Метафизика нравов

Спецкурс: «Метафизика нравов» И. Канта

Метафизика нравов

Круглов А.Н.

В отличие от «Основоположений к метафизике нравов» (1785) или «Критики практического разума» (1788), «Метафизика нравов» (1797) И. Канта остается в последние десятилетия в тени российского кантоведения, хотя так было далеко не всегда.

Между тем, согласно заявлениям критического периода, «Метафизика нравов», наряду с метафизикой природы, представленной, в частности, в таких работах, как «Метафизические начала естествознания» (1786), является одной из двух составных частей обновленной кантовской метафизики.

Кроме того, «Метафизика нравов» является одним из трех наиболее важных кантовских сочинений по проблемам этики, причем последним по времени написания. Одна из первых трудностей, возникающих при обращении к этой работе, состоит в нахождении подобающего ей места в корпусе кантовских этических сочинений.

Вопреки распространенным представлениям, название ранних «Основоположений к метафизике нравов» не свидетельствует о том, что к уже существующей в его время философской дисциплине – «метафизике нравов» – Кант пожелал найти правильные основания.

Напротив, само это словосочетание является кантовской новацией, а поэтому название произведения 1785 года говорит о полагании или учреждении новой философской дисциплины – «метафизики нравов», а не о перестраивании старой на измененном фундаменте.

Однако вопрос о том, насколько более поздняя «Метафизика нравов» выполнила возложенные на нее ранее Кантом задачи, остается спорным. При анализе метафизического учения о добродетели основное внимание в рамках спецкурса будет уделено кантовскому истолкованию добродетели и долга/обязанности.

Основные обязанности Кант подразделяет на обязанности по отношению к другим и по отношению к себе. Данное подразделение позволит прояснить особенность категорического императива Канта в сравнении с золотым правилом нравственности. Другой трудной для понимания проблемой этики Канта является его отношение к моральному чувству, совести, любви к человеку и уважению.

Одним из отличий «Метафизики нравов» от более ранних кантовских этических произведений является наличие так называемых «казуистических вопросов», равно как и «морального катехизиса», а поэтому их роль в «Метафизике нравов» будет подробно освещена.

Но несмотря на различия как композиционного, так и содержательного плана «Метафизики нравов» от более ранних этических сочинений Канта, их объединяет ряд ключевых тем и проблем, в частности, кантовское философское осмысление евангельского изречения «Не судите, да не судимы будете», которое в иных сочинениях кенигсбергского мыслителя базируется, например, на различениях вещи самой по себе и явления, эмпирического и интеллигибельного характера и др., а в «Метафизике нравов» проходит как лейтмотив «неисповедимости глубин человеческого сердца».

Однако «Метафизика нравов» является также единственным кантовским сочинением, в котором философ обстоятельно изложил собственное учение о праве. Важнейшей заслугой Канта явилось его классическое различение морали и права, которое отчетливо проводится в «Метафизике нравов».

Особое внимание будет уделено кантовской концепции естественного права, в меньшей степени – кантовскому учению о положительном праве и основным разделам частного и публичного права.

Главный интерес в рамках спецкурса будет сосредоточен на юридическом аспекте свободы у Канта, проблеме вменения поступка в ответственность, интерпретации прав человека, проблеме рабства и кантовской точки зрения по вопросу о положении женщины (в особенности в сравнении с соответствующими положениями естественного права Иог. Г. Фихте).

Вопреки попыткам записать Канта в сторонники революции, вновь возникшими в настоящее время, кантовская позиция в «Метафизике нравов» при всем энтузиазме, вызванном у него первоначально Французской революцией, выглядит совершенно однозначно и недвусмысленно: философ отрицает легитимность социальных революций. Причины столь необычной позиции Канта также будут являться темой спецкурса.

В начале XIX века кантовская «Метафизика нравов» оказала огромное воздействие на философию права и этику в России. Данное влияние можно проследить как на примере работ немецких профессоров, преподававших в то время в России (И. Хр. Финке, Ф. Хр. Рейнгард и др.), так и на примере российских теоретиков права (Г.

И. Солнцева, П. Д. Лодия, А. П. Куницына, В. С. Филимонова и др.). Более того, кантиански окрашенная философия права в России оказалась настолько взрывоопасной, что вызвала серьезную оппозицию (М. Л. Магницкий, Г. Н. Городчанинов и др.

) и привела к запрету на преподавание кантиански ориентированного естественного права, в результате чего при посредничестве своих преподавателей В. Г. Кукольника, Н. Г. Белоусова и М. В. Биллевича в эту историю оказался втянутым даже молодой Н. В. Гоголь.

Беглый взгляд будет брошен и на более позднюю рецепцию философии права Канта в России в XIX веке (К. А. Неволин, Г. С. Фельдштейн и др.)

Источник:

Kant, I. Die Metaphysik der Sitten // Kant, I. Werke in zehn Bänden / Hrsg. von W. Weischedel. Bd. 7. Darmstadt, 1983. S. 303-634.

Кант, И. Метафизика нравов // Кант, И. Собрание сочинений в 8 т. / Под ред. А. В. Гулыги. Т. 6. М., 1994. С. 223-543.

Литература:

1. Гавриил, архимандрит. История философии. Ч. VI. Казань, 1840. С. 100-114.

2. Гимишян, Л. С. Влияние философии И. Канта на формирование взглядов А. П. Куницына // Вестник Волжского университета им. В. Н. Татищева. Серия «Юриспруденция». Вып. 27. Тольятти, 2003.

3. Городчанинов, Г. Н. Мнение Христианина о Праве Естественном // Казанский вестник, изд. при Императорском Казанском Университете. Казань, 1821. Ч. 2. № 6.

4. Куницын, А. П. Право естественное. Кн. 1–3. Спб., 1818. Перепечатано: Русские просветители (от Радищева до декабристов). В 2-х т. Т. 2. М., 1966.

5. Лодий, П. Д. Феория общих прав, содержащая в себе философское учение о естественном всеобщем государственном праве. Спб., 1828.

6. Магницкий, М. Л. Два мнения попечителя Казанского учебного округа М. Л. Магницкого // Русский архив. М., 1864. № 3.

7. Магницкий, М. Л. Мнение действительного статского советника Магницкого, о Науке Естественного права // Чтения в императорском обществе истории и древностей российских при Московском университете. М., 1861. Кн. 4. Октябрь–декабрь.

8. Неволин, К. А. Энциклопедия законоведения // Неволин, К. А. Полное собрание сочинений. Т. 1. Спб., 1857.

9. Рейнгард, Ф. Хр. Естественное право / Пер. с лат. И. Сычугова. Казань, 1816.

10. Фельдштейн, Г. С. Гавриил Ильич Солнцев // Солнцев, Г. И. Российское уголовное право [Казань, 1820]. Под ред. Г. С. Фельдштейна. Ярославль, 1907.

11. Филимонов, В. С. Система естественного права. Спб., 1811.

12. Финке, И. Хр. Естественное частное, публичное и народное право. Пер. с нем. Казань, 1816.

13. Фишер, А. А. О новейшем естественном праве // Журнал Министерства народного просвещения. Спб., 1836. № 1.

14. Цветаев, Л. А. Первые начала права естественного, изданные для руководства учащихся. М., 1816.

Источник: https://www.ff-rggu.ru/coworker/krouglov_an/metafizika_nravov/

Читать

Метафизика нравов
sh: 1: –format=html: not found

Иммануил Кант

Метафизика нравов. «Ты должен, значит, ты можешь»

© Перевод с немецкого С.Я. Шейнман-Топштейн и Ц.Г. Арзаканьяна.

Вступительная статья М. М. Филиппова; примечания А. А. Тахо-Годи, 2019

© ООО «Издательство Родина», 2019

Предисловие

Начало XVIII столетия стало периодом интенсивного развития как в промышленности, так и в интеллектуальном отношении для города Кенигсберга – родины Иммануила Канта.

Польское владычество с его постоянными неурядицами, с преобладанием землевладельческих интересов и отсутствием сколько-нибудь значительных промышленных центров мало способствовало развитию среднего сословия.

С тех пор, однако, как великий курфюрст утвердил господство Бранденбурга над южным берегом Балтийского моря, торговое значение Кенигсберга быстро возросло. Кенигсберг стал главным пунктом сношений между земледельческой Польшей и торговыми странами Запада – Голландией и Англией.

Вместе с торговлей развились и ремесла, занесенные сюда главным образом выходцами из Германии. Город стал принимать все более и более немецкое обличье, улицы получили немецкие названия, протестантские кирки заняли место костелов.

Кроме выходцев из Германии, в Кенигсберге было много иностранцев разных национальностей – шведов, англичан, шотландцев, голландцев. К числу таких иностранцев принадлежал и дед Канта. В конце XVII века политические и религиозные притеснения вызвали усиленную эмиграцию из Шотландии.

Неизвестно, какие причины побудили деда великого философа поселиться в Тильзите. Еще отец Канта, Иоганн Георг, считал себя шотландцем и писал свою фамилию по-шотландски (Cant вместо Kant).

Так подписывался первоначально и сам философ, но, заметив, что некоторые немцы произносят его фамилию неправильно (Цант вместо Кант), усвоил немецкую орфографию.

Шотландское происхождение представляет некоторый интерес в том отношении, что сближает Канта по крови с философом, наиболее родственным ему по духу, – Юмом. Не следует, однако, забывать, что по матери Кант был чисто немецкого происхождения – мать его в девичестве носила фамилию Рейтер.

Среда, в которой воспитывался Кант, состояла почти исключительно из мелких немецких бюргеров, купцов и ремесленников. С английскими купцами, принадлежавшими к составу лучшего кенигсбергского общества, Кант сблизился уже в зрелых летах. Отец Канта был по ремеслу седельным мастером и жил в так называемом Седельном переулке, возле Зеленого моста, центра речной торговли Кенигсберга.

В скромном домике, на котором красовалась вывеска его отца, 22 апреля 1724 года родился Иммануил Кант. Из одиннадцати братьев и сестер он был четвертым; у него было три брата и семь сестер. Шестеро из одиннадцати умерли в раннем детстве.

Единственный оставшийся в живых брат Канта был на одиннадцать лет моложе философа, отличался хорошими, но далеко не гениальными способностями, изучал богословие, историю и филологию, к философии питал мало склонности и никогда не мог понять умозрений своего брата.

О родителях Канта известно немногое, и притом главным образом лишь со слов самого Канта. В начале XVIII века в Кенигсберге, как и во многих городах северной Пруссии, был значительно распространен пиетизм, созерцательное религиозное настроение, представлявшее резкий контраст с проникнутым канцелярскими началами правоверным протестантизмом.

При умеренно мистическом направлении пиетизм имел по преимуществу моральный характер и господствовал главным образом среди ремесленников и низшего духовенства. Как и во всяком религиозном сектантстве, в пиетистическом направлении был немалый элемент ханжества. Но той скромной среде, в которой вращался Кант, это ханжество было совершенно чуждо.

Влияние пиетизма прежде всего отразилось на чисто внешних сторонах его домашней обстановки. По словам самого Канта, он никогда не слышал от своих родителей ничего неприличного и не видел ничего недостойного.

Кант походил на мать характером и телосложением: от нее он унаследовал впалую слабую грудь. С раннего детства Кант отличался слабым здоровьем. Мать нежно любила хилого ребенка, холила его и много занималась его воспитанием. Мальчик обнаружил острую наблюдательность и пытливость.

Говорят, что мать, несмотря на свое ограниченное образование, значительно развивала его пытливость. Гуляя с ним, она постоянно обращала внимание сына на окружающую природу, поясняя свои слова цитатами из псалмов и других мест Библии, в которых восхваляется благость и премудрость Творца.

Таким образом, то доказательство бытия Божия, которое известно под названием физико-теологического и которое Кант ценил даже после того, как отверг его, было ему известно в наивной и простодушной форме еще в младенческие годы. С ним связывались для Канта лучшие воспоминания детства, оно вызывало в его памяти первые уроки матери.

Все это чрезвычайно важно в психологическом отношении. Любопытно, что и нравственное учение Канта имеет несомненную психологическую связь с первыми впечатлениями его детства. Связь эту открыто признавал сам философ.

На семьдесят четвертом году жизни он писал епископу Линдблому, что может относительно своего генеалогического дерева похвастать лишь одним, а именно: что и отец, и мать его были ремесленники, отличавшиеся честностью, нравственной пристойностью и образцовой порядочностью, не имея состояния, но зато и долгов, «и дали воспитание, которое с моральной точки зрения не могло быть лучшим». По словам Канта, каждый раз, когда он вспоминал о том, чем обязан родителям с нравственной стороны, он чувствовал себя преисполненным трогательной благодарностью.

О ранней юности Канта известно немногое. Слабость здоровья, природная робость и значительная рассеянность препятствовали успешности его занятий, а между тем не все учителя умели видеть способности под оболочкой застенчивости. Дисциплина в школе отличалась суровостью, и нельзя сказать, чтобы Кант впоследствии одобрял дух, господствовавший там.

Еще о начальной школе он отзывался в довольно неодобрительных выражениях. По его словам, большинство учителей отличалось сердитым нравом и чрезмерной строгостью; тем не менее в начальной школе дисциплина соблюдалась лишь у одного учителя, болезненного и весьма неказистой наружности, но любимого учениками за его знания и преподавательские способности.

Немногим лучше было в коллегии, где Кант учился в течение семи лет.

По словам одного из школьных товарищей, в школе Кант не обнаруживал ни малейшей склонности к философии, и никому даже не могло прийти в голову, что из него «выйдет философ». Отчасти это следует отнести на счет учителей, преподававших логику и другие близкие к философии предметы по схоластическому методу.

Но, помимо этого, о Канте следует сказать, что ум его, как и ум Ньютона, развился сравнительно поздно. В нем не было признаков той ранней гениальности, которою отличались, например, Лейбниц и Паскаль.

Если не считать так называемой «гениальной рассеянности», которою Кант, подобно Ньютону, отличался с детства, трудно указать признаки, которые характеризовали бы его в ранней юности как будущего реформатора философии. О рассеянности Канта сложилось немало анекдотов, из которых достаточно привести один.

Еще в начальной школе он часто терпел от учителей за то, что являлся без книг, о чем обыкновенно вспоминал лишь в тот момент, когда входил в класс. Однажды он вывел учителя из себя заявлением, что он раньше забыл, куда положил книгу, но вспомнил об этом как раз в момент, когда его об этом спросили; учитель, конечно, не поверил и приписал это нежеланию учиться.

Весьма рано обнаружилась у Канта характеризовавшая его способность побеждать свои душевные волнения. В детстве Кант, как и большая часть детей хилых, слабогрудых и малокровных, не отличался особенной храбростью. Но в минуту действительной опасности он сумел обнаружить удивительное присутствие духа.

Восьмилетним мальчиком он однажды вздумал перейти через глубокую канаву с водою по перекинутому бревну. Не успел он пройти несколько шагов, как голова его закружилась. Он хотел вернуться назад, но бревно закачалось и готово было совсем скатиться.

Тогда маленький Кант сделал над собою усилие и, стараясь не смотреть вниз, устремил глаза на одну точку по ту сторону канавы; смотря пристально и не поддаваясь чувству страха, он благополучно переправился на ту сторону.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=638080&p=1

Book for ucheba
Добавить комментарий