Научное и ненаучное знание. Проблема демаркации

25. Научное и вненаучное знание, проблемы их взаимодействия и разграничения (демаркации). Философия науки о критериях научности

Научное и ненаучное знание. Проблема демаркации

Проблеме разграничения научного ивненаучного знания названа К. Попперомпроблемой демаркации, а В.А. Лекторскимобозначена как вопроса о «скользящейгранице», которую трудно уловить,особенно когда речь идет о принципиальноновом знании.

Здесь легко впасть вкомплекс «лысенковщины» на основанииполитических претензий к замечательномуученому Н.И.

Вавилову и нелюбимостьювластью термина «генетика» или попастьв плен идеологических шор «кибернетикикак лженауки» на основании одного толькотрезвого утверждения «отца кибернетики»Н.

Винера о том, что информация являетсяреальностью, отличной от вещества иэнергии (на том только основании, чтоВинер неосторожно сказал: «материя»вместо «вещество»). В итоге весьма частоцелые отрасли научных исследованиймогут тормозиться в своем развитии, какэто случилось с гелиобиологией А.Л.Чижевского.

Вненаучноезнание разделим на донаучное,преднаучное, художественное и религиозное.Если донаучноеосновано преимущественно на эзотеризмеи интуиции, то преднаучное– главным образом на дотеоретическихформах обобщения опыта и передаче егов виде умений и навыков будущим поколениям.Вместе они составили основание т.н.

«житейской мудрости», или обыденногосознания, ассоциирующегося со здравымсмыслом людей.

В современности донаучноезнание предстает либо как девиантное(маргинальное, остающееся в стороне отразвития научной мысли), либо какпаранормальное (стремящееся соблюстиформы научности, но параллельное наукезнание, к которому можно отнести весьмассив современной эниологии: уфологию,экстрасенсорику, концепции полтергейста,левитации и т.п.).

Иногда первое пересекаетсясо вторым, и их трудно различить. Многиесчитают все это псевдознанием. Но,подобно тому, как это имеет место спроблемой вечного двигателя, многиечлены научного сообщества всерьезувлекаются вненаучными идеями, справедливополагая, что в будущем часть этих идейможет войти в орбиту самого серьезногонаучного поиска.

Человекжаждет чудес вроде препарата, излечивающегоот всех болезней (панацеи); способаполучения пищи из неорганическихвеществ; рецепта философского камня,эликсира бессмертия и точного предсказаниясудьбы.

Известно, что в этом – истокиалхимии и астрологии, ставших основаниеммногих последующих исследований в химиии астрономии соответственно. Ученыеотносятся к таким знаниям по-разному.Так, акад. В.

Гинзбург предлагалорганизовать специальную для борьбы сантинаучными измышлениями; в какой-томер его поддерживает акад. М. Волькенштейн.Напротив, последователь концепцииноосферы акад. В.П. Казначеев.

Чтокасается художественного знания, тооно основано на образно-эмоциональномвосприятии и по некоторым свойствамближе к мифу. О религиозном знании в егоосновополагающей части (символы,таинства, то, что основано на постулатахи догматах веры и откровения.

В отличие от вненаучного, научное знаниев процессе своего становления поднимаетсядо уровня объяснения фактов, осмысленияих в системе понятий данной науки,включается в состав теории.

Оно добываетсяс помощью специфической научнойдеятельности, включающей достижениепонимания как чувства, что найденоудовлетворительное объяснение круганаблюдаемых явлений, строгую логикудоказательства и экспериментальнуюпроверяемость утверждений теории.

Крометого, разработаны требования к научнойтеории, они же критерии научности, изкоторых приведу следующие.

1).Логическая единственность. Ввел А.Эйнштейн как требование полноты описанияпри условии минимизации логическивзаимосвязанных понятий и «произвольноустановленных соотношений между ними(основных законов и аксиом)

2).Непротиворечивость. В научной теориине допускается совмещение логическинесовместимых, противоречащих однодругому суждений. Следует отметить, чтос точки зрения этого требования, первое(единственности и полноты) никогда неможет быть выполнено целиком. Этовытекает из теоремы Геделя о неполноте.

Точнее поэтому говорить не о полноте,а о необходимости и достаточностиданного описания для достижения пониманияизучаемых явлений, входящих в сферутеории. Например, в 30-е гг ХХ ст. группаамериканских философов науки (Айер идр.) выдвинула пробабилистскую(вероятностную) версию связи теории ифактов.

Для каждой теории, согласно этойточке зрения, следует указывать ееэмпирический базис вместе со степеньювероятности соответствия этой теориибазису.

3). Целостность (системность) и внутренняясогласованность (когерентность)высказываний теории, включая процедурывведения и выведения терминов, ихсвязывания в суждения.

4). Доказательность, обоснованностьвходящих в теорию положений, включаядостижение возможного максимумаподтверждающих теорию и эмпирическипроверяемых следствий.

5). Максимальная, в сравнении сконкурирующими теориями, ее объяснительнаяи предсказательная сила, при том, чтоструктура объяснения и предсказанияоднородны.

Источник: https://studfile.net/preview/1863856/page:14/

Наука. Проблема демаркации научного и ненаучного знания

Научное и ненаучное знание. Проблема демаркации

Наука – это специфическая форма человеческой деятельности, направленная на получение достоверных и систематических знаний о действительности с целью их дальнейшего практического использования. Объективная достоверность и систематичность научного знания радикально отличает его от иных, вненаучных форм.

Это не означает, конечно, что вненаучные формы знания не имеют для человека никакой ценности. Более того, они и прежде всего т. н. повседневное знание играют в жизни конкретного человека огромную роль, оказываются для него гораздо более значимыми. Но прогресс человечества невозможен без роста именно научного знания.

Сегодня каждый из нас зависит от достижений научно-технического прогресса. Если вообразить себе ситуацию, при которой вдруг исчезнет всё, что создано благодаря научно-техническому прогрессу, то окажется, что существовать мы не сможем.

Хотя, конечно, нельзя забывать, что технический прогресс неизбежно имеет и оборотную сторону, связанную с проблематизацией отношений человека и природы, загрязнением окружающей среды – плата человечества за те технические достижения, которыми оно пользуется.

В науке традиционно выделяют два направления – фундаментальное и прикладное. Фундаментальная наука направлена на получение знания о наиболее общих принципах устройства мира. Задача прикладной науки – решать конкретные задачи, связанные с текущим развитием науки и техники. Т. е.

знания, получаемые прикладной наукой могут быть использованы в практических целях непосредственно уже сегодня, тогда как фундаментальные знания используются на практике лишь опосредовано (через прикладную науку), либо вообще не могут быть использованы в практических целях в обозримом будущем (например, большая часть космологических знаний). И тем не менее, именно фундаментальные области научного знания являются “локомотивом” развития науки как таковой. Без совершенствования фундаментальной науки наука прикладная вряд ли достигла бы тех впечатляющих результатов, которые мы имеем на сегодняшний день.

Беспрецедентное повышение роли науки и научно-технического прогресса в жизни современного человека с необходимостью порождает повышенный интерес философии к сущности и структуре научного знания. Очевидно, что исходным вопросом здесь является вопрос об отличиях науки от не-науки.

Обсуждение проблемы демаркации в философии первой половины XX века выявило тот факт, что граница между наукой и не-наукой весьма условна и исторически изменчива. Тем не менее, долгое время считалось, что критерием демаркации является верифицируемость: предложение научно только в том случае, если оно верифицируемо, т. е.

если его истинность может быть проверена эмпирически, путём наблюдения или эксперимента. Соответственно, неверифицируемое предложение заведомо ненаучно. При этом получалось, что философское знание в большей своей части оказывалось за пределами науки.

Наиболее радикальную позицию здесь заняли представители логического позитивизма, рассматривавшие верифицируемость в качестве критерия не только научности, но и вообще осмысленности предложения: только верифицируемые предложения имеют смысл, неверифицируемые – бессмысленны.

Однако камнем преткновения для сторонников подобного подхода всегда оставались математика и логика, истины которых явно не имеют эмпирического обоснования. Логические позитивисты пытались решить эту проблему, объявив логику и математику инструментом науки и, соответственно, её органической внутренней составляющей. Это, однако, не решает сути проблемы.

Принципиально неверным в концепции логических позитивистов является прямое отождествление эмпирического значения и значения вообще. Отсюда и вытекает утверждение, что все предложения, не имеющие эмпирического значения (например, философские), не имеют значения вообще, т. е. бессмысленны.

Принцип верификации, отстаиваемый представителями неопозитивизма 1-й пол. XX в., вызвал критику со стороны не только философов, чьи исследования были дискредитированы и объявлены бессмысленными, но и со стороны представителей собственно науки.

Действительно, критерий верифицируемости “отсекал” от науки наиболее фундаментальные и плодотворные её области. Все научные термины и предложения, относящиеся к идеализированным или просто чувственно невоспринимаемым объектом, с точки зрения критерия верифицируемости оказывались бессмысленными.

Бессмысленными оказывались также все научные законы, имеющие форму общих предложений. Например, положение: “Все тела при нагревании расширяются”. Для эмпирической проверки подобного предложения требуется провести бесконечное количество экспериментов: нагреть все существующие тела и зафиксировать их расширение.

Следовательно, практически все законы науки неверифицируемы, т. е. “ненаучны”. Эта критика вынудила сторонников критерия верифицируемости смягчить свои требования, заменить принцип полной верификации на принцип частичной верификации: лишь то предложение научно, истинность которого можно подтвердить эмпирически хотя бы частично.

Таким образом, общие положения вновь включаются в число научных, т. к. некоторые частные следствия общего положения могут быть проверены и их истинность служит частичным подтверждением общего положения.

Однако, всё это были лишь наиболее общие и самые очевидные недостатки верифицируемости как критерия демаркации научного знания. При более внимательном рассмотрении выявлялись и другие трудности. Вообще затруднительным оказалось дать точную формулировку данного критерия.

Что значит: “Предложение верифицируемо”? Очевидный ответ состоял в том, что такое предложение можно в любой момент проверить путём наблюдения.

Однако таким образом бессмысленными (неверифицируемыми) оказываются любые предложения, описывающие события прошлого (например, “Вчера шёл дождь”) или говорящие о некоторых событиях будущего (например, “Через три недели случится лунное затмение”).

В сущности, бессмысленными оказываются все предложения, за исключением тех, что описывают моё непосредственное окружение в настоящий момент. Что тогда останется от науки?

Пытаясь обойти это затруднение, логические позитивисты выдвинули такую поправку: предложение верифицируемо, если существует логическая возможность его эмпирической проверки. Какие предложения в этом случае не могут быть верифицируемы? Те, которые содержат внутренние логические противоречия. Получается, что любой непротиворечивый бред можно считать научным.

Тогда попытались говорить о физической возможности верификации. Но в этом случае неверифицируемыми, а следовательно, и ненаучными оказываются многие положения современной физики, связанные с теорией относительности и квантовой механикой. В общем, все попытки дать чёткую формулировку принципа верификации столкнулись с непреодолимыми трудностями.

К ним следует добавить и то, что принцип верификации, взятый даже в самом общем виде, без детальной формулировки, позволяет отличить научное знание от явно ненаучного, но не может определить достаточно размытую границу между научным и околонаучным или псевдонаучным знанием.

Тем более, что так называемые псевдонаучные теории по большей части рождались внутри самой науки и их авторы не стремились кого-то обмануть и полагали, что они действуют вполне в рамках строгой науки.

Следует заметить, что главным источником заблуждений, связанных с отстаиванием критерия верифицируемости, является идущая ещё от позитивистов XIX века убеждённость в самоценности и самодостаточности факта.

Тогда как на самом деле отношения между фактом и теорией носят гораздо более сложный и, самое главное, двусторонний характер (подробнее об этом см. ниже). Во-первых, факт как фрагмент научного знания не может быть сформулирован вне теоретического знания.

Во-вторых, один и тот же факт может быть интерпретирован в рамках различных (подчас противоположных) теоретических построений.

Нарастающая неудовлетворённость философов науки принципом верификации заставляла их вести поиск новых критериев демаркации науки и не-науки. Радикальный поворот здесь был осуществлён Карлом Раймундом Поппером (1902-1994).

Поппер был убеждён, что центральной проблемой теории познания является не столько исследование структуры знания, сколько проблема роста знания и, прежде всего, знания научного.

Переход от изучения структуры научного знания к изучению истории его роста существенно изменил проблематику философии науки.

Поппер решительно отверг критерий верифицируемости, заменив его критерием фальсифицируемости, т. е. эмпирической опровергаемости научного знания. Чем это было мотивировано? Рассмотрим пример.

Для полной верификации положения “Все тела при нагревании расширяются” необходимо осуществить бесконечное число экспериментов, тогда как для его опровержения (фальсификации) было бы достаточно всего одного случая, когда бы тело при нагревании не расширилось (в данном случае речь идёт, естественно, о гипотетической возможности).

Подобная асимметрия между эмпирическим подтверждением и эмпирическим опровержением и стала основой критерия фальсифицируемости. Другим мотивом, побудившим Поппера обратиться именно к принципу фальсификации, был его взгляд на проблему истины.

Философ был убеждён, с одной стороны, что человек вполне способен достичь истинного знания, но, с другой стороны, у него нет и не может быть бесспорных критериев истины, т. е. он, скорее всего, даже не узнает, что из его знания истинно, а что нет.

Ни непротиворечивость, ни подтверждаемость знания здесь ничего не решают, поскольку практически любая ложь может быть сформулирована непротиворечиво, а заблуждения зачастую могут находить подтверждения на практике (пусть даже до поры до времени – кто может уверенно сказать, что из наших сегодняшних убеждений со временем окажется заблуждением?).

Таким образом, знание, и прежде всего научное, выстраивается через выдвижение гипотез, призванных объяснить мир. С развитием знания та или иная гипотеза отбрасывается как ложная. Другими словами, если мы не способны установить истинность наших гипотез, то мы вполне способны устанавливать их ложность. Нельзя выделить истину в научном знании, говорит Поппер, но можно, выявляя и отбрасывая ложь, приблизиться к истине.

Трудности, с которыми сталкивались сторонники критерия верифицируемости, были вызваны не только узостью самого критерия, но и тем, что подтвердить можно практически всё, что угодно.

Так, астрология, утверждающая зависимость человеческих судеб от движения небесных тел, тоже подтверждает свои тезисы громадным количеством эмпирического материала, что на самом деле ни в малейшей степени не свидетельствует о её научности. Т. е.

среди огромного количества фактов всегда можно выбрать достаточное их количество для подтверждения любой идеи. Это хорошо заметно на примере исторической науки, где существуют самые разнообразные теории исторического процесса, каждая из которых ссылается на тысячи “подтверждающих” её фактов.

Поэтому Поппер и пришёл к выводу о том, что подлинно научная система должна быть эмпирически принципиально опровергаема (фальсифицируема).

Если та или иная теория действительно научна, то она может быть опровергнута в ходе дальнейших исследований; конфликт между теорией и практикой свидетельствует, согласно Попперу, о том, что данная теория вообще что-то говорит о мире и может совершенствоваться в ходе практической деятельности. Благодаря Попперу, принцип фальсификации утверждается в современной философии науки.

Итак, согласно принципу фальсификации, подлинно научной является та теория, которая принципиально опровергаема. Это не значит, конечно, что должны существовать факты, которые бы уже сейчас эту теорию опровергали – в этом случае её бы уже нельзя было считать теорией. Дело в другом.

Для любой подлинно научной теории мы всегда можем описать область возможных фактов, которые, если будут установлены, её опровергнут. Т. е., сформулировав то или иное теоретическое объяснение установленных фактов, мы, если имеем дело с наукой, всегда можем добавить: “Если будет установлено то-то и то-то, то наша теория неверна”.

Возвращаясь к положению “Все тела при нагревании расширяются”, мы можем сказать, что если будет найдено тело, которое при нагревании не расширится, то наше положение ошибочно. Из этого следует, что положение “Все тела при нагревании расширяются” относится к области науки.

Тогда как утверждение “Души людей после смерти попадают в Загробный мир” лежит за её пределами в силу невозможности его эмпирически опровергнуть.

Критерий фальсифицируемости более гибко подходит к характеристике ненаучных положений. В отличие от логических позитивистов, Поппер и его последователи вовсе не считают вненаучные положения бессмысленными. Тем более, что за пределы науки в узком смысле этого слова (т. е.

эпмирической науки) здесь выводятся логика, математика и многие социальные науки. Прежде всего, здесь речь идёт о т. н. экзистенциальных положениях типа “Существует вещество, позволяющее превращать неблагородные металлы в золото” (основополагающий тезис средневековой алхимии).

Для фальсификации подобного утверждения необходимо было бы верифицировать его отрицание, что в принципе невозможно. Опыт логических позитивистов ясно выявил невозможность верификации общих положений, т. к. это требует бесконечного числа экспериментов. Экзистенциальные утверждения нефальсифицируемы, а следовательно, ненаучны.

Но это вовсе не означает их бессмысленности и даже бесполезности для науки. Включённые в контекст других утверждений, экзистенциальные положения обогащают теорию и способствуют её последующей верификации или фальсификации.

Метафизические (философские) системы, состоящие только из экзистенциальных положений, нефальсифицируемы, а значит, ненаучны. Но метафизика, по Попперу, вовсе не бессмысленна, тем более, что именно из философии выросло большинство научных концепций.

Так, например, астрономические изыскания Коперника, приведшие к построению гелиоцентрической системы, вдохновлялись неоплатоническим культом Солнца. Сам Поппер говорит о различной степени проверяемости теорий, от полностью проверяемых (эмпирическая наука) до совсем непроверяемых (метафизика, или философия).

Принятие философией науки принципа фальсификации позволило более адекватно разграничить (осуществить демаркацию) науку и ненауку, науку и псевдо-науку.

При этом последнее представляется даже более важным, поскольку отличие научного знания от явно ненаучного достаточно очевидно, даже если и не могло быть чётко сформулировано в рамках прежних воззрений, тогда как отличие научного знания от псевдонаучного внешне не заметно, т. к.

по формальным моментам псевдо-наука идентична подлинной науке. Принцип фальсификации позволяет опознать псевдонаучную теорию в ряду подлинно научных (напомним, что псевдонаучные теории обычно возникают внутри самой науки в силу нарушения некоторых требований научности) в силу её принципиальной нефальсифицируемости.

Отталкиваясь от принципа фальсификации, мы можем сформулировать две характерные черты любой псевдотеории: во-первых, тотальность, во-вторых, финальность.

Тотальный характер псевдонаучного знания заключается в том, что псевдотеория берётся объяснить не только все установленные факты описываемого фрагмента реальности, но и все факты, которые когда- либо будут установлены.

Так, например, астрология объясняет расположением звёзд не только то, что уже случилось в жизни человека, но и то, что ещё случится в будущем. Объяснение всегда будет наготове. Отсюда вытекает и вторая характерная черта псевдонауки – финальность, т. е. убеждённость её сторонников в том, что их теория является “последней”, самой правильной (ещё бы, раз мы в принципе не можем её опровергнуть!). Дальнейшее развитие науки видится сторонникам псевдотеории через совершенствование её второстепенных положений (при неприкосновенности

фундаментальных), детализации отдельных аспектов и т. д. Очень часто псевдотеории возникают тогда, когда исследователи склонны прибегать к непрямому объяснению событий, явлений, утверждению многоуровневой опосредованности мотиваций человеческой деятельности.

Так, согласно Фрейду, человек может думать всё, что угодно относительно того, почему он поступает так, а не иначе. Тогда как на самом деле.

“На самом деле”, по Фрейду, все человеческие поступки детерминированы сексуальностью, которая сублимируется (преобразуется) в религиозную веру, художественное творчество, политическую или экономическую деятельность.

Таким образом, любой факт человеческой деятельности может быть объяснён фрейдистской теорией (на деле – псевдотеорией) как выражение превращённой сексуальности. Очевидно, что подобная теория нефальсифицируема, т. е. лежит за пределами науки.

Источник: https://texts.news/problemyi-filosofii-knigi/nauka-problema-demarkatsii-nauchnogo.html

Проблема демаркации научного знания

Научное и ненаучное знание. Проблема демаркации

По общепринятому определению, проблема демаркации научного знания является проблемой поиска критерия, позволяющего отделить научные теории (с позиции эмпирической науки) от квазинаучного знания (вненаучных предположений, формальных наук и метафизики). Проще говоря, решение этой проблемы позволит научиться разграничивать научное и ненаучное.

Также проблему демаркации научного знания можно охарактеризовать как проблему определения границ науки, которые отделяют ее от иных методов, служащих для изложения человеком своих мыслей, чувств и убеждений, например, от религии, литературы и искусства.

Первое обозначение данной проблемы приписывается западноарабскому философу Ибн Рушду (более известен как Аверроэс) еще в 12 веке. Тогда он заявил о том, что истина двойственна, а именно: существует истина разума (это и есть истина науки) и истина религии.

Отсюда появился и научный критерий – логическое изложение.

По мере изучения проблемы демаркации научного знания, стали образовываться все новые философские школы, пытающиеся ее решить. Вкратце расскажем о каждой из них.

Позитивизм

Актуальность проблемы демаркации возросла, когда в 17 веке началась научная революция и появились сторонники идеи о том, что опорой религии служит авторитет и вера, а опорой науки – рассуждения и опыт. В итоге в первой половине 19 века сформировалось философское учение, а также методологическое научное направление, указывающее на эмпирические изучения как на единственный источник научного знания.

Эта школа получила название позитивизма, основным тезисом которого послужило утверждение, что все позитивное, т.е. подлинное знание, является совокупным результатом специальных наук. Основоположником позитивизма стал Огюст Конт.

В позитивизме утверждались несколько основных критериев науки:

  • Релятивизм, где наука занимается лишь выдвижением гипотез, а не претендует на истину высшей инстанции;
  • Эмпиризм, согласно которому научное знание должно опираться на опыт;
  • Прагматизм, в котором научное знание должно нести пользу.

Позитивизм был основным направлением, изучавшим проблему демаркации научного знания, однако все варианты позитивной философии подвергались серьезной критике, причем критиковались они ее же сторонниками.

Ни один из предлагаемых вариантов не соответствовал критериям научности позитивизма, а многие из них вообще брали за основу метафизические предпосылки.

В итоге проблема демаркации превратилась в одну из главных проблем философии науки вообще, и более существенные попытки ее решить начали предприниматься, когда появилась новая законченная теория философии науки, известная как неопозитивизм.

Неопозитивизм

Неопозитивизм или, как его еще называют, логический позитивизм возник в первой половине 20 столетия. Наиболее яркими представителями этой философской школы стали Отто Нейрат, Рудольф Карнап, Мориц Шлик и другие ученые. Основной идеей течения стала необходимость логико-семантического изучения научного языка, чтобы устранить из него псевдонаучные метафизические высказывания.

Заметим, что если говорить об аналитической философии (а неопозитивизм многими считается именно ее ответвлением), то центральное место в ней отведено логико-лингвистическому изучению проблем философского, а также научного методологического характера.

Данное течение признает осмысленность метафизических проблем, однако неопозитивизм предпринимает попытку обосновать отказ от вопросов и представлений философского характера.

Так, среди множества вопросов о научном знании неопозитивизм рассматривает и вопрос о способах отличия научных высказываний от вненаучных.

Именно для этой цели в Венском кружке (сообществе ученых, собиравшихся в Вене с 20-х по середину 30-х годов 20 века) выдвинули принцип верификации высказываний, предназначавшийся для выполнения роли критерия демаркации – критерия, посредством которого разделялись квазинаучные и научные высказывания. Согласно этому принципу, высказывание может считаться научным, если его можно свести к так называемым атомарным высказываниям, которые фиксируют непосредственные опытные данные.

Появление принципа демаркации повлекло за собой серьезную критику, а особые затруднения были связаны с невозможностью верифицирования общих законов естествознания. После этого последовало уточнение принципа – его требование заключалось в том, чтобы научные высказывания допускали возможность их сводимости к атомарным высказываниям в принципе.

Но, несмотря на то, что уточнение принципа и позволило несколько расширить область его применимости, множество проблем так и остались нерешенными. Критики указали на то, что не только многие законы естественных наук остались неверифицируемыми, но и сам принцип демаркации является таковым.

Принцип обладал вненаучным характером, а на борьбу с этим, как известно, и была направлена борьба неопозитивистов.

Все это стало показателем, что установки неопозитивизма неубедительны, а научное знание не может существовать без проблем, вопросов и аспектов философской направленности. Помимо прочего также стоит отметить, что неопозитивизм, невзирая на свои установки и принципы, сам вырабатывает некоторые философские положения и результаты, признанные немалым вкладом в развитие философии.

Здесь отметим, что если вам интересны подобные вопросы, а также, если вы тяготеете к изучению научных знаний, для развития когнитивных способностей мы советуем вам познакомиться с нашим курсом по когнитивистике – представленные в нем техники мышления помогут вам в лучшем освоении столь необычного материала. Но давайте продолжим.

Научное знание у неопозитивистов представляло собой только то знание, которое соответствует миру фактов и событий из области естественных наук.

Исходя из этого, отвергалась сама способность философии служить методом теоретического познания проблем мировоззрения.

Выражалось же это в том, что философия не признавалась как наука, а две эти области знания противопоставлялись друг другу. Результатом стала серьезная критика неопозитивистского направления и появление нового.

Постпозитивизм

Одним из самых ярых и выдающихся критиков неопозитивизма стал Карл Поппер, бывший представителем уже следующей за неопозитивизмом школы – постпозитивизма. Поппер выдвинул инновационный подход для разработки проблем философии науки. В качестве замены принципа верификации он предложил принцип фальсификации научного знания, который также служил критерием демаркации научных высказываний.

Принцип фальсификации говорит о том, что высказывание можно отнести к категории научных, если оно предполагает наличие возможности эмпирически его опровергнуть, другими словами: если оно может быть фальсифицируемо (к примеру, то, что Земля вращается вокруг своей оси и вокруг Солнца, можно считать научным высказыванием, т.к. эмпирически оно может быть опровергнуто, если, к примеру, Земля столкнется с метеоритом).

Благодаря принципу фальсификации принцип демаркации расширился, т.к. первый характеризовался большей универсальностью, нежели принцип верификации. Но и принцип фальсификации не представлял собой универсального методологического принципа, т.к.

научное знание невозможно описать только посредством обращения к опыту, т.е. эмпирически.

Наука, включая естествознание, всегда включает в себя творческую компоненту, позволяющую исследователям приходить к таким результатам, которые не могут быть объяснены с точки зрения единственно эмпиризма.

В своей концепции Поппер говорил об учении о так называемом третьем мире. Первыми двумя мирами являются мир материального и мир мысли (мир состояний сознания человека).

Третьим же миром он предлагает считать результаты духовной активности людей, такие как научные теории, музыкальные и литературные произведения и т.д.

Третий мир образуется при помощи творческой и интеллектуальной работы людей, но впоследствии становится в известной степени самостоятельным.

Согласно Попперу, третий мир обладает огромным потенциалом, ведь из него можно почерпнуть намного больше, чем в него вложено (в качестве аналогии он приводит детей, не только усваивающих результаты воспитания, но и развивающихся самостоятельно). Третий мир управляется своими собственными законами, но, одновременно с этим, подвержен и воздействию человека. Задачей философии науки является изучать закономерности и особенности третьего мира.

Возвращаясь к проблеме демаркации, важно сказать, что Карл Поппер говорил, что даже огромное количество подтверждающих фактов в пользу какого-либо научного высказывания, которое получено через индуктивное обобщение (логический вывод, основывающийся на переходе от частного к общему), указывает лишь на его большую вероятность, но не на стопроцентную достоверность. Причем если есть хоть один вполне бесспорный и опровергающий его факт, это индуктивное обобщение можно смело отбросить как совершенно неэффективное. Поэтому и чтобы решить проблему демаркации Поппер предлагал собственный метод дедукции посредством проверки знаний через принцип фальсифицируемости.

Наряду с Карлом Поппером выделяются и другие постпозитивисты, внесшие существенный вклад в изучение проблемы демаркации научного знания. К ним относятся Пол Фейерабенд, Томас Кун, и Имре Лакатос. О них скажем лишь немного.

Имре Лакатос был венгерско-британским философом и учеником Карла Поппера.

Следуя за своим наставником, в работах он продолжал изучать проблему демаркации и даже создал собственное направление, называемое утонченным методологическим фальсификационализмом или просто методологией исследовательских программ. Согласно ей, наука пополняется последовательностью теорий, каждая из которых занимает место предыдущей, включая в себя новые дополнительные условия.

Американский физик Томас Кун выделился свое работой «Структура научных революций». В ней он вообще отверг верификацию и фальсификацию как таковые, а ввел новый термин – «парадигма». Парадигма является общепринятым безусловным знанием о природе в текущий момент времени.

Она задает спектр актуальных проблем, категории научных фактов, согласующихся с ней, а также позволяет ответить на фундаментальные вопросы.

Кун считал, что на развитие науки влияют не верификация и фальсификация, а действующая парадигма, и развивается наука исключительно в подтверждении последней.

А Пол Фейерабенд пошел еще дальше – он свел на «нет» не просто фальсификацию и верификацию, но и весь принцип демаркации. По мнению этого австрийского философа, наука не должна заниматься установлением правил исследования.

Фейерабенд считал, что с целью познания можно использовать все, что угодно, ведь наука – есть то, что всего лишь кроется под этим названием. Таким образом, философия науки даже не имеет возможности ни дать описание науки, ни установить правила, на основе которых могли бы проводиться соответствующие исследования.

Идеи и изыскания Пола Фейерабенда позволили ему создать целую научную концепцию – эпистемологический анархизм.

Проблема демаркации научного знания сегодня

В последнее время, когда речь заходит о проблеме демаркации научного знания, все чаще можно услышать о супранатурализме – научной концепции, утверждающей, что существует особый духовный мир со своими сверхъестественными сущностями. Если включить супранатурализм в любую теорию, нормы научности будут мгновенно нарушены.

По мнению одного из сторонников супранатурализма – русского религиоведа Михаила Шахова, большинство исследователей, обсуждая проблему демаркации научного знания, руководствуются представлениями классической науки 18-19 веков.

Однако в 20 веке философия науки пересмотрела множество критериев научности, а сама наука прошла огромный путь эволюции.

Указывая на то, что в науке есть недоказуемые предпосылки и установить абсолютную достоверность научного знания невозможно, Шахов приходит к заключению, что научное в данный момент – это то, что сами ученые признают таковым. Более подробно ознакомиться с идеями Шахова можно в его работе в журнале «Вопросы философии».

Как бы то ни было, идеи позитивистов, неопозитивистов и постпозитивистов сегодня широко используются в научном мире и составляют основу огромного количества научных теорий.

Люди мыслят по-разному, и, наверное, по этой причине до сих пор не найдено точного ответа на вопрос, как определить: что научное, а что – вненаучно или квазинаучно.

Мы же лишь заметим, что если и у вас есть стремление научиться мыслить в разных категориях, возьмите на вооружение наш курс по когнитивистике. Кто знает: быть может, и у вас родится какая-то своя теория.

Источник: https://4brain.ru/blog/%D0%BF%D1%80%D0%BE%D0%B1%D0%BB%D0%B5%D0%BC%D0%B0-%D0%B4%D0%B5%D0%BC%D0%B0%D1%80%D0%BA%D0%B0%D1%86%D0%B8%D0%B8/

Вопрос 26 НАУКА. ПРОБЛЕМА ДЕМАРКАЦИИ НАУЧНОГО И НЕНАУЧНОГО ЗНАНИЯ

Научное и ненаучное знание. Проблема демаркации

Наука – это специфическая форма человеческой деятельности, направленная на получение достоверных и систематических знаний о действительности с целью их дальнейшего практического использования. Объективная достоверность и систематичность научного знания радикально отличает его от иных, вненаучных форм.

Это не означает, конечно, что вненаучные формы знания не имеют для человека никакой ценности. В науке традиционно выделяют два направления – фундаментальное и прикладное. Фундаментальная наука направлена на получение знания о наиболее общих принципах устройства мира.

Задача прикладной науки – решать конкретные задачи, связанные с текущим развитием науки и техники.

Обсуждение проблемы демаркации в философии первой половины XX века выявило тот факт, что граница между наукой и не-наукой весьма условна и исторически изменчива. Тем не менее, долгое время считалось, что критерием демаркации является верифицируемость: предложение научно только в том случае, если оно верифицируемо, т. е.

если его истинность может быть проверена эмпирически, путём наблюдения или эксперимента. Соответственно, неверифицируемое предложение заведомо ненаучно. При этом получалось, что философское знание в большей своей части оказывалось за пределами науки.

Наиболее радикальную позицию здесь заняли представители логического позитивизма, рассматривавшие верифицируемость в качестве критерия не только научности, но и вообще осмысленности предложения: только верифицируемые предложения имеют смысл, неверифицируемые – бессмысленны.

Однако камнем преткновения для сторонников подобного подхода всегда оставались математика и логика, истины которых явно не имеют эмпирического обоснования. Следует заметить, что главным источником заблуждений, связанных с отстаиванием критерия верифицируемости, является идущая ещё от позитивистов XIX века убеждённость в самоценности и самодостаточности факта.

Тогда как на самом деле отношения между фактом и теорией носят гораздо более сложный и, самое главное, двусторонний характер (подробнее об этом см. ниже). Во-первых, факт как фрагмент научного знания не может быть сформулирован вне теоретического знания. Во-вторых, один и тот же факт может быть интерпретирован в рамках различных (подчас противоположных) теоретических построений.

Нарастающая неудовлетворённость философов науки принципом верификации заставляла их вести поиск новых критериев демаркации науки и не-науки. Радикальный поворот здесь был осуществлён Карлом Раймундом Поппером (1902-1994).

Поппер был убеждён, что центральной проблемой теории познания является не столько исследование структуры знания, сколько проблема роста знания и, прежде всего, знания научного.

Переход от изучения структуры научного знания к изучению истории его роста существенно изменил проблематику философии науки.

Благодаря Попперу, принцип фальсификации утверждается в современной философии науки.

Критерий фальсифицируемости более гибко подходит к характеристике ненаучных положений. В отличие от логических позитивистов, Поппер и его последователи вовсе не считают вненаучные положения бессмысленными. Тем более, что за пределы науки в узком смысле этого слова (т. е.

эпмирической науки) здесь выводятся логика, математика и многие социальные науки. Прежде всего, здесь речь идёт о т. н. экзистенциальных положениях типа “Существует вещество, позволяющее превращать неблагородные металлы в золото” (основополагающий тезис средневековой алхимии).

Проблема демаркации научного и ненаучного знания в логическом позитивизме. Логический анализ языка как средство «преодоления метафизики» (Р.Карнап)

Философско-методологическая концепция Венского кружка получила наименование логического позитивизма, или неопозитивизма (третий позитивизм). В логике неопозитивисты увидели тот инструмент, который должен был стать основным средством философско-методологического анализа науки.

В основе науки, по мнению неопозитивистов, лежат протокольные предложения, выражающие чувственные переживания субъекта.Понятие эмпирического языка было одним из важнейших понятий методологии логического позитивизма, а проблема определения этого понятия – ключевой проблемой концепции.

Чрезвычайная узость верификационного критерия демаркации и осмысленности не могла не вызвать протеста. Попытка найти критерий научности, который позволил бы нам сказать, что – наука, а что – псевдонаучная болтовня или ненаучная спекуляция, политическая демагогия или очередной миф, – такая попытка безусловно имеет смысл.

Однако история верификационного критерия логических позитивистов показала, что стремление найти некоторый абсолютный критерий, провести абсолютную границу не может привести к успеху. Рассмотрим кратко идеи одного из крупных представителей неопозитивизма Р. Карнапа.Основные работы: «Значение и необходимость». М., 1959; «Философские основания физики.

Введение в философию науки.» М., 1971; «Введение в символическую логику» (1954). Обосновывая свою концепцию, Карнап считал важным уточнение основных понятий философии и науки с помощью аппарата формальной (математической) логики.

Опираясь на идеи Витгенштейна и Рассела, главную задачу философии науки он видел в анализе структуры естественнонаучного знания формально-логическими средствами. Некоторые результаты этого анализа были использованы в исследованиях по кибернетик

ЛОГИЧЕСКИЙ ПОЗИТИВИЗМ Претензия логического позитивизма на свершение “революции в философии” и создание философии, адекватной современной науке. Логический позитивизм как международное движение. Основные центры и представители.

Цели и задачи движения (анализ научных утверждений, чтобы показать их эмпирическое содержание). Отношение к традиционной философии. Влияние “Логико-философского трактата” Л.

Витгенштейна на формирование основных установок логического позитивизма.

КРИТЕРИИ ДЕМАРКАЦИИ

Существует древняя философская проблема, обсуждение которой восходит еще к первым античным философам: как отличить подлинное надежное знание от изменчивого мнения или то, что я могу знать, от того, во что я вынужден верить? В философии науки XX в.

эта проблема предстала в виде проблемы демаркации: как провести разграничительную линию между наукой и другими формами духовной деятельности — философией, религией, искусством и т. п.

? Отличается ли наука от философии и мифа, а если отличается, то — чем? Именно эта проблема весьма сильно занимала логических позитивистов, и они затратили большие усилия на ее решение. Однако им не удалось решить ее так, как им бы хотелось.

Логические позитивисты пытались провести четкую логическую границу между наукой и не-наукой, но как в ходе них попыток и выяснилось, что эта граница весьма условна и исторически изменчива. — По-видимому, как раз в этом состоит самый ценный результат обсуждения проблемы демаркации

Вопрос № 27 Относительно возникновения науки существует пять точек зрения:

1. Наука была всегда с момента зарождения человеческого общества, т.к. научная любознательность органично присуща человеку. 2. Наука возникла в Древней Греции, т.к. именно здесь знания получили свое теоретическое обоснование.

3. Наука возникла в Западной Европе в 12-14 веках, поскольку появился интерес к опытному знанию и математике.

4. Наука начинается в 16-17 веках, благодаря работам Г.Галилея, И.Кеплера, Х.Гюйгенса и И.Ньютона создается первая теоретическая модель физики на языке математики.

5. Наука начинается с первой трети 19 века, когда наука была объединена с высшим образованием.

Когда речь идет об исследовании истоков науки, что границы того, что сегодня мы называем «наукой» расширяются до границ «культуры». Одна из точек зрения исходит из того, что наука отождествляется с опытом практической и познавательной деятельности вообще. Тогда отсчет времени надо вести с каменного века, когда человек начинает накапливать и передавать другим знание о мире.

Зарождающаяся наука – преднаука. Зарождающаяся наука изучает преимущественно те вещи и способы их изменения, с которыми человек многократно сталкивался в производстве и обыденном опыте.

На этапе преднауки как первичные идеальные объекты, так и их отношения (соответственно смыслы основных терминов языка и правила оперирования с ними), выводились непосредственно из практики и лишь затем внутри созданной системы знания (языка) формировались новые идеальные объекты.

Наиболее общие предпосылки становления науки (абстрактное мышление из донаучного сознания):

1) упразднение мифологической логики абсурда и переход к традиционной логике с ее законами тождества, непротиворечия, исключительного третьего, достаточного основания. Принципы: непротиворечивости, определенности, последовательности, доказательности.

2) Оформление таких способов познания, которые, опираясь на дискрусивные, рациональные основания, констатируют объекты ориентированного на получение знания об объективном сущем.

Условия перехода от мифа к логосу (это выражение принадлежит Кисиде):

1) отказ от так назыв. оборотнеческой логики мифа, которая препятствовала оформлению фундаментальных принципов науч. идеологии (инвариантность (независ. от субъекта), непротиворечивость, универсальность).

2) Замена духовно личностного отношения к действительности на объектно-субстанциональное.

3) Формирование естественного истолкования событий – апеллирование исключительно к природным основаниям.

Протонаука зародилась в Древнем Египте и Древней Месопотамии, примерно 3000 лет до н. э., возникла письменность, и, по-видимому, примерно тогда же человечество овладело первыми знаниями, составившими начало протонауки. Значительное развитие первые протонауки протоматематика и протоастрономия получили вскоре после 2000 года до н. э., и к середине второго тысячелетия до н. э.

они уже определённо сложились. Протонаука представляет собой первичные формы осмысления реальности, возникающие в процессе становления конкретно-исторического типа научного знания при отсутствии необходимого эмпирического материала и нестабильности (или неразработанности) методов исследования и нормативов построения теории.

Опираясь в равной степени, как на существующие достоверные сведения, так и на субъективные предположения исследователя (неизбежно окрашенные духовной атмосферой эпохи), протонаука строится как результат «игры» творческого воображения с наличным эмпирическим материалом.

Протонаучное знание служит основанием построения более достоверных теоретических моделей, «строительными лесами» научной теории, исчезая с появлением последней.

Многие историки называют другую дату: наука рождается примерно 25 веков назад в Восточном Средиземноморье (Древняя Греция). В это время на фоне разложения мифологического мышления возникают первые программы исследования природы.

Здесь наука понимается как сознательное, целенаправленное исследование природы с ярко выраженной рефлексией о способах обоснования полученного знания о самих принципах познавательной деятельности.

В Древнем Египте и Вавилоне уже были накоплены математические знания, но только греки начали доказывать теоремы.

Непринятие греками всего того что связано с рабским трудом, в первую очередь с орудийно-практической деятельностью вызвало как следствие: формирование созерцательности, абстрактно – умозрительного, художественного отношения к действительности.

Деление физики и механики, арифметики и логистики. Способность к идеализации. Это привело к особому типу мышления: рационализация и теоретиризация, систематизация и дедуктеизация, доказательность.

Это видно у Греков на формировании математики и физики (теоретической).

Античная наука достигла следующих результатов: астрономия Евдокса и Калиппа, планиметрия Гиппарха Хеоского, медицина Гиппократа, история Геродота, геометрия Евклида, измерение видимого диска Архимедом, вычисление расстояния от земли до Луны (Гиппарх, Посейдоне, Птолемей…в рамках Александрийской школы – совокупность науч. течений, школ и науч. результатов, полученных в рамках александрийской культуры: 323г. до н.э – 639г. н.э.).

Третья точка зрения относит дату рождения науки к периоду расцвета средневековой культуры Западной Европы (12-14 вв) Наука возникает в тот период, когда была переосознана роль опытного знания, что связано с деятельностью английского епископа Роберта Гроссета (1168-1253), английского францисканца Роджера Бэкона (1214-1292), английского теолога Томаса Брадвардина.

Эти оксфордские ученые – математики и писатели, призывают исследователя опираться на опыт, наблюдение и эксперимент, а не на авторитет предания или философской традиции, что составляет важную черту современного научного мышления. В этот период характерна критика аристотелизма, господствовавшего в естествознании.

Большинство историков считают, что о наке в современном смысле слова можно говорить только с 16-17 вв. (Кеплер, Гюйгенс, Галилей, Ньютон). В таком понимании, наука – новейшее естествознание, умеющее строить математические модели изучаемых явлений, сравнивать их с опытным материалом, проводить рассуждения посредством мысленного эксперимента.

Рождение науки отождествляется с рождением современной физики и необходимого для нее математического аппарата. Происходит признание и социального статуса науки. В 1622 г. возникает Лондонское Королевское общество, а в 1666 – Парижская академия наук. Некоторые исследователи сдвигают дату рождения современной науки на конец первой трети 19 в.

Это те, кто считает, что существенным признаком науки является совмещение исследовательской деятельности и высшего образования. Первенство здесь принадлежит Германии, ее университетам. Новый тип обучения предлагается после реформ Берлинского университета, происходивших под руководством Вильгельма Гумбольта. Новация состоит в том, что происходит оформление науки в особую профессию.

Историки показывают, что для Англии и Франции, не принявших поначалу «немецкой модели» образования, это обернулось резким культурным отставанием. Этот процесс превращения науки в профессию завершает ее становление как современной науки.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Источник: https://studopedia.ru/7_178026_vopros--nauka-problema-demarkatsii-nauchnogo-i-nenauchnogo-znaniya.html

Проблема демаркации в философии науки

Научное и ненаучное знание. Проблема демаркации

Проблема демаркации в философии науки

Проблема демаркации — одна из центральных проблем философии науки, и ее первые решения появились вместе с первой законченной теорией философии науки — неопозитивизмом и выдвигаются до сих пор. Современная философия науки использует определение К. Поппера, который стремился прежде всего отделить эмпирические науки от формальных (логики и математики) и метафизики.

В более широком смысле это проблема разграничения науки и не-науки. Можно сказать, также, что проблема демаркации восходит к проблеме различения истинного и неистинного знания, которая уходит своими корнями в античность. Так, Парменид ставит проблему истинного знания (алетейя, эпистеме) и мнения (докса). Истинное знание – знание сущности бытия, оно умопостигаемо.

Докса – знание, получаемое при помощи чувственного восприятия.

Парменид указывает на два типа истины – получаемой на «пути мнения» и на «пути разума». Первый истиной как таковой не является, «путь мнения» может приводить к заблуждению. Греческая философия оперирует тремя различными понятиями, относящимися к знанию как к результату поиска истины – докса, эпистема и алетейя.

Докса – это именно мнение, принимаемое большинством (отсюда ортодокс – человек, стремящийся строго соответствовать общепринятому мнению). Докса может быть истинным мнением, а может – заблуждением. Например, представление о том, что Земля плоская, было характерно для большинства людей того времени, но это мнение большинства оказалось ошибочным.

Эпистема (эпистеме) – это знание, полученное в результате логических рассуждений, оно представляет собой результат рациональных конструкций. Научные теории являются эпистемическим знанием.

Такое знание более достоверно, чем мнение, однако и оно может оказаться не истинным или истинным только при определенных условиях, позднейшим примером тому является физика Ньютона, которая справедлива для механических систем, но не применима для термодинамических или квантовых процессов.

Наконец, третий вид знания – алетейя – в дословном переводе означает «несокрытость». «Открытая» истина самим своим названием указывает на путь ее получения – это знание, данное непосредственно в процессе созерцания, ее можно рассматривать как интуицию, озарение или откровение.

В Средние века становится актуальной демаркация философии и науки с одной стороны, и религии – с другой. Наиболее адекватным решением этой проблемы в эту эпоху становится теория двойственной истины.

Считается, что теория двойственной истины была впервые сформулирована арабским философом Ибн Рушдом (Аверроэс в латинской транскрипции). Сама теория допускала тот факт, что истины науки и философии могут противоречить религиозным положениям.

В XII-XIII веках формировалось научное знание, и подобная теория была необходима для его развития.

Строго говоря, теория Ибн Рушда была монистичной: «философская истина, оперирующая категориями и понятиями, фактически стоит выше религиозной истины, выраженной в образах и метафорах, так что в случае противоречия между тезисами разума и богооткровенными текстами последние должны подвергаться аллегорическому толкованию и приводиться в соответствие с первыми»1 . Двойственная истина получает развитие в латинском аверроизме, у Сигера Брабантского и его последователей. Они допускали различие между истинами науки и религиозными догмами, не акцентируя внимание на самом различии между наукой и философией с одной стороны и религией с другой.

В рамках Шартрской школы разрабатывался другой вариант теории двойственной истины: здесь наука и богословие разводились как по предмету, так и по методу, в силу чего противоречий между ними быть не должно.

Наиболее ярким представителем такого подхода стал Фома Аквинский, разрабатывавший некую срединную теорию, озаглавленную им принципом гармонии веры и разума: «Согласно его концепции, ставшей классической в католическом вероучении, философия и религия абсолютно различны по методу, но лишь частично — по предмету.

Когда же религиозное учение не согласуется с философским выводом, первое следует признать сверхразумным; либо надлежит искать ошибку в обосновании второго»2.

И. Дунс Скот четко сформулировал саму проблему демаркации: «Споры и нескончаемые взаимные обвинения, зачастую и карательные санкции, имеют почти всегда одну причину – размытость границ»3

Наиболее радикальный в позднем средневековье вариант теории двойственной истины был разработан У. Оккамом, который выступал за полное размежевание науки и теологии, подчеркивая иррациональный характер последней.

Особое значение проблема демаркации приобретает в XVII век, в эпоху научной революции. Страсть «к демаркации, классификации, таксономизации», по оценке К.А. Свасьяна , характерна для новоевропейской философии.

Два основных направления в философии познания этой эпохи – эмпиризм и рационализм.

Основатель эмпиризма Ф. Бэкон (1521-1626), разрабатывавший метод индукции как опоры на эмпирическое знание, на опыт, ставит проблему объективности научного знания, которая далее развита будет в неопозитивизме 20-30-х гг. ХХ века.

Для Бэкона научное познание должно опираться на опыт; любая научная теория должна разлагаться на суждения, непосредственно опытом подтверждаемые: «Матерь заблуждений и бедствие всех наук есть тот способ открытия и проверки, когда сначала строятся самые общие основания, а потом к ним приспосабливаются и посредством их проверяются средние аксиомы»4.

Бэкон призывает также избавиться от заблуждений, которые присутствуют в сознании каждого человека. Это так называемые идолы рода, пещеры, площади и театра, т.

есть заблуждения, свойственные всем людям как таковым, индивидуальные заблуждения, заблуждения, связанные с особенностями языка, а также ложные авторитеты, царящие в обществе.

Конечно, задача избавления от этих заблуждений в полной мере неисполнима, однако проблема была поставлена своевременно и достаточно верно для той эпохи.

Основатель рационализма Рене Декарт (1596-1650) исходил из других положений, но стремился также к объективности научного знания и отграничения науки от других видов духовной культуры.

Для Декарта главным становится метод познания, основанный на работе разума. Этот метод должен стать орудием получения достоверного и несомненного знания.

Как математик, Декарт преувеличивает значение аксиом, считая, что в нашем разуме есть некие «врожденные идеи», которые позволяют при правильной организации мышления добиваться достоверного знания, которое кажется разума наиболее ясным и отчетливым.

Переворот в научном познании совершает основатель немецкой классической философии И. Кант (1724-1804), который даже называл философию «дисциплиной для определения границ». Философия – это пограничное сознание , вечно озабоченное демаркацией себя от сопредельных областей: «Задача философии именно в том и состоит, чтобы определять свои границы»5 Философию И.

Кант находил на Земле разума: «Прежде всего, мы тщательно исследовали (местонахождение) и подступы к метафизике – неизвестной земле, о захвате которой мы помышляем.

(Она находится в полушарии (стране) чистого разума); мы даже приблизительно указали, в каких частях этот остров познания соединяется мостами с землей опыта, и в каких – отделяется от нее глубокими морскими проливами»6 .

Системную постановку проблемы демаркации философии наметил Гегель.

В разделе «Отношение философии к другим областям» он писал: «Что, собственно говоря, не называли философией и философствованием? С одной стороны, нужно ближе рассмотреть тесную связь, в которой философия находится с родственными ей областями, с религией, искусством, остальными науками, а также с политической историей.

С другой стороны, когда мы отграничим, как следует, область философии, мы, вместе с определением того, что такое философия и что входит в ее область, получим также начальный пункт ее истории, которую нужно отличать от начатков религиозных воззрений и богатых мыслью чаяний»7

Таким образом, полная постановка проблемы демаркации науки требует, в частности, постановки проблемы демаркации философии.

Первая законченная философия науки – неопозитивизм – поставила проблему демаркации науки в полной мере, выделив основные принципы ее решения – верификацию, а затем фальсификацию, которые более подробно будут рассмотрены ниже.

Эта проблема исторически возникла и рассматривалась прежде всего, как проблема разделения науки и метафизики. Способы решения этой проблемы предусматривали ее сведение на уровень отдельных высказываний, так называемый «атомарный» уровень. Получается, что наука и метафизика сами по себе не подвергались целостному системному анализу.

«Научное высказывание» предлагалось отличить от «метафизического высказывания» по разным методологическим критериям. Однако понятно, что ни науку, ни метафизику нельзя свести просто к сумме высказываний. Это системные образования, в которых связи между элементами имеют не меньшее значение, чем сами элементы как таковые.

Формальный логический подход упрощал науку, как и метафизику, т.е. философию. “Критерий эмпирической значимости”, предложенный логическим позитивизмом, требовал от научных предложений “эмпирической проверяемости”, то есть возможности быть верифицированными, подтвержденными или опровергнутыми опытными данными.

Метафизические предложения в принципе не могли удовлетворять этому критерию. Причины этого могли быть абсолютно разными. Стоит заметить, что метафизика как наиболее абстрактная часть философии и не должна проверяться эмпирически. Ее проблемы носят предельно общий характер и не имеют однозначного решения.

Сами философские термины с точки зрения неопозтивистов являются неосмысленными. В силу этого и многих других факторов они вывели метафизику за границу науки. Критерий же фальсифицируемости, выдвинутый К. Поппером как альтернатива позитивистскому, требовал от научных высказываний принципиальной опровержимости.

Метафизические предложения не предполагают никаких потенциальных фальсификаторов, в силу чего Поппер также выводит метафизику за пределы науки. В сущности, вывод метафизических, т.е.

наиболее общих философских вопросов, за пределы точных наук является правильным действием, но при этом необходимо признать не только принципиальное различие науки и метафизики, но и право последней на признание специфики ее проблем и важности их для человека и общества.

Критерии, выдвинутые неопозитивистами, оказались, как известно, недостаточными. Проводившийся ими самими методологический анализ показал, что законы науки не могут быть окончательно верифицированы.

Кроме того, опровержение, фальсифицируемость научных теорий не исключает их автоматически из корпуса научного знания.

Сами научные теории оказываются зависимыми от развития науки, их истинность или ложность не является зависимой от процедур верификации или фальсификации.

Кроме того, эти процедуры не носят безусловного характера, поскольку сами зависят от уровня развития теоретического знания, а язык не может быть безусловно нейтральным.

Поэтому во второй половине ХХ века формируется тенденция сближения науки с другими формами духовной культуры – метафизикой, религией, мифологией.

Томас Кун и Имре Лакатос создали свои теории развития научного знания, которые учитывали целый комплекс факторов, связанных с этим процессом. Следует также отметить, что в отечественной философии науки сложилась теория типов научной рациональности, которая используется нашими специалистами.

Невозможность окончательного решения на данном этапе проблемы демаркации не означает, однако, что философия науки перестала заниматься выделением существенных ее признаков.

Так, В.Б. Петров предлагает выделить следующие уровни этой проблемы:

    • 1) холистический (верхний уровень); на этом уровне задача состоит в выявлении специфики науки как формы духовной деятельности по сравнению с другими аналогичными интегративными формами – искусством, религией и т.п.;
    • 2) дисциплинарный: на этом уровне должна решаться проблема демаркации научной дисциплины и ее квазинаучного двойника, например, психологии и парапсихологии;
    • 3) теорийный: кроме подлинно научных, внутри научной дисциплины могут зарождаться и функционировать и ненаучные, например, метафизические, теории;
    • 4) атомарный: проблемой этого уровня является разграничение научных и ненаучных предложений;
    • 5) антропологический: человек науки может действовать как ученый или не как ученый в зависимости от принятых им на момент исследования целей и установок.
    • Понятно, что каждый уровень представляет собой сложное образование, содержащее ряд взаимосвязанных проблем; кроме того, сами уровни связаны между собой, четкие границы между ними определить практически невозможно.
  • Далее он предлагает выделить следующие существенные признаки науки:
    • направленность на поиск достоверного знания;
    • специфический способ организации поиска этого знания – “научное исследование”;
    • принципиальная незавершенность научного знания (возможность его совершенствования);
    • универсальность науки – возможность применения исследовательских методов в любой области реальности;
    • наличие особого субъекта научной деятельности – научного сообщества, характеризующегося специфической организацией и собственными законами функционирования и воспроизводства8.

В.С. Степин определяет науку как «особый вид познавательной деятельности, нацеленный на выработку объективных, системно организованных и обоснованных знаний о мире. Социальный институт, обеспечивающий функционирование научной познавательной деятельности»9 . Основные признаки науки он выделяет схожим с предыдущим автором образом.

Признаки науки определяются разными способами: некоторые из них сформированы в результате эмпирических обобщений, другие – в результате философского анализа науки. Эти признаки интересуют нас в первую очередь в силу тематики нашей работы.

Определяя цель науки, мы сталкиваемся с проблемой истины, точнее ее критерия, поскольку наука стремится дать истинное знание о мире. Это означает, что представление об истине у исследователя всегда имеется.

Второй момент – существование типа реальности, к которой относятся сами истины: «Эта реальность должна быть дана исследователю до всякого исследования, должна сохраняться после исследования и должна быть (главное) независимой от исследователя»10.

Независимость реальности (и той, к которой относятся истины, и той, которая является объектом исследования, при этом они чаще всего совпадают) – это конкретизация убеждения, существующего у каждого человека.

То есть предпосылка любого научного исследования – существование независимой реальности, которую человек не может полностью создать или уничтожить, хотя и может изменить какие-то ее части.

Далее следует отметить, что наука не дает окончательных истин. Все ее истины являются ограниченными. поскольку относятся только к фрагментам реальности, получены в результате исследования конкретных ее частей. Кроме того, само понимание истины зависит от конкретных исторических условий.

Второй указанный выше признак науки состоит в том, что в науке ни одно утверждение нее принимается на веру, каждая научная истина есть результат соответствующего проведенного исследования. По-видимому, именно понятие исследования является ключевым в решении проблемы демаркации, поскольку другие формы духовного опыта такую процедуру не предполагают.

Наука, как правило, приводит к получению истин, где субъективная позиция ученого нивелируется (заметим, однако, что в гуманитарных науках это не всегда так). Научные истины – это, как правило, безличные истины.

Любое научное исследование должно быть воспроизводимо: «Это означает не только возможность перепроверки экспериментальных результатов в естественных науках, но и возможность перепроверки и критического рассмотрения всех рассуждений, осуществленных в том или ином экспериментальном или теоретическом исследовании.

Иначе говоря, все имевшие место в ходе исследования мыслительные и практические действия должны быть представлены в соответствующем отчете об исследовании (сообщении, статье, монографии и т.д.)11».

Важным признаком науки является также научность поставленной исследователем цели. Эта проблема должна быть признана научно значимой.

Это условие имеет серьезное значение, поскольку признание подобного рода научной значимости, механизмы которого могут быть различными, обеспечивает объединение отдельных ученых в научное сообщество путем выработки общих принципов для той или иной научной дисциплины.

Наличие специфических методов исследования также является существенным признаком науки. Любое научное исследование, например, наблюдение, измерение и т.п. определяется характером самой научной дисциплины, целями исследования и фиксируется в специфическом языке науки.

Интерпретация полученных результатов, как правило, проводится в рамках какой-либо общепринятой теории. Однако может случиться, что исследователь имеет дело с аномалией, не вписывающейся в рамки известных теорий. Тогда он может интерпретировать результаты на более абстрактном, метафизическом уровне.

«Если используемая исследователем метафизика не противоречит описанным выше онтологическим допущениям научных исследований, то можно считать, что и исследование в целом не вышло за пределы науки»12.

Сформулировать однозначное определение научного исследования, но вполне могут применяться в качестве критерия демаркации при условии дополнительных исследований в каждом конкретном случае.

1Новая философская энциклопедия. В четырех томах. / Ин-т философии РАН. Научно-ред. совет: В.С. Степин, А.А. Гусейнов, Г.Ю. Семигин. М., Мысль, 2010, т. 1. С. 600

3 Цит. по: Реале Д., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. Том 2. Средневековье (От Библейского послания до Маккиавели). СПб: ТОО ТК «Петрополис», 1995. С. 167

4 Бэкон Ф. Новый Органон // Собр. соч.: В 2-х томах – М.: Мысль, 1972. – Т. 2. С. 35

5 Кант И. Критика чистого разума. Сочинения в шести томах:.- М.:Мысль, 1963-1966. Т.5 с. 430

6 Кант И. Фрагменты черновых набросков по метафизике // Логос. Философско-литературный журнал. 1997. № 10. С. 108

7Гегель Г.В.Ф. Лекции по истории философии.- СПб.: Наука,1993 -1994. Книга первая. – С.73

8 См. Петров В. Б. Наука и квазинаука с методологической точки зрения// “Научный атеизм”, 2001 [Электронный ресурс] . URL :http://www.atheism.ru.(Дата посещения 27 октября 2015)

9Новая философская энциклопедия. В четырех томах. / Ин-т философии РАН. Научно-ред. совет: В.С. Степин, А.А. Гусейнов, Г.Ю. Семигин. М., Мысль, 2010, т. 3. С.23

Источник: https://infourok.ru/problema-demarkacii-v-filosofii-nauki-3809197.html

Проблема демаркации научного знания. Научное и вненаучное знание

Научное и ненаучное знание. Проблема демаркации

Основные понятия:вненаучное знание, обыденное знание, демаркация, наука, паранаука, лженаука, псевдонаука, квазинаука, антинаука.

Проблема демаркации – определение границ между наукой и другими видами познавательной деятельности (вненаучными).

Проблема демаркации возникает в философии науки, безусловно, уже с того времени, как возникает наука и рефлексия о ней, однако особо острой эта проблема становится тогда, когда наука начинает претендовать на определяющую роль во всех сферах общественной жизни.

Данный термин был введен К. Поппером в рамках его концепции роста научного знания.

Сам Поппер характеризует свои интересы в этой области следующим образом: «В то время меня интересовал не вопрос о том, “когда теория истинна?”, и не вопрос, “когда теория приемлема?” Я поставил перед собой другую проблему. Я хотел провести различие между наукой и псевдонаукой, прекрасно зная, что наука часто ошибается и что псевдонаука может случайно натолкнуться на истину».

Можно выделить следующие позиции в отношении вопроса о демаркации научного знания:

1) Позиция неопозитивистов: наука отличается от псевдонауки или от “метафизики” своей опорой на факты, своим эмпирическим методом. К науке принадлежат только те предложения, которые выводятся из истинных предложений наблюдения и могут быть верифицированы с помощью этих предложений. Критерий научности определяется выведением знания из опыта и верифицируемостью.

2) Позиция К. Поппера: критерием научного статуса теории является ее фальсифицируемость, опровержимость. К.

Поппер полагает, что подтвердить фактами можно любую теорию, если мы специально ищем таких подтверждений, но хорошая теория должна прежде всего давать основания для ее опровержения (фальсификации).

Чем больше теория запрещает, тем она лучше, ибо тем больше она рискует быть опровергнутой.

3) Позиция И. Лакатоса: критерий демаркации не в верифицируемости и не в фальсифицируемости, а в замещении (конкуренции) одной теории другой, более лучшей теорией (исследовательской программой). Суть в том, что исследовательская программа может быть либо прогрессирующей, либо регрессирующей. Научность определяется способностью исследовательских программ к своему развитию.

       Проблема демаркации связана с разграничением научных и вненаучных форм познания.

При этом формы вненаучного знания не имеют достаточно определенных очертаний, переходят друг в друга, накладываются друг на друга.

Однако определение границ демаркации является одной из значимых проблем современной науки, поскольку позволяет отличить существенные научные разработки и открытия от псевдо- и квазинауки.

К вненаучным формам познания относится:

1) Обыденное знание: основывается только на опыте, относится к конкретным ситуациям и является случайным (не носит необходимый, устойчивый характер). Используется в повседневной жизни.

2) Знание, фигурирующее в пределах искусства, религии, философии.

Такого рода формы вненаучного знания направлены на аспекты человеческого опыта, которые необходимы для воспроизводства и развития социальной жизни, но которые не может выразить наука.

Возникающие здесь знания о человеке и мире вненаучны, но это не снижает их социокультурной ценности. В свое время известный физик, лауреат Нобелевской премии Р. Фейнман, сказал в шутку, что не все ненаучное плохо, например, любовь. Наука не исчерпывает собой всей культуры.

3) Паранаучное знание (паранаука – дословно «рядом с наукой») – знание, которое в большей или меньшей степени отклоняется от стандартов науки и содержит в себе как существенно ошибочные, так и, возможно, истинные положения.

Паранаука – это вид когнитивной практики, не удовлетворяющий требованиям тех или иных (существенных) идеалов и норм научности, принятых научным сообществом на данной стадии развития общества. Паранаука не вписывается в существующую парадигму, образец господствующего типа науки.

В дальнейшем паранаучное знание может быть вписано в новый тип парадигмы и стать частью науки.

Например: гелиобиология А.Л. Чижевского (идея о влиянии солнечной активности на процессы биосферы Земли), не подтверждаемая эмпирически, со временем стала «нормальной наукой» и была подтверждена множеством фактов.

В качестве паранауки может выступать «народная наука» (народная медицина, народная педагогика) как развитие различных форм донаучного знания, скрепленного многовековым опытом традиций. В народной науке отсутствует научная рациональность и теоретический уровень исследования. Объяснение и описание черпаются из мифическо-религиозной картины мира.

4) Псевдонаучное знание – знание, полученное в результате деятельности, которая выдается за научную, но в действительности таковой не является.

Часто это бывает результатом добросовестного заблуждения, то есть, лично псевдоученый уверен, что занимается наукой, однако из-за недостаточной компетентности (а зачастую и психических отклонений) он отрывается от развития науки (а иногда и вообще от реальности).

Например: уфология, парапсихология, трансперсональная психология, «новая хронология» Фоменко.

Эти виды вненаучной практики наполнены мифологической, религиозной и прочей аргументацией, не удовлетворяющей ныне принятым нормам научности (чистоты, воспроизводимости результатов наблюдений и экспериментов). Псевдонаукой называют самое мягкое, нередко невольное уклонение от правил науки (в отличие от лженауки).

5) Лженаучное знание – знание, не соответствующее ни нормам научного знания, ни какой-либо области действительности, а предмет лженауки либо не существует в принципе, либо существенно сфальсифицирован.

Лженауку отличает изначально осознанный и поэтому заведомо злостный характер деятельности.

Лжеученый опирается на неподготовленную аудиторию, навязывает свои взгляды подчиненным и зависимым лицам, убеждает и вербует сторонников подобно проповеднику или политику, занимается пропагандой и саморекламой. Наука для него не образ жизни, а средство социального продвижения.

Например:

o защита сфабрикованных диссертаций для необоснованного получения ученых степеней,

o продажа лжемедицинских приборов, препаратов и услуг в целях обогащения (лженаучное целительство),

o комплексная разработка лженаучных теорий для получения доступа к бюджетному финансированию;

o создание лженаучных социальных, политических и экономических концепций (например, геополитика в Третьем Рейхе) для искажения в своих интересах целей государственного управления.

Понятия псевдо- и лженауки иногда употребляются как синонимы. Их объединяет то, что они не отвергают науку, а выступают от ее имени. Однако псевдонаука может носить характер заблуждения, в то время как лженаука всегда имеет осознанный характер.

6)Квазинаучное знаниеэто область такого знания, в котором в разной степени и пропорции содержатся ложные и, возможно, истинные утверждения и которая может содержать утверждения как фактуального, так и сфальсифицированного характера.

Квазинаука –прием, когда наукообразный стиль используется в художественной литературе и в искусстве.

Классический пример квазинауки – знаменитый курехинский «Ленин — гриб» (создатели телевизионной передачи с серьезным видом  подали как истину некий миф, согласно которому Ленин в больших количествах употреблял галлюциногенные грибы и сам в результате превратился в гриб).

Квазинаука часто используется в фантастике. Персонажи «Звездного пути», обсуждая технические проблемы на звездолете, с серьезным видом несут квазинаучную чепуху. То есть квазинаука – это вполне легитимный художественный прием до тех пор, пока он не выдается за реальную действительность.

7) Антинаучное знание –различные доктрины и практики, которые рассматривают науку как зло, источник человеческих несчастий, как угрозу самому человеческому существованию. Антинаука сознательно отрицает саму науку

Например: антинаучную деятельность ведут фундаменталистски настроенные религиозные деятели и организации с целью перехватить у науки контроль над содержанием образования, а также дискредитировать некоторые научные концепции, входящие в формальное противоречие с религиозными доктринами.

Соотношение вненаучных форм познания:

Все вненаучное знание следует рассматривать с позиции различных аспектов.

Обыденное, религиозное, философское знание, знание из области искусства не претендует на статус научности, в нем сама жизнь рассматривается как познание; псевдонаучное и квазинаучное знание, являясь заблуждением, стремится придать себе форму научного знания и претендует на его статус и признание; антинаучное и лженаучное знание отличает сознательный характер и преследование определенных целей (корысть, выгода, стремление к власти, антисциентизм). Известно, что важнейшие открытия делались на стыке разных наук, однако на той же плодородной почве произрастают сорняки лженауки и шарлатанства.

Современная философии науки чаще всего полагает, что граница между научным и ненаучным познавательным отношением к миру в современности не должна определяться жестко.

Наука необходимым образом оказывается в диалоге с другими видами познания, черпая из них основания и примеры для своего конструктивного развития, содержательно расширяя их язык и предметные области, взаимодействуя с ними в сфере определения ценностных ориентиров современной культуры.

Нельзя запрещать развитие вненаучных форм знания, как нельзя и культивировать сугубо и исключительно псевдонауку, нецелесообразно также, отказывать в кредите доверия вызревшим в их недрах интересным идеям, какими бы сомнительными первоначально они ни казались.

Даже если неожиданные аналогии, тайны и истории окажутся всего лишь «инофондом» идей, в нем очень остро нуждается как интеллектуальная элита, так и многочисленная армия ученых.

Резюме: проблема демаркации – определение границ между наукой и другими видами познавательной деятельности (вненаучными).

К вненаучным формам относят обыденное знание, религиозное, философское знание, знание из области искусства, а также паранаучное, лженаучное, псевдонаучное, квазинаучное и антинаучное знание.

Если научное знание основывается на объективности, доказательности, обоснованности, то вненаучные формы познания могут быть либо иррациональными, либо маскирующимися под науку (в случае квазинауки), либо сознательно противостоять науке (антинаука).

На современном этапе науки отношение к вненаучным формам познания осторожное, поскольку они могут содержать некий «инофонд идей», которые пока нельзя доказать и верифицировать. Наука оказывается в диалоге с другими формами познания, что может гарантировать ей более полное, целостное познание окружающего мира. В то же время она должна выявлять шарлатанство.

Источник: https://studopedia.net/3_37019_problema-demarkatsii-nauchnogo-znaniya-nauchnoe-i-vnenauchnoe-znanie.html

Book for ucheba
Добавить комментарий