Школа врачей-змпириков

Секст Эмпирик и классический античный скептицизм. Обсуждение на LiveInternet – Российский Сервис Онлайн-Дневников

Школа врачей-змпириков
Barucaba все записи автора

Несколько с других позиций теория музыкального этоса была подвергнута критике скептиками. Несмотря на то, что скептики отрицательно относились к возможностям человеческого познания и учили о равносильности всех суждений, как истинных, так и ложных, они тем не менее создали свою логику и свою эстетику.

Скептицизм (от др.-греч. σκεπτικός — рассматривающий, исследующий) — философское направление, выдвигающее сомнение в качестве принципа мышления, особенно сомнение в надёжности истины.

Умеренный скептицизм ограничивается познанием фактов, проявляя сдержанность по отношению ко всем гипотезам и теориям. Античный скептицизм как реакция на метафизический догматизм представлен прежде всего Пирроном, затем средней академией (Аркесилай) и т. н. поздним скептицизмом (Энесидем, Агриппа, Секст Эмпирик).

Энесидем указывает десять принципов (тропов) скептицизма: первые шесть — это различие живых существ; людей; органов чувств; состояний индивида; положений, расстояний, мест; явлений по их связям; последние четыре принципа — это смешанное бытие воспринимаемого объекта с др.

объектами; относительность вообще; зависимость от количества восприятий; зависимость от уровня образования, нравов, законов, философских и религиозных взглядов.

Наиболее полно эстетическое учение скептиков было выражено у известного философа Секста Эмпирика, жившего во II веке н.э. Секст Эмпирик в работе «Три книги Пирроновых положений» отмечал, что скептицизм не рассматривает сомнение как принцип, а использует сомнение как полемическое оружие против догматиков, принцип скептицизма — явление. 

Секст Эмпирик (Σέξτος Εμπειρικός, начало II века) — древнегреческий врач и философ, представитель классического античного скептицизма.

Жил в Александрии, Афинах и Риме. Из сообщений Диогена Лаертийского и Галена видно, что Секст Эмпирик был учеником Геродота из Тарса и, в свою очередь, имел ученика в лице Сатурнина.

Прозвище «Эмпирика» дано ему, по всей вероятности, потому, что он принадлежал некоторое время к школе эмпирических врачей прежде чем стал скептиком.

Его произведения «Пирроновы положения» (Πυῤῥώνειοι ὑποτύπωσεις) и «Против учёных» (Adversus Mathematicos) являются основными источниками по философии античного скептицизма. В них упомянуто много свидетельств и фрагментов из учений философов, чьи произведения не сохранились.

Весь цикл «Против ученых» многие делят на две части, из которых одну называют «Против догматиков», а другую «Против отдельных наук».

Книги «Против догматиков», объединяясь с другим циклом «Против ученых», обычно в науке именуются такими цифрами: «Против логиков» именуется VII и VIII (так как в этом трактате две книги), «Против физиков» — IX и X (по той же причине) и «Против этиков» — XI (в этом трактате только одна книга и содержится).

Что же касается книг, направленных против отдельных ученых, то они соответственно обозначаются римскими цифрами I—VI: «Против грамматиков» — I, «Против риторов» — II, «Против геометров» — III, «Против арифметиков» — IV, «Против астрологов» — V, «Против музыкантов» — VI. Текст полностью здесь: Секст Эмпирик. Сочинения

Фактически Секст Эмпирик выступает здесь не столько против музыки как искусства, сколько против теории музыки. Это вполне соответствовало принципам скептической философии.

Скептики считали, что объективная научная теория невозможна, так как мнения и суждения людей абсолютно противоречивы. Не существует подлинного знания о природе красоты и искусства.

Именно поэтому скептики сомневались в возможности существования теории музыки. 

В своём трактате Секст Эмпирик использует двоякий способ аргументации, чтобы доказать невозможность музыкальной теории. Прежде всего, он, как и эпикурейцы, выступает против различного рода этических учений о музыке. По его словам, музыка не обладает никаким этосом.

Представление о том, что она может воздействовать на нравственность или психику человека – сплошная иллюзия, которая легко рассеивается в свете логического анализа. Говорят, например, что музыка создаёт новые нравы, формирует этос. Но это явная ошибка.

Музыка не создаёт ничего нового, она способна лишь отвлекать людей от их страхов или страстей.

Главное назначение музыки, по мнению Секст Эмпирика, – не создавать новые этические свойства, а отвлекать. Если говорить языком современной эстетики, то можно было бы сказать, что он признаёт только компенсаторную функцию искусства, т.е. говорит об искусстве как компенсации.

“Она (то есть музыка) успокаивает настроение не потому, что она обладает силой, относящейся к разумности, но потому, что она обладает способностью отвлекать.

Вследствии этого стоит только замолкнуть подобным мелодиям, как наш ум снова возвращается к первоначальному настроению, как будто бы он и не подвергался лечебному воздействию с их стороны.

Поэтому, как сон или вино не разрешает страдания, но его откладывает, вызывая оцепенение, расслабление и забвение, так и определённого рода мелодия не успокаивает души, находящейся в страдании, или настроения, возбуждённого гневом. Но если только вообще она что-нибудь производит, она только отвлекает”.

Секст Эмпирик последовательно опровергает все традиционные аргументы в пользу нравственной роли музыки. Если спартанцы шли в бой под музыку флейт, то это ещё не означает, что музыка придавала им воинственность, просто она отвлекала их от беспокойства и страха.

Говорят о пользе музыки на основании того мнения, что музыкально образованный человек получает большее удовольствие от музыки, чем человек неподготовленный. Но, по мнению Секста, это суждение необоснованно, так как удовольствие от музыки получают и младенцы, и даже неразумные животные.

“И вследствие этого, как мы получаем удовольствие от кашания или вина без всякого кулинарного искусства и дегустаторства, то неужели таким же образом мы не могли бы получать удовольствие и без всякой теории, слушая усладительную мелодию…”.

Секст Эмпирик опровергает и мнение пифагорейцев о том, что мир основан на гармонических принципах и что поэтому гармония правит миром. 

Другой способ аргументации, к которому прибегает Секст Эмпирик наряду с критикой этических теорий музыки, состоит в опровержении технических теорий музыки.

Никакая теория музыки невозможна, так как считается, что музыка является искусством звуков.

Но никаких звуков не существует, так как Демокрит учит, что всё окружающее нас – атомы, Платон говорит, что существуют только идеи, киренаики – что только ощущения. Но если не существует звуков, то не существует и музыки как искусства звуков.

Точно так же обстоит дело и с тем положением, что музыка является искусством времени. Секст Эмпирик доказывает, что не существует ни ритмов, ни интервалов, ни тактов. А значит, опять-таки, что и самой музыки не существует.

Таким образом, скептики отрицали познавательно и этическое значение музыки. Музыка не способна ни очищать, ни поучать, ни возвышать. Она существует только как объект человеческого переживания. 

Формулируя все эти идеи, скептики по сути дела, отвергали все понятия и представления о музыке греческой классики. Как и эпикурейская эстетика, эстетика скептиков содержала резкую критику теории музыкального этоса.

Но ни скептики, ни эпикурейцы не смогли противопоставить концепции этоса никакой положительной теории.

Поэтому их критика имела чисто негативное значение, она расшатала основы учения об этосе, но не создала какого-либо нового эстетического понимания музыки.

В заключение коротко:

Античные школы: стоики, скептики, эпикурейцы

Лит.: Шестаков В.П. История музыкальной эстетики

Источник: https://www.liveinternet.ru/community/1250115/post335473572/

Секст Эмпирик – последний из скептиков

Школа врачей-змпириков

Секст Эмпирик – древнегреческий ученый и философ II в. н.э., последователь античной школы скептицизма. Собрал и систематизировал идеи скептиков раннего периода. Считается одним из последних античных скептиков. Его сочинения занимают почетное место среди наследия древнегреческой философии, являясь уникальными историческими документами и ценными литературными памятниками.

Врач и последний скептик

Точных биографических данных о Сексте Эмпирике (греч. Σέξτος Εμπειρικός, лат. Sextus Empiricus) почти не сохранилось. Известно лишь, что философ жил во второй половине II в. н.э., предположительно в Афинах и Александрии. Нет достоверных сведений о времени и месте его рождения, национальной принадлежности, семье и обстоятельствах смерти.

Слово «эмпирик», содержащееся в имени философа, указывает на то, что он профессионально занимался медициной. В те времена так называли всех практикующих врачей. В дальнейшем эта приставка стала неотъемлемой частью имени Секста.

Некоторые исследователи называют учителем Секста Эмпирика некоего Геродота Тарского. Тот, в свою очередь, был слушателем Менодота Никомедийского, одного из самых известных врачей эмпирической школы.

Есть версии, что помимо медицины Секст Эмпирик занимался астрологией и исповедовал атеистические взгляды, а его учеником называют некоего Сатурнина Кифена.

Секст Эмпирик был последователем скептического учения (от греч. σκεπτικός – исследующий, рассматривающий). Это философское направление возникло в IV в. до н.э., его основателем считается древнегреческий мыслитель Пиррон из Элиды.

В начале новой эры для сторонников учения Пиррона было характерно совмещение идей скептицизма и врачебной практики.

Несмотря на то, что Секст не высказывал оригинальных философских идей, его сочинения оставили заметный след в истории философии, поскольку во многих случаях являются практически единственным источником сведений о том или ином античном мыслителе или учении.

Главные философские сочинения

В своих текстах Секст Эмпирик собрал и четко структурировал наследие предшественников, скептиков раннего периода, а также подверг критике философов сторонников других школ.

Критикуя и опровергая, он подробно излагает их взгляды. Таким образом до нас дошли отрывки из не сохранившихся произведений Демокрита, Гераклита, Ксенофана и других мыслителей античности.

Перу Секста Эмпирика принадлежит два цикла сочинений, оба написаны на греческом языке.

Первый цикл содержит 11 книг.

В первых шести книгах, объединенных общим названием «Против ученых», философ подвергает критике науки, включенные в состав общего образования, начиная с эпохи эллинизма: грамматику, риторику, геометрию, арифметику, астрологию и музыку.

Следующие пять книг называются «Против догматиков» и содержат в себе критику трех разделов ортодоксальной философии (эпикурейская и стоическая школы и т.д.): опровержение логики (1-2 кн.), физики (3-4 кн.), этики (5 кн.)

Второй цикл называется «Пирроновы положения» и состоит из 3 частей. В этом сочинении Секст Эмпирик детально раскрывает метод и сущность скептического учения, педантично систематизирует идеи, выдвинутые мыслителями более раннего периода, проводит сравнение скептицизма с другими философскими направлениями, подробно рассуждает о физической стороне жизни, боге, числах, времени, искусстве и т.д.

Суть скептического учения

Согласно Сексту Эмпирику, целью скептической философии является достижение абсолютной невозмутимости, душевного спокойствия, обозначаемого термином «атараксия» (греч. αταραξία).

Истинному скептику неизвестно чувство волнения, страдания, привязанности или любви; он одинаково безучастен ко всем явлениям. Основным принципом скептицизма выступает «изостения» (греч. ισοσθένεια), т.е.

равнозначность отрицания и утверждения, равновесие противоположностей, уравнивание истины и лжи.

Противопоставляя себя догматикам, высказывавшим определенные постулаты (догмы), скептики допускают существование противоположных мнений, поэтому называют себя «ищущими».

Они убеждены, что человеку дано наблюдать само явление или вещь, таким, каким оно только кажется, но не дано постичь его постоянно изменяющуюся сущность.

А раз все равно не дано, то ни к чему и углубляться в это; скептикам безразлична эта непостижимая суть.

Однако это вовсе не значит, что в реальной жизни сторонники скептической философии сильно отличаются от обычных людей. Они так же живут, размышляя и действуя сообразно ситуации, сталкиваясь с повседневными проявлениями добра и зла, просто отказываются выражать об этом свое мнение.

Ничего не утверждая и не отрицая в категорической форме, скептики «воздерживаются» от любых суждений (греч. ἐποχή). Аргументы в пользу подобной позиции воздержания от категоричных высказываний они называют скептическими тропами (греч. τρόπος).

Согласно скептикам, все в мире относительно, поэтому никакая философская система не может быть доказана. В том числе и скептическая.

Секст Эмпирик говорил о бесконечности доказательства: любое из доказательств основывается на каких-то предпосылках, которые в свою очередь необходимо доказать и т.д. Философ был противником любой активной общественной деятельности, выступал за отказ от политики и подчинения установившимся традициям.

В сочинениях Секста Эмпирика исследователи выявляют начальные формы логики, которая впоследствии ляжет в основу идеи математической теории вероятности. Переведенные на латынь тексты философа получили широкую известность во второй половине XVI в. Их влияние прослеживается в работах М. Монтеня, Ф. Ламот-Левайе, П. Бейля, Дж. С.

Милля и других философов нового времени.

Источник: https://calculator888.ru/blog/biografiya/sekst-empirik.html

Читать

Школа врачей-змпириков
sh: 1: –format=html: not found

Асмус Валентин Фердинандович

Античная философия

Предисловие

Античной философией называют совокупность философских учений, развивавшихся в древнегреческом и древнеримском рабовладельческом обществе с конца 7 в. до н. э. вплоть до VI в. н. э.

Несмотря на длительность этого периода, обнимающего свыше тысячи лет интенсивного развития, существуют веские основания рассматривать античную философию как единое и своеобразное, хотя отнюдь не изолированное явление в развитии философского сознания человечества.

Разработка истории философии и истории науки обществ Древнего Востока, особенно исследования последних десятилетий, доказали связь по происхождению античной философии с культурой народов Передней Азии и Африки, которые раньше греков развили цивилизацию, письменность, науки о природе и зародыши философии. Особенно значительным было влияние Лидии, Вавилона, Египта и Персии.

Помимо непосредственной генетической связи история культуры отметила ряд фактов соответствия между некоторыми явлениями в развитии античной философии и аналогичными явлениями в развитии философии весьма отдаленных от Греции Древнего Китая и Древней Индии. Существует, например, некоторое соответствие между развитием софистики и логики в древнегреческой философии 4 в. до н. э.

и приблизительно одновременным развитием логической школы «моистов» в древней китайской философии. Несомненной была зависимость античной философии от науки и философии Вавилона и Египта.

Рано завязавшиеся экономические, торговые и политические связи ионийских поселений греков на западном побережье Малой Азии с восточными народами более древних цивилизаций, а также исключительная восприимчивость и многосторонняя одаренность греков привели к тому, что в ионийские города, прежде всего в Милет, были перенесены и здесь своеобразно переработаны зачатки физических, математических, астрономических знаний, стал развиваться примитивный научный инструментарий, сложился календарь и т. д. Одновременно шла и своеобразная переработка древней мифологии — в искусстве, в поэзии, а в философии — уже освобождение зарождающейся философской мысли из плена мифологических представлений о мире и человеке. Процесс этого освобождения шел в Древней Греции с такой быстротой, что уже в 5 в. до н. э. возникли философские и космологические системы, в которых миф играет роль не столько основного воззрения, сколько образных средств выражения мысли (Эмпедокл и особенно Анаксагор, первые атомисты Левкипп и Демокрит и т. д.). Не менее своеобразным, чем отношение к мифу, оказалось у древних греков и отношение к усвоенным на Востоке зачаткам положительных знаний о природе. И в Вавилоне и в Египте знания эти, возникшие из практических нужд техники, торговли, путей сообщения, передавались обычно в том виде, в каком были почерпнуты в процессе практического освоения, без сколько-нибудь детального теоретического и логического обоснования. Напротив, древние греки уже в космологических и физических построениях 5 в. до н. э. обнаруживают поразительную склонность к обоснованию выдвигаемых или используемых положений. Так, элементарные истины алгебры и геометрии, сформулированные вавилонянами и египтянами как тезисы, обнаруживают у греков тенденцию превращаться в доказываемые теоремы. Своеобразной чертой античной философии была связь ее учений с учениями о природе, из которых впоследствии развились самостоятельные науки: астрономия, физика, биология. В 6 и даже в 5 вв. до н. э. философия еще не существовала отдельно от познания природы, а знание о природе — отдельно от философии. Эта нераздельность характерна для раннего периода развития также и древней вавилонской, и древней египетской мысли. Однако особенность античной философии в том, что внутри нерасчлененного единства зачаточных философских понятий и понятий научных воззрения, относящиеся к природе, играют роль во многих отношениях решающую: первые греческие философы были не только первыми математиками, физиками, астрономами, физиологами, их научные представления о мире вместе с тем определяли свойственную для них постановку и решение вопросов философских. И для науки древних греков, и для античной философии характерно обилие почти одновременно возникавших научных гипотез и типов философских учений. Объясняется это тем, что при рано возникшей острой научной пытливости древние греки могли удовлетворять ее только в тех условиях и границах, которые предоставляло им слабое развитие техники и почти полное отсутствие эксперимента. Для античного рабовладельческого общества характерно пренебрежительное отношение рабовладельцев к физическому труду. Отношение это и сравнительная дешевизна рабской рабочей силы слабо стимулировали развитие техники и становление обусловленного техникой научного эксперимента. Вследствие этого основными способами научного исследования были только наблюдение и опиравшиеся на наблюдение, но не допускавшие экспериментальной проверки аналогия и гипотеза. Так как при разработке гипотезы мысль идет от действия к его причине, а одно и то же действие может вызываться различными причинами, то в условиях невозможности экспериментальной проверкой в умах различных мыслителей, принадлежавших к высокоодаренному народу, возникали различные гипотезы об одних и тех же явлениях природы. Для философии это многообразие гипотез означало многообразие типов философского объяснения мира. Так, уже в 5 в. до н. э., после того как элейцы обосновали мысль о вечности истинно-сущего бытия, которое не может ни возникать, ни исчезать, появились космогонические и физические гипотезы Эмпедокла, Анаксагора и атомистов Левкиппа и Демокрита, в которых по-разному объяснялось происхождение миров и в которых выдвигались различные догадки о природе и свойствах материальных частиц, образующих своими сочетаниями все вещи. Разнообразие возникавших в Древней Греции типов философских учений сделало античную философию школой философского мышления для всех последующих времен. На это ее значение указали Энгельс и Ленин. «В многообразных формах греческой философии уже имеются в зародыше, в процессе возникновения, — писал Энгельс, — почти все позднейшие типы мировоззрений» [1, т. 20, с. 369] [1]. А Ленин, отмечая запросы и искания Аристотеля, величайшего философа Древней Греции, отмечал, что «именно приемы постановки вопросов, как бы пробные системы были у греков» [3, т. 29, с. 326].

Чрезвычайно важным условием последующего развития и последующих успехов античной философии было то, что началом и исходной точкой этого развития оказался философский материализм. Философы, действовавшие в 6 в. до н. э.

в Милете, — Фалес, Анаксимандр, Анаксимен, эфесянин Гераклит, уроженец Колофона Ксенофан — при всех различиях между ними полагали, что все вещи, возникающие различным способом и различным способом погибающие, должны были произойти из какого-то одного и притом вещественного начала.

Таковы «вода» Фалеса, «воздух» Анаксимена, «огонь» Гераклита, «земля» Ксенофана и т. д.

Характеризуя начальную стадию древнегреческой философии, Энгельс указывает, что «здесь перед нами уже полностью вырисовывается первоначальный стихийный материализм, который на первой стадии своего развития весьма естественно считает само собой разумеющимся единство в бесконечном многообразии явлений природы и ищет его в чем-то определенно-телесном, в чем-то особенном» [1, т. 20, с. 502]. Таким образом, древнегреческая философия возникла как философия хотя и наивная, но наивно-материалистическая. Особенно характерна материалистическая философия для милетских мыслителей и ученых, живших в передовом центре промышленности, торговли и культуры, связанном с культурными центрами Ближнего Востока.

Однако внутри этой материалистической основы, неизменно определяющей многое в дальнейшем развитии древнегреческой философии, уже рано наметились отдельные воззрения, которые впоследствии могли привести и в ряде случаев действительно привели к возникновению идеализма.

Зародыши этого раскола на материалистическое и идеалистическое направления развития Энгельс отметил уже у самых ранних греческих мыслителей: «При всем наивно-материалистическом характере мировоззрения в целом, уже у древнейших греков имеется зерно позднейшего раскола.

Уже у Фалеса душа есть нечто особое, отличное от тела (он и магниту приписывает душу), у Анаксимена она — воздух (как в Книге бытия), у пифагорейцев она уже бессмертна и переселяется, а тело является для нее чем-то чисто случайным» [1, т. 20, с. 504].

Впрочем, и у пифагорейцев душа не всецело идеальна, но есть, по Диогену Лаэртскому, «отщепившаяся частица эфира…, причем холодный эфир есть воздух, а плотный образует море и влажность» [там же].

вернуться

В скобках первое число означает порядковый номер литературного источника в списке цитируемой литературы, который помещен в конце книги. В случае ссылки на несколько источников их номера разделены точкой с запятой. — Ред.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=128551&p=104

Секст Эмпирик

Школа врачей-змпириков

В лице позднейших руководителей скептицизма — Менодота, Феода, Секста и Сатурнина — школа философского скепсиса сливается со школой врачей-эмпириков. По-видимому, первым мыслителем, объединившим оба течения, был Менодот. Его эмпирические исследования использовал Гален в своем изложении принципов эмпирической медицинской школы.

Однако позднее Секст отрицал тождество учения скептицизма с учением врачей-эмпириков. Согласно Сексту, медицинская эмпирическая школа категорически утверждает недоступность для познания того, что невидимо нашему восприятию, и потому впадает в не свойственный скептикам догматизм.

Однако утверждение Секста должно быть объясняемо не столько существованием действительно серьезных различий между скептиками и врачами-эмпириками, сколько стремлением Секста тщательно отделить скептицизм от всех, в том числе и от самых близких к нему, течений.

По-видимому, правы те ученые, которые, как, например, Брошар, не находят никаких существенных различий между скептиками и эмпириками этого времени.

Подобно тому как скептики еще со времен Пиррона и Тимона отказывались от исследования природы самих вещей и ограничивали свои высказывания областью одних лишь явлений, так и врачи-эмпирики уклонялись от установления не доступных восприятию скрытых причин болезней и занимались изучением одних лишь чувственно обнаруживающихся признаков, или симптомов, болезни. Впоследствии параллельно со школой врачей- эмпириков возникает и развивается, соперничая с нею, школа врачей-«методиков».
Одним из наиболее осведомленных и обстоятельных писателей позднего скептицизма был Секст, младший современник Галена, живший приблизительно во II в. н. э. В «Трех книгах Пирроновых положений» Секст от-

419

метил черты медицинского учения «методиков», которые казались ему близкими к собственному его скептицизму.

В «методическом» течении Секст видел «единственное из медицинских учений», которое, как он думал, «не торопится чрезмерно с суждением о неочевидном», не заявляет гордо о том, что воспринимаемо и что невоспринимаемо, но «следует явлению и берет от него то, что кажется помогающим, по способу скептиков».

Эта оценка «методиков» породила один из запутаннейших вопросов истории скептицизма — вопрос об отношении Секста к обеим существовавшим в его время школам врачей. Согласно прозвищу, данному Сексту Диогеном, а также согласно сообщению псевдо-Галена, Секст принадлежал к школе «эмпириков».

Согласно приведенным выше разъяснениям самого Секста, наиболее близкими к скептицизму следует считать не «эмпириков», а именно «методиков». Эти противоречия в свидетельствах античных авторов отразились в историко-философской литературе. Так, Эдуард Целлер, Брошар, Пауль Наторп и Сессэ причисляют Секста к эмпирикам.

Некоторые авторы, например Паппенгейм, считают Секста «методиком». Наконец, Филиппсон, опираясь на некоторые, впрочем достаточно двусмысленные, выражения Секста, находит, будто Секст был ближе к «эмпирикам» — в своем опровержении логиков и к «методикам» — в своих «Пирроновых положениях».

Все эти гипотезы встречают трудности в недостаточности наших сведений о действительных различиях между обеими медицинскими школами. Сочинения Секста Сексту принадлежат, кроме «Пирроновых положении», пять книг «Против догматических философов» и шесть книг «Против ученых» (а не «против математиков», как переводят некоторые).

Последнее сочинение развивало критику основных понятий не только математики (т. е. арифметики и геометрии), но и всех остальных наук того времени: грамматики, риторики, астрономии и музыки.

Три черты характерны для работ Секста: 1) тесная связь его скептических аргументов с данными современной ему медицинской науки; 2) стремление представить скептицизм как совершенно беспрецедентное и оригинальное философское учение, не допускающее не только смешения, но и сближения с другими философскими учениями; 3) обстоятельность изложения, пред-

420

ставляющего своего рода энциклопедию античного скептицизма, или, как выразился Брошар, «общий итог всего скептицизма»: «la somme de tout le scepticisme».

В огромном множестве наблюдения и факты, из которых Секст выводит постулат скептического «воздержания», принадлежат к наблюдениям и фактам медицины, физики, физиологии и зоологии; менее часты наблюдения, почерпнутые из метеорологии и минералогии.

Впрочем, как бы ни решался вопрос об отношении Секста к «эмпирикам» и «методикам» (в специально медицинском значении этих понятий), не подлежит сомнению, что в целом его учение основывается на обработке большого эмпирического материала.

Не только в поздней античности, но и в новое время философы, стремившиеся доказать противоречивость, относительность и недостоверность чувственных восприятий, представлений и образов воображения, постоянно черпали свои аргументы и примеры из книг Секста. Ссылки Декарта на недостоверность чувственного восприятия, показывающего весло преломленным, когда оно погружено в воду, и прямым, когда оно вынуто из воды, или же башню круглой, когда ее рассматривают издалека, и квадратной — с близкого расстояния, заимствованы им из аргументов того же Секста.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Источник: https://studopedia.ru/10_19337_sekst-empirik.html

Book for ucheba
Добавить комментарий