Немецкая социология знания

Немецкая классическая социология

Немецкая социология знания

Германия занимаетособое место в истории социологии.Многие немецкие социологи стали фигурамимирового масштаба.

Одним изосновоположников социологии в Германиибыл ФердинандТеннис (1855- 1936). Наиболее подробно он занималсяразработкой понятийобщины(Gemeinschaft) иобщинных отношений и общества(Gessellschaft) илиобщественных отношений(“Общность и общество”, 1881).

Отношенияпервого рода коренятся в эмоциях,привязанности, душевной склонности исохраняют собственную самотождественностькак сознательно, в силу следованиятрадиции, так и бессознательно, в силуэмоциональных уз и благодаря объединяющемувлиянию общего языка.

К ним относятся:родовые отношения; отношения “соседства”;отношения дружбы.

Иной характеримеют отношения второго рода, илиобщественные отношения. Их принцип иоснова – рациональный обмен, сменанаходящихся во владении вещей.

Они имеютвещную природу и характеризуютсяпротивоположно направленными устремлениямиучастников. Рациональность их заключаетсяв осознании их полезности и благодарявозможности сознательного решения онимогут заключаться даже между врагами.

Субъектами этих отношений являются игруппы и государства, рассматриваемыекак формальные лица.

В общине социальноецелое логически предшествует частям,в обществе, наоборот, социальное целоескладывается из совокупности вещей.Различие общины и общества – это различиеорганической и механической связисоставляющих социальное целое частей.

Впоследствии этаидея была подхвачена Э. Дюркгеймом,выделившим общество с “органической”и “механической” солидарностью ипридавшим этой достаточно абстрактнойклассификации более конкретный вид.

Фундаментом этихдвух типов организации социальной жизнислужат два типа воли:воля сущности и ослабление социальнойволи.

Понятие “воля”носит у Тенниса очень абстрактныйхарактер. Здесь имеется в виду некаясоциальная сила, имеющая аналог и вмотивации поведения индивидов. Волясущности – это воля целого, определяющаявсю социальную жизнь, ее интеграцию, аослабление социальной воли означаетрасчленение общества на множествочастных воль, связанных друг с другоммеханическими связями.

Все понятия Теннисаносят достаточно абстрактный, идеальныйхарактер, что явилось результатом егосознательного следования рационалистическойметодологии, которую он считал залогомбеспристрастности и объективностисоциального научного познания и “чистоты”научных категорий.

Свою социологиюон делит на“общую”и “специальную”.

Первая должна былаизучать все формы существования людей,вплоть до объединяющих с животными.

Вторая же изучаетсобственно социальную жизнь. Она делитсяна “чистую” (теоретическую), котораяосновывается на категориях “община”и “общество”, “прикладную” иэмпирическую” (социографию).

Прикладнаясоциология с помощью гипотетико-дедуктивныхпостроений изучает социальную динамику,а социография с помощью индуктивногометода и обращения к статистике изучаетсовременное общество.

Историческиобщинные отношения более характерныдля патриархально-феодальных обществ,а общественные для капиталистических.Но в реальности любое социальноеобразование содержит в себе черты иобщины и общества.

Все формысоциальной жизниТеннис делит на: социальные отношения;группы; корпорации или объединения.Сознательное, целенаправленное социальноеобъединение индивидов в процессе ихсоциальных отношений образует группу.Корпорация возникает в том случае, еслисуществует внутренняя организацияиндивидов.

Таким образом,методология построения социологии уТенниса имеет рационалистическо-абстрактныйи дедуктивный характер, что должно было,по его мнению, гарантировать ееобъективность и независимость отценностных суждений. Впоследствии егодихотомия, общества и общности послужилаэвристическим импульсом для многихдругих социологических систем.

Позитивизму инатурализму в социологии конца XIX -начала XX века противостояло такоетеоретико-методологическое направление,как понимающаясоциология,сосредотачивающаяся на анализе значимых,смысловых элементов социальной жизни.

Понимающаясоциология ведет свое происхождениеот идей философии жизни и неокантианства,а в ее современной версии отразилосьвлияние феноменологии и лингвистическойфилософии. Основополагающую идею этогонаправления сформировал немецкийфилософ В.

Дильтей(1833-1911), разграничивший в своей философииприроду и общество как онтологическичуждые друг другу сферы. Общество,полагал он, конституируется индивидамив их духовном бытии.

Отсюда делалсявывод о необходимости специфическогометода познания в социальных науках,отличающего их от дисциплинестественно-научного цикла.

Общество, какчеловеческое порождение, выступает вкачестве объекта наблюдения, должнооткрываться внутреннему чувствучеловека.

В дальнейшем, несмотря насущественные различия во взглядахпредставителей этого направления, длякаждого из них оказывается в большейили меньшей степени характерно признаниеспецифического метода и специфическогообъекта познания в социальных науках.

Понимание, прямое постижениепротивопоставляется свойственномуестественным наукам непрямому, выводномузнанию и объяснению.

Близок был к идеямпонимающей социологии немецкий социологГеорг Зиммель(1858-1918), который также подчеркивал отличиенаук об обществе, где применяетсясоциологический метод, и наук о природе.

В качествеметодологии социальных наук Зиммельтакже утверждал понимание, т.е.”вчувствование” исследователя впредмет познания.

Целью же социологическогометода, по Зиммелю, является тосоциологическое видение, котороенедоступно другим наукам, а именновыявление в совокупном предметесоциальных наук чистых форм “социации”,или общения, за которым должны последоватьсистематизация, психологическоеобоснование и описание их развития.

Еще одной чрезвычайноважной фигурой классического периодазападной социологии являетсяМакс Вебер(1864-1920). Его основные работы: “Окатегориях понимающей социологии”(1913), “Протестантская этика и духкапитализма” (1904-1905), “Хозяйство иобщество” (1921) и др.

Социология Вебераопирается на методологическую концепцию”понимания” как особого методаобщественных наук, не сводимых к наукаместественным. Вебер считал, что сутьвсех форм социальной жизни составляеттот субъективный смысл, которым мы жесами их и наделяем.

Соответственно иметодом изучения этого субъективногосмысла должно быть “понимание”-субъективная процедура “вчувствования”исследователя в предмет исследования.Именно понимание становится методомраскрытия сущности социальной реальности.

Однако Вебер утверждал рационалистическийхарактер операции “понимания” -это, скорее, систематическое и точноеисследование, чем просто “переживание”текста или социального феномена.

Рациональность”понимания” соответствуетрациональности социального, а социальныедействия соответствуют некоему образу,который, в свою очередь, выражает сутьобщественного интереса эпохи, илиидеального типа. При этом социологиякак раз и становится наукой обидеальных типах(т.е. идеальных моделях, образцах), которыереализуют социальные действия людей.

Понятие идеальноготипа было важным вкладом Вебера всоциологию.

Идеальный типпредставляет собой искусственносконструированное понятие, позволяющеевыделить основные черты исследуемогосоциального феномена (например,идеально-типическое военное сражениедолжно включать в себя все основныекомпоненты, присущие реальному сражениюи т.п.).

Идеальный тип возникает индуктивноиз реального мира социальной истории,а не из абстрактных теоретическихпостроений. Он не должен носить нислишком общего (например, история религиив целом), ни слишком частного (индивидуальныйрелигиозный опыт) характера.

Идеальнымтипом может быть некоторый промежуточныйфеномен (в религии – это отдельноенаправление: кальвинизм, методизм,баптизм). Это преувеличенно выпуклоеотображение того основного, чтосвойственно реальному феномену.

Помнению Вебера, чем более преувеличенидеальный тип, тем выше его эвристическаяценность, тем более он полезен дляконкретного исторического феномена.Причем понятие это не статическое, адинамическое: поскольку общество иинтересы его исследователей постоянноизменяются, необходимо развивать новыетипологии, соответствующие изменившейсяреальности.

Таким образом, идеальныйтип представляет собой теоретическуюконструкцию результата мыслительной деятельности ученого-социолога, которыйиспользует его как образ-схему, способсистематизации и упорядочения конкретногоматериала эмпирического исследования,своеобразное узловое понятие (например,капитализм, город, экономический человеки т.д.).

Основнойсоциологической теорией Вебера являетсяконцепциясоциальногодействия.Он отличал действие от чисто реактивногоповедения.

Его интересовало действие,включающее, мыслительные процессы и осуществляющее посредничество “междустимулом и реакцией, т.е.

действие имеетместо в том случае, когда индивидысубъективно осмысливают свои поступкии присутствует осмысленность человеческогоповедения, его ориентированность наожидания других.

М. Вебер выделялследующие типы социального действия:целерациональный, ценностно-рациональный,аффективный и традиционный.

Целерациональноедействие —это когда человек ясно представляетсебе цель действия и средства еедостижения, а также учитывает возможнуюреакцию других людей на свои действия.Критерием рациональности являетсяуспех.

Ценностно-рациональное действиесовершается через сознательную веру вэтическую, эстетическую, религиознуюценность определенного поведения.Аффективное действие происходит черезаффекты, то есть бессознательныепсихологические импульсы, и чувства.

Традиционное действие осуществляетсячерез привычку.

В этой классификациистепень осознанности наращивается отаффектных и традиционных социальныхдействий к ценностно-рациональным ицелерациональным. В реальном поведениилюдей чаще всего присутствуют всеуказанные типы или виды действий. Каждыйиз них отличается своей мотивацией, анередко содержанием и механизмомосуществления социального действия.

Необходимы научные представления оних, чтобы учитывать все это. Веберотмечает, что эти четыре идеальных типа,то есть теоретически смоделированныеим виды социальных действий, не исчерпываютвсего их многообразия.

Но поскольку ихможно считать самыми характерными, тознания о них могут быть весьма полезнымидля теоретиков и практиков не толькоиз области социологии.

Еще одной важнойидеей Вебера является идея рациональности,рационального поведения, нацеленногона получение предельной экономическойэффективности. Эта тенденция проникаетво все сферы общественной жизни, а высшимвоплощением этой рациональности вкапиталистическом обществе являетсябюрократия, тенденция к бюрократизацииобщества.

Большую роль вразвитии западной социологии сыгралатакже веберовская социология религии,предметом которой стало изучение ролипротестантской хозяйственной этики встановлении западноевропейскогокапитализма.

Источник: https://studfile.net/preview/2838224/page:6/

Немецкая социология

Немецкая социология знания

Социоло́гия (от лат. socius — общественный; др.-греч. λόγος — наука) — это наука об обществе, системах, составляющих его, закономерностях его функционирования и развития, социальных институтах, отношениях и общностях.

Термин социология впервые был введен О.Контом в 1839 г. Становление социологии как науки об обществе ведется с середины прошлого века и связывается с именами Карла Маркса, Макса Вебера и французского ученого Эмиля Дюркгейма. С такой точкой зрения согласны представители практически всех основных направлений современной социологии. 

Объектом социологической познания является общество. Термин «социология» происходит от латинского «societas» – общество и греческого «logos» – учение, означая в буквальном переводе «учение об обществе». Предмет социологии – это социальная жизнь общества, т.е. комплекс социальных явлений, вытекающих из взаимодействия людей и общностей.

 Виды социологии:

Теоретическая социология — социология, ориентированная на объективное научное исследование общества в целях получения теоретического знания[4]. Необходима для адекватной интерпретации социальных явлений и поведения людей. Без данных эмпирической социологии теоретическая социология становится неаргументированной.

Эмпирическая социология — это совокупность методических и технических приемов для сбора первичной социологической информации. Эмпирическую социологию называют также социографией или прикладной социологией.

Такое наименование представляется более точным, поскольку оно подчеркивает описательный характер этой дисциплины. Основная её функция — изучение общественного мнения и разных социальных процессов, описание отдельных частных сторон жизни общества.

Эмпирическая социология обречена на ошибки без теоретической социологии.

Макроуровень – фундаментальные концепции развития общества (либеральная концепция развития Макса Вебера).

Отраслевая социология – средний уровень. Социология культуры, политики, личности, социология связей с общественностью(PR), медицины, молодежи, семьи и т.д.

Прикладная социология – низкий уровень. Собирает и обрабатывает информацию, отношение общества к вопросам и проблемам этого общества в настоящий момент времени.                

Немецкая социология

На рубеже XIX—XX вв. появились новые, крайне важные социологические концепции. Значительную роль в данном процессе сыграло творчество крупнейших немецких социологов этого периода Ф. Тённиса, Г. Зиммеля, М.

Вебера, В. Зомбарта..

Несмотря на значительные различия между их концепциями, есть и немало общего, того, что позволяет рассматривать идеи названных авторов в рамках единого направления — классической немецкой социологии.

1)Ферденанд Тёнис. (1855 – 1936) – немецкий социолог, один из родоначальников профессиональной социологии в Германии. Расцвет его творчества – первые 20 летXX века. Жизнь его носила характер постоянной борьбы. Он постоянно противопоставлялся правящим кругам Германии. Основная его работа –« общность и общество». Переход от общности к обществу.

Общность – люди связаны друг с другом на основании сопричастности друг к другу на основании родства, дружеских отношения. (общины, организации преследующие общие цели); общество – люди находятся вместе на основании того, что они совместно заробатывают, расчётливый разум, механические отношения. Люди первичны по отношению ко всему обществу.

Общество все больше превалирует.

2) Георг Зиммель – (1858 -1918) – немецкий философ-идеалист и социолог. Является создателем формальной социологии. Предметом социологии З. считает формы социального взаимодействия людей, сохраняющиеся при всех изменениях конкретного исторического содержания.

Социология должна стать основой всех общественных наук, не должна быть формальной наукой. Зиммель — создатель теории социального взаимодействия. Зиммеля относят к основоположникам конфликтологии. Конфликт необходим, чтобы общество не находилось в соц.

Стагнации Конфликты бывают реальными и замененными( спор, спортивные состязания – имитация конфликтов).Чтобы избежать крупных конфликтов, организуются микроконфликты и потом происходит примирение.  По Зиммелю, жизнь есть поток переживаний, но сами эти переживания культурно-исторически обусловлены.

Как процесс непрерывного творческого становления, жизненный процесс неподвластен рассудочно-механическому познанию. Только через непосредственное переживание событий истории, можно постичь жизнь.

3) Макс Вебер –  (1864 – 1920) – икона либеральной социологии. немецкий социолог, историк, экономист и юрист. Свою концепцию Вебер называл «понимающей социологией». Социология анализирует социальное действие и пытается объяснить его причину.

Понимание означает познание социального действия через его субъективно подразумеваемый смысл, т. е. смысл, который вкладывает в данное действие сам его субъект. 4 типа соц. Действий: 1)целерациональное – человек руководствуется соображениями личной пользы. Цель оправдывает средства.

2) ценностно-рациональное – достижение цели, но с соблюдением человеческих ценностей. Ценности: этические, эстетические, лежат в основе культуры. Ценности отвечают на вопрос: для чего человек живет. Нормы: что хорошо/ что плохо. 3)аффективное действие – под действием эмоций. 4)традиционное – совершатся по ритуалу.

  В социологии власти Вебер также следует своему методу. В соответствии с ним выделяется три типа легитимации власти (господства):

  1. рациональный, основанный на вере в законность существующих порядков и законное право властвующих на отдачу приказаний;
  2. традиционный, основанный на вере в святость традиций и право властвовать тех, кто получил власть в соответствии с этой традицией;
  3. харизматический, основанный на вере в сверхъестественную святость, героизм, гениальность. или какое-то иное достоинство властителя и его власти, не подлежащее точному определению или понятному объяснению.

4)Вернет Зомбарт – (1863 – 1941) –  немецкий экономист, социолог и историк, философ культуры. Основные работы Зомбарта посвящены экономической истории Западной Европы, в особенности возникновению капитализма (Зомбарт собрал при этом огромный фактический материал), проблемам социализма и социальных движений.

Испытав в молодости влияние работ Карла Маркса, Зомбарт выделялся среди немецких экономистов-профессоров того времени своими радикальными взглядами на социально-политические вопросы. Он предложил деление ментальностей на «естественные» и «экономические».

 разработал понятие “экономической системы” как некоей целостности, вызывающей к жизни специфической для неё экономические институты и представляющей собой выражение “духа” общества.

Зомбарт попытался создать свою теорию первоначального накопления, выдвинув в качестве основного источника накопления капитала аккумуляцию феодальной земельной ренты. Начиная с 1920-х гг. концепции Зомбарта использовались реакционными политическими кругами Германии.         

Итальянская социология 

Уже в начале XX в. начинает проявляться специфика национальных школ в социологии, связанная с особенностями их формирования. Так  в Италии социология «вызрела» в лоне политических наук.Расцвет – первая половина XX века.

1)ПАРЕТО (Pareto) Вильфредо (1848-1923) – итальянский мыслитель, социолог и экономист, внесший оригинальный вклад в экономическую теорию и социологическую науку.  Общество, по П.

, является системой, которая, подобно механической, находится в равновесии в результате взаимодействия парализующихся антагонистических интересов отдельных слоев и классов. Согласно П., социальное развитие определяется поступками людей, которые делятся им на логические (целесообразные) и нелогические (неосознанные).

В основе нелогических поступков лежит комплекс инстинктов, желаний, интересов, изначально присущих человеку. П. считал, что политическая экономия должна изучать механизм, устанавливающий равновесие между потребностями людей и ограниченными средствами их удовлетворения, для чего необходимо применение математического метода анализа.

Стремился теоретически обосновать концепцию взаимозависимости всех экономических факторов, включая и цену. П. пытался усовершенствовать теорию общего экономического равновесия Л. Вальраса.

В отличие от последнего, он рассматривал ряд состояний равновесия во времени, а также допускал варьирование коэффициентов производственной функции в зависимости от размеров выпуска продукции. Широкую известность получил “закон Парето” о распределении доходов. П. занимался также проблемами экономических кризисов, ренты, денег и процента.

2)Моска Гоэтано – (1858—1941), итальянский юрист и социолог. Наряду с Парето известен как создательтеории элит.

Считал, что любое общество подразделяется на правящее меньшинство — «политический класс» (элиту) и подвластное ему большинство. Правящий классосуществляет все политические функции, монополизируя власть и пользуясь всеми её преимуществами. Большинство населения реализует его волю и обеспечивает его материально.

Правящий класс отличает материальное и моральное превосходство над управляемым большинством.

Для различных обществ характерно преобладание либо аристократической тенденции, заключающейся в стремлении его членов передать свои привилегии по наследству, либо демократической, в соответствии с которой происходит обновление состава правящего класса.

Опасность для элит — стремление превратиться в наследственную, закрытую, обособленную группу, что неминуемо ведёт к её вырождению и замене в результате конфликта с контрэлитой, к социально-политическим изменениям. Основное произведение — «Элементы политической науки» (1896); более известен английский перевод под названием «Правящий класс».

Качества, которыми должны обладать представители элиты по мнению Гаэтано Моска:

  • Способность к управлению людьми
  • Организаторская способность
  • Преимущество, выделяющее этот класс, по отношению к другим классам — моральное, материальное и интеллектуальное превосходство.

3)Роберт Михельс – (1876 – 1936) – историк, экономист и социолог. По происхождению немец, в 1926 принял итальянское гражданство. Изучал классы буржуазного общества, политическую роль интеллигенции. В основной работе “Социология политической партии в условиях современной демократии” (1911) выдвинул т. н.

“железный закон олигархических тенденций” в буржуазной демократии, согласно которому деятельность демократии строго ограничивается в связи с необходимостью существования организации, опирающейся на “активное меньшинство” (элиту), поскольку “прямое господство масс технически невозможно” и приведёт к гибели демократии. Наряду с этим М.

указывал на опасность “вождизма” в демократических организациях. В конце жизни восхвалял фашизм.          

Американская социология

Особенность американской социологии — ориентация на практическую работу. Многие отождествляли социологию с социальной работой.

Структурный функционализм – методологический подход в социологии и социокультурной антропологии, состоящий в трактовке общества как социальной системы, имеющей свою структуру и механизмы взаимодействия структурных элементов, каждый из которых выполняет собственную функцию. Основоположниками структурного функционализма считаются известный американский социолог –

Толкотт Парсонс – (1902 – 1979) –  американский социолог-теоретик, глава школы структурного функционализма, один из создателей современной теоретической социологии и социальной антропологии. Общество- большой механизм, в котором любые конфликты дисфункциональны  и болезненны. Любой конфликт ведет к разрушению.

Понятием, объединяющим социальное действие и социальную систему, является понятие типовых переменных. Парсонс определяет последние как фундаментальные дилеммы, с которыми сталкивается социальный деятель.

Социальные системы могут характеризоваться через четыре набора комбинаций решений дилемм: 1) партикуляризм или универсализм — деятели должны решить, оценивать ли человека с помощью общих критериев (универсализм) или использовать критерии уникальные, применимые лишь в отношении конкретного человека (партикуляризм);  
2) поступки или качества — необходимо решить, оценивать ли людей по их поступкам или опираясь на их личные качества; 3) аффективная нейтральность или аффективность — деятели могут находиться в определенных отношениях либо по причинам инструментальным, не затрагивающим их чувств (аффективная нейтральность), либо по эмоциональным причинам (аффективность);  4) «диффузность» или специализация — индивидам в любой ситуации приходится выбирать между вовлеченностью наряду с другими индивидами в широкий спектр социальной деятельности («диффузность») и сосредоточенностью на достижении лишь специфических, структурированных целей (специализация). Парсонс построил формализованную модель системы действия, включающую четыре подсистемы: социальную, культурную, личностную и поведенческий организм.

Источник: https://www.turboreferat.ru/sociology/nemeckaya-sociologiya/57377-293893-page1.html

К. Манхейм: Вопросы социологии знания исследовал известный немецкий социолог

Немецкая социология знания
Вопросы социологии знания исследовал известный немецкий социолог Карл Манхейм (1893-1947). В работе «Идеология и утопия» он отмечает, что методы мышления, с помощью которых мы принимаем самые важные для нас решения, осмысливая свою социальную судьбу, остаются обычно непознанными или не вполне доступны рациональному контролю и критике.

Дело в том, что существуют такие типы мышления, которые не могут быть правильно поняты без выяснения их социальных истоков. Поэтому социология знания исходит не из индивида и его мышления, а из связей между людьми в рамках определенных социальных групп.

Она соотносит формы мышления с коллективными действиями, посредством которых человек в духовном плане открывает для себя мир.

Эпохи социальной стабильности характеризуются отчетливо выраженным и старательно поддерживаемым единством, согласованностью мировоззрения людей.

Разнообразие и несходство способов мышления становится явственным, когда имеет место вертикальная социальная мобильность, изменяющая социальный статус отдельных личностей и целых групп.

В этих условиях образ мыслей «низов» становится важным и для «верхов», а прежде неосознаваемые начала человеческого мышления и деятельности начинают привлекать внимание ученых и политиков. В каждом обществе, утверждает Манхейм, есть социальные группы, главная задача которых заключается в том, чтобы создавать для данного общества интерпретацию мира.

Он называет такие группы интеллигенцией. В стабильном обществе этот слой имеет благоприятные возможности для обретения прочного статуса и превращения в замкнутую «касту», наподобие индийских брахманов или средневекового духовенства. Здесь эти люди обладают монополией в деле контроля над формированием картины мира и над урегулированием противоречий, характеризующих мировоззренческие представления других социальных слоев.

Если такой слой интеллектуалов сплачивается в четко структурированный коллектив, примером которого может служить церковная организация, то существует возможность утверждения схоластического строя мышления.

Последнее отличается известной отрешенностью от злободневных проблем и противоречий повседневной жизни, своеобразным академизмом и связанной с этим систематизацией воззрений при в общем-то случайном отборе исходных догматических утверждений или посылок.

Победа той или иной секты в этом схоластическом споре может, однако, иметь далеко идущие последствия.

В наши дни монополии церковной интерпретации мира не существует, интеллигенция же рекрутируется из самых разных социальных слоев, и'она способна быть рупором, открыто выражающим соперничество различных типов мышления, вырастающих на основе определенного социального опыта. Иллюзия правильности только какого-то одного способа интерпретации мира при этом исчезает.

Манхейм полагает, что следствием этого явилось доминирование гносеологии, ставящей на место догматов о подлинном бытии анализ деятельности субъекта, познающего мир.

В эпоху, когда образ мира был установлен твердо и неоспоримо, деятельность познающего субъекта считалась объективно обусловленной.

Когда же единство такой картины стало невозможным, внимание устремилось на познающего субъекта, более доступного нашему пониманию, поскольку познаваемые объекты стали получать неоднозначные толкования. Значимым стало считаться только то, что мы можем контролировать в собственном восприятии.

Вместе с тем было понятно, что субъект есть ненадежная отправная точка в гносеологическом исследовании, ибо человек является лишь частью реального мира. Без опоры на убедительную онтологию или же на веру в подлинность некоторых основ бытия невозможно связать воедино смыслы и ценности человеческой жизни.

Мы принадлежим к той или иной социальной группе прежде всего потому, что смотрим на мир ее глазами. Наши знания о мире с самого начала складываются в рамках совместной жизни социальной общности, к которой мы принадлежим.

Человеческое знание, в сущности, коллективно, и оно предполагает наличие некоторого совместного знания, выражающего опыт общих переживаний, укорененный в бессознательном. Социологический подход к знанию, как подчеркивает Манхейм, выявляет внерациональную основу рационально выраженного знания.

Он констатирует также, что гносеологический, психологический и социологический подходы к познанию возникают в строгой последовательности и при этом проникают друг в друга. Первые два из них исходят, так сказать, из индивида, его особых воззрений и интересов.

Но в обществе действительно есть группы людей, реальная жизненная ситуация которых требует быстрого принятия рациональных решений, продумывания ситуации с точки зрения своих интересов, опоры на собственную волю и разум. Есть в обществе и другие группы, жизнь которых пронизана мифами, направляется традициями и авторитетами. Строго рациональный образ деятельности для них совершенно чужд и даже невозможен.

В свое время в становлении социальной и политической науки, по мнению Манхейма, немаловажную роль сыграли особые интересы абсолютистских государств. Деятельность этих государств опиралась на интерпретацию мира, не тож- дественную той, которую предлагала церковь.

Для построения такой картины мира стали использоваться рациональная аргументация и научные выводы.

Тем самым наука об обществе была приведена в соприкосновение с практикой; все более широкие группы людей стали осваивать научные способы мышления, имея в виду прежде всего выражение с их помощью своих интересов.

Но политическая деятельность не тождественна научной дискуссии; цель политики вовсе не исчерпывается нахождением истины или доказательством своей правоты, а включает также устранение оппозиции. Политический конфликт есть рационализированная форма борьбы за социальное господство, не исключающей дискредитацию и подавление оппонентов.

Если подобные подходы проникают в общественную науку, то и здесь начинаются разоблачения, срывание масок, раскрытие преступных мотивов и т.д.

В связи с этим Ман- хейм вводит понятие идеологии, фиксирующее, как он полагает, тот факт, что мышление правящих групп может препятствовать осознанию ими некоторых сторон реальности, если это осознание способно подорвать их уверенность в своем господстве.

Иными словами, в определенных обстоятельствах «коллективное бессознательное» социальной группы стабилизирует ситуацию тем, что скрывает от себя и от других действительное положение дел.

Наоборот, утопическое сознание, как отмечается в работах данного автора, выражает духовную заинтересованность угнетенных групп в уничтожении или радикальном преобразовании существующего общества. Утопия концентрирует внимание лишь на тех чертах, элементах сложившейся ситуации, которые вселяют надежду на ломку утвердившегося строя. Она также отвращает от всего, что могло бы поколебать веру в успех.

И в том, и в другом случае весьма значимую роль играют бессознательные побуждения коллективных субъектов, обусловливающие односторонность их позиций, действий. Люди и раньше действовали, руководствуясь определенными идеями и усматривая в них непререкаемые ценности.

Особенность современной ситуации, по Манхей- му, состоит в том, что мы вполне осознаем возможность ложного сознания, разновидностями которого он считает идеологию и утопию. Первоначально идеология понималась лишь как учение об идеях, претендующее на рациональную обоснованность.

В марксизме идеология стала тол- коваться именно как ложное сознание, характеризующее прежде всего буржуазное мышление.

Но было бы более последовательным признать, что к разряду идеологии относятся не только учения политических противников марксистов, но и их собственные воззрения, коль скоро они выражают жизненную позицию определенной социальной общности.

Существуют сферы мышления, «где нельзя себе даже представить наличие ни с чем не соотнесенного и не обусловленного социальной ситуацией знания»131.

Здесь знание (относящееся, например, к области политики) может быть сформулировано только в соотнесении с некоторой позицией и некоторым специфическим социальным интересом, задающим и постановку проблемы, и концептуальные средства ее решения.

В связи с этим возникает вопрос: какая социальная позиция оптимальна для постижения истины? Ясно, что ни одна из частных позиций охвата всей истины не обеспечивает. Значит, нужно стремиться «достичь известной открытости по отношению к возможному дополнению нашего знания видением с других социальных позиций»132.

Избегая как идеологии, так и утопии, мы ищем реальность. Признание ограниченности частных позиций есть указание на существование некоего целого, к которому принадлежат эти части и в отношении к которому партийные аспекты выступают как дополняющие друг друга частичные истолкования целого.

Синтез частичных знаний о социальном целом есть динамический процесс, требующий постоянного возобновления и никогда не получающий окончательного завершения.

Кто же может быть субъектом такого синтеза? История политического мышления, по словам Манхейма, показывает, что способность к синтезу свойственна тем средним классам, положение которых неустойчиво и которые в силу этого колеблющегося статуса ищут свое место мелсду крайностями.

Но для того чтобы возможность синтеза реализовалась, нужна еще восприимчивость к иному, направленность на истинные ценности жизни. Это характерно для особого социального слоя, слабо связанного с любым из классов, не имеющего прочных социальных корней и составляющего, если использовать выражение А.

Вебера, «социально свободно парящую интеллигенцию». Связь между различными группами интеллектуалов обеспечивается образованием. Именно высокая образованность выделяет их из других групп и оказывается здесь более важной, чем происхождение или имущественное положение.

В содержании и всей организации современного образования так или иначе выражаются противоположные социальные устремления и тенденции, действие которых испытывает на себе образованный человек. Он знакомится с разными типами мировоззрения, с разными взглядами на сущее и должное в жизни общества.

Наиболее значительные представители интеллигенции проявляют острую социальную восприимчивость, подвергая критической оценке все идеи и теории с учетом постоянно меняющейся ситуации. Они, может быть, не имеют строго однозначной приверженности к некоторой влиятельной социальной позиции, но зато они способны взять на себя трудную миссию выражения духовных интересов социального целого.

Именно перед интеллектуалами со всей остротой встает проблема выбора собственной позиции, тогда как другие люди обычно просто «плывут по течению», следуя привычкам и установкам своего социального слоя.

Интеллектуалы обладают также сравнительно большой информированностью и свободой выбора. «Лишь тот, кто действительно может совершать выбор, заинтересован в том, чтобы рассмотреть социальную и политическую структуру в ее целостности и во всех ее аспектах»1.

Манхейм считает наиболее плодотворным метод всестороннего отбора различных аспектов, которые на данном этапе развития познания еще не могут быть объединены в систему, для подготовки их последующего синтеза, позволяющего строить практическую деятельность на более прочной основе, обеспечиваемой расширяющимся кругозором социальных субъектов.

Источник: https://uchebnikfree.com/obschaya-filosofiya/manheym-3193.html

Классическая немецкая социология познания

Немецкая социология знания

Для Германии двадцатых годов характерны сильная политическая нестабильность и распространение социального не-спокойствия. Одной из проблем, которые встали перед социологами, стало само многообразие теорий и идей, претендовавших на объяснение социальной ситуации.

Другой проблемой явилась все большая сложность политической идеологии и раскол вследствие этого многих политических направлений.

Конечно, признание исторической относительности мышления сделало более легкими для понимания множество взаимоисключающих идеологий, но это не решало проблемы того, как следует оценивать их относительно друг друга, и как выделить истинные.

Даже если понимать убеждения различных групп как взращенные различными социальными и историческими обстоятельствами, нет никакой шкалы для их оценки.

Маннгейм четко сформулировал взаимосвязь этих конкретных проблем следующим образом: “Как можно человеку продолжать жить и мыслить вовремя, когда поднимаются и должны быть радикально обдуманы проблемы идеологии и утопии со всеми их сложностями?”
Философ Макс Шелер видел в социологии познания инструмент, который нужно применить, чтобы разрешить в немецкой Веймарской республике идеологические конфликты посредством объяснения политикам ограниченности различных идеологий. В своей основе идеи Шелера коренятся в философской перспективе, в поиске вечного и истинного знания. Для Шелера релятивизм социологии познания становился на самом деле средством разобраться в его проявлениях с целью добраться до вечного, абсолютного и неподвластного социальным факторам: до мира истины, лежащего вне радиуса действия эмпирических исследований. Его аргументация строится на различении, с одной стороны, “реального фактора”, и с другой стороны – “идеального фактора”, при этом первый определяет те обстоятельства, при которых позднее выступает второй, не влияя на содержание мышления и знаний. Это означает, что исторические и социальные условия, при которых развивается мышление, можно отнести к формам познания, а содержание знания исключается из социологического анализа.

Второй центр тяжести располагается у Макса Шелера в его определении того, что он называет “относительно естественной картиной мира”, которая является способом, каким индивид воспринимает мир вокруг себя.

Хотя для отдельного человека этот способ кажется совершенно естественным и должным, на самом деле те знания, которые требуются, чтобы человек смог воспринимать окружающий его мир осмысленно, соотносятся с тем положением, которое человек занимает в обществе.

Таким образом, имеются разнообразные картины мира, например, философская, культурная и юридическая. Ход мысли Шелера таков: правящая элита должна суметь выработать перспективу, интегрирующую эти разные картины мира, и тем самым достичь истины.

Тогда можно будет заново возвести стабильное и хорошо интегрированное общество, и будет устранено социальное беспокойство послевоенного общества. Та элита, которую имел в виду Шелер, состояла из старой аристократии.

Сейчас Шелера в основном вспоминают как крестного отца социологии познания, поскольку его идеи с социологической точки зрения представляли собой своего рода поворотный пункт.

Его воспринимали также как отзвук основной фигуры в немецкой социологии познания – Карла Маннгейма, труды которого по социологии познания собраны прежде всего в книге “Идеология и утопия”, вышедшей в 1929 г. на немецком языке и в 1936 г. – на английском (в конце жизни Маннгейм жил в изгнании).

В отличие от Шелера, Маннгейм в значительной мере принимал идеологическую теорию марксизма в качестве исходного пункта для развития социологии познания, и его творчество осуществлялось в рамках социологии, а не философии.

Но как же следует обойтись с выдвинутым марксизмом понятием идеологии и представлением об искаженном сознании? Так в действительности отражаются социальные интересы различных классов в познании и мышлении? В работах Маннгейма по социологии познания рассматривается не только процесс отбора (за определенными исключениями, к которым мы вернемся) в противовес к познанию (как в работах Шелера), но и его содержание.

В своем анализе понятия идеологии Маннгейм выделяет два аспекта, частичная и целостная (тотальная) идеология. Частичная идеология соотносится с индивидом и оперирует на психологическом уровне.

Таким типом идеологии пользуется человек в случаях, когда, например, ставятся под вопрос аргументы отдельного человека, расходящегося во мнении с другими. То, что тогда считается идеологией – это более или менее сознательное извращение этим человеком чего-либо с целью соблюсти собственные интересы.

Маннгейм полагает, что такие извращения могут растянуться по всей длине шкалы, от лжи и недосмотра до подстановки, от намеренных попыток введения в заблуждение до самообмана.

Целостная же идеология, напротив, соотносима с идеологией исторической эпохи, или мыслительной структурой социальной группы в определенный период, то есть она покоится на надиндивидуальном уровне и соотносится с представлениями, выражаемыми на этом уровне. Целостная идеология – это картина мира, связанная специфическим историческим и социальным контекстом.

Вместо того чтобы отвлекаться на мотивы и интересы отдельных лиц, особое внимание здесь уделяется согласованию между формами познания и той ситуацией, в которой возникают эти формы. Интерес для социологии познания представляет целостная идеология.

Маннгейм подчеркивает, что эта целостность не является суммой отдельных, фрагментарных переживаний ее, и индивид тоже не может охватить все элементы целостности. Представления как индивида, так и группы находятся под влиянием общих социоисторических условий, но в понятиях частичной/целостной идеологии разная степень смысловой наполненности.

Маннгейм полагает, что марксизм поставил понятие частичной идеологии в зависимость от целостной, и тем придал понятию идеологии именно такой смысл. Но в то же время он считает, что идеологическая теория марксизма принадлежит прошедшему этапу, и что следует сделать следующий шаг – перейти от теории идеологии к социологии познания.

Это происходит, согласно Маннгейму, “посредством появления общей формулировки понятия целостной идеологии, благодаря чему отдельные теории идеологии развиваются в социологию познания”.

Здесь перед социологией познания Маннгейма встала вышеуказанная теоретическая проблема познания, а именно: как поступить с проблемой релятивизма? Если знание относительно и зависит от того положения, какое социальная группа занимает в обществе, и от исторической и социальной среды, то что же тогда подсказывает, что и сам познавательно-социологический анализ не является проявлением определенной идеологии, поскольку и он относителен в историческом и социальном отношении? Может быть, социология познания выражает собой лишь взгляд на мир группы интеллектуалов, или же этот взгляд на связь социальных форм и знаний актуален вообще, невзирая на время, место и социальное положение? В таком случае саму социологию познания невозможно анализировать с точки зрения социологии познания. Как же решить этот “познавательно-социологический парадокс”, то есть как, будучи социологом познания, обосновать собственные претензии на знания и заниматься социологией познания, не перепиливая сук, на котором сидишь, вышеуказанным образом?

Этот парадокс Маннгейм пытается разрешить двояко. Во-первых, он указывает на интеллигенцию (а тем и на самих исследователей) как на социальную группу, которая отличается от остальных, занимая особое положение в истории и имея к ней особое отношение.

Разошедшиеся интересы различных социальных групп (что обусловлено их различным положением в историческом и социальном контексте) определяют их отношение к формализованному знанию и его содержанию.

Маннгейм полагает, что истинно интегрирующую перспективу можно выработать только, основываясь частью на понимании и сохранении культурного мира прошлой истории, частью на таком положении в современном обществе, которое позволяет глубоко осознать его динамику, базируясь на “относительно бесклассовом” и не слишком фиксированном социальном существовании.

Те, кто занимают такое положение – это интеллектуалы, или “свободно парящая интеллигенция”, как выражается Маннгейм.

Поскольку интеллигенция – это неоднородная комплексная группа, которая благодаря полученному образованию приобретает способность синтезировать и критиковать все другие классовые интересы, ее точка зрения оказывается выше прочих точек зрения, и может сравнивать их друг с другом и отделять все ценное в каждой из них, при этом ей не приходится вырабатывать отношение к формализованным знаниям, а тем и связанным специфическим классовым интересам других перспектив. или защищать их: “(слой интеллектуалов) соединяет в самом себе все интересы, которые пронизывают социальную жизнь.”

Понимание Маннгеймом специфического характера интеллигенции в соединении с тем, что он настаивал на том, что, несмотря на признание влияния социального и исторического контекста на мышление и познание, возможно отличить истинное знание от неверного, называется реляционизмом, это один из способов попытаться избежать вышеуказанного парадокса. Как указывали многие комментаторы, у Маннгейма остается все же некоторая противоречивость. Это касается также и другого положения, которое он отстаивал, противопоставляя полному релятивизму, а именно то, что содержание естественнонаучного и математического/логического знания исключается из познавательно-социологического анализа, поскольку оно неподвластно социальным интересам. Таким образом, у Маннгейма было много слабых пунктов, которые вновь оказались в фокусе современной социологии науки, которая считает, что и эти формы познания не могут исключаться из социологии познания.

Источник: https://poisk-ru.ru/s18600t17.html

Немецкая социология знания

Немецкая социология знания

Одной из проблем, которые встали перед социологами в Германии двадцатых годов, стало само многообразие теорий и идей, претендовавших на объяснение национальной трагедии, которая отнюдь не закончилась вместе с последними залпами первой мировой войны 1.

1 Наоборот, как это мы знаем сегодня, она послужила отправ­ной точкой нового, еще более масштабного мирового кровопро­лития, завершившегося демонстрацией небывалого достижения науки и техники, ядерными грибами, взметнувшимися над Хиросимой и Нагасаки.

Не менее трудной проблемой явилась все большая раздробленность политической идеологии и раскол вследствие этого многих политических направлений. Конечно, признание исторической относительности мышления сделало более легкими для понимания множество взаимоисключающих идеологий, но оно не решало проблемы того, как следует оценивать их отно­сительно друг друга, и как выделить истинные.

Развитие немецкой социологии знания этого периода или, как ее часто называют, классической немецкой социологии знания, связано прежде всего с именами двух мыслителей: философа Макса Шелера и социолога Карла Маннгейма. Обоих принято считать представителями историцизма, а К. Маннгейм, кроме того, претендовал на авторство самостоятельной ветви социологии, исторической социологии.

Философ М. Шелер видел в социологии знания инструмент, который нужно применить, чтобы разрешить в немецкой Веймарской республике идеологические конфликты посредством объяснения политикам ограниченности различных идеологий. В своей основе эта вполне утопическая идея М. Шелера коренится в философской перспективе, в поиске вечного и истинного знания.

Сам релятивизм социологии знания М. Шелер рассматривает как средство, как некий первичный материал.

При своем исходном несовершенстве этот материал дает возможность аналитику сохранить контакт с эмпирическим миром разобщенных идеологий и борющихся политиков.

Проявления этого несовершенного мира и следует подвергнуть критическому анализу с целью добраться до вечного, абсолютного и неподвластного социальным факторам: до мира истины, лежащего вне радиуса действия эмпирических исследований.

Соответственно, аргументация М. Шелера строилась на различении, с одной стороны, «реального фактора», и с другой стороны – «идеального фактора». При этом «реальный фактор» определяет те жизненные обстоятельства, при которых позднее выступает «идеальный фактор», не влияя на содержание мышле-

ния и знаний. Таким образом, к формам знания относятся исторические и социальные условия, при которых развивается мышление.

В то же время содержание знания как вместилище нравственных и духовных идеалов, как «идеальный фактор», исключается из социологического анализа.

Оно присутствует в лучшем случае в виде наугольника и мерила, с которым сравниваются искаженные конкретными обстоятельствами идеи и политические программы.

Второй центр тяжести Макс Шелер располагает в определении того, что он называет «относительно естественной картиной мира», которая является способом, каким индивид воспринимает мир вокруг себя.

Хотя для отдельного человека этот способ кажется совершенно естественным и должным, на самом деле знания, необходимые человеку для осмысленного восприятия окружающего его мира, соотносятся с тем положением, которое человек занимает в обществе. Таким образом, имеются разнообразные картины мира, например, философская, культурная и юридическая. Ход мысли М.

Шелера таков: правящая элита должна суметь выработать перспективу, интегрирующую эти разные картины мира, и тем самым достичь истины. Тогда можно будет заново возвести стабильное и хорошо интегрированное общество и устранить социальное беспокойство послевоенного общества. Та элита, которую имел в виду М. Шелер, состояла из старой аристократии.

Таким образом, при всей критической заостренности концепция М. Шелера была глубоко консервативна. Его идеалы дышали ностальгией по временам благополучного капитализма и классической немецкой философии первой половины XIX века.

Сейчас М. Шелера в основном вспоминают как крестного отца социологии знания, поскольку его идеи с социологической точки зрения представляли собой своего рода поворотный пункт, зону перехода от социальной философии к собственно социологическому исследованию знания.

Основной же фигурой в немецкой социологии знания по праву признан Карл Маннгейм, труды которого по социологии знания собраны прежде всего в

книге «Идеология и утопия», вышедшей в 1929г. на немецком языке и в 1936 г. — на английском (в конце жизни К. Маннгейм жил в изгнании). В отличие от М.

Шелера, Маннгейм в значительной мере принимал идеологическую доктрину марксизма («Бытие определяет сознание») в качестве отправной точки развития социологии знания. При этом К.

Маннгейм одним из первых выявил и сформулировал классическую дихотомию, которая будет сопровождать социологию знания на всем периоде ее развития.

Если получаемое наукой знание объективно и истинно, то каким образом можно говорить о его социальной обусловленности, а соответственно, в чем предмет социологии знания.

Если же, с другой стороны, любое знание, как это утверждается в марксистской доктрине, относительно и подвержено влиянию социального бытия субъекта, то чего тогда стоит декларируемая объективность самой социологии знания?

Отсюда вытекал целый ряд специальных проблем. Как следует обойтись с выдвинутым марксизмом понятием идеологии и представлением об искаженном сознании? Как в действительности отражаются социальные интересы различных классов в знании и мышлении?

Даже если понимать убеждения различных групп как продукт различных социальных и исторических обстоятельств, это мало помогало — не было никакой шкалы для их оценки.

Социолог Карл Маннгейм четко сформулировал взаимосвязь этих конкретных проблем следующим образом: «Как можно человеку продолжать жить и мыслить во время, когда поднимаются и должны быть радикально обдуманы проблемы идеологии и утопии со всеми их сложностями?»

Таким образом, К. Маннгейм делает решительный выбор в пользу социологии, фактически оставляя за пределами анализа всю проблематику, связанную с объективностью научного знания, идеалом истинности и т. п. Соответственно и объектом социологии знания у К. Маннгейма, идеалом организации любого знания уже выступает не научное знание, а некото-

рая более сильная абстракция. Отражением мира идеальных сущностей становится понятие идеологии, гораздо более широкая и менее структурированная совокупность верований, идеалов, религиозных и куль­турных знаний.

В своем анализе понятия идеологии К. Маннгейм вводит основополагающее структурное различение социологического типа. Он разделяет частную (частич­ную) и тотальную идеологию. Частичная идеология соотносится с индивидом или группой (политической партией, к примеру) и оперирует на психологическом уровне.

Таким типом идеологии пользуется человек в случаях, когда, например, ставятся под вопрос аргу­менты социальной группы, расходящейся во мнении с другими. Частичная — это более или менее сознательное извращение человеком или социальной группой каких-либо представлений с целью соблюсти собственные интересы. К.

Маннгейм полагает, что такие извращения могут растянуться по всей длине шкалы — от лжи и недосмотра до подстановки, от намеренных попыток введения в заблуждение до самообмана.

Тотальная же идеология, напротив, всегда надындивидуальна, соотносима с идеологией исторической эпохи или мыслительной структурой крупной социальной общности (народа) в определенный период, то есть она покоится на культурной и исторической базе и должна анализироваться в связи с представлениями, выражаемыми на этом уровне. Тотальная идеология — это картина мира, связанная специфическим историческим и социальным контекстом.

Вместо того чтобы отвлекаться на мотивы и интересы отдельных лиц, особое внимание здесь уделяется согласованию между формами знания и той ситуацией, в которой возникают эти формы. Интерес для социологии знания представляет целостная идеология. К.

Маннгейм подчеркивает, что эта целостность не является суммой отдельных, фрагментарных переживаний ее, и индивид тоже не может охватить все элементы целостности.

Представления как индивида, так и группы находятся под влиянием общих социоисто-рических условий, но в понятиях частичной/тоталь ной идеологии — разная степень смысловой наполненности.

Теперь, полагает К. Маннгейм, преодолев ограниченность марксистской постановки проблемы, можно сделать следующий шаг — перейти от теории идеологии к социологии знания. Это происходит, согласно К. Маннгейму, «посредством появления общей формулировки понятия целостной идеологии, благодаря чему отдельные теории идеологии развиваются в социоло­гию знания».

Здесь перед социологией знания К.

Маннгейма встала вышеуказанная теоретическая проблема знания, а именно: как поступить с проблемой релятивизма? Если знание относительно и зависит от положения, какое социальная группа занимает в обществе, и от исторической и социальной среды, то что же тогда подсказывает, что и сам познавательно-социологический анализ не является проявлением определенной идеологии, поскольку и он относителен в историческом и социальном отношении? Может быть, социология знания выражает собой лишь взгляд на мир группы интеллектуалов, или же такой взгляд на связь социальных форм и знаний актуален для всех групп, независимо от времени, места и социального положения? В последнем случае саму социологию знания невозможно анализировать с точки зрения социологии знания. Как же решить этот «познавательно-социологический парадокс», то есть как, будучи социологом знания, обосновать собственные претензии на знания и заниматься социологией знания, не перепиливая сук, на котором сидишь, вышеуказанным образом?

Этот парадокс К. Маннгейм пытается разрешить двояко.

Во-первых, он указывает на интеллектуалов (а тем самым и на самих исследователей) как на социальную группу, которая отличается от остальных, занимая особое положение в истории и имея к ней особое отношение.

Разошедшиеся интересы различных социальных групп (что обусловлено их различным положением в историческом и социальном контексте) определяют их отношение к формализованному знанию и его содержанию.

К.

Маннгейм полагает, что истинно интегрирующую перспективу можно выработать только основываясь частью на понимании и сохранении культурного мира прошлой истории, частью на таком положении в современном обществе, которое позволяет глубоко осознать его динамику, базируясь на «относительно бесклассовом» и не слишком фиксированном социальном существовании. Те, кто занимают такое положение — это «свободно парящие интеллектуалы», как выражается К. Маннгейм.

Интеллектуалы — это неоднородная комплексная группа, которая благодаря полученному образованию приобретает способность синтезировать и критиковать все другие классовые интересы.

Поэтому позиция интеллектуалов оказывается выше прочих точек зре­ния,они могут сравнивать их одну с другой и отделять все ценное в каждой из них, при этом им не приходит­ся вырабатывать отношение к формализованным зна­ниям, а тем более, к связанным специфическим клас­совым интересам других: «(слой интеллектуалов) соеди­няет в самом себе все интересы, которые пронизывают социальную жизнь».

Это в той же мере касалось и другого тезиса — содержание естественно-научного и математического/ логического знания исключается из познавательно-социологического анализа, поскольку оно неподвластно социальным интересам. Этот тезис К. Маннгейм отстаивал, противопоставляя полному релятивизму.

С не менее существенными теоретическими и методологическими трудностями было связано выделе­ние К. Маннгеймом интеллектуалов как особой соци­альной группы.

Дело в том, что эту группу оказалось крайне трудно, в большинстве случаев просто невоз­можно эмпирически ограничить и выделить.

В нее в разных условиях попадали ученые и политики, школь­ные учителя и военная элита, партийные идеологи и люди искусства, словом, представители практически всех общественных слоев.

Поиски объекта социологии знания, относительно которого было возможно одновременно и теоретичес-кое, и эмпирическое исследование с минимально стро­

гим анализом результатов, привели к тому, что сама социология знания на многие десятилетия выпала из сферы интересов социологов, уступив место зародив­шейся в первой половине XX века социологии науки, на этот раз уже науки как социального института, сферы профессиональной деятельности вполне опре­деленной социальной группы.

Предыдущая567891011121314151617181920Следующая

Дата добавления: 2016-04-02; просмотров: 437; ЗАКАЗАТЬ НАПИСАНИЕ РАБОТЫ

ПОСМОТРЕТЬ ЁЩЕ:

Источник: https://helpiks.org/7-68090.html

Классическая немецкая социология

Немецкая социология знания

В этом названии видна явная аналогия с немецкой классической философией, представленной именами И. Канта, И. Фихте, Ф. Шеллинга, Г. Гегеля, Л. Фейербаха. То, что сотворили “великие немцы” в конце XVIII – первой половине XIX в.

для философской науки, возможно, не в той степени, но было воспроизведено (по уровню и силе воздействия) в социологической науке почти на столетие позднее.

Но здесь необходимо учитывать, что при всем интеллектуальном влиянии классической немецкой философии, да и не только ее, а в целом философской науки на “остальных” социальных мыслителей, она встречала с их стороны определенное, порой сильное идейное сопротивление, В первых рядах “сопротивляющихся” находились сторонники зарождающейся науки социологии. Далеко не все философские концепции принимались социологами. И уж конечно, встречало резкое неприятие со стороны последних негативное в своей основе отношение философов к социологической науке. Не следует забывать о том, что в университетах Германии преподавание всех социальных наук сосредоточивалось на кафедрах философии и было целиком под контролем представителей этой дисциплины. Сразу после революции 1848 г. наметившийся консервативный поворот в философии Германии оказался направленным против специальной науки об обществе. Ее развитие считалось вредным и недопустимым, поскольку она могла выступить с критикой прусской государственной идеи, содержащей в себе призыв к национальному обведи нению в, рамках Германской империи.

Поэтому, даже, несмотря на то, что становящаяся на ноги немецкаясоциология была тесно связана с философскими концепциями и являлась в основе своей теоретико-методологической, а не эмпирической дисциплиной, она воспринималась консервативной социальной наукой как “инородное тело”. Реакция его отторжения была, пожалуй, наиболее типичной для немецких университетов. В этих условиях утверждение немецкой социологии в качестве самостоятельной и автономной науки, ее институционализация проходили достаточно сложно и длительно.

Соединяя в одно целое творчество Тенниса, Зиммеля, Вебера, необходимо понимать определенную условность такого единства. Внутри этой великой “троицы”, вероятно, имеет смысл выделить создателей формальной социологии Тенниса и Зиммеля (Вебер также тяготел к ней, но не столь явно).

Что это такое – формальная социология? Ее сторонники придавали особое значение форме, структурированию, классификации общественных явлений и процессов. Они стремились рассматривать социальные процессы и отношения в рамках многообразных и детальных классификаций социальных форм, “укладывая”, “упаковывая” в них самые различные общественные структуры, действия и тенденции.

Итак, мы назвали две общие черты классической немецкой социологии, представленные в творчестве Тенниса, Зиммеля, Вебера. Это ее теоретико-методологическая нацеленность на постановку и изучение широких социальных проблем и “формальный” характер. И та, и другая черта далее будут конкретно раскрываться на материалах, характеризующих творчество всех трех социологов.

Помимо сказанного, следует отметить, что классическаянемецкаясоциология была антипозитивистской по своей направленности и содержанию (исключая, пожалуй, творчество Тенниса, который следовал ряду требований и принципов позитивизма и, что уж совершенно точно, не подвергал его “остракизму”). Ближе к концу XIX в.

в адрес Позитивистской социологии стало раздаваться все больше критических замечаний в связи с тем, что в теоретических исследованиях ее представителей игнорировались особенности социальных явлений и процессов. Наиболее сильная реакция на “засилье” позитивизма, рассматривавшего их как часть природы, последовала со стороны немецких социологов.

В их концепциях общество как объект исследования и в особенности человек четко противопоставлялись природе.

Конечно, в антипозитивистской направленности немецкой социологии значительную роль сыграли гносеологические традиции немецкой философии – как классической, так и неокантианской. Наиболее видные представители философии конца XIX в. В. Дильтей, Г. Риккерт, В.

Виндельбанд, под сильным влиянием идей которых находились немецкие “классические” социологи, вообще ставили под сомнение существование и необходимость социологии как науки – на том основании, что известная им ее позитивистская разновидность претендовала на роль обобщения исторического процесса развития общества и человека.

По их мнению, ни человек, ни общество не могут быть поняты и осмыслены через их включение в природный мир на правах его части.

Несмотря на теоретико-методологическую ориентированность классической немецкой социологии, она оказалась серьезной основой для возникновения и развития эмпирической социологии в XX в. Более того, Теннис и Вебер сами были участниками эмпирических исследований. В этом также общая черта, присущая немецкой классической социологии. Еще одна свойственная ей и достаточно типичная характеристика – акцент на исследовании социального действия и взаимодействия (особенно это было присуще Зиммелю и Веберу), которые, по существу, превратились в основную “клеточку” при изучении общества и человека. Многочисленные классификации и типологии, главная среди которых – выделение четырех типов социального действия Вебером, сыграли заметную роль не только в концепциях самих немецких “классиков”, но и в последующем развитии социологической науки.

Завершая рассмотрение общих черт, присущих классической немецкой социологии, нельзя не отметить подлинной энциклопедичности ее наиболее выдающихся представителей, их чрезвычайно широких научных интересов и глубокого следа, который они оставили как в социологии, так и в смежных общественных и социально-гуманитарных науках (исторической, экономической, правовой, религиоведческой, философской и др.). Благодаря их усилиям социология в Германии сделала решающие шаги в направлении институционализации, широкого общественного (государственного) признания и превращения в одну из наиболее значимых форм социальной деятельности.

Научные труды и практическая работа Тенниса, Зиммеля, Вебера про-; будили громадный интерес к социологии, способствовали формированию социальной потребности в ее развитии и в дальнейшем – высокой общественной оценке их деятельности. Один лишь, казалось бы, незначительный факт, но он представляется в высшей степени важным. В Мюнхене, где прошли последние годы жизни и работы в университете Вебера, одна из центральных площадей и станций метро названа его именем. Нам неизвестен другой такой же случай, связанный с данью памяти какого-либо социолога (исключая Маркса в бывших странах социализма, где возводились памятники, назывались его именем центральные улицы и площади городов; но в данном случае речь шла о нем не как о социологе, а как об основателе коммунистической идеологии). Тем значимее приведенный факт, который, среди многих других, свидетельствует о том, что классической немецкой социологии, ее наиболее выдающимся представителям удалось реализовать Поставленные задачи.

Источник: http://pidruchniki.com.ua/15840720/sotsiologiya/istoriya_sotsiologii_-_zborovskiy_ge

Источник: https://socio.rin.ru/cgi-bin/article.pl?id=1176

Book for ucheba
Добавить комментарий