«Принципы истории языка» Германа Пауля

Н

«Принципы истории языка» Германа Пауля

Н.И. Голубева-Монаткина

ПРЕДЫСТОРИЯ ПСИХОЛИНГВИСТИКИ:
ГЕРМАН ПАУЛЬ

Герман Пауль (1846–1921) — один из виднейшихпредставителей лейпцигской школы младограмматического направления вязыкознании.

Это направление отвергло основные научные представления первойполовины XIX века и за активные нападки его представителей на старшее поколениеязыковедов получило сначала шуточное, а затем превратившееся в лингвистическийтермин название “младограмматиков” (Junggrammatiker).

Младограмматикамибыли Лескин, Бругман, Остгоф, Дельбрюк и многие другие известные немецкиеязыковеды геттингенской и берлинской школ, а также филологи других стран. К нимпримыкали на первом этапе своей деятельности также Соссюр, Фортунатов…

Младограмматики сделали в языкознании очень много.

Например,благодаря им в науку вошло понятие фонетического закона, фонетика сделаласьсамостоятельным разделом языкознания, в грамматике были выделены флексия и ряддругих морфологических явлений, уточнено понятие корня, значительнопродвинулись этимология и сравнительно-историческая грамматика индоевропейскихязыков, реконструкция индоевропейского праязыка.

Младограмматики выработалиновые методы исторического изучения процессов развития языка ‹…›Но в данной статье речь пойдет о младограмматизме как о направлении, где”сошлись” лингвистика и психология и чьипредставители, и Герман Пауль как один их самых ярких, могут считатьсяпредтечами психолингвистики.

В 1880 году Г. Пауль выпускает первое издание”Принципов истории языка”, за которым следуют еще несколько изданий.Английский перевод “Принципов” выходит в 1889 г., русский — в1960 г.

Эта книга считается основополагающим младограмматическим сочинением(наряду с предисловием Остгофа и Бругмана к первому тому “Морфологическихисследований” и работой Дельбрюка “Введение в изучение языка”),излагающим взгляды представителей этого направления на главные проблемыязыкознания.

Прежде всего Пауль стремится определить место науки о языкесреди других наук и подразделяет все науки на две группы.

В первую группу онпомещает “науку, устанавливающую принципы”,основоустанавливающую науку, которая изучает “общие условия жизниисторически развивающегося объекта” и исследует “сущность идейственность факторов, равномерно представленных во всех измерениях”(с. 25).

Этой науке нет названия, она имеет много отраслей (по числуотраслей истории). Во второй группе собраны “науки, устанавливающиезаконы”, и среди них Папуль сразу же упоминает психологию.

Психология, экспериментальная психология (“еще оченьмолодая наука, связи которой с историей еще недостаточно вскрыты”(с. 27) есть основа истории культуры.

Это обусловлено тем, что”важнейшим признаком культуры необходимо считать участие психическихфакторов”, что “психическое начало — важнейший фактор всякогодвижения культуры”, что “таков ‹…›единственно возможный способ точного отграничения данной области от объектовчистого языкознания” (с. 29–30). Но психический фактор не являетсяединственным — есть “еще и силы физические”.

Поэтому”важнейшей задачей основоустанавливающей науки в области истории культурыявляется выявление общих условий, позволяющих психическим и физическимфакторам, подчиняющимся своим самобытным законам, взаимодействовать длядостижения общей цели” (Там же).

По Паулю, “языкознанию ‹…›нужны в качестве вспомогательных наук преимущественно лишь двезаконоустанавливающие науки — психология и физиология, причем последняя изних только в известной мере” (с. 40).

Он предвидит будущее науки оязыке таким образом: “Языкознание должно быть психологистическим насквозь,даже там, где речь идет о констатации единичных фактов. Как самостоятельнаядисциплина психология языка не найдет себе места ни в языкознании, ни впсихологии.

Существует лишь одно языкознание и одна психология” (с. 44).

Можно полагать, что Пауль предсказал появление психолингвистики, которая суть”психологистическое насквозь” языкознание — ведь при анализечеловеческой речи языковед не “вправе игнорировать психические процессы,которые протекают при говорении и слушании, но не обнаруживаются в языковомвыражении” (с. 57).

Предвидел Пауль и то, что будет исследоватьсяпсихолингвистикой: “Подлинным объектом языкового исследования являетсясовокупность проявлений речевой деятельности всех относящихся к данной языковойобщности индивидов в их взаимодействии” (с. 46).

Он писал и о”величайших трудностях” при изучении “языкового организма”:”Его можно познать лишь по его проявлениям, по отдельным актам речевойдеятельности” (с.

 51), “традиционные грамматические категориилишь весьма несовершенное средство для раскрытия внутренней группировкиязыковых фактов. Наша грамматическая система отнюдь не разработана с такойтщательностью, чтобы быть адекватной членению психологических групп”(с. 52).

Что касается психической стороны речевой деятельности, то онапознается “лишь непосредственно, путем самонаблюдения” (с. 51).Далее познание идет с помощью умозаключений по аналогии…

Пауль признает существование сферы бессознательного:”…многие психические процессы протекают не вполне осознанно ‹…›и все побывавшее в сознании остается как потенция в сферебессознательного” и подчеркивает: “Эта истина имеет величайшеезначение и для языкознания ‹…›.

Все проявления речевой деятельностивытекают из смутной сферы бессознательного.

Все языковые средства, используемыеговорящим, и можно сказать даже кое-что сверх того, чем он пользуется, хранятсяв сфере бессознательного в виде сложнейшего психического образования,состоящего из разнообразных сцеплений групп представлений ‹…›Они являются следствием того, что появилось ранее в сознании при слушаниидругих и в процессе собственного говорения и мышления с помощью форм языка. Ониобусловливают возможность повторного появления в сознании, при наличииблагоприятных условий, того, что ранее понималось или произносилось”(с. 46–47). В связи с этим он также замечает: “Я считаю необходимымдержаться этих взглядов, несмотря на возражения новейших психологов, и преждевсего Вундта, против оперирования понятием бессознательного” (Там же).Кстати, относительно Вундта Пауль высказывается очень точно: “… у менясложилось впечатление, что к изучению языка он приступил с заранее сложившимисяпсихологическими взглядами” (с. 23).

Пауль достаточно резко критикует этнопсихологию Лацаруса иШтейнталя, противопоставляя ей “основоустанавливающую науку”, котораяшире этнопсихологии, поскольку “должна интересоваться многиминепсихологическими вопросами” (с. 31).

Автор “Принципов историиязыка” выступает против таких словоупотреблений, как дух общности, народный дух:”Все психические процессы протекают лишь в психике индивида и нигдебольше” (с. 34).

И вообще “психология стала наукой лишь тогда,когда она перестала рассматривать абстракции душевных способностей как реальныесамостоятельные предметы” (с. 35).

На первых страницах книги, открещиваясь от так долгогосподствовавшего понятия “общего духа”, Пауль постоянно пишет осуществовании индивидуальной психологии: “мы ‹…›не можем допустить существования общего духа и элементов этого общего духа ‹…›всякое чисто психическое взаимодействие совершается в недрах души индивида.Психическое общение индивидов между собой не может быть прямым, оноопосредовано физическими связями. ‹…› в действительности существует лишьиндивидуальная психология и что никакая этнопсихология, или как бы мы ее еще неназывали, не может быть ей противопоставлена” (с. 35–36). В этойсвязи от Пауля “достается” и так называемому народному сознанию:”…нет сознания, кроме сознания отдельных индивидов и ‹…›о народном сознании можно говорить лишь метафорически в смысле большего илименьшего сходства явлений сознания у отдельных индивидов” (с. 37).

По Паулю, общение имеет первостепенное значение, посколькутолько оно порождает язык индивида (с. 60). Вот как происходит общение:”…нельзя и думать о том, чтобы психический комплекс, как он сложился водной душе, действительно мог послужить реальной основой для возникновения егов другой душе.

Напротив того, каждая душа должна начинать все сначала.

‹…›Вызвать в другой душе сочетание представлений, соответствующее сочетанию представлений,возникшему в ней самой, душа не может иначе, как только образуя с помощьюмоторных нервов физический продукт, который в свою очередь, возбуждая сенсорныенервы другого индивида, вызывает в его душе соответствующие представления,притом в соответствующей ассоциативной связи. Среди физических продуктов,служащих этой цели, важнейшими являются звуки языка. К числу других средствотносятся прочие звуки, далее, мимика, жесты, образы и т.д.”(с. 36–37).

Эти “физические продукты” получают способность”переносить представления на другую личность” благодаря ихнепосредственной связи с определенными представлениями (например, крик боли)или связи, опосредованной ассоциацией представлений: “…

представление,непосредственно связанное с физическим орудием, служит связующим звеном междуним и сообщаемым представлением; так обстоит дело с языком ‹…›Само по себе содержание представлений не может ‹…›передаваться.

Все, что мы, как нам кажется, знаем о содержании представленийдругого лица, покоится на выводах из наших собственных представлений”(с. 37–38).

Пауль полагает, что, общаясь, “мы исходим изпредпосылки, что душа другого индивида относится к внешнему миру так же, какнаша, что одинаковые физические впечатления порождают в ней представления,тождественные нашим, и что эти представления сходным образом группируются”(с. 38). Группы представлений образуют психический организм индивида.

Для реализации общения, взаимопонимания действительнонеобходима известная степень общности “в умственном и телесном строении, вокружающей природе и переживаниях.

Чем это соответствие значительней, тем легчедостигается взаимопонимание.

И наоборот, всякое различие в этом плане влечет засобой не только возможность, но даже неизбежность частичного или полногонепонимания и недоразумений” (Там же).

Язык потому и является орудием, приспособленным для общения,что он опирается на свойства человеческой природы. С другой стороны, язык,будучи орудием общения, “отвергает все чисто индивидуальное, так или иначенавязываемое ему, не впитывая и не удерживая ничего такого, что не было бысанкционировано согласием данной общности людей” (с. 42).

Как же происходят языковые изменения, изменения узуса?Психический организм каждого индивида, образуемый группами представлений,находится в непрестанном изменении, развивается у каждого по-своему,приобретает разную форму: “Описанные мною психические организмы являютсяподлинными носителями исторического развития. Речь сама по себе не развивается.Когда говорят, что данное слово произошло от другого, то это лишь оборот речи ‹…›Только в психике организма остаются следы всего, что происходит”(с. 49).

Причиной изменения узуса является обычная речеваядеятельность и поэтому “все учение о принципах истории языкаконцентрируется ‹…›вокруг одного вопроса: Как относится языковой узус к речевой деятельности”(с. 54).

Языковые изменения, по Паулю, совершаются в индивидевследствие совместного действия двух факторов — посредством его спонтаннойдеятельности, речи и мышления в формах языка, и посредством влияний на негодругих индивидов.

Первостепенное значение при этом имеют процессы, связанные спервичным освоением языка: “Когда мы, сравнивая две эпохи, разделенныезначительным отрезком времени, говорим, что язык изменился ‹…›,то мы тем самым еще не вскрываем реальной сути дела.

Ближе к истине было бысказать: язык сотворился вновь, и это новообразование не во всем совпадает стем, что было раньше и уже отмерло” (с. 55).

Анализируя языковые изменения (например, звуковые), Паульпостоянно подчеркивает важность природы “физических и психическихпроцессов, непрерывно протекающих при образовании звуковых комплексов”(с. 69), полагает, что в процессе артикуляции участвуют, в частности,слуховые ощущения, которые являются не только физиологическими, но и психологическимипроцессами.

Кроме всего упомянутого, Пауля роднит с психолингвистами ещеи тот интерес, который он испытывает к языку ребенка, и то значение, которое онпридает этому феномену (см. с. 104 и след.).

В целом, в своей книге “Принципы истории языка” младограмматиклейпцигской школы Герман Пауль выступает как несомненный и блестящий предтечапсихолингвистики, которым стоит восхищаться, даже принимая во внимание всенайденные в нашем веке в нем и других младограмматиках”недостатки и противоречия”…

Источник: https://iling-ran.ru/library/psylingva/sborniki/Book1996/Priloghenie.htm

«Принципы истории языка» Германа Пауля: Среди лингвистических трудов, созданных в последней трети

«Принципы истории языка» Германа Пауля

Среди лингвистических трудов, созданных в последней трети девятнадцатого века, одной из наиболее замечательных работ несомненно являются «Принципы истории языка» Г. Пауля (1846—1921).

Будучи признанным теоретиком младограмма- тизма — направления, господствовавшего в языкознании на протяжении нескольких десятилетий — Пауль вместе с тем вошел в историю науки как создатель лингвистической концепции, с одной стороны, по его собственному выражению, «психологистичной насквозь», а с другой — полемически противопоставленной той «психологии языка», которая связана с именами X. Штейнталя и В. Вундта. Первое издание основополагающего сочинения немецкого ученого вышло в свет в 1880 г. За ним последовало несколько новых изданий, а в 1960 г. появился русский перевод (Пауль, 1960), по которому и будут приводиться ниже выдержки из его высказываний. Отмечая, что языкознание относится к культурно-историческим наукам, которые отличаются от наук естественно- исторических, Пауль подчеркивает, что важнейшим признаком любой культуры следует признавать участие психических факторов. Именно вокруг психического элемента группируются все остальные; поэтому главной основой относящихся сюда наук должна стать именно психология — «законополагающая наука». Вместе с тем нельзя упускать из виду, что в любом историческом развитии наряду с психическими факторами действуют и физические. «Отсюда, — заключает автор «Принципов истории языка», — вытекает главная задача учения о принципах культуроведческой науки — установление общих условий, при которых психические и физические факторы, следуя свойственным им законам, получают возможность взаимодействовать для достижения общей цели». Поскольку всякий акт языкового творчества всегда является делом индивида, постольку следует признать, что «на свете столько же отдельных языков, сколько и индивидов». 1оэтому для полного описания языка, строго говоря, необходимо было бы провести наблюдение над всей совокупностью представлений, связанных с языком, у каждого отдельного индивида, принадлежащего к данной языковой общности, а затем сравнить между собой результаты отдельных наблюдений. Однако приходится признать, что это невозможно по техническим причинам. Что же касается таких «метафизических понятий», как «дух народа»,

«психология народов» и т.п., которым отводилось такое большое место в концепции основоположника лингвистического психологизма Г. Штейн- таля, то они категорически отвергаются Паулем: «… Нет сознания, кроме сознания отдельных индивидов, и… о народном сознании можно говорить лишь метафорически в смысле большего или меньшего сходства явлений сознания у отдельных индивидов». Отсюда следует, что единственной теоретической опорой изучения языка должна стать индивидуальная психология. Соответственно, «истинным объектом для языковеда является все проявления языковой деятельности у всех индивидов в их взаимодействии друг с другом». При этом используемые говорящим языковые средства хранятся в сфере бессознательного и образуют сложные психические образования, представляющие собой продукты того, что когда-то вступало в сферу сознания при слушании других людей и при собственной речемыслительной деятельности. Представления последовательно произнесенных звуков ассоциируются с представлениями последовательно произведенных движений речевых органов. Таким образом, звуковые и моторные ряды ассоциируются друг с другом.

И с теми и с другими ассоциируются представления, для koto- рых они служат символами — не только представления отдельных слов, но и представления синтаксических отношений. \\ не только отдельные слова, но и более сложные звуковые ряды, целые предложения ассоциируются с заложенным в них мыслительным содержанием. Но так как прямое психическое общение между индивидами невозможно, последнее всегда будет опосредовано физическими связями. Следовательно, процесс коммуникации заключается в том, что душа индивида вызывает в другой душе сочетание представлений, соответствующее своему собственному, образуя при помощи моторных нервов физический продукт, возбуждающий сенсорные нервы другого индивида и вызывающий установление ассоциативных связей. Среди физических продуктов, служащих указанной цели, важнейшим является язык; к остальным средствам относятся прочие звуки, жесты, мимика и др. При общении мы исходим из предпосылки, что душа другого индивида относится к внешнему миру так же, как и наша, т.е., что одинаковые физические впечатления порождают в ней представления, тождественные нашим, и эти представления схожим образом группируются. Указанные группы представлений образуют психические организмы индивидов, которые и являются действительными носителями исторического развития, поскольку «в качестве физиологического продукта слово бесследно исчезает после того, как приведенные при этом в движение тела опять вернулись в исходное положение». Сам же психический механизм индивида непрерывно меняется, причем эти изменения эволюци- онны и протекают постепенно. С другой стороны, автор «Принципов истории языка» неоднократно подчеркивает, что единственным фактором, порождающим язык индивида, является общение, а для его реализации необходима известная степень общности, что предполагает наличие узуса. Изменения в индивидуальной поиске, равно как и в узусе, обычно происходят бессознательно. Конечно, нельзя исключить и сознательное вмешательство в последний, как, например, деятельность грамматистов по Фиксации норм литературного языка, выработка научно-технической терминологии, даже «каприз монарха» в деспотических государствах и т.п. «Но значение такого произвольного вмешательства бесконечно мало по сравнению с медленными, бессознательными и непреднамеренными изменениями, которым узус подвержен. Истинной причиной изменения узуса является обычная речевая деятельность. В этой области исключено всякое преднамеренное воздействие на узус… Изменение узуса является общим итогом ряда частных отклонений в отдельных организмах при условии, что эти отклонения имеют одинаковое направление. То, что первоначально было лишь индивидуальным, превращается в новый узус, который может вытеснить старый… Отсюда следует, что все учение о принципах истории языка связано с вопросом о том, в каких отношениях находится языковой узус с индивидуальной речевой деятельностью, как эта деятельность обусловливается ими и какое влияние оказывают эти изменения на узус». Рассматривая указанные изменения, Пауль отмечает, что они могут касаться как звуковой стороны языка (фонетические), так и значения (семантические изменения). При этом между ними отсутствует какая-либо связь, хотя со временем могут измениться как звук, так и значение. Для изучения психической стороны речевой деятельности, по мнению ученого, необходимо использовать метод самонаблюдения (интроспекции), благодаря которому можно установить устройство собственного «психического организма», а затем по аналогии делать соответствующие выводы и о других. Именно приведенные принципы должны лечь в основу исторического изучения языка, которое Пауль, подобно большинству лингвистов позапрошлого века, считал единственно научным, подчеркивая: «То, что хотят представить как неисторическое, но тем не менее научное исследование языка, есть по существу лишь несовершенное историческое его изучение, частично по вине изучающего, частично же по вине изучаемого материала. Как только мы выходим за пределы констатирования отдельных фактов, как только мы пробуем установить связи и постигнуть явления, мы тотчас вступаем на историческую почву, возможно, даже не осозна вая этого». Правда, он отнюдь не отрицает важности описания языка и связанных с этим сложностей, предостерегая, в частности, против переноса на характеристику данного состояния черт, присущих более ранним или более поздним стадиям развития соответствующего языка, однако, тут же оговаривает, что самостоятельной теоретической ценности подобная работа не имеет, поскольку ее задача — дать «надежную основу для исторического исследования». Одновременно Пауль, признавая, что «отдельное языковое явление можно исследовать только при постоянном учете всей совокупности языкового материала… только таким путем можно прийти к познанию причинной связи», — утверждает, что «каждая эмпирическая наука поднимается до тем более высокой степени точности, чем лучше ей удается в явлениях, с которыми она имеет дело, осуществить изолированное рассмотрение функционирования отдельных фактов». Именно указанный «атомистический историзм» вызвал больше всего нареканий по адресу автора «Принципов истории языка» (равно как и его коллег-младограмматиков в пос- лесоссюровском языкознании с его культом «структурного синхронизма»). Однако при позднейшем анализе книги Пауля историки науки обращали внимание и на то обстоятельство, что в ней достаточно много внимания уделено «вопросам, не связанным непосредственно с языковой историей» (Алпатова, 2001). Прежде всего здесь приходится отметить разработку грамматических проблем. Так, он подробно рассматривает проблему частей речи, отмечая несовершенство традиционной классификации, но, скептически добавляя, что се вряд ли удастся заменить более удачной (что, кстати, в значительной мере подтвердили дальнейшие изыскания в этой области). Особый интерес представляют заложенные им основы психологической теории предложения. В нем предлагается выделять психологическое подлежащее — совокупность представлений, с самого же начала известных говорящему, и психологическое сказуемое — совокупность представлений, присоединяемых к подлежащему и содержащих что-то новое vB односоставных предложениях психологическое подлежащее, согласно данной концепции, представляет собой нечто само собой разумеющееся и в его функции может выступать сама ситуация, присутствующая в сознании говорящего или слушающего и не находящая поэтому языкового выражения). Пауль оговаривает, что, хотя грамматические категории возникают на психологической основе, психологические подлежащее и сказуемое не всегда совпадают с грамматическими: в зависимости от того, что известно и что сообщается нового, в роли психологического подлежащего и психологического сказуемого может выступать любой член предложения независимо от своей грамматической формы. Уже в XX столетии эти идеи были использованы при разработке учения об актуальном членении предложения. К сказанному можно добавить, что в отличие от многих современных ему лингвистов, сосредоточившихся почти исключительно на проблемах исторической фонетики, Пауль уделял много внимания тем изменениям, которые происходят в области словообразования, синтаксиса и семантики, а разработанная им классификация изменений значений слов (сужение значения, его расширение, перенос значения и прочие случаи — «улучшение» или «ухудшение» значения, литота, гипербола и т.п.) в значительной степени продолжает применяться и в наши дни. Касался ученый и таких вопросов, как устранение языковых «излишеств», принцип экономии языковых средств и ряд других. Дальнейшая судьба «Принципов истории языка» оказалась весьма противоречивой. Вплоть до появления «Курса общей лингвистики» Ф. де Соссюра эта книга продолжала оставаться самым авторитетным общелингвистическим трудом в европейском языкознании. Однако с начала двадцатых годов прошлого века ситуация в значительной степени изменилась, и для многих представителей занявшего господствующее положение структурализма она превратилась, главным образом, в объект для критики. Определенные коррективы в такое отношение внесло появление психолингвистики, отдельные представители которой увидели в немецком языковеде своего предшественника. Показательно в этом смысле высказывание

Н.И. Голубевой-Монаткиной: «В целом в своей книге «Принципы истории языка»… Герман Пауль выступает как несомненный и блестящий предтеча психолингвистики, которым стоит восхищаться, даже принимая во внимание все найденные… в нем и других младограмматиках «недостатки и противоречия»…» (Голубева-Монаткина, 1996). 

Источник: Т.Н. Ушакова. Психолингвистика: Учебник для вузов. 2006

Источник: https://bookucheba.com/lingvistika_1373/printsipyi-istorii-yazyika-germana-66246.html

Book for ucheba
Добавить комментарий