О ТЕРМИНЕ «ДИСКУРС» . и СТОЯЩЕЙ ЗА НИМ СТРУКТУРЕ ЗНАНИЯ

Язык. Личность. сборник статей к 70-летию Т. М. Николаевой. М., 2005

О ТЕРМИНЕ «ДИСКУРС» . и СТОЯЩЕЙ ЗА НИМ СТРУКТУРЕ ЗНАНИЯ

Редакционная коллегия: В. Н. Топоров (ответственный редактор), Т. Н. Молошная, И. А. Седакова (ответственный секретарь), Т. В. Цивьян, Е. С. Яковлева.

Сборник посвящен юбилею члена-корреспондента РАН Т. М. Николаевой. В нем публикуются статьи по теории языкознания, по проблемам грамматики, фонетики и интонологии, по семиотике и мифологии, а также по литературоведению. Многообразие тем отражает широту научных занятий и интересов юбиляра.

Normal 0 false false false MicrosoftInternetExplorer4

Лефельдт Вернер. Слово благодарности Татьяне Михайловне Николаевой

II. Теория языкознания

Leinonen M. Linguistic crossroads

Кубрякова Е.С. О термине «дискурс» и стоящей за ним структуре знания

Демьянков В. З. Текст и дискурс как термины и как слова обыденного языка

Нещименко Г. П. К вопросу о лингвистическом статусе языка компьютерных диалогов

Вельмезова Е. В. В начале была… диффузность? (О философско-эпистемологических предпосылках некоторых эволюционистских теорий в лингвистике в конце XIX – начале XX в.)

Зализняк Анна А. Проблема внутренней формы слова в типологическом аспекте

III. Грамматика

Иванов Вяч. Вс. К типологии и истории начальных цепочек энклитических частиц

Брейар Ж., Горбунова Р. С. «Краткая греческая грамматика» братьев И. и С. Лихудов: неизвестный список

Бондарко А. В. Языковая интерпретация семантических категорий в сфере грамматики

Золотова Г. А. Перфектив как категория структуры текста

Толстая С. М. Актантная структура глагола и семантика отглагольных имен: «субъектные» и «объектные» имена

Молошная Т. Н. Категория неопределенности, выражаемая местоимениями кто-нибудь и что-нибудь, и глагольные категории в современном русском литературном языке

Храковский В. С. Адмиратив в русском языке (Вводное слово оказывается и его функции в высказывании)

Бенаккио Р. Глагольный вид в императиве в чешском и словацком языках

Гловинская М. Я. Оценка в составе речевого акта

Аркадьев П. М. Типология и диахрония: наблюдения над падежным синкретизмом в славянских языках

Мустайоки А. «Победительная» тема, или Новый взгляд на конативные предикаты в системе аспектуальных значений

Grzybek P. A Study on Russian Graphemes

IV. Лексикология. Лексикография. Лексемы

Апресян Ю. Д. Два принципа и два понятия системной лексикографии

Крысин Л. П. О типах лексикографической информации в русской части русско-иноязычных словарей

Рахилина Е. В., Прокофьева И. А. Русские и польские глаголы колебательного движения: семантика и типология

Кошелев А. Д. К проблеме лексической многозначности. Описание общего значения глагола брать / взять

Касаткина Р. Ф. Калейдоскоп частиц в русских народных говорах

Урысон Е. В. Материалы к семантическому описанию русского слова И

Левонтина И. Б. Давай-давай

Литвина А. Ф., Успенский Ф. Б. Из наблюдений над женскими именами в роду Рюриковичей

Гиппиус А. А. Два отчества посадника Мирошки

Ванхала-Анишевски М. Имя собственное в текстах СМИ: тенденции функционирования

Свешникова Т. Н. Собачьи клички: заметки на полях выставочных каталогов

V. Фонетика. Интонация

Бондарко Л. В. Об основных интересах современной фонетики

Horga D. Boundaries between linguistic units and articulatory joints

Фужерон И. Тема с вариациями

Калнынь Л. Э. Вопросы «почему» и «зачем» относительно некоторых фонологических новаций в истории славянских языков/диалектов

Касаткин Л. Л. Основные интонационные тональные контуры (ТК) русского литературного языка

Оде С. По поводу эксперимента по перцептивной эквивалентности тональных акцентов в русской речи

Попов Д. Фоностилистика ответных реплик в разговорном дискурсе (на материале болгарской речи)

Sawicka I. Upitna intonacija u albanskom jeziku

Шмелев А. Д. «Показатели хезитации» в русской устной речи

VI. Семиотика. Миф. Образ

Эдельман Д. И. Еще раз о славянском Диве и иранских дэвах

Елизаренкова Т. Я. Заметки об имени в «Ригведе»

Fenari-Bravo D. La «parola» e 1'icona. Dalla verita della conoscenza alla verità della visione e ritorno (su materiale di Pavel Florenskij)

Седакова И. А. Заметки о языке, который нас окружает: прошедшее в настоящем

Китайгородская М. В., Розанова Н. Н. Продукты питания как социокультурные знаки

Ратмайр Р. Немецко-русские совпадения и различия на примере названий пищевых продуктов

Земская Е. А. О функциях разговорной и церковнославянской стихий в частной переписке конца XIX в. (по материалам семейного архива Булгаковых)

Йокояма О. Б. Знаки препинания в крестьянских письмах XIX в.

Неклюдов С. Ю. «Цыпленок жареный, цыпленок пареный…»

VII. Теория литературы. Западноевропейская литература

Невзглядова Е. В. Виртуальное инобытие поэзии

Фатеева Н. А. Тендерные и коммуникативные «сдвиги» как выражение авторской стратегии

Завьялова М. В. Фольклорные и мифологические реминисценции в новелле Проспера Мериме «Локис»

Цивьян Т. В. Из заметок о поэтике Кавафиса: колористика Кавафиса

VIII. Русская и славянская литературы

Зализняк А. А. Заклинание против беса на стене новгородской Софии

Живов В. М. Ранняя восточнославянская агиография и проблема жанра в древнерусской литературе

Софронова Л. А. Формулы общения в пьесах старинного русского театра

Хаард Эрик де. «Странник» А. Ф. Вельтмана как образец прозиметрического текста

Гардзонио С. Еще раз о стихе перевода Батюшкова из Ролли

Топоров В. Н. К проблеме «повторов» и их «уровнях» в поэзии Баратынского (ранний период)

Пеньковский А. Б. Загадки пушкинского текста и словаря: «Но наконец она вздохнула / И встала со скамьи своей» (Евгений Онегин, 3, XLI, 1–2)

Ланглебен М. Ты и вы в финальной сцене «Каменного гостя» А. С. Пушкина

Кодзасов С. В. К типологии поэтического ритма (на материале стихов А. Фета)

Плунгян В. А. К эволюции русской метрики: немонотонная силлабо-тоника

Фичи Ф. Флоренция русских путешественников: «воспоминание» и действительность

Казанский Н. Н. «Античная страничка» Анны Ахматовой

Арутюнова Н. Д. Колеблющийся мир Достоевского: между образом и концептом

Ляпон М. В. Парадокс в контексте личности

Падучева Е. В. Игра со временем в первой главе романа В. Набокова «Пнин»

Рицци Д. Вымышленный текст и мистификация: заметки об одном рассказе Владимира Набокова

Журавлев А. Ф. Обратная анаграмма [Пушкин (?). Мандельштам. Гандлевский]

Успенский В. А. Татьяна Михайловна Николаева как собеседник

Список научных трудов Т. М. Николаевой

Normal 0 false false false MicrosoftInternetExplorer4

Лефельдт Вернер. Слово благодарности Татьяне Михайловне Николаевой……………………….

II.

Теория языкознания

Leinonen M. Linguistic crossroads……………………………………………………………………………………….

Кубрякова Е.С. О термине «дискурс» и стоящей за ним структуре знания…………………………

Демьянков В. З. Текст и дискурс как термины и как слова обыденного языка…………………….

Нещименко Г. П. К вопросу о лингвистическом статусе языка компьютерных диалогов……

Вельмезова Е. В. В начале была… диффузность? (О философско-эпистемологических
предпосылках некоторых эволюционистских теорий в лингвистике
в конце XIX – начале XX в.)……………………………………………………………………………….

Зализняк Анна А. Проблема внутренней формы слова в типологическом аспекте……………….

III. Грамматика

Иванов Вяч. Вс. К типологии и истории начальных цепочек энклитических частиц…………….

Брейар Ж., Горбунова Р. С. «Краткая греческая грамматика»

братьев И. и С. Лихудов: неизвестный список…………………………………………………….

Бондарко А. В. Языковая интерпретация семантических категорий в сфере грамматики …

Золотова Г. А. Перфектив как категория структуры текста……………………………………………

Толстая С. М. Актантная структура глагола и семантика отглагольных имен:

«субъектные» и «объектные» имена……………………………………………………………………

Молошная Т. Н. Категория неопределенности, выражаемая местоимениями

кто-нибудь и что-нибудь, и глагольные категории в современном русском

литературном языке………………………………………………………………………………………….

Храковский В. С. Адмиратив в русском языке (Вводное слово оказывается и его функции

в высказывании)………………………………………………………………… '……………………………

Бенаккио Р. Глагольный вид в императиве в чешском и словацком языках………………………

Гловинская М. Я. Оценка в составе речевого акта……………………………………………………………

Аркадьев П. М. Типология и диахрония: наблюдения над падежным синкретизмом

в славянских языках………………………………………………………………………………………….

Мустайоки А. «Победительная» тема, или Новый взгляд на конативные предикаты

в системе аспектуальных значений……………………………………………………………………..

Grzybek P. A Study on Russian Graphemes……………………………………………………………………….

IV. Лексикология. Лексикография. Лексемы

Апресян Ю. Д. Два принципа и два понятия системной лексикографии……………………………..

Крысий Л. П. О типах лексикографической информации в русской части

русско-иноязычных словарей……………………………………………………………………………

Рахилина Е. В., Прокофьева И. А. Русские и польские глаголы колебательного движения:

семантика и типология………………………………………………………………………………………

Кошелев А. Д. К проблеме лексической многозначности. Описание общего значения

глагола брать / взять……………………………………………………………………………………….

Касаткина Р. Ф. Калейдоскоп частиц в русских народных говорах…………………………………

Урысон Е. В. Материалы к семантическому описанию русского слова И…………………………

Левонтина И. Б. Давай-давай…………………………………………………………………………………………

Литвина А. Ф., Успенский Ф. Б. Из наблюдений над женскими именами

в роду Рюриковичей………………………………………………………………………………………..

Гиппиус А. А. Два отчества посадника Мирошки……………………………………………………………..

Ванхала-Анишевски М. Имя собственное в текстах СМИ:

тенденции функционирования……………………………………………………………………………

Свешникова Т. Н. Собачьи клички: заметки на полях выставочных каталогов…………………..

V. Фонетика. Интонация

Бондарко Л. В. Об основных интересах современной фонетики………………………………………..

Horga D. Boundaries between linguistic units and articulatory joints…………………………………….

Фужерон И. Тема с вариациями……………………………………………………………………………………..

Калнынь Л. Э. Вопросы «почему» и «зачем» относительно некоторых фонологических

новаций в истории славянских языков/диалектов……………………………………………….

Касаткин Л. Л. Основные интонационные тональные контуры (ТК) русского

литературного языка………………………………………………………………………………………..

Оде С. По поводу эксперимента по перцептивной эквивалентности

тональных акцентов в русской речи…………………………………………………………………..

Попов Д. Фоностилистика ответных реплик в разговорном дискурсе

(на материале болгарской речи)…………………………………………………………………………

Sawicka I. Upitna intonacija u albanskom jeziku………………………………………………………………….

Шмелев А. Д. «Показатели хезитации» в русской устной речи…………………………………………

VI. Семиотика. Миф. Образ

Эдельман Д. И. Еще раз о славянском Диве и иранских дэвах…………………………………………..

Елизаренкова Т. Я. Заметки об имени в «Ригведе»…………………………………………………………..

Fenari-Bravo D. La «parola» e 1'icona. Dalla verita della conoscenza alla verità della visione

e ritorno (su materiale di Pavel Florenskij)……………………………………………………………..

Седакова И. А. Заметки о языке, который нас окружает: прошедшее в настоящем……………

Китайгородская М. В., Розанова Н. Н. Продукты питания как социокультурные знаки Ратмайр Р. Немецко-русские совпадения и различия на примере названий

пищевых продуктов…….. '…………………………………………………………………………………..

Земская Е. А. О функциях разговорной и церковнославянской стихий в частной переписке

конца XIX в. (по материалам семейного архива Булгаковых)………………………………

Йокояма О. Б. Знаки препинания в крестьянских письмах XIX в……………………………………..

Неклюдов С. Ю. «Цыпленок жареный, цыпленок пареный…»…………………………………………..

VII.

Теория литературы. Западноевропейская литература

Невзглядова Е. В. Виртуальное инобытие поэзии…………………………………………………………….

Фатеева Н. А. Тендерные и коммуникативные «сдвиги» как выражение

авторской стратегии………………………………………………………………………………………….

Завьялова М. В. Фольклорные и мифологические реминисценции в новелле

Проспера Мериме «Локис»………………………………………………………………………………

Цивьян Т. В. Из заметок о поэтике Кавафиса: колористика Кавафиса……………………………….

VIII. Русская и славянская литературы

Зализняк А. А. Заклинание против беса на стене новгородской Софии………………………………

Живов В. М. Ранняя восточнославянская агиография и проблема жанра

в древнерусской литературе…………………………………………………………………………….

Софронова Л. А. Формулы общения в пьесах старинного русского театра……………………….

Хаард Эрик де. «Странник» А. Ф. Вельтмана как образец прозиметрического текста………..

Гардзонио С. Еще раз о стихе перевода Батюшкова из Ролли…………………………………………..

Топоров В. Н. К проблеме «повторов» и их «уровнях» в поэзии Баратынского

(ранний период) ………………………………………………………………………………………………

Пеньковский А. Б. Загадки пушкинского текста и словаря: «Но наконец она вздохнула /

И встала со скамьи своей» (Евгений Онегин, 3, XLI, 1–2)………………………………….

Ланглебен М. Ты и вы в финальной сцене «Каменного гостя» А. С. Пушкина……………………

Кодзасов С. В. К типологии поэтического ритма (на материале стихов А. Фета)………………..

Плунгян В. А. К эволюции русской метрики: немонотонная силлабо-тоника……………………..

Фичи Ф. Флоренция русских путешественников:

«воспоминание» и действительность…………………………………………………………………..

Казанский Н. Н. «Античная страничка» Анны Ахматовой……………………………………………….

Арутюнова Н. Д. Колеблющийся мир Достоевского: между образом и концептом…………….

Ляпон М. В. Парадокс в контексте личности…………………………………………………………………….

Падучева Е. В. Игра со временем в первой главе романа В. Набокова «Пнин»…………………

Рицци Д. Вымышленный текст и мистификация: заметки об одном рассказе

Владимира Набокова ……………………………………………………………………………………….

Журавлев А. Ф. Обратная анаграмма [Пушкин (?). Мандельштам. Гандлевский]……………….

IX.

Успенский В. А. Татьяна Михайловна Николаева как собеседник……………………………………..

Список научных трудов Т. М. Николаевой……………………………………………………………………..

Источник: https://inslav.ru/publication/yazyk-lichnost-tekst-sbornik-statey-k-70-letiyu-t-m-nikolaevoy-m-2005

Текст и дискурс как термины и как слова обыденного языка

О ТЕРМИНЕ «ДИСКУРС» . и СТОЯЩЕЙ ЗА НИМ СТРУКТУРЕ ЗНАНИЯ

В. З. Демьянков

This page copyright © 2007 V.Dem'jankov.

http://www.infolex.ru

Электронная версия статьи:

Текст и дискурс как термины и как слова обыденного языка // IVМеждународная научная конференция «Язык, культура, общество» . Москва, 27–30 сентября 2007 г.: Пленарные доклады. М.: Московский институт иностранных языков; Российская академия лингвистических наук; Институт языкознания РАН; Научный журнал «Вопросы филологии», 2007. С.86–95.

CONTENTS

-86-

В русском и в западноевропейских литературных языках некоторые лексические единицы употребляются и как термины, и в обыденной речи. Некоторые же слова – только как термины, а другие слова обыденного языка в качестве терминов звучат странно. Есть ли здесь какая-либо закономерность?

Заметим сразу, что, в отличие от слов обыденного языка, лингвистический термин несет с собой исходную мотивацию как непременный атрибут терминологической культуры. На эту мотивацию и ориентируется профессиональное сообщество, когда решает, какой термин и в каком контексте подходит лучше, а какой – хуже.

Например, термин концепт в сегодняшнем употреблении в русском и западноевропейских языках сохраняет исходную мотивацию – образ «зачаточная истина», метафору, исходно лежавшую в этом термине.

Аналогичное верно и для других элементов лингвистического метаязыка. Так, термин текст до сих пор несет в себе образ сотканной материи со своими переплетениями. А у термина дискурс до сих пор сохраняется образ челночной процедуры, перебегания от одной точки в мысленном пространстве к другой (подробнее см. [Демьянков 2005]).

В то же время, все те же единицы в качестве слов обыденного языка лежат вне «терминологической культуры» и допускают переосмысление или даже забвение внутренней формы.

Так, в классической латыни бросается в глаза связь textus с тканью и вообще с «внеречевыми» реалиями. Например: Habebat indutui ad corpus tunicam interulam tenuissimo textu, triplici licio, purpura duplici: ipse eam sibi solus domi texuerat (Apulei. Florida).

Textus как производное от texo ‘ткать, плести, строить, сплетать’ только в переносном значении означал иногда ‘слог, стиль, связь, связное изложение’. Основная же масса значений связана с ткачеством. В «Вульгате» не встречаем употребления этой основы со значением ‘текст’.

А вот discursus – производное от discurro ‘бегать в разные стороны, растекаться, распадаться, распространяться’, – лишь в переносном смысле имел значение ‘рассказывать, излагать’ (super aliquid pauca discurrere, Ammianus Marcellinus) – ср. русский образ со значением пространной речи по древу растекаться (течи в др.-рус. означало ‘бежать’).

Discursus в словарях фиксируется с главным значением ‘бегание, беготня туда и сюда, бестолковая беготня’. Например: quidquid agunt homines, votum, timor, ira, voluptas, gaudia, discursus, nostri farrago libelli est (D.Iuni Iuvenalis. Saturae). И лишь в переносном значении, зафиксированном довольно поздно, в «Codex Theodosianus» (438 н. э.

), – ‘беседа,

-87- разговор’. Из-за этого иногда бывает трудно установить, имел ли автор в виду беготню или разговор: не всегда удается однозначно констатировать только значение ‘беседа’. С несомненностью можно установить только сему «беспорядочность, суетливость», вносимую префиксом dis-. Например: Discursare vero et, quod Domitius Afer de sura Manlio dixit, «satagere» ineptissimum: urbaneque Flavus Verginius interrogavit de quodam suo antisophiste quot milia passum declamasset (Marcus Fabius Quintilianus. Institutio oratoria).

Для носителей поздней латыни словосочетания типа discursus stellarum имеют, таким образом, два прочтения: «движение звезд» и «разговоры звезд между собой».

Например, в предложении Fieri videntur et discursus stellarum numquam temere, ut non ex ea parte truces venti cooriantur (C.Plinii. Naturalis Historiae): сам автор, разумеется, имел в виду беспорядочное движение звезд.

Образ «и звезда с звездою говорит» (М. Ю. Лермонтов) вполне мог быть очень поздним отзвуком этого переистолкования.

Некоторая ясность появляется в средневековой латыни. Так, у Фомы Аквинского (1225 или 1226–1274 гг.

), который очень часто употреблял основу discurs– и гораздо реже основу text– со значением «текст» (хотя нередко встречаем у него contextus ‘контекст’ ), несомненно, имеется в виду разговор-размышление в следующем пассаже: Set dicebat quod intelligere anime est cum discursu, intelligere vero angeli est sine discursu: et sic non est eadem operatio secundum speciem anime et angeli (Thomae Aquinatis. Quaestiones disputatae: De anima); ср. также: Ergo intelligere cum discursu et sine discursu non diversificant speciem (Там же).

У Аквината же находим прилагательное discursivus, ставшее столь популярным в немецкой классической философии (особенно начиная с И. Канта): utrum scientia Dei sit discursiva (Thomae Aquinatis. Summa Theologica, Prima Pars).

Причем дискурсивной может быть или не быть cognitio, но всегда дискурсивны scientia divina и cognitio angelorum. Отношение очень прозрачно: Deinde, quia discursus talis est procedentis de noto ad ignotum (Там же). В более поздней философской латыни, например, у Ф.

Бэкона (1561–1626) в «Новом Органоне» дискурсивным становится ingenia (врожденные способности, талант) .

Итак: discursus как философское понятие – челночна процедура от известного к неизвестному и обратно .

Сопоставление того, как употребляются на протяжении всей истории эти термины в родном романском (в латинском, французском, испанском, итальянском) и в чужих ареалах (в русском, английском и немецком языках) на материале многоязычного корпуса литературных и научных текстов позволяет прояснить некоторые моменты в ответе на поставленный выше вопрос.

Оказывается, что соответствия латинского textus в современном значении первоначально обладают ассоциацией со «священным текстом» в обоих ареалах: родном (романском) и «чужих» (германском и славянском).

To contents

1. Родной романский ареал

1.1. В итальянском языке слово testo до сегодняшнего дн омонимично: оно означает не только «текст», но и «цветочный горшок, (глиняную или металлическую) форму для запеканок и т. п.» .

В значении «текст» этот термин обладает и переносным смыслом: оригинал, подлинник, прототип (поведения и речи). Например: far testo (букв. ‘делать текст’) ‘служить образцом, быть авторитетом’.

В значении «Священное Писание» употребляется обычно форма множественного числа: testi sacri .

А у discorso главное значение – «речь».

Первоначально testo упоминалось столь же редко, что и discorso.

Neque est inconveniens quod in uno contextu locutionis loquatur Scriptura de Sapientia genita et creata: quia sapientia creata est participatio quaedam Sapientiae increatae (Thomae Aquinatis. Summa Theologica, Prima Pars).

Ср.: Ingenia enim constantia et acuta figere contemplationes, et morari, et haerere in omni subtilitate differentiarum possunt: ingenia autem sublimia et discursiva etiam tenuissimas et catholicas rerum similitudines et agnoscunt et componunt: utrumque autem ingenium facile labitur in excessum, prensando aut gradus rerum, aut umbras (Francis Bacon. Novum Organum).

В своих советах великий мыслитель рекомендует избегать «дискурса обо всем», то есть не следует не только говорить обо всем, но и стараться все постичь, – в результате такой челночной процедуры: Omnibus te amabilem exhibe; nihil quaere penitus de factis aliorum; nemini te multum familiarem ostendas, quia nimia familiaritas parit contemptum et subtractionis a studio materiam subministrat; de verbis et factis saecularium nullatenus te intromittas; discursus super omnia fugias; sanctorum et bonorum imitari vestigia non omittas; non respicias a quo audias, sed quidquid boni dicatur, memoriae recommenda; ea quae legis et audis, fac ut intelligas; de dubiis te certifica; et quidquid poteris in armariolo mentis reponere satage, sicut cupiens vas implere; altiora te ne quaesieris (Thomae Aquinatis. Epistola de modo studendi).

В значении «горшок» testo исторически соотнесен со словом testa ‘голова’, ср. французское tête. В исторической семантике этому переходу посвящена значительная литература.

Имеем еще: testi scolastici – ‘школьные учебники’. С уменьшительным суффиксом testino – ‘петит’ (типографский шрифт). Уменьшительное же testina (как testinad'oro ‘светлая голова, умниц’ – производное от testa ‘голова’, а не testo.

-88-

Однако с XV в. до начала XX в. лидирует discorso.

В частности, с ним (но не с testo в значении «текст») имеется значительное число производных, а также идиоматичных словосочетаний, в которых указывается, например, на легковесность болтовни . Лишь в XX в.

и до настоящего времени testo начинает употребляться, по крайней мере, не реже, чем discorso, – впрочем, чаще в филологическом употреблении, чем в обыденном контексте.

1.2. Главное значение испанского discurso – «речь, выступление, дар речи», например: discurso de apertura / clausura – ‘вступительное / заключительное слово’, discurso de bienvenida – ‘приветственна речь’.

Другое значение – ‘манера речи’: discurso ampuloso / declamatorio /enfático — ‘высокопарная, напыщенная речь’, discurso encendido / fogoso / inflamado – ‘страстная, пламенная, зажигательная речь’, discurso lacrimoso – ‘жалобные (слезные) речи’.

Третье значение – ‘рассуждение’, например: perder el hilo del discurso –‘потерять нить рассуждения’; по переносу – ‘трактат’, а также – ‘рассудок’ и ‘идеология’.

Глагол discurrir означает не только «ходить взад-вперед, прохаживаться, разгуливать, сновать, пролегать (где-либо), течь, протекать, проходить» , но и «мыслить, размышлять, рассуждать», а также «обдумать, осмыслить, продумать». Из идиоматических выражений упомянем только: ir y venir con discursos – буквально ‘ходить туда – сюда с речами’, то есть ‘разглагольствовать’.

Производное discursivo в словарях фиксируется со значениями «рассудочный, дискурсивный; логический», например: facultad discursiva ‘способность мыслить, рассуждать логически’.

Texto употребляется значительно реже, чем discurso. Например, в XVI–XVII вв. – реже примерно в пять раз.

Во всех этих случаях с texto соседствуют какие-нибудь другие «ученые» термины: глоссы, силлогизмы и т. п. В отличие от texto сфера употребления discurso шире и обыденней. Аналогичное соотношение – вплоть до начала XX в. В XX в. употребимость двух основ стала примерно одинаковой. Однако на границе XX и XXI вв. постепенно побеждает texto.

1.3. Во французском языке слово discours и его производное discursif первоначально употреблялись чаще, чем texte: в XVI в. – примерно в три раза, а вплоть до конца XVIII в. – в два раза. В начале XIX в. слово texte начинают употреблять все чаще, и постепенно – примерно к середине XIX в.

texte начинает лидировать, употребляясь в художественной литературе примерно в полтора раза чаще, чем discours; однако в текстах по гуманитарным дисциплинам по- прежнему, пусть и с небольшим отрывом, лидирует discours. С начала XX в.

texte прочно завоевывает свои позиции, употребляясь примерно в два раза чаще своего соперника.

Наиболее типичное современное значение термина discours – «речь перед собранием людей» («développement oratoire fait devant une réunion de personnes»).

Часто встречаем такие словосочетания, в которых по- русски употребляется речь: discours inaugural ‘инаугурационная речь’, discours de clôture ‘речь при закрытии’, discours du trône ‘тронная речь’, les discours d'une campagne électorale ‘предвыборные речи’, discours de réception ‘приветственная речь’. Иногда – «выступление»: discours- programme d'un ministre ‘программное выступление министра’.

По переносу в этом значении discours стал употребляться (с 1613 г.) в смысле «трактат». Например: «Le Discours de la méthode» Декарта.

В качестве «слов, выражающих мысль» discours упоминается с 1613 г. и употребляется до сих пор: C'est la suite du discours qui fit seulement comprendre […] que, par un procédé oratoire habile, le Père avait donné en une seule fois […] le thème de son prêche entier (Camus). В таких случаях словосочетанию suite

Имеется глагол discorrere со значениями: 1. ‘разговаривать, говорить, беседовать, толковать, обладать даром речи’ и даже discorrersi ‘разговаривать друг с другом’. Например: non ne discorriamo nemmeno – «нечего об этом и разговаривать». 2.

С семой «бегать» сохранились значения у глагола discorrere ‘бегать взад и вперед’ (в высоком стиле) и ‘ухаживать за кем-либо’ (ср. faire la cour во французском и строить куры в русском XVIII–XIX вв.). 3. ‘обдумывать; обсуждать’, например: questione discorsa ‘вопрос, о котором шла речь’.

Номинализация глагола в первом значении – discorrimento ‘разговор, собеседование’. Имя деятеля – discorritore ‘собеседник’ (discorritore facile ‘приятный собеседник’, букв. ‘легкий собеседник’) и ‘болтун’. Похожее существительное, но женского, а не мужского рода – discorsa имеет значение ‘болтовня, длинна пустая речь’.

С суффиксом –ino имеем: discorsino ‘краткий разговор, беседа, упрек; выговор’. Во множественном числе discorsini – ‘птичье щебетание’ и (по переносу) ‘детский лепет’. Прилагательное discorsivo означает ‘разговорчивый; болтливый’ и ‘разговорный’ (например, stile discorsivo ‘разговорный стиль’).

Производное от этого прилагательного – discorsività ‘непринужденность (речи, разговора)’. Устойчивые словосочетания с существительным discorso по-русски переводятся с лексемами «речь» или «разговор», но не рассуждение.

Например: fare un discorso ‘произнести речь, выступить с речью’; perdere il filo del discorso ‘потерять нить разговора’; entrare nel vivo del discorso ‘дойти до сути дела’, vacuo discorso ‘пустая болтовня’, discorsi in aria ‘пустые разговоры’, senza tanti discorsi, meno discorsi! ‘короче! К делу!’, особенно i discorsi non fanno farina ‘разговоры не создают муку’ (то есть, из слов каши не сваришь). Как лингвистический термин имеем еще: discorso diretto / indiretto ‘прямая / косвенная речь’ и parti del discorso ‘части речи’.

Например: las horas discurrían lentamente ‘медленно текли часы’.

-89- du discours по-русски соответствует ход мысливыражение хода мысли, более близкое к оригиналу, звучит непривычно). Русскому части речи соответствует французское les parties du discours, то есть, собственно, «части мысли, выражаемой словами».

Логический термин univers du discours (как и английское universe of discourse) в значении ‘целостность совокупности всех контекстов речи’ переводится на русский – увы – только как универсум дискурса, поскольку мир речи и мир мысли звучат сегодн слишком «нетерминологично».

С начала XX в. discours получает распространение в качестве термина филологов как синоним для французского же parole. Discours употребляют, чтобы сказать: «В данном случае я говорю о речи, но не в смысле Ф. де Соссюра».

Типичны такие словосочетания: occurrence d'un mot en discours, discours rapporté, direct, indirect. Соответственно, analyse de (du) discours употребляют там, где по-русски читаем ‘исследование разговорной речи’.

Устарелым сегодня считается значение «диалог, беседа, речи – в противопоставлении делам». Например: Son nom fatal à l’Angloys familier, / Et le discours des astres regulier / Luy peuvent bien donner ferme assurance / De joindre en bref l’Angleterre à la France (J. Du Bellay. Oeuvres poétiques: Premiers recueils. 1549–1553).

У Сирано де Бержерака (1619–55) в «Путешествии на Луну» читаем: Elie, pendant tout ce discours, me regardait avec des yeux capables de me tuer, si j’eusse été en état de mourir d’autre chose que de faim (Cyrano de Bergerac. Voyage dans la Lune & Histoire comique des états et empires du Soleil). По-русски в таких случаях говорят слова, ср.

: Assez de discours, des faits! ‘Хватит слов – к делу!’.

Производное discursif начинает более или менее часто употребляться в художественной и особенно философской литературе (в значении «излагающий мысль, четко, логично и шаг за шагом выводя одно положение из другого» – в противоположность «интуитивным скачкам») на рубеже XVIII–XIX вв., например, у Шатобриана (1768–1848): La raison discursive ou intuitive est l’essence de l’âme: la raison discursive vous appartient le plus souvent, l’intuitive appartient surtout à nous; ne différant qu’en degrés, en espèces elles sont les mêmes (F.-A.Chateaubriand. Le paradis perdu de Milton). Иногда discursif значит «прямолинейный, без отклонений от магистральной линии изложения», например: Ce récit tout linéaire (je veux dire: sans épaisseur), uniquement discursif (A. Gide).

Далеко не всегда discursif характеризует неодушевленную сущность: иногда это прилагательное по переносу характеризует человека, соответствуя русскому «обладающий легким пером, легко создающий дискурсы или глубокомысленный», например, у Сент-Бева (1804–1869) читаем: Comme Bayle, Nicole […] est aisément discursif (quand il écrit seul et sans Arnauld); il aime l’érudition, l’anecdote, la moralité qu’on en peut tirer; il est bien plus un moraliste fin et moyen, et un habile dialecticien successif, qu’un grand philosophe, qu’une tête théologique coordonnante et concertante (Ch.A. Sainte-Beuve. Port-Royal: Vol.4).

На границе XIX и XX вв. в сочинениях философов, социологов и этнографов прилагательное это достигает пика популярности, особенно в следующих словосочетаниях: opérations discursives, raison discursive, pensée discursive (особенно часто у Л. Леви-Брюля, 1857–1939), procédés discursifs (П. Жане, 1859–1947; М.

Мосс, 1872–1950); intelligence discursive (А. Бергсон, 1859–1941), facultés discursives ordinaires (Э. Дюркгейм, 1858–1917), nécessité discursive (П. Дюэм, 1861–1921), connaissance discursive, raisonnement discursif, réflexion discursive, l’exprimable discursif, représentation discursive (Э.

Шартье, писавший под псевдонимом Alain, 1868–1951).

Именно в это время подчеркивается, что интуитивное противопоставляется дискурсивному: L’intuitif s’oppose au discursif (E. Chartier. Éléments de philosophie, 1916). То есть дискурсивность означает еще развернутость во времени («в режиме реального времени», как принято сегодня говорить у программистов).

Интересно, что глагол discourir во французском связан по значению только с речью, но не с развертыванием мысли, иногда со слишком подробным изложением: Eux discourant, pour tromper le chemin, / De chose et d'autre (La Fontaine). В качестве синонимов для него указывают bavarder ‘болтать’ и disserter, haranguer, pérorer ‘излагать по порядку’ и ‘разглагольствовать’.

Что касается основы texte на французской почве, то первоначально слово prétexte ‘предлог’ (в оборотах со значением «под предлогом» или «служить/быть предлогом для чего-либо») было гораздо более употребительным, чем собственно texte: таково положение вплоть до XVII в.

, например: Il rejetta d’abord ces propositions sous prétexte qu’il ne pouvoit mettre de son argent plus de dix mille écus contans en une charge de judicature (A.Baillet. La vie de M. Descartes, биография XVII в.). В пьесах Корнеля (1606–84), Расина (1639–99), Мольера (1622–73), в сказках Перро (1628–1703), в сочинениях Б.

Паскаля (1623–62) texte бывает только очень редко (если вообще бывает), чаще – prétexte, но очень часто discours.

-90-

To contents

2. Чужой германский ареал

2.1. В английском языке первое употребление слова text датируется XIV в. – когда слова discourse на английской почве мы еще не встречаем вовсе. К первым упоминаниям относят сочинения Чосера , у которого примерно в 20% случаев text соседствует с лексемой glose

Источник: http://www.infolex.ru/Txtdsvol.htm

Book for ucheba
Добавить комментарий