Современная мифология

Современная мифология

Современная мифология

Говорить о современных мифах – значит смотреть на них глазами нашей культуры, т.е. той, в которой люди в них верят. Но для тех, кто верит в миф, он не миф! Нельзя понять, что перед нами миф, если мы воспринимаем его «изнутри», не зная, что он вымысел. Как же тогда можно что-либо сказать о современной мифологии?

Нам может тут помочь, во-первых, знание признаков и особенностей мифологического мышления.

Во-вторых, современная культура гораздо более рационалистична, самокритична и плюралистична, чем ее предшественницы. В ней мало найдется таких мифов, которые бы единодушно принимались за правду.

Это облегчает поиск содержащихся в ней мифологических представлений или, по крайней мере, «кандидатов в мифы».

Современная мифология, разумеется, отличается от древней. Она не является фундаментом всей культуры, более подвержена изменениям под влиянием перемен в общественной жизни. Современные мифы заимствуют элементы из других культурных форм, в том числе и из науки. Многие мифы ХХ века выступают в облике рационального знания, а иногда даже строятся по образцу теоретических концепций.

В составе современной мифологии можно выделить несколько основных ее форм:

«Старые» мифы – дожившие до наших дней «преданья старины глубокой»: о духах вроде лешего и домового, о колдовстве и сглазе, об общении с душами мертвых на спиритических сеансах, и т.п. Несмотря на то, что они уже давно рассматриваются как суеверия, немалое количество людей относится к ним вполне серьезно.

«Новые» мифы. Это так называемые паранаучные (т.е. «околонаучные», от греч. para – около, возле) мифы: о летающих тарелочках и пришельцах, о снежном человеке, о Бермудском треугольнике и пр. В отличие от «старых» мифов, которые имеют «донаучный» характер, эти расцветают в условиях развитой науки.

Они обычно воспринимаются как «загадочные явления», которые не укладываются в существующую систему научного знания и требуют ее пересмотра. Возможность «поругать» науку и ученых очень радует тех, кому современная наука малопонятна и потому «не нравится»: оказывается, что ученые здесь столь же мало компетентны, как и они сами.

Это повышает их уважение к себе. К паранаучным мифам можно отнести и «обновленные» мифы, в которых старые верования облекаются в новые одежды из научной терминологии и новейших научных идей. В эту группу мифов входит астрология, парапсихология, «нетрадиционная» медицина и пр.

Приверженцы таких мифов изображают их в качестве серьезных научных гипотез, изложенных с использованием наукообразных терминов («астральное тело», «биополе» и пр.). Становясь привычными, эти термины приобретают в умах людей статус понятий, отражающих реальные феномены. Доказать либо опровергнуть паранаучные мифы трудно.

Но по всем признакам они мифологичны, а потому нельзя не признать их хотя бы «кандидатами в мифы».

Мифологемы – это мифы, обычно воспринимаемые как суждения здравого смысла, стереотипные представления, которые кажутся настолько само собою разумеющимися, что их необоснованность попросту не замечается.

Иногда мифологемы формулируются как сознательно принятые установки, но чаще всего люди в своих взглядах и рассуждениях исходят из них, не особенно задумываясь об их необоснованности и вымышленности. Мифологемами являются, например, многие народные пословицы («Бьет – значит любит», и т.п.

), а также утверждения типа: «высокий лоб – свидетельство большого ума»; «все дети талантливы». К мифологемам можно отнести и этнокультурные стереотипы вроде следующих: «итальянцы страстны», «евреи умные и хитрые», «русский человек талантлив и простодушен». Множество мифологем внедряет в умы людей реклама.

И хотя она далеко не всегда правдива, склонность людей доверять рекламным мифам не исчезает и продолжает формировать мир их потребностей и желаний.

Идеологические мифы отчасти складываются стихийно, а отчасти специально разрабатываются и распространяются идеологами. Большинство идеологических мифов рождается и умирает вместе с той идеологией, которую они призваны внедрять в умы.

Бурная история России ХХ века дает немало тому примеров: большевикам хватило пары десятилетий, чтобы в сознании советских людей прочно укоренились коммунистические мифы о великом «вожде народов», о «полной и окончательной победе социализма», о том, что «каждая кухарка может управлять государством» и др. Не прошло и одного десятилетия после падения советского строя, как люди оказались во власти новых идеологических мифов: о глупости «новых русских», о том, что развал СССР есть дело трех человек, собравшихся в Беловежской пуще, о непригодности демократии для России и пр.

Но мифология – это не просто сумма верований. Люди, верящие в миф, живут и действуют так, как того требует миф. А это значит, что вера в миф стимулирует поведение, соответствующее этому мифу. Можно сказать, что миф с помощью верящих в него людей как бы сам себя воплощает в жизнь.

Например, суеверное предубеждение, что майские браки несчастливы, способствует тому, что супруги в таком браке начинают видеть в обыденных семейных передрягах некую неизбежность, избавиться от которой можно только разводом.

Таким образом, мифические вымыслы могут найти подтверждение в действительности, потому что люди сами создают им подтверждения.

Источник: https://studopedia.su/14_82027_sovremennaya-mifologiya.html

Мифы в современной культуре: негативная и позитивная роли

Современная мифология

Актуальность темы обусловлена тем, что одно из важнейших направлений научного поиска в области духовной культуры — это исследование ее исторических предпосылок, в результате актуализации которых образуется целостность культуры.

Первоначально в качестве такого рода целостности, в которую был погружен человек, выступала мифология. Современная социокультурная ситуация демонстрирует устойчивость структурных элементов мифа и включенность их во все сферы жизнедеятельности человека.

Анализируя современное общественное сознание, обыденное, повседневное, массовое исследователи сталкиваются с реликтами — элементами, унаследованными от мифологии.

Целью исследования является рассмотрение мифа в современной культуре, его влияния на важнейшие процессы, происходящие в современном процессе.

На ранней стадии общественного развития основным способом понимания мира является мифология. Слово «миф» в переводе означает сказание, предание. Мифы существовали у всех народов.

Древние сказания о фантастических существах, о делах богов и героев объясняли социальную действительность. С помощью мифа прошлое связывалось с настоящим и будущим, обеспечивалась духовная связь поколений.

От поколения к поколению передавались духовные ценности, зачатки знаний, религиозные верования, политические взгляды, секреты различных видов искусств [1.С.166].

Под мифологией же понимается совокупность мифов, созданных каким-либо народом. В самом кратком виде его главная особенность выражается в таком определении: миф — это вымысел, принимаемый за правду. Люди, принимающие миф за правду, не могут видеть в нем вымысла; а те, кто считает миф вымыслом, не могут принимать его за правду.

Значит, миф есть правда для одних людей и вымысел — для других. Люди той культуры, в которой миф рождается, живет и воспринимается как правда, верят в него и не знают, что он есть миф. В их глазах он вовсе не миф.

То, что они имеют дело с мифом, обнаруживается лишь людьми другой культуры, которая дает им «иные глаза» — иное видение мира.

Почему же люди, сочиняя мифы, верят в истинность своих вымыслов? Потому, что они, по их представлениям, ничего не «сочиняют», то есть не выдумывают и не придумывают. В их сказаниях и легендах мир предстает таким, каким он для них существует.

Они не только рассказывают мифы — они живут в том мире, который описывается их мифами. Разумеется, жить в этом мире они могут лишь постольку, поскольку содержание мифов не вступает в противоречие с реальными условиями их жизненной практики и не опровергается их жизненными опытом.

Но мифы — не случайные плоды досужей фантазии, они возникают не на голом месте, ни с того ни сего. В мифах так или иначе выражается имеющийся у людей опыт жизни и деятельности.

А поэтому нет ничего удивительного, что они, живя в мире мифов, имеют вместе с тем возможность существовать и действовать в реальном мире — по крайней мере, пока между тем, что говорится в мифах, и тем, что происходит в их опыте, не обнаружатся существенные расхождения.

Таким образом, мифология выступает не просто как собрание мифов, но и как культурная форма («форма общественного сознания»), в которой люди воспринимают и осознают окружающий мир, запечатлевают накопленный ими жизненный опыт, сохраняют и передают его из поколения в поколение.

Человек, верящий в миф, живет в мире, наполненном смесью реальности и фантазии. Фантазии для него не менее очевидны, чем реальность. Он буквально «воочию», «наяву» видит в реальности то, что на самом деле существует лишь в его воображении.

Поэтому его вера в миф не нуждается ни в каком логическом обосновании. А логические доводы против нее бессильны, ибо люди обычно более склонны доверять своим глазам больше, чем логике.

Мифологическое мышление, каким бы странным оно нам ни казалось, нельзя считать лишенным логики [2.С.320].

Интересно в этом отношении описание беседы Э. Эванса-Причарда с мальчиком из африканского племени азанде: «Мальчик, пробегая по лесной тропинке, ушиб ногу о корень. Ранка загноилась.

Он заявил, что в том, что он ударил ногу о корень, виновато колдовство… Я сказал мальчику, что он был неосторожен и потому ударил ногу о корень, который естественным образом вырос на тропинке, а не появился там благодаря колдовству.

Он согласился, что корень рос там сам по себе, но добавил, что он, как и все азанде, следит внимательно за тем куда вступает, и если бы он не был околдован, он бы увидел корень. В качестве решающего аргумента он заметил, что все порезы … заживают быстрее.

Почему в таком случае эта ранка гноится и не закрывается, если она не связана колдовством? Авторы книги, откуда взята эта цитата, продолжают: «Предположим, что Эванс-Причард продолжил бы дискуссию с мальчиком и объяснил бы ему, что рана гноится от попавшей в нее земли.

Но тот очевидно, возразил бы ему, сказав, что раны специально залепляют землей, чтобы в них не проникло колдовство. А если бы Эван-Причард попытался говорить о микробах, вызывающих воспаление, то мальчик, наверное, мог бы ответить, что эти невидимые, таинственные микробы и есть не что иное как вредные духи» [3. С.327].

Пока логическое мышление развито недостаточно, несогласованность мифов не смущает.

Так как соотношение между каждым мифом и остальными таково, как если бы их друг для друга не существовало, то совершенно неизбежно, что между ними возникают противоречия.

Однако какими вопиющими эти противоречия ни казались бы нам, туземцев они не смущают ни в малейшей мере. Они не уделяют им никакого внимания [4.С.257].

Современная культура гораздо более рационалистична, самокритична и плюралистична, чем существовавшие прежде типы культур. В ней любое мнение и убеждение подвергается анализу и может быть оспорено. Она допускает существование разных взглядов и верований, так что мало найдется таких мифов, которые все наши современники единодушно считали бы правдой.

Современная мифология отличается от древней. Она не является фундаментом всей культуры. Она менее устойчива, многое в ней изменяется под влиянием быстротекущих перемен в общественной жизни.

Она более разнообразна по своему смысловому содержанию.

Они часто не столь образны, как древние мифы, хотя, как правило, сохраняют характерную для мифов наглядность, простоту, доступность для обыденного сознания.

В составе современной мифологии выделяют несколько основных форм: мифы, дожившие до наших дней «преданья старины»: о духах вроде лешего и домового, о колдовстве и сглазе, об общении с душами мертвых на спиритических сеансах и т. п.; паранаучные (т. е.

«околонаучные») мифы: о летающих тарелках и пришельцах, о снежном человеке, о Бермудском треугольнике, о чудовище озера Лох-Несс и пр. В отличие от «старых» мифов, которые имеют «донаучный» характер, эти расцветают в условиях развитой науки.

К паранаучным мифам можно отнести и еще один вид современных мифов — «обновленные» мифы.

Они отличаются тем, что в них старые верования облекаются в новые одежды: на типичную для мифов наглядно-образную основу надевается наряд из научной терминологии и навешиваются, как украшения, новейшие научные идеи, причем обычно в чрезвычайно абстрактном и экспериментально непроверяемом виде.

В эту группу мифов входит астрология, парапсихология (включая разнообразные рассказы об экстрасенсорных явлениях — телепатии, ясновидении, телекинезе и т. п.), «нетрадиционная» медицина (гомеопатия, «филиппинская хирургия» с помощью голых рук и прочие чудодейственные средства и приемы исцеления всех болезней). Наукообразные термины («космические поля», «астральное тело», «биополе») придает им вполне респектабельный вид.

Однако совершенно необоснованные и даже нелепые с научной точки зрения мифы могут оказаться при весьма тщательной проверке соответствующими действительности.

Например, предубеждение против майских браков сохранилось в Англии до наших дней.

И хотя никакого научного обоснования подвести под него нельзя, тем не менее статистика подтверждает: у англичан среди майских браков число неудачных больше, чем среди браков, заключенных в другие месяцы года.

Во Франции существует давнее поверье, что преступники рождаются в среду. И когда однажды были проанализированы списки находящихся во французских тюрьмах преступников, обнаружилось, что среди них доля родившихся в среду больше.

Примерно такая же ситуация складывается с астрологическими гороскопами. Широко распропагандированные массовой печатью, они известны всем, и мало кто ныне не знает свой знак зодиака и связанные с ним качества личности.

Здесь опять-таки нет никаких научных оснований для того, чтобы установить какую-либо реальную зависимость между людьми на Земле и далекими звездами.

Однако нередко качества человека оказываются на самом деле соответствующими его гороскопу.

То есть вера в миф стимулирует поведение, соответствующее этому мифу, и поэтому миф поскольку в него верят, становится активным фактором, воздействующим на людей и подталкивающим их к превращению мифического вымысла в реальность. Ведь люди, верящие в миф, воспринимают его как подлинную реальность, они не только носят этот миф «в уме», но живут и действуют так, как этого требует миф.

Если есть суеверное предубеждение, что майские браки несчастливы, то это способствует тому, что супруги в таком браке начинают видеть в обыденных семейных передрягах некую неизбежность, избавиться от которой можно только разводом.

Если французу, родившемуся в среду, приходится с детства слышать хотя бы в шутку брошенные намеки на его возможную склонность к преступлениям, то мысль о своей врожденной преступности может подтолкнуть его к противозаконным поступкам и служить для него оправданием: «Что поделать — это мне на роду написано…».

Примерно то же получается и с астрологическими гороскопами: люди, зная, какие личные качества «оправданы», а какие «не оправданы» их знаком зодиака, вольно или невольно подстраивают себя под «заданные звездами» образцы [5. С.225].

Таким образом, любые мифические вымыслы могут найти подтверждение в действительности, потому что люди сами создают им подтверждения.

Даже если взять персонажей «комиксов», являющихся современной версией мифологических или фольклорных героев, то они до такой степени воплощают идеал значительной части широкой публики, что разные превратности их судьбы, а тем более смерть, вызывают настоящие потрясения у читателей, они отправляют тысячи телеграмм и писем авторам и редакторам газет и журналов с протестами [6. С.121].

Поэтому мифы в нашей жизни могут играть как позитивную, так и негативную роль. Идеологические мифы, вроде расистских, национал-социалистических мифов фашизма оказывают отрицательное воздействие.

Если человек в случае серьезной болезни целиком полагается на магические средства шаманов, колдунов или экстрасенсов, отказываясь при этом от медицинской помощи, то в результате болезнь можно запустить.

Если люди пытаются всерьез строить свою жизнь в соответствии с астрологическими гороскопами, то это может привести к непоправимым ошибкам.

Но в тоже время разоблачение мифов — это не всегда безусловно нужное дело. Ведь даже явно ошибочные верования могут сыграть и позитивную роль в жизни человека.

Так, во многих случаях прием абсолютно бесполезных лекарств оказывает целебное воздействие благодаря вере пациента в их силу.

По некоторым данным, таблетки из сахара и воды в 35 % случаев дают положительный эффект, если только больные думают, что эти таблетки содержат хорошее лекарство («эффект плацебо») [2. С.340].

Таким образом, с течением времени и развитием цивилизации число мифов и их влияния охватывает все больший круг природных явлений и человеческих дел. Разрастается также совокупность обрядов и магических действий, которые люди совершают, вступая в общение с богами и природными силами.

Из древней мифологии также выросли и многое из нее вобрали в себя более поздние монотеистические религии. По сегодняшний день у вайнахов сохраняется в социальной структуре масса архаизмов.

Особенно эти архаизмы сохраняются в народных праздниках: первой борозды, первого снопа и вообще урожая, в свадьбе и другие.

 Тотемизм сохранился в вайнахской топонимике, о чем свидетельствуют отдельные названия сел в верховьях Чанты-Аргуна: «Борзой» (борз — волк), «Хьакхой» (хьакха — свинья).

С анимизмом у вайнахов связано почитание местных гор, рощ, пастбищ, скал, камней, рек и озер. Большое место в системе древних религиозных представлений и верований вайнахов играла магия, связанная с чисто хозяйственной деятельностью человека.

Земледельческая магия включала в себя такие приемы, как перетаскивание плуга через реку, мытье в реке мотыг, одымление вспаханного поля перед посевом, а в засуху прибегали к обряду «къоршкъали» — «ряженый», суть которого заключалась в вызывании дождя ряженым в окружении детей и подростков. Часто их гоняли по селу, обливая водой.

В Чеченской республике как раньше, так и сейчас люди верят в силу магических обрядов. Вредоносная магия преследовала цель послать на человека «порчу», для человека использовалась обувь, кусок одежды намечанной жертвы, волчий астрагал (род растений), обрезки ногтей и волос.

Вайнахи верили и верят, что человеку можно нанести вред словом и сглазом, а поэтому для предохранения от сглаза пользовались и пользуются множеством амулетов. Любовная магия включала различные действия, имеющие целью приворожить любимого человека: гадания, угощение ослиным мясом, вшивание в одежду заклинания и так далее.

Особенно распространено гадание на звездной книге (седаджейна), камушках, бараньей лопатке.

 Комплекс магических действий применялся также при животноводческой деятельности, охоте, ремесленном производстве, лечении. Местные знахари манипулировали высушенной лапой медведя, хвостом черной кошки или волка, знахарским средством хIолмач (араб.

холматун — «красная ткань») — узелком из красной материи, куда завязывались кости, зубы, когти, уголь, который закапывался в комнате под окном или у околицы. Все эти обряды в той или иной мере сохранились в наши дни в повседневном быту чеченцев.

Во многих домах существуют свои суеверия. В некоторых домах подвешивают подкову у входа или разукрашенный веник; ставят статуэтки в виде слона, лягушки. Все эти пережитки дошли до нас с языческих времен вайнахов.

По сей день сохранились мужские и женские имена, связанные с названиями птиц, и это потому что птица была почитаемым божеством и культом у вайнахов: это такие имена как Леча (сокол), Аьрзу (орел), Кхокха (голубь), ТIаус (павлин) и другие [7.С.84].

Подводя итоги, можно сказать, что миф — зародыш всей духовной культуры, продолжает жить в ней на протяжении всей ее истории вплоть до нашего времени — рядом с другими ее формами.

Миф по своей сути предназначен служить подлинным знанием того, что есть «на самом деле».

Вера в миф, в волшебство пробуждает угаснувшие было надежды, поднимает дух, способствует развитию самовнушения. Все это действительно способно оказать положительное воздействие на психическое состояние и поведение человека, а тем самым помочь ему справиться с жизненными невзгодами.

Благодаря казалось бы таким простым вещам, как обереги, амулеты, магические обряды, имена, различные статуэтки, сохраняется некая связь времен. Из-за этого мы узнаем как жили в старину, кому или чему они поклонялись. Ведь даже не задумываясь и не отдавая себе отчета, каждый человек в повседневной жизни использует в обыденной речи мифологические образы.

Литература:

1.         Боголюбова Л. Н. Человек и общество. — М.: Просвещение, 2001. — 414 с.

2.         Кармин А. С. Культурология. — М.: Лань, 2003. — 928 с.

3.         Касавин И. Т., Сокулер З. А. Рациональность в познании и практике. — М.; Наука, 1989. — 191 с.

4.         Леви-Брюль Л. Первобытная мифология. — М., 2010. — 256 с.

5.         Кармин А. С., Новикова Е. С. Культурология. — М.: Питер, 2008. — 464 с.

6.         Элиаде М. Аспекты мифа. — М.: Академпроект, 2010. — 251 стр.

7.         Алироев И. Ю. Зоонимия народов Северного Кавказа. — Грозный: Книга, 1978. — 196 с.

Источник: https://moluch.ru/archive/67/11342/

Современная мифология и ее роль в жизни человека

Современная мифология

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Размещено на http://www.allbest.ru/

Современная мифология и ее роль в жизни человека

Введение

Наука о мифах известна давно. Первые попытки осмыслить мифы были предприняты еще в античности. К исследованиям мифов обращались многие мыслители: древнегреческий философ Эвгемер, знаменитый австрийский психолог З. Фрейд, швейцарский психиатр К.Г. Юнг, русскйи философ и филолог А.Ф. Лосев и другие. Но да настоящего времени так и не появилось единого мнения о мифе.

Известный французский мыслитель Р. Барт (1915-1980) говорит, что миф разрабатывает вторичную «семиологическую» систему; не желая ни раскрыть, ни ликвидировать понятие, он его натурализует.

Немецкий философ Э. Кассирер (1874-1945) считает, что миф – символическая форма, посредством которой человек упорядочивает окружающий его хаос.

Американский ученый румынского происхождения М. Элиаде (1907-1986) отмечает, «одну из важнейших характеристик мифа, которая заключается в создании типичных моделей для всего общества», признавая «общую человеческую тенденцию…выставлять в качестве примера историю одной человеческой жизни и превращать исторический персонаж в архетип»

А.Ф. Лосев (1893-1988) говорит, что «миф – необходимейшая – прямо нужно сказать, трансцендентально-необходимая – категория мысли и жизни; и в нем нет ровно ничего случайного, ненужного, произвольного, выдуманного или фантастического. Это – подлинная и максимально конкретная реальность».

Конечно, в этих определениях есть некоторые точки соприкосновения.

Литературный энциклопедический словарь дает такое определение: «Мифы – создания коллективной общенародной фантазии, обобщенно отражающие действительность в виде чувственно-конкретных персонификаций и одушевленных существ, которые мыслятся реальными». В этом определении, пожалуй, и присутствуют те общие основные положения, по которым сходится большинство исследователей.

В нашей сегодняшней жизни столько же мифов, сколько было и в жизни людей, когда цивилизация еще только зарождалась. Подвиги Геракла и затонувшая Атлантида, кажутся нам сказками, но мы безоговорочно верим в научно-технический прогресс, пользу обильного завтрака и даже в инопланетян.

Это происходит потому, что миф для «носителя традиции», как называет его филолог, фольклорист и этнограф А.Л. Топорков (род. 1958) и миф для постороннего наблюдателя – две разные вещи.

Современный человек, живущий в эру развития науки, информационных технологий, обладающий большим объемом знаний видит несоответствие мифов древности или средних веков реальности.

Но для современных мифов он сам является «носителем традиции», он не сравнивает современные мифы с реальностью, он стремится воплотить их в ней. По словам А.Л. Топоркова – «миф для него более важен и обладает большей ценностью, чем реальность.

Для носителя традиции миф является также объектом веры, и как таковой не нуждается в верификации; скорее, наоборот, миф всячески оберегается от тех явлений действительности, которые могли бы посеять в нем сомнение.

Мифологический объект выше критики, выше всего, что окружает человека в повседневной жизни, и в то же время он придает ей смысл и приобщает к сакральным ценностям. Таким мифологическим объектом в архаическом обществе могут быть сверхъестественные существа, духи умерших предков, позднее – Бог с окружающими его небесными силами. В политической мифологии ХХ в. это вожди, лидеры наций, а также такие собирательные образы, как Родина, партия, народ».

Современная мифология в целом – это мифы, воспринимающиеся современным человеком как истина. Миф принимается за правду. Стать мифом может все – от истории до науки.

1. Обзор исследований в области современной мифологии

Многие мыслители и философы исследовали мифы, еще начиная с античности. В средние века философы обращали внимание на социальную роль мифов. Итальянский философ Дж. Вико (1668-1744) первым предпринял попытку историко-социологической интерпретации мифа, и связал развитие общества с особенностями эволюции мифа. В XIX веке интерес к мифологии возрастает. На эту тему пишут Ф.

Ницше, Ф. Шеллинг, Я. Гримм, Э. Тайлор, Г. Спенсер, А. Кун, М. Мюллер, Дж. Фрэзер и др. Изучается классическая мифология, делаются сравнительные анализы мифов, появляется их типология. Теория и специфика классической мифологии разрабатывается С.С. Аверинцевым, В. Вундтом, Э.Я. Голосовкером, А.Г. Гулыгой, Э. Кассирером, Л. Леви-Брюлем, К. Леви-Стросом, А.Ф. Лосевым, Б.

Малиновским, Е.М. Мелетинским, В.Я. Проппом, Б.Ф. Поршневым, О.М. Фрейденбергом. Теория мифа разрабатывается в трудах этнографов, историков, философов, психологов, лингвистов (М. Элиаде, Ф.Б.Я. Кейпер, Р. Жирар). Значительный вклад в изучение мифологии внесли отечественные ученые А. Веселовский, В. Пропп, И.М. Дьяконов, М. Бахтин, В.В. Иванов, С.А. Токарев, В.Н. Торопов, Ю.М.

Лотман, Б.А. Успенский.

С полным основанием сегодня можно утверждать, что мифология и миф в XX веке стали одними из центральных понятий социологии и теории культуры. В начале XX века мифология перешла из разряда свидетельств прошлого, как ее рассматривали традиционно, в разряд участниц происходящего.

В настоящее время в научной литературе встречается большое число работ и теоретических исследований по проблемам мифа.

Тем не менее, особенности мифологии как способа бытия современного общества исследуются лишь частично в связи со смежными исследованиями или с проблемами общего характера, многие исследователи допускают наличие мифологии как современного явления лишь в некоторых областях общественного сознания и общественных отношений и понятие мифа мыслится при этом как антитеза понятию реальности, действительности, истины. Но все-таки многие исследователи указывают на большое значение современной мифологии.

Е.М. Мелетинский в своей работе «Миф и двадцатый век» обращает внимание на то, что миф – один из центральных феноменов в истории культуры. Он является способом соединения человеческой сущности и окружающей действительности.

Является первичной моделью идеологии и именно из мифов зарождаются различные виды культуры – литература, искусство, и, в известной мере, даже наука и философия. Получая новые знания, мы можем развеять мифы прошлого, но не совсем, а только частично. А периодически мы, наоборот, мифологизируем все больше. Это относится и к нашему времени.

В первую очередь потому, что наука не может вытеснить мифологию. По словам Е. Мелетинского: «Прежде всего, потому, что наука не разрешает такие общие метафизические проблемы, как смысл жизни, цель истории, тайна смерти и т.п., а мифология претендует на их разрешение.

Миф вообще исключает неразрешимые проблемы и стремится объяснить трудно разрешимые через более разрешимое и понятное». Ведь познание вообще не является целью мифа. Цель мифа – поддержание гармонии личного, общественного, природного, поддержка и контроль социального и космического порядка.

Современный российский филолог С.Ю. Неклюдов в своей работе «Структура и функция мифа» пишет о том, что «мифологию невозможно свести к сумме исторических заблуждений человеческого разума». Роль мифа, по его мнению, не столько объяснительная, сколько регулятивная.

Миф является важнейшим механизмом организации хозяйственной, социальной и культурной жизни общества. Миф организует и регламентирует жизнь человека в обществе совместно с другими формами идеологии, наукой и искусством. Миф обуславливает систему ценностных ориентаций.

Миф облегчает переживание стрессов, порождаемых различными критическими состояниями природы или общества. Миф не является просто наследием прошлого.

Мифологические элементы присутствуют а религиях: буддизме, христианстве, исламе, иудаизме; присутствуют в идеологиях и массовой культуре.

А.Л. Топорков в своем труде «Мифы и мифология ХХ века: традиции и современное восприятие» отмечает, что поскольку мы находимся именно внутри современной мифологии и сами являемся ее субъектами, нам трудно ее анализировать. Тем не менее, можно сделать несколько наблюдений.

Современная мифология имеет свои особенности. В наше время очень много мифов, но продолжительность их «жизни» бывает краткосрочной. Они возникают, исчезают, часто конфликтуют друг с другом, трансформируются во что-то новое.

Как правило, современные мифы не охватывают все общество, они существуют у отдельных групп населения. Это может быть какая-то территориальная группа, этническая, социальная и даже половозрастная.

Современные мифы различны по своему происхождению: некоторые современные мифы возникают из традиционных, но большинство являются «инновациями».

политический культурный социальный мифология

2. Виды современной мифологии

Несмотря на наличие исследований в области современной мифологии, нет единого мнения о понятии «миф», понятие «мифология» тоже не определено однозначно (может иметь значение – наука о мифах, а может использоваться в значении – система мифов), нет общепринятой классификаций современных мифов. Исходя из анализа современных исследований, можно сказать, что наиболее точно виды современной мифологии выделили А.Л. Топорков. Он разделили современные мифы на 4 группы:

1. Это мифы политической и общественной жизни, которые создаются политиками, партиями, журналистами.

Мифологизация сознания – один из самых эффективных приемов воздействия. При этом, обычно посредством средств массовой информации, в общественное сознание целенаправленно внедряются социально-политические мифы (иллюзорные модели действительности).

Известный политолог С.Г. Кара-Мурза (род.

1939) следующим образом описывает принцип действия мифа в общественном сознании: «Введенный в сознание людей и глубоко там укрепившийся, миф способен длительное время (при наличии определенных предпосылок) подменять собой реальность.

В результате реципиент воспринимает ее в соответствии с трактовкой мифа и действует, исходя из этого восприятия. Миф снимает с реципиента необходимость напряженно думать и осмысливать мир вокруг себя. Человеку уже не нужно познавать мир – он берет готовую заготовку, миф и о мире»

Все это мы видим сегодня невооруженным глазом. Создание образа врага, новая гонка вооружений, появление «исламского государства» – во всех случаях заинтересованные стороны проводят свою пропаганду через СМИ и социальные сети, создавая различные политические мифы, например о «русской угрозе».

Все эти мифы создаются искусственно в определенных кругах, насаждаются обществу в виде политических, экономических, социальных мифов. Новейший философский словарь дает следующее определение социальной мифологии: «Социальная мифология представляет собой феномен идеологической практики, сконструированной в зрелом виде в XIX-XX вв.

и представляющий собой сознательно целенаправленную деятельность по манипулированию массовым сознанием посредством специально сформулированных для этой цели социальных мифов. Социальная мифология включает в себя, таким образом, два необходимых компонента: социальное мифотворчество и адаптацию созданных идеологических мифологем в массовом сознании».

Манипулирование массовым сознанием в условиях демократии является одним из самых действенных и эффективных способов влияния на массы. В условиях тоталитарных и авторитарных режимов управление предполагало другие способы воздействия, в условиях современного демократического общества – такое влияние единственно возможный эффективный способ воздействия. Как отмечает С.Г.

Кара-Мурза, в условиях тоталитаризма и авторитаризма власть не распределялась частицами между гражданами, а концентрировалась у монарха, обладавшего не подвергаемым сомнению правом на господство. Как и в любом государстве, власть монарха (или, скажем, генсека) нуждалась в легитимации – приобретении авторитета в массовом сознании. Но она не нуждалась в манипуляции сознанием.

Отношения господства при такой власти были основаны на «открытом, без маскировки, императивном воздействии – от насилия, подавления, господства до навязывания, внушения, приказа – с использованием грубого простого принуждения».

Манипуляция – это способ господства путем духовного воздействия на людей через программирование их поведения. Это воздействие направлено на психические структуры человека, осуществляется скрытно и ставит своей задачей изменение мнений, побуждений и целей людей в нужном власти направлении.

Такое манипулирование и осуществляется путем внедрения политических и социальных мифов. Американский социолог Г. Шиллер (1919-2000) указывает на возможность идеологического подчинения масс при помощи мифотворчества: «Мифы создаются для того, чтобы держать людей в повиновении.

Когда их удается незаметно внедрить в сознание масс, как это делает культурно-информационный аппарат, мифы обретают огромную силу, ибо большинство людей не подозревают о происходящей манипуляции» В этом случае «манипулятором» выступает власть, «политическая элита», при этом через СМИ органы власти стараются «навязать» обществу, массам определенные смыслы, побудить к действию, повысить свою авторитетность или, напротив, снизить политический вес своих оппонентов. Подобная схема особенно актуальна в период выборов: СМИ в угоду определенной политической силе создают такой образ, имидж кандидата, который может оказать максимально положительное воздействие на электорат. Политическая борьба выигрывается тем, кому удалось через различные каналы масс-медиа побудить большинство избирателей сделать выбор в свою пользу. Социально-политический миф может быть разработан и различными коммерческими организациями, стремящимися расширить рынки, увеличить степень своего влияния, выиграть конкурентную борьбу или максимизировать прибыль.

2. Мифы, связанные с этнической и религиозной самоидентификацией

Несмотря на то, что мы проживаем в век высоких технологий, не смотря на то, что мы в большинстве своем не религиозны, а оставляем религии в нашей жизни только этически-нравственный аспект, некоторые религиозные мифы и старинные обряды и верования прочно укоренились в нашем сознании.

В основном религиозные мифы современности – это мифы, объясняющие различные религиозные ритуалы. Самый известный нам пример – крашение яиц на пасху. Этот новый аспект мифа был открыт Б.

Малиновским (1884-1942), британским антропологом, социологом и этнографом польского происхождения — основоположником функциональной школы в этнологии. Ритуалисты открыли и изучили обширный класс мифов культового происхождения, тесно связанных с календарными циклами.

Реальность религиозного мифа восходит к событиям доисторического времени, но остается психологической реальностью благодаря воспроизведению мифов в обрядах и магическому значению последних.

К данной группе мифов можно отнести и самый известный миф современности – миф об американской мечте. (Хотя сам автор классификации А.Л. Топорков отнес его к мифам массовой культуры).

Но ведь именно «американская мечта» закрепилась в общественном сознании как форма национальной самоидентификации исторически сложившейся общности людей, названной «американцами» и населяющей страну, именуемую «Соединенными Штатами Америки».

Американский массовый идентификационный миф явился на свет в форме Американской мечты. Впервые это понятие, как установили исследователи, встречается на страницах книги «История Соединенных Штатов», опубликованной писателем и историком Генри Адамсом в 1884 г. Однако путевку в жизнь этому термину дал Джеймс Труслоу Адамс.

Именно после появления в 1931 г. его книги «Американский эпос». «Американская мечта», это сакраментальное словосочетание прочно вошло в американскую, а затем и в мировую культуру. Многие исследователи настаивают на принципиальной неопределимости этого социокультурного феномена.

И в самом деле, можно долго перечислять атрибуты Американской мечты, разбирать ее бесчисленные трактовки, а границы и смысл этого концепта так и останутся не до конца определенными и ясными.

Как в общем нетрудно сформулировать основное содержание Американской мечты – свободный, успешный человек в свободном и успешном мире (с тем уточнением, что человек этот – американец, а мир – Америка). В этой структуре всегда остается что-то невыразимое, не поддающееся рациональному анализу и вместе с тем понятное и близкое американцу. А это типичные признаки мифа как феномена современного массового сознания.

Для России тоже существуют известные идентификационные решения. Например, русский философ Н.А. Бердяев (1874-1948), сформулировал евроазиатское решение: «…в России сталкиваются и приходят во взаимодействие два потока мировой истории – Восток и Запад.

Русский народ есть не чисто европейский и не чисто азиатский народ. Россия есть целая часть света, огромный Востоко-Запад, она соединяет два мира». В России Европа и Азия естественным образом, не имея четких границ, перетекают друг в друга, образуя своего рода сплав.

И сегодня можно увидеть как эти идеи возрождаются и развиваются.

3. Мифы, связанные с внерелигиозными верованиями

Сюда можно отнести мифы технического прогресса. Среди таких современных мифов – миф о всемогуществе искусственного интеллекта. Вера в сам научно-технический прогресс. Сюда же можно отнести современные течения, которые многие исследователи считают «псевдонауками»: астрология, парапсихология, «нетрадиционная» медицина.

Приверженцы таких мифов изображают их в качестве серьезных научных гипотез, изложенных с использованием наукообразных терминов («астральное тело», «биополе» и пр.). Становясь привычными, эти термины приобретают в умах людей статус понятий, отражающих реальные феномены. Доказать либо опровергнуть паранаучные мифы трудно.

Но по всем признакам они мифологичны. Существуют мифы о контактах с инопланетными цивилизациями, о существовании регионов, фатально опасных для мореплавания (“бермудский треугольник”) или представляющих поле взаимодействия с эзотерическими силами (Шамбала). До сих пор жив миф о снежном человеке.

Большое распространение в наши дни получили мифы об экстрасенсах – целителях.

Одним из самых масштабных мифов современности, который можно отнести к данной группе, это миф об НЛО. Возникла наука (или, скорее все-таки, «псевдонаука») уфология, которая занимается исключительно изучением НЛО.

В развитых странах, таких как США и Великобритания даже периодически организовываются государственные службы или программы, которые занимаются изучением свидетельств о появлении НЛО. А общественных организаций, занимающихся вопросами НЛО вообще не счесть. Миф об НЛО лег в основу книги выдающегося мыслителя К.Г.

Юнга (1875-1961), философа, который одним из первых обратился к осмыслению роли мифа в жизни современного общества. В своей книге «Один современный миф.

О вещах, наблюдаемых в небе» в центр внимания выдающегося швейцарского философа, психолога, культуролога, попадает феномен НЛО, возрастающий интерес к которому он связывает с обостренным переживанием социально-психологических проблем в кризисные периоды истории.

3. Роль современной мифологии в жизни современного человека

Исходя из анализа исследований в области современной мифологии и рассмотрев «современные мифы», их виды и их происхождение, можно сделать вывод, что в жизни современного человека «современные мифы» играют большую, чуть ли не определяющую роль.

Через средства массовой информации создаются мифологизированные реальности, которые обладают высоким уровнем внушения на бессознательном уровне и позволяют манипулировать сознанием современного человека. И делается все это нашими же современниками, обычно с целью получения коммерческой выгоды. Конечно, это ограничивает современного человека.

Ограничивает его право на самоопределение. Современный человек в мире этих мифов теряет возможность реализовывать свое уникальное.

С другой стороны, как и на заре человечества, сейчас мифы и мифология выполняют функцию социально-психологической компенсации, которая в периоды социальных кризисов начинает действовать на уровне коллективной интуиции, смягчая воздействие катастроф и ломку привычного социопсихологического уклада.

Как в древности, так и сегодня мифы являются родом психотерапии: призваны успокоить, обезопасить, обнадежить. Средства массовой информации выполняют креативно-моделирующую роль, навязывая модели поведения, которые неизбежно становятся всеобщими. Реклама создает в общественном сознании идеальную и вполне мифологичную модель существования, к которой стоит стремиться.

При создании мифологической модели, по мнению социологов, учитываются ценности, разделяемые большинством людей.

Заключение

Поскольку мифы связаны с самыми глубокими структурами психики, ее «картинами мира», их трудно разрушить с помощью рациональных аргументов.

Освобождение от мифа, пустившего корни в сфере бессознательного, предполагает глубокие структурные изменения в психике и требует немалых усилий со стороны самого объекта воздействия, а иногда специальной психологической помощи.

Нет серьезных оснований для того, чтобы считать, что со временем мифологии станет меньше или, наоборот, больше. По-видимому, и в обозримом будущем сохранится определенный баланс между рациональным знанием и мифологией.

Надежды на то, что человечество поумнеет или сделает рациональные выводы из своего прошлого, чрезвычайно призрачны. Мы вошли в новый век и новое тысячелетие обремененные многими старыми мифами и слабой надеждой на лучшее будущее. Постепенно изжить миф возможно только в том обществе, где человеку доступна любая информация и у общества есть реальная возможность влияния на власть.

Список используемой литературы

1. Амблер Т. Практический маркетинг. – СПб.: Питер, 1999. – 400 с.

2. Барт Р. Мифологии. – М.: ЦентрКом, 1996. – 672 с.

3. Баталов Э.Я. Русская идея и американская мечта. – М.: Прогресс-Традиция, 2009. – 384с.

4. Гаврилов А. А. Средства массовой информации и современные мифы: к опросу об основании социально-политического мифотворчества // Молодой ученый, 2012. — №11

5. Гройс Б. Русский авангард по обе стороны черного квадрата.//Вопросы философии, 1990, №11.

6. Гулыга А.В. Миф как философская проблема // Античная культура и современная наука. – М.: Наука, 1985.

7. Кара-Мурза С Г. Манипуляция сознанием. Серия: История России, современный взгляд. – М.: ЭКСМО-Пресс, 2001. – 832 с

8. Культурология. ХХ век. Энциклопедия: в двух томах. – СПб.: Университетская книга, 1998. – 448 с.+ 448 с.

9. Литературный энциклопедический словарь. – М.: Советской энциклопедии, 1987. – 752 с.

10. Лосев А. Ф. Диалектика мифа. – М.: Азбука, 2014. – 320 с.

11. Малиновский Б. К. Научная теория культуры. — М.: ОГИ (Объединенное Гуманитарное Издательство), 2005. — 184 с.

12. Мелетинский Е.М. Миф и двадцатый век // Избранные статьи. Воспоминания. М.: РГГУ, 2008, с. 578.

13. Мелетинский Е.М. Поэтика мифа. – М.: Наука, 1976. – 406с.

14. Михельсон О.К. «Интерпретация мифологического сознания современного человека в философии и психологии религии XX века» // http://ecsocman.hse.ru/

15. Неклюдов С.Ю. Структура и функция мифа. Что такое “миф” и “мифология”? // Современная российская мифология. – М.: РГГУ, 2005.

16. Топорков А.Л. Мифы и мифология ХХ века: традиция и современное восприятие // Человек и общество: поиски, проблемы и решения. – М., 1999.

17. Топоров В.Н. Миф. Ритуал. Символ. Образ: Исследования в области мифопоэтического: Избранное. – М.: Изд. Группа «Прогресс» – «Культура», 1995. – 155 с.

18. Топоров В.Н. От космологии к истории (к характеристике раннеисторических описаний) // Тезисы докладов IV Летней школы по вторичным моделирующим системам, Тарту, 1970

19. Фрейденберг О.М. Миф и литература древности. – М.: Наука, 1978. – 28 с.

20. Шиллер Г. Манипуляторы сознанием. – М.: Мысль, 1980. – 324 с.

21. Юнг К.Г. Один современный миф. О вещах, наблюдаемых в небе. – М.: Азбука, 1993. – 125 с.

22. Юнг К.Г. О современных мифах. -М.: Практика, 1994. – 256 с.

Размещено на Allbest.ru

Источник: https://knowledge.allbest.ru/religion/3c0b65635a3ac79a4c53b89421206c26_0.html

Социальные мифы в аспекте современности

Современная мифология

В данной статье рассматривается специфика социальных мифов, особенности их функционирования в современном мире.

Современные мифы и по содержанию своему, и по форме существенно отличаются от древних. Но как и древние мифы, они овладевают сознанием масс и устремляют их активность в соответствующее русло.

Особенно большая вера в подобные мифы становится в кризисные для общества времена (войны, смута, революции, разруха), когда прежние ценности интенсивно разрушаются, а новые только начинают формироваться.

Применительно к современным мифам можно говорить о латентной и активной фазах их функционирования. Во время своей активной фазы миф становится доминантой общества, расширяя свое воздействие до размеров всего общества или на большую его часть.

Когда общественные ожидания меняются, миф теряет свою былую «славу», уступая место другой идеологической модели и резко сокращая число своих приверженцев.

Однако при возникновении типологически сходных исторических условий на очередном витке общественных ожиданий старый миф может быть востребован обществом и снова стать идеологической доминантой.

Также необходимо помнить, что мифологическое мышление в современном мире имеет уже превращенную форму его, отягощенную, в частности, степенью развитости человеческого сознания в результате социальной эволюции.

Миф, оставаясь неотъемлемым способом бытия человека в культуре, по мере цивилизационного продвижения человечества периоди­чески изменяет свои формы, формы проявления мифологического. Лики мифотворчества много­образны. Каждый исторический тип сознания характеризуется определенным своеобразием некоторой конкретно-чувственной мифологиче­ской образности.

Современный человек, зачастую не осозна­вая того, постоянно живет в мире мифов. Еще Э. Кассирер писал: «Мы не можем полностью подавить миф или изгнать его из нашей жизни – он всегда появляется в новом обличье» [1, с. 154]. Причем миф является совершенно есте­ственным и самоочевидным для человека, живу­щего в культуре этого мифа, — основанием само­го его бытия.

Миф всегда имманентен культурному опыту эпохи, поэтому с течением времени он подверга­ется трансформации, видоизменяется, сохраняя свои формальные характеристики, свою «мифологичность». Отзвук архаичных мифологий про­слеживается в более поздних мифологических образах и сюжетах. Такие ученые, как А.Ф. Ло­сев [2] и Р.

Барт [3], например, считали, что со­временная эпоха продуцирует мифы даже более активно, чем прежние культурно-исторические эпохи. Е. М.

Мелетинский, признанный автори­тет в исследовании мифов, отмечает, что «этно­логия ХХ века доказала, что, во-первых, мифы в примитивных обществах тесно связаны с магией и обрядами и функционируют как средство под­держания природного и социального порядка. во-вторых, мифологическое мышление облада­ет известным логическим и психологическим своеобразием.

в-третьих, мифотворчество яв­ляется. символическим языком, в терминах которого человек моделировал. мир, общество и самого себя. миф. специфичен для культур архаических, но в качестве некоего «уровня». может присутствовать в самых различных куль­турах.» [4, с. 153].

Познание человеком окружающего мира и своего места в нем предусматривает наличие определенной меры соответствия социальных установок и освоенных «категорий» мифа.

На наш взгляд, на уровне отдельного индивида полностью нереальной является ситуация то­тального подавления и искоренения структур мифа, наоборот, именно каждый отдельный че­ловек выступает гарантом постоянного оживле­ния в коллективном мышлении того или другого аспекта мифического.

Научное познание сущности и механизмов действия мифа не должно сопровождаться опу­стошением и тотальной демистификацией это­го феномена. «Миф является первоначальным языком, (.) и никакие интеллектуальные фор­мулировки даже не приближаются к богатству и выразительности мифологической образности» [5, с. 43].

Его рационально-научное «расколдовство», по Юнгу, направлено не столько на вклю­чение раскодированных и проинтерпретирован­ных мифологических схем в контекст сознания, сколько представляет собой отработанную про­цедуру жесткого рационального развенчания и нигилистического отрицания мифа.

Тогда как, по нашему мнению, единственно приемлемым результатом этих процессов может быть только индивидуальное осознание преисполненных по-коленческого смысла бессознательных конструк­ций мифа, с помощью которых, собственно, и становится возможным оживление «трансцен­дентного», а не его выхолащивание, растаптыва­ние и уничтожение.

«Почему мифы, которые ушли в небытие еще два тысячелетия назад, постоянно воспроизво­дятся, и довольно активно, в нашем сознании и поныне, то ответом на это будет свидетельство о постоянном присутствии мифов в мыслитель­ном аппарате людей как некоторого базисного знания», — пишет известный отечественный ис­следователь М.С. Орынбеков [6, с. 30].

Если миф был единой системой ощущения и мышления, аккумулятором и ретранслятором опыта освоения мира древнего человека, то со­временное, «развитое» сознание сталкивается с ним, преимущественно в нестандартных для социализованного индивида ситуациях.

«Миф более не доминирует в важных секторах жизни, он вытеснен частично на более скрытые уровни психики, частично во второстепенную и даже в безответственную деятельность общества. Миф функционирует преимущественно в отвле-ченностях» [7, с. 39].

В первобытном состоянии миф, а значит, и коллективное бессознательное полностью формировали как индивида, так и че­ловечество, именно поэтому, древние культуры и были заложниками тотального осуществления мифа.

Итогом постепенного развития челове­ческой цивилизации, пытающейся болезненно преодолеть миф, стала попытка сформировать «сознание», которое однозначно бы противопо­ставило себя бессознательному как средоточию родового архетипического опыта. В итоге это привело либо к отрицанию мифа вообще, либо к доминированию в массовых представлениях его интерпретаций на уровне иллюзий, фантазий, идеологем.

Таким образом, можно утверждать, что ми­фологические мотивы и аспекты присутствуют в социальной организации всегда, независимо от того, осознаются они людьми или нет.

Подавляющее большинство мифологических образов имеет архетипическое происхождение. Образы эти всплывают спонтанно или извлека­ются целенаправленно из глубин человеческой психики.

Но откуда они там берутся? Являют­ся ли они отображениями каких-то реальных структур, существующих независимо от челове­ческой психики, или же они целиком – продукт разыгравшегося воображения, отклонившейся от нормы психики, патологический результат из­мененных состояний сознания? Отвечая на этот вопрос, К.-Г. Юнг [8] полагал, что, подобно со­матической наследственности, существует на­следственность психическая и что психические образы в персонифицированной или веществен­ной (безличной) форме наследуются человеком из поколения в поколение. Точнее сказать, насле­дуются не сами образы, а определенные психи­ческие структуры («комплексы», «архетипы»), которыми эти образы провоцируются.

Отступая в мифологическое пространство, психика человека опирается на архетипы: состо­яния Хаоса и Порядка и их оппозиции; оценки -Света и Тьмы (Добра и Зла); отношения – Свое-Чужое, Мы-Они; Чуда (преодоление оппозиций); происхождения – Демиурга-Творца, Матери-Природы и родственности – Отца, Матери, Брат­ства (вместе с порожденными ими сюжетными оппозициями мужского и женского, отцовского и братского и т. д.).

Так архетипическая пралогика оппозиций действует в социально-политических мифах. Причем чувственно-наглядные, эмоционально-насыщенные образы «убеждают» обывателя быстрее, чем логические доводы. Еще в начале 30-х годов А.Ф.

Лосев, обратившись к комму­нистической мифологии приводил примеры из окружавшей его политической действительно­сти: не только «призрак бродит по Европе», но и «оскаливают зубы шакалы империализма», «зия­ют пастью финансовые акулы» и т.п [9, с. 97].

И на сегодняшний день источник зла в любой ситуации находится довольно быстро, при этом формируются соответствующие мифы об «оси зла», об «исламскомтерроризме» и т.п.

При этом игнорируется надобность в поиске причинно-следственных связей, весьма обременительном, а чаще всего недоступном для массового созна­ния.

Со сменой общественного устройства миф не исчезает, а приобретает иную форму существо­вания, но по-прежнему остается реальнее любой реальности. Будучи продуктом человеческой фантазии, он оказывает отнюдь не фантастиче­ское воздействие на общество.

Такое явление можно объяснить тем, что с одной стороны, миф выступает результатом осмысления космиче­ских, а не обыденных житейских ситуаций, а с другой – средствами социального мифотворче­ства любое элементарно-бытовое событие мо­жет быть истолковано во вселенских масштабах, приобретая, не смотря на свою малость и ни­чтожность, значение чего-то возвышенного. Так из хаоса событий, окружающих человеческое общество миф по законам своей логики выстра­ивает исторический порядок. А сознание при­нимает этот порядок на всех структурах своего существования. «Так или иначе, более или менее логично, но каждый раз в мифе предстает в упо­рядоченном виде то, что обступает человека как темная бездна, перед лицом которой у него мо­жет возникнуть лишь одно чувство – страх, что он не справится с этим неведомым» [10, с. 32].

Внесение элементов архаики в современность не делает общество полностью архаическим, по­скольку для архаического общества характерна как раз упорядоченность, стабильность миро­воззрения – устойчивая картина мира, канонич­ный порядок вещей, фиксированная символьная функция, возвращающая предметы и явления из профанного мира в сакральное состояние. Кри­зис современного мировоззрения востребует из архаики символизм мировосприятия, стремление к отысканию картины мира, которая удовлетво­рила бы запрос на изживание катастрофических изменений в обществе, выведение смыслов бы­тия путем узнавания, сличения с культурным прецедентом.

Поскольку правила, и законы прежнего со­циального пространства перестают действовать, опыт передается не в виде знания об этих пра­вилах и законах, а в виде мифосюжетов, осно­ванных на системе символов, снимающих слож­ную рефлексию, устраняющую представление о случайности. Знаковые системы и символы приобретают важнейшую роль, символические ценности оказываются выше всех прочих, по­скольку ими актуализируется бессознательное, скрывающее движущий инструмент социальных процессов [11, с. 65].

В обыденном представлении миф – есть сказ­ка, вымысел. Современный человек считает себя существом рациональным, исключающим то, что его образ мыслей и поступки могут опреде­ляться мифами.

Однако при внимательном рас­смотрении наша рациональность оказывается всего лишь попыткой прикрыть рациональными доводами те мысли и поступки, которые продик­тованы импульсами, исходящими из сферы бес­сознательного.

В мифе как нигде, ярко иллюстрируется пред­ставление о том, что рациональная идея может иметь иррациональные источники. В древности мифологическая реальность окружала человека на каждом шагу, а сегодня миф становится обо­ротной стороной любой идеи – в особенности идеи социальной.

Реальная жизнь не укладывается в рациональ­ные схемы. Полнота и сложность бытия переда­ются с помощью определенных «кодовинформаций» — мифов. Обыденное сознание с древних времен до наших дней живет в мире мифов.

Понятие «современный человек» относи­тельно. Архаичные формы мышления все еще не затерялись в его сознании. К примеру, как по­казывает политическая практика, они зачастую определяют поведение и поступки, как полити­ческих лидеров, так и большинство народа. За кажущейся современностью можно обнаружить при внимательном рассмотрении движущие ме­ханизмы времен младенчества цивилизации.

К. Г. Юнг, характеризуя современную эпоху как кризисную, переносит эту характеристи­ку и на человеческую психику. Он считает, что современное мифотворчество не носит сугубо рациональный характер. По его мнению, рацио­нальная аргументация действует до тех пор, пока люди хотя бы до известной степени свободны от эмоций.

Но стоит «температуреаффектов» подняться выше критической отметки, возмож­ность результативного применения разума сни­жается, а его место занимают лозунги и химе­рические фантазии.

Коллективная одержимость быстро развивается в психическую эпидемию, и те элементы, которые общество едва терпит в нормальном состоянии, оказываются во гла­ве стола, а иногда и на вершине власти.

Такие индивиды всегда присутствуют, считает Юнг, поскольку на одного душевнобольного (около 1 % населения) приходится до 10 человек с ла­тентно протекающим психозом. Мышление у них само по себе близко к «одержимости» и, ког­да накаляются страсти, эти люди оказываются наиболее приспособленными к ситуации.

Полу­безумные фантазии легко заражают тех, кто еще вчера был образцом рассудительности. Масса тянется к лидерам, обещающим простые реше­ния всех проблем путем насилия. Элементарной аксиомой коллективной психики Юнг считает моральную и духовную неполноценность массо­вого человека. Он лишен ответственности, а ну­лям нужен вождь, то есть единица, поставленная перед нулями.

Таким образом, «рационализм» современных мифов не абсолютен. Вождь вполне может стать носителем «коллективныхжеланий» бессозна­тельно и так же жить в мифе, как и обыватель [12]. Он аккумулирует коллективные желания, становясь механизмом достижения цели.

Что заставляет человека все время возвращать­ся к мифам? Э. Кассирер считал, что человек «не противостоит реальности непосредственно, он не сталкивается с ней, так сказать лицом к лицу, физическая реальность как бы отдаляется по мере того, как растет символическая деятельность че­ловека.

Человек не может жить в мире строгих фактов или сообразно со своими непосредствен­ными желаниями и потребностями. Он живет скорее среди воображаемых эмоций, в надеждах и страхах, среди иллюзий и их утрат, среди соб­ственных фантазий и грез» [13, с. 471].

Другими словами, между человеком и действительностью необходим посредник, который помогал бы чело­веку воспринять реальность в том или ином виде, определить отношение к ней. Одной из этих форм является миф. Миф есть семантическое поле, на котором человек встречается с реальностью.

Сама структура человеческой личности выстрое­на на мифе. Миф – это инструмент моделирова­ния окружающего мира и одновременно способ самоидентификации субъекта, рефлексии.

В архаическом обществе миф и есть действи­тельная жизнь. Он примиряет и гармонизирует «онтологическиеразрывы» бытия общества.

Но для сознания современного человека су­щество мифа скрыто. Ему непонятно, насколько рационализм, расстроивший его способность от­вечать божественным силам и идеям, отдал его на милость психической преисподней.

Человек полагает, что освободил себя от суеверий, но при этом до опасного предела утратил свои духов­ные ценности. Его моральная и духовная тради­ции распались, и теперь он расплачивается за это дезориентацией и разобщенностью.

Мифы создаются коллективно, и в этом смыс­ле каждый человек является в той или иной сте­пени мифотворцем.

Какой-либо приобретший общественную значимость миф создается не только его первоначальным автором, но и всеми, поверившими в него и распространяющими его людьми.

Подобно слуху, по мере своего распро­странения, он исправляется, дополняется, обра­стает новыми подробностями и аргументами, за­хватывает сознание все большего круга людей.

Однако человек создает не только коллек­тивные, но и индивидуальные, предназначен­ные для личного пользования мифы.

В своих мечтаниях и грезах он постоянно возвращается в детство, проживая заново далекие события и «исправляя» их в соответствии с его тепереш­ними взглядами на жизнь, ставит себя на место других людей, совершает героические подвиги, преувеличивает свои положительные (с его точ­ки зрения) качества и преуменьшает или перено­сит на других отрицательные, анализирует прой­денный им жизненный путь и продумывает, как бы он построил его, начнись жизнь сначала. В результате складывается подкорректированный, исправленный, рафинированный образ само­го себя, нередко очень далекий от реальных ка­честв человека. В соответствии с этим образом, он строит свои отношения с другими людьми, намечает жизненные цели и отбирает средства для их достижения, ищет оправдания для со­вершаемых им неблаговидных поступков. Иначе говоря, человек выстраивает относительно себя миф – «миф моей жизни» (Я.Э. Голосовкер). И в данном случае, можно сказать словами А.Ф. Ло­сева, что «личность есть миф», что это – символ, определяющий траекторию человеческой жизни, ее смысл и судьбу [14, с. 4-5].

«Благодаря своей постоянной активности и неугасающей актуальности миф как бы посто­янно присутствует «здесь» и «сейчас».

Можно представить себе, что для мифологического со­знания существует некая «другая реальность», которая способна актуализироваться в «нашем» пространстве и оказывать на повседневную жизнь человека ощутимое влияние (либо благо­творное, либо вредоносное – в зависимости от ситуации)» — пишет исследователь С. Ю. Неклю­дов [15, с. 14]. Но вопрос в том, в какой ситуации мифы оказывают благотворное, а в какой вредоносное воздействие?  

В данном случае интересным на наш взгляд представляется сопоставительный анализ классического и социального мифа, предложенный  исследователем Е.А. Баландиной [16, с. 31].

Определяя дуалистичную природу феноме­на мифа, как же разрешить проблему: без ми­фов нельзя, а с мифами плохо? Она разрешается «… «доказательством» святости того или иного социального мифа, т.е.

лежащей в его основании традицией и концепцией (если таковая каким-нибудь образом просматривается).

Традиция подлежит историческому учету и культурологи­ческому анализу, а концепция, уязвимая в силу относительной ценности мифа, с точки зрения сакральной истины – проверке на внутреннюю непротиворечивость и практическую пригод­ность» [17, с. 37-38].

То есть, миф действите­лен для общества лишь в той мере, в какой оно ощущает в нем наличие хотя бы одного ответа на жизненно важные для себя вопросы. Поэтому сопереживание мифической истории, «персона­жам» мифа, даже при сознании их условности является необходимым условием существования самого мифа.

Что касается проблемы идентификации ми-фосознания в условиях актуально функциони­рующего конкретного типа общества, то это от­носится к числу теоретически неразрешимых.

В этом плане, на наш взгляд, ни одна социальная теория не в состоянии представить объективно­го критерия, на основании которого можно было бы четко отделить миф от не мифа.

Тем более, когда речь идет о социальном мифе как совокуп­ном образе эпохи, отягощенном различными ду­ховными напластованиями и образованиями со­знания. Поэтому идентификация мифа возможна только «извне», с позиций иного социального пространства и исторического времени.

Литература

  1. Кассирер Э. Техника политических мифов // Феномен человека. – М., 1993. – С. 64-86.
  2. Лосев А.Ф. Философия. Мифология. Куль -тура. – М.: Политиздат, 1991. – 524 с.
  3. Барт Р. Избранные работы: Семиотика. Поэ­тика. – М.: Прогресс, 1989. – 616 с.
  4. Найдыш В.М. Философия мифологии: от античности до эпохи романтизма. – М.: Гар-дарики, 2002. – 554 с.
  5. Юнг К.-Г. Психология и алхимия. – М.: Рефл-бук, 1997. – С. 43.
  6. Орынбеков М.С. Идейные основания казах­станской цивилизации // Проблема формиро­вания цивилизационного сознания: материа­лы международной научной конференции. – Алматы: Қазақ университеті, 2004. – С. 27­32.
  7. Элиаде М. Мифы, сновидения, мистерии. -М.: Рефл-бук, 1996. – С. 39.
  8. Юнг К.-Г. Архетип и символ. – М., 1991. -205 с.
  9. Лосев А.Ф. Философия. Мифология. Куль­тура. – М.: Политиздат, 1991. – 524 с.
  10. Заблуждающийся разум: Многообразие вне-научного знания. – М.: Политиздат, 1990. -461 с.
  11. Кольев А.Н. Политическая мифология. – М., 2003. – 381 с.
  12. Яковенко И. Феномен социального лидера //Свободная мысль. – 1994. – № 2-3. – С. 62­72.
  13. Кассирер Э. Опыт о человеке. – М.: Гардари-ка, 1998. – С. 529-580.
  14. Косарев А.Ф. Философия мифа: мифология и ее эвристическая значимость. – М.: ПЕР СЭ; СПб.: Университетская книга, 2000. -304 с.
  15. Неклюдов С.Ю. Структура и функция мифа // Современная российская мифология. – М.:РГГУ, 2005. – С. 9-25.
  16. Баландина Е.А. Социальное мифотворче­ство в качестве средства манипуляции со­знанием. – Барнаул, 2000. – 186 с.
  17. Кольев А.Н. Политическая мифология. – М., 2003. – 381 с.

Фамилия автора: А.Х. Рамазанова, А.А. Куранбек

Новая методология формирования стандартов медицинской деятельности построена на основе концептуальной составляющей, заключающейся в переходе от стандартных, фиксированных технологий к регулируемому

К.К. КУРАКБАЕВ, Д.С. ИСАЕВ, М.К. КОШИМБЕКОВ, Б. НУРУЛЛА, А.Б. КУМАР, К. КАМАЛОВ, А.Э. ИГЛИКОВА, А. Ш. РУСТЕМОВА, 2014

Источник: https://articlekz.com/article/8065

Book for ucheba
Добавить комментарий