхищает новые виды искусства – прежде всего кинематограф с его спрессованным временем и техникой монтажа. Наконец, разве не являются его книги, представляющие собой конгломерат фрагментов и смысловых кусков, прообразом компьютерного способа хранения и передачи информации, рассеченной на самодостаточные единицы?

Не только высоколобые мыслители оказались подвержены магии этой книги. Для самых широких слоев читающей публики “Воля к власти” стала, возможно, первым в истории массовым философским бестселлером.

В ней речь впервые напрямую зашла о сути жизни каждого человека, в ней философия становилась личным делом каждого.

До этого философия никогда еще не выходила из кабинетов прямо на улицы европейских городов и в окопы мировых войн.

Секрет очарования этой книги прост: попадая в ее силовое поле, мы словно оказываемся объяты могущественными энергиями какого-то духовного ускорителя — коллайдера: он сталкивает нас на бешеной скорости с мирозданием, с нами самими.

Действительно, эта судьбоборческая книга — не забава для пообедавших. В ней заключен неимоверный объем страдания. И обычно Ницше начинают читать тогда, когда в жизнь входит трагедия, когда человек ввергнут в неимоверные испытания, когда, как воздух, нужны мужество, бесстрашие и воля…

Или когда над вами нависло пыльное небо, когда безнадежная, беспробудная скука накрыла все ваше существование, когда дни слиплись в бесцветную массу, а на вкус жизнь утратила всякую соль, — вот тогда читайте Ницше, чтобы изобрести свое солнце.

Если же у вас до этого не дошло и все в порядке — отложите в сторону эту книгу. Она вам — не нужна, более того — противопоказана.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=559452&p=10

Критический анализ текста «Воля к власти» М. Монти- нари

Критический анализ текста «Воля к власти» М. Монти- нари.

Только там, где есть жизнь, есть и воля; но это не воля к жизни, но — так учу я тебя — воля к власти!221

Итак, на место воли к жизни Ницше ставит волю к власти. Сначала он презентирует ее как волю быть господином, затем как форму жизни, но при этом считает ее не метафизическим принципом, а принципом развития и роста самой жизни, которым она преодолевает саму себя. Там, где есть воля быть господином, есть жертва и служение.

Ницше пишет: «И как меньший отдает себя большему, чтобы тот радовался и власть имел над меньшим,— так приносит себя в жертву и больший и из-за власти ставит на доску — жизнь свою»222.

Далее Ницше истолковывает волю к истине как волю к власти и, наконец, завершает ее характеристику как переоценку старых и создание новых ценностей.

Так зарождался литературный проект, названный «Воля к власти». По Монтинари, как название это словосочетание начинает фигурировать не раньше 1885 г.

Оно возникает как результат осмысления ранее написанных фрагментов, касающихся понимания познания и морали как процессов, направленных против жизни, а также углубления и конкретизации характеристики философии как «большой политики». Все эти темы Ницше разрабатывал с 1882 г.

, и его рукописное наследие представляет собой интеллектуальную разработку интуиций и планов, которые только отчасти реализовались им в опубликованных сочинениях223. Обращая внимание на различные вариации этих идей, не следует терять из виду их целостность.

В связи с этим важно напомнить о записи Ницше, которая относится к 1884 г., когда он работал над четвертой частью «Заратустры»: «Философия вечного возвращения. Попытка переоценки всех ценностей».

Под этим названием в противоположность «морали равенства» Ницше набрасывает иерархию понятий и ценностей: художник, философ, законодатель, основатель религии, «высший человек» (Правитель земли, создатель будущего). Многие из написанных Ницше в последние годы страниц развивают проблематику воли к власти.

Ницше определяет ее как функцию организма в отношении удовольствия и неудовольствия. Он набрасывает проект философии вечного возвращения, в котором комбинирует принципы возвращения того же самого, переоценки ценностей и воли к власти.

При этом «вечное возвращение» необходимо для понимания и выполнения переоценки ценностей.

Переоценка ценностей ведет к отказу от истины и утверждению о пользе заблуждений, к отказу от причинно-следственного понимания мира в пользу творческого, к замене дарвинского приспособления к природе волей к власти. Но о переоценке ценностей Ницше стал писать довольно поздно.

Предисловие к философии вечного возвращения трансформируется под другими названиями, например, такими как: «По ту сторону добра и зла», «Полдень и вечность. Философия вечного возвращения».

Завершение «Заратустры» — публикация в 1885 г. четвертой его части. Она была издана на средства автора в 40 экземплярах и послана только самым близким друзьям. Ницше безуспешно искал издателя. Между тем он мечтал опубликовать не только «Заратустру», но и собрание своих сочинений и даже перерабатывал некоторые тексты.

В связи с этим возникали и новые темы. Например, в 1885 г. в ходе переработки текста «Человеческое, слишком человеческое» возникает тема «доброго европейца». Но, как считает Монтинари, было бы опрометчиво считать возникновение темы окончательным проектом. Планы Ницше менялись быстро, и ни один из них нельзя считать окончательным.

Вместе с тем анализ его планов позволяет понять некую тенденцию, какую-то целостность замысла. За кажущейся хаотичностью пронумерованных в это время Ницше фрагментов обнаруживается движение мысли в лабиринте ее кругов. Определяющей идеей Ницше, по Мон- тинари, несомненно, является вечное возвращение. Летом 1885 г.

Ницше пишет: «Заратустра может осчастливить только тем, что установит иерархию». Эту заметку Монти- нари интерпретирует как связь вечного возвращения с переоценкой ценностей и новой иерархией духа. Во время переработки «Человеческого» Ницше писал, что вечное возвращение — философия Диониса. В это время он думал над книгой для свободных умов.

Многочисленные афоризмы этого лета вошли в работу «По ту сторону добра и зла», особенно те, в которых речь идет о боге Дионисе. Из материала этого лета составлен последний афоризм (1067) в компиляции Элизабет Фёрстер-Ницше и Генриха Кёзе- лица. В заметке этого лета (август 1885 г.

) в список таких идей Ницше, как «вечное возвращение», «переоценка ценностей», впервые вклинивается идея «воля к власти».

В связи с этим можно говорить о переносе Ницше акцента на волю к власти как об основополагающем факте. Воля к истине также понимается им как форма воли к власти. То же самое относится и к воле к справедливости, воле к прекрасному, воле к помощи. К наброскам лета 1885 г. относятся также Предисловие и Введение к «Воле к власти».

В Предисловии Ницше, в частности, замечает: как наивно вкладывать наши оценки, например, в законы природы! Нужно было бы сделать попытку совсем иного объяснения, которое раскрывало бы присутствие в так называемой науке моральных канонов (приоритет разума, закона, истины).

Популярно выражаясь, Бога опровергли, а черта — нет: все божественные функции перешли к нему, переоценка не получилась! Во Введении Ницше подчеркивает: не пессимизм (как форма гедонизма) представляет собой опасность, но бессмысленность происходящего. Монти- нари отмечает, что эти фрагменты не вошли в подборку Фёрстер.

В следующих набросках мотив обессмысливания происходящего остается, а планы Ницше приобретают более систематический характер224:

«Воля к власти. Попытка переосмысления происходящего».

(Предисловие об угрожающей «бессмысленности». Проблема пессимизма.)

Логика.

Физика.

Мораль.

Искусство.

Политика.

Конечно, при оценке этого наброска надо иметь в виду зарождающийся у Ницше протест против пессимистической метафизики Шопенгауэра, все более резкое противопоставление воли к власти и воли к жизни. Также надо учитывать отрицательное отношение Ницше к дискредитации мира явлений в работах Г.

Тейхмюллера и А. Шпира, которые он в это время изучал. Он писал, что видимые явления — это и есть действительная и единственная реальность вещей, противостоящая воображаемому «миру истины». Хорошим названием этой реальности, полагал Ницше, было бы «воля к власти».

И этот фрагмент отсутствует в компиляции Фёрстер.

Постепенно «Воля к власти» получает определения и при посредстве других метафор, например «полдень и вечность». Часто используется словосочетание «по ту сторону добра и зла», которое Ницше выбрал в качестве названия рукописи 1885—1886 гг. Это свидетельствует о появлении параллельных планов. Так во время работы над «По ту сторону» появляется известный список из 10 книг:

1. «Мысли о древних греках». 2. «Воля к власти. Попытка нового истолкования мира». 3. «Художник. Мысли о физиологии». 4. «Мы безбожники». 5. «Полдень и вечность». 6. «По ту сторону добра и зла. Пример философии будущего». 7. «Gei Saber. Песни принца Фогельфрай». 8. «Музыка». 9. «Опыт учения о письме» (Sriftgelehrten). 10. «К истории современного вырождения» (упадка).

Тема декаданса, или вырождения, действительно, овладела Ницше, о чем свидетельствует ряд заметок, посвященных истории вырождения семьи, человека, искусства и др. Однако вряд ли можно считать эту тему главной.

Через несколько недель после публикации «По ту сторону добра и зла» у Ницше сложился новый план, датированный «Сильс-Мария, лето 1886 г.».

«Воля к власти». Попытка переоценки всех ценностей. В четырех книгах.

Первая книга: Опасность опасностей (представление нигилизма) (как неизбежного следствия прежних ценностей).

Вторая книга: Критика ценностей (логика и др.).

Третья книга: Проблема законодателя (история одиночества). Как люди способны переоценивать? Люди, которые наделены качествами современной души, но при этом могут выздороветь.

Четвертая книга: Молот как инструмент этой задачи.

Угроза опасности, что во всем нет никакого смысла, т. е.

нигилизм, критика прежних ценностей и культуры, переоценка ценностей как проблема законодателя, наконец, вечное возвращение как молот, как учение о деградирующей в результате нарастания пессимизма жизни — эти четыре момента Ницше варьирует в многочисленных введениях.

Нигилизм, критика ценностей, переоценка ценностей в смысле воли к власти, вечное возвращение — эти четыре идеи выкристаллизовываются из ранних заметок и развиваются в ходе дальнейшей рефлексии. С 1884 г. Ницше продумывал идею вечного возвращения.

Именно этим годом можно датировать план «Воли к власти» в четырех книгах. В тексте «К генеалогии морали» (1887) есть указание, что уже «По ту сторону добра и зла» задумана как часть этого плана. Новые предисловия к прежним книгам, написанные с лета 1886 по февраль 1887 г., также свидетельствуют о разработке этого плана. Однако впоследствии возникает еще один план:

+++ всех ценностей

Первая книга. Европейский нигилизм.

Вторая книга. Критика высших ценностей.

Третья книга. Принцип новой системы ценностей.

Четвертая книга. Порода и дисциплина.

17 марта 1887, Ницца.

Этот план заслуживает внимания, так как именно он лежит в основании компиляции Г. Кёзелица и Э. Фёрстер. Более того, он не сильно отличается от плана 1886 г.

После того как Ницше завершил подготовку к изданию своих ранних сочинений, он с новыми силами с лета 1986 г. до весны 1887 г. продолжил работу над главным проектом — «Проблемой нигилизма», которой должен быть посвящен первый том.

Его содержание сконцентрировано в Ленцер-Хайдевском наброске «Европейский нигилизм», датированном 10 июня 1887 г. Этот набросок был разрознен в издании Фёрстер-Ницше 1901 г. и восстановлен О. Вайсом в 1911 г.

В нем речь идет о крушении христианской моральной правдивости в результате воли к истине (правдивости) и о причине нигилизма, которую Ницше видел в осознании бессмысленности всего происходящего.

После публикации «К генеалогии морали» осенью 1887 г. Ницше снова концентрируется на «Воле к власти». В феврале 1888 г. он выбрал и пронумеровал 372 фрагмента. 300 из них были распределены на 4 тома.

Первый том. 1. Нигилизм. 2. Культура, цивилизация, двойственность современности.

Второй том. 3. Происхождение идеала. 4. Критика христианского идеала. 5. Как побеждает добродетель. 6. Инстинкт орды.

Третий том. 7. «Воля к истине». 8. Мораль как Цирцея философии. 9. Психология «Воли к власти» (наслаждение, воля, понятие).

Четвертый том. 10. «Вечное возвращение». 11. Большая политика. 12. Рецепт жизни.

В этом плане сохранены 4 главные темы: нигилизм, критика ценностей, переоценка ценностей, вечное возвращение.

Рубрикация фрагментов, осуществленная Ницше, легла в основу издания «Воли к власти». Однако и Г. Кёзелиц, и Э. Фёрстер, и Р. Штайнер сочли возможным дополнить и исправить Ницшеву рубрикацию. Сопоставив «Волю к власти» с планами и выделенными самим Ницше фрагментами, М. Монтинари пришел к выводу: 1)

из 374 фрагментов, помеченных Ницше, 104 не были использованы компиляторами, а 84 вообще не опубликованы; 2)

в оставшихся 270 фрагментах были допущены произвольные замены:

а) 49 были исправлены О. Вайсом, но не включены в

издание А. Боймлера;

б) только 36 из них можно считать исправленными, да

и то не всегда адекватно; 3)

300 фрагментов Ницше сам распределил по 4 книгам. Но не всегда (в 64 случаях) его указания соблюдались компиляторами.

Ницше был неудовлетворен своей рубрикацией. 13 февраля 1888 г. он писал Г. Кёзелицу, что не готов осуществить свой план, ибо для его выполнения потребуется 10 лет. Он интенсивно читал Толстого («Моя вера»), братьев Гонкуров, Б. Константа, Достоевского («Идиот), Э. Ренана („Жизнь Иисуса”).

Влияние перечисленных авторов прослеживается в работах Ницше 1888г. Естественно, что с учетом их произведений он переработал план своей главной книги. Ницше начал новую тетрадь. Первая запись в ней помечена 25 марта, Ницца.

В ней на первый план поставлены метафизические вопросы и предпринята попытка развить проблему о соотношении искусства и науки в «Рождении трагедии». Эти заметки были обеднены компиляторами, так что совершенно пропала важная для Ницше тема различия «истинного» и «видимого» миров.

Именно в этом аспекте Ницше намеревался писать «Волю к власти», первую главу которой он назвал «Истинный и видимый мир».

Примечателен тот факт, что, интенсивно размышляя о структуре своей главной работы, Ницше вместо 4 томов пришел к проекту однотомного труда, содержащего следующие 11 глав: 1.

Истинный и видимый миры. 2.

Философ как тип декадента. 3.

Религиозный человек как тип декадента. 4.

Добрый человек как тип декадента. 5.

Противоположное движение: искусство. Проблема трагического. 6.

Языческое в религии. 7.

Наука против философии. 8.

Политика. 9.

Критика современности. 10.

Нигилизм и его противоположность: возвращение. 11.

Воля к власти.

После составления списка перечисленных глав Ницше с 25 марта 1888 г. начал новую подготовительную работу. В частности, он обозначил движения, направленные против нигилизма, и набросал подробный план 5-й главы.

Эти планы, не учтенные компиляторами, кажутся более важ- ными, чем прежние. В Турине Ницше записал две тетради, где также содержатся новые указания относительно переработки старых планов.

Некоторые из этих заметок вошли в «Казус Вагнер».

В Сильс-Мария Ницше начисто переписал свои прежние заметки, но и этим результатом остался недоволен. В письмах он жалуется на трудности, возникшие в ходе работы. В частности, он не мог найти стилистику для своего сочинения. Последние планы «Воли к власти» и «переоценки всех ценностей» относятся к августу 1888 г.

Наброски плана к: «Воля к власти. Попытка переоценки всех ценностей».

Последнее воскресенье августа 1888 г. Сильс-Мария.

Мы гиперборейцы — основополагающая проблема.

Первая книга: Что есть истина?

Первая глава. Психология заблуждения.

Вторая глава. Ценность истины и заблуждения.

Третья глава. Воля к истине (оправдание ценности

жизни).

Вторая книга: Происхождение ценности.

Первая глава. Метафизики.

Вторая глава. Религиозный человек.

Третья глава. Добрые и лучшие.

Третья книга: Борьба ценностей.

Первая глава. Мысли о христианстве.

Вторая глава. Психология искусства.

Третья глава. История европейского нигилизма.

Четвертая книга: Великий полдень.

Первая глава. Принцип жизни. Порядок рангов.

Вторая глава. Два пути.

Третья глава. Вечное возвращение.

В этом плане истина становится темой первой книги. Критика ценностей в историческом аспекте, как и раньше, остается проблемой второй книги. Третья книга посвящается анализу борьбы ценностей и соответствует прежнему плану критики христианства и разработки физиологии искусства, а также рассмотрения истории европейского ни- гилизма. Завершает все это, как и раньше, вечное возвращение.

Этот последний план «Воли к власти» составлен 26 августа. Фактически он стал началом долгой и трудной работы. С середины августа 1888 г. Ницше интенсивно просматривал свои заметки и делал рабочие пометки. В его наследии сохранился лист, на титуле которого стоит название «Переоценка всех ценностей» и под ним ряд заголовков:

Мысли для послезавтра.

Выжимки из моей философии.

Мудрость для послезавтра.

Моя философия вкратце.

Magnun in Parvo.

Философия в выжимке.

Но еще интереснее перечисленные Ницше на этом же листе главы: 1.

Гиперборейцы. 2.

Проблема Сократа. 3.

Разум в философии. 4.

Как истинный мир окончательно превратился в басню. 5.

Противоестественность морали. 6.

Четыре крупных заблуждения. 7.

Для нас — против нас. 8.

Понятие декадентской религии. 9.

Буддизм и христианство. 10.

Из моей эстетики. 11.

Среди художников и писателей. 12.

Изречения и стрелы.

Можно заметить, что номера 2, 3, 4, 5, 6, 12 соответствуют названиям глав «Сумерки идолов». Номер 11 — первоначальное название главы «Побеги несвоевременного».

Номера 1, 7, 8, 9 соответствуют названиям глав в первой машинописи «Антихриста».

Учитывая, что Ницше из своего плана издания четырех книг решил начать с «Антихриста», Монтинари реконструировал ход его мысли с 26 августа по 3 сентября. 1.

Ницше отступил от своих прежних набросков запланированной «Воли к власти». 2.

Сначала он решил издать начисто переписанные тексты под названием «Переоценка всех ценностей». 3.

Но потом он решил все же использовать этот материал для изложения «экстракта» своей философии. 4.

Сначала он назвал эту часть «Бездействие психологов» (позже «Сумерки идолов»). 5.

Одновременно он удалил из выжимки главы «Мы гиперборейцы», «За нас — против нас», «Понятие декадентской религии», «Буддизм и христианство и включил их в «Антихриста». 6.

Главное сочинение, запланированное в 4 книгах, переименовано в «Переоценку всех ценностей» и быстро готовилась первая часть «Антихриста». 7.

3 сентября Ницше написал предисловие для «Переоценки». «Бездействие психологов» было задумано как краткое резюме изложения «философской гетеродок- сии»,— так Ницше называл в последние годы свою философскую программу. Ее разделы составлены из рубрик «Воли к власти».

Однако задуманная «Переоценка всех ценностей» в 4 книгах на деле оказалась совершенно новой рабочей программой. Первая из этой серии работа, названная «Антихрист», включала в себя добрую половину собранного материала, переработанного в духе новой стилистики.

Монтинари полагает, что первые 7 разделов написаны на основе новых заметок, а разделы 8—23 представляют собой старый переработанный материал о христианстве.

В своих сентябрьских письмах Ницше сообщает о том, что он полон сил и интенсивно готовит первую книгу («Антихрист») из 4-томной серии, названной «Переоценка всех ценностей». Монтинари выявил 6 версий нового литературного проекта Ницше.

1

Первая книга: Антихрист. Попытка критики христианства.

Вторая книга: Свободный дух. Критика философии как нигилистического движения.

Третья книга: Имморалист. Критика моральных заблуждений.

Четвертая книга: Дионис. Философия вечного возвращения.

2

Книга 1: Антихрист.

Книга 2: Мизософ.

Книга 3: Имморалист.

Книга 4: Дионис. 3

Антихрист. Попытка критики христианства.

Имморалист. Критика моральных заблуждений.

Мы утверждающие. Критика философии как нигилистического движения.

Дионис. Философия вечного возвращения. 4

I.

Избавление от христианства: Анрихрист. II.

от морали: Имморалист. III.

от истины: Свободный дух. IV.

от нигилизма: 5

IV. Дионисово законодательство. 6

Свободный дух. Критика философии как нигилистического движения.

Имморалист. Критика моральных предрассудков.

Дионисийский философ.

Последний, шестой, план, вероятно, был записан после окончания «Антихриста». Можно заметить некоторое изменение последовательности в структурах второй и третьей книг: критика философии на втором месте, а критика морали — на третьем; раньше было наоборот.

Но в целом прежний порядок сохраняется: после критики христианства, морали и философии следует изложение собственной философии вечного возвращения. Этим история «Воли к власти» как литературного проекта и закончилась. В ноябре 1888 г.

Ницше расценил «Антихриста» как «Переоценку», о чем свидетельствует подзаголовок его труда. Но в декабре он поменял название — вме- сто «Переоценка всех ценностей» надписал: «Проклятие христианству».

Все это вместе с «Ecce Homo», «Дионисо- выми дифирамбами», «Ницше против Вагнера» и политической прокламацией против Германии, отправленной кайзеру Вильгельму II, представляет собой запутанное завершение интеллектуальной эволюции Ницше.

После выхода критического издания Коли и Монтинари любой внимательный читатель может убедиться, что компиляция, составленная Гастом и Фёрстер-Ницше, является грубым искажением замыслов Ницше. Произведение, опубликованное под названием «Воля к власти», не является его созданием.

Отсутствие читателей его собственных сочинений, на которое жаловался Ницше, и популярность компиляции поднимают вопрос о том, кого же на самом деле мы читали. Кроме изданных работ осталось обширное рукописное наследие. В своей последовательности оно представляет собой род целостности, и недопустимо произвольно выбирать из него то, что нравится или не нравится.

После филологического анализа заметок 1885—1888 гг. разговор об оценке пресловутой компиляции «Воли к власти» становится беспредметным. Исследователь может опираться только на рукописные фрагменты. Прочтение сочинений Ницше в том порядке, в каком они появлялись, избавляет от одиозной интерпретации.

Однако возникает вопрос о том, насколько хронологический подход приближает нас к раскрытию хода мысли Ницше в отношении воли к власти. После филологов решающее слово должны сказать философы.

Источник: https://bookucheba.com/istoriya-filosofii/kriticheskiy-analiz-teksta-volya-vlasti-monti-5969.html

Book for ucheba
Добавить комментарий