НИКОЛАЙ МИХАЙЛОВСКИЙ Теория прогресса Михайловского

Н.К. Михайловский и его историческая концепция

НИКОЛАЙ МИХАЙЛОВСКИЙ Теория прогресса Михайловского

Жизнь Михайловского внешне прошла спокойно, если не считать двух административных высылок, в том числе краткой высылки в 1891 г. в связи с инцидентом на похоронах его друга Н.В. Шелгунова. О возвращении Михайловского тогда хлопотал философ Владимир Соловьев.

В литературе до недавнего времени Михайловскому предъявлялось обвинение в том, что он прожил «без суда и Сибири», а это в советской историографии было равносильно приговору в либерализме.

Не учитывалось обстоятельство, что сам Михайловский никогда не претендовал на звание революционера.

В 1873 г. П.Л. Лавров пригласил Михайловского принять участие в диссидентском, как бы мы сейчас сказали, зарубежном журнале «Вперед», но Михайловский отказался. Для этого он слишком дорожил своей легальной журнальной трибуной и не считал себя «вправе променять 8000 читателей» на родине на сомнительное (по результатам деятельности) эмигрантское существование.

Михайловский посвятил свою жизнь поискам смысла истории.

Он считал, что действие исторических законов ограничено во времени и пространстве, и нет таких законов, которые действовали бы со всей непреложностью и силой на протяжении всей истории человечества или распространялись на все страны. Михайловский утверждал, что развитие событий согласно исторической законосообразности не освобождает эти события от нравственного суда.

Творчество Михайловского было посвящено обоснованию теории прогресса. В его представлении прогресс должен постепенно приближать человечество к разностороннему развитию личности, которому в этом процессе суждено пройти три фазы, или этапа.

Первый — «объективно-антропоцентрический» — период первобытного общества, когда еще не существовало дифференциации, а господствовала простая кооперация.

Второй период, названный им «эксцентрическим», он характеризовал как время сложной кооперации, разделения труда, превращения человека в придаток общественного организма; господство наживы и денежного чистогана.

И, наконец, третий период — «субъективно­антропоцентрический» — время простой кооперации, когда зарождается грядущее, ростки которого обнаруживаются еще в русской крестьянской общине.

Постепенно раскрепощенная и многогранная в своей деятельности «гармоническая личность», как ей и положено быть по своему изначальному предназначению, обретает естественное для нее положение. Именно «гармоническая личность» должна, по мнению Михайловского, находиться в центре всех ценностей.

При внешней схожести первого и третьего периодов кооперации их суть и уровень разные. Пройдя объективно-антропоцентрическую и эксцентрическую фазы своей истории, человечество достигает уровня, который совпадает с социализмом как обществом, в котором торжествует личное начало при посредстве начала общественного. В то же время человечество, по мнению Михайловского, войдя в субъективно-антропоцентрическую фазу, т. е. такую фазу, где человек и его этические искания ставятся в центр мира, может прервать органическое развитие.

Михайловскому претил тот факт, что общество в процессе дифференциации превращает человека в простой придаток машины.

Свое отношение к данному антагонизму он выразил в работе «Борьба за индивидуальность» (1875—1876): «Общество самим процессом своего существования стремится подчинить и раздробить личность, оставить ей какое-нибудь специальное отправление, а остальное раздать другим, превратить ее из индивида в орган. Личность, повинуясь тому же закону развития, борется или, по крайней мере, должна бороться за свою индивидуальность, за самостоятельность и разносторонность своего “я”».

В русской истории Михайловского главным образом интересовал ее новый период — XVIII—XIX вв. Свое представление о важнейших процессах он сформулировал в работе 1876 г. «Вольница и подвижники». Основные линии русской истории XVIII в. Михайловский объяснял с помощью «теории вольницы и подвижников».

Суть ее сводилась к тому, что пока в верхах при Екатерине II шла борьба за чины Орловых и мировичей, в массах кипела «напряженнейшая духовная работа». Ее «подкладкой» являлся «все тот же вопрос желудка, который всегда составляет основную истинную пружину истории». Подход был Михайловскому подсказан немецкой историографией.

Эти вопросы получили развитие в трудах философа, естествоиспытателя и врача Л. Бюхнера (1824—1899) и физиолога, философа Я. Молешотта (1822—1893).

До поры до времени два основных процесса (борьба в верхах и «вопрос желудка») не пересекаются, они идут как бы параллельно. Однако приходят времена, когда с особенной остротой встает «вопрос желудка», и народ спрашивает себя, отчего это происходит.

И тогда же он задается вопросом, что надо делать.

Ответ, к которому приходят в подобных обстоятельствах взволнованные массы, по Михайловскому, имеет альтернативу: «Или надо расширить свой жизненный бюджет до возможных пределов, причем недостающее придется взять силой, или, напротив, надо этот жизненный бюджет сократить до последней возможности, бежать соблазнов мира». В зависимости от исторического выбора рождаются два типа массовых движений: «вольница» (пугачевщина) и «подвижники» (селивановщина — по имени Кондратия Селиванова — скопца, аскета, самобичевателя, лже-Христа).

Михайловский, испытав на себе влияние бурно развивавшегося во второй половине XIX в.

психологического направления в буржуазной социологии, попытался подойти к выявлению исторических закономерностей с помощью социальной психологии, поставив во главу угла проблему взаимодействия героя и толпы.

Этим проблемам он посвятил работы 1880-х — начала 1890-х гг.: «Герои и толпа» (1882), «Научные письма. К вопросу о героях и толпе» (1884), «Еще о героях» (1891), «Еще о толпе» (1893).

Основную задачу историка и социолога Михайловский видел «не в изыскании мерила величия» героя, за которым идет «толпа», а в «изучении механики отношений» между толпой и тем человеком, которого она признает великим.

«Героем мы будем называть человека, увлекающего своим примером массу на хорошее или дурное, благороднейшее или подлейшее, разумное или бессмысленное дело.

Толпой будем называть массу, способную увлекаться примером, опять-таки высокоблагородным, или низким, или нравственно­безразличным» — такое определение термину «герой» дал Михайловский.

Что заставляет толпу повиноваться заведомо злодею или ничтожеству? В поисках ответа на этот вопрос он развивал теорию французского социолога и криминалиста Г.

Тарда (1843—1904) о законе подражания, отстаивая «подражательный характер всех массовых движений, всех, без различия их происхождения и причин».

Среди факторов реализации личности Михайловский как наиболее значимые выделял своевременность или, наоборот, несвоевременность ее выхода на историческую арену.

Современники называли Михайловского западником в народничестве. Он свободно читал на французском и немецком языках; был тонким, остроумным критиком зарубежной литературы. В 1880—1890-х гг. ее в изобилии выпускало на русском языке издательство Ф.Ф. Павленкова.

Михайловский особо выделял труды: Ламброзо «Гениальность и помешательство», Жоли «Психология великих людей», Т. Карлейля «Герои и героическое в истории», Г. Тарда «Законы подражания», ТА.

Рибо «Психология внимания», Кюллера «Современные психопаты», Мантеганцца «Экстазы человека», которые оказали историографическое влияние на его взгляды. Даже неприятие конкретных позиций подталкивало Михайловского к развитию собственных представлений.

Труды Михайловского полемичны и их историографический контекст являлся для него способом выражения авторской мысли.

Целый ряд размышлений Михайловского над закономерностями, которые находили свое проявление в социально-психологических аспектах истории вообще и российской в частности, продолжают оставаться актуальными и в наши дни.

Так, он предупреждал об опасности забвения «демона национального самолюбия и национальной ненависти», о присущих ему свойствах «легко и страшно пробуждаться».

Проанализировав «всенародный комплекс национальной неполноценности» и рассмотрев его исторические корни — презрение или недоверие ко всему родному только потому, что оно является своим, родным, русским, Михайловский писал: «Начиная монголами, инородцы не раз распоряжались на Руси, причем, «смеясь, дерзко презирали земли чужой язык и нравы», и уже факт этого властного презрения не мог не отражаться печальнейшими последствиями. Одним из них является почти презрительное и недоверчивое отношение к самим себе, к своим силам: «Что уж! Где уж нам!» «Аттестация, выданная нам иностранцами», считал Михайловский, постоянно оказывала в истории накапливавшееся негативное психологическое воздействие. Поэтому он ценил Петра Великого как образец служения русскому народу, человека, внушавшего уважение величием дел и побед. Степень апологии Петру у Михайловского может быть сопоставима только с ранними работами В.Г. Белинского, А.И. Герцена, Н.Г. Чернышевского.

Михайловский любил исторические аналогии, выделяя сопоставимые, с его точки зрения, эпохи: Петра I и Александра II; Ивана Грозного Александра III. Опираясь на свою этико-социологическую теорию и привлекая оценки историков от М.М. Щербатова до В. О.

Ключевского, Михайловский вершил нравственный суд над Иваном Грозным. Он не мог согласиться с положительной оценкой Ивана Грозного, которую ему дал С.М. Соловьев. Михайловскому казалось более близким к истине наблюдение Н.А. Полевого.

Опираясь на западную литературу о римских императорах: Тиберии, Калигуле, Клавдии, Нероне, Михайловский поставил под сомнение психику царя.

Он писал: «Слабость воли Грозного маскировалась теми взрывами бурного и жестокого негодования, которым он предавался, когда замечал, что на него хотят оказать влияние». Только из страха царь не держал советников умнее или вообще сильнее себя.

Неприятие цивилизации Запада Михайловский аргументировал тем, что движение человечества к разнородности капиталистического бытия уже восторжествовало на Западе и грозило укрепиться в России.

Он считал, что эта историческая тенденция неизбежно разрушит целостную человеческую личность и ее индивидуальность; приведет к гибельному обезличиванию человека.

Альтернативу капиталистическому будущему в России

Михайловский видел в утверждении иного общественного строя — общинного социализма, условия которого позволили бы вырастить «гармоническую личность». Таким образом, он надеялся на наступление гармонии, возможное, с его точки зрения, только при социализме, построенном на основе общины.

Призывы Михайловского покончить с аристократизмом в науке оказали позитивное влияние на историческую мысль при выборе объектов исследования. Предметом устойчивого научного интереса становился народ, его жизнь и страдания.

Под влиянием проповеди Михайловского сформировалась целая школа талантливых исследователей крестьянской жизни и быта, которую представляли В.И. Семевский, П. А. Соколовский, А.Я. Ефименко (Ставровская), В. А. Мякотин, Л.Э.

Шишко и др.

Василий Иванович Семевский (1848-1916)

В.А. Мякотин считал, что «в жизни петербургской интеллигенции последних десятилетий XIX века не было, кажется, ни одного крупного события, ни одной видной организации, в которой бы не принял участия В.И. Семевский». В 1870-е гг. Семевский сблизился с кругами демократической интеллигенции.

Он активно трудился в молодежном кружке «по рассылке хороших книг в провинцию», был участником политического клуба, на заседаниях которого обсуждался вопрос о создании политических партий. Среди участников этого клуба были К.К. Арсеньев, В.П. Воронцов, Н.И. Кареев, В.В. Лесевич, Н.К. Михайловский, Вл. Соловьев, С.Н. Южаков, И.И. Янжул. Осенью 1881—1882 гг.

группа народнических публицистов объединилась в издательскую артель вокруг журнала «Устои». Ее участниками стали В.И. Семевский, С.Н. Кривенко, Я.В. Абрамов, С.А. Венгеров, М.Н. Альтов, В.М. Гаршин, Н.М. Минский, Н.И. Наумов, Н.Я. Николадзе, М.Н. Протопов (Н. Морозов), Л.З. Слонимский, Н.Н. Русанов, А.М. Скабичевский. В 1890-е гг.

Семевский был близок к кружку М.А. Антоновича. На нечетных вторниках у Семевского можно было встретить Н.К. Михайловского, Н.Ф. Анненского, В.А. Мякотина. Сам Семевский часто бывал на литературных средах в гостинице «Метрополь», где по инициативе Н.К. Михайловского и С. Н.

Кривенко собирались журналисты народнического направления, представлявшие влиятельные в либерально-народнических кругах журналы «Отечественные записки», «Северный вестник» и «Русское богатство».

Будущий историк родился 24 декабря 1848 г. в небогатой дворянской семье в Полоцке Витебской губернии; рано остался без родителей. Его старший брат (разница составляла 11 лет) известный историк, издатель журнала «Русская старина» Михаил Иванович Семевский поручил воспитание младшего брата педагогу и писателю В.И. Водовозову. На формирование нравственного облика В.И.

Семевского Водовозов оказал глубокое влияние. Будущий историк получил хорошее образование. По окончании 5 классов второго кадетского корпуса в Петербурге в 1863 г. его перевели в первую петербургскую гимназию, которую он окончил в 1866 г. с золотой медалью.

На выбор высшего учебного заведения оказало влияние увлечение позитивизмом, которое привело Семевского в Медико­хирургическую академию. Там он прослушал лекции физиолога И.М. Сеченова (Семевского тогда интересовали рефлексы головного мозга) и химика-органика Н.Н. Зинина. Вобрав приобретенные в академии естественно-научные методологические основания теории познания, в 1870 г.

Семевский перешел на историко-филологический факультет Петербургского университета, где и собирался применить к истории полученные знания о психике человека.

Движущей силой исторического развития Семевский считал «общественное самосознание», которое только и способно обнажить внутренние социальные неустройства. Для улучшения социального устройства общество должно воздействовать на власть, входить в столкновение с нею.

Мысль передовых общественных сил, по словам Семевского, «начинает работать над вопросом о необходимости создания нового общественного строя — и вот, рано или поздно старый порядок рушится под давлением общего неудовольствия».

К политическим переворотам Семевский относился отрицательно, полагая, что они не ведут к существенному изменению в положении народа, а именно благо народа было главным критерием общественного прогресса для историка.

Он считал, что социальные изменения и усовершенствования принесут гораздо больше пользы народу, нежели борьба за создание нового общественного строя и политические победы. Видя в революции разрушительное начало, Семевский отрицал ее значение как эффективного метода социального преобразования.

Он полагал назначение исторической науки в том, чтобы, исходя из интересов народа, подготавливать социальные преобразования в обществе и с научными данными в руках указывать на необходимость тех или иных социальных реформ.

Поэтому «ученые должны, прежде всего, внимательно изучить прошлое и настоящее положение народа». В 1881 г. в журнале «Русская мысль», Семевский опубликовал статью «Не пора ли написать историю крестьян в России?». Она положила начало общероссийской известности ученого.

«История русских крестьян — есть долг нашей науки народу», — в этом историк был глубоко убежден. Но разработка истории крестьян должна была стать, по его мнению, первым этапом в изучении жизни русского народа, т. е. в решении задачи, поставленной еще Н. А. Полевым.

Семевский посвятил научное творчество крестьянству и крестьянскому вопросу в России XVIII — первой половины XIX в.; исследовал историю общественной мысли.

Неукоснительно выполняя провозглашенную им программу, Семевский изучил не только положение крестьян в период позднего крепостничества, но и положение рабочих на золотых приисках Сибири. Он неизменно вводил в научный оборот широкие пласты ранее неизвестных материалов.

Его магистерской диссертацией стал первый том монографии «Крестьяне в царствование императрицы Екатерины II» (СПб., 1881), общим объемом 600 страниц, над которым Семевский трудился восемь лет. Однако диссертацию ему удалось защитить не в Петербургском, а в Московском университете, благодаря поддержке В. О.

Ключевского, ставшего одним из оппонентов (другим был Н.А. Попов). Научный руководитель Семевского — К. Н. Бестужев-Рюмин изменил отношение к его работе после убийства Александра II народовольцами 1 марта 1881 г.

В основе конфликта с Бестужевым- Рюминым были общественно-политические и мировоззренческие причины, по фактическому содержанию диссертации оснований для замечаний Семевский, тщательно работавший с источниками, не оставлял.

Состоявшийся в Москве 17 февраля 1882 г. диссертационный диспут превратился в общественно-политическое событие. В историографической литературе отмечена родственность концептуальных положений двух крупных национальных историков — В. И. Семевского и В.О. Ключевского. Сам факт защиты был болезненно воспринят в Петербурге.

В течение последующих четырех лет пребывания Семевского в Петербургском университете у начальников вызывали беспокойство растущая популярность ученого у студентов и, главное, концептуальная направленность его мысли. В 1886 г. Семевскому запретили чтение лекций.

В расцвете творческих сил, 38 лет, он был изгнан из Петербургского университета.

Семевский осознавал глубокую взаимосвязь историографических занятий с современностью.

Он подчеркивал, что исторические исследования способны сыграть активную роль в деле улучшения положения народа, поэтому ученый и рассматривал историческое познание в качестве необходимого начального этапа социальных и политических преобразований в обществе.

Интересы русского народа Семевский ставил во главу угла и при определении основных задач социальной функции и исследовательских тем исторической науки. Такая позиция находила понимание у современников. Так, двухтомная монография В.И.

Семевского «Крестьянский вопрос в России в XVIII и первой половине XIX века» была удостоена Российской Академией наук Уваровской премии, а в сентябре 1890 г. — большой золотой медали Вольного экономического общества (ВЭО). Благодаря помощи золотопромышленника и мецената И.М.

Сибирякова (внимательного слушателя Семевского в Петербургском университете) в 1898 г. историку удалось опубликовать фундаментальный труд «Рабочие на сибирских золотых приисках». Для ее написания Семевскому пришлось проанализировать и систематизировать собранный им материал в 32 архивах, среди них архива Иркутского горного управления.

Путешествие в Сибирь, занявшее полгода, с весны до поздней осени 1891 г. позволило историку наблюдать работу и быт рабочих золотых приисков. В 1901 г. Семевский издал второй том монографии «Крестьяне в царствование императрицы Екатерины II», с помощью новых источников он проанализировал те категории крестьян, которые он не рассматривал в первом томе. Общий объем труда составил 860 страниц. В 1903 г. он предпринял второе, исправленное и дополненное, издание первого тома своей магистерской диссертации.

Исследователи отмечали высокий авторитет Семевского у русской интеллигенции. Так, Б.П. Балуев начал посвященный им В.И. Семевскому очерк с описания прощания с историком на Литературных мостках Волкова кладбища в Петрограде. В сентябрьский день 1916 г.

его пришли проводить представители разных общественно-политических направлений; было много историков: М.А. Дьяконов, А.С. Лаппо-Данилевский, М.Д. Приселков, А.А. Корнилов, П.Е. Щеголев, В.А. Мякотин, С.П. Мельгунов, П.Н. Милюков…

Простое перечисление имен является очевидным свидетельством интеграционных процессов в отечественной исторической школе начала XX в.

Дата добавления: 2016-12-26; просмотров: 1250; ЗАКАЗАТЬ НАПИСАНИЕ РАБОТЫ

ПОСМОТРЕТЬ ЁЩЕ:

Источник: https://helpiks.org/8-88866.html

Формула прогресса у Лаврова и Михайловского

НИКОЛАЙ МИХАЙЛОВСКИЙ Теория прогресса Михайловского

С точки зрения Лаврова прогрессивное развитие общества означает расширение солидарности и одновременно рост сознания и самосознания личности, причем одно другому не противоречит. Основная движущая сила прогресса – личность, характерной особенностью которой является ее критическое сознание.

Суть этого сознания состоит в стремлении личности изменить существующую культуру и общество или переработать культуру мышлением. Поэтому подлинно историческое развитие общества начинается только с момента появления критически мысляще личности.

По мнению Лаврова, направленность прогрессивного развития общества связана с превращением личности в социальную, общественную силу. В связи с этим процесс превращения проходит следующие стадии:

1. появляются отдельные носители новых идей;

2. критически мыслящие личности переходят к действиям;

3. превращение личности в социальную, общественную силу при условии создания партии. На этой стадии необходимо завоевание доверия широких слоев населения и пропаганда революционных идей.

Михайловский считал, что критерием прогресса является развитие личности. Целью исследования развития общества становится анализ процесса борьбы за индивидуальность.

Этот анализ требует учета того места, которое занимает человек в ту или иную историческую эпоху. Т.о.

, Михайловский выделяет в зависимости от соотношения личности и общества 3 стадии прогрессивного развития общества:

1. объективно-антропоцентрическая – характеризуется простой кооперацией, отсутствием социальной дифференциации и уверенностью человека в том, что он находится в центре мира и все создано ради него.

2. эксцентрическая – характеризуется усилением разделения труда и тем, что в этих условиях целостность человека разрушается и сам он распадается на враждебные друг другу силы. Это приводит к утрате солидарности и сотрудничества, а также к тому, что совокупные способности отдельного человека представлены во множестве различных людей. Это стадия современного общества.

3. стадия будущего, грядущего – субъективно-антропоцентрическая стадия, принципом которой является принцип – «все для человека». А это возможно только в том случае, если люди вернуться к изначальному сотрудничеству и человек станет миром всех вещей, но уже сознательно. Это означает, что все метафизические представления сменяются новыми научными, позитивными взглядами.

Вопрос № 11. Особенности развития социологии в России в конце XIX – начале XX вв. Научные школы и направления. Социологическое образование.

Исторические условия и теоретические основания развития социологии в России. Основные школы и направления в русской социологии конца XIX – начала ХХ вв.: марксизм (Н.И. Зибер, Г.В.Плеханов, В.И.Ленин), неокантианство (Б.А.

Кистяковский, П.А. Новгородцев), неопозитивизм (А.С. Звоницкая, К.М. Тахтарев).

Деятельность крупнейших социологов в конце XIX – начале ХХ вв. (Е.В. де Роберти, Н.М. Ковалевский, Н.И. Кареев), проблематика и направления их исследований.

Социологическое образование как форма институализации социологии в России. Роль Русской Высшей Школы общественных наук в Париже в развитии мировой системы социологического образования. Первая в России кафедра социологии и первый в России социологический факультет. Развитие социологии в советской России (20-е гг. ХХ века). Возрождение системы социологического образования в 80-х гг. ХХ века.

Возникновение социологии в России обычно относят к концу 60-х гг. 19 в. Именно с этого момента в России появляются сочинения представителей отечественной социологии. К социально-историческим предпосылкам возникновения социологии относят, прежде всего, последствия преобразований российского общества нач. 60-х гг. (отмена крепостного права) В 60-х гг.

российское общество переживало преобразования в социально-экономической и политической сферах. Процессы индустриализации повлекли за собой такие явления как миграцию и изменения социальной структуры общества. Все это было сопряжено с различными социальными проблемами., к которым оживился интерес.

В связи с этим новая наука нередко рассматривалась как система знаний, способная ответить на актуальные вопросы современной российской жизни. Такое отношение к социологии было продиктовано также и тем, что наиболее влиятельным течением западной социологии в России в период возникновения этой науки был позитивизм.

Социология рассматривалась как элемент критического сознания существующей реальности. Изменения, происходившие в общественной жизни, имели прямое отношение к проблематике русской социологии.

Усиление социальной дифференциации и появление новых слоев (разночинцев) было связано с такой проблемой русской социологии как проблема места и роли интеллигенции в общественной жизни. Некоторые утверждают, что эта проблема характеризует русскую социологию как явление самобытное.

Идейно-теоретические предпосылки:

– Появление в Росси сочинений западных социологов, оказавших влияние на русскую социологию.

Течения: 1) позитивизм;

2) марксизм.

Влиятельность позитивизма в годы возникновения социологии в России связано с тем, что позитивизм воспринимался не только как система знаний, но и как средство исследования общества на строго научной основе. Это было связано также с тем, что в России существовало критическое отношение к богословским моделям общественной жизни.

– На самобытность социологии повлияла русская журналистика и литература, которые обращались к анализу социальных проблем, нередко содержали критику существующих отношений, опирались на художественно-методологическую основу, которая позволяла в литературе воссоздавать детальный образ общества.

– Социально-философская мысль в России, которая обращалась к анализу проблем, вошедших затем в структуру социологического знания

Основные школы и направления русской социологии кон. 19 – нач. 20 вв:

Источник: https://studopedia.org/8-144421.html

Николай Константинович Михайловский(1842-1904)

НИКОЛАЙ МИХАЙЛОВСКИЙ Теория прогресса Михайловского

Краткая биография.Родился в г. Мещовске Калужской губернии в семье чиновника, выходца из дворянской семьи. Окончил Петербургский институт горных инженеров. В годы учебы принимал участие в студенческих революционных волнениях.

С 1868 года был ведущим сотрудником, а затем соредактором журнала “Отечественные записки”. В 70-е годы Михайловский сблизился с народовольцами.

С начала 90-х годов являлся соредактором журнала “Русское богатство”, идейного выразителя легального народничества, участвовал в народовольческом печатном органе “Народная воля”.

На философские и социологические взгляды Михайловского сильное влияние оказали идеи Герцена, Лаврова, Прудона.

В центре его философских и социологических построений стоит человек – целостная, гармоничная и свободная личность.

В области литературной критики Михайловский продолжал традицию 60-х годов Чернышевского и Добролюбова, согласно которой литература должна служить обществу и выносить приговор общественным явлениям.

Как публицист и мыслитель Михайловский пользовался большой популярностью, его идеи оказали огромное влияние на революционное движение в России.

Основные сочинения:

Письма о правде и неправде;

Борьба за индивидуальность;

Записки профана;

Что такое прогресс?

Николай Иванович Кареев (1858 – 1931)

Краткая биография. Родился в небогатой, но родовитой дворянской семье. В 1873 году закончил историко-филологический факультет Московского университета, где его учителями были С.М. Соловьев и В.Е. Герье.

В 1879 году он защитил магистерскую диссертацию “Крестьянский вопрос во Франции в последней четверти ХYIII в., а в 1881 г. опубликовал ее, приобретя широкую известность по аграрной истории Франции.

В 1883 году Кареев защитил докторскую диссертацию по теме “Основные вопросы философии истории”, которая принесла ему признание как видного специалиста в области историософии.

В 1874-89 гг. был профессором Варшавского Университета.

С 1879 по 1899 гг. преподавал в Московском Университете, из которого был уволен в связи со студенческими волнениями. Придерживался либеральной ориентации.

Во время революции 1905-1907 гг. вступил в ряды кадетской партии и одно время являлся председателем петербургской организации партии кадетов, рассматривая свое членство в партии как “профессорское участие в политике”; от партии кадетов был членом I Государственной Думы.

С 1910 года – член-корр. Российской Академии Наук.

После 1917 года продолжал активную научную и педагогическую деятельность.

В 1924-25 гг. опубликовал 3-х томную работу “Историки французской революции”. Незадолго до смерти (1929 г.) стал почетным академиком АН СССР.

Основные сочинения:

Основные вопросы философии истории;

Критика историософических идей и опыт научной теории исторического прогресса;

Моим критикам. Защита книги “Основные вопросы философии истории”;

Сущность исторического процесса и роль личности в истории;

Введение в изучение социологии; Историко-философские и социологические этюды;

Историология. Теория исторического процесса.

Взгляды на историческое познание и историческое развитие. «Субъективная школа» или этико-социологическая как она именовалась своими приверженцами существовала в последней трети XIX – нач. ХХ вв. Ведущие представители школы П.Л.Лавров, Н.К. Михайловский, Н.И. Кареев.

О своей принадлежности к этой школе в разное время заявляли С.Н. Южаков, В.М.Чернов и др. Их идеи в отечественной научной литературе воспринимали либо как теоретическое обоснование идеологии народничества, либо обращаются к социологическому и социально-психологическому пластам идей субъективной школы.

Вклад школы в понимание теории и методологии истории изучен недостаточно.

Исследователи русской субъективной школы отмечают, что она родилась в недрах позитивизма. Поэтому Лавров считается выразителем особой формы позитивизма, возникшей во второй половине XIX в., которую он называл «антропологизмом».

Он выразил несогласие со всеми разновидностями метафизики (как материалистической, так и идеалистической).

При этом он отстаивал первостепенное значение человеческого сознания как важнейшего объекта научного исследования и руководящего начала нравственной и общественной деятельности.

Отличие идей субъективной школы от классического позитивизма:

1. Представители субъективной школы подробно разработали учение о «субъективном методе» (или «субъективном элементе» в познании истории). Субъективный метод в историческом исследовании, по их мнению применяется при:

– выборе «исторической перспективы», т. е. проблематики исследования;

– выработке конструктивной идеи (предвзятого мнения) в исследовании, а так называемые «законы истории» являются не более, чем теоретические модели создаваемые исследователями для организации познания;

– реконструкции «скрытых фактов», не упоминающихся в источниках;

– воссоздании внутреннего мира людей прошлого на основе «сочувственного переживания»;

– этической оценке деятельности людей прошлого, основанных на разграничении «здоровых» и «патологических» явлений в исторической жизни;

– во внесении в исторический труд элементов художественности, необходимых для создания яркого, образного представления об ушедшей эпохе.

Таким образом, историк выступал как активное, креативное начало. Приступая к исследованию он вносит в свою работу не только определенный багаж знаний и профессионального мастерства, но и свои нравственные представления, воображение, творческую интуицию, художественный талант.

Кареев предупреждал, что устранение этих субъективных элементов из научного исследования, «обезличивание исследователя» нанесет ущерб в первую очередь самой науке, «ибо самое безличие есть не что иное, как очень крупная односторонность, ограниченность».

При этом приверженцы школы писали о недопустимости влияния на научные изыскания личного аффекта, национальных, партийных, конфессиональных и иных пристрастий.

Субъективизм для Кареева, таким образом, означает встать на общечеловеческую точку зрения; когда исследователь чувствует себя человеком, а не членом какой-то партии, нации или государства, тогда происходит “освобождение” его как познающего субъекта от ” случайных определений”, стесняющих научное познание.

Ученый должен оставить за порогом исследования свои идеалы как человека определенной профессии, национальности, вероисповедания, но должен постоянно чувствовать свою принадлежность к человечеству. Это та граница, дальше которой освободиться от субъективного момента в историческом познании невозможно, да и ненужно.

Личность может сбросить с себя груз принадлежности к тому или иному союзу, сообществу индивидов, освободиться от давления той социальной роли, которую она играет в обществе, но она не может освободить себя от принадлежности к человеческому роду. Защищая такой субъективизм, Кареев выступал, с одной стороны, против “эмпирического объективизма” историков, а с другой стороны, против переноса на историю объективизма естествоиспытателей.

2. Отказ от жесткого детерминизма при понимании исторической реальности и восприятие исторического процесса как «антропо-телеологического, направляемого целями, выбранными и поставленными сознательно людьми.

Лавров подчеркивал, если в природе действия людей ограничены объективными законами, то в истории они свободны в своем поведении.

В «Исторических письмах» Лавров формулирует положение о действии в истории свободы воли человека, здесь он всегда преследует свои цели в соответствии с выработанным идеалом.

История человечества начинается с появлением критического отношения к прошлому, с постановки идеальных целей и борьбы за их реализацию. Иными словами, сознание есть творческая сила истории, оно не обязано следовать «естественному ходу вещей». Его способность к критике истории раздвигает рамки необходимости.

Теоретики субъективной школы не исключали действие определенных исторических закономерностей. Они в своих трудах критически осветили органическую теорию развития общества Спенсера. Согласно этой теории любой человеческий союз можно отождествить с организмом.

Михайловский развивает идеи Спенсера и формулирует закон «борьбы за индивидуальность». В живой природе он носит всеобщий характер и в силу закона развития всякая индивидуальность стремиться к все большему и большему усложнению, но усложнение может совершиться только на счет низших индивидуальностей».

В истории человечества с каждым новым ее витком разделение труда возрастает. Таким образом, вся эволюция человечества с момента первоначального разделения труда шла в направлении исчезновения человеческой индивидуальности и растворения ее в индивидуальности высшей – обществе, в направлении прогресса и деградации человека.

Первобытный человек был «целостным и неделимым». Несмотря на «смутность и скудность» содержания его духовной жизни, царила внутренняя гармония. Современный человек – узкий специалист, «палец от ноги» утратил внутреннюю целостность и гармонию.

Признавая органическую теорию верной с научной точки зрения, Михайловский отрицал ее с этических позиций призывал бороться за сохранение человеческой индивидуальности.

В цикле статей о «героях и толпе» Михайловский отмечал действие бессознательной склонности живых существ к подражанию. Он изучал случаи подражания в человеческом обществе, когда «психическое заражение совершается независимо от воли человека.

При этом сознание человека превращается «в выеденное яйцо, которое собственного содержания не имеет, а наполняется тем, что случайно вольется в него со стороны». Лекарство от подражания он видел в разнообразии личной жизни и интересов человека. Сознание и воля встают на пути действия биологических закономерностей.

«Герой» в его концепции – это всего лишь человек, вытолкнутый из толпы во главу движения, или тот, кто уловил настроение и желания толпы, но не имеет при этом своих убеждений. «Герой» такая же жертва патологического устройства общества с резко разделенным трудом и однообразием впечатлений, как и представители толпы.

Взаимодействие «героев и толпы» частный случай борьбы за индивидуальность.

Действие исторических закономерностей, по мнению субъективистов корректируется, смягчается или даже аннигилируется теми целями, которые сознательно ставят себе люди. В этой связи причинно-следственная зависимость в истории человеческого общества носит совершенно иной характер и ход истории не может осуществляться вне зависимости от человеческих целей и желаний.

3. Признание сознания людей фактором исторической динамики показывало несостоятельность позитивистских претензий на предсказание хода исторического развития. Психологический и антропокультурный факторы превращали историю в арену противоборства многих возможностей. Поэтому одной из задач историка становилась задача выявления упущенных возможностей.

Действие личностного фактора в истории меняло представление о характере социального прогресса и его критериях.

Лавров писал, что над критически мыслящей личностью всегда тяготеет сознание, что ее свобода и сама способность заниматься творчеством и критически мыслить оплачена тяжелым и несвободным трудом огромного большинства этого общества.

Стремление оплатить этот долг и создает нравственную сферу человека как свободной личности, которая говорит: «Я сниму с себя ответственность за кровавую цену своего развития, если употреблю это самое развитие на то, чтобы уменьшить зло в настоящем и будущем».

Свободный человек не может мириться с естественным ходом вещей. Он ставит перед обществом цели свободного развития, требование условий, достойных человека, и добивается их осуществления даже ценой собственной жизни.

С постановки критически мыслящей личностью сознательных целей и организации усилий масс на достижение их и начинается история как движение человечества по пути прогресса. С этого момента человек из царства естественной необходимости переходит в царство возможности свободы. Для самого ученого приведенный ход рассуждений являлся логическим раскрытием нравственного императива, который Лавров определяет следующим образом:

«Развитие личности в физическом, умственном и нравственном отношении; воплощение в общественных формах истины и справедливости – вот краткая формула, обнимающая, как мне кажется, все, что можно считать прогрессом».

В разъяснение своей формулы прогресса Лавров выдвинул три сферы его проявления: 1) прогресс как процесс, который развивает в человечестве сознание истины и справедливости при помощи работы критической мысли индивидов применительно к культуре их времени; 2) прогресс как физическое, интеллектуальное, нравственное развитие индивидуумов, осуществляемое в социальных формах истины и справедливости; 3) прогресс как сознательное развитие солидарности на основе критического отношения индивидуумов к себе и к окружающей их действительности. Последнее является высшей формой прогресса..

Иную формулу прогресса развивал Н. К. Михайловский. Критерии прогресса он усматривал во всем, что способствует созданию более высокого типа личности. Труженик, работающий в условиях натурального хозяйства, представляет собой более высокий тип личности, нежели промышленный рабочий.

Традиционно понимаемый прогресс ведет к усложнению общества и к деградации личности. Так при капитализме высокий уровень производства достигается все более усложняющейся дифференциации специальностей, а следовательно, за счет полной деградации отдельной личности.

Михайловский был убежден, что труженик, работающий на земле, обычный русский крестьянин превосходит по типу своей личности не только рабочего, но и образованного специалиста, так как у крестьянина уже есть та «система Правды», которую интеллигент должен вырабатывать мучительными усилиями.

«Формулу прогресса» Михайловского ряд исследователей называют «формулой регресса».

4. Субъективная школа поставила задачу изучения духовного мира прошедших эпох, ибо понять историю – это понять цели, которыми руководствовались люди. Фактически они разрабатывали новые направления исторических исследований, таких как историческая антропология, история ментальностей, получивших развитие и признание в историографии ХХ века и сохраняющих свою актуальность сегодня.

Н.К. Михайловский значительное место в познании отводил методу «сочувственному переживанию», когда исследователь ставит себя мысленно в положение исследуемого.

Н.И. Кареев и В.М.Чернов предложили программу реконструкции «бессознательной философии общества» – «общераспространенные мировоззрения, господствующие идеи, общепринятые и защитные нормы» данного общества.

Эти идеи и нормы не всегда ясно сформулированные в сознании современников, но определяют собой «дух времени», проявляясь в религиозных верованиях, науке, в искусстве, в политических и правовых учреждениях, в экономическом строе.

«Бессознательная философия» всегда основана на определенных представлениях о смысле жизни.

П.Л. Лавров предложил осуществить реконструкцию «исторических типов» – моделей для поведения, образцов для подражания, принятых в ту или иную эпоху. В одной и той же эпохе соприсутствуют несколько моделей поведения. Смена больших исторических эпох, по Лаврову, всегда сопровождается ломкой распространенных стандартов поведения. И возникновением потребности в новых образцах для подражания.

5. Теоретики субъективной школы изучали специфику исторического познания развивая идеи во многом сходные с неокантианскими.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Источник: https://studopedia.ru/5_111958_nikolay-konstantinovich-mihaylovskiy-.html

Book for ucheba
Добавить комментарий