МЕДИЦИНСКИЙ И ДУХОВНЫЙ ПЕРСОНАЛ, ЗАДЕРЖАННЫЙ ДЛЯ ОКАЗАНИЯ 00М0ЩИ ВОЕННОПЛЕННЫМ

Международное гуманитарное право

МЕДИЦИНСКИЙ И ДУХОВНЫЙ ПЕРСОНАЛ, ЗАДЕРЖАННЫЙ ДЛЯ ОКАЗАНИЯ 00М0ЩИ ВОЕННОПЛЕННЫМ

Понятием «медицинский персонал» охватываются лица, которые входят в состав медицинских формирований и назначены воюющей стороной для выполнения исключительно медицинских целей: розыска раненых, больных, лиц, потерпевших кораблекрушение, их эвакуации, установления диагноза, оказания медицинской помощи, проведения мер по профилактике заболеваний, а также для административно-хозяйственного обеспечения медицинских формирований, санитарно-транспортных средств и их технического обслуживания (ст. 8 Дополнительного протокола I).

Под термином «медицинский персонал» в широком смысле этого слова понимаются: как профессиональные врачи, медицинские сестры, так и административные и хозяйственные работники, водители и др.

Лица медицинского персонала назначаются сторонами, находящимися в конфликте, на постоянной или временной основе.

Временный медицинский персонал осуществляет свою деятельность только на время назначения, в отличие от постоянного персонала, входящего в структуру вооруженных сил.

Медицинский персонал может быть военным или гражданским. Но именно назначенный гражданский персонал воюющей стороны пользуется защитой международного гуманитарного права в течение определенного периода его работы.

Так, например, гражданский врач, выполняющий свои профессиональные обязанности в период вооруженного конфликта и не имеющий назначения своего государства на такую деятельность, не подпадает под понятие «медицинского персонала» по смыслу международного гуманитарного права.

Разумеется, что порядок назначения должен соответствовать внутреннему законодательству государства, осуществляющего такое назначение.

Это объясняется тем, что медицинский персонал в период вооруженного конфликта пользуется особыми правами, и коль скоро воюющее государство несет ответственность за любые действия лиц, относящихся к этой категории, то оно и осуществляет надлежащий контроль за их деятельностью.

Например, государственные органы не допускают того, чтобы медицинский персонал занимался коммерческой или иной деятельностью, несовместимой с его предназначением.

К личному составу медицинских формирований приравнивается в своих правах личный состав добровольческих обществ помощи, специально обученный контингент для использования его при необходимости в качестве вспомогательных санитаров или носильщиков для поиска, подбирания, перевозки или лечения раненых, больных, потерпевших кораблекрушение, уполномоченный своим правительством, а также национальные общества Красного Креста и соответствующие им другие добровольные общества.

Лицами медицинского персонала могут быть и граждане иностранных государств, не являющихся сторонами в конфликте. Они выполняют свои профессиональные обязанности по распоряжению своего правительства.

Кроме того, в состав медицинского персонала могут быть включены представители национальных обществ Красного Креста или Красного Полумесяца невоюющих государств.

Они, как правило, работают под руководством МККК.

Правовой статус медицинского персонала включает права, обязанности, предусмотренные международным гуманитарным правом, и ответственность за нарушение его норм.

Основная цель установления правового статуса сводится к тому, чтобы медицинский персонал мог выполнять возложенные на него гуманные задачи в период вооруженного конфликта.

Медицинский персонал, состоящий при вооруженных силах, находится под защитой международного гуманитарного права.

В рамках военных законов и распоряжений задержавшей их державы и под руководством ее компетентных органов, а также в соответствии с профессиональной этикой они продолжают осуществлять свои медицинские обязанности в интересах военнопленных предпочтительно из состава тех вооруженных сил, к которым они сами принадлежат.

Основными обязанностями медицинского персонала являются:

  • строгое соблюдение норм международного гуманитарного права;
  • гуманное обращение с жертвами войны (не подвергать лиц, относящихся к этим категориям, никаким опасным для их здоровья процедурам, опытам, экспериментам, уважать их физическую и психическую неприкосновенность);
  • оказание раненым, больным, военнопленным, лицам, потерпевшим кораблекрушение, медицинской помощи (неоказание такой помощи является нарушением лицами медицинского персонала норм международного гуманитарного права);
  • неукоснительное соблюдение принципов медицинской этики, т.е. своих врачебных обязанностей (ст. 16 Протокола I; ст. 10 Протокола II) в соответствии с «клятвой Гиппократа» (460-380 г. до н.э.), положений, которые развиты «Женевской клятвой» и «Международным кодексом медицинской этики», разработанных Всемирной медицинской ассоциацией (т.е. добросовестно выполнять профессиональные обязанности; своей главной заботой считать здоровье больного, раненого: не разглашать тайн, доверенных ему покровительствуемыми лицами; уважать ценность человеческой жизни; не использовать медицинские знания против законов человечности; не допускать никакой религиозной, национальной, расовой, политической или социальной дискриминации при выполнении своего долга; даже под угрозой жизни не использовать медицинские знания против законов человечности);
  • выполнение Правил медицинской этики для военного времени и Правил предоставления помощи раненым и больным в вооруженных конфликтах (одобрены в 1957 г. МККК, Международным комитетом военной медицины и фармацеи и Всемирной организацией здравоохранения и утверждены Всемирной медицинской ассоциацией);
  • гуманное и человеколюбивое обращение без каких-либо различий с лицами, которые непосредственно не принимают участие в военных действиях или вышли из строя;
  • недопущение какой бы то ни было медицинской процедуры, не требующейся по состоянию здоровья покровительствуемых лиц, а также медицинских, научных или других опытов в их отношении;
  • получение согласия пациента (если он в состоянии это сделать) на лечение, хирургическое вмешательство, связанные с риском для его жизни.

Нарушение лицами медицинского персонала своих профессиональных обязанностей, а также совершение ими серьезных или иных нарушений норм международного гуманитарного права влечет дисциплинарную или уголовную ответственность, о чем будет сказано ниже.

Нормы международного гуманитарного права (ст.ст. 24, 28 Конвенции I; ст. 36 Конвенции II; ст. 33 Конвенции III; ст. 9 Протокола II) обеспечивают защиту духовного персонала, к которому относятся как военные (военные священники), так и гражданские лица.

Духовный персонал выполняет исключительно духовные функции и может быть постоянным (находиться в составе вооруженных сил) или временным, т.е. придаваться вооруженным силам, медицинским формированиям, транспортам или организациям гражданской обороны.

Если представители духовного персонала попадают под контроль противной стороны, то могут задерживаться лишь в той мере, в какой этого требуют духовные потребности и численность военнопленных. Лица духовного персонала при задержании не могут рассматриваться как военнопленные, но пользуются, по меньшей мере, преимуществами, предоставляемыми Конвенцией о военнопленных.

Им оказывается возможная помощь при осуществлении духовных обязанностей, и они не должны принуждаться к выполнению задач, не совместимых с их гуманитарной миссией. Воюющие державы, под контролем которых находятся указанные лица, разрешают им посещать военнопленных в рабочих командах, госпиталях, находящихся вне лагеря.

Источник: https://isfic.info/mgp/gumprav10.htm

Международно-правовой статус духовного персонала воюющих держав *

МЕДИЦИНСКИЙ И ДУХОВНЫЙ ПЕРСОНАЛ, ЗАДЕРЖАННЫЙ ДЛЯ ОКАЗАНИЯ 00М0ЩИ ВОЕННОПЛЕННЫМ
Ovcharov O.A. International legal status of the religious personnel of the warring states.

Овчаров Олег Андреевич, кандидат юридических наук, кафедра военной администрации, административного и финансового права Военного университета Министерства обороны Российской Федерации.

В статье исследуется правовой статус духовного персонала воюющих государств. Автор анализирует основные международные акты, регулирующие данные вопросы.

Ключевые слова: состояние войны, свобода вероисповедания, религия, международное право.

The article examines legal status of the religious personnel of the warring states. The author analyzes the main international acts, regulating these questions.

Key words: state of war, freedom of faith, religion, international law.

Помимо самого права на религию, международное законодательство прописывает и статус лиц, реализующих данное право граждан в условиях вооруженных конфликтов, берет под международно-правовую защиту духовный персонал воюющих сторон. Рассмотрим некоторые из этих международных правовых документов, ратифицированных СССР или Россией.

Первым из них является Женевская конвенция об обращении с военнопленными (Женева, 12 августа 1949 г.), ратифицированная Указом Президиума Верховного Совета СССР 17 апреля 1954 г., которая, в частности, содержит две главы: гл.

IV “Медицинский и духовный персонал, задержанный для оказания помощи военнопленным” и гл. V “Религия, интеллектуальная и физическая деятельность”.

В них закрепляется право военнопленных на свободу вероисповедания и обязанность воюющих государств по реализации этих прав, по созданию духовному персоналу благоприятных условий по удовлетворению духовных нужд лиц, находящихся в плену.

Так, ст. 33 Конвенции устанавливает, что медико-санитарный состав и духовный персонал, задержанные держащей в плену державой с целью оказания помощи военнопленным, не должны считаться военнопленными.

Они будут пользоваться по меньшей мере преимуществами и покровительством указанной Конвенции, и им будут также предоставлены все возможности, необходимые для оказания медицинской и духовной помощи военнопленным.

Они будут продолжать выполнять свои медицинские и духовные обязанности в интересах военнопленных, по преимуществу принадлежащих к вооруженным силам, за которыми они числятся, в рамках военных законов и уставов держащей в плену державы и под руководством ее компетентных органов, а также в соответствии с их профессиональной этикой. При выполнении своих медицинских и духовных обязанностей они будут также пользоваться следующими льготами:

a) им будет разрешено периодически посещать военнопленных, находящихся в рабочих командах или в госпиталях, расположенных вне лагеря. Держащая в плену держава предоставит им с этой целью необходимые средства транспорта;

b) врач и, равным образом, священнослужители будут иметь право обращаться к соответствующим властям лагеря по всем вопросам, касающимся их профессиональной деятельности. Эти власти предоставят им необходимые возможности для ведения корреспонденции по этим вопросам;

c) хотя задержанный персонал будет подчиняться внутренней дисциплине лагеря, в котором он находится, однако его нельзя принуждать выполнять работу, не связанную с его медицинскими или религиозными обязанностями.

Во время военных действий стороны, находящиеся в конфликте, договорятся по поводу возможной смены задержанного персонала и установят порядок этой смены. Ни одно из предшествующих положений не освобождает держащую в плену державу от обязательств, лежащих на ней в области удовлетворения медицинских и духовных нужд военнопленных.

Как видно, международное законодательство достаточно детально регламентирует порядок реализации обязательства держащей в плену державы по удовлетворению не только медицинских, но и духовных нужд пленных, для чего привлекается не начальник клуба или заместитель по воспитательной работе, а священники, духовный персонал, на который Конвенция возлагает определенные религиозные обязанности по удовлетворению этих нужд и предоставляет им определенные правомочия по реализации указанных духовных обязанностей.

Примечательно также и то, что духовный персонал помещен вместе с медико-санитарным в одной статье, врачи со священниками наделяются примерно равными правомочиями по удовлетворению нужд пленных, как медицинских, так и духовных.

Из этого можно сделать важный вывод о том, что не только врачи, но и священнослужители жизненно необходимы человеку во время войны и международное право это признает и закрепляет, налагая соответствующие обязательства на стороны вооруженного конфликта.

Ведь человек – это не только тело, но и дух, душа, которые, также как и тело, могут нуждаться в лечении, но особыми – духовными – средствами.

В ст.

34 Конвенции предусматривается, что военнопленным будет предоставлена полная свобода для выполнения обрядов их религии, включая посещение богослужений, при условии соблюдения ими дисциплинарного порядка, предписанного военными властями. Для религиозных служб будут отведены надлежащие помещения.

Порядку реализации указанной в ст. 34 Конвенции свободы посвящены ст. ст.

35 – 37 Конвенции, устанавливающие, что служителям культа, входившим в состав военного духовенства, попавшим во власть неприятельской державы и оставшимся или задержанным для оказания помощи военнопленным, будет разрешено обслуживать их духовные нужды и свободно отправлять свои обязанности среди своих единоверцев в соответствии со своей религиозной совестью. Они будут распределены между различными лагерями и рабочими командами, в которых находятся военнопленные, принадлежащие к тем же вооруженным силам, говорящие на том же языке или принадлежащие к той же религии. Им будут предоставляться необходимые возможности, в том числе транспортные средства, предусмотренные в ст. 33, для посещения военнопленных, находящихся за пределами их лагеря. Они будут пользоваться свободой переписки, подлежащей цензуре, по религиозным делам их культа с духовными властями страны, в которой они задержаны, и с международными религиозными организациями.

Военнопленные, которые являются служителями культа, но которые не входили в состав военного духовенства в своей собственной армии, получат разрешение, каково бы ни было их вероисповедание, свободно отправлять свои обязанности среди своих единоверцев. В этом отношении с ними будут обращаться как с представителями военного духовенства, задержанными держащей в плену державой. Они не будут принуждаться ни к какой другой работе.

В тех случаях, когда военнопленные не располагают духовной помощью представителя военного духовенства из числа задержанных лиц или военнопленного – служителя их культа, по просьбе заинтересованных военнопленных для отправления этих обязанностей будет назначен служитель культа, принадлежащий к вероисповеданию этих военнопленных или к аналогичному вероисповеданию, или за отсутствием такового будет назначено сведущее светское лицо, если это допустимо с религиозной точки зрения. Это назначение, которое должно быть одобрено держащей в плену державой, будет производиться с согласия общины заинтересованных военнопленных и там, где это необходимо, с согласия местных духовных властей того же вероисповедания. Назначенное таким образом лицо должно будет действовать в соответствии со всеми правилами, установленными держащей в плену державой для поддержания дисциплины и обеспечения военной безопасности.

Как видно, указанные международные правовые нормы, имеющие обязательную юридическую силу и для России, достаточно подробно регламентируют порядок реализации религиозных прав военнопленных, обязанности по их реализации должностных лиц держащей в плену державы, а также статус и полномочия военного духовенства.

Вторым заслуживающим внимания международным правовым актом, имеющим отношение к военному духовенству, является Женевская конвенция об улучшении участи раненых, больных и лиц, потерпевших кораблекрушение, из состава вооруженных сил на море (Женева, 12 августа 1949 г.

), также ратифицированная Указом Президиума Верховного Совета СССР 17 апреля 1954 г. Эта Конвенция тоже содержит в ст. 37 ряд важных положений, касающихся духовного персонала.

Так, медицинский, госпитальный и духовный персонал, предназначаемый для медицинского и духовного обслуживания, в случае, если он попадет в руки неприятеля, будет пользоваться уважением и покровительством; он сможет продолжать выполнение своих профессиональных обязанностей до тех пор, пока это будет необходимо для ухода за больными и ранеными.

Затем он должен быть отправлен обратно, как только главнокомандующий, во власти которого он находится, сочтет это возможным. Оставляя корабль, он сможет взять с собой вещи, являющиеся его личной собственностью.

Однако если окажется необходимым задержать часть этого персонала в связи с санитарными и духовными потребностями военнопленных, то будут приняты все меры для того, чтобы в кратчайший срок высадить его на берег. После высадки на берег задержанный персонал попадет под действие положений Женевской конвенции от 12 августа 1949 года об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях.

Третьим международным правовым актом, содержащим большое количество норм, касающихся духовного персонала, является Женевская конвенция об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях (Женева, 12 августа 1949 г.), также ратифицированная Указом Президиума Верховного Совета СССР 17 апреля 1954 г. Рассмотрим лишь некоторые, наиболее важные из этих норм.

В ст.

7 Конвенция предусматривает, что больные и раненые, а также санитарный и духовный персонал ни в коем случае не смогут отказываться, частично или полностью, от прав, которые им обеспечивают Конвенция и специальные соглашения, а ст. 24 Конвенции устанавливает, что священнослужители, состоящие при вооруженных силах, будут пользоваться уважением и покровительством при всех обстоятельствах.

В силу ст. 28 персонал, попавший во власть противной стороны, будет задерживаться лишь в той мере, в какой этого будет требовать санитарное состояние, духовные потребности и количество военнопленных. Лица, принадлежащие к персоналу, задержанному таким образом, не будут считаться военнопленными.

Однако они будут пользоваться по меньшей мере преимуществами всех положений Женевской конвенции от 12 августа 1949 года об обращении с военнопленными.

В рамках военных законов и распоряжений задержавшей их державы и под руководством ее компетентной службы, а также в соответствии с их профессиональной этикой они будут продолжать осуществлять свои медицинские и духовные обязанности на пользу военнопленных предпочтительно из состава тех вооруженных сил, к которым они сами принадлежат.

Согласно ст.

47 Конвенции Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются как в мирное, так и в военное время распространять возможно шире текст настоящей Конвенции в своих странах и, в частности, включить ее изучение в учебные программы военного и, если возможно, гражданского образования, с тем чтобы с ее принципами было ознакомлено все население в целом и, в частности, сражающиеся вооруженные силы, санитарный персонал и священнослужители.

Таким образом, и приведенные международно-правовые нормы не только предусматривают создание благоприятных условий для деятельности духовного персонала, но и устанавливают обязательства по распространению и изучению этих норм в войсках.

Четвертым международным правовым актом, затрагивающим деятельность военного духовенства, является Дополнительный протокол к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 года, касающийся защиты жертв международных вооруженных конфликтов (Протокол I), от 8 июня 1977 г., подписанный от имени СССР в Берне 12 декабря 1977 г. и ратифицированный Постановлением ВС СССР от 4 августа 1989 г. N 330-I с заявлением. Протокол вступил в силу для СССР 29 марта 1990 г.

Этот Протокол в ст. 8 определяет содержание терминологии, используемой в Женевских конвенциях. В частности, там определяется, что духовный персонал означает лиц, как военных, так и гражданских, как, например, священников, которые заняты исключительно выполнением своих духовных функций и приданы:

  1. вооруженным силам стороны, находящейся в конфликте;
  2. медицинским формированиям или санитарно-транспортным средствам стороны, находящейся в конфликте;
  3. медицинским формированиям или санитарно-транспортным средствам;
  4. организациям гражданской обороны стороны, находящейся в конфликте.

Духовный персонал может быть придан постоянно или временно.

В той же статье Протокола указывается, что отличительная эмблема означает отличительную эмблему красного креста, красного полумесяца или красного льва и солнца на белом фоне, когда она используется для защиты медицинских формирований и санитарно-транспортных средств, медицинского и духовного персонала и оборудования или запасов.

В ст.

15 Протокола предусмотрена защита граждан медицинского и духовного персонала, в том числе указывается, что гражданский духовный персонал пользуется уважением и защитой. Положения Женевских конвенций и указанного Протокола, касающиеся защиты и опознавания медицинского персонала, в равной степени применимы к этим лицам.

Требования к опознаванию духовного персонала содержатся в ст. 18 Протокола и устанавливают, что каждая сторона, находящаяся в конфликте, стремится обеспечить опознавание медицинского и духовного персонала.

На оккупированной территории и в районах, где идут или могут идти бои, гражданский медицинский персонал и гражданский духовный персонал опознаются по отличительной эмблеме и по удостоверению личности, подтверждающему их статус.

Статья 20 Протокола предписывает, что репрессалии против лиц и объектов, которым предоставляется защита, запрещаются.

Статья 43 Протокола исключает духовный персонал из числа комбатантов, указывая, что лица, входящие в состав вооруженных сил стороны, находящейся в конфликте (кроме медицинского и духовного персонала, о котором говорится в статье 33 третьей Конвенции), являются комбатантами, то есть они имеют право принимать непосредственное участие в военных действиях. В ст. 33 третьей Конвенции (об обращении с военнопленными) речь идет о медико-санитарном составе и духовном персонале, задержанном держащей в плену державой.

Таким образом, не являясь комбатантом, участником боевых действий, но находясь с личным составом в гуще военных событий, военное духовенство пользуется покровительством и защитой международного права.

В частности, в ст.

85, предусматривающей пресечение нарушений указанного Протокола, указывается, что действия, характеризуемые в Конвенциях как серьезные нарушения, являются серьезными нарушениями Протокола, если они совершаются против медицинского или духовного персонала, медицинских формирований или санитарно-транспортных средств, находящихся под контролем противной стороны и пользующихся защитой Протокола.

В приложении I к Дополнительному протоколу к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 года, касающемуся защиты жертв международных вооруженных конфликтов (Протокол I), изложены Правила, касающиеся опознавания, в которых излагаются требования к удостоверениям личности и отличительным эмблемам.

Когда обстоятельства мешают выдаче временному гражданскому медицинскому и духовному персоналу удостоверений личности, аналогичных удостоверению личности, описание которых дается в статье 1 Правил, такому персоналу может выдаваться справка, подписанная компетентным органом власти, удостоверяющая, что лицу, которому она выдана, поручено выполнять обязанности в составе временного персонала, и указывающая, если это возможно, срок такого назначения и право ее владельца носить отличительную эмблему. В справке должны быть указаны фамилия и дата рождения владельца (или, если эту дату невозможно установить, возраст к моменту выдачи справки), выполняемые им функции и личный номер, если такой имеется. Справка должна иметь его подпись или отпечаток его большого пальца либо то и другое.

В зависимости от указаний, полученных от компетентных властей, медицинский персонал и духовный персонал, выполняющий свои обязанности на поле боя, должен по возможности носить головной убор и одежду с отличительной эмблемой. Отличительная эмблема (красная на белом фоне) должна быть настолько большой, насколько это оправданно в данных обстоятельствах.

В ночное время или при ограниченной видимости отличительная эмблема может освещаться или быть светящейся; она может быть также сделана из материалов, позволяющих различать ее с помощью технических средств обнаружения.

Отличительная эмблема, когда это возможно, наносится на плоскую поверхность или на флаги, видимые со всех возможных направлений и с возможно большего расстояния.

Как видно из изложенного, международное право уделяет большое внимание духовным нуждам личного состава воюющих сторон и детально регламентирует обязанности как воюющих держав, так и духовного персонала – военного духовенства – по реализации вероисповедных прав лиц, участвующих в вооруженном конфликте. Кроме того, международное законодательство предписывает в том числе и обязанность государств как в мирное, так и в военное время обучать данным международным нормам духовный персонал, то есть военное духовенство. Более того, на территории ведения боевых действий и в расположении противника военное духовенство наделяется особым правовым положением, защитой, обусловленной необходимостью и важностью выполнения своей миссии, своих профессиональных обязанностей по отношению к личному составу, его духовным потребностям, необходимости реализации прав и свобод в религиозной сфере.

В заключение следует отметить, что в ст. 22 Устава внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации, утвержденного Указом Президента РФ от 10 ноября 2007 г.

N 1495, установлено, что военнослужащий обязан знать и соблюдать нормы международного гуманитарного права, правила обращения с ранеными, больными, лицами, потерпевшими кораблекрушение, медицинским персоналом, духовными лицами, гражданским населением в районе боевых действий, а также с военнопленными.

Вместе с тем ничего не говорит Устав о том, как реализовать военнослужащему свое право на вероисповедание в условиях военной службы, в боевой обстановке, когда штатного военного духовенства нет, а доступ к светскому духовенству невозможен в силу специфики военной службы.

Подведя итог всему вышесказанному, следует отметить:

  1. Международное право предполагает наличие в войсках военного духовенства (духовного персонала) для удовлетворения религиозных потребностей личного состава и обеспечения психического здоровья войск (снятия обусловленного боевыми действиями эмоционального напряжения, психической нагрузки).
  2. Международное право имеет приоритет перед Конституцией и национальным законодательством России, в связи с чем Россия должна обеспечить наличие в войсках на регулярной основе военно-религиозной службы (духовного персонала в лице священнослужителей).
  3. Российское законодательство идет вразрез с международным в части отсутствия в войсках единой стройной системы военного духовенства, вместо которого в войсках лишь Минобороны России введены должности специалистов по работе с верующими военнослужащими, да и те не предполагают наличие обязательного духовного сана у лиц, замещающих эти должности.

Источник: https://WiseLawyer.ru/poleznoe/56907-mezhdunarodno-pravovoj-status-dukhovnogo-personala-voyuyushhikh-derzhav

Медицинский и духовный персонал, задержанный для оказания 00м0щи

МЕДИЦИНСКИЙ И ДУХОВНЫЙ ПЕРСОНАЛ, ЗАДЕРЖАННЫЙ ДЛЯ ОКАЗАНИЯ 00М0ЩИ ВОЕННОПЛЕННЫМ

Статья 33

Медико-санитарный состав и духовный персонал, задержанные держащей в плену державой с целью Ташка действия инженерно-саперных подразделений по поиску…

оказания помощи военнопленным, не должны считаться военнопленными. Однако они будут пользоваться по меньшей мере преимуществами и покровительством настоящей Конвенции, и им будут также предоставлены все возможности, необходимые для оказания медицинской и духовной помощи военнопленным.

Они будут продолжать выполнять свои медицинские и духовные обязанности в интересах военнопленных, по преимуществу принадлежащих к вооруженным силам, за которыми они числятся, в рамках военных законов и уставов держащей в плену державы и под руководством ее компетентных органов, а также в соответствии с их профессиональной этикой. При выполнении своих медицинских и духовных обязанностей они будут также пользоваться следующими льготами: a)

им будет разрешено периодически посещать военнопленных, находящихся в рабочих командах или в госпиталях, расположенных вне лагеря. Держащая в плену держава предоставит им с этой целью необходимые средства транспорта; b)

в каждом лагере старший по званию и по стажу военный врач будет нести ответственность перед военными властями лагеря за все связанное с деятельностью задержанного медико-санитарного персонала.

С этой целью с начала военных действий стороны, находящиеся в конфликте, договорятся по поводу соотношения званий их медико-санитарного персонала, в том числе и персонала обществ, упомянутых в статье 26 Женевской конвенции от 12 августа 1949 г. об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях.

Этот врач и, равным образом, священнослужители будут иметь право обращаться к соответствующим властям лагеря по всем вопросам, касающимся их профессиональной деятельности. Эти власти предоставят им необходимые возможности для ведения корреспонденции по этим вопросам; c)

хотя задержанный персонал будет подчиняться внутренней дисциплине лагеря, в котором он находится, однако его нельзя принуждать выполнять работу, не связанную с его медицинскими или религиозными обязанностями.

Во время военных действий стороны, находящиеся в конф;\икте, договорятся по поводу возможной смены задержанного персонала и установят порядок этой смены.

Ни одно из предшествующих положений не освобождает держащую в плену державу от обязательств, лежащих на ней в области удовлетворения медицинских и духовных нужд военнопленных.

глава V. РЕЛИГИЯ, ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНАЯ И ФИЗИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

Статья 34

Военнопленным будет предоставлена полная свобода для выполнения обрядов их религии, включая посещение богослужений, при условии соблюдения ими дисциплинарного порядка, предписанного военными властями.

Для религиозных служб будут отведены надлежащие помещения.

Статья 35

Служителям культа, входившим в состав военного духовенства, попавшим во власть неприятельской державы и оставшимся или задержанным для оказания помощи военнопленным, будет разрешено обслуживать их духовные нужды и свободно отправлять свои обязанности среди своих единоверцев в соответствии со своей религиозной совестью.

Они будут распределены между различными лагерями и рабочими командами, в которых находятся военнопленные, принадлежащие к тем же вооруженным силам, говорящие на том же языке или принадлежащие к той же религии.

Им будут предоставляться необходимые возможности, в том числе транспортные средства, предусмотренные в статье 33, для посещения военнопленных, находящихся за пределами их лагеря.

Они будут пользоваться свободой переписки, подлежащей цензуре, по религиозным делам их культа с духовными властями страны, в которой они задержаны, и с международными рели- гнозными организациями. Письма и почтовые карточки, которые они могут отправлять, не входят в норму, остановленную в статье 71.

Статья 36

Военнопленные, которые являются служителями культа, но не входили в состав военного духовенства в своей собственной армии, получат разрешение, каково бы ни было их вероисповедание, свободно отправлять свои обязанности среди своих единоверцев. В этом отношении с ними будут обращаться как с представителями военного духовенства, задержанными держащей в плену державой. Они не будут принуждаться ни к какой другой работе.

Статья 37

В тех случаях, когда военнопленные не располагают духовной помощью представителя военного духовенства из числа задержанных лиц или военнопленного — служителя их культа, по просьбе заинтересованных военнопленных для отправления этих обязанностей будет назначен служитель культа, принадлежащий к вероисповеданию этих военнопленных или к аналогичному вероисповеданию, или за отсутствием такового будет назначено сведущее светское лицо, если это допустимо с религиозной точки зрения. Это назначение, которое должно быть одобрено держащей в пле ну державой, будет производиться с согласия общины заинтересованных военнопленных и там, где это необходимо, с согласия местных духовных властей того же вероисповедания. Назначенное таким образом лицо должно будет действовать в соответствии со всеми правилами, установленными держащей в плену державой для поддержания дисциплины и обеспечения военной безопасности.

Статья 38

Относясь с уважением к личным склонностям каждого военнопленного, держащая в плену держава будет поощрять интеллектуальную, просветительскую и спортивную активность военнопленных, а также активность по организации развлечений; она должна принять для этого необходимые меры путем предоставления в их распоряжение соответствующих помещений и необходимого инвентаря.

Военнопленные должны будут иметь возможность заниматься физическими упражнениями, включая спорт и спортивные игры, и находиться на открытом воздухе. Во всех лагерях для этой цели будут отведены свободные площади достаточного размера.

Источник: https://bookucheba.com/burovzryivnyie-rabotyi/meditsinskiy-duhovnyiy-personal-zaderjannyiy-4960.html

Международно-правовое положение медицинского и духовного персонала в международном гуманитарном праве

МЕДИЦИНСКИЙ И ДУХОВНЫЙ ПЕРСОНАЛ, ЗАДЕРЖАННЫЙ ДЛЯ ОКАЗАНИЯ 00М0ЩИ ВОЕННОПЛЕННЫМ

Мишкуро М. А. Международно-правовое положение медицинского и духовного персонала в международном гуманитарном праве // Новый юридический вестник. — 2017. — №1. — С. 111-115. — URL https://moluch.ru/th/9/archive/66/2359/ (дата обращения: 19.02.2020).



В статье анализируется содержание международно-правового положения медицинского и духовного персонала в период вооруженных конфликтов.

Автор пришел к выводу, что правовое положение медицинского и духовного персонала предопределено теми гуманитарными задачами, которые они выполняют, так как никто не должен подвергаться преследованию или быть осужденным за то, что он ухаживал за ранеными или больными.

Гуманитарная деятельность, которую осуществляют медицинский и духовный персонал вне зависимости от того, является ли он гражданским или военным, никогда не должна расцениваться как непосредственное участие в боевых действиях.

Такому персоналу должна гарантироваться неприкосновенность, за исключением случаев, когда, злоупотребляя привилегиями своего положения, он в той или иной форме вмешивается в боевые действия.

Ключевые слова: международное гуманитарное право, медицинский и духовный персонал, вооруженный конфликт, непосредственное участие в боевых действиях, раненные и больные

Задача изучения правового положения медицинского и духовного персонала предопределена тем, что его защита всегда признавалась международным сообществом в высшей степени важной, так как своей деятельностью он призван облегчить физические и духовные страдания посредством оказания помощи и обеспечения ухода за ранеными и больными на поле боя.

Поэтому международное гуманитарное право (далее — МГП) достаточно скрупулезно определяет правовое положение такого персонала. Более того, субинститут защиты медицинского и духовного персонала, формирование и совершенствование которого было обусловлено реальными потребностями международной жизни, является одним из старейших субинститутов МГП.

В МГП термин «медицинский персонал» означает лиц, которые назначены на постоянной или временной основе для выполнения исключительно медицинских задач, а именно:

– для розыска, подбирания, транспортировки, установления диагноза или лечения раненных, больных и лиц, потерпевших кораблекрушение;

– для профилактики заболеваний;

– для административно-хозяйственного обеспечения медицинских формирований или для работы на санитарно-транспортных средствах и для их административно-технического обеспечения [8, c. 224].

По нашему мнению, основой правового положения медицинского персонала является постулат, в соответствии с которым никто не должен подвергаться преследованию или быть осужденным за то, что он ухаживал за ранеными или больными.

Специальная защита медицинского персонала не является их личной привилегией,анапрямую вытекает из уважения и защиты, полагающихся раненным и больным, с которыми при любых обстоятельствах следует обращаться гуманно.

Иными словами, такая защита должна предоставляться такому персоналу именно потому, что он заботится о раненых и больных.

Поэтому каждая из сторон конфликта, и каждый комбатант заинтересован в соблюдении правового положения медицинского персонала, который способен оказать квалифицированную помощь, как гражданским лицам, так и лицам, прекратившим принимать непосредственное участие в боевых действиях. Любые действия, направленные на подрыв защиты медицинского персонала с неизбежностью выльются в прямой ущерб для каждого комбатанта [14, p. 162].

Уже с давних времен между воюющими заключались соглашения, на основании которых раненые объявлялись неприкосновенными и за ними обеспечивался одинаковый уход во врачебных учреждениях воюющих государств.

С конца XVI до начала середины XIX вв. подобного рода уговоров было заключено около трех сот между различными европейскими государствами [9, с. 493].

В таких соглашениях, часто именуемых картелями, зачастую оговаривались вопросы:

– неприкосновенности лечебных учреждений;

– обозначения отличительными эмблемами, чаще всего специальными флагами своего цвета для каждой армии;

– иммунитетов врачей, священнослужителей и их помощников от взятия в плен, а также возврат в их армии и т. д.

Однако эти соглашения были не более чем разовыми, имевшими значение для определенного конфликта, или соглашения ad hoc. В начале XIX в., — как пишет Ж. Пикте, — гуманитарные принципы были почти забыты. Картели заключались все реже и уже не имели того эффекта. Снова начались обстрелы полевых госпиталей. Врачей стали брать в плен, уводя от раненых, и содержать как пленных [11, с. 34].

Такое прискорбное положение практически не улучшилось и ко второй половине XIX в. Так, начиная в 1854 г. Крымскую войну, франко-английские экспедиционные войска вообще не имели медицинской службы. В итоге из 300 000 человек этой армии 83 000 умерли от болезней. В среднем в военных кампаниях того времени убитые на поле боя составляли около одной четверти от общего числа погибших.

Остальные умирали от ран, болезней, отсутствия ухода. Постепенно общество осознало, включая правительственные и военные круги, что на войне большинство личного состава гибнет не от поражения противником, а от оставления раненых без всякой помощи, от болезней [12, с. 5]. 22 августа 1864 г.

швейцарским правительством по инициативе МККК, была созвана дипломатическая конференция, для принятия Женевской конвенции об улучшении участи раненых в действующих армиях, что по праву может считаться «рождением» МГП. В результате дальнейшего прогрессивного развития МГП, робкий шаг в направлении защиты медицинского персонала, впервые сделанный в 1864 г.

, трансформировался в широкий спектр гарантий, которые охватывают различные нюансы защиты всех медицинских формирований и санитарных перевозок в период вооруженного конфликта.

С принятием Дополнительного протокола к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 года, касающегося защиты жертв международных вооруженных конфликтов (далее — ДП I), медицинский персонал может быть как военным, т. е.

медицинские работники, находящиеся на военной службе по призыву или по контракту, так и гражданским, который назначается стороной, находящейся в конфликте. Это предполагает издание соответствующих нормативных правовых актов военным командованием о назначении конкретных лиц в медицинские формирования.

Такие акты в каждом конкретном случае будут являться подтверждением принадлежности конкретного лица к медицинскому формированию и служить, в определенной мере, «охранной грамотой» перед противником в случае выяснения принадлежности захваченных в период боевых действий лиц, отличия их от членов преступных групп, занимающихся разбоем, мародерством и т. д. [10, с.

72]. Таким образом, гражданский врач, продолжающий с началом боевых действий выполнять свои профессиональные обязанности, но не имеющий специального назначения со стороны своего государства на такую деятельность, не является медицинским работником по смыслу МГП.

Такое лицо пользуются защитой от нападения как гражданское лицо до тех пор, пока оно не принимает непосредственного участия в боевых действиях. Помимо военного и гражданского медицинского персонала стороны, находящейся в конфликте, к личному составу медицинских формирований в своих правах приравнивается:

– личный состав добровольческих обществ помощи, специально обученный контингент для использования его при необходимости в качестве вспомогательных санитаров или носильщиков для поиска, подбирания, перевозки или лечения раненых, больных, потерпевших кораблекрушение, уполномоченный своим правительством, а также национальные общества Красного Креста и соответствующие им другие добровольные общества;

– медицинский персонал, предоставленный стороне, находящейся в конфликте, в гуманитарных целях нейтральным государством или другим государством, не участвующим в конфликте, а также представители национальных обществ Красного Креста или Красного Полумесяца невоюющих государств, которые, как правило, работают под руководством МККК.

Правовое положение медицинского персонала включает права, обязанности, предусмотренные МГП, и ответственность за их нарушение. Основной целью установления правового положения медицинского персонала является возможность беспрепятственного выполнения возложенных на него гуманитарных задач в период вооруженного конфликта.

Медицинский персонал, предназначенный исключительно для выполнения медицинских обязанностей, состоящий при вооруженных силах, находясь под покровительством МГП, должен пользоваться уважением и защитой при любых обстоятельствах.

Умышленное нападение на медицинский персонал во время вооруженного конфликта является военным преступлением, подпадающим под юрисдикцию Международного Уголовного Суда (ст. 8.2 b. XXIV и ст. 8.2 e. II) [4].

Нахождение под таким покровительством, обязывает медицинский персонал воздерживаться от каких-либо действий, направленных против неприятельской стороны, т. е. соблюдать нейтралитет в вооруженном конфликте, в ходе которого он занимается оказанием медицинской помощи. В этом контексте В. В.

Алешин утверждает, что нейтралитет — «является главным и базовым условием, на основании которого медицинскому персоналу предоставляется особая защита» [6, с. 158]. В случае если медицинский персонал перестает быть нейтральным и использует свой статус для оказания помощи одной из сторон конфликта, такой, например, как:

– сбор и передача данных о передвижении противника;

– обеспечение оружием;

– обеспечение продуктами питания его разведывательных групп;

– транспортировка под видом раненых вооруженных групп и т. д.

он утрачивает свое право на защиту, и другая воюющая сторона вправе рассматривать такой медицинский персонал как комбатантов [6, с. 158].

Среди обязательств, возложенных на медицинский персонал, помимо соблюдения ими нейтралитета, о котором было упомянуто выше, следует, на наш взгляд, выделить следующие положения:

– безукоризненное соблюдение норм МГП;

– лечение раненных, больных и лиц, потерпевших кораблекрушение. Неоказание медицинской помощи, если такое действительно имело место, является тягчайшим нарушением норм МГП со стороны медицинского персонала;

– медицинский персонал предоставляет помощь всем нуждающимся в равной мере, без каких-либо различий, кроме медицинских, т. е. больным и раненым, как своего государства, так и другой воюющей стороны [6, с. 160];

– неукоснительное соблюдение принципов медицинской этики, т. е. своих врачебных обязанностей, первоначально изложенных в «клятве Гиппократа», которую должен знать каждый врач, получивших дальнейшее развитие в «Женевской клятве» и «Международном кодексе медицинской этики», разработанных Всемирной медицинской ассоциацией (ВМА).

Несмотря на то, что приведенные нами документы не имеют юридической силы в международных отношениях, они пользуются широким признанием. Можно отметить, что поскольку в ДП I медицинская этика конкретно упоминается, хотя определение ее и не приводится (ст.

16), именно к вышеупомянутым документам следует обращаться при толковании положений ДП I, касающихся этого вопроса [7, с. 36];

– добросовестное выполнение Правил медицинской этики для военного времени и Правил предоставления помощи раненым и больным в вооруженных конфликтах, одобренных в 1957 г.

МККК, Международным комитетом военной медицины и фармации (МКВМФ) и Всемирной организацией здравоохранения (ВОЗ) и утвержденных Всемирной медицинской ассоциацией (ВМА).

Последний документ, определив основные правила выполнения медицинских задач в условиях вооруженного конфликта, вновь подтвердил принцип единства медицинской этики в мирное и военное время [7, с. 37];

– медицинский персонал должен располагать отличительными знаками, например, Красным Крестом на белом фоне, и должен принять все меры для облегчения своего опознавания властями противоборствующих государств.

Отличительной чертой правового положения лиц из числа медицинского персонала является то, что, будучи задержанными другой воюющей стороной они не должны рассматриваться в качестве военнопленных. Задержание является правомерным только с целью оказания помощи военнопленным (ст.

33 Женевской конвенции от 12 августа 1949 года об обращении с военнопленными) [3]. В рамках такой помощи, медицинскому персоналу предоставляется право на посещение военнопленных и на оказание им необходимой помощи.

За все связанное с деятельностью задержанного медицинского персонала ответственность перед военными властями лагеря будет нести старший по званию и по стажу военный врач.

Особенно указывается, что медицинский персонал подчиняется внутренней дисциплине лагеря, однако он не может принуждаться к выполнению работы, не связанной со своими профессиональными обязанностями.

Медицинский персонал, в силу того, что он осуществляет свою профессиональную деятельность в экстремальных условиях,которые с неизбежностью возникают как следствие хаоса, вызываемого вооруженным конфликтом, имеет право на ношение и целевое применение легкого стрелкового оружия.

В этом контексте необходимо подчеркнуть, что МГП, не разрешая этого в прямой форме, молчаливо позволяет такому персоналу иметь оружие [7, с. 31]. Цитируя корреспондента венской газеты «Presse», освещавшего события Русско-турецкой войны, Ф. Ф.

Мартенс писал: «часто случается, что раненый турецкий солдат поднимается с земли и, собравшись с последними силами, всаживает нож в грудь санитара, который хочет приподнять его с земли, или стреляет в него» [9, с. 509].

Таким образом, учитывая непредвиденные обстоятельства, в которых может оказаться медицинский персонал, государства не исключают полностью возможность для такого персонала иметь и применять оружие в тех случаях, когда противник умышленно пытается убить раненых, больных или членов медицинского персонала.

С другой стороны, если лицо из числа медицинского персонала вступает в прямое боестолкновение, оно утрачивает свое право на защиту и переходит в разряд законных целей для нападения.

Среди общепризнанных прав медицинского персонала, помимо права на защиту и на ношение и применение оружия, можно выделить такие как:

– право на уважение и покровительство, со стороны военнослужащих, независимо от того, к какой стороне они принадлежат;

– правона беспрепятственный доступ к местам, где требуется его помощь;

– право на получение всяческого содействия со стороны противоборствующих сторон, для того, чтобы он смог бы как можно эффективнее выполнять возложенные на него задачи;

– право, предусматривающее обязанность противоборствующих сторон, воздерживаться от применения репрессалий к лицам из состава медицинского персонала.

Лицо из состава медицинского персонала, совершившее нарушение норм МГП, подлежит наказанию, как в рамках самого международного права, так и национального законодательства.

Так, например, запрещается применение медицинских процедур, которые не требуется по состоянию здоровья и не соответствуют общепринятым медицинским нормам (ст. 11 ДП — I) [1].

В силу международного обязательства ввести в действие в национальное законодательство положения, необходимые для обеспечения эффективных уголовных наказаний для лиц, совершивших или приказавших совершить те или иные серьезные нарушения законов и обычаев войны, ст.

356 УК РФ гласит, что применение в вооруженном конфликте средств и методов, запрещенных международным договором Российской Федерации, — наказываются лишением свободы на срок до двадцати лет [5].

Под «духовным персоналом» в международном праве понимаются лица, как военные, так и гражданские, как, например, священники, которые заняты исключительно выполнением своих духовных функций и приданы постоянно или временно:

  1. вооруженным силам стороны, находящейся в конфликте;
  2. медицинским формированиям или санитарно-транспортным средствам стороны, находящейся в конфликте;
  3. медицинским формированиям или санитарно-транспортным средствам;
  4. организациям гражданской обороны стороны, находящейся в конфликте (ст. 8 ДП — I) [1].

В результате анализа «Женевского права», можно утверждать, что правовое положение духовного персонала, идентично правовому положению медицинского персонала, что позволяет сделать однозначный вывод о тождестве специального режима международно-правовой защиты для этих двух категорий покровительствуемых лиц. Так, например, духовный персонал пользуется такими же привилегиями, что и медицинский персонал. Нейтралитет также является главным и базовым условием, на основании которого духовному, в равной степени, что и медицинскому персоналу, предоставляется особая защита. По тем же соображениям принцип, согласно которому медицинский персонал не утрачивает права на защиту, будучи вооруженным легким личным оружием, и может использовать это оружие для самообороны или защиты находящихся на его попечении раненых и больных, относится mutatis mutandis и к духовному персоналу [13, с. 118].

Что же касается немеждународных вооруженных конфликтов, то здесь норма, касающаяся уважения и защиты медицинского и духовного персонала, прямо предусмотрена положениями Дополнительного протокола к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 года, касающегося защиты жертв немеждународных вооруженных конфликтов (далее — ДП II). В соответствии со ст. 9 ему оказывается вся возможная помощь для выполнения им своих обязанностей. Он не должен принуждаться к выполнению задач, несовместимых с его гуманитарной миссией [2].

Литература:

  1. Дополнительный протокол к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 года, касающийся защиты жертв международных вооруженных конфликтов (Протокол I). Женева, 8 июня 1977 года. URL: https://www.icrc.org/rus/assets/files/2013/ap_i_rus.pdf
  2. Дополнительный протокол к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 года, касающийся защиты жертв немеждународных вооруженных конфликтов (Протокол II). Женева, 8 июня 1977 года. URL: https://www.icrc.org/rus/resources/documents/misc/6lkb3l.htm
  3. Женевская конвенция от 12 августа 1949 года об обращении с военнопленными. URL: http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/geneva_prisoners_1.shtml
  4. Римский статут Международного уголовного суда от 17 июля 1998 года. URL: http://www.un.org/ru/law/icc/rome_statute(r).pdf
  5. Федеральный закон от 13 июня 1996 г. № 63-Ф3 «Уголовный кодекс Российской Федерации». URL: http://base.garant.ru/10108000/35/#block_356

Источник: https://moluch.ru/th/9/archive/66/2359/

Book for ucheba
Добавить комментарий