Природа научного знания

Природа научного знания

Природа научного знания

Рассматривая наиболее характерную особенность науки в фальсифицируемости ее теорий, Поппер приходит к специфическому истолко­ванию научного знания и научного метода. Свое понимание знания он противопоставляет эссенциализму, который был наиболее распростра-

9 Popper К R. Conjectures and Refutations, Oxford, 1979, p. 257.

10 Поппер К. Р. Логика научного открытия. Указ. соч., с. 40.

нен в XV11I—XIX вв., и инструментализму, широко распространившемуся в XX в.

Эссенциализм. Эссенциалистское истолкование научного знания восходит, по мнению Поппера, к Галилею и Ньютону. Его суть можно выразить в трех следующих тезисах.

1. Ученые стремятся получить истинное описание мира.

2. Истинная теория описывает “сущности”, лежащие в основе наблюдаемых явлений.

3. Поэтому, если теория истинна, то она не допускает никакого сом” нения и не нуждается в дальнейшем объяснении или изменении.

Поппер принимает первый тезис. Он не хочет оспаривать и второго тезиса, хотя не принимает его: “Я вполне согласен с эссенциализмом относительно того, что много от нас скрыто и что многое из того, что скрыто, может быть обнаружено… Я даже не склонен критиковать тех кто пытается понять сущность мира”11.

Идею сущности Поппер отвергает лишь потому, что из нее вытекает третий тезис, с которымонрешительно не согласен. Если мы признаем наличие последней сущности мира, то мы должны признать и возможность окончательного объ­яснения, не нуждающегося в исправлении и улучшении. Ясно, что Поп­пер не может допустить в науке никаких окончательных объяснений.

Такое объяснение нельзя было бы фальсифицировать, поэтому, соглас­но его критерию демаркации, оно было бы ненаучным.

Поппер критикует эссенциализм, показывая, что вера в сущности и в окончательные объяснения препятствует развитию науки. Например, последователи Ньютона эссенциалистски интерпретировали его меха­нику. По их убеждению, Ньютон открыл, что каждая частица материи обладает тяжестью, т. е.

присущей ей способностью притягивать другие материальные частицы, и инерцией — внутренней способностью со­противляться изменению состояния движения. Тяжесть и инерция были объявлены существенными свойствами материи. Законы движения Ньютона описывают проявления этих существенных свойств.

С помо­щью этих законов можно объяснить наблюдаемое поведение матери­альных тел. Но можем ли мы попытаться объяснить саму теорию Нью­тона с помощью некоторой другой, более глубокой теории? По мнению эссенциалистов, это не нужно и невозможно.

Эссенциалистская вера в то, что теория Ньютона описала последнюю глубинную сущность мира и дала его окончательное объяснение, в значительной мере, считает Поппер, виновна в том, что эта теория господствовала до конца XIX в. и не подвергалась критике.

Влиянием этой веры можно объяснить то обстоятельство, что никто не ставил таких вопросов, как “Какова при­чина гравитации?”, обсуждение которых могло бы ускорить научный

11 Поппер К. Р. Предположения и опровержения. Указ. соч., с. 302.

прогресс. Отсюда Поппер делает вывод о том, что “вера в сущности (истинные или ложные) может создавать препятствия для мышления — для постановки новых и плодотворных проблем” 12.

Выступление Поппера против эссенциализма и понятия сущности дало некоторым его критикам повод сближать его позицию в этом во­просе с логическим позитивизмом. Так Б.С.Грязнов в своем критиче­ском анализе методологии Поппера замечает: “В этом отношении по­зиция Поппера полностью совпадает со всей традицией позитивизма:

не существует того, что в философии называют “сущностью”. Задача науки — отвечать на вопрос “как?”, а не “что?” и 'почему?” 13. Сейчас с мнением Б.С.Грязнова уже трудно согласиться. Сходство позиции Поппера с логическом позитивизмом здесь по-видимому чисто внеш­нее.

Логический позитивизм не признает сущностей потому, что сводит мир к одной “плоскости” чувственных впечатлений или наблюдаемых фактов. Поппер же допускает в физическом мире существование целой иерархии различных структурных уровней.

С понятием сущности он воюет лишь потому, что ему кажется, будто это понятие обязательно должно приводить к признанию окончательных объяснений.

Если бы он осознал, что можно использовать понятие сущности и в то же время отвергать окончательные объяснения в науке, он, возможно, не стал бы бороться с этим понятием.

б)Инструментализм. Поппер дает чрезвычайно ясное и простое из­ложение инструменталистской концепции и ее отличия от эссенциализ­ма. С точки зрения последнего мы должны проводить различие между:

1) универсумом сущностей;

2) универсумом наблюдаемых феноменов;

3) универсумом языка.

Каждый из них можно представить в виде плос­кости:

Здесь а и в — наблюдаемые феномены; А, В — соответствующие сущности; а и ss — символические представления или описания этих сущностей; Е представляет существенную связь между А и В; Т— тео-

12 Поппер К. Р. Предположения и опровержения. Указ. соч., с. 305.

13 Грязнов Б. С. Философия науки К. Р. Поппера // В кн.: Формальная ло­гика и методология современной науки. М., 1976, с. 26.

рия, описывающая связь Е. Из а и Т мы можем вывести ss. Это означа­ет, что с помощью теории мы можем объяснить, почему появление а вызывает появление в.

Инструментализм отбрасывает плоскость (1), т.е. универсум сущностей.

Тогда а и ss непосредственно относятся к на­блюдаемым феноменам а и в, а Г вообще ничего не описывает и пред­ставляет собой инструмент, помогающий дедуцировать ss из а.

Поппер согласен с инструменталистами в том, что научные теории являются инструментами для получения предсказаний.

Но когда инст­рументалисты говорят, что теории есть только инструменты и не пре­тендуют на описание чего-то реального, они ошибаются.

Научные тео­рии всегда претендуют на то, что они описывают нечто существующей и выполняют не только инструментальную, но и дескриптивную функцию. Поппер показывает это следующим образом.

Инструментализм уподобляет научные теории правилам вычисле­ния. Чтобы показать ошибочность инструменталистского понимания науки, нужно продемонстрировать отличие теорий от вычислительных правил.

Поппер это делает, отмечая, во-первых, что научные теории подвергаются проверкам с целью их фальсификации, т. е. в процессе проверки мы специально ищем такие случаи и ситуации, в которых теория должна оказаться несостоятельной. Правила и инструменты не подвергаются таким проверкам.

Бессмысленно пытаться искать случаи, когда, скажем, отказывают правила умножения.

Во-вторых, теория в процессе фальсифицируется, т. е. отбрасыва­ется как обнаружившая свою ложность. В то же время, правила и инст­рументы нельзя фальсифицировать. Если, например, попытка побрить­ся топором терпит неудачу, то это не означает, что топор плох и его следует выбросить, просто бритье не входит в сферу его применимости.

“Инструменты и даже теории в той мере, в которой они являются инст­рументами, не могут быть опровергнуты.

Следовательно, инструмен-талистская интерпретация не способна понять реальных проверок, яв­ляющихся попытками опровержения, и не может пойти дальше утверж­дения о том, что различные теории имеют разные области применения” 14.

И, наконец, в-третьих, инструментализм, рассматривая теории как правила, спасает их от опровержения, истолковывая фальсификации как ограничения сферы применимости теорий-инструментов.

Тем са­мым инструментализм тормозит научный прогресс, способствуя кон­сервации опровергнутых теорий и препятствуя их замене новыми, луч­шими теориями.

Таким образом, “отвергая фальсификацию и подчерки­вая применение, инструментализм оказывается столь же обскуранти­стской философией, как и эссенциализм” 15.

14 Поппер К. Р. Предположения и опровержения. Указ. соч., с. 314.

15 Там же, с. 315.

Критика, которой Поппер подвергает инструментализм, интересна и изобретательна, но она, как мне представляется, не может быть убе­дительной при тех гносеологических предпосылках, которые он прини­мает. Философская позиция Поппера, в сущности, сближает его с инст­рументалистами.

Действительно, если не существует никаких критериев истины, если все теории — лишь необоснованные предположения, ко­торые рано или поздно будут отброшены, то можно ли приписать им более чем инструментальное значение? Поппер вряд ли смог бы защи­титься от следующего аргумента инструменталиста: я считаю теории не более чем инструментами и признаю прогресс только в накоплении фактов; вы ж утверждаете, что теории еще претендуют на описание че­го-то реального; но одновременно вы признаете, что все они ложны и со временем будут отброшены. Что же оставляет после себя отброшен­ная теория? Только факты. Следовательно, между нами, по сути дела, нет большого расхождения: и вы, и я видим прогресс только в накопле­нии фактов, а теории — для меня, и для вас — никакого знания не дают.

Для того чтобы аргументы Поппера против инструментализма стали убедительными, нужно признать, что научные теории не только претендуют на описание реальности, но в определенной степени дей­ствительно описывают ее.

Надо согласиться с тем, что научная теория верно отображает определенные стороны реальности и после фальси­фикации не отбрасывается как износившееся платье, а передает неко­торые элементы своего содержания новым теориям.

Тогда критика ин­струментализма будет обоснованной и можно всерьез противопоста­вить “реализм” в понимании теорий инструментализму.

в)Гипотетизм. Критика Поппером эссенциализма и инструмента­лизма уже дает некоторое представление о понимании им научного знания. Поппер принимает тезис эссенциализма о том, что ученый стремится получить истинное описание мира и дать истинное объясне­ние наблюдаемым фактам.

Но в отличие от эссенциалистов Поппер считает, то эта цель актуально недостижима и наука способна лишь приближаться к истине.

Научные теории, по его мнению, представляют собой догадки о мире, необоснованные предположения, в истинности которых никогда нельзя быть уверенным: “С развиваемой здесь точки зрения все законы и все теории остаются существенно временными, предположительными или гипотетическими даже в том случае, когда мы чувствуем себя неспособными сомневаться в них” 16. Эти предполо­жения невозможно верифицировать, их можно лишь подвергнуть про­веркам, чтобы выявить их ложность. Таким образом, попперовское по­нимание сходно с эссенциализмом в том, что оно также признает поиск

16 Поппер К. Р. Предположения и опровержения. Указ. соч., с. 269.

истины целью науки. Однако оно сходно и с инструментализмом, ут­верждая, что цель науки никогда не может быть достигнута.

Инструментализм сводит реальность лишь к одному уровню на­блюдаемых феноменов. Эссенциализм расщепляет мир на уровень сущ­ности и уровень наблюдаемых явлений. Поппер признает наличие в ре­альности множества структурных уровней или “миров”: “Поскольку, согласно нашему пониманию…

новые научные теории — подобно ста­рым — являются подлинными предположениями, поскольку они явля­ются искренними попытками описать эти дальнейшие миры.

Таким об­разом, все эти дальнейшие миры, включая и мир обыденного сознания, мы должны считать равно реальными или, может быть, равно реаль­ными аспектами или уровнями реального мира.

(Глядя через микро­скоп и переходя ко все большему увеличению, мы можем увидеть раз­личные, полностью отличающиеся друг от друга аспекты или уровни одной и той же вещи — все в одинаковой степени реальные.

) Поэтому ошибочно говорить, что мое пианино — как я его знаю — является ре­альным, в то время как предполагаемые молекулы и атомы, из которых оно состоит, являются лишь 'логическими конструкциям' (или чем-либо еще столь же нереальным). Точно так же ошибочно говорить, будто атомная теория показывает, что пианино моего повседневного мира является лишь видимостью” 17.

Утверждая иерархическое строение реальности, Поппер отвергает ту дихотомию наблюдаемого — теоретического, которая играла столь большую роль в методологической концепции логического позитивиз­ма.

В его концепции всем терминам и предложениям языка науки при­писывается дескриптивное значение и нет терминов и предложений, значение которых полностью исчерпывается наблюдаемыми ситуация­ми. Он отвергает специфику эмпирического языка.

Тот язык, который мы используем в качестве эмпирического, включает в себя универса­лии, а все универсалии, по мнению Поппера, являются диспозициями. Например, термины “хрупкий”, “горючий” обычно считают диспози­циями, но диспозициями будут и такие термины, как “разбитый”, “го­рящий”, “красный” и т. п.

В частности, термин “красный” обозначает диспозицию вещи производить в нас ощущение определенного рода при некоторых условиях. Все термины, входящие в язык науки, являют­ся диспозиционными, однако одни термины могут быть диспозиционными в большей степени, чем другие.

Таким образом, разделение языка науки на теоретический и эмпирический Поппер заменяет многоуров­невой иерархией диспозиционных терминов, в которой значения всех терминов зависят от теоретического контекста, а не от чувственных восприятий. “Все это можно выразить утверждением о том, что обыч-

17 Поппер К. Р. Предположения и опровержения. Указ. соч., с. 318.

ное различие между 'терминами наблюдения' (или 'не-теоретическими терминами') и 'теоретическими терминами' является ошибочным, так как все термины в некоторой степени являются теоретическими, хотя одни из них являются теоретическими в большей степени, чем другие” 18.

Попперовское понимание научного знания гораздо более реали­стично по сравнению с логико-позитивистским пониманием. Однако оно ослабляется его исходной агностической установкой.

Поппер сам чувствует, что его “реалистическая” интерпретация теоретического знания не вполне согласуется с его утверждением о том, что не сущест­вует никакого критерия истины.

Он признает, что против его понима­ния можно высказать следующее возражение: если вы считаете, что все научные теории — лишь необоснованные предположения, в истинности которых мы никогда не можем быть уверены, то как вы можете утвер­ждать, что структурные уровни, описываемые теориями, действительно реальны? Чтобы назвать эти уровни реальными, вы должны допустить, что наши теории истинны. Вы этого не допускаете, следовательно, вы не имеете права говорить о реальности вещей, описываемых теориями.

Ответ Поппера на это возражение представляется совершенно не­удовлетворительным. Он указывает на то, что всякая теория претенду­ет на истинность и мы должны, хотя бы временно, соглашаться с этой претензией и признавать реальность описываемых теорией положений дел.

Но если мы убеждены, что всякая теория ложна и со временем не­избежно будет отброшена, то зачем даже временно признавать ее ис­тинность? Можно принять попперовское понимание научного знания и согласиться с его временным признанием теорий, только согласившись с тем, что теории, хотя и не могут быть вполне истинными, все-таки верно отображают некоторые аспекты реальности. Но это допущение, в свою очередь, можно обосновать лишь указанием на существование в познании некоторого критерия истины. Поэтому избавить попперов­ское понимание научного знания от внутренних трудностей, порож­даемых его гносеологическими предпосылками, вряд ли возможно.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Источник: https://studopedia.ru/1_44778_priroda-nauchnogo-znaniya.html

1

Природа научного знания

1.      Природа научного знания и его основные характеристики: научное знание как продукт рациональной деятельности, доказательность, системность, открытость для критики и проверки, интерсубъективность, предметная определенность и наличие собственного языка.

В западноевропейской культуре наука является не просто одной из форм общественного сознания наряду с религией, мифом, искусством, философией…, но ядром культуры. Она есть “фактор всех факторов” современной цивилизации.

Человечество обрело инструмент науки и поставило его на службу прогрессивного развития общества в своем овладении природой. И несмотря на современные антисциентистские (“sciencia” – лат.

“знание”) движения и постмодернистские выпады против науки, вряд ли можно предположить, что человечество по собственной воле откажется от этого инструмента. Наука в западноевропейском мире, в отличие от восточной культуры, является ядром, цементирующим стержнем, вокруг которого группируется все остальное.

Подчеркивая особую значимость науки в западноевропейской культуре, сциентистский уклон развития западного общества, один из критиков сциентизма заметил, что наука стала подобна сеансу массового гипноза.

Вердикта “научно” или “ненаучно” зачастую оказывается вполне достаточно для того, чтобы решить судьбу какого-то проекта, какой-то концепции, поскольку в сциентистской культуре право на существование имеет то, что научно обосновано. В то же время нельзя не признать факт современного кризиса научности. Внешним проявлением его выступает рост интереса к мистицизму, оккультизму, магии, религии, теософии.

На уровне обыденного сознания наука отождествляется с рациональностью, точностью и объективностью, наука предлагает знание, не подлежащее толкованиям, общепринятое, универсальное. К ненаучным, как правило, относят рассуждения, субъективные мнения, нагруженные эмоциями, переживаниями.

Таково представление о научности на уровне обыденного сознания. Важно сознавать историчность критериев научности.

Такие критерии классической науки, как объективность, универсализм научных законов, интерсубъективность, нацеленность на истину в постнеклассической науке, если не отброшены полностью, то существенно ослаблены.

Наука является, прежде всего, системой знаний и, как любая система, может быть рассмотрена в разных срезах и ипостасях. В своих различных измерениях наука предстает и как определенный тип деятельности, и как теория, как социальный институт, и как метод, и в других аспектах.

В рамках деятельностного подхода акцент переносился на вид познавательной деятельности, характеризующий науку. Это может быть наблюдение, измерение, эксперимент. Анализируя структуру науки, ее функции, выделяют основную единицу научного знания, клеточку организма науки.

Так, в позитивистской философии это – теория. Историки науки предлагали в качестве функционирующей структурной единицы рассматривать научное понятие (С. Тулмин), исследовательскую программу (И. Лакатос), парадигму (Т. Кун). Парадигма – образец (греч.

) решения тех или иных проблем.

Представление о природе науки можно получить, сопоставив ее с другими формами знания, прежде всего, с философией, религией, искусством, с обыденным познанием. Объединяет науку и философию опора на установленные и обоснованные разумом знания, а также системность и теоретичность знания.

Но если ученый на все смотрит как на объект, стремясь элиминировать субъективное и из результатов, и из условий познания, то философа, напротив, интересует не сам по себе мир, а мир глазами человека. Можно сказать, что наука смотрит на мир как бы через стекло, а философия – через зеркало, в котором отражается человек, то есть через человека.

Наука стремится к позитивному знанию, а философия всегда есть критика, для философии нет ничего самоочевидного.

Научное мышление теоретично. Теория формируется как отражение объекта, как мысль о предмете. Для сравнения отметим, что в философском дискурсе мышление осуществляется от мысли к мысли.

Более всего, на первый взгляд, отличается наука от религии, постигающей мир не на пути разума, а на пути откровения. Цель религии – не получение знаний, а организация отношений Человека к Миру как типичных, общезначимых.

Науку характеризует объективность, беспристрастность, кумулятивность, универсальность, прогрессивность, тогда как религиозные традиции субъективны, пристрастны, ограничены, некритичны, устойчивы к изменениям и догматичны. Догма и критичность – две противоположные установки мышления.

Следование религиозной догме как высшей истине есть такая же доблесть, как в науке сохранение свободы мышления. Наука ориентирована на изучение предметного мира, религия – на постижение символического, интелигибельного (сверхчувственного, сверхестественного) мира. Наука познает мир сущего.

Откровения религии относятся к миру должного. И наука, и религия формируют обобщенное представление о мире и о человеке, но идут к этому разными, хотя и пересекающимися путями.

Рассматривая соотношение науки и искусства, прежде всего, отметим, что искусство своим предметом имеет человека в его переживаниях, чувствах. Задача искусства не в отражении мира, а в создании особой реальности, в духовном моделировании мира.

Если наука отражает реальность в понятиях, то искусство – это эмоциональное переживание, образное восприятие. Произведение искусства выражает личностное видение, являя субъективность индивидуальную и коллективную.

В то время как законы науки не несут никакой информации о том, кто их открыл, о личности ученого, произведения искусства глубоко личностны.

В отличие от обыденного познания объектами науки могут быть фрагменты реальности, еще не включенные в практику, так называемые, абстрактные объекты. Кроме того, при доказательстве своих утверждений наука опирается не на здравый смысл, она скорее формирует новую очевидность и новый здравый смысл, противоречащий общепринятому на данный момент

Несмотря на многообразие представлений о науке, можно выделить относительно устойчивые ее характеристики.

Объективность. В идеальной модели научного знания не допускается, чтобы научное знание зависело от личностных характеристик и пристрастий субъекта, оно должно обладать общеобязательным, объективным, устойчивым характером, содержать определенные критерии его оценки и степени соответствия реальности.

К любому явлению, будь то механизм, живой организм, человек, текст и т.д., наука подходит как к объекту, функционирующему по своим собственным законам, открыть которые пытаются ученые.

Науку можно определить как теоретическое знание об объекте, как особый рациональный способ познания мира, основанный на эмпирической проверке или математическом доказательстве.

Источник: http://frikes.narod.ru/fil/44.htm

Природа и структура научного знания

Природа научного знания

1.     Природа научного знания. Любознательность человека. Желание узнать как устроен мир; как устроены те или иные вещи; почему мир таков, как он есть; как возник мир. Анимиз, мифология. Преднаука и собственно наука. Запросы практики.

2.

     Природа научного знания и его основные характеристики: научное знание как продукт рациональной (опытной и теоретической) деятельности, доказательность (опытная и теоретическая), системность (наука как совокупность теорий, концепций), открытость для критики и проверки, интерсубъективность, наличие собственного языка. Универсальность научного знания и ее границы (ограничительные теоремы, ограничения на эксперимент).

3.     Эмпирический уровень исследования, его особенности (наблюдение, эксперимент (опыт), измерение). Инструментальное обеспечение наблюдений, опыта и измерения.

Задачи эмпирического исследования (установить те или иные факты, установить имеющиеся регулярности, протоколирование добытых сведений) и функции – создание эмпирического базиса науки, накопление материала для дальнейшего эмпирического и теоретического обобщения.

4.     Теоретический уровень научного исследования, его специфика. Аксиоматическая научная теория как высшая форма систематизации знания. Общая характеристика (определение) научной теории.

Основные виды теорий (содержательные, формализованные (аксиоматические) и формальные; дедуктивные и эмпирические; феноменологические – механика Ньютона, специальная теория относительности, классическая термодинамика и концептуальные (статистическая термодинамика); чистые и прикладные (механика Ньютона и ее приложение к описанию движения Земли вокруг Солнца); фундаментальные и технические (теория гирокомпаса, теория баллистики и т.д.). Теория и система абстрактных (определение) и идеальных (определение) объектов. Способы построения и развертывания теории (догадка, выдвижение гипотезы, ее уточнение и развитие, математизация, проверка гипотезы, теория).

5.     Основные познавательные функции науки. Научное описание и его общая характеристика (фрагмент естественного языка, обогащенный специальной терминологией). Язык науки. Требования к языку науки (жесткость и однозначность терминологии, введение терминов по определению, аксиоматические определения, использование языка математики).

Понятие смысла и значения языковых выражений. Семантическая структура языка и ее отношение к действительности. Семантический треугольник. Теоретические и эмпирические термины. Проблема элиминации теоретических терминов (по Крейгу, по Рамсею). Систематизация и виды систематизации фактов (дедуктивная и индуктивная).

Научное объяснение как основная познавательная функция науки. Дедуктивно-номологическая и причинные модели объяснения, их структура и основные компоненты. Вероятностно-индуктивная модель объяснения и ее особенности. Объяснение факта и объяснение закона. Объяснение и понимание.

Идея черного ящика и понимание как раскрытие работы черного ящика и метод постижения смысла. Научное предсказание. Логическая структура реализации предсказательной функции. Предсказание, предвидение и прогноз. Методы проверки предсказаний.

Роль предсказаний в процессе проверки и обосновании теоретических гипотез (предсказание наличия планеты Нептун, предсказание Менделеева, Эдингтон и отклонение света). Должна ли любая ли научная теория обладает предсказательной силой? Предсказание и ретросказание.

6.     Методологические принципы научной интерпретации. Интерпретация на абстрактные и идеальные объекты и интерпретация на фрагмент реальности. Абстрактные и реальные модели (примеры – геометрия и механика Ньютона). Абстрактная модель как элемент внутренней организации теории.

7.     Метатеоретический уровень знания, его природа, специфика и регулятивные функции в познании. Метатеоретический уровень для дедуктивных наук (доказательство непротиворечивости, полноты, разрешимости, независимости дедуктивных принципов).

Метатеоретический уровень для эмпирических наук (философия науки как метатеория).

Эмпиризм и физический идеал научного знания (в основе знания опыт, все сводится к нему; разум ничего не прибавляет опыта; чистая доска, а опыт рисует на ней свои узоры, разум же лишь обрабатывает этот материал, попытка представить логику и математику как простое обобщение опыта, психологизм, (принцип непротиворечивости, немыслимости противоположного – немыслимы антиподы, немыслимы звезды, не приколоченные к небу), критика психологизма Г. Фреге и Гуссерлем, идея третьего мира). Основные представители – Локк, Гоббс, Юм, Беркли, позитивисты, О. Конт, Дж, Ст, Милль, логические позитивисты). Рациональность как соответствие законам разума. Рациональность познания и деятельности. Научная рациональность в современной философии науки как целесообразность, состоящей в познании истины. Рационализм (признание разума основой познания, Лейбниц, его ответ Локку, основной вопрос – почему знание приобретает объективный, всеобщий и необходимый характер – потому что в мире существует естественный порядок, бесконечные причинные цепи, врожденные идеи Декарта, априорные формы чувственности и рассудка Кант). Математический идеал научного знания, его роль в истории научного мышления.

8.     Понятие факта: факты природы и факты науки. Достоверность фактуального знания: научный факт и протокол наблюдения. Понятие научного закона: законы природы и законы науки. Гносеологическое содержание закона науки.

Логические характеристики суждений, в которых формулируются законы науки. Проблема природы необходимости, выражаемой в законе: логическая и физическая необходимость. Способы получения и обоснования законов, функции законов в познании.

Типы и виды научных законов: феноменологические и концептуальные, динамические и статистические, причинные и непричинные.

9.     Различные концепции природы теоретического знания: феноменалистическая, инструменталистская, конвенционалистская и реалистическая.

Источник: https://students-library.com/library/read/28144-priroda-i-struktura-naucnogo-znania

Book for ucheba
Добавить комментарий