Культурно-историческая школа

Культурно‑историческая школа

Культурно-историческая школа

⇐ ПредыдущаяСтр 16 из 92Следующая ⇒

В литературоведении понятием «культурно‑историческая школа» покрывается многочисленная, разветвленная, продолжительная во времени совокупность общественно‑литературных явлений, включающая в себя большое количество имен и трудов.

Терминологию, принятую в литературоведении для характеристики своеобразия форм академической науки (в том числе и культурно‑исторической школы), нельзя считать устоявшейся. Термин «школа» характеризует как систему, так и группу ученых, ее разрабатывавших.

Наряду с термином «школа» содержание академических научных систем определяется понятиями «метод», «направление», «течение», «способ», «теория».

Такое обилие взаимозаменяемых терминов свидетельствует о широте содержания, вкладываемого в эти понятия самими представителями академической науки.

Возникновение в России культурно‑исторической школы как системы взглядов относится к середине 1840‑х годов и обусловлено целым рядом факторов, характеризовавших особенности развития общественной мысли в Европе и в России.

При этом следует разграничить факторы, относящиеся к общим предпосылкам, тенденциям в историческом развитии, истокам системы, и факторы, непосредственно обусловившие появление культурно‑исторической школы. Важно учесть и то, как сами представители культурно‑исторической школы в России представляют свою родословную.

Они рассматривают исторический процесс в рамках просветительской демократии и, принимая в расчет национальные, социальные, исторические, культурные и литературные традиции, обозначают свою систему как «народознание», «народоведение». Ранее всего российские представители культурно‑исторической школы обнаруживают «народоведческие» тенденции в трудах Ж.Ж.

Руссо («Об общественном договоре…», «О воспитании…»), а также в его художественных произведениях. Имеется в виду ориентация Руссо на народную культуру, ее национальные истоки, на новые, сентименталистские, принципы в художественном творчестве. К «дальним» предпосылкам школы относятся работы И.Г.

Гердера, «И еще одна философия истории человечества», «Письма для поощрения гуманности», «Дневник моего путешествия» так же хорошо известные в России, как и работы Руссо. В этих работах предлагается «естественно»‑научный принцип истории как своеобразия развития народов, провозглашаются идеи гуманизма.

Один из основоположников движения «Буря и натиск» в Германии, Гердер выступает провозвестником романтизма, решительным противником рационалистического, нормативного искусства классицизма. Но наиболее значимый шаг Гердера по пути к «народоведческой» системе ученые российской культурно‑исторической школы видят в его практической деятельности по собиранию памятников немецкого и славянского фольклора и древней литературы.

Как видно, этапы движения общественной мысли к культурно‑исторической системе связаны с эволюцией европейской цивилизации вообще.

Это характерно и для немецкой классической философии Фихте, Канта, Шеллинга, Гегеля, влияние которой признается как сторонниками, так и противниками культурно‑исторической методологии, в зависимости от того, что импонировало или соответствовало их взглядам.

У немецких идеалистов в культурно‑исторической школе импонировало критическое отношение к «метафизике» и «ложному» классицизму. Влияние на культурно‑историческую школу философского позитивизма О.

Конта, Литтре, Милля, несколько преувеличенное в некоторых работах отечественных литературоведов, состояло более в стихийном тяготении русских ученых к «опытной», фактологической методологии позитивистов (в противовес «эстетическому» подходу), чем в теоретических воззрениях.

Ближе культурно‑исторической школе искусствоведческий позитивизм И. Тэна, отразившийся в его работе «Философия искусства». Для русских ученых более приемлемы социально‑исторические концепции искусства Тэна, который связывал характер искусства с условиями жизни народа, с его психологией.

Учение Тэна о «расе», «среде» и «моменте» – трех факторах, якобы определяющих судьбы и специфику художественного творчества, – не абсолютизируется в России. В противовес положению Тэна о «неизменном» национальном характере выдвигается идея эволюции «культурного типа» нации.

Идя за Тэном, ученые российской культурно‑исторической школы вводят в гуманитарные науки понятие закономерности исторического развития, строгой зависимости между фактом, причиной и следствием.

Собирательская и просветительская деятельность российских ученых, осуществлявшаяся в XVIII – первой трети XIX в. параллельно процессам в западноевропейской науке, также может быть отнесена к общекультурным предпосылкам культурно‑исторической школы. В XVIII в.

это собирательская, источниковедческая, библиографическая и издательская деятельность И. Прача, М.Д. Чулкова, Н.И. Новикова, П.И. Рычкова, В.В. Крестинина, В.Н. Татищева; в XIX в. – работы Ф.Г. Баузе, Е.А. Болховитинова, Р.Ф. Тимковского, К.Ф. Калайдовича, П. М. Строева, А.Х. Востокова, И.М. Снегирева, И.П.

Сахарова, первых историков литературы – Н.И. Греча, В.Т. Плаксива, И.В. Киреевского, П.Е. Георгиевского и др.

Факторы, определявшие развитие литературы и литературной науки, выстраиваются учеными культурно‑исторической школы в один ряд, как бы различны они ни были. Это религия, философия, нравы, обычаи, история, местность, язык. Здесь обнаруживается однопорядковость, однолинейность в системе аргументации, что является особенностью историко‑литературной методологии культурно‑исторической школы.

К началу 1840‑х годов в трудах русских ученых были подготовлены условия и заложены основы культурно‑исторической школы. Ее предпосылки оказывались общими с целым рядом других наук. Историко‑литературные изыскания включались в эту науку как составная, но далеко не ведущая часть. Она лишь дополняла многочисленные направления историко‑культурных исследований.

В работах русских ученых этого периода намечается процесс соединения общекультурного принципа изучения с общеисторическим. Российская наука выходила на оригинальные творческие решения. В 1844 г. вышла работа Ф.И. Буслаева «О преподавании отечественного языка», в которой автор, учитывая труды Я.

Гримма, заложил основы сравнительно‑исторического языкознания и сравнительной мифологии. Он обратился к восстановлению, посредством исторической реконструкции, памятников фольклора и древнерусской литературы. Работу Буслаева следует считать уже непосредственной предпосылкой культурно‑исторической школы в России.

Исторический принцип изучения был в ней основополагающим.

Первым по времени представителем культурно‑исторической школы ученики и последователи назвали профессора словесности Московского университета С.П. Шевырева (1806–1864) с его «Историей русской словесности, преимущественно древней» (1846), представляющей собой цикл его университетских лекций.

В ней Шевырев первым из ученых‑литературоведов обратился к рассмотрению русской литературы в историческом аспекте.

Принцип историзма, положенный им в основу указанной работы, явился несомненной заслугой Шевырева, хотя при этом он идеализировал религию и некоторые формы жизни Древней Руси, сближаясь в этом отношении с официальной идеологией и славянофильством.

Один из классических выразителей идей культурно‑исторической школы, ее московской ветви, – ученик и последователь Шевырева, а впоследствии ректор Московского университета академик Н.С. Тихонравов(1832–1893).

Его работы («Задачи истории литературы и методы ее изучения», «Памятники отечественной литературы», «Русские драматические сочинения (1672–1725)», о житиях, о «Слове о полку Игореве», о протопопе Аввакуме, Гоголе, Ростопчине, «Летописи русской литературы и древности» и др.) составили трехтомное собрание сочинений.

В трудах Тихонравова представлены основные принципы культурно‑исторического метода изучения литературных явлений: изучение творчества всех писателей, а не отдельных представителей того или иного периода развития литературы; изучение всех, а не только выдающихся в художественном отношении произведений; исторический анализ литературы вместо (а не в дополнение) эстетического анализа; изучение исторических взаимосвязей литературных явлений в процессе непрерывного эволюционного пути развития («без скачков»); уяснение роли и значения литературного явления в умственном и нравственном развитии общества; конечная цель всякого исследования – определение вклада в развитие народного самосознания, внесенного тем или иным литературным явлением.

В связи с этими принципами исследования Тихонравов выдвигает и соответствующие приемы, сгруппированные им в два цикла: начальный, малый, цикл научного изучения литературного явления, который можно было бы назвать техническим уровнем.

И второй цикл изучения, собственно исторический, включающий исследование «отношений литературного факта к действительности, различные отражения его в последующие периоды; особенности стиля и языка».

В результате такого всестороннего изучения литературного произведения должен был определиться не только его «состав», но и особенности эпохи его возникновения. Тихонравов проявляет особый интерес к древней русской литературе, связывая ее развитие с историей народа.

Виднейшим представителем культурно‑исторической школы был профессор Петербургского университета, затем академик А.Н. Пыпин(1833–1904). Будучи просветителем, он видел в изучении национальной истории важнейший путь развития общественного самосознания. Он всегда был горячим противником крепостного права.

Он объяснял исторический прогресс «требованиями времени», «нравственными потребностями человеческой природы», «инстинктом цивилизации» народа.

Признавая возможность переворотов и кризисов в истории человечества, Пыпин не считал эти «перевороты» закономерными: основной формой исторического развития был для него эволюционный процесс постепенного накопления человечеством и народами запасов знания.

По Пыпину, жизнь народов в «эпохах», «веках», «периодах» определяется не только климатом, географической средой, но и биологическими причинами – сменой поколений; ведущими политическими средствами социального развития является не революции, а реформы и распространение научных знаний во всех слоях народа.

Он понимал, что в основе возникновения государств лежит насилие, но не принимал его как средство разрешения противоречий; отсюда восторженная оценка им реформы 1861 г. Пыпин категорически отвергал официальную формулу «православие, самодержавие, народность», резко отрицательно относился к религиозно‑мистическим утопиям славянофилов.

«Народное благо – высшая цель и критериум государственной и общественной деятельности», – утверждал он. Различая в современном ему обществе три сословия (крестьянство, буржуазию, дворянство), Пыпин считал возможным разрешение социальных проблем в общенациональных рамках: народ был для него надклассовым, «четвертым» сословием.

Пыпин выравнивал исторические условия по культурному уровню, а роль классов – по культурному вкладу. Определенная модель научного миросозерцания получает у него название «школа».

«Старые» научные школы также сменялись сначала «новыми», а затем «новейшими». Показатель образованности важен для Пыпина и в литературе.

Философские основы науки остаются для него как бы вне времени, неизменными; совершенствовались лишь способы и приемы частнонаучного анализа.

Не отрицая специфики литературы, Пыпин вместе с тем видел в ней область культурной истории; для него литература (как и ее изучение) не самоцель (и в этом он решительно противостоит сторонникам «чистого искусства»), а средство для познания многогранной истории народной культуры. Изучая литературные явления в одном ряду с историей быта, нравов, археологией, правом, Пыпин считал эти факторы одинаково важными в научном исследовании. Суммируя задачи литературного изучения, он формулирует их следующим образом: 1) «изложить судьбы национального труда в области художественного творчества»; 2) изучить «сопредельные проявления народной и общественной мысли и чувства»; 3) изучить литературу «сравнительно в международном взаимодействии». Таким образом, историю литературы Пыпин ставит в непосредственную связь с историей народа.

Жанрово‑стилевое своеобразие литературы определялось Пыпиным в связи с ее историческим содержанием. Проблемы, формы также выступали у него в категориях «исторической поэтики».

Критерием же оценки содержания и формы служила степень их народности: «народное» («русское») содержание требовало адекватных форм.

Наиболее глубокое воплощение, по справедливому мнению Пыпина, народность получила в произведениях писателей реалистического направления, начиная с Пушкина и Гоголя, изображавших жизнь народа в типических характерах.

Каких‑либо коренных изменений в миросозерцании Пыпина на протяжении второй половины XIX в. не обнаруживается. В предисловиях к переизданиям своих работ на неизменность своих позиций указывает и сам автор. Этот вывод распространяется на принципы его мировоззрения: он оставался ученым академического склада с ярко выраженными просветительско‑демократическими взглядами.

Вместе с тем можно отметить определенные различия в глубине оппозиции, степени демократизма взглядов Пыпина от 60‑х к первой половине 70‑х годов XIX в. Более радикальными как по существу, так и по форме изложения являются его выступления 60‑х – начала 70‑х годов.

Два крупных периода: 1) 60‑е – первая половина 70‑х годов и 2) конец 70‑х – начало 90‑х годов – определяют эволюцию мировоззрения Пыпина.

Рассматривая вопрос об эволюции его мировоззрения, следует иметь в виду, что такие крупные работы, как «Характеристики литературных мнений от 20‑х до 50‑х годов», «Белинский, его жизнь и переписка», опубликованные первоначально в «Вестнике Европы» в первой половине 70‑х годов, были задуманы Пыпиным гораздо раньше.

Материалы для этих работ собирались и обобщались в течение ряда лет и отражали радикальные настроения Пыпина 1860‑х годов. Это подтверждается также резкими выпадами против указанных работ критики, без достаточных оснований воспринимавшей Пыпина как продолжателя идей Белинского и Чернышевского.

Следует отметить постоянство интереса ученого к концепции, обозначенной им как «народоведение» («популярная философия», по словам Пыпина), его стремление рассматривать все общественно‑научные проблемы с точки зрения интересов народа.

Именно в России культурно‑просветительские идеалы опирались на эту чрезвычайно последовательную в своем приложении и развитии теорию.

Данное обстоятельство объясняется специфическими социально‑историческими условиями, в которых находилась Россия того времени, тяжелыми формами эксплуатации народа, ставшими одной из причин, вызвавших к жизни народоведческую теорию как своеобразную реакцию академической науки на засилье крепостничества.

Другой источник методологии культурно‑исторической школы – новые философские веяния, доносившиеся в Россию из Европы и воспринимавшиеся как оппозиция классицизму и метафизическому материализму.

Сознательно уклоняясь в своих трудах от какой‑либо цельной философской системы, первые ученые культурно‑исторической школы придали своим научным изысканиям конкретно‑народоведческую направленность, означавшую своеобразный сплав стихийного материализма со стихийным позитивизмом.

В этом состоит третья особенность становления культурно‑исторической школы в России.

У Пыпина свыше 1200 публикаций. Среди них – работы о Некрасове, Пушкине, Щедрине, Екатерине II, о масонстве, «Обзор славянских литератур», «Общественное движение при Александре I», многотомная «История русской литературы», история русской и украинской этнографии.

До настоящего времени сохраняет свое значение анализ Пыпиным творчества Новикова, Грибоедова, Пушкина, Белинского, Некрасова, Салтыкова‑Щедрина; представляет интерес оценка им романтизма, славянофильства, масонства, народничества.

Культурно‑демократическая, народоведческая, социально‑историческая и литературная концепция Пыпина оставалась в рамках мировоззрения передовой русской интеллигенции, сохраняя свою специфику.

Последователями идей и методов культурно‑исторической школы были многие русские ученые конца XIX – первой половины XX в.: А.А. Шахов, М.Н. Сперанский, Н.А. Котляревский, С.А. Венгеров, Н.К. Гудзий, П.Н. Сакулин, Е.А. Ляцкий, Е.И. Стороженко.

⇐ Предыдущая11121314151617181920Следующая ⇒

Date: 2015-11-15; view: 1325; Нарушение авторских прав

Источник: https://mydocx.ru/9-85173.html

КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКАЯ ШКОЛА В ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИИ

Культурно-историческая школа

Культурно-историческая школа (КИШ) сформировалась в литературоведении и искусствознании в середине ХIХ в.

Культурно-исторический метод — способ изучения литературы, разработанный во второй половине XIX века французским философом, историком и литературоведом И.-А. Тэном[1].

Тэн по праву считается главой школы, в которую принято включать ученых разных стран. Это Ф. Брюнетьер и Г. Лансон (Франция), Г. Г. Брандес (Дания), Ш.Шерер (Германия), Ф. де Санктис (Италия), Русская культурно-историческая школа представлена А.И.

Пыпиным, автором «Истории русской литературы». В XX веке сторонником культурно-исторического метода называют П.Н. Сакулина.

Все эти ученые признавали значение Сент-Бёва и его подхода к литературе, но в поисках дополнительных опор выдвигали требование историзма, возведенного в ранг метода.

Наиболее последовательно это положение разработано И. Тэном.

Автор статей по итальянскому, голландскому и греческому искусствам, статей о французских философах XIX века, многих исторических и философских трудов, а также литературно-критических работ, Тэн создает фундаментальную пятитомную «Историю английской литературы», в предисловии к которой излагает суть культурно-исторического метода. По словам Сент-Бёва, «История английской литературы» является историей английской расы и цивилизации «через ее литературу».

Уже в этом определении просматривается сходство и различие подходов Тэна и Сент-Бёва. Не отрицая связи личности писателя с создаваемым творением, Тэн интересуется по преимуществу более общими историческими и национальными закономерностями.

Убежденный сторонник позитивизма[2](философская основа КИШ), один из основоположников натуралистической теории, Тэн ищет систему, которая в искусстве, как и в науке, позволила бы опереться на прочные основы.

В знаменитом введении к «Истории английской литературы» Тэн говорит о том, что в современной критике «никто не шагнул» дальше и вернее, чем Сент-Бёв: в этом отношении мы все его ученики. Именно этот метод мы должны принять за исходную точку дальнейшего развития». Но Тэна занимает именно «развитие», где, по его мнению, для исследователя «открывается новый путь».

Его интересует не только частная биография, но поиски «общей идеи поведения человека», ибо в человеческих чувствах и идеях «есть некая система, и главной движущей силой этой системы являются известные общие черты… отличающие людей одной расы, одного века и одной местности».

В литературном произведении Тэн ищет уже не только «психологию души его создателя», но психологию народа и века.

«Три первоначальные силы, три различных источника» определяют, по мысли Тэна, характер литературы. Это — «Раса. Среда. Момент».

Под расой он понимает врожденный темперамент, равно свойственный индивиду или целому народу.

Раса может менять облик, рассеяться по разным странам и континентам, обосновываться в разных климатических зонах, бытовать в разные эпохи на разных ступенях цивилизации — она все равно обнаружит духовную общность.

Характер народа Тэн рассматривает «как концентрированное выражение» всей его истории, всего беспредельного прошлого, «как величину, обладающую определенными размерами и массой». «Самый богатый источник основных свойств расы, которые дают начало историческим событиям…

его сила, как мы видим, происходит от того, что это не просто источник, но как бы озеро или глубокий водоем, куда в течение многих веков несут свои воды другие источники».

Раса у Тэна понятие стабильное, мало изменчивое в веках, тождественное национальному характеру и национальному менталитету.

Определив таким образом духовное строение расы, Тэн приступает к изучению «среды», в которой она обитает. Вслед за романтиками и, в частности, Ж. де Сталь Тэн обращает внимание на географические факторы, формирующие характер народов.

Прослеживая условия жизни германских народов после переселения из общей их родины в те края, где они нашли окончательное пристанище, Тэн видит различие между германскими расами, с одной стороны, и расами эллинскими и латинскими — с другой.

Основывается оно прежде всего на различии местностей, в которых они обосновались: «одни осели в областях с климатом холодным и влажным, в глуши сумрачных, болотистых лесов или вдоль диких берегов океана, не зная иных пережива ний, кроме меланхолии и буйства, пристрастились к пьянству и грубой пище и стали жить войнами и набегами; другие, наоборот, расположились среди великолепной природы, у ласкового, играющего под солнцем моря, занялись мореплаванием и торговлей и, избавленные от грубых потребностей желудка, с самого начала проявили тягу к общественной жизни и политической организации… Так, из двух цивилизаций Апеннинского полуострова одна… нацелена на борьбу, завоевания, государственность и законодательство, поскольку изначально представляла собой укрепленный город, пограничный emporium, военную аристократию… вторая же, лишенная единства и честолюбивых политических притязаний из-за прочности муниципальных устоев, космополитического положения папы и военных вторжений соседних народов, уступила наклонности своего дивного, гармонического гения и вернулась во всем к культу красоты и неги».

Характер народа формируется под влиянием внешних обстоятельств: «того всечасного, мощного нажима, который воздействует на всякое сообщество людей и неустанно, из рода в род, формирует их как всех вместе, так и каждого в отдельности.

В Испании такое влияние оказал восьмивековой крестовый поход против мусульман, получивший широчайший размах и завершившийся истощением нации вследствие изгнания мавров, ограбления евреев, учреждения инквизиции и религиозных войн; в Англии — восьмивековой политический строй, поддерживавший в человеке личное достоинство и почтительность к власти, независимость и повиновение и приучивший его действовать сообща с другими под эгидой закона; во Франции — римская государственность, которая была навязана послушным варварам, затем погибла под развалинами древнего мира, но сложилась вновь под воздействием скрытого национального инстинкта, развилась в условиях наследственной королевской власти и превратилась в итоге в своего рода эгалитарную, централизованную, административную республику, где правящим династиям постоянно грозят революции».

Подводя итоги понятию «среда», Тэн говорит о том, что географические, исторические, социальные факторы значат для нации то же, что для индивида — место проживания, воспитание, семья, профессия и общественное положение.

В зависимости от «встречи» расы и среды меняется «рисунок» в литературе и в искусстве.

Сравнивая французскую трагедию времен Корнеля и Вольтера, греческий театр при Эсхиле и Эврипиде, итальянскую живопись Леонардо да Винчи и маньеристов, Тэн находит, что даже при сходстве живописного и литературного описания и человеческого типа мы имеем произведение из разных культурно-исторических эпох. В средние века господствовал идеал рыцаря или монаха. Возрождение — «период свободных творческих взлетов», эпоха классицизма — «время риторических классификаций». Моменту Тэна — это «исторический уровень культуры и традиция».

Культурно-исторический метод трактует литературу как запечатление духа народа в разные этапы его исторической жизни. Поиски общих причин появления художественного произведения порождают его трактовку не только как создания биографического автора, но как документа эпохи.

Уступая формальному методу в точности, отказываясь от сближения литературного исследования с работой математика и статиста, выдвигая на первые роли общекультурный кругозор, интуицию исследователя, культурно-исторический метод и сегодня служит способом изучения сложнейших явлений литературы. Им пользуются признанные ученые, особенно в России.

Обратимся в качестве примера к трудам московского профессора Б.И. Пуришева. В курсе лекций о литературе эпохи Возрождения, изданных уже после смерти ученого, в разделе об английской литературе XVI века автор обращается к загадочной фигуре, предшественнику Шекспира и Гете, Кристоферу Марло (1564— 1593).

Читатель узнает о биографии Марло – сыне сапожного мастера, закончившем Кембриджский университет со степенью магистра искусств, знатоке древних и новых языков, не захотевшем сделать выгодную церковную карьеру. Марло привлекал многоцветный мир театра, а также вольнодумцы, осмелившиеся сомневаться в ходячих религиозных и прочих истинах.

Известно, что он был близок к кружку сэра Уолтера Рали, подвергшегося опале в царствование Елизаветы и окончившего свою жизнь на плахе в 1618 г. при короле Якове I.

Если верить доносчикам и ревнителям ортодоксии, Марло был «безбожником», он критически относился к свидетельствам Библии, в частности, отрицал божественность Христа и утверждал, что библейская легенда о сотворении мира не подтверждается научными данными и т.п.

Возможно, что обвинения Марло в «безбожии» и были преувеличены, но скептиком в религиозных вопросах он все-таки являлся. К тому же, не имея обыкновения скрывать свои мысли, он сеял «смуту» в умах окружавших его людей. Власти были встревожены. Над головой поэта сгущались тучи, и в 1593 г. в одной таверне близ Лондона Марло был убит агентами тайной полиции.

Трагическая судьба Марло в чем-то перекликается с трагическим миром, возникающим в его пьесах. На исходе XVI века было ясно, что этот великий век вовсе не являлся идиллическим.

При анализе «Трагической истории доктора Фауста» (1588) исследователь отмечает, что, желая усилить психологический драматизм пьесы, а также увеличить ее этические масштабы, Марло обращается к приемам средневековых моралите. Добрые и злые ангелы борются за душу Фауста, поставленного перед необходимостью выбрать, наконец, верный жизненный путь.

Белый стих перемежается в пьесе прозой. Комические прозаические сценки тяготеют к площадному зубоскальству. Зато белый стих, пришедший на смену рифмованному, господствовавшему на сцене народного театра, под пером Марло достиг замечательной гибкости и звучности.

После «Тамерлана Великого» им стали широко пользоваться английские драматурги, и в их числе — Шекспир. Масштабности пьес Марло, их титаническому пафосу соответствует приподнятый величавый стиль, изобилующий гиперболами, пышными метафорами, мифологическими сравнениями.

В процитированном фрагменте ясно видны приемы биографического, культурно-исторического и сравнительно-исторического методов. Темы и сюжеты пьес Марло соотнесены с обстоятельствами его жизни. Так, говоря о мотивах трагедии «Фауста», Б.И. Пуришев «попутно» вспоминает о возрасте Марло, недавно вышедшего из студентов, и о тех скудных условиях жизни, в которых находился сын человека из народа.

Биография Марло и его творчество точно вписаны в понятие расы и исторического момента — царствование Елизаветы, существование кружка опального сэра Уолтера Рали, пору идеологических церковных ортодоксов французской истории XVI века, а также характера английской культуры.

В разделе проанализированы трагедии Марло «Парижская резня», «Мальтийский еврей», «Тамерлан Великий», «Трагическая история доктора Фауста». Пьесы английского драматурга сопоставлены с трагедией Шекспира «Венецианский купец» и с немецкой народной книгой о Фаусте.

Чтобы так написать раздел о Марло, надо предварительно знать не только творчество драматурга, но европейскую эпоху XVI—XVII веков в ее историческом и культурном облике. И подобный метод исследования — не один из подходов к изучению выбранного автора.

Он использован при анализе творчества Боккаччо, включившего в круговорот городского быта «Декамерона» дела и дни людей из разных общественных кругов, от «тощего» до «жирного» народа. «Это ремесленники, проходимцы, клирики, нобили, купцы… Боккаччо с интересом присматривается к их активности, сообразительности, энергии, находчивости.

Зато его отталкивали тупая алчность, жестокий эгоизм, примитивное высокомерие, особенно нелепо выглядевшее у нуворишей. Сам Боккаччо, несмотря на старание отца, купцом не стал и темные стороны буржуазной практики видел достаточно ясно». Б.И.

Пуришев упоминает среди персонажей Боккаччо реально живших людей, художников Бруно и Буффальмакко и в попутном комментарии называет книгу Дж. Вазари «Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих» (1550); Флоренция и Неаполь столь часто оказываются местом действия новелл в особенности потому, что «они ему хорошо известны, с ними связано многое в его жизни».

Здесь вновь видно, как «факт жизни» Боккаччо становится «фактом литературы», определяя важнейшие мотивы «Декамерона», произведения, укорененного в исторический момент и национальную итальянскую почву.

В «Очерках немецкой литературы XV—XVII веков», непосредственно связанных с докторской диссертацией Б.И. Пуришева, используются те же историко-литературные подходы.

В главе об историческом своеобразии литературы немецкого Возрождения речь идет о том, что и в эпоху Реформации даже политически умеренные бюргерские авторы были втянуты в бурный поток событий: это было время больших масштабов, больших дерзаний, больших надежд. Всеобщее внимание было приковано к судьбам отчизны. Рушились вековые устои средневековья.

Поэтому комнатно-интимная поэзия не отвечала требованиям времени. Литература искала для себя обширного поприща. Писатели охотно выходили на площадь и обозревали многолюдную толпу людей. Они любили на страницах своих творений устраивать шумные сатирические карнавалы, участниками которых являлись представители всех сословий.

Они звали на суд правды все существующее.

Такая литература не могла пройти мимо народа, тем более, что и к жизни она была вызвана прежде всего подъемом демократического движения.

Многие произведения немецкой литературы XV—XVII веков не только прямо обращались к демократическому читателю, но и отражали воззрения, чаяния и вкусы многочисленных простых людей, наполнявших города и села «священной Римской империи».

Поэтому литература, которую обычно называют бюргерской, нередко являлась собственно народной в широком смысле этого слова. Она и создавалась при непосредственном участии скромных тружеников, вроде Ганса Сакса, подчас представляя собой литературную обработку различных фольклорных произведений.

Даже ученые гуманисты, гордившиеся тем, что они пишут на классическом языке Цицерона и Квинтилиана, прислушивались к голосу народа. В их произведениях то и дело возникали образы и мотивы, почерпнутые из народного обихода.

Все это свидетельствует о том, что в эпоху Реформации в Германии демократические массы играли огромную роль не только в политической, но и в эстетической сфере, именно они были застрельщиками прогресса, а посему любое значительное произведение, созданное прогрессивным автором, в той или иной мере становилось народным. Отсюда и устойчивость литературных жанров, возникших в свое время в демократической среде (шванк, фастнахтшпиль и др.); и пристрастие к площадной буффонаде, скоморошескому комизму, к карнавальным маскам; и плебейский задор «народных книг»; и грубоватый лубочный реализм многих произведений, вызывающих в памяти многочисленные немецкие гравюры на дереве XV и XVI веков (М. Вольгемут, Л. Кранах и др.), которые в качестве народных картинок широко распространялись среди населения…

Именно в XVI веке сложилась народная легенда о Фаусте, заключавшая в себе революционный протест против косности средневекового мира и «прославление великих творческих сил человека».

Во фрагменте воссоздана историческая эпоха Ренессанса, особенности национальной немецкой истории и «момента» их встречи в культуре страны, переживавшей углубление кризиса феодальной империи и ощущавшей присутствие мощных народных сил, возрождение литературных жанров, возникших в демократической среде и связь их не только с площадной буффонадой и скоморошеством, но «народной книгой» и гравюрами на дереве. Эти многочисленные линии сплетены, сфокусированы при помощи академических методов, что делает текст чрезвычайно «емким».

Уже из приведенных примеров видно, что не только научиться писать подобным образом, но, даже читая, понять глубину изложения — дело отнюдь не простое, требующее методики, которую Д.С. Лихачев назвал методикой «пристального чтения».

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Источник: https://studopedia.ru/17_6505_kulturno-istoricheskaya-shkola-v-literaturovedenii.html

Культурно-историческая школа — Большая советская энциклопедия

Культурно-историческая школа

I

Культу́рно-истори́ческая шко́ла

в этнографии, антиэволюционное направление в буржуазной науке, в основе которого лежит т. н. «теория культурных кругов». Методологические принципы этой теории изложены немецким этнографом Ф. Гребнером в книге «Метод этнологии»(1911). В их основе — идеалистическая концепция неокантианца Г.

Риккерта, согласно которой история не знает закономерностей, исторические явления индивидуальны и неповторимы. По Гребнеру, каждое явление культуры возникает единожды, в одном месте; наличие его у разных народов объясняется распространением из первоначального центра. В работах представителей К.-и. ш.

главное внимание уделяется изучению пространственного распространения культурных явлений. На той или иной территории выявляется определённое сочетание элементов материальной и духовной культуры и т. о. конструируется культурный круг.

Вся история культуры сводится к перемещению и напластованиям нескольких культурных кругов, оторванных от конкретных народов — создателей культуры. Разновидностью К.-и. ш. является венская католическая школа во главе с австрийскими патерами В. Шмидтом и В. Копперсом.

Теорию культурных кругов применительно к археологическим материалам развивал австрийский археолог О. Менгин.

Лит.: Левин М. Г., Токарев С. А., «Культурно-историческая школа» на новом этапе, «Советская этнография», 1953, т. 4; Токарев С. А., Венская школа этнографии, «Вестник истории материальной культуры». 1958, № 3.

М. Г. Левин.

II

Культу́рно-истори́ческая шко́ла

направление в искусствоведении, преимущественно в литературоведении, возникшее в середине 19 в. и разработавшее принцип историко-генетического изучения литературы и искусства. Выдвинутый в конце 18 в. И. Гердером и отчасти воспринятый биографическим методом (См.

Биографический метод), этот принцип наиболее полно обоснован в трудах И. Тэна (Франция), который рассматривал художественные произведение как выражение общественной психологии народа на определенном этапе его развития. «…

Искусства появляются и исчезают одновременно с определёнными течениями в области мысли и нравов, с которыми они связаны» («Философия искусства», М., 1933, с. 6).

Особенности же этих течений зависят от трёх основных условий: «расы» (врождённый национальный «темперамент»), «среды» (природа, климат, социальные обстоятельства) и данного исторического «момента» (в т. ч. «традиции»).

Основные положения К.-и. ш. нашли развитие и применение в трудах Ж. Бедье, Ф. Брюнетьера, Г. Лансона (Франция), Г. Брандеса (Дания). В. Шерера, Г. Гетнера (Германия), Менендеса-и-Пелайо (См. Менендес-и-Пелайо), Менендеса Пидаля (См. Менендес Пидаль) (Испания), П. П. Пекарского, А. Н. Пыпина, Н. С. Тихонравова (Россия) и др.

Установление принципа зависимости форм развития искусства от этапов общественного развития позволило представителям К.-и. ш. создать истории национальных (Тэн, Лансон) и европейских (Брандес) литератур. Историко-литературные труды содействовали становлению сравнительно-исторического литературоведения (См. Сравнительно-историческое литературоведение).

Благодаря общетеоретическому пафосу историчности и отсутствию эстетического догматизма («… не навязывает правил, а констатирует законы» — там же, с. 8) школа сыграла заметную роль в формировании научного литературоведения. Объясняя же искусство как продукт общественного развития и вмести с тем сближая его с иными формами общественной мысли, К.-и. ш.

оставляла на втором плане специфического свойства искусства — общечеловечность идей, индивидуальность восприятия мира художником, свободу воображения и др.

Методологические возможности К.-и. ш. ограничивались влиянием философии Позитивизма.

Многие учёные (Лансон, Пыпин) отказывались искать среди факторов, обусловливающих генезис произведения, доминирующий и признавали их равнозначными: основной задачей для них становилось накопление фактов, а не выработка целостных концепций; они нередко рассматривали произведение лишь как исторический документ, материал для изучения психологии и материальной культуры народа.

К неоспоримым заслугам К.-и. ш. марксистские исследователи относят накопление представителями школы огромного историко-культурного материала, выработку ими принципов текстологического анализа, закладку основ научного источниковедения (См. Источниковедение).

Г. К. Косиков.

Источник: Большая советская энциклопедия на Gufo.me

Источник: https://gufo.me/dict/bse/%D0%9A%D1%83%D0%BB%D1%8C%D1%82%D1%83%D1%80%D0%BD%D0%BE-%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F_%D1%88%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D0%B0

Культурно-историческая школа

Культурно-историческая школа

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Размещено на http://www.allbest.ru/

Министерство культуры Российской Федерации

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение
высшего образования

«Санкт-Петербургский государственный институт культуры»

Реферат

по дисциплине «История и методология литературоведения»

Культурно-историческая школа

Выполнил:

магистрант 2 курса заочного отделения

гр. БИФ/МЗ119-2/1

Мурашова А.В.

Проверил:

доктор филологических наук

Пономарёв Е.Р.

fОглавление

позитивизм художественный произведение исторический

Введение

1. Основные идеи культурно-исторической школы

2. Основные представители культурно-исторической школы

2.1 Основоположник школы – Ипполит Адольф Тэн

2.2 Последователи в России

2.2.1 Пыпин Александр Николаевич

2.2.2 Тихонравов Николай Саввич

Заключение

Список использованной литературы

fВведение

Литературоведение берет свое начало с античных времен. Первым сочинением по теории литературы была «Поэтика» древнегреческого философа Аристотеля.

В России наука о литературе как самостоятельная дисциплина, как определенная система знаний и инструмент анализа литературных явлений со своими понятиями, теорией и методологией утверждается только к середине XIX век.

Она включает в себя ряд вспомогательных дисциплин – текстологию, источниковедение, библиографию и др.

Термин «школа» характеризует как систему, так и группу ученых, ее разрабатывавших. Мифологическая, культурно-историческая и сравнительно-историческая школы известны сегодня как школы академического литературоведения.

Такое наименование они получили не сразу и не у современников, а значительно позже, и было оно связано с избранием основоположников и крупнейших представителей этих школ – Федора Ивановича Буслаева, Александра Николаевича Пыпина, Николая Саввича Тихонравова, Александра Николаевича Веселовского.

f1. Основные идеи культурно-исторической школы

Исследовательский опыт литературоведов-мифологов показал, что памятники народного творчества дают богатую информацию о быте, духовной и нравственной жизни не только «доисторического» человека.

Аналогичный подход к искусству нового времени позволил открыть, как писал французский философ Ипполит Тэн, что «литературное произведение не есть простая игра воображения, самородный каприз, родившийся в горячей голове, но снимок с окружающих нравов и признак известного состояния умов.

Отсюда заключили, что возможно по литературным памятникам узнать, как чувствовали и думали люди несколько веков назад». Это узнавание и составило основу нового направления, новой школы в изучении литературы – культурно-исторической.

Сформировалась школа как система взглядов к середине 40-х годов XIX века на базе философии позитивизма в работах И. Тэна.

Позитивисты исходили, что наука должна основываться только на фактах, которые проверяются, достигаются лабораторно-опытным путем, как в области наук о природе, так и в области социологии, историографии и культуры.

Позитивисты считали, что наука должна накапливать и систематизировать факты, а не объяснять их, т.к. любая гипотеза субъективна, а потому – не научна.

Такое название закрепилось за школой потому, что в каждом литературном произведении она видела, прежде всего, памятник истории культуры данного народа, который соответствующим образом и анализировала, извлекая из художественных созданий прошлого массу сведений о национальной жизни, быте, взглядах, уровне образования, просвещения и т.п. Как и мифологическая, эта школа получила общеевропейское распространение.

Основная особенность культурно-исторической школы – ее историзм, выдвигаемый в качестве главного метода исследования. Представители данного учения стали рассматривать художественное произведение как «дух» (мысли и нравы) народа в различные исторические периоды его жизни.

Исходя из этого положения утверждалось равноправие искусства каждого народа, времени, стиля, велась переориентация литературоведения на изучение закономерностей развития культурно-исторического мира. В теоретических исследованиях И.

Тэна акцент делается на установление закономерных связей между фактами (отдельными произведениями искусства).

И. Тэн проводил аналогию между дарвиновским естественным отбором и развитием искусства: в обществе создаются условия, при которых одни формы искусства умирают, другие – выживают и размножаются.

Произведения литературы рассматривались теоретиками школы в качестве ценнейшего исторического документа, «памятника» своей эпохи, по которому успешно можно изучать лишь историю общественной мысли.

Культурно-историческая школа не замечала самостоятельности искусства, не учитывала индивидуальность художника, поэтому многие представители направления видели свою задачу в накоплении «фактов», во введении в научный оборот многочисленных литературных памятников и избегали выработки целостных концепций истории развития литературы. Художник, по мысли И. Тэна лишь исследует, познает то, что заключено в действительности, он не выступает борцом за определенные эстетические идеи. [4]

Шарль Огюстен де Сент-Бев объяснял творчество писателя только особенностями его личной жизни. И. Тэн брал шире.

Характерные черты произведения искусства объясняются психологией художника, которая есть частный случай, выражение общественной психологии – духовной и нравственной жизни общества. Исходная точка данного метода, писал И.

Тэн в своей основной теоретической работе «Философия искусства» (1869), состоит в признании того, что произведение искусства есть не просто порождение фантазии художника, а слепок «мировоззрения и нравов» породившей его эпохи.

Он считал, что на искусство влияют 3 позитивистских фактора – литература в целом и творчество отдельного писателя в частности понимались как порождение исторической эпохи, социальной и географической «среды» и национальных, «расовых» особенностей.

Фактор «расы» Тэн связывал с понятием национального характера, утверждая, что северному народу медлительны, а южные народы темпераментны. Противопоставлял англичан и итальянцев. Понятие национального характера по мысли Тэна объясняло влияние одной культуры на другую: притяжение итальянцев и французов: Итальянское Возрождение выросло из провансальской (французской) поэзии трубадуров.

Фактор «среды» Тэн раскрывал через понятие среды природной: объяснял гармоничное искусство Античности гармоничным средиземноморским климатом, что они живут «посреди прекрасной природы, на берегу великолепного веселого моря». Совсем другая «среда» у немцев, чем и объясняется мистическая «туманность» их художественного творчества.

Всякое литературное явление связано с определенной исторической обстановкой, за счет чего возникает культурно-исторический контекст. 3-ий фактор культурно-исторического аспекта повлиял на формирование социологического литературоведения.

заслуга И. Тэна – то, что он научно обосновал принцип историзма. Сущность его в том, что в искусстве отсутствует прогресс. В науке новое открытие последовательно вытесняет прежнее.

В искусстве новое – далеко не обязательно лучшее, совершенное. Он говорил, что каждый историко-литературный период должен прочитываться в рамках тех традиций, что существовали в данное время.

Этим объясняется сложность понятия литературного процесса.

Сильной стороной культурно-исторической школы было её внимание к особенностям литературы каждого народа. Историю искусства культурно-историческая школа стремилась объяснить изменением, историческим движением самого общества; она впервые в истории литературоведения объясняла историю литературы как исторический процесс, обусловленный социальными причинами.

Но конечную причину исторического развития самого общества культурно-историческая школа искала в изменении «психики людей», в движении идей. Ей была не ясна истинная социально-классовая первопричина развития общества, психики, искусства. Другой слабой стороной учения культурно-исторической школы было почти полное пренебрежение эстетической стороной литературы.

В России идеи культурно-исторической школы получили широкое распространение. В условиях России, когда литература была единственным средством выражения общественных идей, данная теория становится приоритетной областью литературоведения.

Ее отдельные идеи встречаются впервые в трудах Ф.И. Буслаева («О преподавании отечественного языка», 1844 год). Первым представителем культурно-исторической школы был назван профессор словесности Московского университета Степан Петрович Шевырев. В своей работе «История русской словесности, преимущественно древней» (1846) он обратился к рассмотрению русской литературы в историческом аспекте.

Однако ведущие русские литературоведы второй половины XIX века отчетливо видели не только достоинства, но и недостатки методологии И. Тэна. Практически все русские литературоведы (А.Н. Пыпин, А.Н. Веселовский, Н.С. Тихонравов и др.), в большей или меньшей степени преодолевали слишком узкие рамки культурно-исторической школы.

В значительной степени этому способствовали идеи В.Г. Белинского, на которых воспитывалось несколько поколений литературной интеллигенции. Прямо осуждая Ш. Сент-Бева, Белинский потенциально не принимал и методологии И.

Тэна, ибо видел в произведении, прежде всего, самоценный эстетический объект, а не «слепок» социальной или географической среды, национальной психологии или темперамента.

Крупнейший русский литературовед XIX века А. Веселовский испытавший в молодости влияние культурно-исторической школы, позже преодолел ее ограниченность и стал основоположником оригинального направления в литературоведении, получившего название сравнительно-исторической школы.

В XX веке культурно-историческая школа как направление распалась, но следы ее концепций можно найти в работах многих ученых, как зарубежных (Вернон Луис Паррингтон – США, Менендес Рамон Пидаль – Испания, «университетская критика» – Франция), так и отечественных (Павел Никитич Сакулин, Николай Кирьякович Писканов) вплоть до 1960-х.

f2. Основные представители культурно-исторической школы

Воззрения культурно-исторической школы разделяли Г. Брандес, Ф. Брюнетьер, Г. Лансон. Под большим влиянием И. Тэна создавал свою теорию «экспериментального романа» Э. Золя. Следы культурно-исторических концепций можно найти и в литературоведении 20 века, например у американского ученого В.Л. Паррингтона.

Его последователями в Германии стали Г. Геттнер, В. Шерер, в Дании – Г. Брандес, в Италии – Де Санктис.

2.1 Основоположник школы – Ипполит Адольф Тэн

Ипполит Адольф Тэн – французский философ-позитивист, эстетик, писатель, историк, психолог – родился 21 апреля 1828 года в Вузье. В 20 лет поступил в Высшую нормальную школу в Париже.

Докторская диссертация «Ощущения» была отвергнута Сорбонной ввиду ее материалистической методологии. Тэн представил другую диссертацию – «Лафонтен и его басни», остающуюся лучшим исследованием наследия баснописца.

Самая значительная работа Тэна в области литературоведения – пятитомная История английской литературы (1863).

Во введении к ней изложена целостная теория, согласно которой литература, подобно всем другим видам человеческой деятельности, является необходимым продуктом, характер которого определяется тремя факторами – расой, средой, моментом. Те же принципы были применены Тэном к исследованию истории и философии искусства (1865-1867).

Полное изложение его философии содержится в книге «Об уме и познании» (1870), где дается материалистическое и детерминистское истолкование вселенной, согласно которому все знание происходят из ощущения. Историческое развитие Тэн рассматривал как неизбежный конечный результат имеющихся предпосылок.

Он питал крайнюю неприязнь к Французской революции и пытался обелить старую французскую монархию, несмотря на ее общеизвестные пороки. Выражая крайности позитивизма и пессимизма, Тэн сузил свои представления о литературе и истории. При этом он оказал сильное влияние на таких писателей, как Э. Золя и Г. Мопассан, и сам оставил несколько беллетристических произведений.

Умер И. Тэн в Париже 5 марта 1893 года.

2.2 Последователи в России

Последователями идей и методов в России были многие ученые конца XIX века – первой половины XX века: А.Н. Пыпин, Н.С. Тихонравов, А.А.Шахов, М.Н. Сперанский, Н.А. Котляревский, С.А. Венгеров, Н.К. Гудзий, П.Н. Сакулин, Е.А. Ляцкий, Н.И. Стороженко.

2.2.1. Пыпин Александр Николаевич

Виднейшим представителем культурно-исторической школы был профессор Петербургского университета, затем академик, А.Н. Пыпин. Он видел в изучении национальной истории важнейший путь развития общественного самосознания.

Основной формой исторического развития он считал эволюционный процесс постепенного накопления человечеством и народами запасов знания. Жизнь народов определялась, по его мнению, не только климатом, географической средой, но и биологическими причинами – сменой поколений.

Ведущие политические средства социального развития – реформы и распространение научных знаний во всех слоях народа.

Пыпин видит в литературе средство для познания многогранной истории народной культуры.

Задачи литературного изучения: 1) «изложить судьбы национального труда в области художественного творчества»; 2) изучить «сопредельные проявления народной и общественной мысли и чувства»; 3) изучить литературу «сравнительно в международном взаимодействии».

Таким образом, история литературы непосредственно связана с историей народа. Он оставался ученым академического склада с ярко выраженными просветительско-демократическими взглядами. [2]

“Не родной, но ближе, чем родной”, — так сказал о Николае Гавриловиче Чернышевском его двоюродный брат Александр Николаевич Пыпин на 50-летнем юбилее своей научной деятельности, торжественно отмечавшемся в 1903 году.

Пыпины и Чернышевские были очень дружны. Их объединяла жизнь в одном доме. Нравственные принципы и общие духовные интересы у обеих семей были общими. Одинаковый материальный достаток диктовал тем и другим скромный и уединенный образ жизни. Александр Пыпин и Николай Чернышевский росли в атмосфере духовной сосредоточенности. Интересы братьев были обращены к книге и образованию.

Александр Николаевич Пыпин родился 23 (25) марта (по старому стилю) 1833 года в Саратове в семье мелкопоместного дворянина Н.Д. Пыпина и А.Е. Пыпиной, родной сестры матери Н.Г. Чернышевского.

Народная жизнь была знакома Пыпину не из книг. Детские и юношеские годы, проведенные в Саратове, а затем в небольшой деревне Иткарке Аткарского уезда, в имении отца, были наполнены яркими жизненными впечатлениями.

С 9 лет Александр Пыпин обучался в Саратовской мужской гимназии. Поражая преподавателей, он опережал своих товарищей обширными познаниями и начитанностью. Затем А.Пыпин уехал учиться в Казанский университет.

В целях дополнительного заработка он дает частные уроки, но, вместе с тем, находит время для посещения театра и музеев.

Более полувека связывало А.Н. Пыпина с городом на Неве. Здесь, в 1850-1860-е годы молодой ученый публикует свои многочисленные работы, печатает статьи в журналах “Отечественные записки” и “Современник”.

В поисках “настоящей” дороги молодой профессор в знак протеста против расправы правительства над участниками студенческого движения покинул стены Петербургского университета, а в 1863–1866 годах он стал одним из редакторов “Современника”. После ареста Николая Гавриловича Пыпин энергично боролся за его освобождение, способствовал изданию его сочинений.

Но в то же время Пыпин не разделял воззрений старшего двоюродного брата. Он видел будущее России в проведении последовательных буржуазно-демократических преобразований.

С 1867 года и до конца жизни Александр Николаевич тесно сотрудничает с журналом “Вестник Европы”, где впервые увидели свет большинство его крупных научных трудов.

Его жизнь была отдана науке и просвещению, в котором он видел главное средство общественного прогресса. А.Н. Пыпин стал автором более 1200 работ по истории русской, славянских литератур и общественной мысли, по проблемам фольклора, этнографии и палеографии.

Пыпинские “Характеристики литературных мнений от 1820 до 1850-х годов”, “Общественное движение в России при Александре I”, “Белинский. Его жизнь и переписка”, многотомные “История русской литературы”, “История русской этнографии”, написанная совместно с В.Д.

Спасовичем “История славянских литератур”, неоднократно переиздавались и пользовались неослабевающим спросом.

Александр Николаевич никогда не прерывал связей с родным городом, регулярно снабжал интересными изданиями Саратовскую публичную библиотеку. В 1887 году А.Н. Пыпин был избран членом Саратовской ученой архивной комиссии.

Конец 1890-го–начало 1900-х годов был ознаменован признанием научных заслуг Пыпина как в России, так и за рубежом.

Принадлежность ученого к прогрессивным демократическим слоям русского общества, оказание помощи осужденному Чернышевскому вызывало негативное отношение к нему правящих кругов России. Александр II не утвердил решение об избрании Пыпина академиком. Только спустя 26 лет “высочайшим приказом” Пыпин был утвержден ординарным академиком по отделению русского языка и словесности (1898 год).

В конце 1890-х–начале 1900-х годов Пыпин избирается почетным членом многих отечественных и зарубежных научных обществ и учреждении. Ему жалуют звание действительного статского советника, он даже исполняет некоторое время обязанности вице-президента Академии Наук.

На кончину академика А.Н. Пыпина, наступившую 26 ноября 1904 года в Петербурге, русская периодическая печать откликнулась многочисленными некрологами. [5], [6]

2.2.2 Тихонравов Николай Саввич

Н.С.

Тихонравов, ученик и последователь Шевырева, в своих трудах представил основные принципы культурно-исторического метода: изучение всех писателей, а не отдельных представителей того или иного развития литературы; всех, а не только выдающихся в художественном отношении произведений; исторический анализ литературы вместо эстетического; изучение исторических взаимосвязей литературных фактов в процессе непрерывного эволюционного пути развития; уяснение роли и значения литературного явления в умственном и нравственном развитии общества; конечная цель всякого исследования – определение вклада в развитие народного самосознания, внесенного тем или иным литературным явлением. В связи с этими принципами Тихонравовым выдвигаются и соответствующие приемы: 1) начальный, малый цикл научного изучения литературного явления; 2) исторический, включавший исследование отношений литературного факта к действительности, различные отражения его в последующие периоды. В результате всестороннего изучения литературного произведения должны были определиться и особенности эпохи его возникновения. Тихонравов проявляет большой интерес к древней русской литературе, связывая ее развитие с историей народа. [3]

Николамй Самввич Тихонрамвов – русский филолог, археограф; один из виднейших историков русской литературы – родился 3 (15) октября 1832 года в деревне Шеметово в Мещовском уезде Калужской губернии. Окончил 3-ью Московскую гимназию с серебряной медалью и поступил в Главный педагогический институт, но перешёл на историко-филологический факультет Московского университета.

Одновременно Николай Саввич работал в Погодинском древнехранилище, пользовался услугами известного собирателя древних рукописей И.Е. Забелина, предоставившего в его распоряжение свою частную коллекцию. Впервые Николай Тихонравов выступил в печати в 1850 г., его работа «Несколько слов о Кае Катулле и его сочинениях» была опубликована в журнале «Москвитянин».

После окончания университета в он преподавал историю и русскую словесность. В это же время он стал издавать «Летописи русской литературы и древности», на страницах которых печатались исследования Буслаева, Забелина, Соловьёва, а также самого Тихонравова. С апреля 1859 г. и до октября 1863 г. было издано пять томов издания.

В 1870 г. Николай Саввич получил степень доктора русской словесности, в 1876 г. был избран деканом историко-филологического факультета, а в 1877 г. – ректором Московского университета.

В 1889 году прекратил чтение лекций в университете; в 1890 году был избран ординарным академиком Петербургской Академии наук.

Скончался Николай Саввич 27 ноября (9 декабря) 1893 года в Москве. [7]

fЗаключение

Культурно-историческая школа выявила самую тесную связь и зависимость между искусством и действительностью, писателем и обществом, прокладывая тем самым путь литературоведческому историзму.

Начало XX века в литературоведении характеризуется повышением интереса к художественной форме. Дальнейшее развитие получает социологический взгляд на литературу, ее роль в идеологической борьбе.

В литературоведении XX века все больше становится различных школ, течений, методологий.

Все больше прослеживается мифопоэтическое и метафорическое мышление в литературе, все активнее проникают в русское литературоведение западные идеи и эстетика.

fСписок использованной литературы

1. Введение в литературоведение: учебник для бакалавров / под общ. ред. Л.М. Крупчанова. – М.: Издательство Юрайт, 2013. – 479 с. – Серия: Бакалавр. Базовый курс.

2. История русской литературы XIX века. 70-90-е годы / под ред. В.Н. Аношкиной – М.: Издательство Московского университета, 2001. – 799 с.

3. Краткая литературная энциклопедия: Т. 3 / гл. ред. А.А. Сурков. – М.: Советская энциклопедия, 1966. – 975 с.

4. Культурно-историческая школа [Электронный ресурс] // Академик. – URL: http://dic.academic.ru/dic.nsf/dic_new_philosophy/647/КУЛЬТУРНО.

5. Пыпин А.Н. [электронный ресурс] // Летопись Саратовской губернии. – URL: http://elsso.ru/cont/ppl/24.html.

6. Пыпин Александр Николаевич [Электронный ресурс] // Википедия. – URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/Пыпин_Александр_Николаевич – 13.03.2017.

Источник: https://otherreferats.allbest.ru/literature/00889030_0.html

Культурно-историческая школа в России

Культурно-историческая школа в России получила название «общественно-исторического» метода. А.Н.Пыпин исходил из понимания произведения как памятника определенной эпохи: «Всякая литература «национальна», т.е. носит на себе черты племени, общественных особенностей и идеалов» (Пыпин А.Н.

История русской литературы). Наиболее крупными представителями культурно-исторической школы в России были Пыпин (1833-1904), Н.С.Тихонравов (1832-93), П.П.Пекарский (1827-72). К культурно-исторической школе принадлежали также Александр Н.Веселовский (1838-1906), Н.И.Стороженко (1836-1906), Венгеров (1855-1920), А.А.

Шахов (1850-77), П.С.Коган (1872-1932). Взгляды культурно-исторической школы разделяли М.Н.Сперанский (1863-1938), М.Н.Розанов (1858-1936), П.Н.Сакулин (1868-1930), Н.К.Пиксанов (1878-1969) (до середины 1920х). Противопоставляя культурно-историческую школу методу В.Г.

Белинского, его сторонники стремились выработать принципы изучения литературы как инструмента исторического познания: «Для нас всякое литературное произведение есть историческое явление, с одной стороны — продукт известных исторических условий, а с другой — фактор, в свою очередь, влияющий на эти условия» (Шахов А.А.

Гете и его время. Лекции по немецкой литературе XVIII в.).

Источник: https://www.litdic.ru/kulturno-istoricheskaya-shkola/

Book for ucheba
Добавить комментарий