После Второго Ватиканского Собора. Заключительное слово о протестантизме и православии. Экуменическое движение

После II Ватиканского собора

После Второго Ватиканского Собора. Заключительное слово о протестантизме и православии. Экуменическое движение

Второй Ватиканский собор, проходивший в 1962-1965 годах при двух папах – Иоанне XXIII и Павле VI, принимал решения в ситуации, которую сами католики определяли как глубокий кризис.

В то время отток духовенства из Римско-католической церкви в одних только Соединенных Штатах превышал тысячу человек в год, а количество тех, кто были католиками неноминальными, практикующими (как они говорят по-английски – “church qoers” [1]), становилось все ниже по отношению к католикам по факту рождения или национальной принадлежности, то есть лишь крещенным в ограде Римско-католической церкви. В чем-то ситуация самими католическими иерархами и богословами определялась как параллельная той, что была в Европе перед эпохой Реформации, эпохой кризиса католицизма.

Второй Ватиканский собор был реакцией на это действительно кризисное положение. Соборные определения и последующие реформы вызвали весьма значительные изменения в жизни Католической церкви.

Коснемся лишь некоторых из них. Общеизвестно, что вехой, эпохальным решением II Ватиканского собора была реформа католического богослужения. Первое – мы должны определить это точно – II Ватиканский собор разрешил перевод богослужения целиком на национальные языки.

Подчеркнем: “разрешил”, а не “предписал”, как у нас это иногда трактуется. Например, в Италии, Польше, у нас в стране достаточное количество католических храмов, где месса по-прежнему совершается на латыни.

Или предположим, в той же Польше или Италии одна месса совершается на латинском языке, другая – на национальном.

Переводы богослужения на национальные языки были осуществлены не самочинно, не на уровне отдельного прихода, не решением группы интеллигентов-энтузиастов – но санкцией местной епископской конференции.

И тем не менее, делая вывод из личных бесед со многими представителями Католической церкви, можно сказать, что многие из практикующих традиционных католиков указывают на утрату сакрального молитвенного наполнения богослужения после введения в обиход этих весьма тщательно выверенных и корректных переводов, утрату, которая не привела новых людей в церковь, но оттолкнула часть постоянных прихожан. Достаточно упомянуть хотя бы о том, что раскол в Католической церкви, связанный с именем Лефевра, французского епископа, оттолкнувшегося от католицизма после II Ватиканского собора, в значительной мере был связан именно с тенденциями к литургическому обновлению, которые он и его последователи восприняли как разрыв с полуторатысячелетней традицией западного латинского богослужения.

Месса после собора по-прежнему в основном совершается в сопровождении органа (допущены и другие музыкальные инструменты).

Отметим, что II Ватиканский собор рекомендовал придерживаться григорианского пения для приходов Европы и для католиков европейской христианской традиции, то есть умерить буйство барочной и постбарочной музыки.

Что же касается католиков других континентов и другой культурной среды, то после собора была осуществлена широкая адаптация национальной музыкальной культуры, а иной раз и национальной танцевальной культуры в богослужение.

В Африке, Полинезии или каких-либо еще экзотических регионах можно попасть на католическое богослужение, которое совершается в сопровождении там-тама, бубна или других подобных инструментов. Тут встает довольно важный вопрос: допустимо ли привнесение элементов такого рода народной культуры, культуры, которая, по сути дела, пропитана язычеством (не важно, примитивным или развитым), в богослужебную жизнь?

В свое время Владимир Соловьев, как кажется, с достаточной справедливостью указывал применительно к Крещению Руси, что оно было в некотором смысле национальным самоотречением, отрывом от прежней народной традиции.

То было отречение от языческой тьмы в евангельском, онтологическом смысле этого слова. Не сочетание, как у нас иной раз пишут, хорошего язычества, присоединенного к христианству (применительно к славянскому язычеству), а, напротив, отвержение его.

Католицизм сейчас, как мы видим, пошел путем восприятия такого рода нехристианских религиозно-культурных традиций.

Следующий момент, который важно отметить применительно к богослужению. В новом римском Миссале (служебнике), составленном после II Ватиканского собора во исполнение его решений, наблюдается тенденция как бы возвращения к древним церковным основам.

Молитвы, которые в него включены, взяты из древних богослужебных текстов, как восточных, так и западных, в нем даже есть молитвы, воспроизводящие по содержанию эпиклезу, которая богословски, казалось бы, не должна быть в римской мессе (другое дело, что осмысляется эта эпиклеза по-старому, как молитва на освящение участников богослужения, а не самих предложенных хлеба и вина). И тем не менее, обращаясь опять же к рецепции [принятию, усвоению] этих введений практикующими католиками, мы видим, что эти попытки возвращения к практике Древней Церкви осмысляются не как таковые, а как разрыв с длительной, многовековой, устоявшейся богослужебной традицией. Не как традиционализм, а, по сути дела, как обновленчество или модернизм, имеющий лишь вид возвращения к традиции. И тут невольно вспоминаются подобные явления нашей церковной жизни, когда некоторыми “богословами” или “практиками” под видом возвращения к определенному периоду церковной истории отбрасывается большая часть наследия церковного.

В связи с богослужением следует упомянуть и реформу, оказавшую влияние не только на самих католиков, но и на многих протестантов, в частности на Епископальную церковь. После II Ватиканского собора произошла минимизация частного, келейного правила.

Идея, казалось, была благая: повысить роль общественного богослужения, для этого многие личные молитвы как священника, так и мирян, многие молитвы, которые прочитывались как приготовительные к богослужению, скажем, перед мессой, были включены в текст последования богослужения.

Но реально это привело к тому, что келейная молитва (в особенности для мирян) фактически сошла на нет или уменьшилась в очень значительной степени. То есть получился результат, обратный тому, который мыслился инициаторами реформ. Наконец, с богослужением связано и окончательно утвердившееся в католицизме после II Ватиканского собора отделение Исповеди от Причастия.

Исповедь и Причастие рассматриваются как не связанные друг с другом Таинства. Был сокращен евхаристический пост, сокращен до часа перед Причастием. Месса может служиться несколько раз в день, в том числе в вечернее время, и человеку достаточно в течение часа воздерживаться от принятия пищи.

Был изменен также календарь праздников святых. Опять же важно корректно указать, что именно произошло. Иной раз в нашей полемической антикатолической литературе говорится о массовой деканонизации древних святых. Это не вполне точно.

Реформа календаря была вызвана тем, что из-за обилия святых, прославленных Католической церковью, литургическое поминовение всех их в календарном году стало уже невозможным.

Была произведена “чистка” этого списка, осталось около половины церковного года, примерно 188 дней: для праздников и дней памяти святых, которые являются общеобязательными для всех католиков.

И действительно, из этого общего списка выбыли некоторые святые Древней неразделенной Церкви – под тем предлогом, что их жития не могут рассматриваться как достоверные и в этом смысле они не могут являться примером благочестия.

Речь идет, например, о святом великомученике и Победоносце Георгии, святой великомученице Варваре, святых Киприане и Иустинии и некоторых других (это не относится, как приходилось несколько раз читать в нашей прессе, к святителю Николаю, имя которого находится в числе святых общекатолического литургического календаря).

Другая же половина календаря была предложена местным епископским конференциям или епископским синодам, для внесения святых, наиболее почитаемых в этой стране или местности. Как кажется, в этом – при безусловно неприемлемом для нас рационалистическом подходе к почитанию древней святости – есть немалый смысл. Практика особого литургического почитания святых, памятных связью с судьбами страны или с благочестием данного народа заслуживает того, чтобы к ней присмотреться внимательнее…

После II Ватиканского собора произошло резкое изменение отношения официального католицизма к иным религиям: стало возможным признание в той или иной мере благодатности – хотя само это слово употребляется осторожно – или некоторой богооткровенности нехристианских религий. Параллельные тенденции такого рода просматриваются и в деятельности наших неообновленческих обществ.

При том, что кардинальные положения католицизма, связанные с тринитарным учением, Filioque, а в экклезиологии и с ролью Римского епископа, были сохранены II Ватиканским собором, кризис авторитета, в целом постигший западное христианское общество, не миновал и Католической церкви.

Больше, конечно, он коснулся протестантских конфессий.

Общаясь с западными христианами, первое, что отмечаешь, – это умаление церковного авторитета: когда ни епископ не имеет власти над епархией, ни священник на приходе и когда само мировоззрение людей является не столько церковно-иерархическим, сколько плюралистически-демократическим.

Так, во время последнего визита папы Иоанна Павла II во Францию случились многочисленные выступления католиков против его посещения. Иные даже публично отказывались от крещальных обетов… При этом протестующие считают себя католиками и странным образом сочетают такого рода демонстрации с верой в папский примат власти и вероучительное право на непогрешимость.

Еще одним феноменом, сопутствовавшим католицизму после II Ватиканского собора, явилась так называемая “теология освобождения”, также нуждающаяся в нашем внимательно осмыслении. “Теология освобождения” – движение, распространившееся прежде всего в Латинской Америке, центром которого являлась и поныне является Бразилия.

Часть священников, богословов – выходцев из Францисканского и Доминиканского монашеских орденов постулировала как основу своей деятельности то, что Церковь должна относиться к бедным не как к объекту приложения своего пастырского попечения, но должна сделать бедных (и под этим подразумевалась вполне марксистская терминология – “пролетариат”) субъектом церковного действия. То есть Церковь должна отождествиться с бедными, под которыми понимаются классово угнетенные слои общества. И в этом отождествлении себя с классово угнетенными слоями общества допустимо сотрудничество с теми или иными – в том числе нехристианскими – силами, которые выступают с идеей социальной справедливости, равноправия народов, стран, социальных слоев и т.д. Деятели “теологии освобождения” выступали и выступают с пропагандой идеи, что между христианством и марксизмом нет антагонистического противоречия, что по сути идея социальной справедливости, как бы утверждаемая марксизмом, делает возможным для Церкви сотрудничество с коммунистическими партиями для достижения обществом большей социальной справедливости. Практическим экспериментом в данной сфере была сандинистская революция в Никарагуа, когда многие деятели “теологии освобождения” оказались на определенное время министрами сандинистского правительства. Нужно, правда, заметить, что многие положения “теологии освобождения” были осуждены официальным Ватиканом. Папа Иоанн Павел II во время визита в Латинскую Америку подчеркивал, что социальные системы не могут быть рассматриваемы как греховные, греховными могут быть лишь люди, входящие в ту или иную систему. И в этом смысле сотрудничество или слияние Церкви с революционно настроенными марксистскими группами или движениями недопустимо. Тем не менее и после официального осуждения Ватиканом “теология освобождения” представляет из себя весьма влиятельное социальное и богословское движение.

Заканчивая краткий обзор явлений современной католической жизни, хотелось бы обратить внимание вдумчивого читателя на одно немаловажное обстоятельство.

При внимательном изучении материалов II Ватиканского собора и недавно опубликованных определений Поместного собора 1917-1918 годов выявляется неожиданное множество параллелей.

Поэтому думается что, когда сейчас все чаще встречаются ссылки на собор 1917-1918 годов как на нечто безусловно положительное в нашей церковной жизни, нам стоит задуматься, так ли это.

Ведь, наверное не случайно на путях Промысла Божия только одно решение собора 1917-1918 годов было усвоено Русской Православной Церковью. Это решение о восстановлении Патриаршества. Мы, конечно, можем говорить, что потом изменились исторические условия, но, как люди церковные, должны понимать, что, наверное, дело не только в смене исторических условий…

Примечания Изд. по: Козлов М., свящ. Post Vaticanum II [После II Ватиканского собора] // Православная беседа. 1997. №2. С.15-17. – Изд.

1. Прихожане; букв.: “ходоки в церковь”. – Изд.

Источник: https://lib.pravmir.ru/library/readbook/294

II Ватиканский Собор (1962-1965)

После Второго Ватиканского Собора. Заключительное слово о протестантизме и православии. Экуменическое движение

Статьи – ИНОСЛАВИЕ

II Ватиканский Собор (1962-1965) считается самым значительным событием в Римско-Католической Церкви, который привел к самым радикальным реформам в ее истории. Собор был созван по инициативе папы Иоанна XXIII с целью приспособления Церкви к нуждам и реалиям современного мира. В результате должна была возникнуть открытая миру Церковь.

II Ватиканский Собор

В 1959 году, через 3 месяца после своего избрания на престол, Папа Иоанн XXIII впервые сделал официальное объявление о своем намерении созвать новый Вселенский Собор Католической Церкви. Главными задачами Собора он назвал обновление Церкви и её разумная реорганизация, оживление религиозной жизни, а также выделил экуменический аспект.

Папа Иоанн XXIII

Это решение было неожиданным, потому, что, во-первых, на момент избрания кардинала Ронкалли папой в 1958 году ему уже было 76 лет. Учитывая такой возраст, никто не ожидал никаких изменений во время его понтификата. Во-вторых, потому, что для созыва не было никаких явных причин.

И вообще проведение вселенских соборов было большой редкостью. После Тридентского собора (1545-1563) был еще только один – Первый Ватиканский (1870).

На нем было принято решение о непогрешимости папы, после чего сам смысл проведения любых соборов ставился под сомнение: если есть непогрешимый папа, зачем ему еще собор епископов для выработки догматических решений? Так, самым важным догматическим решением в католической церкви XX века было определение догмата о телесном вознесении Марии (1950). И этот догмат был провозглашен лично папой, без коллегиального обсуждени. Тогда зачем соборы?

Было заявлено, что созываемый Собор не будет вводить новые догматы церкви, а должен провозгласить идею «aggiornamento»  («осовременивания», «обновления» Церкви), провести в жизнь революционные литургические и канонические реформы.

Чтобы говорить о самом Соборе, нам нужно понять, что происходило в Католической Церкви до Собора. Начиная с XVI-го века, католичество постигала одна неудача за другой. Во время Реформации католики потеряли Север и частично центр Европы.

Позднее в католических странах, особенно во Франции, распространились идеи Просвещения, а в 1789 году произошла антирелигиозная по своей сути Французская революция. Католичество было вынуждено уступать не только идейно, но даже территориально: в 1870 году прекратила существование Папская область, и вся она, включая Рим, стала частью Италии.

Папе остался только маленький Ватикан. Естественно, за это время было и немало успехов – начиная с Контр-реформации и заканчивая католическими миссиями. Но в целом картина была такова, что прежний католический мир все больше охватывали чуждые ему идеи. Церковь была сосредоточена исключительно на себе: на защите от протестантизма, модернизма, марксизма и т.д.

Это было время массового отхода людей и в Западной Европе, и в Северной и Латинской Америке, от регулярного участия в церковной жизни. Видные деятели Католической Церкви отмечали, что современные люди научились жить без церкви и без Бога. Никого особо не волновало, что говорит Ццерковь. Церковное учение и мораль казались неинтересными и устаревшими.

Это было характерно не только для протестантских церквей, но и для католической, особенно в Центральной Европе. Отношение мира к церкви было не лучшим. Это было время настоящего духовного кризиса, храмы пустели.

В этих условиях Католической Церкви надо было реагировать на то, что происходит. Перед новым Собором стояла задача вернуть католическую церковь в общественную жизнь.

На подготовку собора ушло около трех лет.

Второй Ватиканский собор открылся 11 октября 1962 года в соборе святого Петра. На открытии присутствовало 2540 участников. Присутствовали наблюдатели от других христианских церквей: православные, англикане, старокатолики и др. Среди них были представители и Русской Православной Церкви: протопресвитер Виталий Боровой и архимандрит Владимир Котляров.

На Собор прибыли епископы со всего мира и с разными взглядами. Условно их можно было разделить на прогрессивное большинство и консервативное меньшинство. При этом документы, как правило, принимались подавляющим большинством.

При обсуждении первых проектов возникла достаточно острая дискуссия между двумя основными направлениями. Разногласия между прогрессистами и консерваторами были исключительно острыми, и Собор зашел в тупик. В итоге все проекты вернули в подготовительные комиссии для доработки. Таким образом, на первой сессии ни по одному вопросу не удалось прийти к решению.

Работа Собора была прервана смертью Иоанна XXIII и выборами нового папы, которым стал кардинал Монтини, взявший имя Павел VI. Иоанн XXIII давно рассматривал Монтини как своего главного преемника.

Зная, что неизлечимо болен, он незадолго до смерти возвел его в сан кардинала. Папа Иоанн XXIII скончался 3 июня 1963 года. 21 июня 1963 года был избран новый папа Павел VI.

Вторую сессию Ватиканского собора (29 сентября — 4 декабря 1963 года) открывал уже он.

Папа Павел VI

В рамках Второго Ватиканкого Собора состоялось 4 сессии, 168 генеральных конгрегаций.

В целом на Соборе было принято 16 документов на более чем 700 страницах (4 конституции, 9 декретов и 3 декларации):

Конституции:

1. «Sacrosanctum Concilium» — Конституция о Божественной Литургии (этот документ значительно упростил католическое богослужение и разрешил богослужение на национальных языках)
2.

«Lumen gentium» — догматическая Конституция о Церкви (самый значительный богословский документ Собора, который допускает, что вне границ Римско-католической Церкви существуют элементы спасения)
3.

«Gaudium et Spes» — пастырская Конституция о Церкви в современном мире (в этом документе подчеркивается, что Церковь не считает себя связанной с какой-либо политической, экономической или социальной системой – социализмом или капитализмом)
4. «Dei Verbum» — догматическая Конституция о божественном откровении

Декреты:

1. «Ad gentes» — Декрет о миссионерской деятельности Церкви
2. «Orientalium Ecclesiarum» — Декрет о Восточных Церквах (призывает католиков к братской любви по отношению к восточным (православным) христианам) 3.

«Christus Dominus» — Декрет о пастырском служении епископов в Церкви 4. «Presbyterorum ordinis» — Декрет о служении и жизни пресвитеров

5.

«Unitatis redintegratio» — Декрет «об экуменизме» (устанавливает принципы диалога христианских конфессий)

6. «Perfectae caritatis» — Декрет об обновлении монашеской жизни применительно к современным условиям 7. «Optatam totius» — Декрет о подготовке к священству 8. «Inter mirifica» — Декрет о средствах массовой коммуникации

9. «Apostolicam actuositatem» — декрет об апостольстве мирян

Декларации:

1. «Dignitatis humanae» — Декларация о религиозной свободе 2. «Gravissimum educationis» — Декларация о христианском воспитании

3. «Nostra ætate» — Декларация об отношении Церкви к нехристианским религиям

(осуждает антисемитизм).

Одной из главных тем на Соборе было учение о Церкви. Часто в нем выделяли два аспекта: внутренняя жизнь Церкви и отношения Церкви с внешним миром. Для успешного свидетельства современному миру Церковь должна обновиться изнутри.

Первым документом, принятым на Соборе, была Конституция о Святой Литургии. До собора вся месса, за очень редким исключением, проводилась на латыни. Так продолжалось сотни лет.

Сторонники обновления Церкви утверждая, что миряне не понимают языка, на котором проводится литургия, решили, что «Живой Церкви не нужен мертвый язык» и литургию нужно проводить на местных языках. Консервативные епископы выступали против этого и выдвигали свои аргументы.

Они полагали, что единообразие литургии во всем католическом мире было свидетельством (или даже залогом) единства Церкви. Консерваторы обращали внимание на то, что использование латыни отвечает многовековой традиции и необходимо для точной передачи церковного учения.

В итоге, консерваторы оказались в меньшинстве и было утверждено богослужение на национальных языках.

Собор также призвал к восстановлению «всеобщей молитвы» и к упрощению богослужения.

Другим важнейшим аспектом, рассматриваемом на Соборе, был экуменизм и отношения с представителями других религий.

Ожесточенные споры вызвала декларация Nostra Aetate, которая снимала с иудеев вину за Распятие Спасителя и осуждала антисемитизм. Nostra aetate провозглашает, что Католическая Церковь «не отвергает ничего из того, что истинно и свято» в других нехристианских религиях. Было указано, что «иудеев не следует представлять ни отверженными Богом, ни проклятыми».

Особое место было отведено и исламу. Сознавая сложную историю взаимоотношений церкви с мусульманами, Собор призвал «всех предать забвению прошлое и искренне стремиться ко взаимопониманию». Было подчеркнуто единство всего человеческого рода и необходимость «по-братски» относиться ко всем.

Естественно, это не подразумевало братского отношения в более узком, христианском смысле: все люди названы «братьями» не потому, что между их религиями нет разницы, а потому что все сотворены по образу Божьему.

Все эти заявления, естественно, не отрицали уникальности христианства, но должны были способствовать более спокойному и уважительному общению между Католической Церковью и другими религиями.

Согласно декрету об экуменизме «Unitatis redintegratio», повсюду вне границ Церкви можно обнаружить частичную и неполную Истину. Однако католический экуменизм не предполагает упразднения межконфессиональных различий благодаря приведению догматов всех Церквей к единому компромиссному варианту.

Такая трактовка экуменизма неприемлема, так как католическая догматика предполагает, что вся полнота истины пребывает только в Католической церкви. Католический экуменизм состоит в уважении ко всему тому в других конфессиях, что не противоречит католической вере.

Разрешается и поощряется братский диалог и совместные молитвы с представителями других Христианских Церквей.

Отношение к протестантам

Открытость к миру, которую хотел продемонстрировать Собор, подразумевала и большую открытость к другим христианам, в частности к протестантам. Это тоже было необычным для Католической Церкви. Ведь еще в начале XX-го века среди католиков преобладало мнение, что виновными почти во всех бедах Европы были протестанты.

Напомним, что ответом на Реформацию было проведение Тридентского собора (1545-1563). На том Соборе было анафемствовано, среди прочих, учение об оправдании только верой, которое протестанты считали самой сутью Евангелия.

Протестанты также не скупились на выражения. Даже в вероисповедных документах папа римский, который олицетворял «папистов», был назван «антихристом».

Католическая Церковь была названа «ложной», хотя и не без определенных «остатков» и «следов» истинной Церкви.

Период религиозных войн еще больше отдалил католиков и протестантов. Кроме того, со временем католики и протестанты привыкли жить порознь.

Каждая Церковь жила своей жизнью, словно не замечая существование друг друга.

С течением времени раскол становился еще глубже, чему способствовало и принятие учения о непогрешимости папы (1870) и мариологические догматы (непорочное зачатие – 1854, успение – 1950).

Даже развитие экуменического движения поначалу не отразилось на отношениях между протестантами и католиками. Как мы помним, оно возникло в начале XX века в протестантской среде и привело к образованию Всемирного Совета Церквей (ВСЦ) в 1948 году. В Совет вошли также Православные Церкви.

Католическая же Церковь изначально осудила экуменическое движение. В 1928 году была опубликована папская энциклика Mortalium Animos, в которой католикам запрещалось принимать участие в экуменических встречах.

Восстановление единства Церкви в энциклике представлялось только через возвращение «блудных детей» Церкви к своей матери (Католической Церкви).

Тем не менее, ближе к середине 20-го века положение начало немного изменяться.

В католичестве развивалось так называемое «новое богословие» (Nouvelle Théologie), в котором очень большое внимание уделялось Библии и патристике, а события Реформации уже не рассматривались в черно-белом свете.

Католики старались лучше понять протестантское учение, открыли для себя глубокие религиозные мотивы Реформации и признавали частичную вину своей Церкви за те события.

На Соборе был принят Декрет об экуменизме под названием «Восстановление единства» (Unitas redintegratio). Он содержит несколько параграфов, в которых изложен католический взгляд на протестантов.

Там вкратце упомянуты главные пункты расхождений между протестантами и католиками, касающиеся искупления, Церкви, участия Девы Марии в деле спасения, соотношения Писания и Церкви. Было отмечено отсутствие у протестантов таинства священства и подлинной Евхаристии.

В то же время было записано и немало позитивных слов о протестантах: их веру в Бога и Христа; их свидетельство в мире; их христианский образ жизни и его плоды; их вклад в социальное развитие; их стремление основываться на Евангелии.

В целом, документы выдержаны в очень доброжелательном тоне и выражают стремление к диалогу. 

С принятием этих документов Католическая Церковь вошла в экуменическое движение (при этом не входя в ВСЦ). Как было сказано в Декрете, «Святой Собор призывает всех верных католиков к тому, чтобы они, различая знамения времён, усердно участвовали в экуменическом деле».

Под экуменизмом понималось не «объединение всех религий». Действительно, вначале в схеме об экуменизме говорилось и про отношение к иудеям, но потом этот отрывок перенесли в отдельный документ – «Декларацию об отношении Церкви к нехристианским религиям».

Так что понятие «экуменизма» применялось на Соборе только в рамках отношений католиков к другим христианам.

В последний день работы II Ватиканского Собора патриарх Константинопольский Афинагор и папа Римский Павел VI объявили о взаимном «снятии анафем» 1054 года (как известно, в 1054 году папа Лев IX провозгласил анафему православным; в свою очередь Константинопольский патриарх Михаил I (Керулларий) (1043–1059) и его Св. Синод предали анафеме папистов). О случившемся патриарх Афинагор уведомил всех глав Православных Церквей. Ответ из Москвы не заставил себя ждать. 28 декабря 1965 г. Святейший Патриарх Алексий I (Симанский) направил телеграмму, в которой подчеркнул, что снятие анафемы это решение Константинопольской Поместной Церкви, обращенное к Церкви Рима и не имеет богословского значения для вселенского Православия, «ибо разделение Церквей Католической и Православной слишком глубоко и для преодоления его в настоящее время нет соответствующих оснований».

II Ватиканский Собор завершил свою работу 8 декабря 1965 года. Он стал триумфом либерализма, экуменизма, религиозной свободы, всего того, что было осуждаемо Церковью в прежние века.

За Собором последовала волна всевозможных реформ во всех без исключения областях церковной жизни.

Эти реформы совершенно исказили облик католицизма, постепенно превращая его в нечто не слишком отличающееся от протестантской секты.

Итоги и последствия

В постановлениях Собора просматривается тенденция к сближению римо-католических воззрений с либеральной системой ценностей, прежде отвергавшейся римо-католиками со времен противостояния антиклерикальным мероприятиям Великой французской революции.

Среди проявлений этой тенденции: учение Собора о религиозной свободе и повышенный интерес к экуменическому движению, в котором Римо-Католическая Церковь до Собора официально не принимала участия. Примирение римо-католичества и либерализма проявилось в усвоении некоторых идеалов т.н.

“христианского гуманизма”, восходящего ко взглядам тех гуманистов эпохи Возрождения, которые не порывали с Римо-Католической Церковью.

Собор проходил под знаком экуменизма, Папа обнародовал декрет о Восточных Церквах (“Orientalium Ecclesiarum”) и декрет об экуменизме (“Unitas redintegratio”). Однако, несмотря на демонстрацию доброй воли к сближению, Восточная и Западная Церкви в догматическом отношении ни на шаг не приблизились друг к другу.

Как указывают историки, проведенные Собором преобразования вызвали отторжение наиболее консервативной части католического сообщества. Огромное количество католического духовенства и монашества (около 100 тыс.) после II Ватиканского собора сняли с себя священный сан и иноческие обеты.

Как признаются сами католики, наиболее пагубным следствием II Ватиканского собора стала богослужебная реформа 1969 года, проведенная папой Павлом VI.

После II Ватиканского собора (1962–1965) католическим священникам было практически запрещено служить латинскую Тридентскую мессу, или тридентину, которая была основной католической церковной службой на протяжении многих веков.

Вместо этого вводилась новая месса (т.н. «Novus ordo» — «новый чин») на местных языках. Разница состоит не только в богослужебном языке, но и в стиле совершения службы.

Например, если до Собора, согласно традиционной (Тридентский) мессе, почти всю литургию священник стоял перед алтарем, «по направлению к Богу» (и соответственно спиной к прихожанам), то теперь он был обращен лицом к верующим и спиной к Богу.

II Ватиканский собор разрешил переводить латинскую мессу на национальные языки.

В результате многие из католиков, привыкшие к традиционной латыни в богослужении, указывали на утрату сакрального молитвенного характера богослужения, а введение в обиход новых переводов мессы и отказ от намоленого за многие столетия латинского языка богослужения не только не привели в католические храмы новых людей, но оттолкнули огромную часть постоянных прихожан, для которых латинский язык означал преемственность традиций и древней культуры Римской церкви. Так, например, на воскресных мессах в крупнейших католических соборах Франции и других западноевропейских стран богомольцев почти нет.

Само богослужение было не просто сокращено (современная месса длится около 40 минут, иногда и намного меньше), а именно переделано так, чтобы больше походить на протестантскую службу.

В частности, реже поминаются святые, многие из которых были попросту удалены из католических литургических календарей (среди них и некоторые святые Древней Церкви) под тем предлогом, что их жития не могут рассматриваться как достоверные (например, св.

великомученик Георгий Победоносец, св. великомученицы Варвара и Екатерина и др.). Вечерня и утреня перед мессой не служатся.

Посты в современной Католической церкви практически упразднены: католикам теперь предписывается поститься лишь один день в году — в Страстную Пятницу, да и то не строго.

После II Ватиканского собора исповедь в католических храмах отделена от причастия, в результате чего исповедь стала исчезать из приходской практики. Был сокращен евхаристический пост, до часа перед причастием.

Все эти модернистские богослужебные реформы в Католической церкви объяснялись «миссионерскими целями», стремлением приблизить службу к народу.

Однако, в результате революционных литургических и канонических реформ в Римо-Католической Церкви произошел глубочайший кризис: пустые храмы в традиционно католических странах Западной Европы, дух обмiрщения, секуляризации, полностью вытеснивший остатки прежней латинской церковности.

В это же время наблюдается резкий поворот к модернизму в богослужении, к протестантизму и безбрежному экуменизму в современном либеральном католическом богословии, религиозная индифферентность, когда в других конфессиях и даже религиях признается спасительная благодать; происходит сближение с иудаизмом…

В письме в журнал «Православная беседа» русский католик Дмитрий Пучкин предупреждает православных об опасности церковного либерализма, провозглашенного на II Ватиканском соборе: «…берегитесь экуменизма и модернизма во всех формах и видах!» Ибо «аналогичные реформы могут быть со временем проведены и в Православной Церкви…».

Материал подготовил Сергей ШУЛЯК

Используемая литература:

1. Второй Ватиканский собор. Протоиерей Николай Савчук

2. Второй Ватиканский собор и богослужебная реформа. Николай Каверин

3. Второй Ватиканский собор как модель модернистской революции в Церкви. Владимир Семенко

4. Уроки Ватикана: чем для нас ценен опыт реформ Католической Церкви? (журнал “Нескучный Сад”)

Назад к списку

Источник: http://hram-troicy.prihod.ru/articles/view/id/1181870

Митрофан (Зноско-Боровский), еп. Бостонский. Православие, римо-католичество, протестантизм и сектантство (лекции по Сравнительному Богословию). XXVIII. После Второго Ватиканского Собора. Заключительное слово о Протестантизме и Православии. Экуменическое движение (Jordanville, 1972) – РуссПортал. Историческая библиотека русской цивилизации

После Второго Ватиканского Собора. Заключительное слово о протестантизме и православии. Экуменическое движение

Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Еп. Митрофанъ (Зноско-Боровскій) († 2002 г.) ПРАВОСЛАВІЕ, РИМО-КАТОЛИЧЕСТВО, ПРОТЕСТАНТИЗМЪ И СЕКТАНТСТВО. Лекціи по Сравнительному Богословію, читанныя въ Свято-Троицкой духовной семинаріи.

(Jordanville: Тѵпографія преп. Іова Почаевскаго, 1972).

XXVIII.
ПОСЛѢ ВТОРОГО ВАТИКАНСКАГО СОБОРА. ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ СЛОВО О ПРОТЕСТАНТИЗМѢ И ПРАВОСЛАВІИ. ЭКУМЕНИЧЕСКОЕ ДВИЖЕНІЕ.

Это было въ 1929 году. Мои сверстники, ученики послѣдняго класса государственной гимназіи въ Брестѣ на Бугѣ (Брестъ-Литовскъ), спросили своего законоучителя: «Мы ежедневно проходимъ мимо православнаго храма, слѣдуетъ-ли намъ обнажать предъ этимъ храмомъ головы?» — на что послѣдовалъ отвѣтъ маститаго іезуита о. Щербицкаго: «Нѣтъ, лучше плюньте въ ту сторону».

«Если мы усовершенствуемся и очистимся, и вы, православные, усовершенствуетесь и очиститесь, и протестанты будутъ усовершенствоваться и очищаться, мы тѣмъ самымъ объединимся другъ съ другомъ», — сказалъ иниціаторъ созыва 2 Ватиканскаго Собора, папа Іоаннъ XXIII (Проф. Н. Арсеньевъ).

Да, стоя предъ лицомъ общаго врага въ лицѣ богоборческаго интернаціонала (либеральнаго-масонства и марксизма), Христіанскій міръ долженъ стремиться къ созданію единаго фронта противъ отрицателей Господа нашего Іисуса Христа, Сына Божія, къ созданію совмѣстной практической дѣятельности, и уже для этого, дѣйствительно, необходимы очищеніе отъ предвзятаго отношенія къ Православію и духовное усовершенствованіе въ отношеніяхъ Запада къ Православнымъ. Но соединеніе не есть объединеніе, не есть сговоръ, а отказъ отъ заблужденія. Не время нынѣ говорить о личныхъ ошибкахъ и недостаткахъ папъ и патріарховъ — «Церковь въ собственномъ тѣлѣ своемъ содержитъ и грѣшниковъ — Она одновременно и свята и постоянно, вмѣстѣ съ тѣмъ, нуждается въ очищеніи, постоянно идетъ по пути покаянія и духовнаго обновленія», — но и никакъ нельзя пройти мимо въ ученіе Христовой Церкви введенныхъ новшествъ, не имѣющихъ основанія въ Словѣ Божіемъ.

Читая декреты и постановленія 2 Ватиканскаго Собора, мы обнаруживаемъ пробужденіе въ римо-католической Церкви чувства близости къ Православію, чувство и вины за раздѣленіе: «Къ провинностямъ противъ, единства примѣнимо свидѣтельство /с. 148/ aп. Іоанна: «Если мы говоримъ, что мы не согрѣшили, то мы дѣлаемъ Его лжецомъ, и слова Его нѣтъ въ насъ» (1 Іо. I).

Итакъ, въ смиренной молитвѣ, мы просимъ прощенія у Бога и разъединенныхъ съ нами братьевъ нашихъ, какъ и мы прощаемъ должникамъ нашимъ», — и какъ-будто пониманіе цѣнности ученія Православной Церкви: «Нельзя забывать, что Восточныя Церкви обладаютъ съ самаго начала сокровищницей, изъ которой Западная Церковь почерпнула много въ области богослуженія, духовнаго преданія и каноническаго права. Надо также оцѣнить по достоинству, что основные догматы христіанской вѣры о Святой Троицѣ и о Богѣ-Словѣ, воплотившемся отъ Дѣвы Маріи, были опредѣлены на Вселенскихъ Соборахъ, происходившихъ на Востокѣ. Чтобы сохранить эту вѣру, Церкви эти много страдали и нынѣ страдаютъ», — «Что касается подлинныхъ богословскихъ преданій Востока, надо признать, что они какъ нельзя лучше укоренены въ Священномъ Писаніи, развиваются и выражаются въ литургической жизни, питаются живымъ апостольскимъ преданіемъ и Твореніями Восточныхъ Отцовъ и духовныхъ писателей, ведутъ къ правильному укладу жизни и даже къ полному созерцанію христіанской истины», — и еще — «Исторія, преданія и многочисленныя церковныя установленія прекрасно свидѣтельствуютъ о заслугахъ Восточныхъ Церквей передъ всей Церковью».

«Католическая Церковь» — читаемъ мы въ дѣяніяхъ Ватиканскаго Собора — «объемлетъ братскимъ уваженіемъ и любовью всѣхъ живущихъ вѣрою во Христа, кто принялъ дѣйствительное крещеніе, хотя и находится «внѣ полноты общенія съ Католической Церковью», — а ПОЛНОТА ВЪ ТОМЪ, ЧТО — «Христосъ избралъ ап.

 Петра, на которомъ опредѣлилъ создать Свою Церковь», — и «полностью включаются въ общество Церкви тѣ, кто принимаетъ цѣликомъ ея строй»…

«ученіе объ установленіи, непрерывности, значеніи и смыслѣ священнаго Первенства Римскаго Первосвященника и его безошибочнаго Учительства», какъ — «Преемника Петра, Намѣстника Христа и видимаго Главы Церкви всей, управляющаго домомъ Бога Живаго», «обладающаго, въ силу своей должности, полной, наивысшей и всеобщей властью», ибо — «Господь поставилъ одного Симона, какъ скалу и ключаря Церкви».

Второй Ватиканскій Соборъ цѣликомъ подтвердилъ формулу 1870 г. о непогрѣшимости папы.

«Безошибочность, которой Божественный Искупитель благоволилъ надѣлить Церковь Свою въ опредѣленіи ученія о вѣрѣ и нравственности» — «ею обладаетъ, въ силу Своего назначенія, Римскій Первосвященникъ, Глава Коллегіи Епископовъ» — и — «опредѣленія его справедливо называются непреложными САМИ ПО СЕБѢ, а не изъ согласія Церкви…

и не нуждаются ни въ какомъ иномъ утвержденіи и не подлежатъ никакой апелляціи въ другой судъ» — такъ гласитъ /с. 149/ п. 25 «Догматическаго постановленія о Церкви». Для православнаго сознанія, укорененнаго не въ традиціи, а въ Словѣ Божіемъ, абсолютно непріемлемо это, чуждое и Спасителю и Апостоламъ, ученіе, въ которомъ на епископа переносится то, что принадлежитъ только Самому Господу.

«Произвольно измѣнивъ догматы, утвержденные Вселенскими Соборами, вначалѣ и для нея Обязательные, римо-католическая Церковь, такъ сказать, разрушила и самое Церковь, признавъ возможною ея измѣняемость, измѣнивъ на дѣлѣ ея ученіе и въ своихъ частныхъ постановленіяхъ перенесши постановленія всеобщія, на которыхъ лежитъ печать Св.

 Духа, на судъ папы, признаннаго ею непогрѣшимымъ и поставленнаго выше соборовъ» (В. А. Жуковскій). Мы не можемъ не скорбѣть о томъ, что моральный авторитетъ, который принадлежалъ ап. Петру и въ первые вѣка единой Церкви римскому епископу, призванному предсѣдательствовать въ Любви, истолкованъ Ватиканомъ въ терминахъ юридической власти надъ всей Церковью. И снова невольно безпокоитъ насъ вопросъ недоумѣнный: откуда же и какъ вкрался въ ученіе Христовой Церкви въ Римѣ этотъ чуждый Христу духъ? На этотъ вопросъ даетъ намъ частичный отвѣтъ и «Постановленіе Ватиканскаго Собора объ экуменизмѣ», тамъ мы читаемъ: — «Апостолами переданное наслѣдіе было принято различно и многообразно и, съ самаго начала Церкви, объяснялось по-разному соотвѣтственно различіямъ народнаго генія и условій жизни».

Есть въ «декретѣ о восточныхъ католическихъ церквахъ» одно мѣсто, которое даетъ намъ основаніе насторожиться: — «Такъ какъ институція Патріаршества является въ Восточныхъ Церквахъ традиціонной формой управленія, то Священный Соборъ ЖЕЛАЕТЪ, чтобы воздвигались, гдѣ нужно, новыя патріаршества, право установленія которыхъ оставляется за Вселенскимъ Соборомъ или за Римскимъ Первосвященникомъ».

*     *     *

«Православіе — это неизмѣнное храненіе ученія Іисуса Христа и Апостоловъ, какъ оно низложено въ св. Писаніи, св. Преданіи и въ древнихъ символахъ Вселенской Церкви», — такъ опредѣлилъ Православіе В. Соловьевъ.

Ничто изъ догматовъ Вѣры, Христомъ чрезъ Апостоловъ намъ преподанной, въ Православіи не отпадаетъ, и никакихъ новыхъ, меняющихъ смыслъ уже даннаго, быть не можетъ, ибо «догматы — не теоретическія аксіомы», а живое свидѣтельство о томъ, что «видѣли своими очами и слышали, что разсматривали и осязали руками» Апостолы. Говоря о видимой, исторической Церкви, св.

 Ириней Ліонскій писалъ: «Апостолы, какъ богачъ въ сокровищницу, въ избыткѣ положили въ Церковь все относящееся къ Истинѣ». И эту Церковь Лютеръ от/с. 150/вергъ. Онъ оказался «неопытнымъ садовникомъ: Признавъ св.

 Писаніе, Библію, какъ единственный источникъ ученія, Лютеръ упустилъ изъ виду, что, — по мѣткому выраженію одного изъ изслѣдователей сектанства, — «Библія подобна складу аптекарскихъ средствъ: тамъ и горькіе и сладкіе, тамъ и безвредные порошки и ядовитые лекарства, необходимые въ медицинѣ, — и вотъ въ аптеку ворвалась буйствующая толпа, въ торопяхъ расхватала все продукты леченія: представтье себѣ, какъ и съ какимъ успѣхомъ будутъ лечить эти самозванные лѣкари больныхъ?» Отвергнувъ св. Преданіе и Соборный разумъ Церкви, реформаторы внесли анархическое обращеніе съ Библіей, анархическое отношеніе къ ней, въ результатѣ чего и стоимъ мы передъ печальнымъ фактомъ существованія нѣсколькихъ сотенъ, одна другую исключающихъ сектъ и попытки объединенія всѣхъ въ такъ наз. «Экуменическомъ Движеніи», отличительной чертой котораго является релятивизація Истины. Реформація открыла широкій путь компромисса, на который, увы, вступили и многіе архипастыри и пастыри, компромисса между подлиннымъ Христіанствомъ и «духомъ вѣка сего», духомъ «прогресса», который отнюдь не есть Св. Духъ Божій. На этомъ пути отрицается абсолютность Вѣры Христовой.

*     *     *

Изучая изъ протестантства вышедшіе и іудействующія секты, мы невольно обращаемъ вниманіе, что во многихъ изъ нихъ не только отрицается Божество Господа Іисуса Христа, но и о Богѣ говорится вообще.

Адогматическая вѣра, характерная для многихъ сектъ, безусловно невозможна, ибо нельзя вѣрить во «что-то», такая вѣра лишена существеннаго и элементарнаго признака религіи.

Еще нѣмецкій мыслитель Шиллингъ сказалъ: — «Кто говоритъ о Богѣ вообще — говоритъ не объ истинномъ Богѣ, а о чемъ-то иномъ, къ чему онъ лишь прилагаетъ имя Бога. Одно понятіе: Богъ — само по себѣ пусто: только слово».

Въ современномъ сектанствѣ идетъ лихорадочная работа по уничтоженію и «превращенію» слова Божія и благовѣстія Христова. Въ журналѣ «Баптистъ» 1939-го года сектанты откровенно говорятъ: «Насъ не безпокоитъ критика Библіи, ибо мы покоимся не на ней, а на личномъ переживаніи благодати Христовой».

Въ обличеніе голоса «Баптиста» мы слышимъ слово ап. Павла: — «Удивляюсь, что вы отъ призвавшаго васъ благодатію Христовой такъ скоро переходите къ иному благовѣствованію… есть люди, смущающіе васъ и желающіе превратить благовѣствованіе Христово. Но если бы даже… Ангелъ съ неба сталъ вамъ благовѣствовать не то, что мы вамъ благовѣствовали, да будетъ анаѳема» (Гал. I, 6-8).

«Все, что Церковь намъ дала ОДИНЪ РАЗЪ НАВСЕГДА, то мы должны принять БЕЗУСЛОВНО вѣрно также одинъ разъ на/с. 151/всегда.

Въ это дѣло нашему уму не слѣдуетъ мѣшаться; ему принадлежитъ только актъ этого принятія или, вѣрнѣе, протоколъ этого принятія и потомъ ПРИМѢНЕНІЕ КЪ ПРАКТИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ. Иной философіи быть не можетъ, какъ философія Христіанства, которой смыслъ: отъ Бога къ Богу» (В. А. Жуковскій).

Для насъ, православныхъ, Христіанство не есть только ученіе, Христіанство есть Жизнь, открывшаяся міру и людямъ во Христѣ, Жизнь Истинная и Вѣчная, которой мы становимся причастниками черезъ вѣру и «Божій даръ».

Христіанство есть «новое твореніе», во Христѣ рожденное, новое человѣчество есть Церковь — Тѣло Христово, въ которомъ непрестанно соединяется «все небесное и земное» въ общеніи съ Богомъ, въ Которомъ всѣ и все соединяется, воедино во Христѣ и во Отцѣ Его (Іоан. гл. XVII).

*     *     *

Что такое экуменическое Движеніе? Это стремленіе Христіанскихъ Церквей ко взаимному ознакомленію, сближенію и возможному возсоединенію.

«Оно возникло — говоритъ Стефанъ, митрополитъ Софійскій, — вслѣдствіе импонирующаго вліянія Русской Православной Церкви на духовную жизнь Запада и, черезъ англиканъ, на Америку, которая начала изучать жизнь и дѣятельность Русской Православной Церкви, русскую богословскую литературу, исторію русскаго монашества и отшельничества…

Среди американскихъ епископаловъ появилось желаніе устранить средостѣніе между Западомъ и Востокомъ». Экуменическое движеніе, — продолжаетъ м.

Стефанъ, — родилось изъ восхищенія и изъ любви къ святой Православной Русской Церкви и изъ желанія возсоединенія церквей», и онъ приводитъ случаи перехода въ Православіе ряда людей Запада въ результатѣ соприкосновенія ихъ съ Православіемъ. «Изъ устъ миссіонеровъ въ Индіи, Китаѣ и Японіи я самъ слышалъ, — говоритъ м.

Стефанъ, — признаніе, что православное богослуженіе импонируетъ на Дальнемъ Востокѣ больше, чѣмъ католическое и протестантское. Оттуда постоянно несется зовъ: посылайте намъ русскихъ миссіонеровъ, православныя службы отвѣчаютъ нашимъ внутреннимъ запросамъ».

А Загребскій митрополитъ Досиѳей, проведшій нѣкоторое время въ Индіи, гдѣ отстояли очаги древняго Православія, прибылъ съ ихъ представителями на Лозанскую конференцію въ 1927 году и изъ ихъ устъ делегаты съѣзда услышали: «Наши индусы только путемъ Православія сдѣлаются христіанами».

«Отъ всей души благодарю нашего Спасителя за то, что въ день Его Преображенія мы побывали въ величественномъ русскомъ храмѣ, въ которомъ небо сходило на землю.

Я былъ счастливъ и кажется мнѣ, что и вы были счастливы, чувствуя великую благодать, которая изливалась въ служеніи и благословеніи во время богослуженія въ Русской Православной церкви, которая осталась вѣрной апо/с.

 152/стольскому благовѣстію и сохранила благолѣпіе и красоту, порядокъ и преданіе отцовъ и учителей древней Христовой Церкви», — сказалъ въ 1920 году, на Женевской конференціи, Нью-Іоркскій епископъ Брентъ. «Западу нужно вернуться къ Востоку, хотя мы и раздѣлены въ вѣкахъ», — заявилъ Оксфордскій, впослѣдствіи Лондонскій — епископъ Горъ. Митрополитъ Стефанъ разсказываетъ о знаменательномъ фактѣ, бывшемъ въ Римѣ въ канунъ 1-й міровой войны: въ Римъ прибылъ уніатскій архіепископъ Шептицкій; со своимъ духовенствомъ и своимъ каѳедральнымъ хоромъ, онъ совершилъ въ храмѣ св. Петра торжественную православную Литургію. Служба произвела на молящихся такое сильное впечатлѣніе, что папа, чтобы пресѣчь невольную пропаганду въ пользу Православія, — хотя служащіе и были уніаты, — немедленно вызвалъ Шептицкаго и велѣлъ сейчасъ же отправить во Львовъ свой хоръ и священниковъ. Приведенные факты и высказыванія инославныхъ о Православіи съ достаточной убѣдительностью говорятъ о необходимости ознакомлѣнія Запада съ ученіемъ и жизнью Православія. Православіе не есть застывшій консерватизмъ, нѣкая косность, а живое апостольское благовѣстіе о Вѣрѣ и Благочестіи.

Идея соединенія церквей не принадлежитъ исключительно протестантизму, хотя въ настоящее время она вылилась въ панъ-протестантское движеніе, въ которомъ участіе православныхъ сведено къ роли сотрудниковъ, а конгрессы и конференціи экуменическаго движенія представляютъ собою съѣзды интеллектуаловъ, — на нихъ не слышенъ голосъ Церквей.

Первая изъ православныхъ Церквей, цѣликомъ отдавшаяся участію въ экуменическомъ движеніи, была Церковь Константинопольская. Еще въ 1902 году Константинопольскій патріархъ Іоакимъ III запросилъ, черезъ синодальную и патріаршую энциклику, всѣ Православныя Церкви объ ихъ отношеніи къ римо-католичеству и протестантству въ ихъ настоящемъ и будущемъ. Въ 1904 г.

патріархъ опредѣляетъ идею возсоединенія въ слѣдующихъ словахъ : — «Блюдя и сохраняя все, что намъ присуще, подобаетъ намъ взирать на то, что хранятъ и соблюдаютъ иные, вознося молитву отъ всей души о возсоединеніи всѣхъ», и говоритъ о необходимости объединенія Церквей для практическаго и нравственнаго сотрудничества, каковое должно подготовить почву для объединенія догматическаго. Эта иниціатива Константинопольской Патріархіи, повторенная въ 1920 году, столкнулась съ протестанской иниціативой. Намѣтились два направленія въ экуменическомъ движеніи: 1, — Практическаго христіанства — «Жизнь и дѣятельность», и 2, — «Вѣра и Устройство», и начиная съ 1920 года состоялся рядъ конгрессовъ этихъ двухъ направленій, въ которыхъ приняли участіе /с. 153/ представители восточныхъ патріархатовъ и богословы Парижской Духовной Академіи м. Евлогія. Подготовительная работа къ созыву конференцій «Вѣра и Устройство» была проведена Въ Женевѣ, въ 1920 г., американскимъ пасторомъ Робертомъ Гардинеромъ, совмѣстно съ епископами Брентомъ и Манингомъ. «Далъ бы Господь только пожить» — говорилъ пасторъ Гардинеръ, — «поѣду въ Россію и приму Православіе возлѣ моего друга и наставника», каковымъ былъ проф. Соколовъ.

Питаемое властолюбіемъ, невѣжествомъ, смѣшеніемъ Божіяго съ кесаревымъ, вторженіемъ міра, — въ лицѣ государственныхъ властей, «ученыхъ» и филантроповъ, — въ область Церкви, — быстро стало распространяться съ XI вѣка зло раздѣленія, а послѣ новаго раздѣленія въ Европѣ, съ появленіемъ реформаціи, этотъ отрицательный, процессъ съ особой силой расцвелъ въ странахъ англо-саксонскихъ, особенно въ Сѣверной Америкѣ, гдѣ, съ появленіемъ протестантства, быстро размножились секты, каждая почитающая себя за полноцѣнную церковь. Эти секты, какъ и все протестантство въ цѣломъ, почувствовали, однако, голодъ по благодати Божіей, которая дается только въ таинствахъ Церкви Христовой.. Оторванныя отъ Ствола, онѣ потянулись къ единству, но, вмѣсто воспрививки къ Стволу Церкви, онѣ стали на ложный путь объединенія всѣхъ теченій протестантства, всѣхъ сектъ, въ новую экуменическую церковь.

Уже на подготовительной конференціи въ Женевѣ, въ 1920 году, сталъ выявляться духъ крайняго либерализма, причемъ — очень настойчиво, и когда митр.

Стефанъ отмѣтилъ въ своемъ докладѣ, что «Церковь только тамъ, гдѣ іерархія имѣетъ апостольское преемство, а безъ такой іерархіи имѣются только региліозныя общины», большинство делегатовъ конференціи, въ знакъ протеста, покинули залъ засѣданій.

Выступленія и предложенія православной делегаціи настолько существенно расходились со взглядами конференціи, что пастору Гардинеру пришлось сдѣлать слѣдующее заявленіе: «Мы здѣсь собрались на почвѣ исповѣданія и утвержденія нашей вѣры въ Богочеловѣка Іисуса Христа, Который есть Истинный Божій Сынъ и Сынъ Человѣческій, и тотъ, кто этого не исповѣдуетъ, не можетъ быть участникомъ этой конференціи». Несмотря на усилія епископовъ Брента и Гора, и въ 1927 году, на конгрессѣ «Вѣры и Устройство» въ Лозаннѣ, взяло верхъ крайне лѣвое крыло протестантовъ. Православные делегаты твердо и ясно свидѣтельствовали, что для православныхъ Церковь Христова не представляется въ иной формѣ и съ другимъ содержаніемъ, чѣмъ тѣ, которыя даны и завѣщаны намъ ея Основателемъ, раскрыты Его Апостолами и приняли законченный и совершенный, неизмѣнный и непреложный, вѣчный и Божественный образъ во времена вселенскаго законодательства. /с. 154/ Но когда о. С. Булгаковъ выступилъ съ докладомъ о православномъ почитаніи Божіей Матери, его назвали чуть-ли не язычникомъ, правда, послѣ принеся извиненіе… Православная делегація на этомъ конгрессѣ вынуждена была выступить съ весьма существенной письменной деклараціей, въ которой, между инымъ, сказано: — «согласно взглядамъ Православной Церкви, не можетъ быть допущено никакихъ компромиссовъ въ отношеніи ея вѣроученія и религіозныхъ убѣжденій. Недопустимо и невозможно, чтобы одному и тому же слову давалось двоякое толкованае или двойной смыслъ… Никто изъ православныхъ не можетъ надѣяться, что возсоединеніе, основанное на спорныхъ формулахъ, будетъ крѣпкимъ и продолжительнымъ… Православная Церковь считаетъ, что всякое единеніе должно основываться исключительно на вѣроученіи и общемъ исповѣданіи древней нераздѣльной Церкви, на семи Вселенскихъ Соборахъ и прочихъ постановленіяхъ первыхъ восьми вѣковъ». Не чувствовалось пониманія Православной Церкви и на конгрессахъ 1937 года, въ Оксфордѣ и Эдинбургѣ. Православные делегаты въ Эдинбургѣ вынуждены были со скорбью констатировать существенныя, непримиримыя различія взглядовъ на многіе предметы вѣры между Православнымъ Востокомъ и протестантскимъ Западомъ. Еще болѣе безнадежный, въ смыслѣ надежды на соединеніе Церквей, характеръ приняло экуменическое движеніе послѣ сліянія Двухъ теченій «Жизнь и Дѣятельность» и «Вѣра и Устройство» въ одно русло въ такъ наз. «Міровомъ Совѣтѣ Церквей»; эта организація имѣетъ опредѣленную физіономію широкаго, либеральнаго экуменизма. «Міровой Совѣтъ Церквей» сталъ на путь созданія НОВАГО ТИПА вселенской церкви. Подобное направленіе не только противорѣчитъ основнымъ началамъ, вызвавшимъ къ жизни это движеніе, но и дѣлаетъ абсолютно невозможнымъ участіе Православной Церкви въ нынѣшемъ экуменическомъ движеніи.

Великій соблазнъ заключается въ современномъ экуменическомъ движеніи съ его сектантскимъ ожиданіемъ новой Пятидесятницы, нигдѣ въ Откровеніи не обѣщанной, съ его Христіанству чуждыми идеями, — ЧТО ни одна изъ нынѣ существующихъ церквей не является подлинно Христовой Церковью, — ЧТО Церковь еще не явлена и не осуществлена, а существующія церкви являются лишь «несовершенными частицами Христовой Церкви», — ЧТО Божественное Откровеніе еще не закончено. Намъ предлагаютъ объединиться «на отвлеченномъ минимумѣ Христіанства», отбросивъ все, что насъ съ ними раздѣляетъ. Но вѣдь Христіанство не есть совокупность сектъ или какихъ-то религіозныхъ группъ, Христіанство есть полное и цѣлостное Откровеніе Божественной Истины въ Исторіи; эта божественная Истина есть Самъ Богъ, единый, недѣлимый и нераздѣльный, да и Вѣра /с. 155/ Православная не есть обрядъ, она можетъ быть только цѣлостной, въ ней ничего нельзя уступить. Возможно, что проектируемая «Міровымъ Совѣтомъ Церквей» экуменическая церковь и будетъ, по своему внѣшнему устроенію, вселенской, но Святой, Соборной и Апостольской она не будетъ, — и Православію съ нею не по пути.

Не смѣемъ мы закрывать глаза и ни близкое сродство экуменическаго движенія нынѣшняго дня съ современными намъ не только не-церковными, но и Церкви чуждыми политическими и, даже, тайными международными движеніями».

 — «Насъ спрашиваютъ», — читаемъ мы въ «La Temple» за 1946 годъ, № 3, — почему мы вмѣшиваемся въ споры религіознаго порядка. Въ какой части вопросы объединенія церквей, экуменическіе конгрессы могутъ представлять интересъ для масонства?…

Проблема, выдвинутая проектомъ объединенія церквей, исповѣдующихъ Христа, близко интересуетъ масонство и является близкой масонству, такъ какъ она содержитъ въ себѣ идею универсализма.

Пусть намъ позволено будетъ прибавить, что если это объединеніе, по-крайней мѣрѣ въ томъ, что касается не римскихъ исповѣданій, стоитъ на вѣрномъ пути, то этимъ оно обязано немного также и нашему Ордену… при возникновеніи первыхъ экуменическихъ конгрессовъ вмѣшательство нашихъ англо-саксонскихъ братьевъ было опредѣляющимъ».

В. А. Виссертъ-Хуфтъ, въ теченіи многихъ лѣтъ возглавлявшій, въ качествѣ генеральнаго секретаря, «Міровой Совѣтъ Церквей», въ одномъ изъ своихъ выступленій подчеркнулъ, что — «Православію принадлежитъ миссія блюсти древнія христіанскія традиціи въ области вѣроученія, церковнаго устройства и богослуженія.

Православіе сохранило себя отъ мірскихъ вліяній, оберегая драгоцѣнное достояніе первоначальнаго Христіанства». Мысль — справедливая. И Православная Церковь и впредь обязана оберегать свою духовную свободу, оберегать себя отъ вліянія нецерковныхъ организацій.

Экуменическая идеологія совершенно чужда православному міросозерцанію.

Сынъ Божій, Истина-Христосъ сошелъ на землю. Къ намъ пришелъ Онъ. Пришелъ незамѣтнымъ образомъ, неузнанный, хотя и ясно начертанный пророками и чрезъ нихъ Богомъ въ мірѣ проповѣданный.

Не люди, а Ангелы первыми возвѣстили о Его пришествіи въ міръ, и, по слову пророка Давида, вся земля поклонилась Рожденному: своего Творца привѣтствовала Природа, склонила главу свою предъ Истиной-Христомъ, въ лицѣ волхвовъ, Наука, пришли поклониться Ему и дѣти Труда и Природы — пастухи.

Ему не поклонились и не послужили Ему дѣльцы. Между Природой и Наукой, между людьми Науки и Труда существуетъ про/с. 156/слойка, это — повседневную жизнь творящіе дѣльцы; они то и не поклонились Ему.

Центромъ жизни и вниманія этихъ людей является «дѣло князя міра сего», успѣхъ въ дѣлахъ своего общественнаго и политическаго «я».

Истина, для познанія и принятія которой необходимо отъ земли свой взоръ оторвать и «возвести очи свои на небо»; Истина, требующая Небомъ землю освѣтить и освятить всѣ дѣла мірскія, является помѣхой въ ихъ разсчетахъ, въ политикѣ ихъ. Посему-то они Истину-Христа или преслѣдуютъ, или отвергаютъ или же такъ извращаютъ, чтобы можно было использовать имя Христа и Церковь Его, именно использовать, въ своихъ мірскихъ, часто явно анти-христіанскихъ замыслахъ.

«Слово Плоть бысть и мы видѣли славу Его», «видѣли и свидѣтельствуемъ вамъ», — Сынъ Божій вошелъ въ міръ, вошелъ въ Исторію, къ намъ пришелъ, и мы объединяемся лишь и только вокругъ проповѣди о Христѣ — Распятомъ и Воскресшемъ — какъ Центрѣ міровой Исторіи.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ

Источник: https://russportal.ru/index.php?id=church_writing.metrophanes_znosko1972_00_028

XXVIII. После Второго Ватиканского Собора. Заключительное слово о Протестантизме и Православии. Экуменическое движение. «Православие Римо-католичество Протестантизм Сектантство» | Зноско-Боровский Митрофан

После Второго Ватиканского Собора. Заключительное слово о протестантизме и православии. Экуменическое движение

Это было в 1929 году. Мои сверстники, ученики последнего класса государственной гимназии в Бресте на Буге (Брест-Литовск), спросили своего законоучителя: «Мы ежедневно проходим мимо православного храма, следует ли нам обнажать пред этим храмом головы?». На что последовал ответ маститого иезуита о. Щербицкого: «Нет, лучше плюньте в ту сторону».

«Если мы усовершенствуемся и очистимся, и вы, православные, усовершенствуетесь и очиститесь, и протестанты будут усовершенствоваться и очищаться, мы тем самым объединимся друг с другом», — сказал инициатор созыва П Ватиканского Собора папа Иоанн ХХIII (проф. Н. Арсеньев).

Да, стоя перед лицом общего врага в лице богоборческого интернационала (либерального масонства и марксизма), Христианский мир должен стремиться к созданию единого фронта против отрицателей Господа нашего Иисуса Христа, Сына Божия, к созданию совместной практической деятельности, и уже для этого, действительно, необходимы очищение от предвзятого отношения к Православию и духовное усовершенствование в отношениях Запада к Православным.

Но соединение не есть объединение, не есть сговор, а отказ от заблуждения. Не время ныне говорить о личных ошибках и недостатках пап и патриархов. «Церковь в собственном своем теле содержит и грешников.

Она одновременно и свята, и постоянно вместе с тем нуждается в очищении, постоянно идет по пути покаяния и духовного обновления», но никак нельзя пройти мимо введенных в учение Христовой Церкви новшеств, не имеющих основания в Слове Божьем.

Читая декреты и постановления II Ватиканского Собора, мы обнаруживаем пробуждение в римо-католической Церкви чувства близости к Православию, чувство вины за разделение: «К повинностям против единства применимо свидетельство апостола Иоанна: „Если говорим, что мы не согрешили, то представляем Его лжецом, и слова Его нет в нас“ (I Ин. I, 10).

Итак, в смиренной молитве мы просим прощения у Бога и разъединенных с нами братьев наших, как и мы прощаем должникам нашим», — и, как будто, понимание ценности учения Православной Церкви: «Нельзя забывать, что Восточные Церкви обладают с самого начала сокровищницей, из которой Западная Церковь почерпнула много в области богослужения, духовного предания и канонического права. Надо также оценить по достоинству, что основные догматы христианской веры о Святой Троице и о Боге-Слове, воплотившемся от Девы Марии, были определены на Вселенских Соборах, происходивших на Востоке. Чтобы сохранить эту веру, Церкви эти много страдали и ныне страдают… Что касается подлинных богословских преданий Востока, надо признать, что они как нельзя лучше укоренены в Священном Писании, развиваются и выражаются в литургической жизни, питаются живым апостольским преданием и творениями Восточных Отцов и духовных писателей, ведут к правильному укладу жизни и даже полному созерцанию христианской истины», — и еще: «История, предания и многочисленные церковные установления прекрасно свидетельствуют о заслугах Восточных Церквей перед всей Церковью».

«Католическая Церковь, — читаем мы в деяниях Ватиканского Собора, — объемлет братским уважением и любовью всех живущих верою во Христа, кто принял действительное крещение, хотя и находится вне полноты общения с Католической Церковью», — а ПОЛНОТА В ТОМ, ЧТО «Христос избрал Апостола Петра, на котором определил создать Свою Церковь», и «полностью включаются в общество Церкви те, кто принимает целиком ее строй… учение об установлении, непрерывности, значении и смысле священного Первенства Римского Первосвященника и его безошибочного учительства» как «Преемника Петра, Наместника Христа и видимого Главы Церкви всей, управляющего домом Бога Живого… обладающего в силу своей должности полной, наивысшей и всеобщей властью», ибо — «Господь поставил одного Симона, как скалу и ключаря Церкви». Второй Ватиканский Собор целиком подтвердил формулу 1870 года о непогрешимости папы. «Безошибочность, которой Божественный Искупитель благоволил наделить Церковь Свою в определении учения о вере и нравственности» — «ею обладает в силу Своего назначения Римский Первосвященник, Глава Коллегии Епископов… и определения его справедливо называют непреложными САМИ ПО СЕБЕ, а не из согласия Церкви… и не нуждаются ни в каком ином утверждении и не подлежат никакой апелляции в другой суд», — так гласит п. 25 «Догматического постановления о Церкви». Для православного сознания, укорененного не в традиции, а в Слове Божьем, абсолютно неприемлемо это, чуждое и Спасителю, и Апостолам, учение, в котором на епископа переносится то, что принадлежит только Самому Господу. «Произвольно изменив догматы, утвержденные Вселенскими Соборами, вначале и для нее обязательные, римо-католическая Церковь, так сказать, разрушила и самое Церковь, признав возможною ее изменяемость, изменив на деле ее учение и в своих частных постановлениях перенесши постановления всеобщие, на которых лежит печать Святого Духа, на суд папы, признанного ею непогрешимым и поставленного выше соборов» (В. А. Жуковский). Мы не можем не скорбеть о том, что моральный авторитет, который принадлежал Апостолу Петру и в первые века единой Церкви Римскому епископу, призванному председательствовать в Любви, истолкован Ватиканом в терминах юридической власти над всей Церковью. И снова невольно беспокоит нас вопрос недоуменный: откуда же и как вкрался в учение Христовой Церкви в Риме этот чуждый Христу дух? На этот вопрос дает нам частичный ответ и «Постановление Ватиканского Собора об экуменизме», там мы читаем: «Апостолами переданное наследие было различно и многообразно и с самого начала Церкви объяснялось по-разному, соответственно различиям народного гения и условий жизни».

Есть в «декрете о Восточных католических Церквях» одно место, которое даст нам основание насторожиться: «Так как институция Патриаршества является в Восточных Церквях традиционной формой управления, то Священный Собор ЖЕЛАЕТ, чтобы воздвиглись, где нужно, новые патриаршества, право установления которых остается за Вселенским Собором или за Римским Первосвященником».

«Православие — это неизменное хранение учения Иисуса Христа и Апостолов, как оно изложено в Священном Писании и в древних символах Вселенской Церкви», — так определил Православие В. Соловьев.

Ничто из догматов Веры, Христом через Апостолов нам преподанной, в Православии не отпадает, и никаких новых, меняющих смысл уже данного, быть не может, ибо «догматы — не теоретические аксиомы», а живое свидетельство о том, что «видели своими очами и слышали, что рассматривали и осязали руками» Апостолы. Говоря о видимой исторической Церкви, св.

Ириней Лионский писал: «Апостолы, как богач в сокровищницу, в избытке положили в Церковь все, относящееся к истине». И эту Церковь Лютер отверг. Он оказался «неопытным садовником».

Признав Священное Писание, Библию, как единственный источник учения, Лютер упустил из виду, что, по меткому выражению одного из исследователей сектантства, «Библия подобна складу аптекарских средств: там и горькие и сладкие, там и безвредные порошки и ядовитые лекарства, необходимые в медицине; — и вот в аптеку ворвалась буйствующая толпа, второпях расхватала все продукты лечения: представьте себе, как и с каким успехом будут лечить эти самозванные лекари больных?» Отвергнув Священное Предание и Соборный разум Церкви, реформаторы внесли анархическое обращение с Библией, анархическое отношение к ней, в результате чего и стоим мы перед печальным фактом существования нескольких сотен одна другую исключающих сект и попытки объединения всех в так называемом «Экуменическом Движении», отличительной чертой которого является релятивизация Истины. Реформация открыла широкий путь компромисса, на который, увы, вступили и многие архипастыри и пастыри, компромисса между подлинным Христианством и «духом века сего», духом «прогресса», который отнюдь не есть Святой Дух Божий. На этом пути отрицается абсолютность Веры Христовой.

Изучая из протестантства вышедшие и иудействующие секты, мы невольно обращаем внимание на то, что во многих из них не только отрицается Божество Господа Иисуса Христа, но и о Боге говорится «вообще».

Адогматическая вера, характерная для многих сект, безусловно, невозможна, ибо нельзя верить во «что-то», такая вера лишена существенного и элементарного признака религии.

Еще немецкий мыслитель Шиллинг сказал: «Кто говорит о Боге вообще — говорит не об истинном Боге, а о чем-то ином, к чему он лишь прилагает имя Бога. Одно понятие „Бог“ само по себе пусто: только слово».

В современном сектантстве идет лихорадочная работа по уничтожению и «превращению…» слова Божия и благовестия Христова. В журнале «Баптист» 1939 года сектанты откровенно говорят: «Нас не беспокоит критика Библии, ибо мы покоимся не на ней, а на личном переживании благодати Христовой».

В обличение голоса «Баптиста» мы слышим слово Апостола Павла: «Удивляюсь, что вы от призвавшего вас благодатию Христовой так скоро переходите к иному благовествованию… есть люди, смущающие вас и желающие превратить благовествование Христово. Но если бы даже… Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествали вам, да будет анафема» (Гал. I, 6–8).

«Все, что Церковь нам дала ОДИН РАЗ НАВСЕГДА, то мы должны принять БЕЗУСЛОВНО верно также один раз навсегда. В это дело нашему уму не следует мешаться; ему принадлежит только акт этого принятия или, вернее, протокол этого принятия и потом ПРИМЕНЕНИЕ К ПРАКТИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ.

Иной философии быть не может, как философия Христианства, которой смысл: от Бога к Богу» (В. А. Жуковский).

Для нас, православных, Христианство не есть только учение, Христианство есть Жизнь, открывшаяся миру и людям во Христе, Жизнь Истинная и Вечная, которой мы становимся причастниками через веру и «Божий дар».

Христианство есть «новое творение», во Христе рожденное, новое человечество есть Церковь— Тело Христово, в котором непрестанно соединяется «все небесное и земное» в общении с Богом, в Котором все и вся соединяется воедино во Христе и во Отце Его (Ин. XVII).

Что такое экуменическое движение? Это стремление Христианских Церквей ко взаимному ознакомлению, сближению и возможному воссоединению.

«Оно возникло, — говорит Стефан, митрополит Софийский, — вследствие импонирующего влияния Русской Православной Церкви на духовную жизнь Запада и, через англикан, на Америку, которая начала изучать жизнь и деятельность Русской Православной Церкви, русскую богословскую литературу, историю русского монашества и отшельничества… Среди американских епископалов появилось желание устранить средостение между Западом и Востоком». «Экуменическое движение, — продолжает митрополит Стефан, — родилось из восхищения и из любви к святой Православной Русской Церкви и из желания воссоединения Церквей», и он приводит случаи перехода в Православие ряда людей Запада в результате соприкосновения их с Православием. «Из уст миссионеров в Индии, Китае, Японии я сам слышал, — говорит м. Стефан, — признание, что православное богослужение импонирует на Дальнем Востоке больше, чем католическое и протестантское. Оттуда постоянно несется зов: посылайте нам русских миссионеров, православные службы отвечают нашим внутренним запросам». А Загребский митрополит Досифей, проведший некоторое время в Индии, где сохранились очаги древнего Православия, прибыл с их представителями на Лозаннскую конференцию в 1927 году, и из их уст делегаты съезда услышали: «Наши индусы только путем Православия сделаются Христианами». «От всей души благодарю нашего Спасителя за то, что в день Его Преображения мы побывали в величественном русском храме, в котором небо сходило на землю. Я был счастлив, и кажется мне, что и вы были счастливы, чувствуя великую благодать, которая изливалась в служении и благословении во время богослужения в Русской Православной церкви, которая осталась верной апостольскому благовестию и сохранила благолепие и красоту, порядок и предание отцов и учителей Древней Христовой Церкви», — сказал в 1920 году на Женевской конференции Нью-Йоркский епископ Брент. «Западу нужно вернуться к Востоку, хотя мы и разделены в веках», — заявил Оксфордский, впоследствии Лондонский, епископ Гор. Митрополит Стефан рассказывает о знаменательном факте, бывшем в Риме в канун 1-ой мировой войны: в Рим прибыл униатский архиепископ Шептицкий; со своим духовенством и своим кафедральным хором он совершил в храме св. Петра торжественную православную Литургию. Служба произвела на молящихся такое сильное впечатление, что папа, чтобы пресечь невольную пропаганду в пользу Православия, хотя служащие и были униаты, немедленно вызвал Шептицкого и велел сейчас же отправить во Львов свой хор и священников. Приведенные факты и высказывания инославных о Православии с достаточной убедительностью говорят о необходимости ознакомления Запада с учением и жизнью Православия. Православие не есть застывший консерватизм, некая косность, а живое апостольское благовесте о Вере и Благочестии.

Идея соединения Церквей не принадлежит исключительно протестантизму, хотя в настоящее время она вылилась в панпротестантское движение, в котором участие православных сведено к роли сотрудников, а конгрессы и конференции экуменического движения представляют собою съезды интеллектуалов, на них не слышен голос Церквей.

Первая из Православных Церквей, слишком отдавшаяся участию в экуменическом движении, была Церковь Константинопольская. Еще в 1902 году Константинопольский патриарх Иоаким III запросил через синодальную и патриаршую энциклику все Православные Церкви об их отношении к римо-католичеству и протестантству в их настоящем и будущем.

В 1904 году патриарх определяет идею воссоединения в следующих словах: «Блюдя и сохраняя все, что нам присуще, подобает нам взирать на то, что хранят и соблюдают иные, вознося молитву от всей души о воссоединении всех», и говорит о необходимости объединения Церквей для практического и нравственного сотрудничества, каковое должно подготовить почву для объединения догматического.

Эта инициатива Константинопольской Патриархии, повторенная в 1929 году, столкнулась с протестантской инициативой. Наметились два направления в экуменическом движении:

1) Практического христианства — «Жизнь и деятельность» и

2) «Вера и устройство», и начиная с 1929 года состоялся ряд конгрессов этих двух направлений, в которых приняли участие представители восточных патриархатов и богословы Парижской Духовной Академии митрополита Евлогия.

Подготовительная работа к созыву конференций «Вера и устройство» была проведена в Женеве в 1920 году американским пастором Робертом Гардинером совместно с епископами Бентом и Манингом.

«Дал бы Господь только пожить, — говорил пастор Гардинер, — поеду в Россию и прииму Православие возле моего друга и наставника», каковым был проф. Соколов.

Питаемое властолюбием, невежеством, смешением.

Божьего с кесаревым, вторжением мира в лице государственных властей, «ученых» и филантропов в область Церкви, с XI века быстро стало распространяться зло разделения, а после нового разделения в Европе, с появлением реформации, этот отрицательный процесс с особой силой расцвел в странах англо-саксонских, особенно в Северной Америке, где с появлением протестантства быстро размножились секты, каждая почитающая себя за полноценную церковь. Эти секты, как и все протестантство в целом, почувствовали, однако, голод по благодати Божьей, которая дается только в таинствах Церкви Христовой… Оторванные от Слова, они потянулись к единству, но вместо воспрививки к Стволу Церкви они стали на ложный путь объединения всех течений протестантства, всех сект в новую экуменическую Церковь.

Уже на подготовительной конференции в Женеве в 1920 году стал выявляться дух крайнего либерализма, причем очень настойчиво: когда митрополит Стефан отметил в своем докладе, что «Церковь только там, где иерархия имеет апостольское преемство, а без такой иерархии имеются только религиозные общины», большинство делегатов конференции в знак протеста покинули зал заседаний.

Выступления и предложения православной делегации настолько существенно расходились со взглядами конференции, что пастору Гардинеру пришлось сделать следующее заявление: «Мы здесь собрались на почве исповедания и утверждения нашей веры в Богочеловека Иисуса Христа, Который есть Истинный Божий Сын и Сын Человеческий, и тот, кто этого не исповедует, не может быть участником этой конференции». Несмотря на усилия епископов Брента и Гора, и в 1927 году на конгрессе «Веры и устройства» в Лозанне взяло верх крайнее левое крыло протестантов. Православные делегаты твердо и ясно свидетельствовали, что для православных Церковь Христова не представляется в иной форме и с другим содержанием, чем те, которые даны и завещаны нам ее Основателем, раскрыты Его Апостолами и приняли законченный и совершенный, неизменный и непреложный, вечный и Божественный образ во времена вселенского законодательства. Но когда о. С. Булгаков выступил с докладом о православном почитании Божией Матери, его назвали чуть ли не язычником, правда, после принеся извинения… Православная делегация на этом конгрессе вынуждена была выступать с весьма существенной письменной декларацией, в которой между иным сказано: «Согласно взглядам Православной Церкви, не может быть допущено никаких компромиссов в отношении ее вероучения и религиозных убеждений. Недопустимо и невозможно, чтобы одному и тому же слову давалось двоякое толкование или двойной смысл… Никто из православных не может надеяться, что воссоединение, основанное на спорных формулах, будет крепким и продолжительным… Православная Церковь считает, что всякое единение должно основываться исключительно на вероучении и общем исповедании древней нераздельной Церкви, на семи Вселенских Соборах и прочих постановлениях первых восьми веков». Не чувствовалось понимания Православной Церкви и на конгрессах 1937 года в Оксфорде и Эдинбурге. Православные делегаты в Эдинбурге вынуждены были со скорбью констатировать существенные, непримиримые различия взглядов на многие предметы веры между Православным Востоком и протестантским Западом. Еще более безнадежный в смысле надежды на соединение Церквей характер приняло экуменическое движение после слияния двух течений, «Жизнь и деятельность» и «Вера и устройство», в одно русло в так называемом «Мировом Совете Церквей»; эта организация имеет определенную физиономию широкого либерального экуменизма. «Мировой Совет Церквей» стал на путь создания НОВОГО ТИПА Вселенской Церкви. Подобное направление не только противоречит основным началам, вызвавшим к жизни это движение, но и делает абсолютно невозможным участие Православной Церкви в нынешнем экуменическом движении.

Великий соблазн заключается в современном экуменическом движении с его сектантским ожиданием новой Пятидесятницы, нигде в Откровении не обещанной, с его Христианству чуждыми идеями: ЧТО ни одна из ныне существующих Церквей не является подлинно Христовой Церковью, ЧТО Церковь еще не явлена и не осуществлена, а существующие Церкви являются лишь «несовершенными частицами Христовой Церкви», ЧТО Божественное Откровение еще не закончено. Нам предлагают объединиться «на отвлеченном минимуме Христианства», отбросив все, что нас с ними разделяет. Но ведь Христианство не есть совокупность сект или каких-то религиозных групп, Христианство есть полное и целостное Откровение Божественной Истины в Истории; эта божественная Истина есть Сам Бог, единый, неделимый и нераздельный, да и Вера Православная не есть обряд, она может быть только целостной, в ней ничего нельзя уступить. Возможно, что проектируемая «Мировым Советом Церквей» экуменическая Церковь и будет по своему внешнему устроению вселенской, но Святой, Соборной и Апостольской она не будет, и Православию с ней не по пути.

Не смеем мы закрывать глаза и на близкое сродство экуменического движения нынешнего дня с современными нам не только не церковными, но и Церкви чуждыми политическими и даже тайными международными движениями.

«Нас спрашивают, — читаем мы в „La Temple“ за 1946 год, № 3, — почему мы вмешиваемся в споры религиозного порядка. В какой части вопросы объединения Церквей, экуменические конгрессы могут представлять интерес для масонства?..

Проблема, выдвинута проектом объединения Церквей, исповедующих Христа, близко интересует масонство и является близкой масонству, так как она содержит в себе идею универсализма.

Пусть нам позволено будет прибавить, что если это объединение, по крайней мере в том, что касается не римских исповеданий, стоит на верном пути, то этим оно обязано немного также и нашему Ордену… при возникновении первых экуменических конгрессов вмешательство наших англо-саксонских братьев было определяющим».

В. А. Виссерт-Хуфт, в течение многих лет возглавлявший в качестве генерального секретаря «Мировой Совет Церквей», в одном из своих выступлений подчеркнул, что «Православию принадлежит миссия блюсти древние христианские традиции в области вероучения, церковного устройства и богослужения.

Православие сохранило себя от мирских влияний, оберегая драгоценное достояние первоначального Христианства». Мысль справедливая. И Православная Церковь и впредь обязана оберегать свою духовную свободу, оберегать себя от влияния нецерковных организаций.

Экуменическая идеология совершенно чужда православному миросозерцанию.

Сын Божий, Истина-Христос сошел на землю. К нам пришел Он. Пришел незаметным образом, неузнанный, хотя и ясно начертанный пророками и чрез них Богом в мире проповеданный.

Не люди, а ангелы первыми возвестили о Его пришествии в мир, и, по слову пророка Давида, вся земля поклонилась Рожденному: своего Творца приветствовала Природа; склонила голову свою перед Истиной-Христом в лице волхвов Наука; пришли поклониться Ему и дети Труда и Природы, пастухи.

Ему не поклонились и не послужили Ему дельцы. Между Природой и Наукой, между людьми Науки и Труда существует прослойка — это повседневную жизнь творящие дельцы; они не поклонились Ему.

Центром жизни и внимания этих людей является «дело князя мира сего», успех в делах своего общественного и политического «я».

Истина, для познания и принятия которой необходимо от земли свой взор оторвать и «возвести очи на небо»; Истина, требующая Небом землю осветить и освятить все дела мирские, является помехой в их расчетах, в политике их. Посему-то они Истину-Христа или преследуют, или отвергают, или же так извращают, чтобы можно было использовать имя Христа и Церковь Его, именно использовать, в своих мирских, часто явно антихристианских, замыслах.

«Слово Плоть бысть и мы видели славу Его», «видели и свидетельствуем вам», — Сын Божий вошел в мир, вошел в историю, к нам пришел, и мы объединяемся лишь и только вокруг проповеди о Христе — Распятом и Воскресшем — как Центре мировой Истории.

Источник: http://litra.pro/pravoslavie-rimo-katolichestvo-protestantizm-sektantstvo/znosko-borovskij-mitrofan/read/29

Book for ucheba
Добавить комментарий