” О ВЕРОТЕРПИМОСТИ”

Читать

"	О ВЕРОТЕРПИМОСТИ"
sh: 1: –format=html: not found

Франсуа-Мари Друэ Вольтер

Трактат о терпимости

© ИП Сирота Э. Л. Текст и оформление, 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Вольтер

1694–1778

Король общественного мнения

Вольтер – один из крупнейших мыслителей XVIII века, поэт, драматург, публицист, историк. Его называли «королем общественного мнения». В своих острых статьях и памфлетах Вольтер протестовал против войн, религиозного фанатизма, гонения инакомыслящих и выступал за просвещение и социальные свободы.

1694 – Мари Франсуа Аруэ (творческий псевдоним Вольтер) родился в Париже, в семье нотариуса.

1711 – после иезуитского колледжа устроился в адвокатскую контору, но занятие литературой увлекло юношу.

1717 – на год угодил в Бастилию за сатирические стихи в адрес герцога Орлеанского.

1718 – трагедия «Эдип», поставленная в «Комеди Франсез», принесла известность Вольтеру.

1725 – снова попал в Бастилию за очередную насмешку над вельможей. Выпустили с условием, что покинет Францию.

1726 – уехал в Англию, где провел три года, изучая политическое и социальное устройство страны, ее историю, философию, литературу.

1733 – опубликовал свои впечатления от пребывания в Англии – «Философские письма». Тираж конфисковали и сожгли, издателя посадили в Бастилию, а Вольтер бежал из Парижа в замок маркизы дю Шатле, на границе с Лотарингией.

1751 – принял приглашение прусского короля Фридриха II и поселился в Потсдаме.

1753 – переехал в Швейцарию, где купил три имения. Прожил здесь 25 лет, почти до самой смерти.

1762 – начал кампанию по реабилитации французского купца Жана Каласа, ставшего жертвой религиозного фанатизма и невинно казненного за убийство сына. Это громкое судебное дело дало повод Вольтеру написать памфлет «Трактат о веротерпимости».

1778 – возвратился в Париж, где его восторженно встретили. Назначен директором Академии. Незадолго до смерти, в апреле, вступил в парижскую масонскую ложу. Умер в мае от долго мучившего его онкологического заболевания.

Предисловие

«Трактат о веротерпимости» Вольтера, написанный два с половиной века назад, и сегодня звучит свежо и злободневно, так как его основная тема, толерантность к инакомыслящим, актуальна во все времена. Терпимость – один из основополагающих принципов гуманности, считает автор и призывает власти, церковь и каждого отдельного человека руководствоваться этим принципом в своих действиях.

Вольтер – крупнейший мыслитель XVIII столетия, и его вклад в становление и развитие философии Просвещения трудно переоценить. Его называли «некоронованным королем» общественного мнения.

Статьи, памфлеты и книги Вольтера содержали острые высказывания на животрепещущие темы и часто издавались анонимно.

При жизни автора они мгновенно распространялись по всей Европе, оказывая влияние на умы и сердца.

Поводом для написания «Трактата о веротерпимости» стала казнь французского купца Жана Каласа. Он был протестантом в католической стране, и, когда его сын покончил с собой, купца обвинили в убийстве – якобы он хотел помешать сыну перейти в «праведную» католическую веру.

Суд признал купца виновным и приговорил к смерти через колесование. Приговор был исполнен, этот случай приобрел широкую известность и дошел до Вольтера. Философ, возмущенный предвзятостью судей, начал кампанию по реабилитации купца.

Она увенчалась успехом – все обвинения были сняты.

Автор начинает «Трактат…» с введения, где рассуждает о свободе мысли и веротерпимости как прямом следствии такой свободы.

Далее он обращается к случаю Жана Каласа, разбирая допущенные судебные ошибки и обличая религиозный фанатизм. Вольтер апеллирует к истории, приводит примеры терпимости и нетерпимости из разных эпох.

«Все люди должны считать других своими братьями», – таков итог размышлений философа.

Трактат о веротерпимости, написанный в связи со смертью Жана Каласа

Введение

Полагаем, в наш просвещенный век каждый образованный европеец считает, что веротерпимость – это долг правосудия, предписанный гуманностью, совестью, Богом, это закон, охраняющий мир в обществе, а значит, способствующий процветанию государств.

Если же в сословии литераторов, которые не отличаются ни достойной жизнью, ни достойными сочинениями, найдутся опровергатели этой точки зрения, то в качестве убедительных примеров можно привести принципы и политику, которых придерживаются в правительстве Соединенных Штатов Северной Америки, в парламентах Британского королевства, в нидерландских Генеральных штатах; можно привести и образ действий римского императора, российской императрицы, прусского и шведского королей. Повсюду в Северном полушарии – от полярного круга до 50 градуса широты, от Миссисипи до Камчатки – веротерпимость вступила в свои права без смут и крови. И хотя конфедераты в Польше, обосновывая намерение убить короля и вступить в союз с турками, подбавили религиозных доводов, это служит как раз доказательством того, что бессовестно так использовать религию и что веротерпимость необходима для спокойствия и мира.

Каждый служитель закона, верующий в Бога и признающий право на религиозные убеждения, должен отличаться веротерпимостью: он должен понимать недопустимость того, чтобы человеку приходилось выбирать между смертью и вероотступничеством.

Служитель закона знает, что любая религия имеет под собой фундамент – определенного рода факты и доводы, толкование известных книг, идею ограниченности человеческого разума; он знает, что среди приверженцев любой религии есть высоконравственные и образованные люди; что противоположные точки зрения доказывают люди честные и много размышлявшие по этому поводу. Может ли служитель закона только лишь на основании того, что непоколебим в своей вере, называть врагами Господа тех, кто придерживается иных взглядов? Может ли он считать свое твердое религиозное убеждение юридическим аргументом для того, чтобы распоряжаться жизнью и свободой тех, кто придерживается иных взглядов? Разве не очевидным будет для него, что последователи других религий могут применить против него такие же «юридические доказательства», какие применяет он?

Теперь возьмем человека, который вообще не верит в Бога и считает религию сказкой. Станет ли он нетерпимо относиться к противоположным взглядам? Никогда. Свою аргументацию он строит совершенно иначе и в своих убеждениях исходит из совершенно иных принципов, а значит, и мотивы для веротерпимости у него другие.

«Веротерпимость – это долг правосудия, предписанный гуманностью, совестью, Богом, это закон, охраняющий мир в обществе, а значит, способствующий процветанию государств»

Если он считает людей, исповедующих любую религию, безумцами, может ли он считать религию преступлением и лишать прав этих людей, при том что их безумие не нарушает общественного спокойствия и не делает их неспособными в отношении своих прав? Может ли он относиться к ним с нетерпимостью, если терпит лгунов, которые исповедуют чуждые себе верования лишь ради того, чтобы наживаться за счет обманутых людей? В этом случае нужен способ получать юридические доказательства того, что тот или иной человек сам не верит в те нелепые взгляды, которые исповедует, но такого способа быть не может. Не послужит оправданием для такого закона нетерпимости даже тот довод, что эти убеждения способны привести к тяжелым последствиям. Только в том случае, если в этих убеждениях прямо проповедуется убийство как религиозный долг, можно расценивать такие взгляды как преступление, однако это будет не религиозная нетерпимость, а мера, направленная на сохранение порядка в государстве.

Если же посмотреть с точки зрения закона и соблюдения прав человека, то очевидно, что право на свободу совести, свободу исповедовать свои убеждения публично и руководствоваться ими в своих поступках, но так, чтобы не нарушать чужие права, – это право так же реально, как право человека на собственность и на личную свободу. Следовательно, притеснение этого права идет вразрез справедливости и закон против веротерпимости не может быть справедливым.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=665444&p=1

Подписан указ «Об укреплении начал веротерпимости» 1 января 1904

"	О ВЕРОТЕРПИМОСТИ"

ВВЕДЕНИЕ СВОБОДЫ ВЕРОИСПОВЕДАНИЯ

Указом 12 декабря был намечен ряд реформ: новый закон о печати, расширение прав «национальных меньшинств» в культурно-просветительной области, свобода вероисповеданий. Разработка этого последнего вопроса повела к постановке на очередь реформы русской церкви.

Церковные круги, во главе с митрополитом С.-Петербургским Антонием, выдвинули проект преобразований для установления большей независимости церкви от государства. 17 марта в «Церковном Вестнике» появилась записка группы 32 столичных священников. «Только свободно самоуправляющаяся церковь, – говорилось в ней, – может обладать голосом, от которого горели бы сердца человеческие.

Что же будет, если свободою религиозной жизни, исповедования и проповедования своей правды будут пользоваться все виды большего или меньшего религиозного заблуждения, все религиозные общества и союзы, – и только православная церковь, хранительница подлинной Христовой истины, одна будет оставаться лишенною равной и одинаковой с ними свободы?» Записка кончалась требованием созыва поместного собора русской церкви.

Обер-прокурор синода, К. П. Победоносцев, в это время фактически почти устранился отдел, не посещал заседаний комитета министров и был проникнут мрачным безнадежным настроением.

«Я чувствую, что обезумевшая толпа несет меня с собою в бездну, которую я вижу перед собой, и спасенья нет, – писал он Витте, с которым, по старой памяти, сохранял хорошие отношения. – Я не в силах опровергать целое мировоззрение».

Самоустранение властного обер-прокурора облегчало дело сторонников реформы.

Синод на заседании 22 марта единогласно высказался за восстановление патриаршества и за созыв в Москве всероссийского собора для выборов патриарха. Синод должен был стать совещательным органом при патриархе, каковым предполагалось избрать с.-петербургского митрополита Антония (Вадковского).

Но протесты против этого плана раздались не только из окружения обер-прокурора, но и со стороны видных богословов, убежденных сторонников восстановления приходского самоуправления. «Требуется возродить церковь.

Но это возрождение надо провести правильными путями, не повторяя самовластных способов действия 1721 г.», – писал М. А. Новоселов и, критикуя решение синода, добавлял: «Поспешность поистине поразительная, вызывающая представление скорее о т. н.

Виттовой пляске, чем о серьезном обсуждении святого и великого дела!»

Перед лицом разногласий в церковной среде государь 31 марта положил на докладе синода следующую резолюцию: «Признаю невозможным совершить в переживаемое ныне тревожное время столь великое дело, требующее и спокойствия и обдуманности, каково созвание поместного собора. Предоставляю Себе, когда наступит благоприятное для сего время, по древним примерам православных Императоров дать сему делу движение и созвать собор всероссийской церкви для канонического обсуждения предметов веры и церковного управления».

Это не задержало введения начала веротерпимости; оно было близко государю с ранних лет, только в этой области он долгое время не желал действовать против своего учителя, К. П. Победоносцева, влияние которого, впрочем, и ограничивалось гл. обр. сферой церковных вопросов.

17 апреля, на Пасху, был издан указ о веротерпимости, предоставлявший всякому совершеннолетнему русскому подданному право исповедовать любое христианское вероучение, отдававший старообрядцам и сектантам их молитвенные дома и отменявший все прошлые законы, противоречащие этим началам.

На основании этого указа сразу же вернулись к униатству десятки тысяч крестьян в Западном крае, только формально числившихся православными.

С.С. Ольденбург. Царствование императора Николая II

http://www.empire-history.ru/empires-210-26.html

РЕЛИГИОЗНАЯ ПОЛИТИКА В РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

Свободой веры пользовались в России все подданные, принадлежавшие к традиционным национальным вероисповеданиям, которые рассматривались как законные.

Официально они именовались иностранными, им гарантировалось покровительство государственной власти, хотя в свою очередь создавались государственные гарантии против возможного прозелитизма, который наносил бы урон православной Церкви или вызывал трения, осложнения и вражду между подданными разных национальностей.

Религиозная свобода не распространялась на носителей «изуверских» или незаконно появившихся религий. Пределы религиозной свободы для разных вероисповеданий были различны: российское вероисповедное законодательство закрепляло неравноправие религиозных общин.

По объему прав и привилегий, с одной стороны, и различных стеснений, и ограничений, с другой, все признанные в Российской империи религии выстраивались в иерархический ряд. Вслед за господствующей православной Церковью стояли лютеран. и реформат.

церкви, община гернгутеров (секта лютеранского толка, возникшая в местечке Гернгут, близ Дрездена), армяно-григорианская, армяно-католическая и католическая Церкви.

Далее по объему привилегий шли общины евреев-караимов, мусульман – суннитов и шиитов; менее привилегированной была община евреев-талмудистов; последней – буддистско-ламаистская община калмыков и бурят. Всего лишь терпимыми, но лишенными привилегий были русские старообрядцы, шотландские и базельские сектанты, меннониты и баптисты Закавказья, сибирские шаманисты и самоеды-язычники. Общины молокан, духоборцев, субботников, скопцов, хлыстов и иных крайних сектантов были непризнанными и нетерпимыми по законам Российской империи.

Иерархия привилегированности вероисповеданий отчасти была основана на мере расхождения вероучения каждого из них с догматами Православия. Помимо этого, на статус вероисповедания влияла законность его происхождения.

Этот критерий особенно сказывался на статусе старообрядческих общин: поскольку старообрядчество представляло собой раскол, потрясший религиозную жизнь русского народа и подрывавший его духовное единство, положение старообрядческих общин было более трудным, чем, например, мусульман или иудеев.

Неравноправие религиозных общин обнаруживалось в разной мере покровительства им со стороны государственной власти, а главное, в том, что переход из одного вероисповедания в др. был неодинаков для всех.

Возможность перемены религии для российских подданных была «направленно ориентированной», а именно: отпадение от православной Церкви в любое иное христианское исповедание законами воспрещалось; нелегальным был и любой переход из христианского исповедания в нехристианское.

Переход из одной неправославной христианской конфессии в другую был затруднен, но не абсолютно исключался. Присоединение к православной Церкви для всех российских подданных неправославных исповеданий было открыто и поощряемо.

17 апреля 1905 г. императором Николаем II Александровичем был издан указ «Об укреплении начал веротерпимости», который существенно изменил правовой статус инославных и иноверных исповеданий, что отразилось и на положении православной Церкви.

Этим указом были значительно расширены права старообрядческих и сектантских общин, не носивших «изуверского» характера.

Почти во всех отношениях, в частности во владении имуществом, в праве на сооружение молитвенных домов, на устройство скитов, обителей, в праве печатать богослужебные книги, преподавать своим детям «Закон Божий», вести метрические книги, они были уравнены с ранее признанными государством христианскими Церквами.

Отменялись прежние ограничения для старообрядцев и сектантов на поступление их на государственную службу.

Однако старообрядческое и сектантское духовенство не получило права на официально признанное употребление духовных званий и титулов, каким пользовалось армяно-григорианское, армяно-католическое, лютеранское и реформатское духовенство. Буддистов-ламаистов впредь было воспрещено официально называть идолопоклонниками и язычниками.

Указом были внесены существенные изменения в легальный порядок перемены религии. Сняты прежние запреты и ограничения на переход из одного признанного государством христианского исповедания в другое.

В документе не говорится о возможности присоединения иноверцев к одной из неправославных христианских общин, но на практике после издания указа такие переходы не встречали никаких препятствий со стороны государственных инстанций. Было легализовано возвращение новообращенного православного или инославного христианина по его желанию в его прошлое вероисповедание.

В это же время были расширены права католических и мусульманских религиозных общин.

Расширение прав мусульман мотивировалось тем, что «мусульманское население внутренних губерний исполняло всегда свой долг пред государством наравне с его коренными подданными и не доставляло правительству каких-либо особых забот в отношении политическом.

Будучи, затем, весьма твердым в правилах своего вероучения, население это никогда, однако, не проявляло стремления к прозелитизму среди русского народа. Кроме того, несмотря насохранившиесяеще некоторые отличия внутреннего и внешнего быта, население это сроднилось с Россией и вполне ей дружественно».

Православная энциклопедия

http://www.pravenc.ru/text/150455.html

ТЕКСТ УКАЗА

В постоянном, по заветам Предков, общении со Святою Православною Церковью неизменно почерпая для Себя отраду и обновление сил душевных, Мы всегда имели сердечное стремление обеспечить и каждому из Наших подданных свободу верования и молитв по велениям его совести. Озабочиваясь выполнением таковых намерений, Мы в число намеченных в указе 12 минувшего Декабря преобразований включили принятие действительных мер к устранению стеснений в области религии.

Ныне, рассмотрев составленные, во исполнение сего, в Комитете Министров положения и находя их отвечающими Нашему заветному желанию укрепить начертанные в Основных Законах Империи Российской начала веротерпимости, Мы признали за благо таковые утвердить.

Призывая благословение Всевышнего на это дело мира и любви и уповая, что оно послужит к вящему возвеличению Православной веры, порождаемой благодатию Господнею, поучением, кротостью и добрыми примерами, Мы, в соответствие с этим решением Нашим, повелеваем:

1) Признать, что отпадение от Православной веры в другое христианское исповедание или вероучение не подлежит преследованию и не должно влечь за собою каких-либо невыгодных в отношении личных или гражданских прав последствий, причем отпавшее по достижении совершеннолетия от Православия лицо признается принадлежащим к тому вероисповеданию или вероучению, которое оно для себя избрало.

2) Признать, что, при переходе одного из исповедующих ту же самую христианскую веру супругов в другое вероисповедание, все не достигшие совершеннолетия дети остаются в прежней вере, исповедуемой другим супругом, а при таковом же переходе обоих супругов дети их до 14 лет следуют вере родителей, достигшие же сего возраста остаются в прежней своей религии.

3) Установить, в дополнение к сим правилам (пп. 1 и 2), что лица, числящиеся православными, но в действительности исповедующие ту нехристианскую веру, к которой до присоединения к Православию принадлежали сами они или их предки, подлежат по желанию их исключению из числа православных.

4) Разрешить христианам всех исповеданий принимаемых ими на воспитание некрещенных подкидышей и детей неизвестных родителей крестить по обрядам своей веры.

5) Установить в законе различие между вероучениями, объемлемыми ныне наименованием «раскол», разделив их на три группы: а) старообрядческие согласия, б) сектантство и в) последователи изуверных учений, самая принадлежность к коим наказуема в уголовном порядке.

6) Признать, что постановления закона, дарующие право совершения общественных богомолений и определяющие положение раскола в гражданском отношении, объемлют последователей как старообрядческих согласий, так и сектантских толков; учинение же из религиозных побуждений нарушения законов подвергает виновных в том установленной законом ответственности.

7) Присвоить наименование старообрядцев, взамен ныне употребляемого названия раскольников, всем последователям толков и согласий, которые приемлют основные догматы Церкви Православной, но не признают некоторых принятых ею обрядов и отправляют свое богослужение по старопечатным книгам.

8) Признать, что сооружение молитвенных старообрядческих и сектантских домов, точно так же, как разрешение ремонта и их закрытие, должны происходить применительно к основаниям, которые существуют или будут постановлены для храмов инославных исповеданий.

9) Присвоить духовным лицам, избираемым общинами старообрядцев и сектантов для отправления духовных треб, наименование «настоятелей и наставников», причем лица эти, по утверждении их в должностях надлежащею правительственною властью, подлежат исключению из мещан или сельских обывателей, если они к этим состояниям принадлежали, и освобождению от призыва на действительную военную службу, и именованию, с разрешения той же гражданской власти, принятым при постриге именем, а равно допустить обозначение в выдаваемых им паспортах, в графе, указывающей род занятий, принадлежащаго им среди этого духовенства положения, без употребления, однако, православных иерархических наименований.

10) Разрешить тем же духовным лицам свободное отправление духовных треб как в частных и молитвенных домах, так и в иных потребных случаях, с воспрещением лишь надевать священнослужительское облачение, когда сие будет возбранено законом. Настоятелям и наставникам (п.9), при свидетельстве духовных завещаний, присвоить те же права, какими в сем случае пользуются все вообще духовные лица.

11) Уравнять в правах старообрядцев и сектантов с лицами инославных исповеданий в отношении заключения ими с православными смешанных браков.

12) Распечатать все молитвенные дома, закрытые как в административном порядке, не исключая случаев, восходивших чрез Комитет Министров до Высочайшего усмотрения, так и по определениям судебных мест, кроме тех молелен, закрытие коих вызвано собственно неисполнением требований Устава Строительного.

13) Установить, в виде общего правила, что для разрешения постройки, возобновления и ремонта церквей и молитвенных домов всех христианских исповеданий необходимо: а) согласие духовнаго начальства подлежащего инославного исповедания, б) наличность необходимых денежных средств и в) соблюдение технических требований Устава Строительнаго. Изъятия из сего общего правила, если таковые будут признаны для отдельных местностей необходимыми, могутъ быть установлены только в законодательном порядке.

14) Признать, что во всякого рода учебных заведениях в случае преподавания в них закона Божия инославных христианских исповеданий таковое ведется на природном языке учащихся, причем преподавание это должно быть поручаемо духовным лицам подлежащего исповедания и, только при отсутствии их, светским учителям того же исповедания.

15) Признать подлежащими пересмотру законоположения, касающиеся важнейших сторон религиозного быта лиц магометанскоаго исповедания.

16) Подвергнуть обсуждению действующие узаконения о ламаитах, возбранив впредь именование их в официальных актах идолопоклонниками и язычниками — и

17) Независимо от этого привести в действие и остальные, утвержденные Нами сего числа положения Комитета Министров о порядке выполнения пункта шестого указа от 12 Декабря минувшего года.

К исполнению сего Правительствующий Сенат не оставит учинить надлежащее распоряжение.

На подлинном Собственною Его императорского величества рукою подписано:

«НИКОЛАЙ»

Именной высочайший указ, данный Сенату «Об укреплении начал веротерпимости».

http://www.miass.ru/news/ostrov_very/index.php?id=16&text=220

Источник: https://histrf.ru/lenta-vremeni/event/view/podpisan-ukaz-ob-ukrieplienii-nachal-vierotierpimosti

О допустимости в веротерпимости

"	О ВЕРОТЕРПИМОСТИ"

«Умеренность нужна во всем;без нее даже то, что служит на пользу,обращается во вред, и всё идет прахом»

Преподобный Исаак Сирин

О хранении Истины

Учение Православной Церкви основывается на двух источниках — Священном Писании и Священном Предании.

Иисус Христос сказал, что «все пророки и закон прорекли до Иоанна» (Мф.11:13).И в Новом Завете нет никаких указаний на будущих новых пророков, посланных Богом со специальной миссией, но есть предупреждения о том, что «многие лжепророки восстанут и прельстят многих» (Мф. 24:11).

Святое Писание предупреждает нас: «Ибо будет время, когда здравого учения принимать не будут, но по своим прихотям будут избирать себе учителей, которые льстили бы слуху; и от истины отвратят слух и обратятся к басням» (2 Тим. 4:3,4).

В настоящее время чрезвычайно важно определится с веротерпимостью. Это слово слишком часто употребляется в рассуждениях об отношениях православных к другим вероисповеданиям. Есть разная степень заблуждения, убеждённости, ошибок в поисках истины

Апостол Павел наставляет: «Испытывайте, что благоугодно Богу. И не участвуйте в бесплодных делах тьмы, но и обличайте». (Еф. 5:10,11).

Если человек не будет питаться истиной, он может искалечить свою душу. Истоки истины находятся в Личности Господа нашего Иисуса Христа, пришедшего на землю и воплотившегося , пострадавшего за нас и воскресшего ради нашего Спасения.

Исходя из этого, и мы сами должны свидетельствовать так свою православную веру, чтобы мы могли сказать «Ибо мы не сильны против истины, но сильны за истину» (2 Кор. 13:8).

Веротерпимость — это признание права на существование чужой религии, терпимость к ее исповеданию. Православная вера чужда всякого рода фанатизма.

Но, тем не менее, фанатизм и Православие, к сожалению, иногда переплетаются в сознании нецерковных, околоцерковных и недовоцерковленных людей.

Толковый словарь так говорит о фанатизме: «Фанатизм — слепое и пламенное следование убеждениям, в особенности в области религиозной и политической».

Само слово фанатизм (от лат. fanatismus) означает исступленную, доведенную до крайней степени приверженность к каким-либо верованиям или воззрениям, нетерпимость к любым другим взглядам, например, религиозным.

Согласно определению американского философа Джорджа Сантаяны, «Фанатизм состоит в удвоении усилий, когда забыта цель»; а согласно политику Уинстону Черчиллю, «фанатик — тот, кто не способен изменить своё решение и никогда не сменит тему».

Русский философ Н. А. Бердяев подчеркивает, что «нетерпимый фанатик совершает насилие, отлучает, сажает в тюрьмы и казнит, но, в сущности, слабый, а не сильный, он подавлен страхом, и его сознание страшно сужено, он меньше верит в Бога, чем терпимый». Он же заявляет, что «фанатик… ищет власти, а не истины».

Чтобы принять истину, нужно отказаться от своего эгоизма, от своей самости, а этого фанатик как раз не может сделать. Он может выйти из себя только в озлоблении против других, но не в поиске Любви истины (без принятия которой спасение невозможно). Фанатик может выйти против другого, но не навстречу Другому.

Бердяев, указывает на то, что фанатик всё видит через своё «Я». «Вера фанатика, его беззаветная и бескорыстная преданность идее нисколько не помогает ему преодолеть эгоцентризм…

фанатик какой-либо ортодоксии отождествляет свою идею, свою истину с собой». Отсюда Бердяев делает чрезвычайно важный вывод: «Эгоцентризм фанатика …

выражается в том, что он не видит человеческой личности, невнимателен к личному человеческому пути».

В церковной жизни, например, есть люди, которые придают особое значение форме, непременному соблюдению точности.. Во имя этой точности и формы можно и резко критиковать и изгонять. Таким образом, абсолютизируя форму, считают, что совершают богоугодное дело.

Но в таком случае истина веры, истина христианской жизни разрушается. Вера — это нечто такое, что не может существовать как форма, как привязанность к символам, формам, канонам и т. д. Старец Паисий называл каноны пушками, из которых мы стреляем и убиваем других.

Противоположность религиозности и фанатичности

Религиозный фанатизм ведет к фундаментализму. В 1910 г. М. и Л. Стюард опубликовали серию книг. «The Fundamentals», которые дали начало развитию фундаментализма.

Фундаменталист исходит из того, что некие важные для его веры положения остаются незыблемыми, никто не дерзает на них посягнуть. Казалось бы, такая уверенность напрямую связана с верой… но она, на самом деле, исключает еще одно понятие, названное словом от того же корня.

Уверенность исключает доверие.

Если я в чем-то уверен, это значит, что я знаю всё наверняка, я всё контролирую сам и никому не позволю на этой территории чем-либо распоряжаться.

Но если я доверяю человеку или Богу, я ни в чем не могу быть уверенным, кроме как в благополучном исходе дела. Я готов принять любой поворот событий, я ничего не предрешаю и всё поручаю заботам того, кому доверяю.

Именно такой была вера Авраама и вера апостолов — они откликнулись на Божий призыв, еще ничего не зная, не будучи уверенными ни в чем конкретном.

Верующий по-настоящему человек не станет ненавидеть тех, кто, по его мнению, не прав. Верующего отличает терпимость к грешнику. «Люби грешника и ненавидь грех» — вот истинно христианский принцип.

Христианин все свои проблемы видит в себе, именно там — центр его борьбы, там, в его сердце как говорил Ф.М. Достоевский «Дьявол с Богом борется, а поле битвы сердца людей» и там… Для православного главный фронт борьбы за спасение души находится в душе.

Преп Исаак Сирин учит нас : «О всяком деле, если делаешь оное без размышления и исследования, знай, что оно суетно, хотя и благоприлично, потому что Бог вменяет правду по рассудительности, а не по действованию нерассудительному».

Священное Писание научает нас с большой ответственностью относится к каждому произнесённому слову. «Не одинаковое слово скажешь: иное оживит, а иное убьет душу твою и, может быть, душу ближнего твоего. Потому и сказано: слово ваше да бывает всегда во благодати, солию растворено» (Кол.4:6)

Всякие проявления фанатизма противоположны истинно религиозному устроению человека.

Настоящая вера во Христа не отрицает и не отметает ни одно из проявлений человеческого духа, но стремится освятить и преобразить всякий род человеческой деятельности.

Абсолютным примером для нас должен быть апостол Павел, который свою проповедь среди афинских язычников начал с признания относительной ценности эллинского (т.е. языческого) богопознания.

В смирении, помня о том, что «все мы много согрешаем» (Иак. 3:2), верующий никогда не станет считать систему своих взглядов безошибочной и единственно верной.

Он не забывает о том, что Истина — это Христос, а сумма его собственных убеждений всегда будет иметь некую неполноту, ибо все мы в этом веке «видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно» познаём «отчасти», и только в жизни будущего века увидим Истину «лицем к лицу» (1 Кор. 13:12).

Апостол Павел писал: «… наша брань (борьба ) не против крови и плоти (то есть людей ), но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной» ( Еф. 6; 12).

Православие — правда и любовь

Русский богослов Л. Шестов рассуждает:
«Когда человек старается убедить других в своей истине, т.е. сделать то, что ему открылось, обязательным для всех — он обыкновенно думает, что руководствуется высокими побуждениями: любовью к ближним, желанием просветить темных и заблудившихся и т.д.

И теория познания, и этика его в этом поддерживают: они устанавливают, что истина едина и истина есть истина для всех. Но и теория познания с этикой, и человеколюбивые мудрецы равно плохо различают, откуда приходит потребность приведения всех к единой истине. Не ближних хочет облагодетельствовать тот, кто хлопочет о приведении всех к единой истине…

для него важно не столько иметь истину, сколько получить общее признание…»

По своему характеру православная вера такова, что исповедующие ее не могут быть равнодушны и безразличны к культуре, образованию общества, гражданами которого они являются. Православная вера ориентирует на активное общественное деяние, на созидание жизнеутверждающего, осмысленного бытия человека в мире.

Владыка Иоанн (Шаховский) обращается к нам:
«Православные по само исповеданию, по само утверждению должны понять, что Православие — это отнюдь не привилегия и не повод к осуждению других, и не гордость. Православие, наоборот, есть смирение, есть исповедание полноты Истины, как правды, так и любви.

Православие должно побеждать только сиянием своим, как Сам Господь, а отнюдь не пушкой — стальной или словесной, все равно. Православие не сияет в православном обществе, в том, которое гордится своим Православием. Оно сияет в том, кто смирен в своем Православии, кто чистоту веры понимает не разумом только маленьким своим, но духом, всей жизнью.

Красота Православия дана для спасения людей, а православные ее стали обращать для осуждения, для погубления людей. Можно сказать, что нет на земле совершенно православных людей, но что частично православны и сами так называемые православные и те, кто не считает себя в православии, но считает во Христовой Церкви и жизнью живет во Христе.

Православие — солнечный свет, лежащий на земле. Светит для всех, но не все освещаются им, ибо кто в подвале, кто закрыл свои окна, кто закрыл свои глаза…».

О христинской ответственности

«Вы — соль земли» (Мф. 5; 13.), — сказал Господь апостолам.

Церковь — соль земли. Соль известное всем средство препятствующее гниению. Чем дальше люди уходят от Церкви, тем сильнее запах тления. Без Церкви мир протухнет, растлится в своих беззакониях. Господь не хочет насилия над волей человека.

Он хочет свободного её проявления: «милости хочу, а не жертвы» (Мф. 9, 13). Господь не стесняет волю человека при выборе пути к добру или злу. Поэтому-то те кто добровольно следует за ним, Он называет не рабами, а «друзьями» (Ин. 15, 16).

Православие оживляет и одухотворяет человека. Оно приводит верующего к возрастанию его в любви. Любовь христианская по своей сути подобна любви Божией, которая изливается не только на безупречных в вере, но и на всех: «Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф. 5:45).

Мы, православные, должны по слову митрополита Антония Сурожского быть «живой иконой, живым присутствием Христа». И следовательно, всякая ограниченность, всякий фанатизм несовместимы с подлинной верой во Христа.

Святитель Феофан Затворник говорит:
«Истинная веротерпимость благоговейно чтит святую веру, ревнует о чистоте и славе ее, радуется возвышению ее; но при этом дает место близ нее и другим верам, не потому что считает их равночестными и спасительными, а по снисхождению к заблуждающимся. Она не теснит, не гонит, не преследует; но вместе не упускает случая с любовью указывать заблуждение и предлагать свободному убежданию и совести выбор лучшего»

Настоящий христианин — только тот человек, который способен жить по Евангелию, для которого христианство — не просто интеллектуальное убеждение, мировоззрение, но образ жизни.

О пределах веротерпимости

Относясь любовно к каждому человеку, ценя искренность убеждений в каждом, не допуская и мысли о фанатизме, мы должны всегда чтить и живить Святую нашу веру – Православие.

Преподобный Феодосий Печерский определённо и однозначно свидетельствуют о том, как христианину надлежит относиться к иным религиям. «Кто хвалит чужую веру, тот свою хулит, а кто хвалит и свою веру, и чужую разом, — тот двоеверец; и кто тебе скажет, что и ту, и другую веру Бог дал — ты скажи ему «Разве Бог двоеверен? Писание говорит: един Бог, едина вера, едино крещение».

Cвященномученик митрополит Владимир так говорит о веротерпимости:
«Это не есть своего рода доброта: это ограничение ревности истинно верующих, один из видов христианского благоразумия. Веротерпимость, как показывает словопроизводство, есть терпение или допущение другой какой-либо религии рядом со своей.

Следовательно, прежде надлежит узнать и полюбить свою веру и потом уже стремиться к распространению ее, как высшего блага, и между другими, — потом уже с кротостью и терпением относиться к тем, которые нашей веры не ценят и не принимают. Вот что означает понятие о веротерпимости с церковной точки зрения».

«Ревность по доме Твоем снедает Меня» (Лк. 2,17). Ревность по правде, по Православию должна «снедать» каждого Православного христианина.

Исповедание веры необходимо для того, чтобы сам человек спасся — это одна сторона. Другая важная сторона исповедания — это проповедь Господа в этом мире о жизни по вере, чтобы и другие прославляли Отца нашего Небесного. Апостол Павел свидетельствует: «Сердцем бо веруется в правду, усты же исповедуется во спасение» (Рим. 10:10).

Христос учил терпимости и любви ко всякому человеку, какой бы веры он не был: если человек нуждается в помощи, его нужно накормить, одеть, посетить или просто оказать сострадание. Но Христос не учил терпимости к ложному верованию этого человека. Нужно любить человека, но при этом отрицаться его ложной веры.

Господь наш Иисус Христос прямо говорит: «Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня» (Ин. 14, 6); «Я есмь дверь: кто войдет Мною, тот спасется» (Ин. 10, 9); «Истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни» (Ин.

6, 53).

Литература:

  • Архиепископ Иоанн Сан-Францисский (Шаховской). Избранное. Собр. Соч. Т. 1. Изд. братства во имя святого князя Александра Невского. 1999
  • Бердяев Н.А. Русские записки Человек. 1997. № 9.
  • Брокгауз Ф, Ефрон И Энциклопедический словарь М. ЭКСМО 2006
  • Добротолюбие. Избранное для мирян. М.: Изд. Сретенского монастыря, 2001
  • Достоевский Ф.М. Братья Карамазовы Собр.соч. 15-ти томах. Л., «Наука», 1991. Том 9-10
  • О нашей веротерпимости http://www.blagobor.by
  • Протоиерей Василий Попов Православие и свобода М. Народная польза — 1998
  • Шестов Л. И. Сочинения. М.: «Наука», 1993.

Александр А. Соколовский

Источник: http://www.blagobor.by/article/vera/dop-ver

О веротерпимости

"	О ВЕРОТЕРПИМОСТИ"

О веротерпимостиПримечания

Журнал “Толстовский Листок/Запрещенный Толстой”, выпуск пятый, Издательство “Пресс-Соло”, Москва, 1994.

В России существуют миссионеры, обязанность которых состоит в обращении к православию всех неправославных.

В конце 1901 года собрался в городе Орле съезд таких миссионеров — и в конце этого съезда губернский предводитель дворянства г.

Стахович произнес речь, в которой он предлагал съезду признать полную свободу совести, подразумевая, как он выразился, под этими словами не только свободу верования, но и свободу исповедания, включающую в себя свободу отпадения от православия и даже совращения в несогласные с православием вероисповедания. Г. Стахович полагал, что такая свобода может только содействовать торжеству и распространению православия, которого он признавал себя верующим исповедником.

Члены съезда не согласились с предложением г. Стаховича и не стали обсуждать его.

Впоследствии же начался оживленный обмен мнений и спор о том, должна или не должна христианская церковь быть веротерпима: одни — большинство православных, как духовных, так и мирских, — в газетах и журналах были против веротерпимости и признали по тем или другим причинам невозможность прекращения гонений против отпадающих членов церкви. Другие же — меньшинство — соглашались с мнением Стаховича, одобряли его и доказывали желательность и даже необходимость для самой церкви признания свободы совести.

Несогласные с предложением г. Стаховича говорили, что церковь, дающая людям вечное благо, не может не употреблять все зависящие от нее средства для того, чтобы спасти своих малосмысленных членов от вечной погибели, и что одно из таких средств есть поставляемые властью преграды против отпадения от истинной церкви и совращения ее членов.

Главное же, говорили они, церковь, получившая от Бога власть вязать и решать, всегда знает, что она делает, когда употребляет насилие против своих врагов. Рассуждения же мирских людей о правильности и неправильности ее мероприятий только показывают заблуждения мирских людей, позволяющих себе осуждать действия непогрешимой церкви.

Так говорили и говорят противники веротерпимости.

Сторонники же ее утверждают, что несправедливо силою препятствовать исповеданию вер, несогласных с православием, что употребляемое сторонниками неверотерпимости подразделение между верованием и внешним исповеданием не имеет основания, так как всякое верование неизбежно проявляется в внешних действиях.

Кроме того, говорили они, для истинной церкви, имеющей во главе своей Христа и обещание его, что никто не одолеет его церкви, не может быть никакой опасности от проповедания лжи малым числом еретиков или отступников, тем более, что самые гонения не достигают цели, так как мученичество только ослабляет нравственный авторитет гонящей церкви и увеличивает силу гонимых.

Сторонники веротерпимости говорят, что церковь ни в каком случае не должна употреблять насилия против несогласных с нею членов и исповедников других вер. Церковь не должна употреблять насилия! Но тут невольно возникает вопрос: как может церковь употреблять насилие?

Церковь христианская, по тому определению, которое она сама дает себе, есть от Бога установленное общество людей, имеющее целью передавать людям спасающую их в этом веке и в будущем истинную веру.

Каким же образом может такое общество людей, имеющих своим орудием благодать и проповедь, желать и в действительности совершать насилия над людьми, не принимающими ее верований?

Советовать церкви не преследовать людей, отпадающих от нее или совращающих ее членов, все равно, что советовать академии ученых не совершать гонений, казней, ссылок и т.п. над людьми, не соглашающимися с ее мнениями.

Академия ученых не может хотеть этого, а если бы и хотела, то не может делать этого, так как не имеет для этого орудий. То же и с церковью.

Христианская церковь, по самому своему определению, не может хотеть употреблять насилия против несогласных с нею, а если бы и хотела, то не может этого делать, не имея для этого орудий.

Что же такое означают те гонения, которые со времен Константина совершались христианскою церковью, продолжаются до сих пор, и оставить которые советуют церкви сторонники веротерпимости?

Г-н Стахович, цитируя в своей речи слова Гизо о необходимости свободы совести для христианской религии, приводит вслед за этими хорошими и ясными словами Гизо нехорошие и путаные слова Аксакова, который подставляет понятие церкви под понятие христианской религии и, сделав эту подставку, пытается доказать возможность и необходимость веротерпимости для христианской церкви. Но христианская религия и христианская церковь не есть одно и то же, и мы не имеем никакого права предполагать, что то, что свойственно христианской религии, свойственно и христианской церкви.

Христианская религия есть то высшее сознание человека своего отношения к Богу, до которого, восходя от низшей к высшей ступени религиозного сознания, достигло человечество.

И потому христианская религия и все люди, исповедующие истинную христианскую религию, зная, что они дошли до известной степени ясности и высоты религиозного сознания только благодаря непрестанному движению человечества от мрака к свету, не могут не быть веротерпимы.

Признавая себя в обладании только известной степени истины, которая все более и более уясняется и возвышается общими усилиями человечества, они, встречая новые для них, несогласные со своими, верования, не только не осуждают и не отбрасывают их, но радостно приветствуют, изучают, вновь проверяют по ним свои верования, откидывают то, что несогласно с разумом, принимают то, что уясняет и возвышает исповедуемую ими истину, и еще более утверждаются в том, что одинаково во всех верованиях.

Таково свойство христианской религии вообще, и так поступают люди, исповедующие христианство.

Но не то с церковью.

Церковь, признавая себя единственной хранительницей полной, божеской, вечной, неизменной на все времена, открытой людям самим Богом истины, не может не смотреть на всякое — иначе, чем как в ее догматах выраженное, — религиозное учение, как на лживое, зловредное (или даже злонамеренное, когда оно исходит от знающих положения церкви), — учение, влекущее людей в вечную погибель. И потому, по самому определению своему, церковь не может быть веротерпима и не употреблять против всех исповедников и проповедников несогласных с собою вероучений всех тех средств, которые она считает согласными с своим учением.

Так что христианская религия и христианская церковь суть понятия совершенно различные. Правда, всякая церковь утверждает, что она есть единственная представительница христианства, но христианская религия, т.е.

исповедники свободной христианской религии, никак не признают того, чтобы церковь была представительницей христианства.

Исповедники христианской религии даже и не могли бы этого сделать, так как церквей много, и каждая считает себя единственной носительницей всей божеской истинны.

Вот это-то смешение двух различных понятий, постоянно для различных целей употребляемое церковниками, и делает то, что все рассужденияих о желательности веротерпимости для церкви, страдают общей им всем неясностью, напыщенностью, недосказанностью и потому полной неубедительностью.

Таковы все рассуждения об этом у нас в России Хомяковых, Самариных, Аксаковых и др., и тем же страдает речь г-на Стаховича. Все это есть не только пустая, но и вредная болтовня, напускающая вновь ладанного дыма в глаза тем, которые начинают освобождаться от обмана.

Так что на вопрос о том, каким образом церковь, определяющая себя обществом людей, имеющих целью проповедание истины, и не имеющая и не могущая иметь никаких орудий насилия, может, однако, употреблять насилие против несогласных с нею вероучений, — только один тот ответ, что учреждение, называющая себя христианской церковью, не есть христианское учреждение, а мирское учреждение, несогласное с христианством и скорее враждебное ему.

Когда мне в первый раз пришла эта мысль, я не поверил ей, так как твердо с детства внушено всем нам благоговение к святости церкви. Я думал сначала, что это парадокс и что в таком определении церкви есть какая-нибудь ошибка.

Но чем дальше с разных сторон я рассматривал этот вопрос, тем несомненнее становилось мне, что определение церкви учреждением не христианским, но враждебным христианству, есть определение совершенно точное и такое, без которого невозможно объяснить себе все те противоречия, которые заключены в прошедшей и настоящей деятельности церкви.

В самом деле, что такое церковь? Исповедники церкви говорят, что это есть установленное Христом общество, которому вручено исключительное хранение и проповедание несомненной божеской истины, засвидетельствованной сошествием на членов церкви святого духа, и что это свидетельство святого духа передается от поколения к поколению рукоположением, установленным Христом. Но стоит только внимательно рассмотреть те данные, которыми это доказывается, для того, чтобы убедиться, что все эти утверждения совершенно произвольны. Те два текста того писания, которое церковью считается священным, на которых опираются доказательства установления церкви самим Христом, не имеют совершенно того значения, которое приписывается им, и ни в каком случае не могут означать установления церкви, так как самое понятие церкви во время написания Евангелий, а тем более во время Христа, вовсе не существовало. Третий же текст, на котором основывают исключительное право церкви преподавать божескую истину, заключительные стихи Евангелий Марка и Матфея, всеми исследователями Священного писания признается подложным. Еще менее может быть доказано то, что сошествие языков огненных, сошедших на головы учеников и виденное только учениками, означает то, что все, что сказано будет не только этими учениками, но и всеми теми, на кого эти ученики наложат руки, будет сказано Богом, т.е. святым духом, и потому всегда несомненно истинно.

Главное же то, что если бы все это и было доказано (что совершенно невозможно), то нет никакой возможности доказать того, что этот дар непогрешимости живет именно в той церкви, которая утверждает это про себя.

Затруднение главное и неразрешимое в том, что церковь не одна и что каждая церковь утверждает про себя, что она одна в истине, а другие все во лжи.

Так что собственно утверждение всякой церкви о том, что она одна в истине, имеет ровно столько же веса, как и утверждение всякого человека, говорящего: “Ей-Богу, я прав, а не правы все несогласные со мною”.

“Ей-Богу, мы одни составляем истинную церковь” — в этом и только в этом заключаются все доказательства непогрешимости всякой церкви.

Такая основа, и очень шаткая, и лживая, имеет еще тот недостаток, что, исключая всякую поверку всего того, что проповедует признающая себя непогрешимою церковь, она открывает безграничное поле всяких самых странных фантазий, выдаваемых за истину.

Когда же неразумные и фантастические утверждения выдаются за истину, то, естественно, являются люди, протестующие против таких утверждений. Для принуждения же людей верить в неразумные и фантастические утверждения есть только одно средство — насилие.

Весь Никейский символ есть сплетение неразумных и фантастических утверждений, которые могли возникнуть только у людей, признающих себя непогрешимыми, и могли распространяться только насилием.

Бог-отец родил прежде всякого времени сына-Бога, от которого произошло все. Сын этот послан в мир для спасения людей и там вновь родился от девы и распят, и воскрес, и вознесся на небеса, где и сидит одесную отца. В конце же мира сын этот опять придет судить живых и мертвых, — и все это есть несомненная, открытая самим Богом истина.

Если мы в 20-м веке не можем принять все эти, противные и здравому смыслу, и человеческому знанию, догматы, то и во времена Никейского символа люди не были лишены здравого смысла и не могли соглашаться со всеми этими странными догматами и выражали свое с ними несогласие.

Церковь же, считая себя одну в обладании полной истинны, не могла допускать этого и, естественно, употребляла самое быстро действующее против этого несогласия и его распространения средство — насилие.

Церковь, соединенная с властью, всегда употребляла насилие, — скрытое насилие, — но тем не менее самое определенное и действительное: она собирала подати со всех насильно, не справляясь с их согласием или несогласием с государственным верованием, но требовала от них исповедания его.

Собрав насилием деньги, она этим путем устраивала сильнейшую гипнотизацию для утверждения только своей веры среди детей и взрослых. Если же этого средства недоставало, она употребляла прямое насилие власти. Так что в церкви, поддерживаемой государством, не может быть никакой речи о веротерпимости. И это не может быть иначе до тех пор, пока церкви будут церквами.

Скажут: церкви вроде квакеров, веслеянцев, шекеров, мормонов и, в особенности, теперь католической конгрегации — без насилия власти собирают деньги с своих членов и потому, поддерживая свои церкви, не употребляют насилия.

Но это несправедливо: те деньги, которые собраны богатыми людьми, а, в особенности, католическими конгрегациями в продолжение веков гипнотизации посредством денег, не суть свободные жертвы членов церкви, — а результат самого грубого насилия. Деньги собираются посредством насилия и всегда суть орудия насилия.

Для того, чтобы церковь могла считать себя веротерпимой, — она должна быть свободна от всяких денежных влияний. “Даром получили, — даром и давайте”.

В сущности же, церковь и не имеет орудий насилия.

Насилие, если употребляется, то употребляется не самой церковью, а властью, с которой оно соединено, и потому является вопрос: для чего правительство и правящие классы соединяются в церковью и поддерживают ее? Казалось бы, верования, проповедуемые церквами, должны быть безразличны для правительств и правящих классов. Казалось бы, правительствам и правящим классам должно бы быть совершено все равно, во что веруют управляемые ими народы: реформаты ли, католики, православные ли, магометане ли они. Но это не так.

Во всякое время религиозные верования соответствуют общественному устройству, т.е. общественное устройство слагается по религиозным верованиям. И потому, каковы религиозные верования народа, таково и его общественное устройство.

Это знают правительства и правящие классы и потому всегда поддерживают то религиозное учение, которое соответствует их выгодному положению.

Правительства и правящие классы знают, что истинная христианская религия отрицает власть, основанную на насилии, отрицает различие сословий, накопление богатств, казни, войны, — все то, вследствие чего правительства и правящие классы занимают свое выгодное положение, и потому считают необходимым поддерживать ту веру, которая оправдывает их положение. А извращенное церквами христианство делает это, представляя ту выгоду, что, извратив истинное христианство, скрывает от людей доступ к нему.

Правительства и правящие классы не могли бы существовать без этого извращения христианства, которое называется церковной верой. Церковь с своей ложью не могла бы существовать без прямого или косвенного насилия правительств и правящих классов.

В одних государствах это насилие проявляется гонениями, в других — исключительным покровительством богатых классов, владеющих богатством. Владение же богатством обусловливается только насилием. И потому церковь, и правительство, и правящие классы взаимно поддерживают друг друга.

Так что противники веротерпимости совершенно правы, отстаивая право насилия и гонений для церкви, на котором держится ее существование.

Сторонники же веротерпимости были бы правы только тогда, когда бы обращались не к церкви, а к государству и требовали того, что неправильно называется отделением церкви от государства, но что, в сущности, есть только прекращение исключительной правительственной поддержки прямым насилием или косвенным — субсидированием одного какого-либо верования.

Требовать же от церкви, чтобы она отказалась от насилия в какой бы то ни было форме — это все равно, что требовать от осажденного со всех сторон врага, чтобы он сложил оружие и отдался в руки нападающих.

Веротерпимым может быть только истинное, свободное христианство, не связанное ни с какими мирскими учреждениями и потому ничего и никого не боящееся и имеющее целью только все большее и большее познание божеской истины и большее и большее осуществление ее в жизни.

28 декабря 1901г.

О веротерпимостиПримечания

Источник: http://tolstoy-lit.ru/tolstoy/religiya/religiya-6.htm

Веротерпимость: история и современность

"	О ВЕРОТЕРПИМОСТИ"

Веротерпимость: история и современность

«Какая разница, кто он по национальности и религии, лишь бы человек был хороший» – часто говорят люди. Вроде бы, логичность и справедливость и этой фразы очевидна. Откуда тогда многочисленные конфликты? Ответ прост – людям не хватает толерантности.

Толерантность, веротерпимость, и просто терпимость – сегодня не просто популярные слова, это термины, имеющие различные интерпретации в науке. Они отсылают к актуальным проблемам национального, религиозного, идеологического характера. Проблемы охватывают как отдельно взятых индивидов, так и группы людей, начиная с микрогрупп и заканчивая целыми народами.

Наша статья посвящена межконфессиональной толерантности, или веротерпимости, которая является разновидностью общей толерантности. В начале определимся с основными терминами. Термин «толерантность» существует в двух областях науки – 1) биологии и экологии; 2) гуманитарных науках (философия, социология, филология и т.д.). Причем в каждой области термин имеет несколько значений.

Биологических определений несколько, но они сводятся к тому, что толерантность – выносливость, уровень устойчивости к внешним природным воздействиям (температуре, радиации, инфекции и т.д.); так же это способность переносить боль.

В философском понимании толерантность рассмотрена с точки зрения человека как мыслящей, духовной личности в отношении к другим людям, и определение ее следующее:

ТОЛЕРАНТНОСТЬ (от лат. tolerantia – терпение)  – терпимость к иного рода взглядам, нравам, привычкам. [8]

Веротерпимость понимается автором этого словаря как частное проявление толерантности.

ВЕРОТЕРПИМОСТЬ — признание за каждым гражданином права исповедовать любую религию, терпимое отношение к религиозному инакомыслию. Веротерпимость является исторически ранним проявлением толерантности, умения признавать и уважать чужую точку зрения. [там же]

История развития термина

Предпосылки идей толерантности возникли в Древней Греции.

«Такие мыслители как Сократ, Платон «терпение» связывали с интеллектуальным аскетизмом, определяли как предпосылку для духовного и социального объединения людей». [2, с.

263] Но в рабовладельческом государстве, коим являлась Древняя Греция, понятие «демократия» распространялась только на «свободных» граждан, как и толерантные отношения.

Средневековая Европа была чужда толерантности, в особенности религиозной, чего нельзя сказать о Востоке того времени.

«…в средневековом арабском мире существовало понятие «люди книги», к которым мусульмане относили и иудеев, и христиан, что обеспечивало относительную терпимость к представителям этих религий.

Христианские же крестоносцы, захватив в одиннадцатом веке Иерусалим, вырезали практически все население города». [3, c. 118]

В Европе «в XVI–XVII вв. толерантность представлена в контексте веротерпимости, но в ее интерпретации как пассивной, добровольной терпимости к «Другому». [4, c. 253] Идеи принадлежат протестантским лидерам (М. Лютер, Ж. Кальвин), выступавшим против догматов и нетерпимости католичества.

В этот тяжелый и кровопролитный период религиозных войн «…толерантность сыграла ведущую роль в разрешении конфликтов на почве религиозных противоречий». [2, с. 263]

О терпимости к мнению других говорили многие известные философы. Мишель Монтень (1533-1592) считал, что мы «должны снисходительно относиться к разным мнениям, если мы не согласны, будем все же спокойно их выслушивать». [4, с. 253]

Важность свободы мнений горячо отстаивали голландский философ Бенедикт Спиноза и французский философ Вольтер. Последнему «принадлежит выражение, в котором заложен классический принцип толерантности: «Я не согласен с тем, что вы говорите, но пожертвую своей жизнью, защищая ваше право высказывать собственное мнение». [2, с. 263]

Английский философ Джон Локк в своем «Опыте о веротерпимости» характеризует толерантность как «непосредственную ценность, являющуюся основой взаимоотношений индивидов, принадлежащих к разным религиозным и культурным традициям.

Кроме того, он отмечает, что любой человек имеет право на выбор собственного мнения и религиозных убеждений». [1, c. 197] Примечательно, что Джон Локк по своим религиозным взглядам был протестантом (об этом пишет М. Хомяков в работе «Проблема веротерпимости в философии Дж. Локка и Р. Уильямса»).

Отсюда делаем вывод: «идея толерантности XVII века — продукт протестантизма». [4, c. 254]

Просветители «Д. Дидро, Ж.-Ж. Руссо, Г. Лессинг, Ш. Монтескье и др., благодаря которым понятия толерантности закрепилось в политических словарях, подхватили идею религиозной терпимости, а именно отрицали принуждение, признали преимущество свободы религиозного выбора». [там же]

Родоначальник немецкой классической философии И. Кант «развил идею гражданской толерантности относительно всего мироздания. Алгоритм этой идеи охватил

прежде всего уважение к «Другому» с тождественным ему чувством равенства, из которого возникает справедливость». [4, с.255]

«В России философское осмысление и разработка проблем толерантности начинается в том же XVIII веке. Религиозный мыслитель того времени Тихон За-донский в своих трудах писал об основных вехах пра-вославия, в том числе и о проблемах терпимости. В своей работе «Сокровище духовное, от мира соби-раемое» он трактует «терпимость как всепрощение, нежелание мщения». [2, c. 263]

В 19-20 веке «В России к веротерпимости призывали Н. Бердяев, Н. Лосский, П. Мансуров, С.С. Соловьев, А. Хомяков, А. Шестов и другие». [1, c. 198]

Толерантность в современном мире

Актуальность проблемы толерантности в современном мире отражена в «Декларации о ликвидации всех форм нетерпимости дискриминации на основе религии или убеждений», принятой на пленарном заседании 13 ноября 1981 года Генеральной Ассамблеей ООН.

В «Декларации принципов толерантности», принятой и подписанной 16 ноября 1995 года 185 государствами – членами ЮНЕСКО, включая Россию, толерантность определяется «не только как моральный долг, но также как политическое и правовое требование». [1, c.

197]

«В системе образования, в деятельности педагогов вопросы, связанные с толерантностью, возникают практически ежедневно. В работе подчеркивается, что проблема толерантности приобретает межкультурный, межэтнический, межконфессиональный характер. Связано это с тем, что каждый этнос в нашей стране претендует на своё культурное пространство» [там же]

Как мы видим, вплоть до нашего времени толерантность понималась как пассивный процесс, непротивление другим. В наше время толерантность становится активным процессом. Цивилизованный человек должен не только смиряться с тем, что его окружают люди других наций, вероисповеданий. Он должен стараться понять их образ мыслей, культуру, не отказываясь от своей культуры и не изменяя ей.

Толерантность в молодёжной среде

приводит более 20 современных авторов, которые занимаются исследованием толерантности, проблемами формирования толерантной личности, в частности, в детском возрасте.

По его словам, «исследователи сходятся во мнении, что работу по формированию толерантности необходимо начинать уже в старшем дошкольном возрасте.

Связано это с тем, что данный возрастной период является сенситивным для начала формирования большинства характеристик, лежащих в основе толерантности.

Как отмечает , «на протяжении всего дошкольного периода интенсивно развиваются психические функции, формируются сложные виды деятельности, закладываются основы познавательных способностей. В этом возрасте активно формируются личностные механизмы поведения, формируется самосознание в форме адекватной оценки собственных личностных качеств, усвоение норм и форм поведения через становление внутренней саморегуляции поступков». [1, с. 198]

Интерес представляют два исследования, посвященные межконфессиональной толерантности в современной студенческой среде, предпринятые и И.Е. Шавыриной.

в статье«Императивы правовой культуры: религиозная толерантность в молодежной среде» приводит результаты опроса, в котором принимали участие 150 студентов различных факультетов. Выяснилось, что христианство исповедует менее половины респондентов, треть – атеисты, остальные – представители непопулярных религий и мировоззрений.

Если предельно обобщить выводы, к которым приходит автор, мы получим следующее: большая часть студентов толерантны по отношению к другим религиям; самый нетолерантный контингент – юноши, студенты младших курсов.

И.Е. Шавырина в статье «Межконфессиональная толерантность в молодежной среде: опыт эмпирического изучения» исследовала белгородскую молодежь и пришла к следующим выводам:

– студенты ВУЗов и работающая молодежь в большей степени, чем учащиеся начальных профессиональных и средне-специальных учебных заведений, готовы к взаимодействию с людьми другого вероисповедания;

– более половины всех опрошенных готовы дружить с людьми другого вероисповедания, но гораздо меньшая часть предпочитает, чтобы эти люди были их начальниками или учителями.

– городская молодежь выразила большую готовность общаться с представителями других религий по сравнению с деревенской.

Именно по причине интолерантности (нетерпимости) некоторых молодых людей их активно используют лидеры террористических движений, религиозных сект, политических партий. И эти несчастные юнцы (и девушки) иногда даже не догадываются, что они – марионетки в чьих-то лапах.

Выводы

– Большинство мыслителей с древности до наших дней считали толерантность необходимым явлением;

– В современном мире толерантность (в частности, религиозная) необходима, как никогда, т.к. мы живем бок о бок с представителями других народов и конфессий.

К толерантности в большей степени склонны люди взрослые, образованные, уверенные в себе.

– верующие люди более толерантны к другим религиям, чем атеисты;

– сама по себе толерантность может не возникнуть. Этому нужно учить. Начинать прививать еще до школы, иначе потом это выльется в конфликты с одноклассниками и учителями.

Список литературы:

1. Историко-логический анализ развития понятия «толерантность» в научных исследованиях. // Мир науки, культуры, образования. № 2(51), 2015 г.

2. Императивы правовой культуры: религиозная толерантность в молодежной среде. // Пробелы в российском законодательстве. № 5, 2013 г.

3. Духовные психопрактики в создании атмосферы толерантности, веротерпимости и ненасилия. // Национальный психологический журнал «Толерантность в современном мире». № 2(6), 2011 г.

4. Трансформация содержания толерантности в историко-философской и религиозной традиции. // Austrian Journal of Humanities and Social Sciences. Выпуск № 7-8, 2014.

5. Межконфессиональная толерантность в молодежной среде: опыт эмпирического изучения. // Научные ведомости Белгородского государственного университета. Серия: Философия. Социология. Право. Выпуск № 8 (103), том 16, 2011 г.

Интернет-источники:

6. Научная библиотека КиберЛенинка: http://cyberleninka.ru

7. Экологический словарь: http://dic.academic.ru/contents.nsf/ecolog/

8. Новая философская энциклопедия: В 4 тт. М.: Мысль. Под редакцией В.С. Стёпина. 2001.: http://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_philosophy/3483

Источник: https://pandia.ru/text/80/201/9441.php

Book for ucheba
Добавить комментарий