VI. ЭПОХА ПОДЪЕМА НАЦИОНАЛЬНОГО САМОСОЗНАНИЯ (КОНЕЦ XIV—XV В.)

Зарождение Национального самосознания

VI. ЭПОХА ПОДЪЕМА НАЦИОНАЛЬНОГО САМОСОЗНАНИЯ (КОНЕЦ XIV—XV В.)

Своеобразие исторического развития Московского княжества во второй половине XIV – начале XV в. определял объединительный процесс. В этот период московские князья, присоединяя к своим владениям все новые и новые уделы мелких князьков и подчиняя своей воле крупных правителей Северо-Восточной Руси, впервые организуют борьбу за национальное освобождение от ордынской зависимости.

Огромную роль в подъеме национального самосознания сыграла Куликовская битва 1380 г. – самое крупное сражение русской средневековой истории. Одержав победу в открытом бою над войсками Золотой Орды, московский князь Дмитрий Донской окончательно утвердил авторитет Москвы как центра объединения русских земель в единое государство.

Идея восстановления русской государственности заняли ведущее место в содержании художественных произведений, что, в конечном счете, выдвинуло искусство Москвы на передовые позиции.

Резкое обострение отношений с Золотой Ордой во второй половине XIV  столетия требовало основательного укрепления русских рубежей, создания на стратегически важных направлениях новых крепостей и укрепления уже существовавших.

Первым звеном в системе общерусской обороны становится белокаменный кремль Москвы – единственное укрепление из камня в Северо – Восточной Руси.

В средние века  градозащитные свойства признавались не только за крепостями, но и за храмами. Поэтому часто в наиболее уязвимых местах в месте с укреплениями возводились церкви.

Еще до возведения белокаменного Московского Кремля в 1365 году у северной стены закладывается собор во имя Чуда Михаила Архангела – предводителя небесного воинства.

Возведение на опасных рубежах  монастырских храмов, посвященных Богоматери и Троицы объясняется тем, что в Богоматери христиане видели свою защитницу перед «божьим гневом», а с образом Троицы у русских ассоциировалась мысль о единении Руси.

Одним из памятников раннемосковской архитектуры, сохранившимся до наших дней, является церковь Рождества Богоматери в Московском Кремле  – самая древняя каменная постройка Москвы (1393).

В это же время  в Северо- Восточной Руси создают свои произведения величайшие иконописцы средневековья Феофан Грек и Андрей Рублев.

Единственным московским памятником дошедшим до наших дней, в создании которого они принимали участие, считается иконостас Благовещенского собора.

Рядом с этими признанными мастерами работали художники, чей почерк отличался самостоятельностью. Именно таким художником был создатель иконы «Архангел Михаил с деяниями» из Архангельского собора.

Ведущее положение живописи в русской художественной культуре времени Куликовской битвы оказало воздействие на развитие декоративно-прикладного искусства, в которое все больше проникают изобразительные мотивы.

Самыми показательными в этом отношении являются памятники лицевого шитья.

К числу выдающихся произведений такого рода относится «Большой саккос» (облачение высшего духовного лица) митрополита Фотия из собрания Оружейной палаты.

В украшении металлических изделий московской работы рубежа XIV –XV веков характерно использование литых фигурок на изображениях явно живописного плана..

К числу уникальных творений эпохи Куликовской битвы относится деревянная скульптура святого Георгия, находящаяся в церкви Ризположения Московского Кремля..

Куликовская битва и победа, ставшая результатом значительного усиления Московского княжества, в свою очередь, оказала решающее воздействие на рост национального самосознания.

Это выразилось в более пристальном внимании современников битвы к отечественной истории, к высоким образцам Киевской и Владимирской Руси.

Не последнюю роль в совершенствовании профессионального мастерства московских ремесленников сыграли их устойчивые контакты с другими русскими землями и зарубежными странами. Вероятно, византийские умельцы из окружения митрополита Фотия, грека по происхождению,  создали такие выдающиеся произведения, как «Малый саккос» оклады  иконы «Владимирской богоматери» и Евангелия из Успенского собора.

Усиление связей со славянскими странами, наметившееся в конце XIV века, привело к появлению  на Руси мастеров из балканских стран. Трудились они и в Москве. Болгарин митрополит Киприан написал ряд  богословских произведений, Лазарь Сербин в 1404 г.

на башне за Благовещенским собором  установил часы – первые в столице княжества, а во второй половине XV в. официальным московским агиографом (создателем житий святых) был также серб Пахомий Лагофет. Возможно, о работе балканских ювелиров напоминает трехчастный складень 1412 г.

с указание даты и имени его создателя – Лукиана.  

Очень сложно определить вклад в московскую художественную культуру этого периода других русских земель. К редчайшим образцам такого рода можно отнести серебряный наконечник рогатины тверского князя Бориса Александровича. Годы правления князя (1426-1461) являются отправной точкой для определения времени создания рогатины.

Только активное творческое  сотрудничество и соперничество разных художественных школ и направлений могли оказать решающее воздействие на очевидный качественный рост мастерства московских художников и ремесленников.

Эпоха Куликовской битвы стала для Московского Княжества временем серьезных испытаний и больших достижений. В этот период здесь формируются основы культуры русской народности, а сама столица получает международное признание всего восточнохристианского региона.

Источник: http://files.school-collection.edu.ru/dlrstore/c2df28f0-4ec9-453a-a03d-e46026d6df7e/zarojdenienacionalnogosamosoznaniya.htm

Рост национального самосознания на рубеже XIV—XV веков

VI. ЭПОХА ПОДЪЕМА НАЦИОНАЛЬНОГО САМОСОЗНАНИЯ (КОНЕЦ XIV—XV В.)

Политическоеобъединение под началом Москвы привелок интенсивным интегративным процессамв культуре, ставшей подлинной«собирательницей русских земель».Значительно укрепилось единство русскогоязыка.

Национальное самосознаниепиталось как долгожданным обретениемнезависимости, так и интересом к глубиннымистокам, к Киевской Руси. Русская культураодновременно с европейской начинаетобращаться к своей древности.

Именнона рубежеXIV—XVвеков происходит объединение русскогобылинного эпоса в единыйКиевскийцикл, герои которого Илья Муромец,Алеша Попович, Добрыня Никитич, КнязьяОлег и Владимир воспринимаются уже вневременных рамок, как символы патриотизмаи героизма.

Возник жанристорическойпесни, героями которой могли бытьпростые люди (например, Авдотья Рязаночка).В былинах и песнях происходило даже«смешение половцев и татар как общихврагов Руси» (Д. С. Лихачев). Летописныесводы возникают в Москве, Твери, Ростове,Новгороде, Пскове.

Растет «книжная»ученость, сосредоточенная в монастырях,библиотеки которых стали собирать такжеисторические повести,научные(географические, медицинские)трактаты.Формой духовного просветительствастала получившая широкое распространениежитийная литература.

В ней местоотводится как героям освободительнойборьбы — Александру Невскому, ДмитриюДонскому, так и духовным подвижникам инаставникам — Сергею Радонежскому(1315/19—1392), Стефану Пермскому (1340—1396).Сергий, человек высокий образованности,наделялся чертами землепашца, мукомола,дровосека, плотника. Основав 150 монастырей,он считался покровителем путешественников.

Канонизированный церковью, Сергий сталвосприниматься вообще как заступникземли Русской.

Даже рост«вольнодумства» и ересей, характерныйдля рубежа XIX—XVвв. (сразу после победы над татарами) ивсегоXVвека, в каком-тосмысле был выражением роста национальногосамосознания, ищущего свой путь и врелигии.

Ереси были в значительнойстепени порождением духовных поисков,ведь не случайно их основателями быливсегда люди глубоко верующие, не боящиесяради «истинной» веры никаких наказаний.

Ереси были и свидетельством осознаниясамоценности человека, идеи, настойчивоподнимавшейся в духовной атмосферевсей Европы.

Место религии в русской культуре XV века

Русская церковь,вновь набиравшая силу после военныхпобед и объединения Руси и начавшаяпретендовать на роль лидера православнойрелигии, конечно, была совершеннонепреклонна к любому «вольнодумству»,а тем более открытым ересям. В 1375 г. быликазнены в Новгороде («побища и свергошас мосту») стригольник Карп и егоединомышленники.

«Художества стригольника»(цирюльника) состояли в том, что, «изучивсловеса книжные», стригольники самихсебя поставили в учителя народу, отвергаядуховенство как «лживых учителей».Поскольку Христос не имеет своей церквина земле, то учить (и учиться) христианствуможет каждый, идя собственным путем.

Именно эта мысль была ведущей в тезисахМартина Лютера полтора века спустя, аброжение ее шло по всей Европе, по крайнеймере с IXвека.

Большую опасностьправославная церковь усмотрела и в«жидовствующей» ереси, занесенной наРусь уже во второй половине XVвека литовскими евреями. Обращаясь кантичности, они занимались логикой иастрономией, умея даже предсказыватьнебесные явления.

«Жидовствующая» ересьотрицала загробную жизнь и отвергаласлужбы по умершим. В книге «Аристотелевыврата» подчеркивалось, что царскаявласть может быть употреблена тольково служение народу.

Ереси проходят черезвсю историю русской культуры, что такжеговорит об исключительном месте в нейрелигии.

Русская православнаяцерковь боролась не только с ересями,но и с католической церковью, рассматриваявсе католичество как самую главнуюересь и рассадник ересей на Руси.

Расхождения между католичеством иправославием не ограничивались догматомТроицы, а касались и других вопросов.

Так, в православной религии дети считалисьбезгрешными до 7 лет, в католичествебольше говорится о грехе, в православной— о прощении.

В 1439 г. была заключенаФлорентийская уния между Византией ипапой, что было расценено русскойцерковью как предательство и основаниедля независимости от константинопольскогопатриарха. Ждать пришлось недолго. В1453 г. Константинополь был захвачентурками.

Падение Константинополявоспринималось на Руси как наказаниеза грехи, подобно гибели «Вавилонскойблудницы» и падению Рима. В этой ситуациивсе более настойчиво стала выдвигатьсядавно вынашиваемая идея и богоизбранностирусского народа. Ведь после 1453 годаМосковская Русь стала единственнымнезависимым православным государством,а с 1480 г.

окончательно перестала платитьдань Орде. В 1472 г Великий князьИванВасильевич III(1440—1505) женился на племяннице последнеговизантийского императораСофьеПалеолог, образованнейшей женщине,и тем самым как бы вступил в наследованиевизантийской власти и византийскойучености.

Не случайно на гербе ИванаIIIс концаXVвека появился византийский герб —двуглавый орел, сам он стал называться,по византийскому образцу, царем иавтократом.

К концу XVвека в очередной раз ожидался конецсвета, и взоры все чаще стали обращатьсяк Москве не только как столице русскогогосударства, но и как законной наследницеи правопреемнице Рима и Константинополя,как иТретьему Риму.

Один из главныхидеологов «Третьего Рима», старецФилофей из Елизарова монастыря, писал:«Вся христианския царства придоша вконец и снидошася во едино царствонашего государя… яко же два Рима падоша,третий стоит, а четвертому не быти».

В этой ситуациина центральное место выдвинулся вопросо том, кто же возьмет на себя рольнаставника в обновленном христианскомцарстве — церковь или государство? Спороб этом между иосифлянамиинестяжателяминачался с того, следуетли церкви владеть землей?Нестяжатели,преемники Сергия Радонежского, во главесНилом Сорским(в миру НиколайМайков, 1433—1508) на Соборе 1504 г. требовали,«чтобы у монастырей сёл не было, а жителибыли чернецы по пустыням да кормилисьрукоделием». Победили, однакоИосифВолоцкий(в миру Иван Санин, 1439/40—1515)и его последователи, сторонники власти,сильной во всех отношениях. Заодно онидобились осуждения собором еретиков,вплоть до того, что был сожжен князьФедор Курицын, неоднократно бывавшийс дипломатическими поручениями заграницей, а теперь обвиненный враспространении «жидовской ереси». Ноглавным итогом победы иосифлян оказалосьпринятие их положения о праве московскихгосударей на абсолютное «самодержство»:лишь «естеством» они подобны человеку,а «властию — от Бога». Таким образом,государь становился символом «СвятойРуси», и это можно считать логическимитогом идеи «Третьего Рима». В 1547 г. нацарство венчалсяИван Васильевич(1547—1584), получивший прозвищеГрозногои в полной мере реализовавший представленияо самодержце. Как писал В. О. Ключевский,«ИванIVбыл первый измосковских государей, который узнал иживо почувствовал в себе царя в настоящембиблейском смысле, помазанника Божьего.Иван Грозный был к тому же «в словеснойпремудрости ритор, естествословен и смышлением быстроумен». Длительнаяпереписка Ивана Грозного с княземАндреем Курбским причисляется кпамятникам русской литературы.

Источник: https://studfile.net/preview/4112280/page:118/

Читать

VI. ЭПОХА ПОДЪЕМА НАЦИОНАЛЬНОГО САМОСОЗНАНИЯ (КОНЕЦ XIV—XV В.)
sh: 1: –format=html: not found

Д. С. Лихачев

Национальное самосознание Древней Руси

Очерки из области русской литературы XI–XVII вв

ОТ АВТОРА

Эта небольшая книга не ставит себе целью всестороннее и полное освещение истории развития национального самосознания русского народа в пределах XI–XVII вв.

Национальное самосознание в древней Руси имеет своими показателями не только памятники письменности и искусства: борьба за свою политическую и культурную самостоятельность и за свое государство служит самым ярким свидетельством высокого уровня национального сознания русского народа. Вот почему настоящая работа возникла отчасти под влиянием работ академика Б. Д.

 Грекова, посвященных теме борьбы Руси за свое государство и политическую независимость. В своем понимании наследия древней русской литературы, автор в значительной мере исходит из работ академика А. С. Орлова.

Автор выражает глубокую признательность академику А. М. Деборину, помогшему автору своими советами: и указаниями, а также члену-корреспонденту АН СССР В. П. Адриановой-Перетц, принявшей на себя труд по редакционному просмотру этой книги.

I

У истоков

Первый русский летописец, восстанавливая предшествующую ему историю Руси за годы, когда (восточные славяне не имели еще своей письменности, сумел воссоздать прошлое Русской земли за несколько столетий.

Он пишет о походах и о договорах, об основании городов, дает живые характеристики князьям и рассказывает о расселении племен. Следовательно, у летописца были какие-то неписанные материалы об исторической жизни народа в течение многих поколений.

Вглядываясь в состав тех сведений, которые сообщает летописец, мы видим, что этим огромным историческим источником был для него фольклор. И это не случайно, «От глубокой древности, — писал М. Горький, — фольклор неотступно и своеобразно сопутствует истории».

Исторические песни, предания и легенды были той великой написанной историей Русской земли, к которой вынуждены были постоянно обращаться и первые русские летописцы.

Трудно переоценить значение исторических произведений устной словесности. «Былины — это история, рассказанная самим народом», — пишет академик Б. Д. Греков, открывая обзором фольклорных источников свою книгу «Киевская Русь».

Русская эпическая поэзия и историческое предание — это один из видов народного исторического самосознания; поэтому в то время, когда еще не существовало исторических записей, общественно-политическая роль древнерусских певцов и сказителей была особенно велика.

1

Восстановить общую картину эпической поэзии дописьменного периода русской истории исключительно трудно. Исследователи пытались угадывать древнейшие черта русского эпоса и исторического предания на основе современных былин. Но задача эта не могла быть решена с полной достоверностью. Здесь всё гадательно, неустойчива, шатко.

Неизмеримо легче обнаружить остатки древнейших устных исторических произведений в первых произведениях русской письменности XI и XII вв.

В летописях, житиях и проповедях сохранены многочисленные остатки исторических преданий, легенд и песен, которыми древнерусские книжники стремились восполнить недостаток письменного материала по истории своей родины.

Исторические сказания, отложившиеся в Начальной Киевской летописи, восходят ко временам глубокой древности. Уже основание первых городов на восточноевропейской равнине было связано с легендами. Их знает и древний Киев — один из старейших городов Восточной Европы. Легенд об основании Киева было несколько.

Летописец имел возможность выбирать из них ту, которая казалась ему наиболее достоверной. Он отверг легенду о том, что Киев был назван по имени обосновавшегося здесь некогда перевозчика.

Эта легенда, казалось ему, роняла достоинство основателя города: если бы Кий действительно был перевозчик, рассуждает летописец, то не ходил бы он к Царьграду и не воздавал бы ему чести царь. Следовательно, было предание и о том, что Кий ходил к Константинополю и здесь его с почетом принимал император.

Летописец отдал предпочтение другой легенде об основании Киева. Он рассказывает в летописи о построении Киева тремя братьями-князьями: Кием, Щеком и Хоривом и сестрою их Лыбедью. Интереснейший материал, опубликованный академиком Н. Я. Марром, показывает, что легенда эта была записана уже в VII в. н. э.

армянским историком Зеноном Глаком как легенда об основании Куара (Киева) в стране Полуни (полян) Куаром, Ментеем и Хереаном. Рассказать эту легенду в Армении могли те славянские дружины, которые в VII в. совместно с хозарами воевали в Закавказье.

Могли эти легенды перейти и через славянские поселения, которые с незапамятных времен держались на Северном Кавказе в районе Тамани. Следовательно, уже в VII в. в районе поселения славянских племен имелись исторические предания, бережно сохраненные на протяжении почти полутысячелетия и записанные летописцем в XI в.

Есть и другие показатели, говорящие о том, что равнина, населенная русскими племенами, сохраняла исторические предания глубокой старины.

Отдельные скифские предания и обычаи отразились в позднейшем русском эпосе, свидетельствуя о прочности исторической традиции в степях Причерноморья. Так, например, известная летописная легенда о щите, который русский князь.

Олег прибил на вратах Царьграда, «показуя победу», восходит еще к обычаю скифов прибивать в знак победы свой щит на вратах, посвященных богу Халду.

Исторические легенды восходят ко временам чрезвычайной давности. Мерцающий свет этих древнейших исторических припоминаний, дошедший через тьму столетий до первого русского летописца, свидетельствует о существовании в древнейшие времена на территории, занятой восточнославянскими племенами, интереса к родной истории.

2

Столетия, непосредственно примыкающие к деятельности первых русских летописцев, дали им несравненно больше исторического материала, заимствованного ими из области фольклора.

Нетрудно различить и главные типы исторических произведений, использованных летописцами. Их несколько.

Один из главнейших — местные легенды, связанные с урочищами, могильниками, селами и городами всей великой русской равнины.

Могильные насыпи издавна и у всех народов были связаны с историческими преданиями. Высокие холмы, насыпавшиеся над могилами вождей, сами по себе свидетельствовали о стремлении сохранить на многие поколения память об умерших.

Естественно, что к ним прикреплялись различные сказания, жившие в окружающем населении, пока существовали и самые насыпи. Число этих холмов на территории Древней Руси было особенно велико. С многими из них были связаны предания, исключительно важные для определения исторических судеб восточного славянства.

Недаром летописец неоднократно ссылается на эти могильные холмы как на достоверных и правдивых свидетелей точности его исторического повествования.

Так, например, завоевание Киева Олегом было связано народной памятью с могилами Аскольда и Дира; гибель Игоря — с его могилой «у Искоростеня града в Деревах»; легенда о вещем Олеге — с его могилой: «есть же могила его и до сего дьне, словеть могыла Ольгова»; смерть Олега Святославича связывалась с его могилой «у града Вручего» (современный Овруч) и т. д. О всех этих могилах летописец замечает, что они существуют и «до сего дьне». В тризнах и поминальных празднествах, устраивавшихся у этих могил, очевидно вспоминались деяния прошлого, связанные с именами погребенных в них воинов.

Но не только о могилами была соединена народная память о делах минувшего. Города и урочища прочно хранили память о своем возникновении. Народная память в Новгороде и Ладоге связывала определенные места с Рюриком, в Изборске — с Трувором, в Белоозере — с Синеусом.

Местные по своему приурочению, эти предания говорили об общерусских деятелях, о событиях общерусской истории. Сами по себе эти местные предания охватывали единой сетью всю Русскую землю, объединяя и собирая ее историческое прошлое.

С княгиней Ольгой были связаны местными воспоминаниями многочисленные урочища, села, погосты, перевесища (места, где ловились птицы) по Днепру и Десне, а на севере — по Мете и Луге. В Пскове еще во времена летописца хранились сани Ольги.

«И ловища ея суть по вьсей земли и знамения и места и погосты», — пишет летописец, отмечая общерусский характер исторических преданий об Ольге.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=134008&p=21

Book for ucheba
Добавить комментарий