Рыночный фундаментализм

Рыночный фундаментализм и деиндустриализация

Рыночный фундаментализм
Наконец-то оформил этот текст по мотивам доклада, сделанного мной на заседании Иркутской группы Виртуального клуба “Суть Времени” (ИГ ВКСВ). Прошу товарищей по движению высказывать конструктивную критику.

Лирическое вступление. 

Как вы думаете, что на этой фотографии?

Правильно – заброшенные заводские корпуса, погибшее промышленное предприятие. Абсолютно обыденная вещь для постсоветской России, потерявшей большую часть своей перерабатывающей промышленности. «Белая книга реформ» [1] под ред. С.Г. Кара-Мурзы подробно, с графиками и таблицами, рассказывает, сколько процентов в каждой отрасли мы потеряли.

В любом случае, потеряли достаточно, чтобы подобные скелеты фабрик лет 5 еще назад украшали все российские города. Потом их – где раньше, где позже – стали перестраивать в торговые центры, супермаркеты, моллы и т.д. Внешний вид городов это улучшило, но суть произошедшего с российской перерабатывающей промышленностью нисколько не изменилась.

Так что запечатленная на этой фотографии картина гибели индустриального предприятия нам совершенно привычна. Но только вот ведь какое дело – на картинке не Россия. И даже не СНГ. Это славный город Детройт – столица американского автомобилестроения, завод компании Packard.

Наберите в гугле что-нибудь типа «Detroit ghost city», то есть «Детройт – город-призрак». Обнаружится, что население города с 1950 по 2000 г. уменьшилось примерно в 2 раза, причем белое население – примерно в 10 раз. Безработица достигла 45%.

Вы увидите фотографии вокзалов, театров, библиотек и школ – когда-то прекрасных, а теперь засыпанных битым стеклом и раскрошенной штукатуркой. Вы узнаете, что от компаний Бьюик, Кадиллак, Аэрокар и от заводов Форда остались только обглоданные временем остовы.

У GM в обитаемой части города сохранилось одно офисное здание – и все. Итак, Детройт – это вопиющий пример деиндустриализации.

Деиндустриализация США и Европы.

Всего две картинки.

Занятость в сфере производства, 1979 г =100%

Доля промышленности в национальном доходе:

 

Источник — OECD.

Есть один совершенно очевидный вопрос, над которым почему-то никто у нас не задумывается. Вы ведь помните, что говорилось и продолжает говориться о причинах распада СССР многими видными экономистами, включая небезызвестного Е.

 Ясина? Что советская плановая экономика была неэффективна и нерентабельна и потому проиграла эффективным рыночным экономикам стран «первого мира». Советский Союз якобы рухнул под тяжестью неразрешимых экономических проблем.

Однако что же дальше случилось с этими эффективными рыночными экономиками США и Западной Европы? Как они ухитрились проиграть все нищей и неграмотной аграрной стране, пережившей кошмар Культурной революции? Стране, у которой было преимуществ — конфуцианство да миллиард жителей, причем это еще как посмотреть, преимущество или нет? Проиграть, играя по своим правилам и на своем поле? Ведь согласитесь, что это — чудовищный проигрыш!

Что, хотите возразить, что это был не проигрыш? Что развитие сферы услуг, финансового сектора и IT компенсирует деиндустриализацию? Может, скажете еще, что это естественный путь для постиндустриального общества? Почему же теперь в США не могут зарплаты бюджетникам выплатить? Почему США как уж на сковороде извиваются, чтобы на кого-нибудь сбросить свои неимоверные долги, устраивают войну за войной, и заодно толкают нашу планету в глобальную катастрофу? К этому их привел естественный, нормальный и желательный путь развития экономики – ведь согласитесь, что это абсурд!

И так, констатируем, что поворот в экономике, приведший к деиндустриализации, был пагубным. Что же такое случилось на рубеже 1960-1970 гг. в странах первого мира, что они начали стремительно терять реальный сектор экономики? В эти годы кейнсианство уступило место рыночному фундаментализму в качестве основной экономической доктрины данных стран.

Что такое «рыночный фундаментализм»? Термин введен Дж. Соросом [2]:

«…существует широко распространенное убеждение в том, что рынки являются саморегулирующимися, а мировая экономика может процветать без вмешательства мирового сообщества.

Утверждается, что общественный интерес удовлетворяется наилучшим образом путем предоставления всем возможности удовлетворять собственные интересы, а попытки защитить общественный интерес путем принятия коллективных решений нарушают рыночный механизм.

В XIX веке эта идея называлась «свободным предпринимательством» (внедрялась доктрина невмешательства государства в экономику), возможно, в наши дни это уже не такое удачное название, поскольку оно происходит от французских слов laissez faire.

Большинство людей, верящих в чудеса рынка и достоинства неограниченной конкуренции, не говорят по-французски. Я нашел более подходящее название этой идее — «рыночный фундаментализм» (market fundamentalism).

Именно рыночный фундаментализм сделал систему мирового капитализма ненадежной. Однако такое положение дел возникло сравнительно недавно.

В конце второй мировой войны международное движение капитала было ограничено, в соответствии с решениями, принятыми в Бреттон-Вудсе, были созданы международные институты с целью облегчения торговли в условиях отсутствия движения капитала. Ограничения были сняты постепенно, и только когда примерно в 1980 г.

к власти пришли Маргарет Тэтчер и Рональд Рейган, рыночный фундаментализм стал господствующей идеологией. Именно рыночный фундаментализм предоставил финансовому капиталу управляющее и руководящее место в мировой экономике.»

Скажем спасибо Дж. Соросу. Эти два абзаца чрезвычайно содержательны. Здесь:

    1. Дано определение рыночного фундаментализма. Это вера в «чудеса рынка» – рыночную саморегуляцию и общественное благо, происходящее из свободной неограниченной конкуренции.

    2. Важнейший вывод — ни государство, ни мировое сообщество не должно вмешиваться в экономику. Она и сама себя прекрасно регулирует.

    3. Исторический экскурс. Оказывается, ничего нового в рын. фунд. нет. В XIX столетии подобная теория называлась laissez faire.

    4. Рын. фунд. связан с конкретными явлениями не только в экономике, но и в политике, а именно с тэтчеризмом и рейганомикой.

    5. Сказано, что рын. фунд. предоставил финансовому капиталу управляющее и руководящее место в мировой экономике.

Данное определение как нельзя лучше относится к таким экономическим доктринам, как монетаризм и неолиберализм. Монетаризм (от лат. moneta – монета) – экономическая теория, согласно которой количество денег в обращении является определяющим фактором развития экономики.

Исходные положения теории сформулированы американским экономистом М. Фридменом в его работах «Очерки позитивной экономики» (1953), «Капитализм и свобода» (1962). М. Фридмен стал основателем Чикагской экономической школы.

Основные принципы монетаризма, кроме отмеченной выше веры в рыночную саморегуляцию, включают подавление инфляции даже ценой отказа от социальных программ

Подробнее:

  1. Регулирующая роль государства в экономике должна быть ограничена контролем над денежным обращением;

  2. Рыночная экономика — саморегулирующая система. Диспропорции и другие отрицательные проявления связаны с избыточным присутствием государства в экономике;

  3. Денежная масса влияет на величину расходов потребителей, фирм. Увеличение массы денег приводит к росту производства, а после полной загрузки мощностей — к росту цен и инфляции;

  4. Инфляция должна быть подавлена любыми средствами, в том числе и с помощью сокращения социальных программ;

  5. При выборе темпа роста денег необходимо руководствоваться правилами «механического» прироста денежной массы, которое отражало бы два фактора: уровень ожидаемой инфляции; темп прироста общественного продукта.

  6. Саморегулируемость рыночного хозяйства. Монетаристы считают, что рыночное хозяйство в силу внутренних тенденций стремится к стабильности, самоналаживанию. Если имеют место диспропорции, нарушения, то это происходит прежде всего в результате внешнего вмешательства.

  7. Число государственных регуляторов сокращается до минимума. Исключается или снижается роль налогового, бюджетного регулирования.

  8. В качестве главного регулятора, воздействующего на хозяйственную жизнь, служат «денежные импульсы» — регулярная денежная эмиссия.

  9. Отказ от краткосрочной денежной политики. Поскольку изменение денежной массы сказывается на экономике не сразу, а с некоторым опозданием (лагом), следует кратковременные методы экономического регулирования, предложенные Кейнсом, заменить на долгосрочную политику, рассчитанной на длительное, постоянное воздействие на экономику.

Неолиберализм – несколько более общее понятие. Неолиберализм включает в себя труды монетаристской чикагской школы наряду с лондонской (Ф. фон Хайек) и фрайбургской (В. Ойкен, Л. Эрхард) школами. Фон Хайек – крупнейший теоретик неолиберализма – отстаивает принцип максимальной свободы человека [3]. Со стороны государства не должно быть никакого принуждения, внешнего вмешательства. Государство не должно заниматься ни социальным страхованием, ни организацией просвещения, ни ставками квартирной платы. Все это «административный деспотизм». Максимум, что можно допустить, – это сохранение пенсий по старости и пособий по безработице. Даже денежной эмиссией должны заниматься конкурирующие частные банки. Справедливости ради надо отметить, что более умеренные представители неолиберализма (например, из фрайбургской школы) подвергали критике воззрения фон Хайека.

Почему упадок промышленного производства в США и Западной Европе можно увязать именно с рыночным фундаментализмом, неолиберализмом, гегемонией финансового капитала, а не с какими-то другими причинами? Ведь это утверждение надо доказывать. Проблема в том, что любое экономическое доказательство будет атаковано экономистами с привлечением понятий и концепций, сильно затрудняющих понимание проблемы. Мое обоснование не будет экономическим. Я приведу для начала одну цитату:

«Дело в том, что многими западными корпорациями управляют сейчас не инженеры, а финансисты. А для них главное — сегодня получить доход. Такой человек идет работать в компанию и уже планирует, каким будет его следующее место работы. Ему надо выбрать что-то такое, что даст краткосрочный эффект, поможет решить какую-то проблемку.

Он ее решит, отрапортует про гигантские успехи, а то, что он создал десять других проблем, это уже следующий будет разбираться. А сам он уже занял другую позицию. Это кошмар какой-то. Такие люди сейчас гробят экономику многих компаний.

Особенно это актуально для публичных компаний, куда приходят спекулянты-инвесторы и начинают все разрушать

Это сказал В.Гапонцев [4], глава компании IPG, которая специализируется на лазерных технологиях и лазерном оборудовании. Компания выживала и развивалась в условиях тяжелейшей конкурентной борьбы, и выжила благодаря инженерной и научно-технической подготовке всего персонала. Включая менеджеров.

Вот что говорит Джон Делориан в книге «Дженерал Моторс в истинном свете» (написанной бывшим журналистом Business Week Джеймсом Патриком Райтом на основе бесед с Делорианом): «...

с 1949 года, когда автомобили получили коробку «автомат» и гидроусилитель руля, никаких существенных новинок внедрено не было.

Почти четверть века застоя! Вместо технического совершенствования продукции автопром пустился в сбытовой разгул, всучивая покупателю старые машины под видом чего-то нового и полезного.

Из года в год мы побуждали американцев продавать свои старые авто и покупать новые только потому, что изменялся их дизайн… Хотя это и служит обвинением мне самому как одному из руководителей, остается истиной, что все, предлагаемое нами потребителю, представляло собою ранее приготовленный подогретый ужин».

Становится понятно, что конфликт между инженером-созидателем, творцом новой техники и финансистом-каталой, готовом паразитировать на чем угодно – это экзистенциальный, сущностный конфликт.

Там, где менеджер-технарь, инженер, будет не спать ночами, изобретать новые технические решения, чтобы снизить себестоимость продукции или повысить ее качество, и в итоге сделать свое производство конкурентоспособным – там менеджер-финансист неолиберального разлива без малейших сожалений закроет цех, переведет производство в Китай или вообще вложится в непрофильные активы, а потом на щедрые премиальные наймет себе элитный эскорт. Может, я утрирую, но суть произошедшего именно в этом: в 1970ые инженер-технарь проиграл финансисту-катале, а потом с промышленностью США и Западной Европы произошло то, что произошло.

Переход от кейнсианской модели экономики к неолиберальной (монетаристской), свершившийся в 1970-х гг. в США и Западной Европе, стал причиной деградации реального сектора экономики, фактической деиндустриализации этих стран.

Данная экономическая модель является фундаментально неэффективной применительно к реальному сектору экономики. Она приводит к такому изменению стиля, психологии и структуры менеджмента, которое губительно сказывается на производстве. Успехи этой модели в других секторах (финансовый, IT, сфера услуг) не вполне однозначны – за них приходится платить большую цену сейчас.

В силу данных обстоятельств рыночные реформы в России, осуществляемые на принципах неолиберализма, были бы обречены на провал именно по этой причине, даже при условии кристальной честности реформаторов.

Литература:

[1] С. Кара-Мурза, С. Батчиков, С. Глазьев, Куда идет Россия. Белая книга реформ. – Алгоритм, 2008 г. [2] Сорос Дж. Кризис мирового капитализма. Открытое общество в опасности. Пер. с англ. – М.: ИНФРА-М, 1999. – XXVI, 262 с. [3] Хайек Ф.А. Пагубная самонадеянность. М., 1992; Хайек Ф.А. Дорога к рабству. М., 1992. [4] Скорость русского фотона. http://www.warandpeace.ru/ru/commentaries/view/57797/. [5] Дж. П. Райт,”Дженерал моторс” в истинном свете. Прогресс, 1985 г.

Источник: https://eot-su.livejournal.com/17608.html

Рыночный фундаментализм – Энциклопедия по экономике

Рыночный фундаментализм
Правила, одобренные в США для финансового рынка что хорошо для Америки, то хорошо для всей планеты. Сегодня США строят свою экономику на принципах неолиберализма (бизнес решает все, а государство — ничего). Это означает полное господство частной собственности и рыночных отношений.

Собственник, и только он, определяет, сколько и чего производить, куда сбывать продукт. Регламентирующая роль государства сводится к минимуму, а еще лучше — ни к чему. Американская модель развития не просто пропагандируется, она навязывается. Америка экспортирует свой капитализм ,— указывает влиятельная французская газета Фигаро .

Навязывая миру свою модель, США ссылаются на собственные успехи в экономике. Но многие экономисты, в т. ч. американские, не склонны связывать успехи экономики США с неолиберализмом. По их мнению, главная причина — крупные инвестиции, которые были сделаны в предыдущий период в американскую экономику, прежде всего в ее производственную сферу.

Теперь эти инвестиции дают отдачу. Продолжает действовать и закон цикличности развития новый экономический кризис в США и других развитых странах предсказывает финансовый гений Дж. Сорос. По его мнению, теперь миру угрожает не коммунизм, а рыночный фундаментализм .
 [c.10]
Представитель мировой финансово-экономической элиты Дж.

Сорос в своей книге Кризис мирового капитализма более жестко, чем когда-либо, дает критические оценки явления, названного им рыночный фундаментализм . Именно последний, по мнению Сороса, предоставил финансовому капиталу управляющее и руководящее место в мировой экономике и сделал систему мирового капитализма ненадежной.

Рыночный фундаментализм,— утверждает он,— представляет сегодня большую опасность для открытого общества, чем тоталитарная идеология , и предупреждает рыночные силы, если им предоставить полную власть даже в чисто экономических и финансовых вопросах, вызывают хаос и в конечном итоге могут привести к падению мировой системы капитализма .
 [c.

33]

Жесткое осуждение рыночного фундаментализма, по сути, самими его представителями для России, должно быть особенно значительным предостерегающим сигналом. Начатые в стране уникальные по масштабам трансформационные процессы не могут быть сведены к копированию институтов, отживающих свой век.

Для России нужно освоить в короткие сроки механизмы рыночных отношений, имеющие перспективы, но сделать это необходимо на базе собственной стратегии, воплощающей интересы и творчество народа.
 [c.33]

Именно рыночный фундаментализм сделал систему мирового капитализма ненадежной. Однако такое положение дел возникло сравнительно недавно.

В конце второй мировой войны международное движение капитала было ограничено, в соответствии с решениями, принятыми в Бреттон-Вудсе, были созданы международные институты с целью облегчения торговли в условиях отсутствия движения капитала. Ограничения были сняты постепенно, и только когда примерно в 1980 г.

к власти пришли Маргарет Тэтчер и Рональд Рейган, рыночный фундаментализм стал господствующей идеологией. Именно рыночный фундаментализм предоставил финансовому капиталу управляющее и руководящее место в мировой экономике.
 [c.9]

Такое утверждение может шокировать. Рыночная экономика является неотъемлемой частью открытого общества. Фридрих Хайек, величайший идеолог экономики свободного рынка XX века, был твердым сторонником концепции открытого общества. Каким образом рыночный фундаментализм может угрожать открытому обществу  [c.10]

Позвольте мне объяснить мою точку зрения. Я не заявляю, что идея рыночного фундаментализма диаметрально противоположна идее открытого общества, как фашизм или коммунизм. Совсем наоборот.

Концепции открытого общества и рыночной экономики тесно связаны, а рыночный фундаментализм можно рассматривать как простое искажение идеи открытого общества. Но это не делает его менее опасным.

Рыночный фундаментализм представляет угрозу открытому обществу непреднамеренно, поскольку он неверно трактует механизм работы рынков и придает им чрезмерно важное значение.
 [c.10]

Я всегда утверждал, что провалы в политике являются всепроникающими, они подрывают экономику гораздо сильнее, чем неудачи рыночного механизма. Принятие решений отдельными лицами через рыночный механизм является гораздо более эффективной системой, чем коллективное принятие решений, — система, которая распространена в политике. Это особенно верно в отношении мировой экономики.

Разочарование политикой вскормило рыночный фундаментализм, а развитие рыночного фундаментализма, в свою очередь, способствовало провалу политики. Одним из крупнейших недостатков системы мирового капитализма является тот факт, что она позволила рыночному механизму и мотиву получения прибыли проникнуть во все сферы деятельности, даже туда, где им нет по существу места.
 [c.

11]

Мы должны провести четкое разграничение между созданием правил и игрой по этим правилам. Создание правил подразумевает коллективные решения, или политику. Игра по правилам подразумевает индивидуальные решения, или поведение на рынке. К сожалению, это различие редко соблюдается.

Люди в большинстве своем, похоже, голосуют бумажниками, они лоббируют законодателей, которые отвечают их личным интересам. Еще хуже, что избранные представители также часто ставят свои личные интересы выше общественных.

Вместо того чтобы отстаивать подлинные ценности, политические лидеры стремятся быть избранными любой ценой и под лозунгом господствующей идеологии рыночного фундаментализма, или неограниченного индивидуализма. Такое поведение считается естественной, рациональной и даже, возможно, желательной манерой поведения политиков.

Такое отношение к политике подрывает постулат, на котором был построен принцип представительной демократии.

Противоречие между личными и общественными интересами политиков, конечно же, всегда существовало, но оно было значительно усилено господствующими позициями, которые ставят успех, измеряемый деньгами, выше таких подлинных ценностей, как честность. Таким образом, процесс коллективного принятия решений рефлексивным образом усилил мотив получения личной прибыли
 [c.12]

Истина при этом заключается в том, что сам рыночный фундаментализм – наивен и нелогичен.

Даже если мы отложим в сторону более существенные моральные и этические вопросы и сконцентрируемся только на экономических проблемах, идеология рыночного фундаментализма и здесь окажется глубоко и безнадежно ошибочной.

Иными словами, рыночные силы, если им предоставить полную власть, даже в чисто экономических и финансовых вопросах, вызывают хаос и в конечном итоге могут привести к падению мировой системы капитализма. Это — мой самый важный вывод в данной книге.
 [c.13]

К сожалению, мы вновь оказываемся перед лицом опасности сделать неверные выводы из уроков истории. На этот раз опасность исходит не от коммунизма, а от рыночного фундаментализма. Коммунизм отменил рыночный механизм и ввел коллективный контроль над всеми видами экономической деятельности.

Рыночный фундаментализм стремится отменить механизм коллективного принятия решений и ввести главенство рыночных ценностей над политическими и общественными. Обе эти крайние точки зрения -ошибочны.

На самом деле нам нужен правильный баланс между политикой и рынками, между созданием правил и игрой по этим правилам.
 [c.13]

Эта книга достаточно ясно говорит о недостатках финансовых рынков. Но в отношении моральных и духовных сфер, в которых РЫНОЧНЫЙ фундаментализм протискивается в нерыночный сектор, мои взгляды в силу необходимости будут более осторожными.
 [c.14]

Это заставило меня пересмотреть концепцию открытого общества. Но в конце концов я пришел к выводу, что эта концепция более адекватна моменту, чем когда-либо. Мы не можем обойтись без универсальных идей. (Стремление к удовлетворению собственных корыстных интересов также является универсальной идеей, даже если она не признается в качестве таковой.

) Универсальные идеи могут быть очень опасны, особенно если они доводятся до своего логического завершения. К тому же мы не можем отказаться от мышления, а мир, в котором мы живем, очень сложен, чтобы суметь разобраться в нем без руководящих принципов.

Эта линия рассуждений привела меня к концепции ошибочности как универсальной идее и к концепции открытого общества, которая также основана на признании нашей ошибочности.

Как я упомянул ранее, в моей новой формулировке открытое общество не находится в оппозиции к закрытому обществу, а занимает ненадежное промежуточное положение, в котором ему угрожают со всех сторон универсальные идеи, которые были доведены до их логического завершения, это — все виды экстремизма, включая рыночный фундаментализм.
 [c.63]

Несмотря на эти впечатляющие достижения, разум не мог оправдать всех возлагавшихся на него надежд, особенно в общественной и политической сферах. Расхождение между намерениями и результатами не могло быть ликвидировано полностью ведь чем радикальнее ожидания, тем больше разочаровывают результаты.

Это утверждение, с моей точки зрения, применимо как к коммунизму, так и к рыночному фундаментализму. Мне хотелось бы указать на один конкретный случай незапланированных последствий, поскольку он имеет отношение к ситуации, в которой мы находимся.

Когда первоначальные политические идеи Просвещения были осуществлены на практике, они послужили толчком к появлению национального государства. Пытаясь установить правление разума, люди поднялись против своих правителей, и власть, которую они захватили, была властью суверена.

Так родилось национальное государство, в котором суверенитет принадлежит народу. Какими бы ни были его заслуги, они не возникли из универсальных идей.
 [c.64]

В мои студенческие годы — в 50-х годах — идеология свободного предпринимательства считалась чем-то еще более неприемлемым, чем вмешательство в экономику в наши дни. Идея о том, что свободное предпринимательство может вернуться, казалось немыслимой.

Я полагаю, что возрождение рыночного фундаментализма можно объяснить лишь верой в магическое свойство рынка (его невидимую руку ), которая еще важнее, чем научная основа рыночного механизма. Не зря же президент Рейган говорил о магии рынка .
 [c.

85]

Рыночный фундаментализм играет решающую роль в мировой капиталистической системе. Он обеспечивает идеологию, которая не только вдохновляет наиболее успешных представителей системы, но и движет политикой. Если бы ее не было, мы не могли бы говорить о капиталистическом строе. Рыночный фундаментализм стал господствующей идеей в экономической политике около 1980 г.

, когда более или менее одновременно пришли к власти Рональд Рейган и Маргарет Тэтчер. Преобладающая тенденция — международная конкуренция за капитал — была отмечена раньше она сложилась в результате двух нефтяных кризисов 70-х годов и создания оффшорного рынка евровалют. С тех пор вера и тенденция подкрепляли друг друга.

Это многообразный процесс, имеющий различные проявления, которые трудно отделить друг от друга.
 [c.85]

Я пытаюсь подчеркнуть два взаимосвязанных момента.

Один состоит в следующем в связи с распространением меркантильных ценностей и их влиянием на политику, политический процесс менее эффективно обслуживает общественные интересы, чем в то время, когда люди были более чувствительными к социальным ценностям или гражданским добродетелям .

Второй момент заключается в том, что политический процесс менее эффективно корректирует собственные эксцессы, по сравнению с рыночным механизмом.

Оба эти соображения подкрепляют друг друга рефлексивным образом рыночный фундаментализм подрывает демократический политический процесс, а эффективность политического процесса не служит мощным аргументом в пользу рыночного фундаментализма. Институтам представительной демократии, которые успешно функционировали в США, в значительной части Европы и многих других странах, теперь угрожает опасность, а гражданские добродетели, утраченные однажды, возродить трудно.
 [c.126]

Такая неудовлетворенность наблюдалась и раньше. В период между двумя мировыми войнами она привела к краху демократии и возникновению фашизма в нескольких европейских странах. В настоящее время неудовлетворенность проявляется иным образом.

Демократии ничто серьезно не угрожает ни в одной из стран центра мировой капиталистической системы, и она — фактически на подъеме в странах периферии. Однако политический процесс продолжает подвергаться дискредитации.

Вместо этого люди связывают все больше надежд с рыночным механизмом, что способствует распространению рыночного фундаментализма. Неудачи политики становятся самым веским аргументом в пользу предоставления рынку большей свободы.

Рыночный фундаментализм, в свою очередь, способствовал становлению мировой капиталистической системы, а последняя сузила возможности государства гарантировать социальное обеспечение своим гражданам, что послужило еще одним подтверждением неудач политики, по меньшей мере применительно к гражданам, которые нуждаются в социальном обеспечении. В рефлексивном процессе трудно отделить причину от следствия. Сравнение с бумом конгломератов помогает показать, насколько политика уклонилась от равновесия. В этом контексте равновесие означало бы, что политический процесс соответствует ожиданиям электората.
 [c.128]

Программы моего Фонда применительно к США можно в основном свести к трем группам вопросов, относящихся к концепции открытого общества противодействие проникновению рыночных ценностей в неподходящие сферы предупреждение нежелательных и непредвиденных последствий в общем-то удачно задуманной политики преодоление несправедливости в распределении богатства и социальных благ, возникшей в результате рыночного фундаментализма.
 [c.146]

Ислам — ислам и рыночная экономика, исламский фундаментализм  [c.22]

Открытое общество всегда в опасности, но в этот момент истории угроза исходит в большей мере от нестабильности, а не от тоталитарных режимов — от недостатка проповедуемых общественных ценностей, а не от репрессивной идеологии.

Коммунизм и даже социализм утратили доверие, в то время как вера в капитализм по модели свободного предпринимательства laissezfaire продемонстрировала нехватку общественных ценностей в статусе моральных принципов.

Как можно защитить открытое общество Его могут защитить только те люди, кто умеет (или не забыли) выбирать между тем, что такое хорошо и что является практически целесообразным, и кто делает то, что хорошо, даже если это не является практически целесообразным. Это – высший порядок.

Его нельзя оправдать узкими корыстными расчетами. Корысть диктует такие мысли, высказывания и действия, которые являются практически целесообразными. Ведь на самом деле все больше и больше людей отдают предпочтение практической целесообразности.

Они могут продолжать заявлять во всеуслышание о своей приверженности моральным принципам, но только потому, что это является практически целесообразным. Их позиция была в значительной степени упрощена господствующим предвзятым мнением о признании своекорыстия в качестве морального принципа.

Предвзятое мнение проявляется, как будет показано во второй части книги, в рыночном фундаментализме, в геополитическом реализме, в упрощенном толковании теории Дарвина и в ряде новых дисциплин, таких, как право и экономическая наука. Это позволило рыночному механизму проникнуть в такие аспекты жизни общества, которые еще до недавнего времени находились вне сферы его влияния.
 [c.60]

В следующих трех главах я займусь в основном вопросами недостатков рыночного механизма, хотя я также учитываю отсутствие надлежащих регулирующих и политических устройств. После аналитического обзора основных черт системы мирового капитализма я предлагаю рассуждение, основанное на моем анализе цикла подъем — спад деловой активности.

Я даю определение господствующей предвзятой идеологии – рыночному фундаментализму — и доминирующей тенденции — международной конкуренции за капитал. Анализу цикла подъем-спад деловой активности будет посвящена следующая глава. В главе 7 я прихожу к гораздо более определенному, чем в этой главе, заключению о будущем.

Я предсказываю неминуемый распад системы мирового капитализма20.
 [c.71]

Мировая капиталистическая система поддерживается идеологией, которая коренится в теории совершенной конкуренции. Согласно этой теории, рынки стремятся к равновесию, а равновесное положение означает наиболее эффективное распределение ресурсов. Любые ограничения свободы конкуренции снижают эффективность рыночного механизма, поэтому им следует противиться.

Выше я охарактеризовал такой подход как идеологию свободного рынка (laissezfaire), но рыночный фундаментализм — более удачный термин. Дело в том, что фундаментализм предполагает своего рода веру, которую легко довести до крайностей. Это — вера в совершенство, вера в абсолют, вера в то, что любая проблема должна иметь решение.

Фундаментализм предполагает наличие авторитета, обладающего совершенным знанием, даже если это знание недоступно обыкновенным смертным. Таким авторитетом является Бог, а в наше время его приемлемым заменителем стала Наука. Марксизм претендовал на наличие научной основы точно так же поступает рыночный фундаментализм.

Научная основа обеих идеологий сложилась в XIX веке, когда наука все еще сулила обладание окончательной истиной. С тех пор мы многое осоз-
 [c.84]

Ключевая особенность фундаментальных воззрений состоит в том, что они покоятся на оценочных суждениях. Например если какая-либо мысль неверна, то противоположное суждение считается верным. Именно такая логическая путаница и лежит в основе рыночного фундаментализма.

Вмешательство государства в экономику неизменно приводило к негативным последствиям. Это справедливо не только в отношении централизованного планирования, но и в отношении идеи государства благосостояния и кейнси-анского управления спросом.

На основе этой банальной мысли рыночные фундаменталисты приходят к совершенно нелогичному выводу если вмешательство государства — порочно, то свободный рынок — само совершенство. Следовательно, государству нельзя позволить вмешиваться в экономику.

Едва ли стоит упоминать, что порочна здесь — сама аргументация.
 [c.85]

Любопытно отметить, что экономической теории присущ аналогичный недостаток. Геополитика основана на государстве, экономическая теория — на отдельном индивиде — homo e onomi us. Ни одно из этих оснований не способно выдержать вес построенной на нем теории.

Предполагается, что экономические существа обладают как совершенным знанием своих потребностей, так и открывшихся перед ними возможностей и на основе этой информации способны сделать рациональный вывод.

Мы убедились, что такие допущения являются нереалистическими мы также видели, как экономическая теория уходит от трудностей, считая предпочтения и возможности чем-то данным. Тем не менее нам пытаются внушить, что в качестве изолированных индивидов люди руководствуются эгоистическими интересам.

На деле же люди — социальные существа, поэтому выживание сильных неизбежно предполагает сотрудничество наряду с конкуренцией. Рыночному фундаментализму, геополитическому реализму и вульгарному социальному дарвинизму присущ общий недостаток забвение альтруизма и сотрудничества.
 [c.136]

Источник: https://economy-ru.info/info/118059/

Рыночный фундаментализм

Рыночный фундаментализм

Мировая капиталистическая система поддерживается идеологией, которая коренится в теории совершенной конкуренции. Согласно этой теории, рынки стремятся к равновесию, а равновесное положение означает наиболее эффективное распределение ресурсов.

Любые ограничения свободы конкуренции снижают эффективность рыночного механизма, поэтому им следует противиться. Выше я охарактеризовал такой подход как идеологию свободного рынка (laissez faire), но рыночный фундаментализм — более удачный термин.

Дело в том, что фундаментализм предполагает своего рода веру, которую легко довести до крайностей. Это — вера в совершенство, вера в абсолют, вера в то, что любая проблема должна иметь решение.

Фундаментализм предполагает наличие авторитета, обладающего совершенным знанием, даже если это знание недоступно обыкновенным смертным. Таким авторитетом является Бог, а в наше время его приемлемым заменителем стала Наука. Марксизм претендовал на наличие научной основы; точно так же поступает рыночный фундаментализм.

Научная основа обеих идеологий сложилась в XIX веке, когда наука все еще сулила обладание окончательной истиной. С тех пор мы многое осознали как в отношении пределов научного метода, так и относительно несовершенства рыночного механизма.

Идеологии марксизма и свободы предпринимательства (laissez faire) были полностью дискредитированы. Первой в результате Великой депрессии и появления кейнсианской экономической теории была отвергнута идеология laissez faire. Марксизм сохранял свое влияние, несмотря на эксцессы сталинского правления, но после краха советской системы он пережил почти полный провал.

В мои студенческие годы — в 50-х годах — идеология свободного предпринимательства считалась чем-то еще более неприемлемым, чем вмешательство в экономику в наши дни.

Идея о том, что свободное предпринимательство может вернуться, казалось немыслимой.

Я полагаю, что возрождение рыночного фундаментализма можно объяснить лишь верой в магическое свойство рынка (его «невидимую руку»), которая еще важнее, чем научная основа рыночного механизма. Не зря же президент Рейган говорил о «магии рынка».

Ключевая особенность фундаментальных воззрений состоит в том, что они покоятся на оценочных суждениях. Например: если какая-либо мысль неверна, то противоположное суждение считается верным. Именно такая логическая путаница и лежит в основе рыночного фундаментализма.

Вмешательство государства в экономику неизменно приводило к негативным последствиям. Это справедливо не только в отношении централизованного планирования, но и в отношении идеи государства благосостояния и кейнсианского управления спросом.

На основе этой банальной мысли рыночные фундаменталисты приходят к совершенно нелогичному выводу: если вмешательство государства — порочно, то свободный рынок — само совершенство. Следовательно, государству нельзя позволить вмешиваться в экономику.

Едва ли стоит упоминать, что порочна здесь — сама аргументация.

Справедливости ради надо заметить, что аргументы в пользу нерегулируемых рынков редко выступают в столь грубой форме. Напротив, исследователи, подобно Милтону Фридману, представили огромный статистический материал, а теоретики рациональных ожиданий прибегали к изощренным математическим выкладкам.

Меня уверяли, что некоторые предусмотрели в своих моделях несовершенную и асимметричную информацию, однако конечная цель всех этих ухищрений заключалась, как правило, в том, чтобы определить совершенные условия, а именно условия равновесия.

Мне это напоминает богословские дискуссии в Средние века о числе ангелов, которые могут танцевать на булавочной головке.

Рыночный фундаментализм играет решающую роль в мировой капиталистической системе. Он обеспечивает идеологию, которая не только вдохновляет наиболее успешных представителей системы, но и движет политикой. Если бы ее не было, мы не могли бы говорить о капиталистическом строе. Рыночный фундаментализм стал господствующей идеей в экономической политике около 1980 г.

, когда более или менее одновременно пришли к власти Рональд Рейган и Маргарет Тэтчер. Преобладающая тенденция — международная конкуренция за капитал — была отмечена раньше; она сложилась в результате двух нефтяных кризисов 70-х годов и создания оффшорного рынка евровалют. С тех пор вера и тенденция подкрепляли друг друга.

Это многообразный процесс, имеющий различные проявления, которые трудно отделить друг от друга.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Источник: https://studopedia.ru/12_17990_rinochniy-fundamentalizm.html

Рыночный фундаментализм. Кризис мирового капитализма. Читать онлайн

Рыночный фундаментализм

Мировая капиталистическая система поддерживается идеологией, которая коренится в теории совершенной конкуренции. Согласно этой теории, рынки стремятся к равновесию, а равновесное положение означает наиболее эффективное распределение ресурсов.

Любые ограничения свободы конкуренции снижают эффективность рыночного механизма, поэтому им следует противиться. Выше я охарактеризовал такой подход как идеологию свободного рынка (laissezfaire), но рыночный фундаментализм — более удачный термин.

Дело в том, что фундаментализм предполагает своего рода веру, которую легко довести до крайностей. Это — вера в совершенство, вера в абсолют, вера в то, что любая проблема должна иметь решение.

Фундаментализм предполагает наличие авторитета, обладающего совершенным знанием, даже если это знание недоступно обыкновенным смертным. Таким авторитетом является Бог, а в наше время его приемлемым заменителем стала Наука. Марксизм претендовал на наличие научной основы; точно так же поступает рыночный фундаментализм.

Научная основа обеих идеологий сложилась в XIX веке, когда наука все еще сулила обладание окончательной истиной. С тех пор мы многое осознали как в отношении пределов научного метода, так и относительно несовершенства рыночного механизма.

Идеологии марксизма и свободы предпринимательства (laissezfaire) были полностью дискредитированы. Первой в результате Великой депрессии и появления кейнсианской экономической теории была отвергнута идеология laissezfaire. Марксизм сохранял свое влияние, несмотря на эксцессы сталинского правления, но после краха советской системы он пережил почти полный провал.

В мои студенческие годы — в 50-х годах — идеология свободного предпринимательства считалась чем-то еще более неприемлемым, чем вмешательство в экономику в наши дни.

Идея о том, что свободное предпринимательство может вернуться, казалось немыслимой.

Я полагаю, что возрождение рыночного фундаментализма можно объяснить лишь верой в магическое свойство рынка (его «невидимую руку»), которая еще важнее, чем научная основа рыночного механизма. Не зря же президент Рейган говорил о «магии рынка».

Ключевая особенность фундаментальных воззрений состоит в том, что они покоятся на оценочных суждениях. Например: если какая-либо мысль неверна, то противоположное суждение считается верным. Именно такая логическая путаница и лежит в основе рыночного фундаментализма.

Вмешательство государства в экономику неизменно приводило к негативным последствиям. Это справедливо не только в отношении централизованного планирования, но и в отношении идеи государства благосостояния и кейнсианского управления спросом.

На основе этой банальной мысли рыночные фундаменталисты приходят к совершенно нелогичному выводу: если вмешательство государства — порочно, то свободный рынок — само совершенство. Следовательно, государству нельзя позволить вмешиваться в экономику.

Едва ли стоит упоминать, что порочна здесь — сама аргументация.

Справедливости ради надо заметить, что аргументы в пользу нерегулируемых рынков редко выступают в столь грубой форме. Напротив, исследователи, подобно Милтону Фридману, представили огромный статистический материал, а теоретики рациональных ожиданий прибегали к изощренным математическим выкладкам.

Меня уверяли, что некоторые предусмотрели в своих моделях несовершенную и асимметричную информацию, однако конечная цель всех этих ухищрений заключалась, как правило, в том, чтобы определить совершенные условия, а именно условия равновесия.

Мне это напоминает богословские дискуссии в Средние века о числе ангелов, которые могут танцевать на булавочной головке.

Рыночный фундаментализм играет решающую роль в мировой капиталистической системе. Он обеспечивает идеологию, которая не только вдохновляет наиболее успешных представителей системы, но и движет политикой. Если бы ее не было, мы не могли бы говорить о капиталистическом строе. Рыночный фундаментализм стал господствующей идеей в экономической политике около 1980 г.

, когда более или менее одновременно пришли к власти Рональд Рейган и Маргарет Тэтчер. Преобладающая тенденция — международная конкуренция за капитал — была отмечена раньше; она сложилась в результате двух нефтяных кризисов 70-х годов и создания оффшорного рынка евровалют. С тех пор вера и тенденция подкрепляли друг друга.

Это многообразный процесс, имеющий различные проявления, которые трудно отделить друг от друга.

  • 44
  • 45
  • 46
  • 47
  • 48
  • 49
  • 50
  • 51
  • 52
  • 53
  • 54
  • 55
  • 56
  • 57
  • 58
  • 59
  • 60

Источник: https://bzbook.ru/Krizis-mirovogo-kapitalizma.52.html

Сергей Марков: Подмена либерализма

Рыночный фундаментализм

http://www.vz.ru/opinions/2013/1/31/618363.html

В России произошла подмена понятия «либерализм». Традиционно либерализм выступает за свободу. Это – его главная ценность, и это делает либерализм бессмертным. Поскольку ценность свободы всегда будет одной из ведущих для людей.

Я согласен с большинством идей авторов заявления Либеральной платформы «ЕР» «Против дискредитации либерализма». Действительно, в России произошла подмена понятия «либерализм». Традиционно либерализм выступает за свободу. Это – его главная ценность, и это делает либерализм бессмертным.

Поскольку ценность свободы всегда будет одной из ведущих для людей, как и ценность равенства (это делает бессмертным социализм в его различных формах) и ценность традиции (это делает бессмертным консерватизм).

Остальные идеологии – национализм, этатизм, экологизм и другие – имеют уже ограниченное количество сторонников и могут вообще на время по разным причинам замереть, стать малосущественными.

А неформальные либерализм, социализм и консерватизм были живыми даже во времена советской диктатуры, что прекрасно показал Андрей Амальрик в своей работе «Доживет ли СССР до 1984 года».

Однако сегодня в России есть явное искажение классической либеральной идеологии, точнее – ее подмена и присвоение узкими квазилиберальными группировками. Эти группировки не просто радикалы, они подрывают сущностное понимание либерализма, при этом борясь по разным причинам за это имя.

Большинство этих форм абсолютизируют те или иные идеи либерализма в такой степени, что, по сути, выходят за его пределы. Это как разница между национализмом и фашизмом.

Фашизм рождается в национализме, радикализирует его идеи и выходит за его рамки, так как национализм уважает другие национализмы, а фашизм отрицает их и пытается физически уничтожить или сделать рабами представителей других наций.

Если какая-то идеология, ее лидеры и политики оправдывают социальный порядок и практику, которые ведут не к увеличению, а к уменьшению свободы людей, то они, по моему глубокому убеждению, не имеют права именоваться либеральными.

Эти формы либерализма являются квазилиберализмом, «За-либерализмом» (использую формы создания терминов из классической немецкой философии) – в том смысле, что такие формы либерализма на самом деле выходят за его пределы, прекращая, таким образом, быть либерализмом.

Можно назвать их превращенной формой либерализма.

В Заявлении дан интересный анализ этих псевдолиберальных форм современной российской идеологии. Но этот анализ, мне представляется, нуждается в коррекции. Мне кажется, сегодня под именем российского либерализма скрываются несколько идеологий.

Классический либерализм

Его носителями для меня являются такие люди, как Владимир Плигин, Валерий Фадеев, Виктор Зубарев, Борис Титов, Алексей Кара-Мурза. Они сохраняют верность либеральным идеям и пытаются сформировать политическую программу и гражданскую коалицию на базе либеральных идей.

Рыночный фундаментализм

Этот термин активно введен в оборот Джорджем Соросом и обозначает группу людей, которые полагают, что все современные проблемы решаются прежде всего рыночными средствами, а государство в экономике почти всегда вредно, кроме особых случаев.

Они предлагают ввести рыночные принципы во всех сферах общественной жизни и рассматривают как рынок и выборы, и культуру, и другие формы человеческих отношений. Наиболее ярко эта идеология представлена в корпусе авторов газеты «Ведомости».

Именно рыночные фундаменталисты являются главными архитекторами современной мировой экономической модели, и поэтому они же – главные виновники современного системного кризиса современной формы капитализма.

Рыночный фундаментализм не либерален, поскольку он поддерживает такое экономическое и социальное устройство, которое концентрирует огромные ресурсы в руках узкого круга лиц, что приводит к сужению пространства свободы для большинства, поскольку отчуждает большинство людей от экономических, политических, социальных и культурных  ресурсов.

С философской точки зрения рыночный фундаментализм впадает в классическую ошибку «редукционизм» – сведение закономерностей  высшего типа к более простым закономерностям низшего. Он пытается организовать неэкономические  формы социальности по рыночному принципу.

А это приводит к исчезновению их самости.

Это хорошо описал французский философ Пьер Бурдье, подчеркивающий, что попытка внести рынок в политику уничтожает демократию, а попытка внести рынок в культуру уничтожает высокую культуру, развивая массовую, которая становится постепенно настолько примитивной, что перестает выполнять собственно функции культуры как совокупности ценностей, смыслов и моделей поведения. В такую же методологическую ошибку впадает социал-дарвинизм, пытающийся описать общественные явления теми законами, которые есть в биологическом мире.

Экономический детерминизм

Это близкое к рыночному фундаментализму течение, частично их носители совпадают. Эти люди совмещают марксистский принцип экономико-технического детерминизма, который они выучили в учебниках по научному коммунизму и марксистско-ленинской политэкономии, с одной стороны, и принципы рыночного фундаментализма – с другой.

Они полагают, что все проблемы по сути своей – экономические. Чтобы была демократия, например, надо создать сильную рыночную экономику и средний класс с высоким благосостоянием.

Они игнорируют очевидные примеры типа Сингапура (сильный рынок и средний класс и нет демократии) или Индии (низкий уровень развития экономики, большая доля государственной собственности и развитая демократия), Северной Европы (огромная роль государств во всех сферах и очень развитая демократия).

А свобода слова, по их мнению, в СМИ будет обеспечена тогда, когда развитие экономики создаст достаточный рынок рекламы, который сделает СМИ экономически независимыми от политических денег и власти. Это, конечно, типичная утопия. Экономический детерминизм существует, но его нельзя абсолютизировать.

Социал-дарвинизм

Эти люди исходят из принципа: пусть сильный получает все, а судьба слабых их не интересует – «горе побежденным». Это сторонники дарвиновского естественного отбора в человеческом обществе, отрицающие принципы социальной солидарности. Им кажется, что общество в своей сути живет по принципам природы с ее почти неограниченной конкуренцией в борьбе за выживание.

Именно они добились в 90-е годы значительного сокращения пенсий и критикуют политику повышения пенсий Владимира Путина.

Они выступают за максимальную коммерциализацию образования и здравоохранения, полагая, что не только рынок всегда эффективнее государства, но и что на хорошее образование и медицину должны рассчитывать только успешные люди, а неуспешные – «горе побежденным» в социальной конкуренции. Их интересует только свобода сильных, успешных и «достойных».

Именно они активно поддерживают представление о господстве свободы в 90-е годы. Между тем очевидно, что 90-е годы увеличили свободу незначительной части населения, а у большинства свободы было, наоборот, очень мало, так как их свобода была ограничена тем, что экономические и политические ресурсы были узурпированы олигархическим меньшинством.

«Пятая колонна – русофобия»

Они считают, что Россия, чтобы стать свободной, должна отказаться от «русского рабского наследия», максимально «европеизироваться», сменить свою цивилизационную идентичность.

Это достаточно откровенные сторонники подчинения России внешним силам, доминирующим в современном мире, которые мы чаще всего ассоциируем с США и их союзниками по НАТО.

Эти люди отрицают важность суверенитета в современном глобальном мире и на множестве примеров пытаются показать, что Россия сама не справится со своими проблемами, а для их решения самым разумным было бы дать управлять Россией в косвенной форме западным высокоразвитым странам.

Они полагают, что Российская история – это история реинкарнации различных форм  рабства, в отличие от европейской истории, которая суть – история развития свободы. Они полагают, что русский народ – рабский по своей природе, что носитель русской идентичности – Русская православная церковь – враг свободы и европеизации России.

Эта точка зрения широко представлена среди членов Координационного совета объединенной оппозиции, кроме националистов и левых. Это есть в «Новой газете». Широкая кампания в защиту «Закона Магнитского», прославление очевидных русофобов Саакашвили, Ющенко – примеры деятельности «пятой колонны – русофобов».

Иногда их лидерам и активистам платят деньгами и статусом. Но  далеко не всегда активисты этой пятой колонны подкуплены деньгами. Часто они действительно считают, что главная преграда свободе в России – ее русская идентичность, традиционная рабская покорность русского народа деспотической власти русского государства, которое всегда – враг свободы.

Индивидуализм в его крайней форме

Превращается в апологию эгоизма. Индивидуализм и гиперэгоизм – результат атомизации российского общества в 90-е и нулевые годы. А атомизация – результат социальной катастрофы начала 90-х годов, которая привела к распаду социальных институтов и связей.

«Война всех против всех» сделала стратегию эгоистического поведения социально не только приемлемой, но и эффективной.

Эгоизм понимается как свободное поведение огромным числом представителей среднего класса, ощущающих себя в социальных джунглях и пытающихся выстроить строго индивидуальную крепость для своей личной защиты.

Гламурный аморализм

Это доминирующая латентная идеология значительной части российской элиты, полукриминальной по своему происхождению. Эти люди получили свои состояния в результате активности в 90-е годы со значительным нарушением моральных и правовых норм.

Поэтому они пытаются защитить разрушение морали, поддерживают насмешки над нравственными людьми и поступками, так как признание всех россиян безнравственными делает легитимным в собственных глазах незаконное и аморальное присвоение ими государственной собственности.

Они понимают, что их собственность и высокое социальное положение – результат грабежа своего народа, и пытаются оправдаться, прославляя аморальность.

  Гламур с его культом денег, причем не заработанных, а украденных денег, с культом траты денег не на действительные жизненные  блага, а на прожигание жизни – культурная идеология этой полукриминальной по происхождению и мироощущению части элиты. Представителем этой идеологии являются издания, спонсируемые Михаилом Прохоровым, в частности «Сноб».

А самого Прохорова можно считать главным идеологом и спонсором Гламурного аморализма. «Гламурный аморализм» как идеология с 2012 года находится в кризисе в связи с ростом общественной активности, социальной ответственности и в этой связи моральным возрождением широких слоев современного российского среднего класса. Но гвоздь в крышку гроба «гламурного аморализма» еще не забит.

Олигархическая идеология

Ее главная цель – оправдание существующего в современной России олигархического социума, в котором огромные богатства, власть, возможности концентрируются в немногих руках.

Эта идеология, не отвлекаясь на частности, пытается доказать всеми способами, что формирование олигархических империй – естественное следствие свободы, а попытки общества поставить под контроль эти олигархические империи – социализм и нарушение либеральных принципов. Это то, что коллеги называют «авторитарный либерализм».

Это оправдание чудовищного социального неравенства законами свободы и при этом апология подавления подвластным олигархам государством тех, кто не согласен с такой моделью и считает, что олигархи – не символы свободы, а могильщики свободы.

Либертарианство

Это противники любого большинства и государства, сторонники всех меньшинств и неограниченной свободы. Наиболее ярко эти взгляды выражают Валерия Новодворская и Константин Боровой, а также члены Либертарианской партии. Это международное движение, существующее в большинстве стран. Это и есть радикальная форма либерализма, уже выходящая за его современный мейнстрим.

А современный либеральный мейнстрим уже включил в себя ценности социальных прав и превратился в социал-либерализм. В другой своей ипостаси либерализм заключил союз с ультратрадиционалистскими ценностями и превратился в неоконсерватизм, знаменитых «неоконов» из команд Рейгана, Тэтчер, Буша.

Идеология – это не абстрактные принципы из учебника. Это система ценностей и идеалов, оправдывающая и морально освящающая определенные социальные действия. Поэтому спектр идеологий разный в разных социумах, серьезно различающихся по тем вызовам, с которыми они сталкиваются.

Современная российская социальная ситуация с ее распределением социальных ролей и поведенческих моделей существенно отличается от социальной ситуации Европы и 18-го, и 19-го, и 20-го веков, хотя в каких-то чертах, естественно, совпадает.

Поэтому и набор социальных практик и позиций и легитимизирующих их идеологических систем также другой. Нужно обсуждать то, что у нас есть, а не то, чего нет, то есть наши реальные идеологии, а не почему у нас нет классических.

И обсуждать в современной системе координат, то есть рассматривая прогресс вообще и развитие России в частности, не линейно, то есть по линии точек, уже пройденных другими «передовыми» странами, а вариативно, то есть с пониманием, что социальность и ее институты могут иметь разные варианты, и эта разница не обязательно означает, что кто-то из них более отсталый и обязан двигаться по пути, уже пройденному более развитым. Это линейное понимание человеческого прогресса в стиле 19-го и первой половины 20-го века мало кем считается адекватным реалиям 21-го века.

Различные идеологические принципы оправдывают разное решение конкретных проблем. Например, проблема нефтегазовых денег России.

Сторонники классического либерализма предлагают внести их в общий бюджет, где они пойдут на социальные и другие нужды. А за счет этого снизить налоги на бизнес, а бизнес сам решит, куда инвестировать эти деньги.

Сторонники олигархического квазилиберализма предлагают оставить их в руках нефтегазовых компаний, а сами компании приватизировать, в крайнем случае, если общество не позволит, – приватизировать прибыль через коррупционные сделки этих нефтегазовых компаний с окружающими их частными монополистами, через контроль над финансовыми потоками.

Сторонники квазилиберальной пятой колонны предлагают вычленить нефтегазовые доходы в отдельные фонды и разместить их в западной экономике.

Сторонники квазилиберального рыночного фундаментализма предлагают максимально приватизировать нефтегазовый сектор.

Если вы за реальную свободу других людей – вы либерал. Если вы за то, чтобы нефть служила свободе, – вы идеалист.

Источник: https://vz.ru/opinions/2013/1/31/618363.print.html

Book for ucheba
Добавить комментарий