Основные идеи и понятия герменевтики Гадамера

Основные идеи и понятия герменевтики Гадамера

Основные идеи и понятия герменевтики Гадамера

Сам Гадамер намеренно избегал привычного для философской классики системного изложения своего учения, ибо отвергал “дух системы” вместе с другими жесткими установлениями традиционного рационализма.

Тем не менее анализ “Истины и метода” и ряда других более поздних сочинений Гадамера позволяет выделить несколько принципов и понятий, которые в гадамеровском варианте герменевтики приобретают фундаментальное значение.

Отправным пунктом гадамеровской герменевтики становится критическая оценка традиции европейского рационализма в его попытке развить далее основания греческой мысли, выраженные понятиями “логос” и “нус”.

При этом под эгидой “логоса” как бы объединяются те направления мышления, которые, с одной стороны, подразумевают исследование чисел, пропорций, соотношений, а с другой стороны, приписывают некие свойства логоса самому миру и его динамическому началу, подразумевая “то, благодаря чему все происходит” (Гераклит). Понятие “нус” начинает многовековую череду размышлений о соотношении бытия и мысли. “Это мышление… эта греческая рациональность, которая передала нам логику и диалектику и в определенном смысле подготовила начало современной науки, – больше чем методологическая процедура. Это было ухватывание рациональности бытия и принятие его как божественного дара, второго прометеева огня”.

Кантовская философия толкуется у Гадамера интересно и оригинально. С одной стороны. Кант ориентировался на научную рациональность нового времени, что охотно подчеркивают современные критики классической мысли. С другой стороны, он поставил задачу объединить разум как таковой, ибо хорошо видел наметившийся разрыв между научной рациональностью и жизнью.

Однако впоследствии тонкости философии нового времени были отставлены в стороне, а рациональность стала все больше сводиться к рациональности средств, тогда как цели представлялись ясными, самоочевидными.

Это была одновременно и редукция целостности разума лишь к некоторым его проявлениям, и невиданная экспансия разума с его поистине универсалистскими претензиями. Оборотной стороной медали стало широкое распространение иррационализма в обыденной жизни и культуре (там же, с. о, 9).

Вот почему вновь и вновь поднимается вопрос о Логосе, снова и снова дискутируется тема рациональности и бытия. Подход самого Гадамера к этому вековечному и в то же время весьма актуальному спору он резюмирует в следующих утверждениях.

“Между рациональностью науки и той задачей мышления, которую мы называем “философией”, или “метафизикой”, существует непрерывное взаимодействие… Но оно не должно вести философию к отрицанию специфического характера ее миссии. А она состоит отнюдь не в превращении науки в чистую науку разума.

Человеческий разум проявляется во множестве форм – они и бросают вызов нашему мышлению. Наш опыт относительно мира мы артикулируем с помощью языка; мы общаемся с помощью языка, мы держим открытым окно в целостность мира: Хайдеггер и Витгенштейн заставили нас вновь осознать это.

Всякий опыт, который прорывает эгоцентрический горизонт индивидуального признания, всякие солидарность или любовь расположены в том широком пространстве, оправдать которое и оправдать себя перед лицом которого – задача мышления” (р.13-14). Речь идет о рациональности, как она находит проявление в искусстве и его восприятии, в религии и других формах, несводимых к научной рациональности. Философия должна участвовать в осмыслении “различных форм рационального творчества”, не прибегая к “деспотизму системы понятий”” (р.14).

Тем не менее для осмысления тех проблем, которые стоят в центре герменевтики, Гадамер вводит, разъясняет и приводит в определенную целостность ряд понятий, придавая им фундаментальное, т.е. категориальное, значение. Акцентирование этих понятий связано с исходным замыслом его герменевтики.

Значительную роль в герменевтике Гадамера занимает полемика с “идеализмом сознания”, приверженность которому он находит не только у трансценденталистов, но и у философов, пытавшихся преодолеть философский субъективизм. Идеализм сознания – детище нового времени, отмечает Гадамер.

Древние по существу не знали таких понятий как сознание и субъективность, хотя со времени Гераклита они размышляли о различных их формах, особенно о таких как сон, экстаз, вдохновение. В новое время к сознанию и его исследованию было привлечено пристальное внимание. Но скоро сознание как бы заслонило собой мир, бытие.

В этой своей критике Гадамер идет по пути Хаидеггера и попадает, как и тот, в плен труднейших проблем и противоречий.

Одна сторона дела: Гадамер, как и Гуссерль и Хайдеггер, хочет оставить в стороне, “заключить в скобки” многие интерпретации человека, мира, познания, которые предложила традиционная философия. Поэтому Гадамер одобряет гуссерлевский метод феноменологической редукции и пользуется им.

Но пользуется скорее по-хайдеггеровски: он пытается пробиться “к самим вещам”, под которыми, однако, понимает специфический сплав переживания, “экзистирования”, пребывания внутри события и истолкование языковых данностей, выступающих в виде текстов.

Казалось бы, переживания и интерпретация принадлежат к числу наиболее “субъективных” продуктов человеческого духа. Если начинать именно с них, то не усугубляется ли опасность снова впасть в тот же самый резко критикуемый идеализм сознания? Вопрос весьма непростой.

Гадамер, несомненно, вслед за Хайдеггером, ищет выход философии в “само бытие”, для чего он специально и обстоятельно исследует бытийные основания, объективные социально-исторические предпосылки, казалось бы, чисто субъективных и неповторимых процедур интерпретации.

Как это ни парадоксально, но именно неповторимость, уникальность ситуации “текст-интерпретация” становится для Гадамера залогом ее бытийной укорененности.

Так, мы имеем перед собой Текст. Обращение к тексту – традиция герменевтики, на которую опирается и Гадамер. Но в процедуры истолкования текста, которые и находятся в центре его внимания, Гадамер вносит важные новшества.

В некоторых традиционных и современных герменевтических концепциях обосновывалась идея о том, что истолкование должно стать максимальным “приобщением” к миру, замыслам, личности творца (или творцов) текстов, как бы “перевоплощением” в давно умерших авторов. Тем самым гарантировались глубина и объективность интерпретации, реконструкция заложенного в тексте смысла.

Гадамер существенно модифицирует герменевтический подход. Настаивая на непреодолимой уникальности бытийной исторической ситуации, в которой был создан текст, и ситуации его интерпретатора, Гадамер делает вывод: “проникновение”, “перевоплощение” невозможно, да и нежелательно.

Раз дистанция между прошлым и настоящим, текстом и интерпретатором все равно существует, раз реконструкция нереальна и все равно имеет место конструкция смысла (текста и ситуации), то следует тщательно продумать процессы и процедуры герменевтики именно в этих, ранее упускавшихся из виду или подвергаемых отрицанию аспектах.

При объяснении уникальности экзистенциальной ситуации, в которой оказался создатель текста, Гадамер прежде всего отстаивает тезис об определенной самостоятельности смысла текста по отношению к его творцу: обыкновенно в тексте “сказывается” многое из того, чего непосредственно не имел в виду автор. “…

Понимание может выходить за пределы субъективного замысла автора, более того, оно всегда и неизбежно выходит за эти рамки.

Герменевтика на ранних стадиях своего развития – пока не произошел психологический поворот, называемый теперь историзмом, – это сознавала, да и каждый из нас сам приходит к такому сознанию, стоит лишь поставить перед мысленным взором некоторую знакомую нам модель понимания (скажем, понимание исторических фактов или, что то же самое, понимание исторических событий).

Никто не станет утверждать, что историческое значение действия или события измеряется субъективным сознанием вовлеченных в него лиц. Чтобы понять историческое значение некоторого действия, нельзя ставить его в зависимость от субъективных планов, идей и замыслов его агентов. Это очевидно.

По меньшей мере со времен Гегеля ясно: история так устроена, что прокладывает себе путь вовне, за пределы знания единичных субъектов о самих себе. В полной мере это относится и к опыту искусства.

Я полагаю, что мысль эту надлежит применить и к сфере интерпретации текстов, хотя смысловое содержание последних и не допускает той неопределенности в истолковании, какая возможна с произведениями искусства. “Подразумеваемое” в этой области тоже не является элементом субъективного внутреннего мира, что убедительно продемонстрировал своей критикой психологизма Гуссерль”3.

Текст становится, таким образом, относительно самостоятельной, объективной бытийной данностью со сложным переплетением смыслов. В немалой степени благодаря этому язык толкуется как своего рода реальность, которая есть важнейшая сторона человеческой рациональности, также существенная сторона жизни, бытия. “Мы понимаем язык постольку, поскольку мы в нем живем…

Герменевтическая проблема состоит, таким образом, вовсе не в правильном пользовании языком, но в истинном взаимопонимании по тому или иному поводу, осуществляемом в среде языка”. Тема языка и мира, “жизненного мира”, очень важна для Гадамера. Исследователи справедливо отмечают, что у Гадамера, с одной стороны, встречаются высказывания в духе языкового солипсизма (“Языковой опыт мира “абсолютен””), но что, с другой стороны, “абсолютизация” языка объясняется онтологической исследовательской установкой, согласно которой мир, действия человека, события выражаются в языке, превращающемся в “самостоятельное инобытие”.

Развивая идеи Дильтея, Гуссерля, Хайдеггера, Гадамер возводит герменевтику как философское учение к истокам человеческой жизни, к самой человеческой сущности.

Можно по-разному отличать человек ка от животных, рассуждает Гадамер, но сам человек выделяет себя из животного мира главным образом благодаря “свободному выбору” (еще древние греки, напоминает философ, ввели для его обозначения понятие “прохерезис”).

Но едва зафиксировав это качество человеческой сущности, о котором издревле размышляли философы, Гадамер истолковывает его нетрадиционно.

О свободе философы имели обыкновение повествовать в торжественно-приподнятых тонах, отмечая, правда, что свободный выбор дается трудно и требует от человека особых практических и духовно-нравственных усилий; Гадамер же с самого начала расшифровывает свободный выбор через понятия Vorurteil, Vor-verstandnis, благодаря которым свобода сразу предстает в диалектическом единстве с не-свободой.

Привычный перевод немецкого слова Vorurteil на русский язык – “предрассудок”. Гадамер дает этому слову более широкое толкование.

Vor-urteil (от: “vor” – перед чем-то и “Urteil” – суждение) в контексте гадамеровской герменевтики означает сложный духовный комплекс “преднастроенности” по отношению к любому предмету, делу, явлению, человеку, о которых мы выносим какое бы то ни было суждение.

Классическая традиция признавала это, но сводила все именно к предрассудкам, “идолам”, ложным понятиям, от которых можно и необходимо избавиться. По мысли Гадамера, простое “отбрасывание” Vor-urteil совершенно невозможно, ибо в их наличии и власти над человеком проявляется социально-исторический характер жизни индивида.

Неверно сводить пред-суждение и пред-понимание к простейшим интуициям, чисто индивидуальным переживаниям. “Задолго до того, как мы осуществляем рефлективное самоосмысление, мы само собой разумеющимся образом понимаем самих себя как живущих в семье, обществе, государстве… Вот почему пред-суждения индивида-в куда большей мере чем суждения – выступают как историческая действительность человеческого бытия”.

Аналогичным образом обстоит дело с пред-пониманием (Vor-verstandnis). Еще до того, как человек рационально, рефлективно, более или менее отчетливо понимает что-то, он – часто незаметно для себя – именно истолковывает подлежащее пониманию, придает понимаемому совершенно особый смысл.

Гадамер считал все это важным не только для обычного, повседневного человеческого сознания, для коммуникации индивидов, но и для культуры, в исследовании которой на первый план выступают такие формы и структуры как “текст”, “традиция” и их истолкование.

Гадамер любит опираться на такие примеры как, скажем, толкование Библии (и других религиозных текстов) и интерпретация законов.

Если издавна предполагалось, что для наилучшего понимания текстов, традиций, преданий всего лучше “вжиться” в них, “слиться” с ними, то Гадамер, напротив, рекомендует всегда сохранять “дистанцию” по отношению к истолковываемому письменному тексту или историческому событию.

В наиболее успешных случаях герменевтике удается достигнуть “сплава горизонтов”: далекое становится близким, сегодняшнее укореняется во вчерашнем, и взаимопонимание людей разных эпох, стран, поколений неизмеримо расширяется. Этому способствует такое толкование соответствующего текста, при котором он берется не изолированно, а в контексте “истории воздействия”, влияния его.

Источник: http://filosof.historic.ru/books/item/f00/s00/z0000197/st067.shtml

Философская герменевтика Г. Гадамера

Основные идеи и понятия герменевтики Гадамера

по философии науки

Философская герменевтика Г. Гадамера

Вопросы социального познания и его методов являются предметом пристального внимания в современной герменевтике. Герменевтика – греч. – разъясняю, истолковываю). Изначальный смысл – искусство толкования Библии, литературных текстов и т.д. В XVIII-XIX вв. герменевтика рассматривалась в качестве учения о методе гуманитариях наук. Ее задачей становится объяснение “чуда понимания”.

Основы герменевтики как общей теории интерпретации заложены немецким философом Ф. Шлейермахером в конце XVIII – начале XIX в. У него герменевтика мыслится прежде всего как искусство понимания чужой индивидуальности, другого выражения воплощенной индивидуальности. В. Дильтей развивал герменевтику как методологическую основу гуманитарного знания.

С его точки зрения, герменевтика есть искусство истолкования литературных памятников, понимания письменно зафиксированных проявлений жизни. В XX в. герменевтику развивали М. Хайдеггер, Г. Гадамер (онтологическая герменевтика), П. Рикер (гносеологическая герменевтика), Э. Бетти (методологическая герменевтика) и т.п.

Крупнейший вклад в разработку философской герменевтики внес немецкий философ Г. Гадамер.

В сжатом виде ее суть он выразил в следующей форме: “Фундаментальная истина герменевтики такова: истину не может познавать и сообщать кто-то один. Всемерно поддерживать диалог, давать сказать свое слово и инакомыслящему, уметь усваивать произносимое им – вот в чем душа герменевтики”. В качестве наиболее важных выделим следующие основные философско-методологические идеи Гадамера:

Философско-методологические проблемы социального познания

1. Считая “большим ослеплением” фактическое абсолютизирование идеала науки и ее методов, он пытался примирить философию с наукой, показывая ее особенности и границы “во всеобщности человеческой жизни”, перешагнуть ограниченный горизонт интересов научно-теоретического учения о методе.

Гадамер стремится показать, что способ познания, связанный с понятием науки и лежащим в ее основе понятием метода не является ни единственным, ни универсальным. Культурно-историческая традиция знает различные способы человеческого отношения к миру.

Научно-теоретическое освоение мира – лишь одна из возможных позиций человеческого бытия, а истина познается не только и не столько с помощью научного метода. Важнейшими вненаучными способами раскрытие истины является искусство, философия и история.

2. Важной особенностью гуманитарных наук является то, что их предмет – нечто такое, к чему принадлежит с необходимостью и сам познающий. А это означает, что эти науки не могут и не должны механически копировать методологию естествознания.

Немецкий философ считает недопустимым и ошибочным, когда (при всем их сходстве) гуманитарные науки понимаются по аналогии с естественными. Он с сожалением констатирует, что “логическое самосознание гуманитарных наук, сопровождавшее в XIX в.

их фактическое формирование, полностью находится во власти образца естественных наук”.

Однако Гадамер подчеркивает, что гуманитарные науки (“науки о духе”) имеют свою специфику, свои способы постижения мира, и на самом деле они далеки от того, чтобы чувствовать свою неполноценность относительно естествознания.

Хотя в социальном познании можно и нужно применять методы естественных паук (например, индуктивный метод), но делать это надо очень осторожно, а главное – учитывать особенности предмета гуманитарного знания (в частности, включенность туда “самого познающего”).

Гадамер обращает внимание на то, что социально-историческое познание не имеет своей непосредственной целью представить конкретное явление как частный, единичный случай, лишь только иллюстрирующий общее правило (закономерность).

Суть гуманитарных наук не может быть верно понята, если измерять их по масштабу прогрессирующего познания закономерностей.

“Напротив, идеалом здесь должно быть понимание самого явления в его однократной и исторической конкретности” – а именно, понимание того, каковы этот человек, этот народ, это государство и т.д.

При этом очень важно установить, “каково было их становление”, т.е. выяснить – как смогло получиться, что они стали именно такими, а не какими-либо другими. Вот почему фундаментальной характеристикой человеческого бытия и мышления немецкий философ считает “историчность”: определенность местом, временем, конкретной ситуацией, в которой человек себя застает.

3. Герменевтика – прежде всего практика. Она реализуется в качестве деятельности по осмыслению некоторого текста, и, взятая вне этой деятельности, теряет свою специфику. Однако философская герменевтика для немецкого мыслителя не сводится к методологии понимания текстов (и вообще не является такой разработкой), а представляет собой своего рода философию понимания.

Согласно Гадамеру, действительность не только теоретически познается научными средствами, но и жизненно-практически “испытуется” человеком. Поэтому у него часто речь идет не о познании, а об опыте мира.

Последний включает в себя и непосредственность переживания (“опыт жизни”) и различные формы практического и эстетического опосредования реальности (“опыт истории”, “опыт искусства”, “опыт философии”).

Тем самым “опыт науки” – отнюдь не единственный вид опыта, а последний есть совокупность своих видов, ни один из которых недопустимо сводить к научному опыту, а тем более абсолютизировать его.

“Таким образом – отмечает Гадамер, – науки о духе сближаются с такими способами постижения, которые лежат за пределами науки: с опытом философии, с опытом искусства, с опытом самой истории. Все это такие способы постижения, в которых возвещает о себе истина, не подлежащая верификации методологическими средствами науки”1.

Выделенные формы опыта – это три основных вненаучных формы связи человека с миром, три главных измерения, в которых развертывается бытие человека в мире – за рамками науки и ее методов.

4. Означает ли, что при рассмотрении трех названных вненаучных способов постижения мира здесь не применимы понятия “познание и “истина”? Нет, не означает.

В этой связи Гадамер в противовес позитивистско-сциентистским представлениям стремится показать несводимость истины к тому ее понятию, которое сложилось в рамках новоевропейской науки. Истина, по его убеждению, не есть характеристика только познания, но прежде всего – характеристика самого бытия.

Она не может быть целиком “схвачена” с помощью метода, а может лишь приоткрыть себя понимающему осмыслению. Истина “свершается”, и преимущественный способ ее “свершения” – искусство.

При этом немецкий мыслитель обращает внимание на следующие важные обстоятельства. Во-первых, изначально герменевтический феномен вообще не является проблемой метода, каким-то “методом понимания”, который сделал бы тексты предметом научного познания.

Во-вторых, данный феномен не предполагает построения какой-либо системы прочно обоснованного познания, отвечающего методологическому идеалу науки. В-третьих, понимание того, что передано нам исторической традицией – это не просто понимание тех или иных конкретных текстов, а это выработка определенных истин.

В-четвертых, феномен понимания пронизывает все связи человека с миром, в том числе и научные, а потому также и в самой науке он имеет самостоятельное значение и противодействует всем попыткам превратить его в какой-либо научный метод. В-пятых, задача герменевтических исследований состоит в том, чтобы раскрыть опыт постижения истины, превышающий область, контролируемую научной методикой.

В-шестых, предмет герменевтики образуют только “понимающие” (историко-гуманитарные) науки, но в той мере, в какой феномену понимания придается универсальный характер – вся совокупность человеческого знания о мире и бытии в нем.

5. Важнейшая заслуга Гадамера – всесторонняя и глубокая разработка ключевой для герменевтики категории понимания. Понимание для него – способ существования познающего, действующего и оценивающего человека.

Понимание – это не столько познание, сколько универсальный способ освоения мира (“опыт”), оно неотделимо от самопонимания интерпретатора, есть процесс поиска смысла (“сути дела”) и невозможно без предпонимания.

Оно – предпосылка связи с миром, беспредпосылочное мышление – фикция. Поэтому понять нечто можно лишь благодаря заранее имеющимся относительно него предположениям, а не когда оно предстоит нам как что-то абсолютно загадочное.

Тем самым предметом понимания является не смысл, вложенный в текст автором, а то предметное содержание (“суть дела”), с осмыслением которого связан данный текст.

Гадамер утверждает, что, во-первых, понимание всегда является истолковывающим, а истолкование – понимающим. Во-вторых, понимание возможно лишь в качестве “применения” – соотнесения содержания текста с культурным мыслительным опытом современности.

Интерпретация текста, таким образом, состоит не в воссоздании первичного (авторского) смысла текста, а в создании смысла заново.

Тем самым понимание может выходить за пределы субъективного замысла автора, более того, оно всегда и неизбежно выходит за эти рамки.

6. Гадамер в своей философской герменевтике хочет связать в новом синтезе “речь” и “логос”, герменевтику и диалектику.

Так,, в одном случае он пишет, что стремится “в большей мере следовать Гегелю, нежели Шлейермахеру”, а в другом отмечает: “Моим намерением было объединить масштабы философской герменевтики с платоновской диалектикой, а не с гегелевской”.

Как бы там ни было, но в обоих высказываниях речь идет о рационалистической диалектике объективно-идеалистического “толка”.

Вместе с тем Гадамер указывает, что хотя герменевтика признает “диалектическое превосходство рефлексивной философии”, но видит границы последней – при всех ее несомненных достижениях.

Он очень высоко ценит диалектические идеи Платона и Гегеля, считая, в частности, что диалектика последнего была и осталась величественной даже в своей неудаче, и что думать, будто в наш век Сциентизма нам нечему поучиться у Гегеля – это “большое заблуждение”.

Заслугу Гегеля немецкий философ видит в том, что, разрабатывая диалектику рефлексии как всеобщее опосредование разума, он резко выступил против формализма, софистики, пустой аргументации рассудка, называемой им “внешней рефлексией”.

В этом понятии Гегель, по мнению Гадамера, подверг критике идею такого метода, который применяется к делу как некое чуждое ему действие. Поэтому он разделяет идеи Гегеля и о том, что истинный метод есть “деяние самого дела” и это деяние не должно входить во внутреннюю область мысли со своими собственными домыслами, ибо мыслить – значит “развернуть дело в его собственной последовательности”.

Согласно Гадамеру, гегелевская диалектика мыслительных определений, как и его диалектика форм знания, сознательно воспроизводит тотальное опосредование мышления и бытия, которое было когда-то естественной средой греческой мысли.

“Придерживаясь” Гегеля, опираясь на его диалектические идеи, Гадамер стремится “сделать шаг дальше гегелевского понимания” тех проблем, которые он находит важными для разработки своей концепции.

Наиболее ценным у Гегеля он считает то, что в рамках мыслительной последовательности вещи сами собой переходят в свою противоположность и “опыт перехода в противоположное” – это и есть подлинный опыт диалектики: “Мышление получает возможность, даже не касаясь сути, рассматривать противоположности – таков опыт мысли, на который опирается гегелевское понятие метода как саморазвертывания чистой мысли в систему целостной истины”.

Именно этот опыт мысли и берет Гадамер прежде всего при построении своей философской герменевтики, полагая, что именно Гегель продумал, прорефлектировал то историческое измерение (т.е. развитие через противоположности), в котором коренится проблема герменевтики.

Подчеркивая важность диалектики Платона и Гегеля для решения данной проблемы, Гадамер отмечает, что и в герменевтическом опыте мы сталкиваемся с диалектикой, с переходом в свою противоположность, с историчностью и целостностью.

Так, он пишет, что “само дело – смысл текста – добивается нашего признания Движение истолкования является диалектическим… прежде всего потому, что толкующее слово, “попадающее” в смысл текста, выражает целостность этого смысла и, значит, дает бесконечности смысла конечное выражение”.

И вообще, для “наук о духе” должно быть свойственно, чтобы все присущее им частное познавалось в целостности нашего человеческого, разумного существования.

7. Для Гадамера характерно всемерное подчеркивание диалогического характера философской герменевтики как логики вопроса и ответа, как своеобразный философии понимания. Интерпретацию культурной традиции он рассматривает как диалог прошлого и настоящего.

Диалог с традицией для него – не культурологическая задача, а самостоятельный источник философского знания.

В этой связи он большое внимание уделяет Платону, непреходящее значение которого видит в понимании философствования как диалога, который он противопоставляет монологичности мышления гегелевской диалектики.

Диалог (беседу) Гадамер считает – вслед за Сократом и Платоном – основным способом достижения истины в гуманитарных науках.

Всякое знание, по его мнению, проходит через вопрос, причем вопрос труднее ответа (хотя часто кажется наоборот). Поэтому диалог, т.е. вопрошание и ответствование, есть тот способ, которым осуществляется диалектика.

Решение вопроса есть путь к знанию и конечный результат здесь зависит от того, правильно или неправильно поставлен сам вопрос.

Сущность знания, согласно Гадамеру, заключается в том, что оно не только выносит правильное суждение но одновременно с этим и на тех же основаниях исключает неправильное. “Ведь знать всегда означает: одновременно познать противоположное.

Знание в своей основе диалектично. Знание может быть лишь у того, у кого есть вопросы, вопросы же всегда схватывают противоположности между “да” и “нет”, между “так” или “иначе”.

При этом немецкий философ отмечает, во-первых, всякое спрашивание и стремление к знанию предполагает знание незнания, причем именно последнее приводит к вопросу. Во-вторых, не существует метода, который позволил бы научиться спрашивать, видеть проблематическое.

В-третьих, требуется преодолеть сильную “власть мнений”, чтобы прийти к осознанию своего незнания и, следовательно, поставить проблему.

Искусство вопрошания – это сложное диалектическое искусство искания истины, искусство мышления, искусство ведения беседы (разговора), которое требует прежде всего, чтобы собеседники слышали друг друга, следовали за мыслью своего оппонента, не забывая, однако, “сути дела”, о котором идет спор, а тем более не пытаясь вообще замять вопрос.

Вот почему, подчеркивает Гадамер, чтобы вопрошание было действительным искусством, а разговор (спор) – подлинным и продуктивным, но не “софистической интерпретацией текстов”, крайне важной “является внутренняя последовательность, с которой продвигается вперед развиваемая в диалоге мысль. Вести беседу – значит подчиняться водительству того дела, к которому обращены собеседники. Чтобы вести беседу, нужно не играть на понижение аргументов собеседника, но суметь действительно оценить фактическую весомость чужого мнения”.

Диалектика как искусство ведения беседы есть и “искусство образования понятий”, т.е. выработка мнений, общих для собеседников. Поскольку беседа – это не “застывшая форма высказывания”, то здесь особую роль играет язык, который осуществляет ту “смыслокоммуникацию”, в искусстве разработки каковой и состоит задача герменевтики.

Таким образом, диалог, т.е. логика вопроса и ответа, и есть логика “наук о духе”, к которой мы, по мнению Гадамера, несмотря на опыт Платона, подготовлены очень слабо. Подчеркивая тесную связь между вопрошанием и пониманием, немецкий мыслитель утверждает: “Кто хочет мыслить, должен спрашивать”, т.е. должен ставить проблемы и правильно разрешать их.

При этом недопустимо действительные проблемы смешивать с несостоятельными (например, о вечном двигателе). Это, во-первых. Во-вторых, всегда иметь в виду, что каждая проблема – это не “пустая абстракция”, а конкретно-историческая форма знания, что она всегда исторична. Это означает, что “постановки вопроса меняются с течением времени.

Внеисторической точки зрения, которая бы позволяла бы мыслить тождество – той или иной проблемы, сохраняющейся вопреки всей изменчивости попыток ее решения, – такой точки зрения в действительности не существует”.

В-третьих, межчеловеческая общность достигается в коммуникации и строится в диалоге, а все невербальные формы понимания нацелены в конечном счете на понимание, достигаемое в диалоге.

8. Согласно Гадамеру, понимание человеком мира и взаимопонимание людей осуществляется в “стихии языка”. Последний рассматривается как особая реальность, внутри которой человек себя застает.

“Я полагаю, – пишет философ, – что не только процедура понимания людьми друг друга, но и процесс понимания вообще представляет собой событие языка даже когда речь идет о внеязыковых феноменах или об умолкнувшем и застывшем в буквах голосе”.

Всякое понимание есть проблема языковая и оно достигается (или не достигается) в “медиуме языковости”, иначе говоря, все феномены взаимосогласия, понимания и непонимания, образующие предмет герменевтики, суть явления языковые. Как “сквозная основа” передачи культурного опыта от поколения к поколению, язык обеспечивает возможность традиций, а диалог между различными культурами реализуется через поиск общего языка.

Характеризуя язык как “горизонт герменевтической онтологии”, Гадамер исходит из того, что, во-первых, “философия – это постоянное усилие отыскания языка…,. постоянная мука нехватки языка… Словесная находка играет в философии явно исключительную роль”.

Во-вторых, в языке заложены и основные механизмы формирования опыта: язык задает исходные схемы человеческой ориентации в мире, предваряя его схватывание в понятиях. “В языковом оформлении человеческого опыта мира… обретает голос само сущее…

Именно в этом – а не в методологическом идеале рациональной конструкции, господствующем в современной математической науке, – узнает себя осуществляемое в науках о духе понимание… Языковый характер имеет человеческий опыт вообще”.

Итак, исходный пункт герменевтики – языковая форма выражения мышления. При этом понимание и взаимопонимание имеют в качестве своих условий критику, борьбу с косностью и исторический подход к языку.

Последний подход очень важен потому, что вместе с новыми взглядами зарождается и оформляется новая речь и на почве изменившейся жизни и изменившегося опыта вырастают новые языковые соподчинения и новые формы речи.

“В жизни языка без конца происходят едва заметные изменения: меняется его употребление, возникают и отмирают модные слова и языковые клише, и лучший способ отобразить крушение общества в кризисную эпоху – это наблюдать за изменениями его языка”.

Таким образом, процесс постижения смысла, осуществляемый в понимании, происходит в языковой форме, т.е. есть процесс языковый.

Язык есть та среда, в которой происходит процесс взаимного договаривания собеседников и обретается взаимопонимание по поводу самого дела.

Такое взаимопонимание и достигается “на путеводной нити языка”, и языковая структура нашего опыта мира способна охватить самые многообразные жизненные отношения.

Литература

1. Кузнецов В.Г. Герменевтика и гуманитарное познание. М., 1991.

2. Гадамер Х. -Г. Истина и метод. М., 1988.

3. Гадамер Г. -Г. Актуальность прекрасного. М., 1991.

Источник: https://zinref.ru/000_uchebniki/01200filosofia/001_lekcii_filosofia_06/327.htm

Основные черты герменевтики Х.-Г. Гадамера

Основные идеи и понятия герменевтики Гадамера
Герменевтика А. Уайтхеда, П. Рикёра и Э. Бетти

6. Основные черты герменевтики Х.-Г. Гадамера

Большое влияние на современную западную философию оказали идеи Х.-Г. Гадамера, который критически осмыслил предшествующую герменевтическую традицию, выявил в ней основные направления и предложил собственный подход. С точки зрения Гадамера, Шлейермахер и Гегель представляют две линии, тесно связанные друг с другом, но противоположные по направленности теоретических установок.

Если Шлейермахер стремился создать герменевтику как универсальную дисциплину, насколько возможно «приблизить» ее к философии, то для философской системы Гегеля основная герменевтическая задача оказалась частным случаем.

Гегель почувствовал действительно философский аспект герменевтики в ее связи с современностью: только диалектика истории и современности может быть основанием герменевтического метода.

Герменевтический круг понимания и отсутствие начала в нем. Систематическое изложение, вроде бы, всегда должно иметь вполне закономерные, легитимные начало и конец. Однако в случае с гадамеровской философией данное правило «работает» плохо. По Гадамеру, герменевтика не знает проблемы начала: «ведь конец и определяет начало, как начало конец» [2, С. 546].

Это обстоятельство восходит к приверженности Гадамера, подобно всякому герменевтику, к идее герменевтического круга. «…Процесс понимания постоянно переходит от целого к части и обратно к целому. Задача состоит в том, чтобы концентрическими кругами расширять единство понятого смысла» [2, С. 345].

«Тот, кто хочет понять текст, постоянно осуществляет набрасывание смысла. Как только в тексте начинает проясняться какой-то смысл, он делает предварительный набросок смысла всего текста в целом.

Но и этот первый смысл проясняется в свою очередь лишь потому, что мы с самого начала читаем текст, ожидая найти в нем тот или иной определенный смысл» [2, С. 318].

В круге, как известно, нет начала. Гадамеровское «с самого начала» имеет временной смысл, смысл исходного состояния процесса понимания.

Это надо понимать так, что на любой стадии герменевтического процесса без какой-либо очевидной субординации даны все моменты указанного процесса: предпонимание, ожидание смысла текста, понимание, интерпретация, язык и т.д. Каждый из этих моментов имеет историческое измерение.

Они похожи на людей: изменяясь, остаются сами собой. Но в отличие от людей компоненты герменевтического опыта не рождаются и не умирают, их набор всегда один и тот же.

Из сказанного следует, что за последовательностью гадамеровских философем не всегда скрывается такая же их логическая связь. У Гадамера линейность текста лишь в том случае указывает на линейность философских категорий, когда имеется в виду последовательность их временных срезов. В противном случае линейность текста может выражать произвол его автора.

То, что Гадамер – приверженец циклического нарастания понимания, подчеркивалось несчетное число раз, в том числе и им самим, но при этом, как правило, забывали о другом, а именно, о зигзагообразном отображении между не только частью и целым, но и между любыми двумя частями в рамках целого. У Гадамера есть большое «туда-сюда» (часть-целое) и масса маленьких «туда-сюда» (часть-часть). Это также надо иметь в виду.

Итак, герменевтик никогда не вступает в герменевтический круг и никогда его не покидает. Приходится отметить, что для обозначения герменевтического целого Гадамер не изобрел запоминающегося термина.

Он называет его по-разному: и просто пониманием, и пониманием текста, и герменевтическим опытом, и даже «мир и Я».

При этом термины «понимание», «понимание текста» и «герменевтический опыт» могут использоваться также для обозначения не герменевтического целого, а его определенной частной структуры (понимание как озарение, опыт как достижение опытности).

Исходный исторический план понимания текста Гадамер чаще всего представляет как предпонимание, вырастающее из обращенности к делу, к фактам в ожидании совершенства смысла [2, С. 318, 337, 349, 386].

Здесь предпонимание – это обозначение не предмнений или предварительных суждений герменевтика, субъекта понимания, а понимание на его начальной стадии. Сущностные моменты у предпонимания такие же, что у понимания, но каждый из них не развит в должной степени.

На стороне интерпретатора предпонимание выступает как предмнение, предрассуждение, предрассудок, которые вовлечены в игру понимания и находятся на очной ставке с фактами, текстами.

К издержкам субъективизма относит Гадамер поспешное бегство от предпонимания как единства интерпретатора и текста к предмнениям последнего. Произвольность предмнений преодолевается в их причастности к подлинному герменевтическому делу.

Предпонимание – это предание, традиция. В предании и традиции нам дано прошлое, мы его постоянно актуализируем и в принципе не можем быть свободными от него. «…Мы всегда находимся внутри предания» [2, С. 335].

Наивно делать вид, что можно отказаться от старого, история вынуждает нас соединять его с новым.

Неуместны как критика традиции, так и ее романтическое воспевание, она должна пониматься в контексте герменевтического целого [2, С. 334–336].

Что значит понимать? Это значит «прежде всего понять само дело и лишь во вторую очередь – выделить и понять чужое мнение в качестве такового» [2, С. 349]. «Понимание начинается с того, что нечто к нам обращается. Таково первейшее герменевтическое условие» [2, С. 354].

Нечто – это текст, все, совсем не обязательно фигурирующее непосредственно в языковой форме (например, изделия или даже явления природы), что может быть понято [2, С. 470]. Человек вынужден действовать, заставить текст заговорить [2, C. 443]. Но здесь выясняется одна прелюбопытнейшая особенность.

Вроде бы во взаимодействии с текстом инициатива явно на стороне интерпретатора, именно он ставит вопросы. Однако в деле нет места самонадеянности человека, он вынужден приспосабливаться к ситуации, подбирать вопросы, слова, действия, прислушиваться не к себе, а к тексту. В вопросах человека слышится влияние и человека и текста.

«Скорее тот, кто стремится понять текст, готов его выслушать и позволяет ему говорить» [2, С. 321].

«Понять означает прежде всего понять само дело» [2, С. 349]. Дело – это единство, реализующееся во взаимодействии текста и интерпретатора. Герменевтический интерес направлен в первую очередь не на мнения людей, а на тексты (факты), их непотаенность (истину). Герменевтик налаживает деяние, дело, а вместе с ним и субъективность человека.

Как видим, между текстом и интерпретатором существует координация. А что же с субординацией? Здесь нет однозначности, человек активен, но вынужден приспосабливаться. Субординация есть, но она переходит с текста на человека, с человека на текст.

Мы всегда находимся в некоторой исторической предданности или, другими словами, в герменевтической ситуации. Задача герменевтика – прояснить ее. Достичь успеха в этом отношении означает раздвинуть горизонты понимания.

«Горизонт – поле зрения, охватывающее и обнимающее все то, что может быть увидено из какого-либо пункта» [2, С. 358]. Горизонты смещаются, ибо изменяются герменевтические ситуации. Понимание выступает как слияние горизонтов [2, С.

 362].

Интерпретатор, находясь в актуальном горизонте, постоянно пробрасывает себя вперед, тем самым он расширяет свой горизонт и создает условие для понимания. Понимание наступает тогда, когда происходит расширение и встреча горизонтов. Нет слияния горизонтов, нет и понимания.

До тех пор, пока мой горизонт не достиг предмета моего интереса, текста, прошлого, другого человека, я не понимаю. Понимание не есть перенесение себя в чуждую субъективность – это невозможно.

Понимание есть расширение своего горизонта и обозрение другого нечто в правильных пропорциях [2, С. 361].

Постановка вопросов расширяет горизонт интерпретатора. Текст воспринимается как ряд ответов на вопросы, согласованность вопросов и ответов на них и есть понимание.

Можно выразиться по-другому: ранее непонимаемое попало внутрь моего горизонта. Далекое стало близким. Всякое познание имеет исторический характер, ибо такова жизнь горизонтов.

Подлинное понимание не является мгновенным, оно требует исторической дистанции. Слияние горизонтов происходит в языке [2, С. 443].

Понимание есть действие, состоящее в том, что, находясь в герменевтической ситуации, интерпретатор тут же использует каждую порцию добытого им смысла. Понимание есть род действия [2, С. 393, 403]. В силу этого недопустимо сводить понимание к рефлексии и мышлению. Понимание действенно по самому своему существу. Герменевтика не признает чистое, не связанное с применением смысла знание.

Анализ действенности понимания открывает Гадамеру доступы к моральной проблематике. Находясь в той или иной ситуации, человек вынужден действовать. Говорят, что человек действует либо в силу своей подготовки (например, в технике), либо используя свое всеобщее знание.

Как в первом, так и во втором случае игнорируется основная герменевтическая проблема: надо понять конкретную ситуацию, увидеть, что в ней правильно, и действовать в соответствии с этим смыслом. Неправомерно руководствоваться ценностями, не добытыми в понимании. Цели не известны заранее, они осмысливаются в последовательных актах применения смысла.

Так реализуется герменевтический опыт, поступь понимания. Человек становится опытным, моральным. Возникает согласованность с самим собой [2, C. 374, 409, 418].

В подлинном опыте человек сознает свою историчность, временность и конечность. Он всегда возможен не иначе как в контексте конкретной герменевтической ситуации. Понимание не только действенно, но и исторично.

Гадамер выделяет три типа опыта в соотношении «Я» и «Ты».

В первом опыте «Ты» выделяется на основании типичного, общего знания. «Я» предпочитает себя, а «Ты» просто-напросто берется в расчет – в качестве средства. «С моральной точки зрения такое отношение к «Ты» означает чистейший эгоизм и противоречит моральному назначению человека» [2, С. 422].

Во втором опыте «Ты» признается личностью, но лишь в соотнесенности с «Я». «Я» стремится переиграть «Ты». За взаимное признание приходится бороться [2, С. 423].

В третьем опыте «Ты» предоставляется максимальная самостоятельность. Взаимосвязанность двух людей всегда означает открытость друг другу и способность слышать собеседника, партнера по диалогу.

Только при этих условиях существуют подлинные человеческие отношения [2, С. 425], а значит, и подлинная мораль.

Отношения между людьми имеют свои основания не в знании, а в готовности к герменевтическому опыту, что в свою очередь предполагает открытость навстречу друг другу и установку на прислушивание к другому, к «Ты».

Для Гадамера важно показать, каковы условия диалога. Эти условия обеспечивают саму реальность герменевтического опыта, они не извлекаются из него, а предпосланы ему. На философском языке это означает их трансцендентальность.

К трансцендентальным условиям герменевтического опыта наряду с открытостью принадлежит структура вопроса. Без вопрошания открытость нереализуема. Открытость обладает структурой вопроса. Предмет нашего интереса мы не описываем, а опрашиваем.

Вопрос реализует заложенный в нем смысл в своей направленности на опрашиваемое. Появление вопроса выводит бытие опрашиваемого в открытое. Вопрос не обладает бесконечной силой, ему присущ определенный горизонт. Решение вопроса есть путь к знанию [2, С.

 426, 427, 429].

Мы можем задать пустой вопрос, на него не последует ответа, смыслокоммуникация не наступит.

Выходит, что в предвосхищении смысла нам приходится изначально прислушаться к опрашиваемому, отвергающему наши предмнения.

«Поэтому и о вопросе можно сказать в большей мере, что он нас настигает, а не мы его ставим» [2, С. 431]. Вопрос предшествует ответу, задает возможности его смысла. Вопрос имеет первенство над ответом.

«Кто хочет мыслить, должен спрашивать» [2, С. 441]. В этом смысле недостаточно лишь ставить проблемы. Проблемы – это продукт изолирующегося от герменевтического опыта разума.

В проблемах нет подлинного предвосхищения смысла, отсутствует избирательная направленность на него. Логика проблем герменевтически намного беднее логики вопросов и ответов.

Именно логика вопросов и ответов – ключ к истолкованию [2, С. 443].

«Истолкование, как разговор, есть круг, замыкаемый в диалектике вопроса и ответа» [2, С. 452].

Истолкование, или интерпретация, не есть чистое мероприятие нашего сознания, оно требует согласования, смыслокоммуникации с опрашиваемым.

Успех истолкования выступает как слияние горизонтов, имеющегося и вновь приобретаемого. «…происходящее в понимании слияние горизонтов осуществляется самим языком» [2, С. 443].

Понимание есть дело, мышление (как порождение вопроса в сознании), диалектика (как взаимосвязанность вопросов и ответов), но его окончательной инстанцией оказывается слово (verbum).

А это как раз и означает вербальность понимания. Герменевтику часто определяют как понимание в языке, что верно лишь отчасти. Понимание намного многостороннее языка как медиума слов.

Но вместе с тем все невербальные формы понимания замыкаются на язык.

Открывающееся проявляется непременно в слове. Гадамер называет это чудом, имея в виду «язык, на котором говорят вещи, – какого бы рода ни были эти вещи в каждом данном случае…» [2, С. 550]. Слово выражает саму вещь.

У Гадамера вещи не заговаривают лишь потому, что они не обладают умением говорить. В своем молчании вещи, однако, определяют строй языка, той среды, в которой человек живет.

Но что такое слово, этот основной конституент языка? Гадамеру очевидно, что открывающееся должно каким-то образом сохранить себя в слове. Однако неочевидно, каким именно образом происходит сохранение.

Слово не произвольно и условно подобно знаку. «Слово – это не просто знак. В каком-то трудно постижимом смысле оно все же есть нечто вроде отображения» [2, С. 484]. В языке выражаются дела и обстоятельства [2, С.

 515].

Гадамер видел в слове и языке какую-то таинственность, чудо, неясность. Иначе говоря, в понимании природы слова он встретился с большими трудностями. Слово не совпадает ни с вещью, ни с интерпретатором, как бы последний не понимался; вместе с тем слово фиксирует единство того и другого.

Слово – это не знак (знак в отличие от него максимально условен), не образ (образ больше похож на вещь, чем слово). Значит, слово есть нечто промежуточное между знаком и образом. Понимание слова как символа соответствует смыслосодержанию гадамеровской философии.

Слово не более загадочно, чем любой символ.

В языке находит свое окончательное завершение понимание, в том числе истолкование и мышление. Как обычно, Гадамер стремится чисто субъективные моменты понимания сдвинуть на периферию герменевтического опыта.

Не в речи, говорении, где много субъективного, а в письме получает язык свое полное герменевтическое значение и самостоятельность [2, С. 453–455]. Мышление есть экспликация слова [2, С. 497].

И в словах же мы обнаруживаем их понятийность, выражение общности [2, С. 498].

Для Гадамера язык точно так же, как предпонимание, открытость, есть предпосылка герменевтики. Язык – трансцендентальное условие герменевтического опыта. В качестве такового он бессознателен [2, С. 471].

Свою книгу «Истина и метод» Гадамер заключает рассуждениями о преимуществе прекрасного (красоты), обосновывая тем самым преимущество эстетического перед этическим. Прекрасное он сравнивает с благом. «Безусловно, отличительная черта прекрасного по сравнению с благом-то, что оно являет себя из себя самого, делает себя непосредственно очевидным в своем бытии» [2, С. 556].

Прекрасное в самом себе несет свою ясность и блеск, оно скорее может быть уловлено, чем благо. «…Прекрасное – это вообще способ явления благого, сущего, каким оно должно быть» [2, С. 557]. В прекрасном дано сущее и его открытость (истина). Прекрасное – прежде всего соразмерность и симметрия, а не продукт изолированного сознания.

Там, где торжествует праздник прекрасного, даны и благое и истинное, и этическое и логическое. Прекрасное – венец понимания, центр единства человека с вещами и человека с человеком [2, С. 553]. Для Гадамера прекрасное – в первую очередь не радость чувства и не недоумение, вызываемое по случаю искусствами, а полнота понимания, достигнутая в герменевтическом опыте.

Прекрасное от дела не изолировано, оно является его собственным бытием. Так, понятое прекрасное есть истина.

Библиографический список

1.  Гадамер, Х.-Г. Актуальность прекрасного [Текст] / Х.-Г. Гадамер. – М., 2010

2.  Гадамер, Х – .Г. Истина и метод: Основы философской герменевтики [Текст] / Х.-Г. Гадамер. – М., 2008.

3.  Дильтей, В. Сущность философии [Текст] / В. Дильтей. – М., 2010.

4.  Дильтей, В. Категории жизни [Текст] / В. Дильтей. – Вопросы философии. – 2008. – №10.

5.  Дильтей, В. Введение в науки о духе [Текст] / В. Дильтей // Зарубежная эстетика и теория литературы XIX–XX века. Трактаты, статьи, эссе. – М., 2009.

6.  История современной зарубежной философии: компаративистский подход [Текст]. – СПб., 2010.

7.  Канке, В.А. Основные философские направления и концепции науки. Итоги ХХ столетия [Текст] / В.А. Канке. – М., 2009.

8.  Кохановский, В.П. Герменевтика и диалектика [Текст] / В.П. Кохановский. – Ростов н/Д, 2007.

9.  Кузнецов, В.Г. Герменевтика и гуманитарное познание [Текст] / В.Г. Кузнецов. – М., 2008.

10.  Кузнецов, В.Г. Гносеологическая функция герменевтического понимания [Текст] / В.Г. Кузнецов, А.П. Алексеев // Познание и язык. – М., 2009.

11.  Мареев, С.Н. Философия XX века (истоки и итоги) [Текст]: учеб. пособие / С.Н. Мареев, Е.В. Мареева, В.Г. Арсланов. – М., 2010.

12.  Переписка Вильгельма Дильтея с Эдмундом Гуссерлем [Текст] // Вопросы философии. – 2008 – №10.

13.  Подорога, В.А. Метафизика ландшафта. Коммуникативные стратегии в философской культуре 19–20 вв. [Текст] / В.А. Подорога. – М., 2009.

14.  Потебня, А.А. Эстетика и поэтика [Текст] / А.А. Потебня. – М., 2010.

15.  Рорти, Р. Философия и зеркало [Текст] / Р. Рорти. – Новосибирск, 2007.

16.  Современная философия [Текст]: Словарь и хрестоматия. – Ростов н/Д, 2007.

17.  Уэбстер, Ф. Теории информационного общества [Текст] / Ф. Уэбстер. – М., 2008.

18.  Хайдеггер, М. Работы и размышления разных лет [Текст] / М. Хайдеггер. – М., 2010.

19.  Шлейермахер, Ф. Речи о религии к образованным людям, ее презирающим. Монологи [Текст] / Ф. Шлейермахер. – М., 2010.

Герменевтика А. Уайтхеда, П. Рикёра и Э. Бетти

еятелей. При этом «понимание» в обществознании противопоставляется «объяснению» в естествознании, связываемому с абстрагированием и установлением общего закона. В 20 в.

Герменевтика постепенно оформляется в одну из основных методологических процедур философии, сначала в рамках онтологических исканий экзистенциализма (Хайдеггер), затем собственно в философской герменевтике, В учении Гадамера (« …

представлен естественный натуральный контекст феномена «непосредственного переживания» (Х.-Г. Гадамер) Индивидом действительности[17].

Между тем сама проблема человеческого понимания в философских концепциях «панпсихизма» и в герменевтике Х.-Г. Гадамера, несомненно, ставится ае qualiter. Так, согласно учению А. Н.

Уайтхеда, возникновение материальных физических объектов в мироздании и появление …

“, что по сути приводило к подмене понятий, к растворению проблем герменевтики в проблемах психологии, философии, науки.

Выделение философской герменевтики в особую область научного исследования, ставшее возможным благодаря работам Ф.Д.Э.Шлейермахера, В.Дильтея, М.Хайдеггера и особенно Х.-Г.

Гадамера – классика герменевтики ХХ века, позволило подойти к решению проблем научного моделирования …

герменевтики, воплощающей полемику с указанными интерпретациями герменевтики, написана работа “Истина и метод”, в которой Гадамер изложил основные черты своей мировоззренчески ориентированной – философской – герменевтики. Гадамер оставляет за каждым интерпретатором не только способность, но необходимость личностного прочтения текста, его переосмысления и переоценки, или “переписывания”. …

Источник: https://www.KazEdu.kz/referat/200721/5

2. Философская герменевтика (г. Гадамер)

Основные идеи и понятия герменевтики Гадамера

Г.Гадамер (1900-2001) – немецкий философ,последователь М. Хайдеггера, являетсякрупнейшим представителем современнойгерменевтики, один из основоположниковфилософской герменевтики. Профессорфилософии в Лейпциге (с 1939), ректорЛепцигского университета (1946-1947),профессор философии в Гейдельберге (с1949).

Основныесочинения: «Диалектическая этика Платона(1931), «Гете и философия» (1947), «Истина иметод» (1960), «Диалектика Гегеля» (1971),«Диалог и диалектика» (1980), «Хайдеггеровскийпуть» (1983), «Похвала теории» (1984) и др.

Подвергаякритике методологизм наук о духе, Гадамерпридает герменевтике универсальныйхарактер, видя ее задачу не в том, чтобыпрояснить природу этого понимания,условия, при которых оно совершается.Всеопределяющее основание герменевтическогофеномена Гадамер, вслед за Хайдеггером,усматривает в конечности человеческогосуществования.

Противопоставляятеоретико-познавательной установкепонятие опыта, Гадамер видит в нем опытчеловеческой конечности и историчности.При этом укоренелость в предании, котороеи должно быть испытано в герменевтическомопыте, рассматривается им как условиепознания.

Исходя из конечности бытиячеловека и принадлежности смыслгерменевтического круга (круга понимания),а также особую значимость предструктурпонимания для герменевтическогопроцесса.

В связи, с чем он, в частности,реабилитирует понятие предрассудка,указывая на то, что предрассудок какпредсуждение вовсе не означает неверногосуждения, но, составляя историческуюдействительность человеческого бытия,выступает условием понимания. Анализируягерменевтическую ситуацию (опознаваниекоторой Гадамер называетдейственно-историческим сознанием).

Гадамеропирается на понятие горизонта.«Горизонтальность» пониманияхарактеризуется, согласно Гадамеру,принципиальной незамкнутостью горизонта– ввиду исторической подвижностичеловеческого бытия, – а также существованиемтолько одного горизонта, обнимающегособой все, что содержит историческоесознание, так что «понимание всегдаесть процесс слияния якобы для себясущих горизонтов».

При этом на первыйплан выходит центральная проблемагерменевтики – проблема применения.

Пересматривая традиционное решениеэтой проблемы, Гадамер выделяетприменение, понимание и истолкованиекак интегральные составные части единогогерменевтического процесса и подчеркивает,что понимание включает в себя и всегдаесть применение подлежащего пониманиютекста к той современной ситуации, вкоторой находится интерпретатор.

Такимобразом, указывает Гадамер, пониманиеявляется не только репродуктивным, нои продуктивным отношением, что ведет кпризнанию плюральной интерпретации.

Аппелируяк Гегелю, Гадамер в качестве фундаментагерменевтики устанавливает абсолютноеопосредованно  истории и истины,обусловливающее исторический характерпонимания.

Герменевтический феноменрассматривается Гадамером как своегорода диалог, который начинается собращения к нам предания, оно выступаетпартнером по коммуникации, с которыммы объединены как «Я» с «Ты». Пониманиекак разговор оказывается возможнымблагодаря открытости навстречу преданию,которой обладает действенно-историческоесознание.

Герменевтика становится уГадамера онтологией, основанием которойявляется язык.  Полагая язык в качествесреды герменевтического опыта, Гадамерисходит из того, что языковым являетсясам человеческий опыт мира. Сам мирвыражает себя в языке.

Философскоезначение герменевтического опытасостоит, по Гадамеру, в том, что в немпостигается истина, недостижимая длянаучного познания. Стремясь развитьпонятие истины, соответствующеегерменевтическому опыту (формамикоторого являются опыт философии, опытискусства и опыт истории), Гадамеробращается к понятию игры.

Гадамеротмечает, что игра обладает своейсобственной сущностью, она вовлекаетв себя игроков и держит их, и соответственносубъектом игры является не игрок, а самаигра.

Основываясь на том, что понимающеевтянуты в свершение истины и чтогерменевтическое свершение не естьнаше действие, но « деяние самого дела»,Гадамер распространяет понятие игрына герменевтический феномен и делаетэто понятие отправной точкой в постижениитого, что есть истина.

Логическоесамосознание гуманитарных наук,сопровождавшее в 19 веке их фактическоеформирование, полностью находится вовласти образца естественных наук.

Тот,кто хочет понять текст, постоянноосуществляет «набрасывание смысла».Как только в тексте начинает прояснятьсякакой-то смысл, делается предварительныйнабросок смысла всего текста в целом.Но этот первый смысл проясняется, в своюочередь, лишь потому, что мы с самогоначала читаем текст, ожидая найти в немтот или иной определенный смысл.

Разработкаправильных, отвечающих фактам набросков,которые в качестве таковых являютсяпредвосхищениями смысла и которые ещетолько должны быть заверены «самимифактами», – в этом постоянная задачапонимания.

Понимание обретает своиподлинные возможности лишь тогда, когдаего предварительные мнения не являютсяслучайными.

Потому истолкователь долженне просто подходить к тексту со всемиуже имеющимися у него готовымипредмнениями, а, напротив, подвергатьих проверке их проверке с точки зренияих оправданности, т.е. с точки зренияпроисхождения и значимости.

Важноеместо в концепции Гадамера занимаютпонятия «ситуации» и «горизонта».Понятие ситуации характеризуется тем,что мы пребываем в ней, мы всегдапреднаходим себя в какой-либо ситуации,высветление которой является задачей,не знающей завершения. Любое конечноенастоящее имеет границы.

Понятие ситуацииопределяется как раз тем, что онапредставляет собой точку зрения,ограничивающую возможности этогозрения. Это значит, что в понятие ситуациисущественным образом входит понятие«горизонта».

Горизонт – поле зрения,охватывающее и обнимающее все то, чтоможет быть увидено из какого-либо пункта.В применении к мыслящему сознанию можноговорить об узости горизонта, о возможностирасширения горизонта, об открытии новыхгоризонтов и т.д.

Разработка герменевтическойситуации означает «обретение правильногогоризонта вопрошания для тех вопросов,которые ставит пред ними историческоепредание».

ГерменевтикаГадамера включает в себя проблемувопроса и ответа. То, что переданный намтекст становится предметом истолкования,означает, что этот текст задаетинтерпретатору вопрос. Поэтомуистолкование всегда содержит в себесущественную связь с вопросом, заданныминтерпретатору.

Понятьтекст – значит понять этот вопрос.Происходит это путем обретениягерменевтического горизонта. Нопонимается как горизонт вопроса, вграницах которого определяется смысловаянаправленность текста. Средагерменевтического опыта – язык.

Пониманиеосновывается не на попытках поставитьсебя на место другого или проявить кнему непосредственное участие. Понятьто, что нам говорит другой, означаетприйти к взаимопониманию в том, чтокасается сути дела.

Весь этот процессявляется процессом языковым.

Гадамеррассматривает понимание как универсальныйспособ человеческого бытия. Человексталкивается с необходимостью пониматьсебя, понимать другого, пониматьпроисходящие события, понимать историю,понимать искусство и т.д. Бытие человекас этой точки зрения можно назватьпониманием.

Таким образом, герменевтикаГ. Гадамера становится онтологией,наукой о бытии. При этом необходимоотметить, что методологические функциигерменевтики Г. Гадамер не отрицает.Герменевтика как методология гуманитарныхнаук должна быть, с его точки зрения,дополнена герменевтикой-онтологией.

Предшествующеетворчеству Гадамера развитие герменевтикипоказало, что успех в деле пониманиявозможен тогда, когда отношения междусубъектами понимания строятся на основеи по правилам диалога и общения.

Самойбольшой трудностью, с которой столкнулисьгерменевтики старшего поколения, это- модернизация чужих текстов, рассмотрениесобственной точки зрения как некоторогоэталона, или, наоборот, гипертрофированноеподчеркивание неповторимости исамобытности чужих текстов.

И первое,и второе приводило к субъективизациипроцессов понимания, и, как следствие,к непониманию.

Гадамер,опираясь в своих воззрениях на Хайдеггера,предлагает рассматривать герменевтикуне в качестве учения о методе и механизмахпонимания, а как учение о бытии, каконтологию.

Сначала Гадамер, не отрицаясложившихся определений герменевтикикак методологии понимания, пытаетсясинтезировать “язык” Хайдеггераи “идею” (“логос”) Гегеля ипостроить герменевтику как философию,в которой существенная роль отводитсяонтологии – краеугольному “философскомукамню”.

ПозицияГадамера в герменевтике состоит вонтологическом прочтении субъектапознания.

Это означает, во-первых, чтов отличие от разработки методов и методикпонимания текстов в герменевтике кактаковой, Гадамер стремится (и это емуудалось) преодолеть одностороннегносеологическую ориентацию, включивв проблематику герменевтики вопросымироощущения, смысла жизни, – идеи,почерпнутые Гадамером из фундаментальнойонтологии своего учителя – М.Хайдеггера.Последний предпринял попытку превращениягерменевтики в особую философию -философию понимания текста, где слово”текст”- это любая информация междудвумя субъектами понимания: письменныйтекст, устный текст (речь), интонация,взгляд, жест, молчание.

Каклогическое следствие, во-вторых, Гадамеррассматривает герменевтику не в качествеспособности воссоздания аутентичного(авторского) текста, а в качествевозможности продолжения действительнойистории текста, в построении каждымновом интерпретатором нового смысла,а по сути, нового текста.

Гадамеркак ученик Хайдеггера осуществляетонтологическое прочтение предшествующихгерменевтиков от Ф.Шлейермахера доВ.Дильтея и М.Шелера, а как филологинтересуется проблемой разработкиметодов и методик процедуры понимания,что не мешает ему проводить собственнуюгерменевтическую линию – формированиюсобственного смыла чужого текста.

Идеярассмотрения предшественников в качествефундамента для построения собственнойтеории не принадлежит Гадамеру; ещеГегель имел такую особенность.

Гадамерредактирует Гегеля, к объективностикоторого он стремится, и в процессетолкования текста создает “Третийпуть”. Особенно наглядно такая позицияпроявилась в процессе истолкованияГадамером своего учителя Хайдеггера.

А как у любой самостоятельной позиции,здесь есть свои положительные и своиотрицательные аспекты.

Современем Гадамер все активнее выступаетпротив толкования герменевтики какметода,- технического инструментаинтерпретации текста. Такая герменевтикане имеет никакого отношения к смыслу.

Он выступает против понимания герменевтикикак метода постижения духовной реальности,против понимания текста как узнаваниясмысла, поскольку и в такой интерпретациигерменевтический текст перестает бытьтекстом в собственно герменевтическомсмысле слова, превращаясь в объектисследования, аналогично объектуестественнонаучного знания.

Какстановление собственно философскойгерменевтики, воплощающей полемику суказанными интерпретациями герменевтики,написана работа “Истина и метод”,в которой Гадамер изложил основныечерты своей мировоззренческиориентированной – философской -герменевтики.

Гадамероставляет за каждым интерпретаторомне только способность, но необходимостьличностного прочтения текста, егопереосмысления и переоценки, или”переписывания”.

Интерпретациятекста состоит не в воссоздании первичногоавторского текста, а в созданиисобственного Авторского Текста,источником которого Гадамер усматриваетсобственный -герменевтический – опыт.

Этот опыт является основой, котораязадает алгоритм понимания. Опыт “Я”становится отправной точкой формированиягоризонта – горизонта понимания.

Цельпонимания, по Гадамеру, состоит не вдолжной интерпретации текста, не вреконструкции идей и мненийинтерпретируемого, но в активизациисобственных мыслительных процессовчерез формирование диалоговойвопрос-ответной системы.

Интерпретациятекста становится продуктивной,творческой стороной герменевтическогоопыта. Акцентируя внимание на онтологическомпрочтении проблемы понимания, Гадамерозначает понимание как состояние, вкотором открывается возможностьдостижения полноты бытия.

Пониманиеспособствует совершенствованию отношенийс миром и другими людьми, но не этотаспект является главным для Гадамера.Понимание в таком ракурсе является лишьинструментом, поэтому жизнь, основаннаяна инструментальности понимания являетсяпсевдо-жизнью, суррогатом.

Такое пониманиеесть не что иное, как механизм вписываниячеловека в социокультурные условиясвоего существования. Существованиеже не тождественно бытию,- и здесь Гадамервыступает как экзистенциалист, взяв заоснову рассуждения о соотношении бытияи сущего М.Хайдеггера.

Понимание,по Гадамеру, это не акт мыслительногоанализа, а повод к размышлению надтекстом, в ходе которого осуществляетсясамоутверждение интерпретатора.

Впроцессе Встречи с Другим (с большойбуквы, поскольку речь идет о встречеонтологической) формируется “Ты-опыт”.

Такое понимание является базисомдеятельности человека и даже жизни вцелом именно потому, что в диалогерождается настоящее действительноесмыслоформирование.

Вработах современного французскогофилософа П. Рикера (1913) органичносочетается интерес к герменевтике,структурализму, психоанализу и другимфилософским течениям. Рассматриваяпонимание и интерпретацию как способыпостижения смысла текста, П.

Рикерподчеркивает, что смысл текста имеетмного уровней. Поэтому результатоминтерпретации всегда является конфликтмножества интерпретаций, ни одна изкоторых не должна быть абсолютизирована.В качестве своеобразного текста П. Рикеррассматривает социальное действие.

Человеческая деятельность являетсясимволически опосредованной, поэтомуона имеет опосредованные сходства стекстом и может быть интерпретированакак текст.

В современную философию,ориентированную на синтез философскихшкол и течений, герменевтика входит вкачестве необходимого элемента всякогофилософствования.

Источник: https://studfile.net/preview/2838398/page:2/

Философия Ханса Георга Гадамера

Основные идеи и понятия герменевтики Гадамера

(Р.1900)

И ФИЛОСОФСКАЯ ГЕРМЕНЕВТИКА

Общая характеристика герменевтической философии Х.-Г.Гадамер является основоположником философской герменевтики. Герменевтика сложилась как теория о предпосылках, возможностях и особенностях процесса понимания. Название “герменевтика” восходит к древнегреческому “hermeneia” – “толкование” и находится в символической связи с Олимпийским богом Гермесом, который вошел в мифологию как изобретатель языка и письменности, а также вестник богов; Гермес выполнял посредническую функцию между богами и людьми, между живыми и мертвыми, воплощая собой звено опосредования противоположностей. Механизмы понимания “Я” -“Я-Другой” и выражают формы опосредованного отношения в рамках межличностной коммуникации. Традиции герменевтики были заложены еще в средние века при истолковании библейских текстов и способствовали разъяснению и истолкованию текстов, и лежали в основе перевода текстов с языка одной эпохи на язык другой эпохи. Основы герменевтики как общей теории понимания были заложены Ф.Шлейермахером (1768-1834), который выделил в тексте предметно-содержательный и индивидуально-личностный аспекты. текста, т.е. то, что описывалось, было противопоставлено выражению текста, т.е. тому, как описывалось событие, особенностям стиля изложения, проставлению акцентов в тексте и т.д. Главное в герменевтике, как считал Шлейермахер, понять не предметное содержание, выраженное в мысли, а самих мыслящих индивидов, создавших тот или иной текст. Последний аспект получил названия выраз ительного и долгие годы был собственным предметом понимания и толкования. В настоящее время в герменевтике понятие “текст” рассматривается предельно широко: от письменной формы в рамках естественного языка до записи текста в любой знаковой системе, от формы живого высказывания до выражения чувств и эмоций, выраженных в форме восклицаний (междометий). Предмет герменевтики – это феномены понимания, которые лежат в основе духовно-практических ситуаций живущего в Мире человека. Герменевтические феномены, в названии которых очевидно влияние идей феноменологической философии Э.Гуссерля, рассматриваются в качестве сущностного и существенного состояния бытия человека. Активно используется и другой термин Гуссерля – смыслопорождение. Смыслопорождение, или смыслоформирование, квалифицируется как реализация смысла человеческой жизни и деятельности в конкретных ситуациях и событиях, личностных актах или межличностных отношениях. Тезис М.Хайдеггера о герменевтичности бытия способствовал усмотрению в герменевтических феноменах не второстепенных фактов жизни человека, не фон деятельности, а фундаментальные основания бытия. Герменевтику интересует человек, живущий не столько в объективном мире, сколько в пространстве истории и культуры, в мире социально-исторических ценностей и личностных смыслов. Чтобы понять человека, необходимо понять условия его жизни и его обычаи, мысли и полученные знания, искусства, к которым стремится человек и глубинные основания его желаний и стремлений; необходимо отыскать индивидуальное в смысловом поле социально-исторических установок и ценностей конкретной культуры. Спецификой герменевтики является установление связи и определенных отношений – понимания – между двумя субъектами понимания: интерпретатора и интерпретируемого, принадлежащих, как правило, к разным культурам, а если к той же самой культуре, то имеющих различные личностные ориентации и установки. Сегодня является признанным, что особенностью герменевтических феноменов является их принципиальная ненаблюдаемость. Герменевтические феномены можно квалифицировать как фундаментальные основания жизни отдельных индивидов, трудноуловимые глубинные основ ания культуры в целом. Выделение герменевтических феноменов в особую область исследования позволяет увидеть генетические и функциональные связи духовного опыта человека, базовые механизмы формирования личности и культуры в целом. Герменевтические феномены часто ускользали от рефлексии, тем более научной, интерпретировались в качестве “настроения человека”, “сходства желаний” или, наоборот, “противоположности интересов”, “мгновенного озарения”, “интуиции”, что по сути приводило к подмене понятий, к растворению проблем герменевтики в проблемах психологии, философии, науки. Выделение философской герменевтики в особую область научного исследования, ставшее возможным благодаря работам Ф.Д.Э.Шлейермахера, В.Дильтея, М.Хайдеггера и особенно Х.-Г.Гадамера – классика герменевтики ХХ века, позволило подойти к решению проблем научного моделирования поведения и деятельности человека, игровых способов организации действий, построения типологии коммуникативных связей и отношений, социокультурной реальности в целом. Герменевтические феномены рассматриваются в качестве “органов понимания”, “организатора” жизни и деятельности чело века, основания аксиоматизации собственной жизни. Человек живет в мире переизбытка информации, схем и концептуализаций в связи с чем резко возрастает потребность в поиске соответствующего языка понимания, достоверной интерпретации контекста и подтекста высказываний. Возникает желание человека понять самого себя,- с этих и подобных вопросов зародилась герменевтика. Становление философской герменевтики Предшествующее творчеству Гадамера развитие герменевтики показало, что успех в деле понимания возможен тогда, когда отношения между субъектами понимания строятся на основе и по правилам диалога и общения. Самой большой трудностью, с которой столкнулись герменевтики старшего поколения, это – модернизация чужих текстов, рассмотрение собственной точки зрения как некоторого эталона, или, наоборот, гипертрофированное подчеркивание неповторимости и самобытности чужих текстов. И первое, и второе приводило к субъективизации процессов понимания, и, как сле дствие, к непониманию. Гадамер, опираясь в своих воззрениях на Хайдеггера, предлагает рассматривать герменевтику не в качестве учения о методе и механизмах понимания, а как учение о бытии, как онтологию. Сначала Гадамер, не отрицая сложившихся определений герменевтики как методологии понимания, пытается синтезировать “язык” Хайдеггера и “идею” (“логос”) Гегеля и построить герменевтику как философию, в которой существенная роль отводится онтологии – краеугольному “философскому камню”. Позиция Гадамера в герменевтике состоит в онтологическом прочтении субъекта познания. Это означает, во-первых, что в отличие от разработки методов и методик понимания текстов в герменевтике как таковой, Гадамер стремится (и это ему удалось) преодолеть односторонне гносеологическую ориентацию, включив в проблематику герменевтики вопросы мироощущения, смысла жизни, – идеи, почерпнутые Гадамером из фундаментальной онтологии своего учителя – М.Хайдеггера. Последний предпринял попытку превращения герменевтики в особую философию – философию понимания тек ста, где слово “текст”- это любая информация между двумя субъектами понимания: письменный текст, устный текст (речь), интонация, взгляд, жест, молчание. Как логическое следствие, во-вторых, Гадамер рассматривает герменевтику не в качестве способности воссоздания аутентичного (авторского) текста, а в качестве возможности продолжения действительной истории текста, в построении каждым новом интерпретатором нового смысла, а по сути, нового текста. Гадамер как ученик Хайдеггера осуществляет онтологическое прочтение предшествующих герменевтиков от Ф.Шлейермахера до В.Дильтея и М.Шелера, а как филолог интересуется проблемой разработки методов и методик процедуры понимания, что не мешает ему проводить собственную герменевтическую линию – на формированию собственного смыла чужого текста. Идея рассмотрения предшественников в качестве фундамента для построения собственной теории не принадлежит Гадамеру; еще Гегель имел такую особенность. Гадамер редактирует Гегеля, к объективности которого он стремится, и в процессе толкования текста создает “Третий путь”. Особенно наглядно такая позиция проявилась в процессе истолкования Гадамером своего учителя Хайдеггера. А как у любой самостоятельной позиции, здесь есть свои положительные и свои отрицательные аспекты. Со временем Гадамер все активнее выступает против толкования герменевтики как метода,- технического инструмента интерпретации текста. Такая герменевтика не имеет никакого отношения к смыслу. Он выступает против понимания герменевтики как метода постижения духовной реальности, против понимания текста как узнавания смысла, поскольку и в такой интерпретации герменевтический текст перестает быть текстом в собственно герменевтическом смысле слова, превращаясь в объект исследования, аналогично объекту естественнонаучного знания. Как становление собственно философской герменевтики, воплощающей полемику с указанными интерпретациями герменевтики, написана работа “Истина и метод”, в которой Гадамер изложил основные черты своей мировоззренчески ориентированной – философской – герменевтики. Учение о понимании Проблема понимания, как она решается Гадамером, означает, что обращение к любому тексту требует, прежде всего, “опыт осмысления – осмысления, непрестанно продолжающего выражать себя средствами языка, осмысления, никогда не начинающегося с нуля и никогда не замыкающегося на бесконечности” [2; 15]. Гадамер оставляет за каждым интерпретатором не только способность, но необходимость личностного прочтения текста, его переосмысления и переоценки, или “переписывания”. Интерпретация текста состоит не в воссоздании первичного авторского текста, а в создании собст венного Авторского Текста, источником которого Гадамер усматривает собственный -герменевтический – опыт. Этот опыт является основой, которая задает алгоритм понимания. Опыт “Я” становится отправной точкой формирования горизонта – горизонта понимания. Цель понимания, по Гадамеру, состоит не в должной интерпретации текста, не в реконструкции идей и мнений интерпретируемого, но в активизации собственных мыслительных процессов через формирование диалоговой вопрос-ответной системы. Интерпретация текста становится продуктивной, творческой стороной герменевтического опыта. Акцентируя внимание на онтологическом прочтении проблемы понимания, Гадамер означает понимание как состояние, в котором открывается возможность достижения полноты бытия. Понимание способствует совершенствованию отношений с миром и другими людьми, но не этот аспект является главным для Гадамера. Понимание в таком ракурсе является лишь инструментом, поэтому жизнь, основанная на инструментальности понимания является псевдо-жизнью, суррогатом. Такое понимание есть не что иное, как механизм вписывания человека в социокультурные условия своего существования. Существование же не тождественно бытию,- и здесь Гадамер выступает как экзистенциалист, взяв за основу рассуждения о соотношении бытия и сущего М.Хайдеггера. Понимание, по Гадамеру, это не акт мыслительного анализа, а повод к размышлению над текстом, в ходе которого осуществляется самоутверждение интерпретатора. В процессе Встречи с Другим (с большой буквы, поскольку речь идет о встрече онтологической) формируется “Ты-опыт”. Такое понимание является базисом деятельности человека и даже жизни в целом именно потому, что в диалоге рождается настоящее действительное смыслоформирование. Рождение смысла выполняет функцию инициатора понимания. Смысл вплетен в строение самой жизни, можно сказать даже, в густоту и п лотность жизни. Процесс смыслоформирования, о котором пишет Гадамер, покоится не на рациональном основании, а на бессознательных механизмах, воззвавших к жизни дорефлективные слои сознания. Понимание Гадамера не является продуктом мыслительной деятельности, поскольку понимание немыслимо, (очевидно, что Гадамеру просто не хватает понятийного инструментария философии). Отмеченные характеристики понимания свидетельствуют о допонятийных, следовательно, доязыковых формах понимания. Гадамер не устает подчеркивать, что его понимание является прежде всего предпониманием, для чего он вводит целую сеть таких понятий как “предвосхищение”, “предмнение”, “преднамерение” и пр., стараясь подчеркнуть детерминацию жизни и деятельности допредметными формами связи герменевтично ориентированного человека. Понимание как смыслообразующий акт “Я” заставляет по-новому посмотреть на особенность герменевтики: индивид в своей единичности и особенности перестает быть проявлением обще-родового, но является единственным и уникальным открывателем нового смысла, т.е. нового пространства и времени. В “Ты-опыте” осуществляется Истина бытия, т.е. диалогичность и обретается свобода, можно сказать, свобода от диктатуры сущего. Понимание всегда необратимо и всегда единично. Основанием такого понимания является герменевтический опыт,- термин, введенный Гадамером. Понятие герменевтического опыта как горизонта понимания В процессе понимания как смыслоформирования, как акта творческой интерпретации Другого, “Я” только и может ощутить духовную насыщенность собственного существования, переключится на внутриличностные стороны отношения “Ты-опыт”. Это – ответ Гадамера Декарту относительно очевидности: не cogito, но герменевтический опыт является первой достоверностью существования “Я”, самой очевидной очевидностью. Герменевтический опыт принципиально нетехничен и неметодичен, поэтому деятельность, в том числе познавательная, лишь опосредовано связана с ним. Познавательное понимание слабогерменевтично, бытие, наоборот, герменевтично, следовательно, познавательное понимание небытийно. Прежняя герменевтика, как считает Гадамер, сознательно или нет, скрывала герменевтический опыт и демонстрировала лишь суррогат жизни. Прежняя герменевтика стремилась понять все многообразие мира и человеческих отношений посредством отыскания одного единственного инструмента – герменевтического метода как метода понимания Другого. В результате мир и человек были настолько плоски и упрощены, что за Истину жизни была выдана мертвая схема жизни. Но схема ложна, не-истинна, уже по причине своей замкнутости, ибо в основании любой схемы лежит один метод, на котором вырастает все здание методологической односторонности. Чтобы выйти за границы не-истинности и войти в Истину бытия, необходимо сменить старый метод герменевтики как понимания на новый – диалогичный, плюралистичный метод самого бытия. Необходимо войти в герменевтический круг – круг самого бытия. Герменевтический круг в прошлой традиции понимался как отличительная особенность процесса понимания. Что является более значимым для понимания – понимание целого или понимание части? Когда можно достичь понимания? когда известно целое? И тогда методом дедукции мы приходим к пониманию частей? Например, понимая общество, в котором живет человек, можно ли понять отдельного члена этого общества? Или понимание осуществляется только тогда, когда известны части целого? И тогда с помощью непосредственных умозаключений и вероятностных умозаключений (индукций и аналогий) можно понять само целое? Выход из круга, повторяет Гадамер слова Хайдеггера, есть выход за границы понимания. Поэтому задача герменевтика не выйти из круга, а, наоборот, правильно войти в него, не нарушая сложившейся традиции, не ломая чужих герменевтических опытов. Герменевтический опыт любого человека являет собой ставшую реальность, освоенную действительность. Герменевтический опыт объективен. Можно заметить, что Гадамер противопоставляет Историю человека негерменевтической, а потому внеисторической повседневности. Повседневность совершается в замкнутом круге по типу: “все было, все будет и все суета сует”. Герменевтический опыт – это принципиальная открытость миру, постоянное “ученичество” у мира. Герменевтический опыт есть время жизни человека, время его истории, есть историческое время. Поскольку опыт темпорален, постольку понимание невозможно без понимания истории, т.е. без понимания предпосылок истории. Мышление небеспредпосылочно,- не устает повторять Гадамер. Предпосылки понимания и мышления отражают историчность человека и являются фундаментом самой жизни. Учение о предрассудке Что такое предпосылки понимания? Как постичь историю исторического человека? И что такое история? Как считает Гадамер, существо истории составляют предрассудки. Гадамер выступает против традиционного понимания предрассудков как чего-то ложного, субъективного и связывает такой неверный ход мысли с прошлыми установками и требованиями эпохи Возрождения и Просвещения: “очистить разум от предрассудков”, прежде всего религиозных. Гадамер видит иной аспект в понятии “предрассудок”: пред-рассудок – это предварительное рассуждение, которое лежит в основании процесса понимания. Поэтому, в отличии от традиции, пред-рассудок не препятствует пониманию, а способствует ему. Пред-рассудок укоренен в традиции. Зная и понимая пред-рассудок человек способен понять традицию, значит, понять время, в котором он живет, т.е. понять время, в котором живет “объект понимания”. Благодаря пред-рассудку обеспечивается формирование единого смыслового континуума между интерпретатором и интерпретируемым. П ред-рассудок способствует передаче опыта, знакомству со временем, следовательно, является гарантом понимания. Пред-рассудок является условием предварительного понимания и задан традицией, уходящей корнями в культуру, социальные нормы, стандарты образа жизни. Поэтому нет человека, который мог бы избежать влияния пред-рассудка. Пред-рассудок в данном контексте становится предпосылкой жизни человека, мышления, понимания. Нет беспредпосылочного мышления, нет беспредрассудочного понимания. Сложно сказать, какое влияние на Гадамера оказало учение К.Г.Юнга о коллективном бессознательном (1953), хотя корреляты очевидны (работа “Истина и метод” была написана в 1960 году). Пред-рассудок укоренен традиции, а традиция проявляется не иначе, как в форме авторитетного высказывания, т.е. в языковой форме. Следовательно, пред-рассудок укоренен в языке. Именно язык несет в себе содержание пред-рассудка как предварительного суждения (до проверки на истинность). Язык является условием предварительного понимания. Совокупность авторитетных высказываний составляют суть традиции и выражают ее приказной авторитарный тон. Приказ авторитета есть приказ прошлого опыта человека, появившийся как свидетельство правильности авторитета. Пр иказ авторитета традиции аналогичен приказу времени, приказу самой истории. Приказ традиции выражает время, но время необратимо: то, что являлось правильным вчера для одного, может быть неправильным завтра для другого. Критикуя традицию эпохи Просвещения относительно негативного определения предрассудка, с одной стороны, и предлагая собственную позитивную дефиницию пред-рассудка, с другой, Гадамер непротиворечив. Он пытается связать противоположности в понимании пред-рассудка и предлагает выделять в предрассудке два аспекта: интимность, формирующую единство процесса понимания и чуждость, временную отстраненность. Поскольку время необратимо, человек не может слепо следовать за традицией, за авторитетом, за пред-рассудком. Иначе он впадает в ситуацию повседневнос ти, “круговерти”, чуть ли не колеса сансары. Человек обязан вести с традицией вечный диалог, это – обязанность перед временем, перед историей. Задавая вопрос традиции, человек тем самым задает вопрос времени, истории. В пред-рассудке воплощен авторитет традиции. Но поскольку понимание личностно, человек должен личностно подойти к пред-рассудку, продуктивно перерабатывая его, расставляя по-новому акценты. В этом пункте Гадамер сам создает герменевтический круг и непротиворечиво возвращает нас к пониманию герменевтического опыта как “переписывания” истории, как индивидуального творчества. Концептуальная ценность подхода Гадамера к проблеме понимания Если провести параллель философской герменевтики Гадамера, в которой традиционная герменевтика преобразуется из методологии понимания в его онтологию, в постановку проблемы о смысле бытия, о специфике понимания как прочтения нового смысла, и проблемы понимания у основоположника современной версии “панпсихизма” А.Н.Уайтхеда, в вариантах аналитической психологии К.Г.Юнга, можно найти следующий общий момент, который говорит о специфике теоретических изысканий середины ХХ века. Во-первых, поворот философской проблематики из области гносеологической в онтологическую плоскость. Во-вторых, обращение и философской герменевтики, и представителей “панпсихизма” к древности, соответственно, к древнегреческой философской мысли и древнеиндийской реалистической философии. Что касается решения проблемы понимания, то оно больше не редуцируется ни к способу познания или объяснения, ни к психическим процессам. Понимание стало рассматриваться в качестве способа существования человека, следовательно, может стать одним из оснований целостной антропологии, не сводимой к эпистемологическим интерпретациям. Закрепление в философии термина “герменевтический опыт”, в котором выражается принципиальная открытость миру и построенный на ней процесс смыслоформирования, позволили сформулировать требования методологического плюрализма, что в структуре социального познания приобретает известную эвристическую ценность. Литература для самостоятельной работы 1. Гадамер Х.-Г. Истина и метод.- М.:Прогресс,1977. 2. Гадамер Х.-Г.Актуальность прекрасного.- М.:Прогресс, 1991. 3. Гадамер Х.-Г. Философия и литература // Философские науки, 1989.- №2. 4. 8. Гадамер Х.-Г. Хайдеггер и греки // Логос,1991.- № 2. С.56-68. 5. Ортега-и-Гассет Х. О спортивно-праздничном чувстве жизни // Философские науки. 1991.- № 12.- С.137-152. 6. Философский энциклопедический словарь.- М.:Советская энциклопедия, 1983.- С.99. 7. Современная западная философия. Словарь.- М.: ИПЛ, 1991.- С.67-69. 8. Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней.- Т.4. От романтизма до наших дней.- СПб.:Петрополис, 1997.- С.423-431. Вопросы для самопроверки знаний 1. В чем суть онтологической интерпретации понимания? Чем она отличается от традиционной гносеологической? 2. Что принимает Х.-Г.Гадамер за очевидность? 3. В чем суть герменевтического опыта? Что нового он привносит в философскую гносеологию? 4. Как доказать правильность умозаключения и истинность тезиса Х.-Г.Гадамера о том, что мышление небеспредпосылочно?

5. Каковы психологические предпосылки учения Х.-Г.Гадамера о пред-рассудке?

Источник: https://www.examen.ru/add/manual/school-subjects/social-sciences/philosophy/zapadnaya-filosofiya/uchebnyie-posobiya-po-sovremennoj-filosofii/filosofiya-xansa-georga-gadamera/

Book for ucheba
Добавить комментарий