МЕТАФИЗИЧЕСКИЙ ТРАКТАТ

Артамонов С.Д.: Вольтер и его время.

МЕТАФИЗИЧЕСКИЙ ТРАКТАТ

Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница

«ТРАКТАТ ПО МЕТАФИЗИКЕ»
 

Вагнер. Но мир! Но жизнь! Ведь человек дорос, Чтоб знать ответ на все свои загадки.

Фауст. Что значит знать? Вот, друг мой, в чем вопрос.

На этот счет у нас не все в порядке. Немногих, проникавших в суть вещей И раскрывавших всем души скрижали, Сжигали на кострах и распинали.

Гёте. «Фауст»
 

Вольтер писал однажды из Сирея: «У нас сейчас маркиз Альгаротти, молодой человек, который знает языки и нравы всех народов, пишет стихи, как Ариосто, и изучает Локка и Ньютона.

Он читает нам свои философские диалоги, я тоже подготовил здесь небольшой курс по метафизике. Нужно же отдать себе Отчет о мире, в котором ты живешь.

Читаем отдельные песни о юной «Девственнице», или какую-нибудь мою трагедию, или главу из «Века Людовика XIV». Потом возвращаемся к Локку и Ньютону».

В наши дни метафизика понимается как философия, или мышление, чуждое диалектике, не учитывающее в явлениях единства и борьбы противоположностей. В дни Вольтера она означала размышления о вещах, стоящих над физикой,— о сущности мироздания, причинах его возникновения, душе, боге и прочем.

Именно так понималась она и в трактате Вольтера. Церковь не жаловала тех, кто отваживался без ее помощи решать, проблемы мироздания. И Вольтер свой «Трактат по метафизике» читал маркизе, заезжим гостям, но никогда не собирался его печатать.

Впервые его опубликовал Бомарше уже после смерти Вольтера.

Мир очень изменился с той поры, когда в гостиной Сирея при свечах читали эту рукопись Вольтера. Теперь никто не стал бы угрожать автору за опасные мысли о боге и королевской власти.

Время сняло многие вопросы, которых опасливо сторонились осторожные люди. Эти вопросы волновали умы с очень давних времен, а для поколений XVIII в. представляли первостепенную важность.

Загадки, терзавшие научную мысль в самой высокой ее инстанции. «Трактат по метафизике» им и посвящен.

Вольтер верен себе. Ни тени тяжеловесного педантизма, ученого доктринерства. Все сложное, трудно доступное для понимания становится ясным как дважды два. Изящное просторечие, шутливый каламбур, увлекательная речь.

О чем же? О том, есть ли бог. О трудности постижения сей гипотезы. О философии материализма. Об ощущениях, как источниках познания. О том, есть ли душа и может ли она быть бессмертной. О свободе воли человека, о социальном человеке.

О добре и зле.

Прочитав насмешливый, озорной по форме и серьезный, глубокий по содержавшимся в нем мыслям «Трактат по метафизике», современник Вольтера ясно понимал, что автор если и допускает существование какого-то высшего разума, устроителя вселенной, то уж никак не верит в существование бога — христианского, магометанского или какого-другого, не верит в существование души и в ее бессмертие, а верит в разум, в способность материи мыслить, верит в ощущения, ибо они связывают разум с внешним миром, ибо они — двери, через которые проходят к нам вестники окружающих нас предметов. И при этом автор полон симпатии к тем, кто до него высказывал сомнения в догматах христианства. «Философы (которых окрестили неверующими и либертенами) во все времена были самые порядочные люди в мире… Бейль, Спиноза, Шефтбери, Коллинз и другие отличались самой возвышенной честностью ».

Вольтер признается, что не может постичь, как столь совершенный в своей гармонии мир сложился сам собой, без вмешательства какой-то разумной силы. Но вместе с тем и идея бога — устроителя вселенной — вызывает миллион сомнений.

Когда бог создал мир? Почему не раньше? Из чего создал?

Из ничего? — Это немыслимо. Из самого себя? Но тогда, что же он такое? Зачем он создал мир? Просто так, из прихоти? Но тогда, где же его бесконечная мудрость, ведь мудрец ничего не делает бесцельно?

Философа больше интересовали, конечно, вопросы бытия человеческого, иначе говоря, вопросы социальные и политические. Он рассуждает; «Король рассматривает весь род человеческий как существа, созданные для того только, чтобы подчиняться ему или ему подобным.

Молодой турок в тишине своего сераля размышляет о том, что человек — высшее существо, обязанное по некоему закону спать со своими рабынями по пятницам, воображение его дальше этого не идет.

Поп делит всю вселенную па монахов и мирян и, ничтоже сумняшеся, относит церковников к наиболее благородной части, призванной вести за собой других, и т. д. и т. д.

Может быть, постигли природу человека философы?

Думать так — значит жестоко ошибаться, ибо, кроме Гоббса, Локка, Бейля и еще небольшого числа мудрых голов, философы имеют о нем столь же ограниченные представления.

Спросите у Мальбранша, что такое человек, он вам скажет, что это субстанция, созданная по образу бога, значительно попорченная со времени первородного греха, однако более связанная с богом, чем с собственным телом, взирающая на мир глазами бога, мыслящая и чувствующая все но той же мерке бога.

Паскаль рассматривает весь мир как сборище злых и несчастных, созданных для того только, чтобы быть проклятыми. Среди них, однако, бог избрал за всю вечность несколько душ — одну на пять-шесть миллионов — и дал им спасение.

Резонеры наших дней хотели бы внушить нам химерический вздор о том, что человек от рождения лишен страстей, что он их приобретает, только выходя из подчинения богу; бог создал прекрасную статую, а жизнь в нее вдохнул дьявол…

Что же теперь делать? Детище дьявола, то есть человек, обуреваемый страстями, иначе говоря живой человек, ходит по земле, действует, творит, а детище бога — то есть безжизненная статуя — существует только в воображении мистиков.

Что же лучше, гоняться за облаками или крепко держаться за твердь земную, искать ангелов и, конечно, не находить их, или строить все свои планы, исходя из той реальной истины, что землю населяют не ангелы, а, увы, грешные люди».

Взгляд Вольтера па человека был трезв, практичен, «приземлен», как трезва, практична была вся философская и политическая программа французских просветителей.

Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница

Источник: http://lit-prosv.niv.ru/lit-prosv/artamonov-volter/traktat-po-metafizike.htm

Метафизический трактат: «traite de metaphysique». эмилия дю шатле (1706—1749), с которой в

МЕТАФИЗИЧЕСКИЙ ТРАКТАТ
«Traite de metaphysique». Эмилия дю Шатле (1706—1749), с которой в 1733 г. Вольтер связал свою жизнь, сочла публикацию «Метафизического трактата» недопустимо опасной и хранила его рукопись среди своих бумаг, подлежащих сожжению после ее смерти. При исполнеиии воли покойной секретарю Вольтера Лонша- ну посчастливилось заметить эту рукопись и спасти ее из огня.

Впервые «Метафизический трактат» был опубликован в 80-е годы XVHI в. в посмертном 70-томном Собрании сочинений Вольтера. Он представляет собой первый свод взглядов Вольтера на важнейшие философские вопросы.

Многие из этих взглядов воспроизводились и развивались в последующих работах Вольтера, некоторая же их часть была им затем значительно изменена вплоть до радикального пересмотра и замены.

Перевод «Метафизического трактата» и всех последующих произведений Вольтера сделай по наиболее авторитетному из завершенных изданий полного собрания его сочинений: Voltaire. Oeuvres completes. Garniers freres/Edition de Louis Moland. V. 1—52. P. 1877—1882 (v. 17—22, 26-29). 1

Очевидная опечатка: вместо «шестнадцать планет» надо читать «шесть планет», известных во времена написания «Метафизического трактата» (Меркурий, Венера, Земля, Марс, Юпитер, Сатурн). 2

Аббат Дюбо, Жан-Батист (1670—1742)—историк, секретарь Французской академии наук, опубликовал упоминаемые Вольтером «Размышления» в 1719 г. 3

Имеются в виду в первую очередь Декарт и Лейбниц. 4

Имеется в виду ньютоновский принцип «гипотез не создаю». 5

Эти слова относятся прежде всего к Декарту, которого Вольтер неоднократно называл создателем «романов» о мире, о душе и т. д. 6

Называя в числе своих оппонентов античных скептиков, Вольтер здесь полемизирует, по сути дела, в основном с субъективно-идеалистическими положениями философии Беркли. 7

Имеются в виду и схоластики. 8

Имеются в виду картезианцы.

0 Второзаконие, XXIII, 13.

10 Имеется в виду вероучение Евангелий, приписываемое Иисусу Христу.

11 Ламот-Леване, Франсуа (1588—1672)—французский философ- вольнодумец, учивший о независимости моральных норм от религии.

ОСНОВЫ ФИЛОСОФИИ НЬЮТОНА

«Elements de la philosophie de Newton». Первые главы этого произведения Вольтер передал голландскому издателю Леде в 1736 г. Длительное время не получая последующих глав от Вольтера, издатель поручил написать их одному голландскому математику и в таком виде опубликовал рукопись в 1738 г.

После протестов Вольтера в том же году было опубликовано другое, просмотренное и одобренное им издание «Основ философии Ньютона». В 1740 г. Вольтер опубликовал в Голландии работу под названием «Математика Ньютона». В 1741 г.

он осуществил во Франции (но с указанием Лондона в качестве места публикации) полностью переработанное издание «Основ философии Ньютона», разделив книгу на три части, первой из которых стала «Метафизика». Во второй и третьей частях, посвященных ньютоновской физике, написанное голландским математиком было замещено вольтеровскими текстами. В 1748 и 1756 гг.

при подготовке к печати собрания своих сочинений Вольтер исключил ряд глав из второй и третьей частей книги, добавив (1756 г.) к первой части главу «Сомнения о свободе, которую называют свободой безразличия».

В книге Вольтера, успешно способствовавшей ознакомлению европейского общества с передовой физической теорией, одновременно излагалась совокупность философских воззрений, которые знаменовали новый этап в развитии материалистической мысли во Франции и объективно подготавливали почву для ее дальнейшего мощного взлета.

В настоящем издании публикуется перевод первой части и введения ко второй части «Основ философии Ньютона». Именно в них сконцентрировано философское содержание этой работы Вольтера. 1

В 60-е годы (статья «Пространство» в «Философском словаре») Вольтер решительно отмежевался от ньютоново-кларковой трактовки пространства как «чувствилища бога». 2

Это существенное изменение в вольтеровском понимании воли по сравнению с «Метафизическим трактатом»: мысль Вольтера движется в сторону материалистического детерминизма, признаваемого универсально значимым.

НЕСВЕДУЩИЙ ФИЛОСОФ

«Le philosophe ignorant». Работа была опубликована в 1766 г. в нескольких сборниках произведений Вольтера. В 1767 г. она под заглавием «Вопросы ничего не знающего человека» появилась в IV томе вольтеровских «Новых разных произведений».

В «Несведущем философе», означавшем возвращение Вольтера — после четвертьвекового перерыва — к жанру философского трактата наиболее детально и рельефно выражена скептическая форма вольтеровского философствования во всей ее многозначности и вместе с тем в той заостренности против последовательно материалистического миропонимания, какую она приняла со второй половины 60-х годов в условиях мощного развертывания воинствующего атеистического материализма Гольбаха и Дидро. Проведение общепросветч- тельского тезиса о свойственном людям существенном «незнании» с целью разрушения теологической догматики и утверждения ряда материалистических воззрений на природу и человека сочеталось в этом и последующих философских трактатах Вольтера с возрастанием характерной для деистов абсолютизации актуальной ограниченности естественнонаучного исследования и эмпирико-сеисуалистической методологии, создающей принципиальные препятствия для широких философских обобщений. При этом девальвация последних закономерно распространялась и на «метафизику» вольтеровского деизма, свидетельствуя о растущем разочаровании самого Вольтера и убедительности его собственных теоретических «доказательств» бытия бога.

Несостоятельность антиматериалистического истолкования актуальной ограниченности человеческих знаний была аргументированно показана в «Системе природы» (1770) Гольбаха. 1

«Зрелище природы» (1732) — пользовавшаяся широкой известностью книга теолога Ноэля Антуана Плюша (1688—1761), Приор и шевалье — персонажи, ведущие между собой беседу на страницах этой книги. 2

Имеется в виду Декарт. 3

Бытие, IX, 5. 4

Леопольд I — германский император (1658—1705). 5

Вольтер говорит об изменении своего понимания проблемы свободы и необходимости по сравнению с «Метафизическим трактатом».

е Евангелие от Луки, XVI. 26. 7

Имеется в виду статья «Спиноза» в «Историческом и критическом словаре» Бейля. 8

Альберт Великий (род. между 1193—1207, ум. 1280) — немецки й теолог, философ и естествоиспытатель. 9

Абелли (1603—1691) — французский теолог, автор книги «Существо теологии». 10

Имеется в виду Лейбниц, учивший, что люди живут в лучшем из возможных миров. 11 Имеется в виду Лейбниц с его учением о монадах. 12

Кэдворт, Ралф (1617—1688) — английский философ-идеалист, главный представитель группы кембриджских платоников, автор книги «Истинная интеллектуальная система вселенной». 13

Имеются в виду древние иудеи. 14

Имеется в виду учение английского философа Томаса Гоббса (1588—1679), что люди по природе своей злы и в «естественном состоянии» для них характерна «война всех против всех». 15

Ламберт—французский иезуит, автор «Собрания любопытных наблюдений о нравах, обычаях, искусствах и науках у различных народов Азии, Африки и Америки» (1749).

10 Шарден, Жан (1643—1713) — французский путешественник, побывавший в Индии, Иране, Закавказье, Крыму и других странах, автор книги «Путешествие в Персию» (1686). 17

Пифагор (ок. 580—500 до н. э.) — древнегреческий философ. 18

Залевк (VII в. до н. э.) — законодатель греческой колонии Локры в Южной Италии. 19

Гесиод (VIII в. до н. э.) —древнегреческий поэт, автор «Теогонии». 20

Диоген Лаэртский (1-я половина III в.) — греческий писатель, автор важнейшего сводного труда по истории античной философии «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов». 21

Арно, Антуан (1612—1694) — французский философ и теолог-ян- сенист. 22

Эпиктет (ок. 50—138) — римский философ-стоик. 23

Антоний Пий — римский император (138—161). 24

Юлиан Отступник — римский император (361—363), отвергший христианство и пытавшийся восстановить язычество в качестве официальной религии. 25

«Блистательные прегрешения» — выражение крупнейшего из «отцов церкви» Аврелия Августина (354—430). 26

Имеется в виду знаменитый спор в средневековой схоластике относительно того, существуют ли общие понятия реально или же только номинально. 27

Дуне Скот Иоанн (1265/66—1308) — виднейший средневековый схоласт, критик Фомы Аквинского. 28

Фома Аквинский (1225—1274) — крупнейший средневековый теолог, основатель томизма как ведущего философского течения в католицизме. 29

Эколампадий — псевдоним немецкого реформатора начала XVI в. Гейсгена, безуспешно пытавшегося примирить учения Лютера и Цвингли. 80

Меланхтон (Шварцерд), Филипп (1497—1560) — немецкий протестантский богослов, сподвижник Лютера. 81

Имеется в виду Янсениус, основатель янсенизма.

32 Имеется в виду испанский теолог Луис Молина (1535—1601), оспаривавший учение Фомы Аквинского о благодати и предопределении. Его последователи — молинисты — были постоянными оппонентами янсенистов. 83

Имеется в виду Жан-Жозеф Мур (1682—1738) —«сюринтенданте музыки» герцогини Мэнской. 84

Фукидид (ок. 460—395 до н. э.)—древнегреческий историк.

35 Ксенофонт (ок. 430—335 до н. э.) — древнегреческий историк.

86 Апедевт — вводимый Вольтером персонаж, имя которого означает по-гречески «невежда». 87 Тацит, Публий Корнелий (ок. 55 — ок. 120)—крупнейший древнеримский историк. 88

Карл Великий — франкский король (768—814) и император (с 800 г.).

Гольдаст из Хайминсфельда (1576—1635) — немецкий историк, автор «Собрания имперских конституций» (1613).

Нерон — римский император (54—68).

Источник: https://bookucheba.com/filosofskie-trudyi-izbrannyie/metafizicheskiy-traktat-13566.html

Человек: Мыслители прошлого и настоящего о его жизни, смерти и бессмертии. Древний мир эпоха Просвещения (97 стр.)

МЕТАФИЗИЧЕСКИЙ ТРАКТАТ

Философские письма

Замечания на “Мысли” г-на Паскаля

…Я чту гений и красноречие Паскаля, но, чем больше я их уважаю, тем больше проникаюсь уверенностью, что он сам захотел бы исправить многие из этих мыслей, небрежно набросанных им на бумаге, с тем чтобы позднее подвергнуть их исследованию; именно потому, что я восхищаюсь его талантом, я и оспариваю некоторые его идеи.

Мне представляется, что в целом настроение, в котором г-н Паскаль писал эти мысли, можно определить как стремление показать человека в одиозном свете.

Он упорно старается изобразить всех нас дурными и жалкими: он выступает против человеческой природы почти в том же духе, как он выступал против иезуитов; он приписывает существу нашей природы то, что присуще лишь некоторым из людей; он сыплет красноречивыми инвективами по адресу человеческого рода.

Я осмеливаюсь стать на защиту человечества против этого возвышенного мизантропа; я осмеливаюсь утверждать, что мы не так злы и не так жалки, как он говорит; более того, я сильно убежден в том, что, если бы он следовал в задуманной им книге плану, проступающему в его мыслях, книга эта оказалась бы наполненной красноречивыми паралогизмами и восхитительно извлеченными ложными выводами. Я даже считаю, что все недавно выпущенные книги, направленные на обоснование христианской религии, более способны шокировать, чем служить поучению. Все эти авторы, видимо, претендуют на то, что смыслят в этом предмете больше, чем Иисус Христос и апостолы! Ведь это значит поддерживать дуб оградой из роз: можно убрать бесполезные розы, не страшась причинить ущерб дереву.

…Что отвечал бы г-н Паскаль человеку, который бы ему молвил: “Я знаю, что тайна первородного греха является объектом моей веры, но не моего разума. Я отлично постигаю вне всяких тайн, что представляет собой человек.

Я вижу, что он появляется на свет, как все остальные животные; что роды матерей более болезненны (чем у самок), потому что они обладают более хрупким сложением; что иногда и женщины, и самки умирают во время схваток; что бывают иногда дети с ущербною конституцией, лишенные в жизни одного или даже двух чувств, а также способности мыслить; что люди, обладающие наиболее совершенной конституцией, обычно наделены самыми живыми страстями; что всем людям свойственна одинаковая любовь к себе и она столь же необходима им, как и пять их чувств; что эта любовь к себе дана нам богом ради сохранения нашего бытия и что он дал нам также религию, дабы эту любовь к себе направлять; что идеи наши бьшают правильными или же непоследовательными, туманными или яркими в соответствии с тем, насколько крепки наши органы чувств, насколько они утонченны и насколько мы сами эмоциональны; что мы целиком зависим от воздуха, который нас окружает, от пищи, поглощаемой нами, и что во всем этом нет ровно никаких противоречий. Человек – вовсе не загадка, как вы это вообразили, дабы доставить себе удовольствие ее разгадать. Человек, как нам представляется, занимает свое место в природе, более высокое, чем животные, которых он напоминает своей конституцией, и более низкое, чем другие существа, которым он уподобляется, возможно, своей способностью мыслить. Так же как и все, что нас окружает, он причастен добру и злу, удовольствию и страданию. Он наделен страстями, чтобы действовать, и разумом, чтобы управлять своими поступками. Если бы человек был совершенным, он был бы богом, и пресловутые контрасты, которые вы именуете противоречиями, суть необходимые составные части конституции человека, являющегося тем, чем он должен быть…Зачем нам приходить в ужас от нашего существа? Существование наше вовсе не так злосчастно, как нас хотят заставить поверить. Смотреть на вселенную как на карцер и считать всех людей преступниками, живущими в ожидании казни, – это идея фанатика; а полагать, что мир – это место услад, где люди должны лишь получать удовольствия, – это химерическая мечта сибарита. Мудрому человеку, по-моему, свойственно думать, что земля, люди и звери являются именно тем, чем им и надлежит быть в порядке, созданном провидением.

…Надежда эта – самое драгоценное сокровище человека, смягчающее наши печали и в самом обладании сиюминутными наслаждениями рисующее нам наслаждения будущие. Если бы люди имели великое несчастье быть занятыми лишь настоящим, они не сеяли бы, не воздвигали бы здания, не сажали деревьев и ничего бы не предусматривали: упоенные этим ложным наслаждением, они были бы лишены всего.

Мог ли такой умный человек, как г-н Паскаль, впасть в столь ложную банальность? Природа устроила так, что каждый человек наслаждается настоящим, когда он ест, зачинает детей, слышит приятные звуки, дает пищу своей способности мыслить и чувствовать, а выходя из этих состояний – зачастую в самый их разгар, – начинает думать о завтрашнем дне, без чего он уже сегодня погиб бы от нищеты.

…Все люди созданы, так же как животные и растения, для того, чтобы расти, жить в течение определенного срока, производить себе подобных и затем умереть.

В сатире можно показать человека с какой угодно плохой стороны, но, если пустить в ход хоть капельку разума, следует признать, что из всех живых существ человек наиболее совершенен, счастлив и живет дольше других.

Вместо того чтобы изумляться и сетовать по поводу несчастий и краткосрочности нашей жизни, нам следует изумляться и поздравить себя с нашим счастьем и его продолжительностью. Рассуждая лишь как философ, я осмелюсь утверждать, что притязания на более совершенную природу, которая нам не дана, весьма заносчивы и дерзки.

Вольтер. Философ, соч. М., 1988. С. 190, 192–193, 196, 204, 207

Метафизический трактат

Сомнения по поводу человека

Мало кто из людей воображает, будто имеет подлинное понятие относительно того, что представляет собой человек.

Сельские жители известной части Европы не имеют иной идеи о нашем роде, кроме той, что человек – существо о двух ногах, с обветренной кожей, издающее несколько членораздельных звуков, обрабатывающее землю, уплачивающее, неизвестно почему, определенную дань другому существу, именуемому ими “король”, продающее свои продовольственные припасы по возможно более дорогой цене и собирающееся в определенные дни года вместе с другими подобными ему существами, чтобы читать нараспев молитвы на языке, который им совсем незнаком.

Король рассматривает почти весь человеческий род как существа, созданные для подчинения ему и ему подобным. Молодая парижанка, вступающая в свет, усматривает в нем лишь пищу для своего тщеславия; смутная идея, имеющаяся у нее относительно счастья, блеск и шум окружающего мешают ее душе услышать голос всего, что есть в природе.

Юный турок в тишине сераля взирает на мужчин как на высшие существа, предназначенные известным законом к тому, чтобы каждую пятницу всходить на ложе своих рабынь; воображение его не выходит за эти пределы.

Священник разделяет людей на служителей культа и мирян; и, ничтоже сумняшеся, он рассматривает духовенство как самую благородную часть человечества, предназначенную руководительствовать другой его частью, и т. д.

Если бы кто решил, что наиболее полной идеей человеческой природы обладают философы, он бы очень ошибся: ведь, если исключить из их среды Гоббса, Локка, Декарта, Бейля и еще весьма небольшое число мудрых умов, прочие создают себе странное мнение о человеке, столь же ограниченное, как мнение толпы, и лишь еще более смутное. Спросите отца Мальбранша, что такое человек, он вам ответит, что это – субстанция, сотворенная по образу божьему, весьма подпорченная в результате первородного греха, но между тем более сильно связанная с богом, чем со своим собственным телом, все усматривающая в боге, все мыслящая и чувствующая в нем же.

Паскаль рассматривает весь мир как сборище злодеев и горемык, созданных для того, чтобы быть проклятыми, хотя бог и выбрал среди них на вечные времена несколько душ (т. е. одну на пять или шесть миллионов), заслуживающих спасения.

Один говорит: человек – душа, сопряженная с телом, и, когда тело умирает, душа живет вечно сама по себе. Другой уверяет, что человек – тело, в силу необходимости мыслящее; при этом ни тот ни другой не доказывает свои положения.

Я желал бы при исследовании человека поступать так же, как в своих астрономических изысканиях: мысль моя иногда выходит за пределы земного шара, с которого все движения небесных тел должны представляться неправильными и запутанными.

После того как я понаблюдаю за движениями планет так, как если бы я находился на Солнце, я сравниваю кажущиеся движения, видимые мною с Земли, с истинными движениями, которые наблюдал бы, находясь на Солнце.

Таким же точно образом я попытаюсь, исследуя человека, выйти прежде всего за пределы сферы человеческих интересов, отделаться от всех предрассудков воспитания, места рождения, и особенно от предрассудков философа.

Человек как общественное существо

Великим замыслом Творца природы было, как кажется, сохранение (бытия) каждого индивида на определенный срок и непрерывное продолжение его рода.

Неодолимый инстинкт увлекает любое живое существо ко всему тому, что способствует его сохранности.

При этом есть моменты, когда он увлекается почти столь же сильным инстинктом к соитию и размножению, хотя мы и вовсе не знаем, каким образом все это происходит.

Источник: https://dom-knig.com/read_241400-97

Book for ucheba
Добавить комментарий