Вера и сомнение

Сомнение и вера

Вера и сомнение

 «… выйдя из лодки, Петр пошел по воде, чтобы подойти
 к Иисусу, но, видя сильный ветер, испугался и, начав утопать, закричал: Господи! спаси меня. Иисус тотчас простер руку, поддержал его и говорит ему: Маловерный! Зачем ты усомнился?» (Матф. 14/29-31)

Если вера в Бога так же необходима для нашей души, как пища и воздух для тела, то почему не все люди верующие? Вера в Бога всегда была на земле, но справедливость требует сказать, что и неверие существовало в мире, хотя не всегда в одинаковой степени.

Были времена, когда оно широкой волной разливалось по земле, сильно будет оно и перед вторым пришествием Христа на землю: Сын Человеческий, пришедши, найдет ли веру на земле? (Лук. 18; 8). В наше время неверующих людей можно встретить на каждом шагу. Одни очень мало думают или совсем не думают о том, что такое вера и к чему она обязывает человека.

Живут на свете, как им хочется, не признают ничего сдерживающего и стесняющего их свободу, как будто нет Бога, нет Суда и ответственности. Другие полагают, что вера есть что-то трудное и малопонятное для человека: колеблются, сомневаются, в жизни ею не руководствуются.

Третьи открыто объявляют себя врагами религии: не признают Бога, отвергают веру со всеми ее правилами и обрядами, смеются над верующими людьми, называя их отсталыми, невежественнымиЧтобы оправдать свое неверие, люди придумывают различные основания. Говорят: «Вера противоречит науке». Но что такое наука? Дело ума человеческого, а ум может и ошибаться.

Вера же есть откровение Самого Господа Бога, и потому содержит в себе только одну сущую Истину. Чему же больше верить? Уму ли человеческому, слабому и обманчивому, или неложному Слову Божию? Никакая наука не может доказать, что Бога нет, поэтому настоящие ученые никогда не восставали против веры и учили согласно с нею.

Многие Отцы и учители Церкви отличались большими познаниями в мирских науках, что не мешало им быть усердными проповедниками и защитниками христианства. Из светских ученых очень многие известны своею крепкою верою в Бога и искренним, глубоким к Нему благоговением. Открывший закон всемирного тяготения Ньютон, когда произносил имя Божие, всякий раз вставал и снимал шляпу.

Знаменитый Пастер, изобретший прививку против бешенства, писал: «Я много изучал и потому верую, как простой крестьянин, если бы я сделался еще ученее, то моя вера была бы так же глубока и пламенна, как вера простой женщины-крестьянки».

Создавший науку об электричестве знаменитый Ампер писал одному своему другу: «Берегись заниматься только одной наукой: одной рукой исследуй природу, а другой, как дитя за одежды отца, держись за край Божией ризы». Знаменитый астроном Гершель говорит: «Все науки приносят по камню в храм, воздвигаемый для прославления Творца Бога нашего».

Естествоиспытатель Линней, описав все растения, воскликнул: «Вечный, Великий, Всеведущий и Всемогущий Бог прошел предо мною: я не видал Его в лицо, но Его отражение охватило мою душу и погрузило ее в благоговение». Величайший географ Гиттер говорит: «Мы не напрасно пришли в этот мир: здесь мы созреваем для иного мира».

Ученый-историк Мюллер заявляет: «Только с познанием Господа и по основательном изучении Нового Завета я стал понимать смысл истории». Другим основанием к неверию, кроме науки, служит сомнение. Вера Христова есть откровение Самого Бога, иногда не совсем ясное и понятное для ограниченного ума человеческого. Она требует повиновения и послушания, что для грехолюбивой души не всегда легко и приятно.

Здесь зарождается сомнение. Но разумно ли поступает человек, отказываясь от веры на том основании, что у него появилось в чем-либо сомнение? Кто сомневается в вере, тот еще не решил, права она или неправа, истинна или неистинна.

Сомневающийся рассуждает так: «Может быть, то, чему учит и чего требует от меня вера Христова, есть истина, и ей нужно повиноваться, а может быть, все это неправда, тогда принимать и слушаться ее не следует…».Вера и сомнения всегда оказываются рядом. Хотим мы этого или нет, но сомневаться – врожденное свойство человека.

Известный исследователь русского языка Владимир Даль предлагает следующие синонимы к слову сомнение: нерешимость, шаткое недоумение, раздумье, колебание мыслей, недоверие, подозрение, опасение. Соответственно, сомнения в вере – это нелады с собой, недостаток твердых и ясных убеждений.

О важности опытной проверки веры хорошо говорил православный духовный писатель митрополит Вениамин (Федченков): «Если сомнение серьезно, то оно граничит с верой. Живая вера всегда сопряжена с актуальным или потенциальным сомнением. Если сомнение не существует, то, как правило, мы имеем дело с традиционностью, т. е.

человек просто свидетельствует о тех опытах, которые имели его предшественники, а сам этого опыта не постиг. В христианстве существует и такая, можно сказать, мертвая вера».

Вспомним историю Иова, который испытал на себе все превратности судьбы, прошел тяжелый путь внутренних дискуссий и откровенного вопрошания о Боге, чтобы затем встретиться с Ним лицом к лицу и еще больше утвердиться в своем изначальном доверии к Нему.

Узнав о потере всего своего имущества и гибели своих детей, Иов не скрывает печали, но при этом говорит на языке сердца, а не трезвого и расчетливого ума: «Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно!» (Иов. 1:21).  Путь Иова идет через сомнения к твердой и спокойной уверенности в Боге.

Сомнения фиксируют внимание на проблемах, неразрешимых для разума, вера же фокусирует внимание на Боге, Который разрешает все противоречия и спасает чудесным образом из безвыходной ситуации. «Я слышал о Тебе слухом уха; теперь же мои глаза видят Тебя; поэтому я отрекаюсь и раскаиваюсь в прахе и пепле» (Иов. 42:5-6).

Иов на себе показывает возможность сомнений и путь их преодоления через личный опыт, опытную проверку. Сомнение в данном случае – это этап духовного роста, когда человек начинает проверять веру на своем личном опыте. Кто не прошел через сомнения, тот не получил уверенности, твердых и ясных убеждений. Сомнение – это недоверие к тому, что еще не испытал.

Но после испытанного Божьего присутствия и Его силы сомнения обращаются в живую личную веру. Но часто сомнение – это голос плоти, когда дух призывает стремиться ввысь, а разум в своей ограниченности не может объять духовные глубины, непроницаемые для гордого ума. Бог открывается как Он есть, а не как его представляют люди.

Сомнения в Боге можно разделить на два вида: сомнения в Его существовании и сомнения в Его непосредственной реальности как доброго и спасающего. Сомнения могут быть вызваны непониманием, ложными ожиданиями, разочарованием в людях.Господь любит всех нас и всегда готов помочь нам советом и делом.

«И Я скажу вам: просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам, ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят». Когда о чем-то просите, мысли должны быть чистыми, не противоречащими заповедям, данным Господом, в душе должны царить искренняя вера и ожидание, что все осуществится и твердое убеждение, что на все воля Божья.

Не гордитесь: «Как это я буду просить?» Потому мы в бедности, что не просим, не ищем, не стучимся. «Имейте веру Божию, ибо истинно говорю вам, если кто скажет горе сей: поднимись и ввергнись в море, и не усомнится в сердце своем, но поверит, что сбудется по словам его, – будет ему, что ни скажет».

Петр поверил Иисусу, и эта вера оказалась сильнее одной из самых мощных сил во вселенной – силы гравитации, которая удерживает планеты на орбитах вокруг звезд, собирает звезды в галактики, а галактики в метагалактики. Вера победила эту силу, но только до определённого момента, пока не пришло сомнение.

И то чудо, которое благодаря вере произошло на глазах изумленных учеников, немедленно прекратилось, как только появилось сомнение. Сомнение может разрушить чудеса, которые человек способен совершать силой веры.

 Вот что пишет о сомнении в своей книге « О вере, неверие и сомнение» митрополит Вениамин (Федченков): «Недостаточно опытные люди, впадая в сомнение, думают, что они будто бы становятся неверующими, и от этого весьма мучаются. Расскажу один характерный случай. Одна довольно интеллигентная женщина доселе была верующей; и, говея постом, она приступила к причастию.

Когда уже приближалась ее очередь, вдруг у нее явились смутительные помыслы: “А может быть, св. Дары Тела и Крови Христовых есть простое вино и хлеб?” Эти мысли до такой степени напугали ее, что она готова была отойти в сторону от причащений». Этот пример мы и рассмотрим. Чего она испугалась? — Появившихся мыслей. Но могут ли они называться неверием? Никак нет. И вот почему.

Неверие есть непризнание или отрицание предметов веры. Но при сомнении такого отрицания нет. Есть лишь недоуменная мысль: да так ли это? Рассмотрим ее: есть ли это неверие? Вопрос есть только вопрос, недоумение — только недоумение. Но никак не больше. Уже одно это должно внести в душу мир, успокоение.

Пойдем далее: отчего же пришло такое недоумение? Оттого, что, во-первых, нам в том или ином пункте нечто «непонятно», доселе «неизвестно», или даже для ума нашего совершенно «непостижимо». Естественно, человек смущается. И этому никак не должно удивляться, а тем более — винить себя, как за преступление. Такое сомнение, повторю, совершенно “естественно”.

Даже могу сказать больше: странно было бы, если таких помыслов никогда не бывало, а особенно — у людей мысли. И уже по одному этому не нужно — прежде всего — пугаться. Тем более не следует пугаться потому, что здесь нет никакой дурной, греховной воли нашей.

Нам всегда нужно помнить одно основное правило духовной жизни: “Единственное зло есть только грех!” А греха в сомнении, с нашей стороны, при появлении его не было и нет. И это правильное, как мы видим, суждение снова внесет в нашу душу мир. Но и этой осознанности еще недостаточно.

Мучительное чувство продолжает оставаться в нас: хорошо ли это или нет, правильно или нет, но всякий сомневающийся знает, что это состояние влечет за собою беспокойство: ведь вопрос все же остается. Неясность — налицо? Тогда мы пойдем еще дальше. Припомним наши прежние суждения, что неясность для нас чего-либо или непостижимость — не есть еще небытие… Это внесет еще больший мир.

Это удалит с нашего пути мышления еще один камень преткновения, пугающий нас. Но даже и после этого беспокойство будет еще мучить. Тогда мы должны обратиться к дальнейшим соображениям.

Мы не понимаем чего-нибудь? Да так и должно быть! Предметы веры потому и требуют веры, что они непостижимы для ума; но даже и материальные, земные вещи — как мы не раз говорили — необъяснимы нам, хотя и воспринимаются на опыте. Нам хочется освободиться и от этого состояния. Как же это достигается? — Различными способами: опыт подвижников указал нам несколько путей.

Во-первых, не берись даже! И — вот почему.

Помня очень ясно, что сомнения происходят не от ума, не от нашей воли и что они (это — ясно) стоят пред совершенно непостижимыми для ума предметами, — не трать напрасных, бесполезных усилий: они — непреодолимы! Желание избавиться от них было бы подобно тому, как если кому захотелось бы «понять», например, конечность или бесконечность пространства и времени; или — поднять себя самого за волосы; или — рукою снять с неба звезду и т. п. Во-вторых, не обращай на сомнение внимания; или, как опытные люди говорят, — «пренебрегай» такими искушениями (страха). Впрочем этот путь иному может показаться пугливым укрытием души от искания “истины”. На самом же деле он вызывается хотя бы простой непостижимостью; и разумные люди не хотят заниматься бесполезным делом. Из житий обычно приводится в пример такой случай. В одном монастыре был неопытный, но пугливый послушник. На него напали «хульные» (их так называют) помыслы неверия. Он так был испуган, что не осмелился даже объявить об этом своему старцу или игумену, опасаясь, что его за это выгонят из монастыря. Старец, видя печальное его лицо, спросил, что с ним. Но послушник лицемерно ответил: «Ничего, хорошо». Через некоторое время тот опять спросил, в чем причина. Послушник снова скрыл, что у него на душе. Старец спросил его в третий раз и велел ему открыть свою душу. Тогда послушник со страхом упал ему в ноги и рассказал о своем долговременном и Старец велел ему раскрыть на груди одежду. Послушник подчинился. — Стань против ветра! – Послушник стал. — Ты можешь запретить ветру прикасаться к груди твоей? — Нет! — Так знай: и мы не можем запретить злому духу прикасаться к душе нашей! — И послушник успокоился; между тем доселе он мучился несколько лет. В этом случае мы упомянули уже и о лукавом (о чем будет речь еще дальше), но сейчас нам важно наставление отцов: не обращать внимания на эти пугающие чувства и мысли. О. Иоанн Кронштадтский в Дневнике говорит так: «Опытные люди даже презрительно “плюют” на подобные “навязчивые” помыслы…»Большинство людей верит, что Бог есть, но все меньше людей обращается к Нему в молитве и приходит в церковь. Это означает, что люди принимают существование Бога как факт, ни к чему их не обязывающий. Существование Бога оказывается параллельным существованию человека. Бог и человек практически не пересекаются. Человечеством овладела страшная болезнь сомнения в действенности Бога, Его близости.  Человек не может смириться с пустотой внутри себя и с одиночеством во Вселенной. Скорее всего, за такими сомнениями в Боге стоит не рациональная убежденность, а внутренний кризис и обида на Бога за свою жизнь, за свою судьбу. Все наши претензии упираются в Бога, Который стоит за всеми бедами. Именно так люди вдруг становятся атеистами и перестают видеть Бога – они не хотят Его видеть. Нельзя быть врагом того, чего нет. Нельзя так ожесточенно воевать с отсутствующим Богом. Митрополит Вениамин (Федченков) высказал эту же мысль предельно смело: «В состоянии максимального провала, полной темноты, ощущения богоотсутствия, мы понимаем Кого нет – Бога, значит Бог есть». Надо признать, что сомнения в благом Боге требуют от сомневающегося известной доли мужества и решительности. Но мужество сомневаться – ничто по сравнению с мужеством преодолеть сомнения, подняться выше них. Более того, упорство в сомнении ведет в тупик депрессии и богооставленности. Сомнения возможны как временное состояние, но не должно становиться нормой или хронической болезнью. Апостол Иаков пишет: «С великою радостью принимайте, братия мои, когда впадаете в различные искушения, зная, что испытание вашей веры производит терпение; терпение же должно иметь совершенное действие, чтобы вы были совершенны во всей полноте, без всякого недостатка. Если же у кого из вас недостает мудрости, да просит у Бога, дающего всем просто и без упреков, – и дастся ему. Но да просит с верою, нимало не сомневаясь, потому что сомневающийся подобен морской волне, ветром поднимаемой и развеваемой. Да не думает такой человек получить что-нибудь от Господа. Человек с двоящимися мыслями не тверд во всех путях своих» (Иак. 1:2-8). Из этого текста видно, что сомнения связаны с недостатком мудрости и терпения. Все сомнения, все сомнительные ситуации Бог вскоре разрешает. Сомневающийся же как бы «застревает» на таких трудностях и не идет дальше, выше с Богом. Он остается один в неразрешимой без Бога ситуации и винит в этом Бога же. Сомнение может быть связано также с ситуацией, когда личность раздваивается, когда есть два мнения и неизвестно, какое из них верное. Преодолеть сомнение можно лишь утвердившись в чем-то наиболее очевидном, твердом, надежном. Сделать выбор в пользу доверия Богу, определиться в своем отношении к Богу, утвердиться в своем призвании, бесповоротно последовать за Ним – здесь акт личной воли дополняется опорой на Божью силу, на Его благодатную помощь. Строить только на себе – значит строить на песке.  Достоевский писал о своих сомнениях: «Не как дурак же, фанатик, я верую в Бога. И смеялись над моим неразвитием. Да их глупой природе и не снилось такой силы отрицание, которое перешел я». Для христианина основой является Бог – единственный надежный ориентир среди сомнений, а не сам человек – сомневающийся и сомнительный. Человек принадлежит миру, по своей природе временному и призрачному. У библейских авторов жизнь людей часто сравнивается с морем, беспокойным и опасным. В критический момент человек не находит в себе самом твердой основы. Так в евангельской истории рассказывается о буре на море, во время которой ученики пришли в панику и возмущенно требовали спасения от спокойно спящего Христа. Митрополит Антоний Сурожский задает уместный вопрос: «Не это же ли самое мы пеpеживаем по отношению к человеческим ситуациям? Сколько pаз нам случалось в личной или семейной тpагедии, пеpед лицом более обшиpных тpагедий наpодов и стpан, сказать: Бог-то в безопасности, Он на Своем небе, спит, почивает, смотpит, как мы сpажаемся и бьемся, ждет момента, когда битва окончится, когда сокpушатся наши кости, когда будут сокpушены и наши души и наступит момент, когда Он будет нас судить – но до тех поp Он остается вне тpагедии…»Но Христос вступил в самую сердцевину ситуации. Мы находим Бога в эпицентре событий, в гуще человеческой жизни. На кресте Он навсегда соединил Свою судьбу с трагической судьбой человека, стал донельзя близким и доступным ему. В обращении к Богу человек исцеляется от сомнений. Его присутствие снимает все вопросы.  Что зависит от нас, что от нас ожидает Бог в ситуации кризиса и внутренних сомнений? – Увидеть Его среди разбушевавшейся стихии, найти Его и не потерять. Отпустить бесполезные весла. Усмирить бунтующий разум. Быть честным с собой и признать свою слабость, ограниченность, безуспешность совладать с проблемами и решить страшные вопросы. Довериться Богу и следовать за Ним. Сохранить среди сомнений, защитить от всех посягательств единственную опору – веру в Бога и Его живое присутствие в нашей жизни. Вернее, ее не надо защищать – все сомнения разбиваются как волны об эту первооснову жизни. Ее не надо защищать, ее надо просто держаться – крепко и отчаянно, изо всех сил.Приносит ли неверие какую-либо пользу человеку? Дает ли душевный покой? Нет. Неверующий – самый несчастный человек на свете. Без веры в Бога он теряется в понимании самых простых вещей: мир Божий для него загадка. Откуда он произошел, если нет Творца? Как он стоит в красоте и порядке, если нет Бога Промыслителя? А люди и их жизнь для неверующего есть не что иное, как царство блуждающих теней, непонятное, бессмысленное. Отказываясь принять за истину то, чему учит вера, ум неверующего склонен усвоить всякую ложь, суеверие и заблуждение. С потерей веры человек сбрасывает с себя всякую узду, сдерживающую его чувства. Злые наклонности получают полную возможность развиваться, теряется вкус ко всему хорошему, святому, замирает всякое доброе чувство, истребляется стыд и страх за свои поступки. Без действия веры совесть теряет всякую власть над человеком: она засыпает, а иногда доходит до такого повреждения, что оправдывает самые худые дела. Справедливо, поэтому, говорят, что человек без веры есть человек без совести. Кто назовет это состояние счастливым? Кто его одобрит, позавидует ему? Без веры в Бога, любвеобильного Отца всех людей, без добра и спокойствия в душе не может быть для человека счастья на земле: тоска, тяжесть, мука, неудовлетворенность… А если бедствия обрушатся на человека? Где тогда он найдет утешение и защиту? Откуда возьмет силы и мужество вытерпеть и вынести невзгоды жизни, самую смерть? Когда человек молод и полон сил и здоровья, он не задумывается о Боге, душе, вечной своей участи. Но когда жизнь клонится к закату, тогда он невольно обращает свой взор к концу и не может не задумываться над вопросом: что же будет с ним дальше? Неверие не дает ответа. И тогда мучительное состояние овладевает душою. Человек напрягает все силы, чтобы успокоить свой возмущенный дух, и не может этого сделать, ищет света и не находит.Мы хотим иметь веру в Бога без сомнений? Будем общаться с Ним как можно чаще:• Читать Библию – чаще! Слово – одна из личностей Бога.• Будем молиться – чаще! Не стоит уклонятся от общения с Богом, веру в Которого мы пытаемся укрепить. • Будем ходить на служения – чаще! Не стоит пренебрегать встречами с Тем, в Кого мы хотим верить без сомнений.• Будем нести служение в церкви – постоянно! Слуга особенно много общается со своим господином, а служитель церкви – с Господом.• Будем помнить все чудеса Божьи. Никогда не замалчивать чудеса, происходящие по воле Бога в нашей жизни, они укрепляют веру. Свидетельствовать самому и слушать свидетельства других.   А существует ли другой путь избавления от сомнений?    Да! Есть еще один, поистине универсальный «ликвидатор» сомнений – любовь к Богу. Почему? Потому что любовь содержит в себе особую веру: «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит» (1-е послание Коринфянам 13/4-7).

Во имя любви к Богу и ближнему каждый христианин должен всемерно бороться с болезнью нашего века – неверием.

Мария Пронина 27.02.2012

Источник: https://blagovest.cofe.ru/Vzglyad/Somnenie-i-vera

Сомнения

Вера и сомнение

Сомне́ния — 1) рассудительная осторожность в отношении предметов веры; 2) состояние озабоченности, связанное с трудностью нравственного выбора;

3) (аскет.) состояние смущения, утраты стойкости в подвижнической деятельности, вызванное действием демонических сил;

4) неуверенность, колебания относительно того или иного вопроса;

5) обоснованная или необоснованная подозрительность, недоверие кому-либо. 

Христианин и сомнения

Сергей Худиев

Я хотел бы начать с разоблачения одного мифа. Это миф о том, что верный христианин не может испытывать сомнений. Сомнения якобы несовместимы с верой. Под влиянием этого мифа христиане часто стараются подавлять или прятать свои сомнения – как будто речь идет о чем-то настолько постыдном, что это надо спрятать и от себя самого.

На самом деле сомнения не следует ни отрицать, ни тем более прятать. Следует поступать ровно наоборот. Их надо вытаскивать на поверхность, четко проговаривать, ясно осознавать. То, что Вы столкнулись с сомнением – часть Божиего замысла о Вас, и Он хочет сделать это частью Вашего духовного роста.

Мы возрастаем в вере в том числе и через сомнения.


Первое, что следует сделать с сомнением – это четко его сформулировать

В чем именно я сомневаюсь? Почему? У К. С. Льюиса в «Письмах Баламута» есть очень верное наблюдение, что враг стремится не внушать нам определенные мысли, а отвлекать нас от мыслей. Сомнение часто приходит не в форме внятно сформулированного возражения, а в форме неопределенного чувства «так не бывает», или еще лучше «но все же вокруг знают, что так не бывает».

Хороший пример – высказывание атеистического мыслителя Джулиана Хаксли: «Для интеллигентного, образованного человека скоро станет так же невозможно верить в какого-то бога, как невозможно сейчас верить, что земля плоская, что мухи самозарождаются, что болезнь – это божественная кара, а смерть – результат колдовских происков.

Боги-то, конечно, выживут – они еще пригодятся и для обеспечения чьих-то денежных интересов, и для успокоения тугодумов, и в качестве марионеток для политиков, и для утешения несчастных и невежественных душ».

В этой цитате нет каких-либо аргументов, а есть решительное заявление, что для интеллигентного, образованного человека скоро будет невозможно верить в Бога – под страхом зачисления в «тугодумы и несчастные и невежественные души». Она апеллирует к тому же чувству «все вокруг знают».

В этом случае мы должны поставить вопрос «откуда знают»? Идет ли речь просто о предрассудках эпохи или о чем-то действительно обоснованном? Почему, собственно? Рудольф Бультман, например, пишет: «Нельзя пользоваться электричеством и радио и в случае болезни прибегать к помощи современных медицинских и клинических открытий, и в то же время верить в новозаветный мир духов и чудес». Это не аргументация – в самом деле, каким образом электрификация всей страны опровергает новозаветные рассказы об изгнании бесов? Это апелляция к тому, во что принято верить или не верить в нашей культуре, или, вернее, в том культурном слое, к которому принадлежал Бультман. За пределами этого слоя миллионы «современных людей» верили в превосходство арийской расы, а другие миллионы – в торжество коммунизма во всемирном масштабе. Мифы ХХ века оказались гораздо страшнее, чем мифы первого, а разнообразных бесноватых развелось гораздо больше, чем во времена Нового Завета. Нередко сомнения апеллируют не к аргументам, а именно к взглядам на мир, характерным для нашей культуры. Взглядам, в которые вписывается диагностика кармы, но никак не вписывается Непорочное Зачатие.

Очень часто сомнения умирают просто при попытке вытащить их из области смутных ощущений в область четко сформулированных аргументов. Поэтому первое, что нужно сделать – это четко сформулировать, в чем именно Вы сомневаетесь.


Сомнения и духовный рост

Однако иногда христианину приходится иметь дело и с вполне внятными аргументами против того, во что он верит.

Иногда в такой ситуации возникает почти обида на Бога – почему бы Ему сразу не устранить все сомнения каким-нибудь сверхъестественным образом? Я уверен, Он не делает это с определенной целью.

Я бы сравнил это с процессом ковки – надо очень долго стучать по железу, чтобы выбить из него все примеси.
Сомнения играют роль ударов кузнеца, они разбивают шлак, чтобы освободить сталь. Они помогают определиться с тем, во что Вы верите – и почему.

А может, в это действительно не стоит верить?

В то время как Евангелие – истина, некоторые представления христианина вполне могут быть ошибочными; процесс духовно роста включает в себя также избавление от каких-то ошибочных взглядов.

Эти представления могут быть нам дороги, они могут связывать нас с нашей общиной, их пересмотр может быть болезненным делом – но нам следует отдавать себе отчет, что речь в данном случае идет не о сомнениях в вере как таковой. Христианская вера – это определенное отношение к Личности и деяниям Иисуса Христа, о чем было сказано несколько раньше.

Для многих людей, однако, на это отношение накладывается еще что-то – определенные представления, которые не коренятся в самом Евангелии, но в сознании «срослись» с ним. Например, во время революции большевики публично вскрывали раки с мощами святых и иногда обнаруживали там истлевшие кости.

Это было страшным ударом для некоторых людей и побудило их отойти от Церкви. Однако вера в нетленность мощей никак не является необходимым элементом Евангелия; Писание нигде не обещает, что тела всех благочестивых христиан после смерти не будут истлевать.

То, что тела некоторых святых истлели, никак не подрывает ни Евангелия, ни даже веры в их личную святость. Другой пример – случай, о котором я прочел в одной креационистской книге. Автор говорил о неком благочестивом юноше из американских южных баптистов, который попал в университет и был там научен теории эволюции.

Поскольку его новые взгляды резко расходились с тем, что ему внушали раньше как богооткровенную истину, он отошел от веры. Однако делать это было вовсе не обязательно.

Есть христиане, считающие, что Бог творил, направляя процесс эволюции – отец Александр Мень, например; и отказ от толкования Шестоднева именно как календарной недели совершенно не требует отказа от веры во Христа.

Беда в том, что для того молодого человека – как и для автора книги – вера во Христа жестко увязывалась с определенным истолкованием книги Бытия, принятым в его общине. Можно привести пример, смущающий многих православных христиан. Событие, которое мы отмечаем в праздник введения Богородицы во Храм, исторически никак не засвидетельствовано, однако это отнюдь не подрывает веру в то, что Сын Девы – воплощенный Бог.

Во всех этих случаях нам надо просто отделять Евангелие как таковое от наших личных взглядов (или взглядов, распространенных в наших общинах). Наши взгляды вполне могут оказаться ошибочными, и это не ставит под вопрос Евангелие.

Сомнения, порожденные непониманием

Другой тип сомнений может быть связан с недопониманием того, чему же в данном вопросе учит христианство. Этот тип сомнений особенно плодотворен, поскольку побуждает нас разобраться с содержанием нашей веры – во что мы верим и почему.

Можем ли мы доказать нашу веру? Остается ли она обоснованной? Что означает и чего не означает вера во всемогущество Бога? Как соотносятся Божественная и человеческая природа Христа? Можно, кончено, сказать «а я заткну уши, подавлю сомнения и буду просто верить», но тогда мы упустим возможность тщательно разобраться и усвоить, в чем состоит (и в чем не состоит) наша вера. Живая вера всегда растет, а отказ отвечать на трудные вопросы – это отказ от роста.

Сомнения, связанные с ложными ожиданиями

Очевидно, что вера приносит многие блага уже в земной жизни, а послушание заповедям избавляет нас от скорбей, вызываемых нашим собственным безрассудным поведением.

Многие христиане могут засвидетельствовать – и с радостью делают это – как они освободились от химической зависимости или восстановили отношения с близкими, или порвали с преступным миром и вернулись к честной жизни. Мы должны свидетельствовать об этих прекрасных проявлениях милости Божией.

Но мы не должны создавать впечатление, что земная жизнь христиан вообще будет безоблачной. Ни Господь, ни Апостолы этого не обещали. Напротив, как говорит Спаситель, в мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я победил мир (Ин. 16:33), а Апостолы учили, что многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие (Деян. 14:22).

Можно быть верным, угодным Богу христианином и терпеть скорби. Апостол Павел – избранный сосуд Христов, чтобы возвещать имя Его перед народами и царями и сынами Израилевыми (см. Деян. 9:15) – страдал от тяжкой болезни (2Кор. 12:7), неблагодарности учеников, жестоких преследований со стороны неверующих иудеев и язычников (2Кор.

11), многих других трудностей и опасностей – в том числе опасности от «лжебратий». Такая ересь как «теология процветания» (проповедуемая некоторыми из харизматиков; ее также ошибочно приписывают кальвинистам) обещает здоровье и процветание всем, кто уверует.

Уверуйте, и Вы будете все в шоколаде… Что потом вызывает горький вопрос – я уже месяц как уверовал, почему я до сих пор не в шоколаде? (Другой вариант «я пробовал это, и это не работает»).

Сама по себе эта ересь не очень распространена, но само «ожидание шоколада» от обращения встречается нередко. Однако жизнь христианина может оставаться трудной и требующей усилий; христианин может столкнуться с бедностью, болезнью, предательством и несправедливостью.

Люди, которые верят в то, что Бог не допустит им никаких неприятностей в жизни, верят на самом деле в то, чего Бог никогда не обещал. Бог обещал другое – что любящим Бога, призванным по Его изволению, все содействует ко благу (Рим. 8:28).
На небесах мы будем совершенно счастливы и избавлены от всякой скорби; однако Писание никоим образом не обещает, что наш путь туда будет комфортным.

Сомнения, связанные с разочарованием в людях

Этот тип сомнений, кажется, легче всего опровергнуть, но именно им чаще всего объясняют свое решение люди, покинувшие Церковь. Это сомнения в людях. Я-то верил, что отец Онуфрий ходячий патерик и собеседник ангелов, а вот увидел как он, уронив себе на ногу подсвечник, произнес неблагочестивое слово. Все, конец, вера разрушена.

Но была ли это вера в Бога? Нет, это были некие ложные ожидания, связанные с людьми. Даже верные христиане могут проявлять смущающие слабости. Церковь состоит из грешников, между которыми, в силу обоюдной греховности, возникают непонимание и конфликты.
Господь вовсе не обещает, что в Церкви мы будем наслаждаться несмущаемым миром с людьми. В Мф.

18:5 Он говорит о том, как мы должны разрешать конфликты между братьями – то есть Он исходит из того, что такие конфликты будут происходить. Более того, в Церкви могут быть и «делающие беззаконие», которые могут проповедовать от Его имени, хотя Он никогда не знал их (Мф 7:22).

Итак, что же делать, если вы сталкиваетесь с сомнениями? Попробуйте поставить вопрос «для чего мне это попущено? Чему Бог хочет научить меня через эти сомнения?».

***

«…вера, прошедшая через религиозное сомнение, приобретает крепость несомненности после сомнения: она становится насыщенной удостоверением и приобщается к религиозному покою и религиозному равновесию достигшего духа.

Такая вера не страшится ни слова, ни спора, ни критики, ни упрека в «субъективизме», ибо она, пройдя путь предметного искания и нахождения, искусилась и в опыте и «методе».

И потому она встречает критику спокойным и благожелательным предложением: «Испытуем же Предмет еще раз совместно!».
Ильин И.А. Аксиомы религиозного опыта

Сомнение есть земной дух от диавола и силы не имеет.
Пастырь Ерма

Кто уверовал в Бога, тот должен не колебаться сомнением, что потерпит лишение во время своего служения. Маловерный же, не имея твердого упования на Бога, осуждается как неверный.
прп. Ефрем Сирин

Сердце, сомневающееся в том, что Бог может даровать просимое, наказывается за сомнение: оно болезненно томится и стесняется от сомнения. Не прогневляй же Вседержавного Бога ни тению сомнения, особенно ты, испытавший на себе Божие всемогущество многое множество раз. Сомнение – хула на Бога, дерзкая ложь сердца, или гнездящегося в сердце духа лжи на Духа истины.

Бойся его, как ядовитой змеи, или нет, – что я говорю, пренебрегай им, не обращай на него ни малейшего внимания. Помни, что Бог во время прошения твоего ожидает утвердительного ответа на вопрос, внутренне Им тебе предлагаемый: веруеши ли, яко могу сие сотворити? Да, ты должен из глубины сердца ответить: верую, Господи! [cр. Мф. 9, 28] И тогда будет по вере твоей.
св.

праведный Иоанн Кронштадтский

Во время скорбных обстоятельств, когда обступят, окружат сердце помыслы сомнения, малодушия, неудовольствия, ропота, должно принудить себя к частому, неспешному, внимательному повторению слов: слава Богу!
святитель Игнатий (Брянчанинов)

Други разума, не охотно покаряющагося вере! Не преграждайте вере пути к благодати Божией мудрованиями человеческими. Не убивайте в себе истины веры сомнением; не рассекайте ее изысканными и истязательными вопрошениями, холодным раздроблением мертвых понятий.
святитель Филарет Московский

См. ПЕЧАЛЬ, УНЫНИЕ, ТРЕЗВЕНИЕ, ВОЛЯ

Источник: https://azbyka.ru/somneniya

Вера вопреки. Сомнения и уверенность в Боге

Вера и сомнение

Вера и сомнения всегда оказываются рядом. Хочешь или не хочешь, но сомневаться – неизлечимая привычка или скорее врожденное свойство человека. Иногда она спасает, оберегает от опрометчивого шага, от наивного, неоправданного доверия.

Но иногда становится болезнью, которая разрушает отношения с ближними, сеет недоверие, подозрения, порождает внутренние противоречия, раздвоенность личности. Сомнения могут разоблачить суеверия и расчистить путь к настоящей вере.

А могут приучить жить без веры, без доверия, в неуверенности, в неверии.

Известный исследователь русского языка Владимир Даль предлагает следующий ряд к слову сомнение: нерешимость, шаткое недоуменье, раздумье, колебанье мыслей, недоверие, подозрение, опасение.

Соответственно, сомнения веры это нелады с собой, недостаток в твердых и ясных убеждениях.

Кроме того, когда мы называем что-либо сомнительным, имеется в виду не обязательно негативное качество, просто предмет сомнения еще не испытан, не проверен.

О важности опытной проверки веры хорошо говорил православный миссионер, духовный писатель, митрополит Вениамин (Федченков), «Если сомнение серьезно, то оно граничит с верой. Живая вера всегда сопряжена с актуальным или потенциальным сомнением.

Если сомнение не существует, то, как правило, мы имеем дело с традиционностью, т.е. человек просто свидетельствует о тех опытах, которые имели его предшественники, а сам этого опыта не постиг.

В христианстве существует и такая, можно сказать, мертвая вера»1.

В связи с этим приходит на память история Иова, который испытал на себе все превратности судьбы, прошел тяжелый путь внутренних дискуссий, радикального и откровенного вопрошания о Боге, чтобы затем встретиться с Ним лицом к лицу и еще больше утвердиться в своем изначальном доверии к Нему.

Узнав о потере всего своего имущества и гибели своих детей, Иов не скрывает печали, но при этом говорит на языке сердца, а не трезвого и расчетливого ума: «Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно!» (Иов 1:21). Далее следуют мучительные раздумья, отчаянные попытки объяснить для себя смысл происходящего, добиться справедливости.

Книгу Иова резонно называют книгой вопросов, а не ответов. Очевидно, что только искренне верующий человек может спорить с Богом, говорить откровенно о самых страшных, «проклятых» вопросах. Но при всем этом путь Иова идет через сомнения к твердой и спокойной уверенности в Боге.

Современный христианский писатель Макс Лукадо называет такого Бога «Бог непоколебимой веры». Здесь все внимание не на человеке, а на Боге. Только так можно выйти из сомнений к вере.

Божий человек видит все опасности вокруг себя, но при этом видит также Бога, который близок и готов помочь. Звучный завет Моисея Иисусу Навину «Будь тверд и мужествен» (Втор. 31:7) не означает слепого фанатизма.

Твердость и мужество основаны не на отсутствии угрозы, но на присутствии Бога.

Сомнения фиксируют внимание на проблемах, неразрешимых для разума, вера же фокусирует внимание на Боге, который разрешает все противоречия и спасает чудесным образом из безвыходной ситуации. Лучшая теодицея – Его явление, встреча с Ним

«Я слышал о Тебе слухом уха; теперь же мои глаза видят Тебя; поэтому я отрекаюсь и раскаиваюсь в прахе и пепле» (Иов 42:5-6) – Иов на себе показывает возможность сомнений и путь их преодоления через личный опыт, опытную проверку, если угодно «очную ставку».

Сомнение в данном случае – этап в духовном росте, когда человек начинает проверять предметы веры на своем личном опыте. Кто не прошел сомнений, тот не получил уверенности, твердых и ясных убеждений. Сомнения – недоверие к тому, что еще не испытал.

Но после испытанного Божьего присутствия и Его силы сомнения обращаются в живую личную веру.

Часто сомнение – голос плоти, когда дух призывает стремиться ввысь; голос разума, когда вера ведет в духовные глубины, не проницаемые для гордого ума; голос привычки и большинства, когда Бог открывается как Он есть, а не как его представляют люди.

Видимо в этом и заключается правота Иова по сравнению с суждениями его друзей. Он искал Бога в Его непосредственности, а не в красивых и подчеркнуто правильных описаниях.

«Сказал Господь Елифазу Феманитянину: горит гнев Мой на тебя и на двух друзей твоих за то, что вы говорили о Мне не так верно, как раб Мой Иов (Иов 42:7).

И здесь главный вопрос нашей темы: доступен ли мне Бог, близок ли Он, имеет ли Он прямое отношение к моей жизни, поможет ли Он мне? Все виды сомнений в Боге можно разделить на два вида: сомнения в Его существовании и сомнения в Его непосредственной реальности как доброго и спасающего.

Первый вид сомнений преодолевается путем логических аргументов и ученые-креационисты хорошо обосновывают разумность веры в Бога-Творца. Второй вид сомнений сложнее и опаснее для самого сомневающегося, так как может сделать человека не просто безразличным агностиком, но и воинственным противником Бога.

Запутавшись в своих сомнениях, Иван Карамазов заявляет: «Спешу оградить себя, а потому от высшей гармонии совершенно отказываюсь. Не стоит она слезинки хотя бы одного только того замученного ребенка, который бил себя кулачонком в грудь и молился в зловонной конуре неискупленными слезами своими к «боженьке»!».

Поэтому важно не только знать, что Бог есть, но знать Бога каким Он есть.

Согласно данным опросов общественного мнения большинство людей верит, что Бог есть, но все меньше людей обращается к Нему в молитве и приходит в церковь.

Это означает, что люди принимают существование Бога как факт не к чему не обязывающий. Существование Бога оказывается параллельным существованию человека. Бог и человек практически не пересекаются.

Человечеством овладела страшная болезнь сомнения в действенности Бога, Его близости.

Известный ученый Бертран Рассел выразил это настроение в своей знаменитой книге «Почему я не христианин?»: «Что человек есть продукт действия причин, не подозревающих о цели, к которой направлены; что его рождение, рост, его надежды и страхи, его любовь и вера суть лишь результат случайного сцепления атомов; что никакой героизм, никакое воодушевление и напряжение мысли и чувств не могут сохранить человеческой жизни за порогом смерти; что вся многовековая работа, все служение, все вдохновение, весь блеск человеческого гения обречены на то, чтобы исчезнуть вместе с гибелью Солнечной системы; что храм человеческих достижений будет погребен под останками Вселенной – все эти вещи, хотя их и можно обсуждать, столь очевидны, что никакая философия, их отвергающая, невозможна. Только в опоре на эти истины, только на твердом фундаменте полного отчаяния можно теперь строить надежное убежище для души»2.

Это сильное и гордое заявление вряд ли могло быть выполнено. Человек не может смириться с пустотой внутри себя и с одиночеством во Вселенной. Скорее всего, за такими сомнениями в Боге стоит не рациональная убежденность, а внутренний кризис и обида на Бога за свою жизнь, за свою судьбу. Все наши претензии упираются в Бога, который стоит за всеми бедами.

Именно так люди вдруг становятся атеистами и перестают видеть Бога – они не хотят Его видеть. Нельзя быть врагом того, чего нет. Нельзя так ожесточенно воевать с отсутствующим Богом.

Митрополит Вениамин (Федченков) высказал эту же мысль предельно смело, «В состоянии максимального провала, полной темноты, ощущения богоотсутствия, мы понимаем Кого нет – Бога, значит Бог есть».

Надо признать, что сомнения в благом Боге требуют от сомневающегося известной доли мужества и решительности. Но мужество сомневаться – ничто по сравнению с мужеством преодолеть сомнения, подняться выше них. Более того, упорство в сомнении ведет в тупик депрессии и богооставленности.

Сомнения возможны как временные состояния, но не должны становиться нормой или хронической болезнью.

Апостол Иаков пишет: «С великою радостью принимайте, братия мои, когда впадаете в различные искушения, зная, что испытание вашей веры производит терпение; терпение же должно иметь совершенное действие, чтобы вы были совершенны во всей полноте, без всякого недостатка.

Если же у кого из вас недостает мудрости, да просит у Бога, дающего всем просто и без упреков, – и дастся ему. Но да просит с верою, нимало не сомневаясь, потому что сомневающийся подобен морской волне, ветром поднимаемой и развеваемой. Да не думает такой человек получить что-нибудь от Господа.

Человек с двоящимися мыслями не тверд во всех путях своих» (Иак. 1:2-8). Из этого текста видно, что сомнения связаны с недостатком мудрости и терпения. Все сомнения, все сомнительные ситуации Бог вскоре разрешает. Сомневающийся же как бы «застревает» на таких трудностях и не идет дальше, выше с Богом. Он остается сам в неразрешимой без Бога ситуации и винит в этом Бога же.

Сомнение может быть связано также с ситуацией, когда личность раздваивается, когда есть два мнения и неизвестно какое из них верное. Преодолеть сомнение можно лишь утвердившись в чем-то наиболее очевидном, твердом, надежном.

Сделать радикальный выбор в пользу доверия Богу, определиться в своем отношении к Богу, утвердиться в своем призвании, бесповоротно последовать за Ним – здесь акт личной воли дополняется опорой на Божьею силу, благодатной помощью.

Строить только на себе – строить на песке.

На заре современной цивилизации философ Рене Декарт сделал сомнение универсальным принципом познания. Надо во всем сомневаться, пока не обнаружишь первооснову, за которую разум зайти не может. Для последователей Декарта такой основой стало само сомнение – «Я мыслю, следовательно, существую».

Важность сомнения как внутреннего поиска утверждали и христианские мыслители. В сомнении человек реализует свою Богом данную свободу и свою же ответственность за эту свободу, за решения и их последствия. Преподобный Иустин (Попович) утверждал: «Человек — настоящий человек тогда, когда он искренне и без страха ставит перед собой проблемы.

Ни одна проблема не будет по-настоящему поставлена и решена, если она не будет поставлена без страха, и притом поставлена на такую опасную грань, что от нее как в горячке лихорадит ум, и душу, и сердце»3, а Достоевский писал о своих сомнениях: «Не как дурак же, фанатик, я верую в Бога. И смеялись над моим неразвитием.

Да их глупой природе и не снилось такой силы отрицание, которое перешел я».

Однако для христианина основой является Бог – единственный надежный ориентир среди сомнений, а не сам человек – сомневающийся и сомнительный. Человек принадлежит миру, который сам по себе временный и призрачный.

У библейских авторов жизнь людей часто сравнивается с морем, беспокойным и опасным. В критический момент человек не находит в себе самом твердой основы.

Так в евангельской истории рассказывается о буре на море, во время которой ученики пришли в панику и возмущенно требовали спасения от спокойно спящего Христа.

Митрополит Антоний Сурожский задает уместный вопрос: «Не это же ли самое мы пеpеживаем по отношению к человеческим ситуациям? Сколько pаз нам случалось в личной или семейной тpагедии, пеpед лицом более обшиpных тpагедий наpодов и стpан, сказать: Бог-то в безопасности, Он на Своем небе, спит, почивает, смотpит, как мы сpажаемся и бьемся, ждет момента, когда битва окончится, когда сокpушатся наши кости, когда будут сокpушены и наши души и наступит момент, когда Он будет нас судить – но до тех поp Он остается вне тpагедии… Возможно, если вы очень уж “благочестивы”, вам не хватает мужества выpазиться такими словами; возможно, что-то в вас нашептывает эти слова, и вы отбpасываете их силой воли; и тем не менее, в хpистианском миpе сейчас беспpеpывно слышится: с Богом что-то не в поpядке, что-то не так, есть тpебующая pазpешения пpоблема… Вот только pешаем мы пpоблему по пpимеpу апостолов; мы говоpим: «Это пpизpак! Он не может быть в сеpдцевине тpагедии; Он – Господь миpа, покоя, не может быть Господом буpи…»4.

Но в том то и дело, что, говоря словами митрополита Антония, во Христе Бог «вступил в самую сердцевину ситуации». Мы находим Бога в эпицентре событий, в гуще человеческой жизни. На кресте Он навсегда соединил Свою судьбу с трагичной судьбой человека, стал донельзя близким и доступным ему. В обращении к Богу человек исцеляется от сомнений. Его присутствие снимает все вопросы.

А в чем тогда мужество? – спросим мы. Что зависит от нас, что от нас ожидает Бог в ситуации кризиса и внутренних сомнений? – Увидеть Его среди разбушевавшейся стихии, найти Его и не потерять. Отпустить бесполезные весла. Усмирить бунтующий разум.

Быть честным с собой и признать свою слабость, ограниченность, безуспешность совладать с проблемами и решить страшные вопросы. Довериться Богу и следовать за Ним. В конце концов, сохранить средь сомнений, защитить от всех посягательств единственную опору – веру в Бога и Его живое присутствие в нашей жизни.

Вернее сказать, ее не надо защищать – все сомнения разбиваются как волны об эту первооснову жизни. Ее не надо защищать, ее надо просто держаться – крепко и отчаянно, изо всех сил.

Источник: https://baptist.org.ru/read/article/94358

О сомнении

Вера и сомнение

Недостаточно опытные люди, впадая в сомнение, думают, что они будто бы становятся неверующими и от этого весьма мучаются.

Расскажу один характерный случай. Одна довольно интеллигентная женщина доселе была верующей; и, говея постом, она приступила к причастию. Когда уже приближалась ее очередь, вдруг у нее явились смутительные помыслы:

А может быть, св. Дары Тела и Крови Христовых есть простое вино и хлеб?

Эти мысли до такой степени напугали ее, что она готова была отойти в сторону от причащений. Этот пример мы и рассмотрим. Чего испугалась она? — Появившихся мыслей. Но могут ли они называться неверием? Никак нет. И вот почему.

Неверие есть непризнание или отрицание предметов веры.

Но при сомнении такого отрицания нет. Есть лишь недоуменная мысль: да так ли это?

Рассмотрим ее: есть ли это неверие? Вопрос есть только вопрос, недоумение — только недоумение. Но никак не больше. Уже одно это должно внести в душу мир, успокоение. Пойдем далее: отчего же пришло такое недоумение? Оттого, что, во-первых, нам в том или ином пункте нечто — “непонятно”, доселе — “неизвестно”, или даже — для ума нашего совершенно “непостижимо”.

И, естественно, человек смущается. И этому никак не должно удивляться, а тем более — винить себя, как будто сделавшего преступление. Такое сомнение, повторю, совершенно “естественно”. Даже могу сказать больше: странно было бы, если таких помыслов никогда не бывало, а особенно — у людей мысли. И уже по одному этому не нужно — прежде всего — пугаться.

Тем более не следует пугаться потому, что здесь нет никакой дурной, греховной воли нашей. Нам всегда нужно помнить одно основное правило духовной жизни:

“единственное зло есть только грех!”

А греха в сомнении, с нашей стороны, при появлении его не было и нет. И это правильное, как мы видим, суждение снова внесет в нашу душу мир.

Но и этой осознанности еще недостаточно. Мучительное чувство продолжает оставаться в нас: хорошо ли это или нет, правильно или нет, но всякий сомневающийся знает, что это состояние влечет за собою беспокойство: ведь вопрос все же остается. Непонятность — налицо?

Верно. Тогда мы пойдем еще дальше. Припомним наши прежние суждения, что непонятность для нас чего-либо или непостижимость — не есть еще небытие… Это внесет еще больший мир. Это удалит с нашего пути мышления еще один камень преткновения, пугающий нас.

Но даже и после этого беспокойство будет еще мучить. Тогда мы должны обратиться к дальнейшим соображениям. Мы не понимаем чего-нибудь? Да так и должно быть! Предметы веры потому и требуют веры, что они непостижимы для ума; но даже и материальные, земные вещи — как мы не раз говорили — необъяснимы нам, хотя и воспринимаются опытом.

Нам хочется освободиться и от этого состояния. Как же это достигается? — Различными способами: опыт подвижников указал нам несколько путей.

Во-первых, не берись даже! И — вот почему.

Помня очень ясно, что сомнения происходят не от ума, не от нашей воли и что они (это — ясно) стоят пред совершенно непостижимыми для ума предметами, — и не трать напрасных, бесполезных усилий: они — невозможны! Это было бы подобно тому, как если кому захотелось бы “понять”, например, конечность или бесконечность пространства и времени; или — поднять себя самого за волосы; или — рукою снять с неба звезду и т. п.

Во-вторых, не обращай на сомнение внимания; или, как опытные люди говорят — “пренебрегай” такими искушениями (страха). Впрочем этот путь иному может показаться пугливым укрытием души от искания “истины”. На самом же деле он вызывается хотя бы простой непостижимостью; и разумные люди не хотят заниматься бесполезным делом.

Из житий обычно приводится в пример такой случай. В одном монастыре был неопытный, но пугливый послушник. На него напали “хульные” (их так называют) помыслы неверия.

Он так был испуган, что не осмелился даже объявить об этом своему старцу или игумену, опасаясь, что его за это выгонят из монастыря. Старец, видя печальное его лицо, спрашивает, что с ним.

— Но послушник лицемерно отвечает: “Ничего, хорошо”.

Через некоторое время тот опять спрашивает: в чем причина? Послушник снова скрывает, что у него на душе. Старец спрашивает его в третий раз и велит ему открыть свою душу.

Тогда послушник со страхом падает ему в ноги и рассказывает свое долговременное мучение. Старец велит ему раскрыть на груди одежду. Раскрыл.

— “Стань против ветра!” — Он стал.

— Ты можешь запретить ветру прикасаться к груди твоей?

— Нет!

— Так знай: и мы не можем запретить злому духу к душе нашей! — И послушник успокоился; между тем доселе он мучился несколько лет.

В этом случае мы упомянули уже и о лукавом (о чем будет речь еще дальше), но сейчас нам важно наставление отцов: не обращать внимания на эти пугающие чувства и мысли.

А о. Иоанн Кронштадтский в Дневнике так говорит: опытные люди даже презрительно “плюют” на подобные “навязчивые” помыслы…

В-третьих, если же и это не успокоит нас, то отцы советуют помолиться, просить Божьей помощи. И хотя в этом и великая сила, но иногда, по особому Промыслу Божию, и молитва не действует сразу.

Приведу пример. По милости Божией, я отслужил в добром духе воскресную литургию и приехал в монастырь. После принятия пищи, через некоторое время, я вдруг, без каких бы то ни было особых причин, почувствовал тоску.

Не зная, чем объяснить ее, я пробовал заняться церковной музыкой, но это не помогло. Тогда я стал молиться; однако и это не принесло мне мира. Стал размышлять: отчего бы это могло быть? Ответа не получилось.

И осталось мне одно: терпеть без смущения, положившись на волю Божию.

Что же случилось? Через 2—3 часа пришел ко мне знакомый близкий человек и спрашивал меня, что ему делать — на него напала необъяснимая тоска! Я, пережив ее на своем опыте, успокоил его. И тогда я понял, что Господь попустил мне это искушение, дабы я испытал его лично, чтобы потом со своего опыта мог утешить и помочь бедному брату своему.

Большею же частью скорое обращение с молитвой к Богу — хотя бы с краткой, мгновенной просьбой, или — с одним словом “Господи”, тотчас возвращает мир. Если же он еще не водворяется в сердце, то — по какому-либо особому Божественному промышлению; и тогда нам следует терпеть эту тугу, пока она не пройдет или же не вскроется какая-либо особая цель этого.

Но и терпеть нужно с возможно полным спокойствием: это — непременно!

Это средство применяется тогда, когда человек одинок, как, например, отшельник.

В противном случае нужно открыть свое смущение старцу или хоть брату; только — как говорит еп. Феофан Затворник — никак не оставайся один. Это — четвертый путь.

Вспоминается из поучений преп. Аввы Дорофея, как один монах не мог вполне понять некоего текста из Писания. Тогда он решил пойти к старцу. Враг же стал возражать ему: что нет никакой необходимости идти за разъяснением: ведь он скажет то же самое.

— Но истинный монах все же пошел к старцу. И тот действительно дал такое же толкование, какое ему самому приходило на ум. Когда он возвращался обратно, враг шептал ему: не говорил ли я тебе, что старец скажет тебе то, что ты и сам думал.

Инок ответил:

— Прежде это было от твоего лукавого внушения; а теперь — от Бога!

В-пятых, в подобных случаях рекомендуется порадовать пришедшего брата чем-нибудь приятным, даже вкусным угощением.

И опять из житий припоминается следующий случай. Некий пустынник не понимал, как разрешить недоуменный вопрос. И молился, и постился: но результат был тот же. Тогда он решил идти к соседнему брату — спросить его. Но как только он вышел из своей пещеры, предстал ему Ангел Божий и сказал, что Господь послал его открыть недоумение.

— Почему же ты не приходил, когда я молился и постился?

— Потому, — ответил Ангел, — что Бог желает, чтобы люди спасались совместно.

В-шестых, если ничто из указанных средств не помогает, то — советует святой старец (кажется св. Исаак Сирин), — не смущаясь, закрой голову кукулем и засни, терпя сомнение.

Есть, вероятно, и другие способы одоления искушений; но во всех их неизменно указывается один решительный совет: никак не смущайся!

Но, в-седьмых, нужно обратить еще наше внимание на один вид искушения сомнительными помыслами — от лукавого. Об этом уже упоминалось выше (п. 2); но на нем следует остановиться специально. И вот почему.

Опытные подвижники единогласно утверждают, что корень подобных искушений лежит во враге нашего спасения; а они знают, что говорят.

И понятно: враг Божий прежде всего хочет, чтобы люди или потеряли веру совсем, или, по крайней мере, стали сомневаться в бытии Его. Потому он и внушает такие помыслы.

Несомненный Свидетель сему Сам Христос Господь. С первого же дня выступления Своего на проповедь Он на Себе испытал “искушение от диавола” (Мф. 4, 1).

Когда ученики воротились с проповеди, сказали Господу: “И бесы повинуются нам о имени Твоем. Он же сказал им: Я видел сатану, спадшего с неба, как молнию… Однакож тому не радуйтесь, что духи вам повинуются, но радуйтесь тому, что имена ваши написаны на небесах” (Лк. 10, 17—20).

И лукавый может и внушать нам свои мысли лжи или похищать из души истину. Конечно, для нас это непостижимо. Но Свидетель этому Сам Господь. Вот как Он объясняет ученикам притчу Свою о сеятеле: “Ко всякому, слушающему слово о Царствии и не разумеющему, приходит лукавый и похищает посеянное в сердце его — вот кого означает посеянное при дороге” (Мф. 13, 19).

Притчу о плевелах Господь так же объясняет апостолам: “Поле есть мир; доброе семя, это сыны Царствия, а плевелы — сыны лукавого; враг, посеявший их, есть диавол…” (38—39 ст.).

Диавол есть зародитель хульных мыслей: “хульными” называются не только богохульные помыслы, но и вообще всякие дурные мысли (о страстях, о дурном чем-либо в людях, о нелепостях).

И это началось с прародительницы Евы, которой “змий” нашептал хулу на Бога, будто Он по зависти не велел первым людям вкушать плодов от дерева, “которое среди рая” (Быт.

3,3—5); потому что сами будем, “как боги, знающие добро и зло”.

И евреев Христос поэтому назвал детьми диавола, от которого зарождаются ложные мысли: “Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец, и отец лжи” (Ин. 8, 44).

Поэтому они и не веруют во Христа (ст. 43). И самому апостолу Петру предсказал: “Симон! Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу, но Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера Твоя…” (Лк. 22, 31—32).

И еще раньше, когда апостол стал упрашивать Его — не допустить Себя до страданий, Господь резко ответил: “Отойди от Меня, сатана!” (Мф. 16, 23); ибо за этой просьбой Петра Христос презирал искушение диавола.

И эти же самые слова — “отойди от Меня, сатана!” — Христос сказал и самому сатане при искушении в пустыне (Мф. 4, 10) И на Тайной Вечере, после лицемерного причащения Иуды “вошел в него сатана” (Ин. 13, 27).

У апостолов много раз говорится о том же влиянии духа зла на людей (1 Ин. 3, 8, 12; 4, 2, 4; Иуд. 1. 9; 1 Кор. 5, 5; 2 Кор. 2, 11; Еф. 6. 11—12; 2 Сол. 2, 8, 9; 1 Тим. 1, 20; 5, 15; 2 Тим. 2, 26; Евр. 2, 14; и Откр. — множество свидетельств; особенно: 20, 10).

Здесь нами намеренно много места отведено вопросу о власти диавола. И это потому, что среди христиан широко распространено неверие в силу его. Правда, так называемый “простой” народ верит правильно; но среди интеллигентных людей — наоборот. Даже среди профессоров богословия очень мало верящих в это.

Например, в церковных историях, — даже у знаменитого В. В. Болотова, — в числе причин гонений на христиан совершенно не упоминается о самой главной: о борьбе диавола против Бога вообще и — против Христа Спасителя в особенности. Между тем Господь для того и пришел, “чтобы разрушить дела диавола” (1 Ин.

3, 8).

А Батюшка, о. прот. Иоанн Кронштадтский, именно в этом видит основную причину гонений и вообще всяких возмущений — в частности — и сомнений.

Это знают и опытные светские и ученые люди. Об этом знал и высокодуховный Н. В.

Гоголь, который в Развязке к “Ревизору” пишет: городничий, “а лучше сказать, сам лукавый дух”, говорит его устами: “Что смеетесь? Над собой смеетесь!” Перед смертью он просит Господа защитить его “непобедимою и непостижимою силою животворящего креста”.

И в частности, вспоминает о простой детской вере, о которой Господь сказал: “Истинно говорю вам (апостолам), если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царствие Небесное! Итак, кто умалится, как это дитя”, призванное Господом и поставленное “посреди них”, “тот и больше в Царстве Небесном” (Мф. 18, 2—4).

Увы! Об этом нам не говорили ни в семинариях, ни в академиях; и сейчас — лишь исключительные люди знают это о Н. В. Гоголе — от него самого (см. “Переписку с друзьями”).

Об этом же говорит Н. И. Пирогов в своем “Дневнике” — по своему опыту.

Так верил и философ В. С. Соловьев. Так же пишет Ф. М. Достоевский (“Бесы” и др.).

А если мы обратимся к Западу, то и там (не говоря уже о Католической Церкви) увидим таких же ученых верующих.

Например, заканчивая свою “Историю французской революции”, ректор Английского университета, Томас Карлейль, пишет: “А все-таки эту революцию нельзя понять, если за кулисами ее не видеть демонских сил” (пишу по памяти, но, вероятно, почти буквально, и, во всяком случае, верно по мысли).

Я лично слышал от английского миссионера, проповедовавшего в Ю. Африке, такие слова: “Кто не был среди язычников, тот не знает, какую силу над ними имеет диавол!” Знал я лично и профессора-психиатра (б. председателя всемирного психиатрического съезда в Женеве) в Париже, который (подобно и православным канонам Церкви) различал естественных сумасшедших от одержимых бесами.

Впрочем, в чем же тут сомневаться нам, христианам, если все Евангелие наполнено исцелениями от бесов Самим Господом?! Если пред крещением нашим требуется отречение от царства диавола?! Если есть и особые моления против бесов?!

А если мы почитаем Жития Святых, то там постоянно встречаемся с борьбой подвижников с врагами.

Да и простые монахи и монахини очень часто употребляют слово “искушение”!

А самое главное и убедительное то, что все домостроительство (дело спасения нашего) Христово теснейшим образом связано — и в причине, и в цели — именно с бесами, с диаволом!

Правда, мы не можем понять умом нашим: как может действовать на нас враг? Но это непонимание, — как мы твердим все время в данной работе, — ничуть не может смущать разумных и опытных людей: непонимание не есть небытие.

Зато у нас есть — факты, которые убедительнее всяких слов и мыслей! Да, нам, верующим, несравненно важнее иное: как бороться с врагами, раз они имеют такую силу? Особенно — в сомнении?.. Можно указать несколько путей. Не обойдем и естественные средства, о которых знаем и по опыту.

а) Если сомневаешься в чем-либо, то представь себе таких великих людей, как апостолы, св. Афанасий Великий, Василий Великий, Григорий Богослов, Иоанн Златоуст, св. Николай и прочих святых; вспомни и про русских подвижников: Антония, Феодосия и прочих чудотворцев Печерских, Сергия игумена Радонежского, Серафима Саровского и подумай: кто мы такие пред ними?! — Маленькие дети!

И авторитет этих великанов научит нас смиренной вере во все христианское учение.

Не буду уже вдаваться в частности о вере их в бесов. Стоит лишь почитать творения св. Григория Богослова, тем более потому, что об этом совсем почти не говорят богословы. Я же посвящу ему эту страничку.

— “Опять пришел змий: за Тебя емлюсь, Христе!.. Отойди, отойди от меня, дух!”

— “Опять пришел ко мне змий. За Тебя емлюсь, Боже; поддержи, поддержи меня: не предавай на поругание Своего образа, да не похитит меня враг, как птицу из гнезда!”

— “Пришел ты, злодей (знаю твои помыслы), пришел ты, неуступчивый, лишить меня вожделенного и вечного света. Как же ты, будучи тьмою, явился мне светом? Не обманешь такою лживостью”.

— “Удались же; или низложу тебя крестом, пред которым все трепещет”.

— “Как скоро заметил я дым, догадался, что будет и огонь. Обильное зловоние — явный признак змия”.

— “Отойди, отойди: я чувствую твое нападение”. “Пришел Христос — моя помощь” (т. V).

б) Но сила демонская более всего побеждается Самим Господом Иисусом Христом. Поэтому к Нему Самому и следует прежде всего обращаться с верой и молитвой.

Об этом мы уже говорили раньше в третьем способе борьбы. Здесь же приведу слова такого опытного духовного руководителя, как преподобный автор “Лествицы”, Иоанн Лествичник.

Он всю Церковь учил и учит доселе: “Именем Иисусовым бей супостатов!”

То есть: не верою вообще, не силою благодати, не молитвой к Богу — а простым приведением себе на память — ИМЕНИ ИИСУСОВА! И оно — сильно отогнать врагов. Это знают не только подвижники, но и миряне.

Однажды я заметил интеллигентную женщину в трамвае, которая шевелила губами. Спросил ее, почему она делает это? Оказывается, она творила молитву Иисусову (“Господи Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй меня, грешного”); на мой же вопрос — почему она ею постоянно молится? — она смиренно ответила мне: “Потому что враг постоянно искушает”.

Видел я и 80-летнего старца монаха, который, сидя рядом со мною, непрестанно повторял молитву Иисусову. Слышал я спящего со мною в гостинице епископа, который и во сне, — параллельно с редкими вдыханиями и выдыханиями воздуха, произносил: “Господи … помилуй”.

Вся книга “Рассказы странника” (I—II) полна удивительными случаями о силе этой молитвы.

в) Наряду с ней нужно поставить и крестное знамение, и иконы, и мощи, и просфоры.

О силе креста знает всякий христианин. Поэтому мы и крестимся часто; и поэтому носим на себе крест. И делаем это не только как свидетельство того, что мы — христиане (хотя этого не показываем, а носим на теле) — но и во ограждение от “нечистой силы”. И это — истинно и несомненно.

И св. иконы тоже имеют подобное же значение: т. е. — не только выражение нашей веры, но и — ограждение нас от врагов. По себе мы знаем: пока в доме не повешены еще иконы, верующему человеку неспокойно и даже странно: где нет икон, там живут демоны. Поэтому (хотя, может быть, и не сознаем мы этого ясно) у всякого верующего не только крест — на груди, но и икона — в переднем углу.

Поэтому в крестных ходах “поднимают иконы”, и мы, верующие, радуемся, когда “принимаем” в дом иконы: “иконы пришли”, говорим мы: “взять Божию Матерь”, или — короче: “взять Иверскую”, “поднять Николая Чудотворца” и т.п.

Тем более мы чтим св. мощи угодников. И там бывало много чудес от них. И они бывают от всяких святых: от просфор, от риз, даже — от “песочка” на могилах угодников и т.п. Случаи такого действия святынь — очень многочисленны.

Расскажу один случай. Я был в Лондоне. Нас пригласили в один дом русские люди. Увидев большую икону св. Чудотворца Николая (приблизительно в четыре-пять четвертей на 3-3,5), с лампадкой перед ней, я спросил, чем объясняется такое почитание. И хозяйка рассказала следующий случай.

Ее муж (еще живой) должен был по делам выехать по железной дороге — очень экстренно, а жена в это время ждала рождения ребенка (у них мы видели две девочки: 10 и 12 лет). Удержать мужа было уже невозможно. Простились. И вдруг, лежа в постели, она в ногах кровати увидела яркий свет; и явился св.

Николай: — Останови мужа!

Видение исчезло. Беременная приказала прислуге немедленно позвать не успевшего еще уехать мужа. И не говоря ему ни слова о явлении св. Николая, умолила супруга (фамилию их и сейчас помню: “Аф-вы”) во что бы то ни стало остаться…

Оказалось, на том поезде, на котором должен был он ехать, произошло крушение с жертвами. Очевидно, и ему грозила смерть. И св. Николай предупредил ее. — С тех пор они и за границей чтут его икону и держат перед ней неугасимую лампаду. И сколько таких чудес! Тысячи, тысячи!

г) Св. Причащение. Об этом свидетельствует славный о. Иоанн. Он, — когда его приглашали к больным, — предлагал им причащаться… И сколько у него было чудес вообще, — над бесноватыми в особенности. Вот что говорит он сам.

“Некто, бывши смертельно болен воспалением желудка девять дней и не получивший ни малейшего облегчения от медицинских пособий, лишь только причастился в девятый день поутру Животворящих Тайн, к вечеру стал здоров и встал от одра болезненного. Причастился он с твердою верою”.

“Дивлюсь величию и животворности Божественных Тайн! Старушка, харкавшая кровью и обессиленная совершенно, ничего не евшая, — от причастия Св. Тайн, мною преподанных, в тот же день начала поправляться. Девушка, совсем умиравшая, после причастия Св. Тайн в тот же день начала поправляться, кушать, пить и говорить! Слава животворящим и страшным Твоим Тайнам, Господи!”

д) Помимо всех этих чудесных действий Божией силы, укажем и на силу самих подвижников, что не всякому уместно. Приведу просто примеры.

Жил в одной пещере пустынник. Рядом с ним помещался его послушник. Нередко он слышал, как старец говорил: — Не соизволю! Не соизволю!

Вошел он к старцу и спрашивает, с кем тот разговаривает?

— С демонами. Они внушают мне что-нибудь, а я отвечаю им: не соизволю.

Другой случай — более резкий. Когда подвижник был искушаем, он говорил врагу: — Вон!

И враг исчезал.

Такого рода власть — не под силу нам, грешным. Здесь мы вспомним событие из книги Деяний, описанное очевидцем, евангелистом Лукою — об апостоле Павле.

“Случилось, что, когда мы шли в молитвенный дом, встретилась нам одна служанка, одержимая духом прорицательным, которая чрез прорицание доставляла большой доход господам своим. Идя за Павлом и за нами, она кричала, говоря: сии человеки — рабы Бога Всевышнего, которые возвещают нам путь спасения.

Это она делала много дней. Павел, вознегодовав, обратился и сказал духу: именем Иисуса Христа повелеваю тебе выйти из нее. И дух вышел в тот же час” (Д. 16, 16—18).

Значит, не всякий прорицатель — от Бога. И не всякому дозволяется изгонять врага.

Другой случай произошел с заклинателями именем Иисусовым: “Бог же творил немало чудес руками Павла, так что на больных возлагали платки и опоясания с тела его, и у них прекращались болезни, и злые духи выходили из них. Даже некоторые из скитавшихся иудейских заклинателей стали употреблять над имеющими злых духов имя Господа Иисуса, говоря: заклинаем вас Иисусом, Которого Павел проповедует.

Это делали какие-то семь сынов иудейского первосвященника Скевы.

Но злой дух сказал в ответ: Иисуса знаю, и Павел мне известен; а вы кто? — И бросился на них человек, в котором был злой дух, и, одолев их, взял над ними такую силу, что они, нагие и избитые, выбежали из того дома” (Д. 19, 11—16).

Поэтому и нам должно быть осторожнее и смиреннее с указанными ныне повелениями: не нашей это силы.

Да и Сам Господь сказал: “Не всякий, говорящий Мне: Господи! Господи! войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного.

Многие скажут мне в тот день: Господи! Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не Твоим ли именем многие чудеса творили?

И тогда объявлю им: Я никогда не знал вас: отойдите от Меня, делающие беззаконие!” (Мф. 7, 21—23).

И, по словам же Господа, не следует “радоваться” чудесам над бесами, а вписанию в книгу вечной жизни (Лк. 10. 20). А нам нужно заботиться о спасении от грехов наших, поэтому не случайно, после избиения 7 заклинателей, в книге Деяний с похвалой говорится: “Многие же из уверовавших приходили, исповедуя (грехи) и открывая дела свои” (19 гл.. 18). И нам нужно вести себя смиреннее.

“Не великое дело — творить чудеса; не великое дело видеть ангелов; великое дело — видеть собственные грехи свои”, — сказал св. Антоний Великий.

Источник: https://www.pravmir.ru/o-somnenii/

Book for ucheba
Добавить комментарий