Взгляды Ницше на политическую действительность

Ницше. Введение в понимание его философствования | Страница 74 | Онлайн-библиотека

Взгляды Ницше на политическую действительность

Политика Ницше, не малая политика конкретных государственных ситуаций, не ближайшая политика фактических, вызывающих моментальные последствия политических действий, обладает такого рода первоистоком, лежащим до всякого определённого действия. Ницше зовёт его «творчеством» (см.

аб. сл.). Понятийный состав политической мысли Ницше должен здесь определяться перспективой этого творческого начала, должен быть ориентирован против всего только лишь стабильного, только вот-сущего, направлен в некое неопределённое будущее. Созидающий законодатель обоснует его.

Мы пройдём по этим трём взаимопересекающимся путям Ницше, по пути его взглядов на политическую действительность, вносящих в неё ясность, по пути его видения возможного будущего, по пути, на котором он формулирует задачу большой политики. Но прежде пусть ещё одно характерное описание косвенно продемонстрирует контрастную сущность своеобразной ницшевой политической мысли.

То, что Ницше называет своей большой политикой, стало для него решённой проблемой лишь после того, как были оборваны все его связи. В молодости, вместо того чтобы мыслить политически, он жил активной надеждой на обновление немецкой культуры искусством Вагнера.

Тогда он мечтал о некоем светском монастыре, ордене познания, желающем уже не изменить мир, но понять бытие; эта мечта напрямую вытекает из его отказа от политики: «чем же должна в будущем заниматься знать, если со дня на день разрастается убеждение, что ей неприлично заниматься политикой!» (УЗ, 110).

Лишь благодаря своей оторванности от мира и одиночеству, но учитывая человеческого вот-бытие как целое в максимально широком горизонте современной эпохи и в самом отдалённом будущем, Ницше в конечном счёте начинает искать цель: «большая политика», продумывая всемирную ситуацию, призвана определить собой эпоху, решив тем самым вопрос, что получится из человека. Ницше полагает, что видит задачи такой политики, «задачи такой высоты, для которой до сих пор недоставало понятий»; ибо «когда истина вступит в борьбу с ложью тысячелетий, у нас будут сотрясения … какие никогда не снились … Понятие политики совершенно растворится в духовной войне … Только с меня начинается на земле большая политика» (ЭХ, 763).

Чтобы отличить свою политику от той манеры, в какой окружающий его мир после успеха в войне 1870–1871 гг.

с буржуазным самодовольством предался политике текущего дня, придавая сиюминутному событию ложную значимость и неизменно оправдывая лишь фактическую силу как таковую, Ницше называет себя «последним антиполитическим немцем» (ЭХ, 700); он иронизирует: «На долю учёных, которые становятся политиками, выпадает обыкновенно комическая роль быть чистой совестью политики» (ЧСЧ, 441), и отзывается о философии: «Всякая философия, которая верит, что политическое событие может вытеснить или даже разрешить проблему вот-бытия, есть насмешка и карикатура на философию» (НР, 206; перевод данного фрагмента исправлен — пер.).

Если сравнивать Ницше с другими политическими мыслителями, то общим для всех них, в отличие от него, будет, пожалуй, признание некой чёткой определённости политического. Таковое чаще всего определялось для них Богом или трансценденцией, или соотносилась с той или иной отдельной специфической сферой человеческой действительности.

Политическая мысль, например, (у Гегеля) может воплощаться в проектировании стабильных и становящихся тотальностей; тогда в качестве систематического целого она есть выражение самосознания некоей фактической действительности, выполняет функции какого-то частного оправдания или опровержения и преисполнена субстанциальным сознанием того объемлющего, которое существует.

Либо она (у Макиавелли) может разворачиваться, рассматривая частные реальности и их значение для собственного законодательства власти; тогда разрабатывается типология ситуаций и правил поведения, как в смысле политической техники, так и в смысле непосредственной апелляции к нерационализируемым до конца действиям, вытекающим из воли к власти, присутствия духа или храбрости. Ницше не идёт ни одним из этих путей, не создавая ни конструктивного целого, как Гегель, ни практической политики, как Макиавелли. Он мыслит, движимый всеобъемлющей заботой о человеческом бытии, ещё, или уже, не обладая какой-либо объемлющей субстанцией. Он продумывает определяющий первоисток политических событий, методически не углубляясь в отдельные конкретные моменты реального политического поведения, которое можно ежедневно наблюдать в борьбе сил и столкновениях людей. Он хочет породить движение, которое коснулось бы последних оснований человеческого бытия, своей мыслью вовлечь в это движение слушающих и понимающих его людей, без того, чтобы содержание этого движения уже было определено и ограничено государственными, национальными и социологическими рамками. это, определяющее все суждения, является у него, скорее, всеохватывающей позицией по отношению к бытию в целом, это уже не только политика, но философия, благодаря которой в изобилии возможностей, лишённом какого-то рационального принципа, противоположные и противоречивые из них могут быть опробованы только под водительством идеи спасения и обогащения человеческого бытия.

Поэтому по сравнению с великими традиционными научно-политическими и философско-историческими конструкциями в политической мысли Ницше неизбежно отсутствуют последовательная дедукция и устойчивая понятийная система. Тем не менее она порождает некую совершенно однородную атмосферу, хотя и избегает каких бы то ни было содержательно однозначных высказываний.

Подобно буре способна эта мысль пронестись через душу, но она невразумительна, если ждать от её содержания и понятий ясности и однозначности. В той мере, в какой политическая мысль Ницше стремится создать такую атмосферу, она избегает всего, что могло бы выглядеть подобно доктрине.

Самые различные возможности опробуются на равных правах, не сходясь воедино в какой-либо однозначной цели. Понятия отказываются выражать некую постоянную истину. Кажется, что они предлагают себя в качестве бесконечно гибкого средства в руках доминирующей, ничем не связанной воли к мышлению. При этом в формулировках они достигают максимума суггестивного эффекта.

Лишь тот, кто соединяет способность преобразования с этой силой выражения, лишь тот усваивает смысл такого рода мышления.

Так как не разрушая ницшевой мысли невозможно сделать из политики Ницше рациональной системы, своеобразие этой волящей мысли в определённости её живой, непонятийной направленности можно почувствовать, лишь отыскивая проявляющиеся в ней противоположности.

Взгляды Ницше на политическую действительность

Идеи Ницше ориентированы на изначальные и сохраняющиеся неизменными необходимые структуры человеческих отношений, прежде всего на государство и на войну и мир, а вслед за тем на текущие политические состояния — европейскую демократию. Существенны для такого рода мысли как раз не конкретная определённость её того или иного частного содержания, но масштабные взгляды как таковые, в которых только и может возникнуть сюжет большой политики.

Изначальные необходимые структуры всех человеческих отношений

Границы человеческого вот-бытия, в которых и благодаря которым оно есть, образуются благодаря необходимости существования некоей суверенной инстанции управления, т. е. государства, и, далее, постоянной возможностью войны или мира.

Ницше редко говорит о значении государства и войны в их конкретно-исторической форме и эволюции и о том решающем воздействии, которое они оказывают на исторические обстоятельства. Скорее, он философствует и имеет в виду главным образом всеобщую пограничную ситуацию, в которой пребывает человек.

Государство. Первопричиной государства и его постоянной действительностью является для Ницше свирепая, ненасытная, порабощающая массы насильственная власть. Без неё, однако, ни человеческого общества, ни творческих индивидуальностей не существует.

«Только железные скрепы государства так прижимают огромные массы друг к другу, что … неизбежно происходит … расслоение общества с его … пирамидальной структурой» (9, 154).

Поэтому государство основывается на некоей свойственной человеческому бытию необходимости, которая, однако, и изнутри воздействует дисциплинирующим образом; поэтому, несмотря на своё насилие, имеющее в жизни губительные последствия, оно воспринимается как большое благо.

Так, всякая история учит не только тому, «как мало вскоре начинает заботить покорённых ужасное происхождение государства», но и воодушевлённой преданности ему, когда «сердца невольно преисполняются очарованием становящегося государства, предчувствуя глубокий скрытый умысел …, когда государство рассматривается даже с каким-то пристрастием — как цель и высший образец самопожертвования и проявления долга отдельных людей» (9, 155).

74

Источник: http://litrus.net/book/read/89997?p=74

Политические взгляды Ф. Ницше

Взгляды Ницше на политическую действительность

Фридрих Вильгельм Ницше (1844–1900)/ Вопросы политики, государства и права освещаются, в частности, в таких его работах, как “Греческое государство”, “Воля к власти”, “Так говорил Заратустра”, “По ту сторону добра и зла”, “Происхождение морали” и др.

Государство, право, законодательство, политика представляют собой, по концепции Ницше, служебные орудия, средства, инструментарий культуры, которая, в свою очередь, есть проявление, обнаружение и образование космической по своим масштабам борьбы сил и воль. Всю социально-политическую историю Ницше характеризует как борьбу двух воль к власти – воли сильных (высших видов, аристократических господ) и воли слабых (массы, рабов, толпы, стада).

Аристократическая воля к власти, по Ницше, это инстинкт подъема, воля к жизни; рабская воля к власти – инстинкт упадка, воля к смерти, к ничему. Высокая культура аристократична, господство же “толпы” ведет к вырождению культуры, к декадансу.

С различными вариациями Ницше повторял ведущую идею своей аристократической концепции: высокая культура и развитие высших видов людей нуждаются в рабстве, в подневольном труде громадного большинства для освобождения немногочисленного привилегированного класса от физического труда и нужд борьбы за существование.

https://www.youtube.com/watch?v=rfrYgwqh0Yo

Отвергая различные концепции происхождения и роли государства, Ницше считал, что государство является средством возникновения и продолжения того насильственного социального процесса, в ходе которого происходит рождение привилегированного культурного человека, господствующего над остальной массой. “Как бы ни было сильно в отдельном человеке стремление к общению, – писал он, – только железные тиски государства могут сплотить друг с другом большие массы настолько, чтобы могло начаться то химическое разложение общества и образование его новой пирамидальной надстройки”.

Ницше дает принципиальное предпочтение культуре и гению перед государством и политикой – там, где такое различение, расхождение и столкновение имеет, по его мнению, место. Он положительно отзывается о государстве и политике и даже восхваляет их лишь постольку, поскольку они надлежаще исполняют свою роль в качестве подходящих орудий и средств на службе у аристократической культуры и гения.

Восхваляя аристократический кастовый строй времен законов Ману, Ницше стремился к биологическому обоснованию кастовых идеалов.

В каждом “здоровом” обществе, полагал он, имеются три различных, но взаимотяготеющих физиологических типа со своей собственной “гигиеной” и сферой приложения: 1) гениальные люди – немногие; 2) исполнители идей гениев, их правая рука и лучшие ученики – стражи права, порядка и безопасности (царь, воины, судьи и другие блюстители закона); 3) прочая масса посредственных людей.

Устойчивость высокой культуры и содействующего ей типа государства, по утверждению Ницше, ценнее свободы.

Ницше различает два основных типа государственности – аристократический и демократический. Аристократические государства он называет теплицами для высокой культуры и сильной породы людей. Демократия характеризуется им как упадочная форма государства. В качестве “самой величественной формы организации” характеризует Ницше Римскую империю. Высоко оценивает он и императорскую Россию.

Ницше развивает аристократическую концепцию права.

Право, по Ницше, нечто вторичное, производное от воли к власти, ее рефлекс. С этих позиций он атакует различные версии исторически прогрессивной интерпретации естественно-правовой доктрины, отвергает идеи свободы и равенства в человеческих отношениях, обосновывает правомерность привилегий, преимуществ и неравенства.

Неравенство прав Ницше рассматривал как условие того, что права вообще существуют. Право есть преимущество. Каждый вид бытия имеет свое преимущество.

Справедливость, по Ницше, состоит в том, что люди не равны, и правовая справедливость, таким образом, исходит из принципа неравенства правовых притязаний различных индивидов – в зависимости от того, относятся ли они к сильным, аристократическим верхам или представляют собой ординарные “нули” толпы, смысл и предназначение которой – в служении “вождям” и “пастырям” стада. Человек сам по себе, взятый вне контекста его служения верхам, не обладает ни правами, ни достоинствами, ни обязанностями.

Право, по Ницше, результат войны и победы. Он солидаризируется с “правовым инстинктом” древних: “Победителю принадлежит побежденный с женой, детьми, всем имуществом. Сила дает первое право, и нет права, которое в своей основе не являлось бы присвоением, узурпацией, насилием”.

“Без договора, – писал Ницше, – нет права”. В этом смысле право характеризуется им как признанная и засвидетельствованная власть. К договору о праве (правах и долге) и его соблюдению ведут соображения разума, страха и осторожности. В соответствии с договорным правом наш долг- это права других на нас, а наши права – та доля нашей силы, которую другие не только признали, но и охраняют.

Ницше воспевает аристократические правовые институты греков героического времени, восхищается “арийской гуманностью” законоположений Ману, авторитетом закона кастового строя.

Он отвергал революции и восстания угнетенных, расценивая их как угрозу культуре.

Идеологи фашизма и национал-социализма объявили Ницше своим предтечей. Обходя те аспекты ницшевского учения (аристократизм, индивидуализм, открытая вражда к массам, народу, “толпе”, “стаду”; критика немецкого национализма; наряду с некоторыми выпадами против евреев также и неоднократная высокая оценка еврейской нации и т.п.

), которые явно расходились с фашистской и национал-социалистической идеологией, рассчитанной на массовое движение, они акцентировали внимание на моментах общности и преемственности между ницшеанством и собственной идеологией. Ряд идей Ницше (о расе господ, новом порядке, о национальной миссии немцев, сверхчеловеке, воле к власти и т. д.

) получили соответствующую интерпретацию и модификацию в духе идеологии национал-социализма.

Источник: https://poisk-ru.ru/s58047t1.html

Вопрос 57. Социально-политические взгляды Ф. Ницше

Взгляды Ницше на политическую действительность

Фридрих Вильгельм Ницше (1844–1900) – одна из значительных фигур в истории философской и политико-правовой мысли. Вопросы политики, государства и права освещаются, в частности, в таких его работах, как “Греческое государство”, “Воля к власти”, “Так говорил Заратустра”, “По ту сторону добра и зла”, “Происхождение морали” и др.

Государство, право, законодательство, политика представляют собой, по концепции Ницше, служебные орудия, средства, инструментарий культуры, которая, в свою очередь, есть проявление, обнаружение и образование космической по своим масштабам борьбы сил и воль.

“Восторжествовавшее понятие “сила , с помощью которого наши физики создали Бога и мир, – писал он, – требует, однако, дополнения: в него должна быть внесена некоторая внутренняя воля, которую я называю “волей к власти”, т. е.

ненасытное стремление к проявлению власти или применение власти, пользование властью как творческий инстинкт и т. д.”.

Воля к накоплению силы и увеличению власти трактуется им как специфическое свойство всех явлений, в том числе социальных и политико-правовых. Причем воля к власти – это повсеместно самая примитивная форма аффекта, а именно – “аффект команды”. В свете этого все учение Ницше предстает как морфология воли к власти.

Перечисляя свои “принципиальные нововведения”, Ницше, в частности, отмечал: “На место “моральных ценностей” – исключительно натуралистические ценности. Натурализация морали. Вместо “социологии” – учение о формах и образцах господства.

Вместо “общества” – культурный комплекс – как предмет моего главного интереса (как бы некоторое целое, соотносительное в своих частях). Вместо “теории познания” – перспективное учение об аффектах (для чего необходима иерархия аффектов…).

Вместо “метафизики” и религии – учение о вечном возвращении (в качестве средства воспитания и отбора)”.

Представления о прогрессивном характере развития он считал ошибочными.

Ценность, согласно Ницше, – это наивысшее количество власти, которое человек в состоянии себе усвоить. Человечество же лишь средство, но не цель.

Именно немногочисленные великие личности (типа Цезаря, Наполеона), несмотря на кратковременность их существования и непередаваемость их качеств по наследству, и являются, по Ницше, единственным смыслом, целью и оправданием происходящего и всей борьбы различных воль за власть.

Всю социально-политическую историю Ницше характеризует как борьбу двух воль к власти – воли сильных (высших видов, аристократических господ) и воли слабых (массы, рабов, толпы, стада).

Аристократическая воля к власти, по Ницше, это инстинкт подъема, воля к жизни; рабская воля к власти – инстинкт упадка, воля к смерти, к ничему. Высокая культура аристократична, господство же “толпы” ведет к вырождению культуры, к декадансу.

Мораль – орудие рабов против господ, нравственные суждения и установления слабых против сильных, оправдание господства стада над высшими видами.

История человечества нескольких последних тысячелетий (от господства древней аристократии до современности) расценивается Ницше как процесс постепенного вырождения здоровых жизненных начал, как в конечном счете победа многочисленной массы слабых и угнетенных над немногочисленной аристократией сильных.

Но то, что уже раз было в прошлом, возможно и в будущем – такова идея вечного возвращения. И в поисках образца для строя новой аристократии Ницше обращается к истории господства древней аристократии (в Индии, Греции и т. д.), превращая свою трактовку прошлого в социально-политическую программу планируемого им вечного возвращения.

С различными вариациями Ницше повторял ведущую идею своей аристократической концепции: высокая культура и развитие высших видов людей нуждаются в рабстве, в подневольном труде громадного большинства для освобождения немногочисленного привилегированного класса от физического труда и нужд борьбы за существование.

https://www.youtube.com/watch?v=rfrYgwqh0Yo

Отвергая различные концепции происхождения и роли государства, Ницше считал, что государство является средством возникновения и продолжения того насильственного социального процесса, в ходе которого происходит рождение привилегированного культурного человека, господствующего над остальной массой. “Как бы ни было сильно в отдельном человеке стремление к общению, – писал он, – только железные тиски государства могут сплотить друг с другом большие массы настолько, чтобы могло начаться то химическое разложение общества и образование его новой пирамидальной надстройки”.

Придерживаясь глобальной перспективы аристократического эстетизма, Ницше дает принципиальное предпочтение культуре и гению перед государством и политикой – там, где такое различение, расхождение и столкновение имеет, по его мнению, место.

Он – убежденный приверженец аристократической культуры, возможной лишь в условиях господства немногих и рабства остальных, он – элитист, но не государственник, не этатист.

Он положительно отзывается о государстве и политике и даже восхваляет их лишь постольку, поскольку они надлежаще исполняют свою роль в качестве подходящих орудий и средств на службе у аристократической культуры и гения.

Восхваляя аристократический кастовый строй времен законов Ману, Ницше стремился к биологическому обоснованию кастовых идеалов.

В каждом “здоровом” обществе, полагал он, имеются три различных, но взаимотяготеющих физиологических типа со своей собственной “гигиеной” и сферой приложения: 1) гениальные люди – немногие; 2) исполнители идей гениев, их правая рука и лучшие ученики – стражи права, порядка и безопасности (царь, воины, судьи и другие блюстители закона); 3) прочая масса посредственных людей. “Порядок каст, ранговый порядок, – утверждал он, – лишь формулирует высший закон самой жизни; разобщение трех типов нужно для поддержания общества, для того, чтобы сделать возможными высшие и наивысшие типы”.

Устойчивость высокой культуры и содействующего ей типа государства, по утверждению Ницше, ценнее свободы.

Ницше различает два основных типа государственности – аристократический и демократический. Аристократические государства он называет теплицами для высокой культуры и сильной породы людей. Демократия характеризуется им как упадочная форма государства.

В качестве “самой величественной формы организации” характеризует Ницше Римскую империю. Высоко оценивает он и императорскую Россию.

Лишь при наличии антилиберальных, антидемократических инстинктов и императивов, аристократической воли к авторитету, к традиции, к ответственности на столетия вперед, к солидарности цепи поколений возможно существование подлинных государственных образований типа Римской империи или России – “единственной державы, которая ныне является прочной, которая может ждать, которая еще может нечто обещать, – России, противопонятию жалкому европейскому мелковладельчеству и нервозности, вступившим в критический период с основанием германской империи”.

Образцом совершенной политики, по его оценкам, является макиавеллизм. Переворачивая наизнанку все ценности в сфере культуры, государства, политики и морали, Ницше стремился к тому, чтобы стандарты макиавеллистской политики, уже освобожденной от морали, вновь внедрить в сферу моральных оценок и ориентации – в виде принципов “великой политики добродетели”.

Ницше развивает аристократическую концепцию права.

Право, по Ницше, нечто вторичное, производное от воли к власти, ее рефлекс. С этих позиций он атакует различные версии исторически прогрессивной интерпретации естественно-правовой доктрины, отвергает идеи свободы и равенства в человеческих отношениях, обосновывает правомерность привилегий, преимуществ и неравенства.

Неравенство прав Ницше рассматривал как условие того, что права вообще существуют. Право есть преимущество. Каждый вид бытия имеет свое преимущество. “Неправота, – утверждал он, – никогда не заключается в неравных правах, она заключается в притязании на “равные” права”.

Справедливость, по Ницше, состоит в том, что люди не равны, и правовая справедливость, таким образом, исходит из принципа неравенства правовых притязаний различных индивидов – в зависимости от того, относятся ли они к сильным, аристократическим верхам или представляют собой ординарные “нули” толпы, смысл и предназначение которой – в служении “вождям” и “пастырям” стада.

Человек сам по себе, взятый вне контекста его служения верхам, не обладает ни правами, ни достоинствами, ни обязанностями.

Право, по Ницше, результат войны и победы. Он солидаризируется с “правовым инстинктом” древних: “Победителю принадлежит побежденный с женой, детьми, всем имуществом. Сила дает первое право, и нет права, которое в своей основе не являлось бы присвоением, узурпацией, насилием”.

Отвергая прочие трактовки естественного права, Ницше вместе с тем стремится выдать именно свои представления о праве войны и победителя, аристократически-кастовом правопорядке и т.д. за подлинное естественное право.

С позиций такого правопонимания он отмечает, что, подобно праву необходимой обороны, следует признать и право необходимой агрессии. Право победителя в войне тем самым резюмирует борьбу различных воль к власти и служит основой аристократического правопорядка.

Если по своим истокам право есть право войны, то устоявшееся право, право в обстановке сформировавшегося правопорядка фиксирует результаты войны различных воль к властии, следовательно, предполагает некое соглашение, некоторый договор борющихся сил. “Без договора, – писал Ницше, – нет права”.

В этом смысле право характеризуется им как признанная и засвидетельствованная власть. К договору о праве (правах и долге) и его соблюдению ведут соображения разума, страха и осторожности.

В соответствии с договорным правом наш долг- это права других на нас, а наши права – та доля нашей силы, которую другие не только признали, но и охраняют.

Ницше воспевает аристократические правовые институты греков героического времени, восхищается “арийской гуманностью” законоположений Ману, авторитетом закона кастового строя.

«Кастовый порядок, высший доминирующий закон, – писал он, – есть лишь санкция естественного порядка, естественной законности первого ранга, над которой не имеет власти никакой произвол, никакая “современная идея”».

Время мелкой политики, пророчествовал Ницше, прошло: следующее, двадцатое столетие будет временем большой политики – борьбы за мировое господство, невиданных ранее войн.

Вокруг понятия политики будет развязана духовная война, и все покоящиеся на лжи политические образования старого общества будут взорваны.

Открыто связывая такую судьбу грядущего со своим именем, Ницше считал, что именно с него начинается большая политика.

Обосновывая свои представления о будущем, Ницше полагал, что, с одной стороны, демократическое движение в Европе приведет к порождению человеческого типа, приготовленного к новому рабству, и тогда появится “сильный человек” – без предрассудков, опасного и привлекательного свойства, “тиран”, невольно подготовляемый европейской демократией. С другой стороны, продолжал он, Европа, раздираемая в его время ненормальной враждой своих народов, в будущем станет единой. При этом европейская проблема в целом виделась ему как “воспитание новой, управляющей Европою, касты”.

В контексте вечной борьбы различных воль к власти, насильственного характера самой жизни Ницше развивал и свои взгляды на войну. При этом он нередко, подобно Гераклиту, называл войной всякую борьбу в потоке становления. В таком по преимуществу философско-мировоззренческом аспекте Ницше восхвалял войну и отвергал мир.

“Собратья по войне! – обращается ницшевский Заратустра к своим слушателям. – Любите мир как средство к новым войнам. И притом короткий мир – больше, чем долгий… Вы говорите, что благая цель освящает даже войну? Я же говорю, что благо войны освящает всякую цель.

Война и мужество совершили больше великих дел, чем любовь к ближнему”.

Метафизически оправдывая войну, Ницше связывал с ней свои надежды на новую высокую культуру. “… Война для государства такая же необходимость, как раб для общества”. Именно поэтому он расценивал войну и военное сословие как прообраз государства.

Как реально-политическое явление войну Ницше освещал, исходя из тех же критериев, что и при трактовке государства и политики вообще. Он за войну на службе у аристократической культуры, а не за культуру на службе у войны.

“Против войны, – писал он, – можно сказать: она делает победителя глупым, побежденного – злобным.

В пользу же войны можно сказать: в обоих этих действиях она варваризирует людей и тем делает их более естественными; для культуры она есть пора зимней спячки, человек выходит из нее более сильным для добра и зла”.

Ницше – убежденный антисоциалист.

Вся европейская культура, по его оценке, уже с давних пор переживает кризис ценностей и движется к катастрофе. “Социализм, – писал он, – действительно является конечным выводом из “современных идей” и их скрытого анархизма”.

Он отвергал революции и восстания угнетенных, расценивая их как угрозу культуре. Зло и не без проницательности Ницше предупреждал о неизбежных в грядущем революционных выступлениях масс. “…

Грядущему столетию, – писал он, – предстоит испытать по местам основательные “колики”, и Парижская коммуна, находящая себе апологетов и защитников даже в Германии, окажется, пожалуй, только легким “несварением желудка” по сравнению с тем, что предстоит”.

Вместе с тем он считал, что инстинкт собственников в конечном счете возьмет верх над социализмом.

Остро критикуя социалистические идеи, Ницше полагал, что социализм даже желателен в виде эксперимента.

“И в самом деле, – писал он, – мне бы хотелось, чтобы на нескольких больших примерах было показано, что в социалистическом обществе жизнь сама себя отрицает, сама подрезает свои корни”.

Социалисты, отмечал он, отрицают право и правосудие, индивидуальные притязания, права и преимущества и тем самым отвергают само право, так как “при общем равенстве никому не будут нужны права”. В весьма черных красках изображал он и будущее законодательство при социализме.

“Если бы они, – рассуждал он о социалистах, – когда-нибудь стали сами предписывать законы, то можно быть уверенным, что они заковали бы себя в железные цепи и требовали бы страшной дисциплины – они знают себя! И они подчинялись бы этим законам с сознанием, что они сами предписали их”.

Резкой критике подверг Ницше и подход социалистов к государству.

В этой связи он отмечал, что социализм, стремясь к устранению всех существующих государств, “может рассчитывать лишь на краткое и случайное, существование с помощью самого крайнего терроризма”.

Как бы предугадывая облик грядущего тоталитаризма, Ницше говорил об уничтожении личности при социализме, реформировании ее в целесообразный орган общественного союза, о режиме верноподданнической покорности всех граждан абсолютному государству.

Работы Ницше при его жизни не получили широкой известности. Но последующее влияние его идей подтвердило надежды мыслителя: “Только послезавтрашний день принадлежит мне. Некоторые рождаются посмертно”.

Идеологи фашизма и национал-социализма объявили Ницше своим предтечей. Обходя те аспекты ницшевского учения (аристократизм, индивидуализм, открытая вражда к массам, народу, “толпе”, “стаду”; критика немецкого национализма; наряду с некоторыми выпадами против евреев также и неоднократная высокая оценка еврейской нации и т.п.

), которые явно расходились с фашистской и национал-социалистической идеологией, рассчитанной на массовое движение, они акцентировали внимание на моментах общности и преемственности между ницшеанством и собственной идеологией. Ряд идей Ницше (о расе господ, новом порядке, о национальной миссии немцев, сверхчеловеке, воле к власти и т. д.

) получили соответствующую интерпретацию и модификацию в духе идеологии национал-социализма.

После Второй мировой войны начался новый этап интерпретаций творчества Ницше, уяснения его подлинного места в истории философской и политико-правовой мысли.

Просмотров 1480 Эта страница нарушает авторские права

Источник: https://allrefrs.ru/1-2262.html

Читать

Взгляды Ницше на политическую действительность
sh: 1: –format=html: not found

Карл Ясперс

Ницше. Введение в понимание его философствования

Предисловие к первому изданию

Иные люди полагают, что читать Ницше легко: его можно открыть в любом месте, и поймёшь написанное непосредственно; почти каждая его страница интересна; его суждения завораживают, его язык пьянит; чтение даже кратчайшего отрывка даёт результат.

Тем не менее уже тогда, когда мы, поддаваясь первому впечатлению, начинаем испытывать желание читать его снова и снова, возникают известные трудности: увлечённость изначально привлекательным Ницше сменяется неприятием бессвязного на вид разнообразия; читать всякий раз иное становится невыносимым.

Подобный путь, однако, ведёт мимо как правильного понимания, так и подлинных затруднений.

Необходимо от простого чтения Ницше перейти к его изучению, понимая последнее как некое усвоение посредством общения с ним — обращения к тому целому опыта мысли, каковой Ницше представлял собой для нашей эпохи, — судьбе самого человеческого бытия, устремляющегося к границам и первоистокам.

Каждый первостепенный философ требует адекватного ему изучения. Лишь в ходе такого изучения осуществляется внутренняя работа, составляющая суть подлинного понимания.

Сочинения, посвящённые тому или иному философу, имеют тот смысл, что содействуют такого рода внутренней работе; они — в противоположность поверхностному ознакомлению, произвольному выхватыванию буквально, а потому неверно толкуемых суждений, пассивному смакованию красивых слов — призваны действительно посвящать читателя в существо дела. Нужно как можно более ясно выявлять сущность данного философа, притом так, чтобы в диалоге с самой мыслью становилось понятно, о чём идёт дело.

Карл Ясперс

Гейдельберг, декабрь 1935 г.

Предисловие ко второму и третьему изданиям

Это издание является стереотипным воспроизведением первого.

Настоящая книга представляет собой опыт всестороннего исследования содержания философии Ницше вопреки потоку непонимания со стороны поколений, осваивавших её до сих пор, и вопреки тем срывам, которые имели место в текстах шедшего к безумию человека. Видимость должна рассеяться, обнажив пророческую серьёзность этого на сегодняшний день, пожалуй, последнего великого философа.

Я хотел бы, чтобы моя книга была интерпретацией, которая имеет объективную значимость безотносительно к моменту возникновения. Но вместе с тем в тот момент, когда она создавалась (1934–35 гг.), я хотел также выступить против национал-социалистов, обратившись к миру мысли того, кто был объявлен ими своим философом.

Книга возникла из лекций, слушая которые многие меня понимали, когда я цитировал Ницше: «Мы — эмигранты…», — цитата, которую я опустил в этой книге, так же как и высказывания, где он с симпатией отзывается о евреях. Все эти цитаты я не включаю и теперь, поскольку для целей книги они несущественны.

Пусть и в документальном отношении она останется такой, какой и была.

В книге была предусмотрена глава, где путём подбора цитат доказывались присущие Ницше заблуждения натуралистического и экстремистского характера. В результате складывалась удручающая картина. Из уважения к Ницше я опустил эту главу.

Кто понимает Ницше, как тому стремится научить настоящая книга, для того подобные срывы ровно ничего не значат. Тот же, кто принимает такие места всерьёз, непрестанно делает на них акцент и даже поддаётся их влиянию, ещё не созрел для чтения Ницше и не имеет права его читать.

Ибо жизнь и мысль его по своему содержанию столь величественны, что тот, кто становится им причастен, оказывается защищён от всех заблуждений, в которые временами впадал Ницше и которые даже сумели послужить материалом для фразеологии, сопровождавшей бесчеловечные деяния национал-социалистов.

Так как в действительности Ницше не мог стать философом национал-социализма, последний со временем тихо от него отвернулся.

Моя книга была задумана как нечто цельное. Пожалуй, её содержание можно расширить и обогатить, но это было бы сопряжено с опасностью лишить всякой формы и без того объёмистый труд. Новая книга в дополнение к старой или ещё раз задуманная как целое была бы уместнее подобной переработки.

Карл Ясперс

Гейдельберг, февраль 1946 г.

Базель, февраль 1949 г.

Введение

Трактаты, масса фрагментов, письма, стихотворения — всё это отчасти в виде законченных литературных произведений, отчасти в виде огромного архива, копившегося в течение двух десятилетий, — вот та форма, в какой нам доступна мысль Ницше.

Мысль его ни афористичнав том смысле, в каком говорят о знаменитых афористах, хотя Ницше однажды сознательно причислил себя к ним, ни систематичнав том смысле, в каком систематичны философские системы, которые и задумываются в качестве таковых.

В отличие от афористов он представляет нечто цельное: воплотившуюся в идеи философскую жизнь, которая была ориентирована на решение одной задачи, опыт идей как творческих сил.

В отличие от систематиков он не создал нечто логически цельное в области мысли: систематические планы его трудов представляют собой либо порядок изложения, который мог вновь и вновь изменяться, либо первоначальные проекты, создаваемые исходя из определённых целей той или иной конкретной перспективы исследования, либо исходя из подразумеваемого ими эффекта философствования.

Чтобы описать картину творчества Ницше, можно прибегнуть к сравнению: дело выглядит так, будто в горах взорвали утёс; камни, уже более или менее обработанные, указывают на существование цельного замысла. Но сооружение, ради которого был, по-видимому, осуществлён взрыв, не возведено.

И всё же для того, кто однажды вступил на путь, открывающий возможность что-либо строить, то обстоятельство, что творчество похоже на груду строительного материала, вероятно, не может заслонить собой его духа: для него множество ещё не до конца обработанных камней складывается в единое целое.

Происходит это, однако, по-разному: значительное число фрагментов представляет собой многочисленные, лишь слегка видоизменяемые повторы, другие оказываются уникальными, драгоценными формами, словно они призваны служить где-либо краеугольным камнем или замыкать некий свод.

Распознать их можно лишь путём тщательного сравнения, имея в виду идею сооружения в целом.

Но и таковое сооружение, в свою очередь, безусловно не является единственно возможным: по-видимому, существуют различным образом пересекающиеся возможности множества построек; иногда берёт сомнение: фрагмент в данной форме неудачен или относится к идее другого сооружения.

Видимо, задача состоит в том, чтобы стремиться увидеть за этими обломками здание, пусть оно и не откроется никому как единое, последовательно выстроенное, завершённое целое.

Поиски этого скрытого здания могут увенчаться успехом лишь в том случае, если мы будем действовать так, будто сами должны соорудить то, что у Ницше обрушилось, когда он попробовал это сделать.

Важно не сосредоточивать своё внимание на отдельных обломках, не поддаваться блеску почти необозримых частностей, не выхватывать то или это в зависимости от симпатий либо воли случая, а, напротив, понимать Ницше посредством него самого как нечто цельное, всерьёз воспринимая каждое слово, но не сужая поля зрения, не останавливая взгляда на каком-либо отдельном, изолированном слове. Но и попытка приписать Ницше целостность, воссозданную наподобие археологической реконструкции, означала бы насилие над ним. Одновременно с выявлением возможностей реконструировать систему в случае Ницше приходится их блокировать. Тогда мы воспринимаем тот мощный импульс, который Ницше даёт потомкам, не указывая им убежища, а побуждая двинуться в путь, т. е. принять участие в том подъёме человеческого бытия, какой благодаря ему стал возможен. Никто не увидит в Ницше единства, кроме тех, кто сам его сотворит.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=157088&p=76

Политические взгляды Фридриха Ницше

Взгляды Ницше на политическую действительность

Органическая теория государства Герберта Спенсера

Герберт Спенсер(1820-1903) – английский философ, один из представителей позитивной теории. Одним из его трудов являются «Принципы социологии».

Для изучения социальных явлений он предлагает использовать в социологии аналогии и термины из биологии.

Г.Спенсер рассматривает человеческое общество как единый организм, а не сумму индивидов. Полагает, что на общество действуют такие природные законы как законы эволюции. В жизни общества процессы роста и усложнения его структуры и функций происходят в виде:

– увеличения объёма;

– усиления дифференциации;

– возрастания интеграции.

Спенсер выделяет две стадии развития государства:

1 стадия – государства военные (хищнические);

2 стадия – тип промышленный.

1 стадия. Характеризуется поглощением личности интересами государства. цель – самосохранение общества, а не защита каждого индивида. Жизнедеятельность подчинена военным нуждам, личные цели индивида не учитываются, а права даруются как поощрение. Индивид – собственность государства.

Характерные черты:

– тотальная регламентация;

– управление с помощью насилия.

В таком государстве общество – это распущенное по домам войско.

Военный тип стремится производить всё собственными силами. Развитие и усложнение хозяйственной деятельности приводит к переходу на новую ступень развития – к промышленному типу.

2 стадия. Для промышленного типа государства характерно: существование обязательного договора; социальный контроль сводится к запрещению; развитие промышленности и торговли; неприкосновенность личности; охрана собственности; равенство всех перед законом.

Основная задача государства – охрана прав и интересов каждого гражданина. По Спенсеру, такая всемерная забота о благосостоянии граждан является не только ненужной, но и вредной. Каждый индивид обязан заботиться сам о себе. Если государство вмешивается в этот процесс (процесс естественного отбора), то это приводит к снижению морального и интеллектуального уровня людей.

Спенсер был противником социализма. Социализм – это враг свободы. Он приведёт только к расширению сферы принуждения.

Фридрих Вильгельм Ницше (1844-1900). Его политические и правовые взгляды освещаются в работах «Так говорил Заратустра», «По ту сторону добра и зла», «Воля к власти» и др.

Основную проблему его произведений составляет соотношение добра и зла, морали, права и поиск идеального социального строя.

По Ницше, человеком во всех его действиях движет воля к власти, основной человеческий инстинкт.

Ницше выделяет 2 вида морали:

1. мораль господ;

2. мораль рабов.

Отличие между ними заключается в том, что рабы ищут, как правило, сиюминутного наслаждения, мораль рабов – весьма относительна. Рабы созданы для того, чтобы подчиняться. Этой морали противопоставляется мораль господ.

Ницше связывает её с нравственным идеалом, идеалом сверхчеловека, к которому должны стремиться люди.

Сверхчеловек будет настолько отличаться от людей, что его можно рассматривать как особый биологический вид; ему присуща – глубокая индивидуальность, умеренность, власть над своими страстями, разумное планирование жизни. Все эти качества он связывает с волей к власти.

Здесь он понимает её как искусство жизни, в которой человек учится управлять самим собой. Воля и власть приводят к борьбе. Следствие борьбы – возникновение государства – мудрой организации защиты индивидов друг от друга.

Ницше рассматривает государство как абстрактный принцип:

I. некая необходимость, которая дисциплинирует людей;

– поддерживает и развивает культуру;

– даёт нации жизненные силы.

II. Реализуется принцип строгой иерархии, в которой государственная власть будет предоставляться людям в силу их выдающихся духовных качеств.

Ницше пропагандирует аристократический кастовый строй. Объясняет деление людей на типы по их биологическим особенностям.

Ницше выделяет следующие типы людей:

I. – гении (обладают высочайшими качествами);

II. – исполнители воли гения (их правая рука и лучшие ученики – это стражи порядка и права: царь, воины, судьи и др. блюстители закона);

III. – прочая масса посредственных людей.

В то же время, Ницше рассматривает государство как насилие над личностью. Если государство не выполняет своих целей и извращает их, оно становится смертью народа. Главный признак упадка государства – господство толпы или массы. Толпа – ничем не примечательные личности, живущие по морали рабов; демократия – это упадок цивилизации.

Ницше выделяет 2 типа государства:

– аристократический;

– демократический (упаднический).

В соответствии с выделением двух типов государств выделяет два типа права. В основе каждого из них лежит стремление к утверждению существующих основ власти. С одной стороны – право может обеспечить естественную иерархию общества и господство благородных творческих личностей, с другой – может послужить интересам массы.

Право есть нечто вторичное, производное от воли к власти, результат войны и победы.

Ницше исследует типы права и государства. Наилучшим видом организации общества считает Римскую империю. Высоко оценивает императорскую Россию – образец совершенной политики – теория Макиавелли.

Утверждает, что к началу XX века прошло время мелкой политики. Утверждал, что XX век – век борьбы за мировое господство.

Ницше был убеждённым антисоциалистом. Утверждение социализма он допускал в качестве эксперимента.

Источник: https://studopedia.su/2_18016_politicheskie-vzglyadi-fridriha-nitsshe.html

Взгляды Ницше на политическую действительность: Идеи Ницше ориентированы на изначальные и сохраняющиеся неизменными

Взгляды Ницше на политическую действительность
Идеи Ницше ориентированы на изначальные и сохраняющиеся неизменными необходимые структуры человеческих отношений, прежде всего на государство и на войну и мир, а вслед за тем на текущие политические состояния — европейскую демократию.

Существенны для такого рода мысли как раз не конкретная определенность ее того или иного частного содержания, но масштабные взгляды как таковые, в которых только и может возникнуть сюжет большой политики.

Изначальные необходимые структуры всех человеческих отношений.

Границы человеческого вот-бытия, в которых и благодаря которым оно есть, образуются благодаря необходимости существования некоей суверенной инстанции управления, т. е. государства, и, далее, постоянной возможностью войны или мира.

Ницше редко говорит о значении государства и войны в их конкретно-исторической форме и эволюции и о том решающем воздействии, которое они оказывают на исторические обстоятельства. Скорее, он философствует и имеет в виду главным образом всеобщую пограничную ситуацию, в которой пребывает человек.

Государство. Первопричиной государства и его постоянной действительностью является для Ницше свирепая, ненасытная, порабощающая массы насильственная власть. Без нее, однако, ни человеческого общества, ни творческих индивидуальностей не существует. «Только железные скрепы государства так прижимают огромные мас- сы другкдругу, что … неизбежно происходит…

расслоение общества с его … пирамидальной структурой» (9, 154). Поэтому государство основывается на некоей свойственной человеческому бытию необходимости, которая, однако, и изнутри воздействует дисциплинирующим образом; поэтому, несмотря на свое насилие, имеющее в жизни губительные последствия, оно воспринимается как большое благо.

Так, всякая история учит не только тому, «как мало вскоре начинает заботить покоренных ужасное происхождение государства», но и воодушевленной преданности ему, когда «сердца невольно преисполняются очарованием становящегося государства, предчувствуя глубокий скрытый умысел …

, когда государство рассматривается даже с каким-то пристрастием — как цель и высший образец самопожертвования и проявления долга отдельных людей» (9, 155).

Задаваясь вопросом о воздействии этого условия вот-бытия наче- ловеческое бытие, Ницше ставит целью выяснение смысла и ценности государства. В государстве он видит силу, формирующую подлинного человека, нацию и культуру (см.: 9, 147-165).

Лишь благодаря государству существует культура. Хотя утверждение, что культура невозможна вне «довольного рабства» и вне условий, способствующих возникновению государства, есть «коршун, терзающий печень Прометея-покровителя культуры» (9, 151), но стремиться отрицать эти условия означало бы отрицать саму культуру.

Лишь благодаря государству состояниям человека свойственна устойчивость. Если непрерывно приходится начинать сначала (9, 261), никакая культура вырасти не в состоянии.

Поэтому «великой целью государственного искусства должна быть устойчивость, которая перевешивает все остальное, ибо она гораздо ценнее, чем свобода» (ЧСЧ, 359), Современная ему ситуация, в которой ничто не планируется далеко вперед, есть для Ницше признак утомленной государственности: тот факт, что «индивид не ощущет никакого особого желания полагаться на устойчивые, рассчитанные на века институты», составляет роковое отличие «нашего суматошного эфемерного существования от неторопливого спокойстия метафизических эпох».

В то же время в необходимой действительности государства Ницше выявляет опасность. Если государство отрывается от творческой основы, оно становится силой, уничтожающей за счет нивелирования подлинное бытие человека.

Такое государство, когда оно прославляется, Ницше называет «новым идолом», рассматривая его в качестве врага как раз того, что призвано делать возможным или порождать истинное государство — нации, культуры, человека как творческой индивидуальности.

Государство, извращающее собственную цель, становится тогда, во-первых, «смертью народов». Это «самое холодное из всех холод- ных чудовищ» лжет: «Я, государство, есмь народ» (ТГЗ, 35). Если народ живет не в государстве, то господствует ощущение массы: «Рождается слишком много людей: для лишних изобретено государство!» (ТГЗ, 35).

Государство, упускающее смысл собственного существования, становится, во-вторых, врагом культуры! Ницше идет вразрез со своим собственным прославлением государства при рассмотрении рожденной в государстве греческой культуры, когда он имеет в виду современное государство как нетворческое орудие могучей силы в ру- каз массы «лишних»: «„культурное государство” есть только современная идея … Все великие эпохи культуры суть эпохи политического упадка: что велико в смысле культуры, то было неполитичным, даже антиполитичным. У Гете взошло сердце при появлении Наполеона,— оно зашло у него во время „войн за свободу”»(СИ, 591). «Культура обязана высшими своими плодами политически ослабленным эпохам» (ЧСЧ, 441).

Государство, в-третьих, оборачивается гибелью для отдельного человека. Оно «есть мудрая организация для защиты индивидов друг от друга; если чрезмерно усовершенствовать его, то в конце концов индивид будет им ослаблен и даже уничтожен — т. е.

будет в корне разрушена первоначальная цель государства» (ЧСЧ, 365; перевод данного фрагмента исправлен — пер.). «Там, где кончается государство, начинается человек, не являющийся лишним: там начинается песнь необходимых, мелодия, единожды существующая и невозвратная» (ТГЗ, 37).

Поэтому: «Как можно меньше государства!» (11, 368).

Наконец, предельное уничижение государства просматривается в следующем тезисе Ницше: «Действие человека, который жертвует государством, чтобы не стать предателем собственного идеала, может оказаться высшим достижением, исключительно ради которого потомками и принимается во внимание все существование этого государства» (13, 177).

Несмотря на всю сомнительность частностей этого явления Ницше оставляет неприкосновенными высшие проявления государства как границу человеческого вот-бытия: на более благородных людей государство действовало «как ощущение чего-то высшего»,— почему? «При возниконовении государства силу имели» не «точка зрения благоразумия, но импульсы героизма: вера, что есть нечто более высокое, чем суверенитет отдельного лица». Влияние имеет «благоговение передродом и старейшинами . благоговение передсмертью . преклонение перед чем-то духовно превосходящим и победоносным, восторг воплощенной встречи со своим идеалом» (13, 195).

Таким образом там, где Ницше оценивает развитие народа в государстве и благодаря ему, содействие в нем и благодаря ему культуре и отдельным творческим людям, там государство для него желанно, там же, где функцией государства становится закрепощение, осуществляемое в пользу массы и посредственности, где единственный в своем роде, незаменимый человек ему уже не важен, а важны только «лишние», которых можно заменить, там Ницше отвергает его как гибель для человека.

Для Ницше двум этим аспектам государства соответствует двойной смысл права.

Хотя в каждом случае право есть «воля к увековечению соответствующих отношений власти» (13, 205), но последние являются либо господством желаний посредственности, которая стремится установить право с единственной целью заполучить гарантированное существование — в этом своем качестве право оборачивается бесконечным накоплением законов; либо лежащие в основе права отношения власти приводят к господству благородных высот человечности — тогда смыслом права становится обеспечение иерархии созидающих. Если в первом случае законодатель был не чем иным, как безличным законотворческим механизмом, во втором случае он становится личностью и тем самым чем-то большим, чем закон. Да и основания для наказания в том и в другом случае существенно различаются: в первом случае это акт полезности (возмездие, устрашение, исправление), идущий на пользу общества или преступника, во втором случае наказание проистекало бы из «воли к образовывающей силе» (13, 197) и мерилом права стал бы образ истинного человека: «Необходимо, чтобы общество в качестве своей предпосылки репрезентировало высший тип „человек” и чтобы оно отсюда выводило свое право бороться с тем, что ему враждебно, как с тем, что враждебно само по себе» (13, 196).

Каким бы Ницше ни виделось государство, он не прославляет «государство само по себе», но, во-первых, рассматривает его действительность бех каких бы то ни было иллюзий, а во-вторых, выявляет функциональное значение государства, в силу которого оно может либо возвести человека на определенную высоту, либо обезличить его. Предъявляемое государству требование служить последнему смыслу человека и его творческим возможностям стновится критерием оценки его действительности.

Война и мир. Ницше имеет в виду войну, которая в своей неотвратимой действительности образует границу человеческого вот-бы- тия — уничтожая и в то же время обуславливая его. Война связана с государством, этой последней определяющей ход вещей инстанцией, которая возникает из-за войны и в свою очередь бывает ее причиной.

Без войны перестало бы существовать и государство. Войну и возможность войны порождает засыпающее чувство государства (9, 72).

Уже молодой Ницше выражает мнение: «война для государства есть точно такая же необходимость, как раб — для общества» (9,162), а поздний Ницше повторяет: «Жизнь есть результат войны, само об- щество — средство для ее ведения» (ВВ, 36; цитируемый фрагмент изменен — пер.).

Однако врагом мира или певцом войны Ницше не является. Его честность не позволяет ему занять какую-то окончательную и однозначную позицию — как если бы некая познаваемая граница нашего вот-бытия подчинялась нашим суждениям и нашим законам.

Поэтому Ницше оказывается захвачен идеей мира. Но его мир носит иной характер, чем в пацифистской трактовке, выражающей стремление добиться мира за счет превосходства в вооруженных силах, т. е.

путем насилия, или желающей способствовать его достижению путем постепенного разоружения. Всем утопиям он противопоставляет другую утопию: «И, может быть, наступит великий день, когда народ, отличавшийся войнами и победами .

добровольно воскликнет: „мы разбиваем свой меч!” … Сделаться безоружным, будучи перед этим наиболее вооруженным, из неких высоких чувств — вот средство к действительному миру…

Нашим либеральным народным представителям некогда, как известно, думать о природе человека, иначе они знали бы, что напрасно трудятся, стараясь достичь „постепенного ослабления бремени милитаризма”»(СЕТ, 379).

Эта героическая идея мира радикально отлична от всякого пацифизма. Она касается внутренней позиции человека, всего его существа. С другой стороны, она далека от кантовской идеи вечного мира, в рамках которой определенные условия возможности достижения мира задаются принципами разума.

Однако ни Кант, ни Ницше непосредственных возможностей реальной политики вообще не продумывают, они выясняют требования идеи. Ницше до последнего не отказывается от идеи мира, пусть даже лишь как некоей возможности.

Если она серьезна, прозорливо заявляет он, она ни в каком смысле не может осуществляться путем насилия, и даже лишь в какой-то одной сфере вот-бытия не должна стремиться к борьбе с применением силы.

Ницше предсказывает „партию мира”, которая в силу этого не только запрещает себе и своим последователям вести войну, но перекрывает всякий путь, на котором может иметь место акт применения силы, и потому также «запрещает прибегать к помощи судов». Такая партия совершенно не желает борьбы.

Так как она честна и отказывается от насилия не из-за недостатка сил, а благодаря возвышенности собственной природы, она лишена какого бы то ни было рессентимента и потому «враждебна всякой мстительности и всякому сочувствию». В силу своей чуждости привычному роду человеческого бытия она неизбежно накличет на себя «конфликты, противоречия, преследования: партия угнетенных, по крайней мере на время, а вскоре — великая партия» (16, 193).

Однако тот факт, что «партии мира» Ницше в этой связи сразу противопоставляет и грядущую «партию войны», которая с равно неумолимой последовательностью поступает наоборот — «мир чтит как средство для развязывания новых войн» (ВВ, 212; перевод данного фрагмента исправлен — пер.), означает со своей стороны, что он не скрывает пограничной ситуации человеческого вот-бытия и ханжески не игнорирует существующей действительности.

Неизбежность войн для Ницше имеет в первую очередь психологическое основание — стремление человека к крайностям: «Войны до времени являются величайшими возбудителями фантазии, после которых все хритианские восторги и ужасы неубедительны» (11, 369).

Опасные путешествия, мореплавания, восхождения на горы представляют собой непризнанные суррогаты войны.

То, что из такого смутного устремления человека затем действительно возникают войны, представляется Ницше необходимым, если человеку не суждено утратить своих возможностей: «Только мечтательность и прекраснодушие могут ожидать от человечества еще многого (или даже особенно многого), когда оно разучится вести войны».

Будет уясняться, «что такое высокоразвитое и потому неизбежно вялое человечество, как современное европейское человечество, нуждается не только вообще в войне, но даже в величайшей и ужаснейшей войне — т. е. временном возврате к варварству,— чтобы не потерять из-за средств к культуре самой своей культуры и жизни» (ЧСЧ, 449-450).

Изначально философской настроенностью жить в опасности вызваны известные тезисы Заратустры: «И если вы не можете быть подвижниками познания, то будьте по крайней мере его ратниками … Вы говорите, что благая цель освящает даже войну? Я же говорю вам, что благо войны освящает всякую цель …

Итак, живите своей жизнью повиновения и войны! Что пользы в долгой жизни! Какой воин хочет, чтобы щадили его!» (ТГЗ, 33-35).

Тот же, кто, подобно «подвижникам познания», не ведет войны, должен, однако, «учиться у войны; поместить смерть в круг интересов, за которые борешься,— это делает нас достойными уважения» (16, 353).

Тем не менее прославления войны как таковой Ницше желать не может. Подобно природе война действует «безразлично к ценности отдельного человека» (10, 483).

Против нее можно сказать: «она делает победителя глупым, побежденного — злобным.

В пользу же войны можно сказать: в обоих этихдействиях она варваризирует людей и тем делает их более естественными; для культуры она есть пора зимней спячки, человек выходит из нее более сильным для добра и зла» (ЧСЧ, 433).

Подлинный смысл такого рода идей заключается в следующем: стоять на границе и не обманываться относительно условий и происхождения всякого действительного вот-бытия. Ницше следует предельным требованиям и по- зициям, не отрицая тех оснований, в силу которых из них возникают противоположные возможности.

Утраченный в отдельных, взятых самостоятельно положениях, смысл его идей восстанавливается в движении сквозь все возможности. Лишь их совокупность являет лик вот-бытия, так что его позиция побуждает к масштабности воззрений, к глубокой сопричастности, к размаху в том, что Ницше зовет большой политикой.

Источник: https://bookucheba.com/pervoistochniki-filosofii-knigi/vzglyadyi-nitsshe-politicheskuyu-6964.html

Политическая и правовая теория Ницше

Взгляды Ницше на политическую действительность

Федеральное агентство по образованию 

Государственное образовательное учреждение

высшего профессионального образования 

Московская государственная академия водного транспорта  

Юридический факультет       

Реферат 

По дисциплине: История политико-правовых учений. 

Тема: «Политическая и правовая теория Ницше».   

                                                     Выполнил:

                                                     Студент III курса

                                                     Ненашев А.Е.            

Москва

2007 г.

 
      ОГЛАВЛЕНИЕ.

  1. Введение         стр. 3
  2. Взгляды Ф.Ницше на общество     стр. 4.
  3. Представления Ф.Ницше о государстве    стр. 6.
  4. Ницше о праве        стр. 9.
  5. Заключение        стр. 12.

    Список литературы        стр. 13. 

1. Введение.

     Фридрих Вильгельм Ницше (1844–1900) – немецкий философ и поэт – одна из значительных фигур в истории философской и политико-правовой мысли.

     Ницше родился в семье протестантского пастора. Учился в Боннском и Лейпцигском университетах. В 1869-1879 был профессором классической филологии Базельского университета.

Во время франко-прусской войны работал санитаром, после чего у Ницше начали проявляться первые признаки душевного расстройства. Оставив в 1879 профессуру, Фридрих Ницше жил в Италии и Швейцарии. С 1880 жил в лечебнице в Иене, потом у своей матери близ Наумбурга.

Умер 25 августа 1900 в Веймаре, страдая последние 20 лет жизни от психического расстройства.

     Философская деятельность Ф.Ницше, начавшаяся в 1871 году и продолжавшаяся до конца 1889 года, почти полностью укладывается в период правления в Германии О. фон Бисмарка и, по мнению некоторых авторов, столь же полностью является отрицанием его реальной политики1.

     Проблемы права, государства и общественных отношений Ницше освещает в ряде своих работ: «Человеческое, слишком человеческое», «Воля к власти», «Так говорил Заратустра», «Происхождение морали», «Греческое государство» в свойственной ему манере написания – в виде размышлений и тезисов-выводов. Осмысление проблем права, государства и политики неразрывно связано у него с пониманием сущности человека и социального бытия.

     2. Взгляды Ф. Ницше на общество.

     В качестве основы и сущности социального бытия Ницше берет не Волю вообще в шопенгауэровском смысле, а «волю к власти»2. По его мнению, используемые Шопенгауэром понятия «мировая Воля» и «воля к жизни» – пустые слова.

«Воли к жизни» не может быть, ибо сама жизнь есть только частный случай «воли к власти». Как первооснова и сущность бытия «воля к власти» не может ни возникнуть, ни уничтожиться: она существует вечно и способна к саморазвертыванию.

«Воля к власти», по Ницше, представляет собой ненасытное стремление воли к проявлению власти, к господству, она или есть в человеке или нет.

     Человек – страдающее существо, ибо он стремится выделиться, отойти от животного начала в себе, руководствуясь разумом. Причину болезненного бытия человека Ницше видит в тех заблуждениях, которые создаются самим человеком, его разумом.

Ницше выделяет ряд заблуждений, которые полезны в жизни человека и общества: истина, мораль, свобода, право. Он отмечает, что все эти заблуждения являются не только творчеством разума, они – проявление «воли к власти», и необходимы в жизни человека, так как без них последний навсегда «остался бы зверем».

Разум, движимый «волей к власти», позволяет человеку стать деятелем культуры.3

     Воля к накоплению силы и увеличению власти трактуется им как специфическое свойство всех явлений, в том числе социальных и политико-правовых. В свете этого все учение Ницше предстает как морфология воли к власти.

     Ценность, согласно Ницше, представляют люди, которые в состоянии вместить наивысшее количество власти. Человечество же лишь средство, но не цель.

Именно немногочисленные великие личности (типа Цезаря, Наполеона), несмотря на кратковременность их существования и непередаваемость их качеств по наследству, и являются, по Ницше, единственным смыслом, целью и оправданием происходящего и всей борьбы различных воль за власть.4

     Всю социально-политическую историю Ницше характеризует как борьбу двух воль к власти – воли сильных (высших видов, аристократических господ) и воли слабых (массы, рабов, толпы, стада).

     Аристократическая воля к власти, по Ницше, это инстинкт подъема, воля к жизни; рабская воля к власти – инстинкт упадка, воля к смерти. Высокая культура аристократична, господство же «толпы» ведет к вырождению культуры, к декадансу.5

     Ницше стремился к биологическому обоснованию своих кастовых идеалов. В каждом «здоровом» обществе, полагал он, имеются три различных, но взаимотяготеющих физиологических типа:

     1) гениальные люди – немногие;

     2) исполнители идей гениев, их правая рука и лучшие ученики – стражи права, порядка и безопасности (царь, воины, судьи и другие блюстители закона);

     3) прочая масса посредственных людей.6

     С различными вариациями Ницше повторял ведущую идею своей аристократической концепции: высокая культура и развитие высших видов людей нуждаются в рабстве, в подневольном труде громадного большинства для освобождения немногочисленного привилегированного класса от физического труда и нужд борьбы за существование.

     3. Представления Ф. Ницше о государстве.

     Отвергая различные концепции происхождения и роли государства, Ницше считал, что государство является средством возникновения и продолжения того насильственного социального процесса, в ходе которого происходит рождение привилегированного культурного человека, господствующего над остальной массой. «Как бы ни было сильно в отдельном человеке стремление к общению,– писал он,– только железные тиски государства могут сплотить друг с другом большие массы настолько, чтобы могло начаться то химическое разложение общества и образование его новой пирамидальной надстройки»7.

     Ницше различает два основных типа государственности – аристократический и демократический. Аристократические государства он называет теплицами для высокой культуры и сильной породы людей. Демократия характеризуется им как упадочная форма государства.

     Ницше – непримиримый противник идей народного суверенитета, реализация которых ведет, по его оценке, к потрясению основ и падению государства, устранению противоположности между «частным» и «публичным».

     Резкой критике подверг Ницше подход социалистов к государству. Он отмечал, что социализм, стремясь к устранению всех существующих государств, «может рассчитывать лишь на краткое и случайное существование с помощью самого крайнего терроризма».

Как бы предугадывая облик грядущего тоталитаризма, Ницше говорил об уничтожении личности при социализме, реформировании ее в целесообразный орган общественного союза, о режиме верноподданнической покорности всех граждан абсолютному государству.

8

     Он отрицает договорную концепцию государства, согласно которой последнее возникает в результате свободного волеизъявления независимых индивидов с целью обеспечения соблюдения их прав и защиты их собственности.

Так как люди изначально неравны: есть сильные, наделенные большей властью, повелевающие слабые, подчиненные им, – то не может быть никакой речи о договоре как основе возникновения государства.

По его мнению именно через государство, его политические организации, выражается «воля к власти» господ.

     В качестве «самой величественной формы организации» характеризует Ницше Римскую империю. Но то, что уже раз было в прошлом, возможно и в будущем – такова идея вечного возвращения.

И в поисках образца для строя новой аристократии Ницше обращается к истории господства древней аристократии (в Индии, Греции и т.д.), превращая свою трактовку прошлого в социально-политическую программу планируемого им вечного возвращения.

Представления о прогрессивном характере развития он считал ошибочными.9

     Проповедь ницшевского Заратустры о сверхчеловеке, внешне порою имеющая анархическое звучание, по существу направлена против либеральных и демократических концепций морали, культуры, общества и государства.

Современность, по представлениям Ницше, принадлежит черни, поэтому всесторонняя критика современности (в том числе – современного ему государства и права, власти и политики), пересмотр всех существовавших ценностей, новое воспитание человечества рассматривались им в качестве необходимого момента движения к грядущему строю новой аристократии.10

     Цель человечества, по Ницше, как уже говорилось, состоит в его совершеннейших экземплярах, возникновение которых возможно в обстановке высокой культуры, но никак не в совершенном государстве и поглощенности политикой – последние ослабляют человечество и препятствуют появлению гения.

Гений, борясь за сохранение своего типа, должен препятствовать учреждению совершенного государства, которое могло бы обеспечить всеобщее благополучие лишь ценой потери насильственного характера жизни и продуцирования вялых личностей.

«Государство,– писал Ницше,– есть мудрая организация для взаимной защиты личностей; если чрезмерно усовершенствовать его, то под конец личность будет им ослаблена и даже уничтожена,– т.е. будет в корне разрушена первоначальная цель государства».11

     Следовательно, по Ницше, государство на определенном этапе развития должно изжить себя.

     Отмечая тенденцию падения роли государства и допуская в принципе исчезновение государства в отдаленной исторической перспективе, Ницше считал, что «менее всего наступит хаос, а скорее еще более целесообразное учреждение, чем государство, одержит победу над государством»12. Вместе с тем Ницше отвергал активное содействие падению государства и надеялся, что государство устоит еще на долгое время.

     Но произойдет это не скоро, на место государства придет новая форма подчинения, «более целесообразная», она даст возможность для развития человека будущего. Этот человек будущего, согласно Ницше, есть сверхчеловек, который именно на основе кастового строя возродит высокую культуру.

Следует отметить, что ницшеанская концепция уничтожения государства близка марксистской. Но если К.

Маркс, говоря об отмирании государства, размышляет о бесклассовом обществе, то Ницше пророчествует о торжестве сверхчеловека, аристократической форме правления и кастовом строе как основах высокой культуры будущего.

     4. Ф. Ницше о праве.

     Ницше развивает аристократическую концепцию права, в которую вносит элементы теории естественного права, утверждая, что «без договора нет права», ибо договор необходим для закрепления права как результат победы.13 Право, по Ницше, результат войны и победы. В этом смысле право характеризуется им как признанная и зафиксированная власть.

     В основе права – воля, оно (как и государство) производно от “воли к власти”, одаренности ею тех или иных “привилегированных” индивидов.

Будучи проявлением «воли к власти» первое право возникает случайно, как бы на основе обычая, традиции, но в сущности самого права заложена сила.

С этих позиций Ницше атакует различные версии исторически прогрессивной интерпретации естественно-правовой доктрины, отвергает идеи свободы и равенства в человеческих отношениях, обосновывает правомерность привилегий, преимуществ и неравенства.14

     Иными словами, само право есть привилегия. Таким образом, правовая концепция философа – антипод классического естественного права с его идеями свободы и равенства.

Ницше – апологет неравенства прав “сильных” и “слабых” (не “господ” и “рабов” в социально-политическом плане). Дело в том, что “слабые”, даже если их рабские души задрапированы в королевские мантии, просто не “заслужили” своих прав, т.е.

не преодолели самих себя, не обрели правового чувства, соответствующего ценностям новой, аристократической культуры.

Источник: https://www.stud24.ru/politology/politicheskaya-i-pravovaya-teoriya-nicshe/14989-38352-page1.html

Book for ucheba
Добавить комментарий