Языки мозг

Карл Прибрам: Языки мозга. Экспериментальные парадоксы и принципы нейропсихологии

Языки мозг

Предлагаемая советскому читателю книга принадлежит перу одного из наиболее творческих представителей американской нейропсихологии — профессору Стэнфордского университета Карлу Прибраму.

Автор этой книги начал свою деятельность нейрохирургом и затем перешёл к изучению функций мозга животных. Вместе со своими многочисленными сотрудниками он провёл большое число исследований, в которых он пытался выяснить, какую роль в поведении животного играют отдельные структуры головного мозга и как изменяется поведение животного после их разрушения.

Работы автора, посвящённые функции лобных долей и выработке и удержании программ, направляющих поведение животного, и роли задних (височно-затылочных) отделов мозга в переработке поступающей информации, хорошо известны психологам и физиологам; именно эти работы и выдвинули К. Прибрама на место одного из ведущих авторитетов нейропсихологической науки.

К. Прибрам известен советскому читателю и по ряду его выступлений, получивших широкий отклик. Написанная им совместно с Дж. Миллером и Ю. Галантером книга «Планы и структура поведения» была издана в Советском Союзе (Издательство «Прогресс». — М., 1965).

В ней был выдвинут новый подход к анализу поведения животных, исходящий из учёта той роли, которую играют в поведении «Образы», создаваемые при переработке получаемой информации, и «Планы», лежащие в основе активной деятельности животных и человека.

Концепции, предложенные авторами этой книги, близкие к современной кибернетике и учению о саморегулирующихся функциональных системах, развитому в нашей стране П. К. Анохиным, получили большое распространение и были положительно оценены советской научной общественностью. Признание работ К.

 Прибрама привело к тому, что ему было поручено наряду с видными учёными-психологами выступить с обобщением итогов всех психофизиологических докладов, которые были представлены на XVIII Международном психологическом Конгрессе в Москве.

Книга К. Прибрама «Языки мозга» носит совсем особый характер. С одной стороны, она отличается очень большой широтой и новизной подходов к проблемам мозговой организации психических процессов.

Автор привлекает к разрабатываемой им концепции мозговой деятельности новейшие данные физики (голографии), молекулярной биологии, морфофизиологии нейронных структур, учение о саморегулирующихся системах и кибернетику.

В этом отношении книга лишена всякой традиционности и не столько резюмирует уже накопленные в науке данные, сколько пытается проложить новые пути, которые, по всей вероятности, будут с достаточной полнотой разработаны лишь будущими поколениями исследователей; однако уже сейчас тот интересный новый материал, который предлагает автор, и уникальные по своей выразительности иллюстрации, которые читатель найдёт с первых страниц книги, придают ей большую свежесть и дают наиболее важную информацию о последних достижениях в этой области науки.

Пусть многие из высказываемых автором гипотез отличаются чрезмерной смелостью и иногда являются спорными; книга толкает на новые поиски, заставляет пересмотреть многие уже устоявшиеся концепции, и в этом — будящем мысль воздействии — несомненно, одно из основных достоинств книги.

С другой стороны, эта книга, как и другие публикации автора, представляет бесспорный интерес в том отношении, что она отражает попытки выйти из того глубокого кризиса, в котором оказалась американская научная мысль, в течение десятилетий испытывавшая тормозящее влияние упрощённых и механистических схем бихевиоризма.

Как и в прошлой книге, написанной совместно с Дж. Миллером и Ю.

 Галантером, автор решительно отходит от бихевиористского понимания поведения как цепи стимулов и реакций; он столь же решительно отбрасывает самую мысль о возможности игнорировать проблемы сознания, с одной стороны, и анализ физиологических механизмов, лежащих в основе сознательной деятельности, — с другой.

Пусть самая возможность понять сознательную деятельность как продукт сложнейшего общественно-исторического развития ещё чужда автору (который в большой мере остаётся биологом и пытается биологически и нейрофизиологически трактовать механизмы, лежащие в основе психической деятельности). Пусть он иногда определяет свою позицию как позицию «субъективного бихевиоризма» (иначе говоря, изучение поведения, не исключающее, а предполагающее анализ субъективного мира и ищущее его нейрофизиологических объяснений); пусть он высказывает ряд положений, которые, очевидно, вызовут острые дискуссии. Однако его решительный отход от упрощённых, механистических схем бихевиоризма, попытки проложить новые пути в нейропсихологии представляют несомненный интерес, и именно эти попытки дают читателю возможность увидеть контуры будущей психофизиологии.

Остаётся пожалеть, что автор недостаточно знаком с успехами советской физиологии (в частности — с работами П. К. Анохина, ряд положений которого почти полностью совпадает с его взглядами) и с теорией деятельности, развиваемой в советской психологической науке.

Более близкое знакомство с данными обеих дисциплин существенно помогло бы ему уточнить ряд высказываемых им идей. Можно не сомневаться в том, что книга К.

 Прибрама, в которой автор пытается разобраться в том, на каких «языках» говорит мозг и в каких параметрах выражается его деятельность, будет с пользой прочитана советскими исследователями и послужит для них толчком к новым продуктивным размышлениям.

А. Р. Лурия.

Предисловие автора к английскому изданию

«Известно, что когда Клерк Максвелл был: ребёнком, у него была мания требовать, чтобы ему все объясняли; и, когда люди отделывались от него с помощью туманных словесных объяснений, он нетерпеливо прерывал их, говоря: «Да, но я хочу, чтобы вы мне сказали, что же из этого следует!» Поскольку его интересовала истина, то только прагматик мог бы сказать ему, что именно следует из сказанного… Истина возникает из фактов, но она и опережает факты, и кое-что к ним прибавляет, а эти факты вновь создают или открывают истину… и так до бесконечности. Между тем сами по себе «факты» не составляют истины. Они просто существуют. Истина состоит в той уверенности, которая начинается с фактов и кончается ими».

Уильям Джемс.

Появление книги «Языки мозга» вызвано несколькими обстоятельствами. Во-первых, существует профессиональная потребность сформулировать для самого себя и своих коллег научные взгляды, которые сложились во время моей работы и сейчас направляют её.

Таким образом, являясь прежде всего теоретическим исследованием, книга содержит анализ тех парадоксов и загадок, которые неожиданно возникали в ходе экспериментов. В то время, когда проводилось исследование, ряд фактов не поддавался объяснению в рамках теории, разделяемой большинством исследователей.

Поскольку попытки найти объяснение таким парадоксам придавали своеобразие научным достижениям лаборатории, изучающей отношение между мозгом и поведением, я постарался сохранить его в этой книге.

Но не одни лишь профессиональные интересы побудили меня написать эту книгу в её настоящем виде. Обилие новых данных и важность разработки проблем взаимоотношения мозга, поведения и сознания вызвали в последние годы интерес к этим проблемам со стороны широкого круга людей.

К ним относятся не только специалисты по психологии или неврологии, но и молодые, начинающие исследователи, студенты, инженеры и физики, биологи и биохимики, социологи и психиатры, философы и дригие.

Такая аудитория требует чего-то большего, чем «самые последние данные о базолатеральном ядре амигдалы» или «различии между задачами на активное и пассивное избегание». Интуитивно она догадывается, что открытия в области изучения мозга и поведения важны не только «для науки», но и для самих читателей.

Эта книга и является попыткой разрешить многие «вопросы, возникающие перед теми, кто, как и я, старается дать объяснение тем парадоксальным результатам, которые были получены при изучении мозга и поведения.

Поэтому я попытался найти в этой книге такую манеру изложения, которая сочетала бы в себе описание деталей» интересующих профессионалов, с тем, что представляет всеобщий интерес.

Основное направление моих лабораторных исследований создаёт идеальные условия для выполнения этой задачи: цель моих экспериментов состоит в сущности в определении посредством поведенческого анализа функций различных систем нейронных структур, составляющих мозг.

Эта «системная» нейропсихология является связующим звеном между нейрофизиологией — электрическим и химическим изучением функций нервных клеток (и их частей) — и экспериментальной психологией — поведенческим анализом функций организма как целого. За последние годы появилась и третья линия исследований, связанная с использованием компьютеров при изучении многих интересующих нас проблем.

Компьютеры помогают контролировать эксперименты, анализировать полученные данные и указывают новый путь для будущих исследований. Можно существенно сэкономить усилия исследователей, если дать какому-либо научному подходу «зеленую улицу», чтобы проверить пригодность тех или иных методов и подробно описать последствия их применения, которые далеко не очевидны, хотя и подразумеваются.

Закон, выведенный с помощью компьютера, имеет для биолога, изучающего поведение, такое же значение, как эксперимент in vitro (в стеклянной пробирке) для биохимика. В обоих случаях такое моделирование способствует разработке системы научных понятий, с помощью которых можно адекватно анализировать процессы, протекающие в живых организмах.

Поэтому такой «системный» подход к проблемам нейропсихологии волей-неволей предполагает знакомство исследователя с достижениями других дисциплин, имеющих свой собственный круг проблем и разработавших соответствующие понятия и свой подход к решению этих проблем. Короче говоря, нейропсихолог, стоящий на такой позиции, должен пользоваться разными «языками».

Результаты моих собственных исследований подтвердили необходимость прибегать к множеству различных «языков». Очевидно, мозг организует перцептивные, моторные и мнестические процессы путём многократного перекодирования получаемой информации и многократной перестройки своей собственной активности.

Сенсорные возбуждения трансформируются в динамические структуры нервной активности, которые позволяют сохранять информацию без её чрезмерной потери. Дальнейшее преобразование в другие нервные структуры, в другие нервные «коды» происходит при последующей «переработке информации» и формировании сложных форм поведения.

Поэтому многое в моей работе связано с анализом набора тех мозговых кодов, тех «языков» мозга, которые используются на той или иной фазе психологической переработки.

Какие мозговые коды делают возможным опознание зрительного образа? Какие мозговые коды координируют постройку гнезда или искусное исполнение фортепьянной сонаты? Какие мозговые коды создают ощущение голода, сонливость, апатию или заинтересованность? Каковы те операции мозгового кодирования, которые позволяют мозгу одного человека общаться с мозгом другого? Что же представляют собой «языки мозга»?

В этой книге предпринята попытка определить общие принципы мозговых кодирующих механизмов и преобразований, используемых при перекодировании.

В ходе работы мы столкнулись с целым рядом парадоксов: экспериментальные результаты порой настолько отличались от того, что мы ожидали, что мы неизбежно должны были усомниться в правильности наших прежних представлений о работе мозга.

Естественно, что это заставляло нас разрабатывать новые теории и предлагать новые гипотезы.

Книга «Языки мозга» использует биологический язык химии, физиологии, неврологии, язык психологов, изучающих поведение, и язык инженеров, имеющих дело с компьютерами.

Но поскольку эти языки нужно было сделать понятными для широкой аудитории, которая включает в себя как представителей различных дисциплин, так и людей, не являющихся специалистами, мы сохраняем в этой книге лишь основные понятия и слова всех этих языков.

Книга состоит из четырёх частей, каждая из которых относительно независима от других и может служить введением к последующей, — учёт специфических интересов отдельных групп читателей мог бы продиктовать другую структуру книги.

Итак, в книге «Языки мозга» излагаются принципы мозгового кодирования. В каждой из её четырёх частей исследуются различные проблемы. Первая часть посвящена основной функции мозга и «логике» построения нейронных структур, которые позволяют мозгу формировать применяемые им коды.

Во второй части показана роль мозга в организации психических процессов. В ней анализируется процесс кодирования, участвующий в восприятии, мотивации и эмоции. В третьей части рассматриваются проблемы нейронного контроля и пластичности поведения.

И, наконец, последняя часть посвящена структуре коммуникационных процессов в терминах знаков, символов и внутренней речи, которые регулируют действия человека.

Таким образом, в книге показана необходимость мозга формировать различные коды, что приводит к появлению разных языков и превращает интеллектуальное сообщество в довременную Вавилонскую башню; вместе с тем она предоставляет и средства, позволяющие преодолеть это затруднение.

В дискуссиях о тех качествах, которые делают человека человеком, исследователи часто пользуются дихотомиями: сознание — тело, сознание — машина, сознание — мозг, сознание — поведение.

На страницах этой книги я попытался подойти к анализу таких дихотомий, исходя из того, что они являются выражением различных «языков мозга».

Я благодарен прежде всего тем авторам, которые за последнее время написали ряд работ по физиологической психологии. Их успех помог мне найти свою собственную манеру изложения «Языков мозга». Это сделало книгу дополнением к общепринятому пониманию отношений между мозгом и поведением.

В создании этой книги принимали участие многие исследователи. В ней цитируются работы тех, кто в течение ряда лег вместе со мной создавал лабораторию. Многие другие помогли» мне уточнить мои концепции в дискуссиях, подробные ссылки на их работы будут даны в следующей книге, за которую я теперь принимаюсь; там же будут освещены более специальные вопросы, разрабатываемые в моей лаборатории.

Карл Прибрам.

Источник: https://gtmarket.ru/laboratory/basis/3870

Языки мозга – ПОЛИТ.РУ

Языки мозг

Мы публикуем стенограмму публичной беседы с участием психолингвиста Татьяны Черниговской и нейробиолога Константина Анохина, проведенной “Полит.ру” 15 марта 2011 г. в Политехническом музее в рамках проекта “От первого лица”. Модератор – Татьяна Малкина.

Татьяна Малкина: Здравствуйте. Я рада приветствовать так много народа на нашей очередной встрече в рамках цикла публичных бесед «Полит.ру» «От первого лица». Как всем известно, «Полит.

ру» – это старейший интернет-ресурс в нашей стране, хотя странно, что интернет-ресурс может быть старейшим, но, тем не менее, это так.

Он чрезвычайно последователен в своей лекционной деятельности и организации публичного пространства мысли.

Меня зовут Татьяна Малкина, я имею честь вести эти беседы.

Сегодня у меня в гостях Татьяна Владимировна Черниговская и Константин Владимирович Анохин. Тема нашей встречи, как вы уже догадались, языки мозга.

Может быть, вам покажется это странным, но мы начнём её не с выступления наших гостей, а с предусмотрительно припрятанного нами в зале Олега Бяхова, директора по развитию бизнеса корпорации IBM по Восточной Европе и Азии.

Мы решили, что Олег задаст высокий градус нашему разговору, поскольку он может нам рассказать про недавно произошедшее историческое событие, а именно – про случай, когда компьютер обыграл человека  в человеческую игру.

И, отталкиваясь от того, что сказал Олег, мы начнём разговаривать о языках мозга. Прошу Вас.

Олег Бяхов:  Спасибо большое, добрый вечер.

Но на самом деле в некоторой степени это для меня лично было обидное событие, потому что я играю в «Свою игру», которая является аналогом «Jeopardy» на российском телевидении.

А вообще «Jeopardy» – это игра эвристическая, игра, в которой люди должны быстро соревноваться в возможности найти правильный ответ на неочевидно сформулированный вопрос в заданной области знаний.

Я хочу напомнить, что в своё время IBM была компанией, которая обыграла человека в ещё одну человеческую игру – шахматы.

Татьяна Малкина: Она менее человеческая, она более математическая.

О.Б.: Да, это математическая счётная игра, достаточно поставить много вычислительной мощности, и можно посчитать. Это вышло в своё время. Но после этого была поставлена совершенно другая задача. Было сказано, что это следующий вызов, что называется, – как сыграть на человеческом языке с людьми и обыграть людей в эту игру.

Соответственно, понятно, что это всё делалось с помощью очень серьёзных вычислительных мощностей. Для примера я могу сказать, что этот компьютер – это следующее поколение компьютеров, который обыграл в своё время Каспарова. Он называется “Blue Gene”. В этом компьютере порядка трёх тысяч ядер, пятнадцать терабайт памяти.

Самое главное ограничение, которое было поставлено этому компьютеру, – что он не должен быть подключенным к Интернету, то есть поиск шёл только в тех ресурсах, которые были ему доступны. Это ограничения, которые ставили компьютер в более или менее человеческие условия, потому что ни один из нас, играя в живую «Свою игру» на телевидении, к Интернету, естественно, не обращается.

Каким образом это было сделано. Первое. Была сформирована база данных, приблизительно равная одному миллиону книг, которая была в память этого компьютера заложена.

Было перепробовано большое количество алгоритмов, и начинался алгоритм, естественно, с анализа вопроса, с анализа содержания вопроса, который не всегда является банальным.

Вопросы-раскладушки, вопросы, которые в себя включают различного рода двухступенчатые, трёхступенчатые выводы – это же не только на факты вопросы.

Поэтому первый блок, который для компьютера представлял достаточно большую трудность, в то время, как для каждого из нас это является естественным процессом по формированию наших идей, – это анализ вопроса, сформулированного на естественном языке. Здесь компьютер, в отличие от человека, не анализировал естественную устную речь, он анализировал только письменно сформулированный вопрос.

Задача состояла в том, если человек – игрок «Jeopardy» – отвечает в среднем на вопрос за три секунды, чтобы компьютер в течение трёх секунд сумел сформулировать ответ на вопрос.

То есть – проанализировать вопрос, обратиться к этой базе знаний, сформулировать на основании этой базы знаний гипотезу, проверить эту гипотезу, после этого провести оценку вероятности.

Потому что есть одно замечательное правило, сформулированное одним из американских чемпионов по «Jeopardy»: оно говорит о том, что на кнопку нужно нажимать не тогда, когда ты знаешь, а когда ты знаешь, что ты знаешь. Это немножко другое, это ощущение, уверенность.

Вот нужно было построить математическую модель того, насколько среди тысяч и тысяч проанализированных возможных ответов на сформулированный вопрос, насколько ты уверен, что ты выбрал этот единственный правильный ответ, и всё это сделать за три секунды…

После того, как эта схема была пройдена, после этого компьютер выдавал сигнал. Но обыграл он, в конце концов, и чемпиона по «Jeopardy», что называется, в одну калитку. Конечный результат после трёх сессий у компьютера был 70 тысяч долларов с небольшим, у одного из чемпионов по «Jeopardy» – 20 тысяч долларов, у другого – порядка 3-х тысяч долларов. Собственно, результат был сделан.

Но при этом давайте сравним ресурсы, которые нужны человеку для того, чтобы это сделать, и компьютеру.

Человеческий мозг – это приблизительно 1300 грамм серого вещества, который потребляет примерно 20 ватт для своей работы. Компьютер “Blue Gene” потребляет 80 киловатт энергии и занимает десять шкафов размером с большой бытовой холодильник

А на самом деле это вопрос развития вычислительной мощности. Для моделирования коры мозга крысы понадобился компьютер с 32-мя тысячами ядер, 8-ю терабайтами памяти, который сумел в течении одной секунды смоделировать работу 55-ти миллионов нейронов, 440 миллиардов синопсисов, которые есть. И это всего за одну секунду работы.

Нужно понимать, что всё это вычисление; человеческий мозг – тут академики скажут лучше, – наверное, больше аналоговый, чем цифровой инструмент. Тем не менее, очевидность заключается в том, что мы доказали с практической точки зрения, что при помощи цифровых инструментов можно работать с равной или большей эффективностью на определённом массиве знаний, чем человеческий мозг.

Как и человеческий мозг. Вот, наверно, это всё.

Т.М.: Спасибо большое. Я, кстати, совсем забыла, что они на деньги играют… Мне кажется, что это достаточно вызывающая история для академиков, которых я решила не представлять со всеми их регалиями, потому что понятно, зачем вы сюда все пришли.

Содержится в этом, с вашей точки зрения, некий вызов для человеческого мозга и для будущего человечества.

То ли  это уже, о чём так много писали писатели фантасты и о чём давно предупреждали нас разные футурологи? Такое модное выражение – движение к точке  сингулярности.

Давайте, Константин, с вас начнём.

Константин Анохин: С точки зрения игры на деньги, то, возможно, это и челлендж. То есть актуальность человеческого интеллекта в таких играх может снижаться, но не более.

Этот компьютер, во-первых, несопоставим, и никакой компьютер в обозримом будущем несопоставим с тем, что может делать человеческий мозг в реальных условиях окружающей среды.

Во-вторых, не сопоставим с тем, как он это делает.

Первый пункт: несопоставим с тем, что может. Несколько лет назад американские специалисты посчитали, хотя это трудно посчитать, это приблизительные цифры, что

в задачах, требующих быстрого реагирования, самоориентирования и адаптивности, человеческий мозг превосходит по эффективности существующие компьютеры от миллиона до миллиарда раз

Кстати, из этого был сделан кардинальный вывод, который отразился на стратегии компании IBM, что двигаться по пути традиционных моделей компьютерной архитектуры, пытаясь их усилить и развить, бесперспективно; необходимы качественно новые архитектуры, похожие на то, как работает реальный мозг. Они называются нейроморфными архитектурами.

Компания IBM, о которой мы говорили, славна, кстати, не только тем, что сделала “Blue Gene” и обыграла Каспарова, но и тем, что в 50-е годы сделала первую модель нейронной сети – очень примитивную, состоящую из 500 искусственных нейронов.

Это длинная история. В 2006-м году у них было большое собрание в исследовательском центре IBM, где они собрали ведущих специалистов в области нейрофизиологии работы мозга, чтобы задать вопрос о том, как мозг делает эти задачи.

Результатом этого сборища, а также стратегических расчётов, стала стратегия помимо традиционных компьютерных технологий, которые воплощены в “Blue Gene”, разработка архитектуры того, что похоже на мозг хотя бы крысы. Или кошки.

Это этапные вещи, которые ставятся как задача.

Важно, что это искусственный мозг, работающий по принципу естественного мозга. Эта программа называется “C2S2” – Cognitive Computing – о вычислении через синаптронику и суперкомпьютеры. Там есть попытки внести в создание новой компьютерной  архитектуры то, что узнали нейрофизиологи и нейробиологи о работе мозга за очень большой рывок  нейронаук за последние 20 лет.

Т.М.: А это зачем всё?

К.А.: Зачем это нужно компании IBM? А это не наивный вопрос?

Т.М.: Я думаю, ответ очевидный. Судя по всему, таким образом, компания IBM рассчитывает заработать много денег. А вообще, с вашей точки зрения, цель этой деятельности?

К.А.: Которая из них – технологическая или познавательная?

Т.М.: Технологическая. Они как-то связаны между собой неразрывно, как я понимаю.

К.А.: У нас же вся цивилизация построена на вычислениях и на компьютерах. Вы не найдёте места, где этого не происходит. Компания зарабатывает на этом деньги.

Т.М.: А почему компания зарабатывает деньги на результатах исследований, в ходе которых IBM удаётся смоделировать половину мозга кошки или целый мозг крысы, на одну секунду, за большие деньги?

К.А.: Она ещё не зарабатывает на этом, но стратегически надеется заработать на этом. Ясны две вещи, о которых я сказал вначале: что существующие архитектуры имеют ограничения, и что можно сделать это гораздо лучше.

Более того, я могу добавить с точки зрения познавательной. Искусственный интеллект не работает в естественном мозге, мозг работает совершенно по-другому. Можно сказать, это цифровая или аналоговая машина, но он не работает по инструкциям.

По исторической логике компьютеры возникли в момент создания механических устройств, чтобы можно было наполнить их возможностью реагировать на то, что происходит во внешнем мире. Нужны были логические переключатели.

Вакуумные трубки, или транзисторы, или интегральные микросхемы стали такими логическими переключателями реагирования на внешний мир. Но там нет ни души, ни мотивации, ни интересов, ни целей. Это вещи, которые не развиваются.

Они есть в биологических системах, имевших эволюцию.

Т.М.: Вы сказали про душу.

Татьяна Черниговская: Я предлагаю подойти к этому немножко с другого конца, а именно задать себе вопрос. Вы его уже задали, только я его немного иначе трактую: а зачем вообще всё это делать, зачем человеческий мозг повторять? Что, нам мало имеющегося, что ли?

Если мы придумываем всё более серьёзную мясорубку, или какую-нибудь отвёртку – если это прикладная цель, то это одно рассмотрение. Если это ситуация сделать что-нибудь для того, чтобы узнать, как работает человеческий мозг, то мы совершенно точно идём не в ту сторону, потому что человеческий мозг вовсе не имеет в виду так работать.

Кроме того, я тоже посмотрела на всю историю, когда человека обыграли. И я теперь вижу, что я не всё поняла. Потому что я поняла, что компьютер к тому же воспринимает устную речь.

И тогда я просто зашлась как бывший экспериментальный фонетист, потому что я подумала:  ничего себе, как далеко эта область прошла.  Потому что это анализ естественной речи в быстром темпе, с очень сложным контекстом, с массой всяких смыслов, и потом ещё синтез естественной речи.

Там оказывается много разных пластов, помимо всякого вычисления. То есть это всё вычисления, но как бы другие.. Но ситуация проще, потому что он читает текст.

Но если мы обратимся к первому человеческому провалу, а именно, когда Каспаров первый раз проиграл… Тогда все застыли, потому что это удар по самолюбию человечества, а мы так, в общем-то, не договаривались. Как-то нехорошо. В том числе и  Каспаров был в некотором недоумении. Правда, потом опомнился, и стал это очень интересно комментировать.

Источник: https://polit.ru/article/2011/03/17/oplbrain/

Читать онлайн

Языки мозг

К.ПРИБРАМ ЯЗЫКИ МОЗГА Экспериментальные парадоксы и принципы нейропсихологии

Перевод с английского Я. Н. Даниловой и Е. Д. Хомской

Под редакцией и с предисловием

действительного члена АПН СССР

А. Р. Лурия

Издательство «Прогресс» Москва 1975

Редакция литературы по философии

Перевод на русский язык с изменениями. “Прогресс”

Перевод с английского Я. Н. Даниловой и Е. Д. Хомской

Под редакцией и с предисловием

действительного члена АПН СССР

А. Р. Лурия

Издательство «Прогресс» Москва 1975

Редакция литературы по философии

Перевод на русский язык с изменениями. “Прогресс”

KARL H.PRIBRAM Stanford university LANGUAGES OF THE BRAIN Experimental paradoxes and principles in neuropsychology Prentice-hall, inc. Englewood cliffs, new jersey.

ПРЕДИСЛОВИЕ РЕДАКТОРА РУССКОГО ИЗДАНИЯ

Предлагаемая советскому читателю книга принадлежит перу одного из наиболее творческих представителей американской нейропсихологии – профессору Стэнфордского университета К. Прибраму.

Автор этой книги начал свою деятельность нейрохирургом и затем перешел к изучению функций мозга животных. Вместе со своими многочисленными сотрудниками он провел большое число исследований, в которых он пытался выяснить, какую роль в поведении животного играют отдельные структуры головного мозга и как изменяется поведение животного после их разрушения.

Работы автора, посвященные функции лобных долей и выработке и удержании программ, направляющих поведение животного, и роли задних (височно-затылочных) отделов мозга в переработке поступающей информации, хорошо известны психологам и физиологам; именно эти работы и выдвинули К. Прибрама на место одного из ведущих авторитетов нейропсихологической науки.

К. Прибрам известен советскому читателю и по ряду его выступлений, получивших широкий отклик. Написанная им совместно с Дж. Миллером и Ю. Галантером книга «Планы и структура поведения» была издана в Советском Союзе (изд-во «Прогресс», М., 1965).

В ней был выдвинут новый подход к анализу поведения животных, исходящий из учета той роли, которую играют в поведении «Образы», создаваемые при переработке получаемой информации, и «Планы», лежащие в основе активной деятельности животных и человека.

Концепции, предложенные авторами этой книги, близкие к современной кибернетике и учению о саморегулирующихся функциональных системах, развитому в нашей стране П. К. Анохиным, получили большое распространение и были положительно оценены советской научной общественностью. Признание работ К.

Прибрама привело к тому, что ему было поручено наряду с виднейшими учеными-психологами выступить с обобщением итогов всех психофизиологических докладов, которые были представлены на XVIII Международном психологическом конгрессе в Москве.

Книга К. Прибрама «Языки мозга» носит совсем особый характер.

С одной стороны, она отличается очень большой широтой и новизной подходов к проблемам мозговой организации психических процессов.

Автор привлекает к разрабатываемой им концепции мозговой деятельности новейшие данные физики (голографии), молекулярной биологии, морфофизиологии нейронных структур, учение о саморегулирующихся системах и кибернетику.

В этом отношении книга лишена всякой традиционности и не столько резюмирует уже накопленные в науке данные, сколько пытается проложить новые пути, которые, по всей вероятности, будут с достаточной полнотой разработаны лишь будущими поколениями исследователей; однако уже сейчас тот интересный новый материал, который предлагает автор, и уникальные по своей выразительности иллюстрации, которые читатель найдет с первых страниц книги, придают ей большую свежесть и дают важнейшую информацию о последних достижениях в этой области науки.

Пусть многие из высказываемых автором гипотез отличаются чрезмерной смелостью и иногда являются спорными; книга толкает на новые поиски, заставляет пересмотреть многие уже устоявшиеся концепции, и в этом – будящем мысль воздействии – несомненно, одно из основных достоинств книги.

С другой стороны, эта книга, как и другие публикации автора, представляет бесспорный интерес в том отношении, что она отражает попытки выйти из того глубокого кризиса, в котором оказалась американская научная мысль, в течение десятилетий испытывавшая тормозящее влияние упрощенных и механистических схем бихевиоризма.

Как и в прошлой книге, написанной совместно с Дж. Миллером и Ю. Галантером, автор решительно отходит от бихевиористского понимания поведения как цепи стимулов и реакций; он столь же решительно отбрасывает самую мысль о возможности игнорировать проблемы сознания, с одной стороны, и анализ физиологических механизмов, лежащих в основе сознательной деятельности, – с другой.

Источник: https://www.rulit.me/books/yazyki-mozga-eksperimentalnye-paradoksy-i-principy-nejropsihologii-read-171247-1.html

Book for ucheba
Добавить комментарий