Ж.О. де ЛАМЕТРИ

Жюльен-Офре де Ламетри

Ж.О. де ЛАМЕТРИ

Жюльен-Офре де Ламетри (1709–1751) – первый французский философ-материалист, врач. Его работы «Трактат о душе» (1845) и «Человек-машина» (1848) привлекли на сторону материализма многих философов эпо-

хи и вызвали всеобщее негодование среди сторонников традиционного в то время мировоззрения.

Работы были названы «безбожными», «гнусными», «зловредными», и сам он также подвергался различным нападкам. Тем не менее Ламетри оставался мужественным мыслителем и борцом, одним из идейных вдохновителей Великой французской революции.

Онтология. Ламетри первым объявил себя как материалист и атеист. Он утверждал, что существует лишь единая, вечная материальная субстанция, природа которой для человечества непознаваема. Причины всего в природе заложены в ней самой, а не в чем-то вне ее. Материя обладает атрибутами протяженности и движущей силы.

Материализм Ламетри носит в большей степени виталистический, чем механистический характер (как у Гольбаха, например). Материя подвижна, способна ощущать и чувствовать [11, 68], она способна к самооживлению, например в полипах заложены причины их регенерации. Также в самой материи заключаются способности стать чувствующей и мыслящей.

На основе сравнения анатомии и физиологии живых организмов философ пришел к выводу, что между всеми их видами – от простейших до высокоорганизованных – нет существенной разницы. Все это – различные проявления, различные ступени развития единой материальной субстанции. Реакции животных и даже растений целесообразны: они направлены на самосохранение и размножение.

Вопреки Декарту Ламетри считал, что животные способны ощущать, чувствовать, желать.

О человеке. На основе сравнения анатомии человека и животных Ламетри приходит к выводу, что человек произошел от животных.

Отличие человека от животных состоит в более совершенной организации мозга, в большем количестве потребностей и в более развитой способности к обучению.

Философ утверждал: человек – это «просто машина или животное», и нет никакой нематериальной, мыслящей, чувствующей души. В основе психики лежит материальная организация тела.

О природе нравственности. В трактате «Человек-машина» Ламетри утверждал, что не только у людей, но и у других видов организмов существует естественное отвращение к поступкам, вредным для других, и стремление делать добро другим.

Но уже через год, в работе «Анти-Сенека», Ламетри провозгласил тезис, что моральный облик человека (т.е. его нравственность или безнравственность) предопределен его телесной организацией и влиянием окружающей среды.

Лишь некоторые от природы – альтруисты, но большинство – безнравственные эгоисты.

О происхождении морали. В ситуации безнравственного большинства для существования общества необходима мораль, утверждающая приоритет общего блага над личным.

Поэтому люди договорились и создали правила, определяющие одни поступки как добродетельные, нравственные (те, которые служат благу общества), а другие как порочные, безнравственные (те, которые наносят обществу ущерб).

Ламетри отмечает, что не все из этих правил выдерживают рациональную критику. Например, требования презирать тело, нетерпимо относиться к инакомыслящим наносят большой вред людям.

Вредны также и религиозные представления о (всегда и независимо от ситуации) хороших и плохих поступках, влекущих награждение или возмездие от Бога. Подлинная мораль, по мнению Ламетри, признает добродетельным все, что полезно для общества, а порочным – все, что вредно.

Гносеология. Ламетри был сенсуалистом: он сводил мышление, внимание, воображение, страсти и даже волю человека к ощущениям, чувствованиям. Мышление является развитием способности ощущения, присущей всем животным. «Мысль представляет собой только способность чувствовать». «Без чувств нет идей. Чем меньше чувств, тем меньше идей». Человеческие знания возникают благодаря общению людей.

О свободе Ламетри высказывает противоречивые мысли. С одной стороны, люди полностью детерминированы своей физиологической конституцией, а значит, несвободны и не должны винить себя ни в каких совершенных поступках.

С другой стороны, от природы человеку присуща склонность к свободе, к тому, чтобы повелевать другими и противиться неволе.

Благодаря философии человек может освободиться от воззрений окружающих людей, предпочесть страдания отказу от собственных убеждений, презреть удары своих противников.

Политическая философия. Ламетри поддерживал общую для почти всех просветителей концепцию просвещенного монарха. Просвещать весь народ, по мнению Ламетри, не стоит.

Правители поставлены для счастья народа, они должны быть хоть «немножко философами», и тогда они будут меньше совершать тиранических несправедливостей и подлостей, лучше управлять государством, «будут в состоянии служить человечеству».

Также они обязаны окружить себя мудрыми, опытными, сведущими советниками, прислушиваться к их мнениям и к мнениям народа. В обществе необходима свобода высказываний, в том числе и критических о высочайших особах.

Ламетри признавал право народа свергать государей, злоупотребляющих своей властью в ущерб подданным. Убежденность народа в этом своем праве – единственное средство, способное удержать власть в необходимых для общества границах.

Источник: https://studopedia.su/13_118728_zhyulen-ofre-de-lametri.html

Жюльен Офре де Ламетри

Ж.О. де ЛАМЕТРИ

  • Известные личности
  • Знаменитые философы
  • Жюльен Офре де Ламетри

ЖЮЛЬЕН ОФРЕ ДЕ ЛАМЕТРИ

(1709–1751)

Французский мыслитель и просветитель, врач. Первым во Франции изложил систему механического материализма и сенсуализма. В сочинении “Человек-машина” (1747) рассматривал человеческий организм как самозаводящуюся машину, подобную часовому механизму.

Детство Жюльена Офре де Ламетри прошло в Бретани, в небольшом портовом городе Сен-Мало. Его отец, по одним сведениям, – купец, торговавший тканями, по другим – судовладелец, возможно, совмещал оба занятия. Мать до замужества была владелицей лавки лекарственных трав. В этой довольно состоятельной семье 25 декабря 1709 года родился будущий философ.

В Сен-Мало не было средних учебных заведений, поэтому он учился в колледжах Кутанса, Кана, затем в колледже дю Плесси (Париж), наконец, в школе, пользовавшейся репутацией лучшего учебного заведения страны, – в парижском колледже д'Аркур.

Завершив в восемнадцатилетнем возрасте среднее образование, он решает стать врачом в Париже. Ламетри получил медицинское образование, считавшееся лучшим во Франции, но сам он был невысокого мнения о полученных им знаниях.

Полноценным врачом, полагал он, можно стать, лишь познакомившись с новейшими зарубежными медицинскими достижениями.

Центром европейской медицины был тогда Лейденский университет, где работал выдающийся естествоиспытатель и ученый-медик Герман Бургаве, утверждавший, что жизненные процессы можно свести к формулам и выразить химическими терминами. Бургаве был спинозистом и атеистом. К прославленному ученому в Лейден поспешил юный Ламетри сразу по окончании медицинского факультета (1733).

Возвратившись в Сен-Мало после двухлетнего пребывания в Лейдене, Ламетри переводит на французский язык и публикует одно за другим важнейшие произведения Бургаве. Одновременно он приступает к практической работе врача и занимается научными исследованиями.

За восемь лет работы в Сен-Мало он публикует несколько своих научных работ. Особенно интересен в научном отношении его обширный труд “Соображения относительно практической медицины” (1743).

Он содержит подробное описание 111 историй болезни главным образом его собственных пациентов.

Переехав в 1742 году в Париж, провинциальный врач Ламетри сразу получил почетную и высокооплачиваемую должность полкового врача королевской гвардии. Он принимал участие в сражении при Деттингене (1743), в осаде Фрейбурга (1744) и в битве при Фонтенуа (1745).

Теперь у него имелись все основания быть довольным высоким положением, какого ему удалось достичь. Однако Ламетри пишет целую серию памфлетов, бичующих рутину, невежество и шарлатанство в среде его коллег.

Эти остроумные, талантливо написанные произведения, которые философ создавал и издавал одно за другим в течение десяти лет, пользовались большим успехом.

Самая крупная из этих сатир – “Работы Пенелопы”. Важнейшим событием описываемого периода в жизни философа является создание и выход в свет в 1745 году его первого философского труда – “Естественной истории души”, книги, явно провозглашающей материализм. Ламетри издает ее в качестве перевода на французский язык сочинения, написанного вымышленным лицом – англичанином Д. Черпом.

Но эта предосторожность не помогла, имя автора становится известно.

На заседании парижского парламента обвинитель Жильбер де Вуазен заявил, что в книге содержится умысел внушить читателям еретические представления о душе, “сводя природу и свойства духа человеческого к материи и подрывая основы всякой религии и всякой добродетели”, и требует публичного сожжения богопротивного произведения рукой палача.

9 июля 1746 года парламент вынес приговор, который был приведен в исполнение 13 июля на Гревской площади Ламетри изгнали из гвардии.

Более того, Ламетри вынужден был покинуть пост инспектора военных лазаретов в Лилле, Брюсселе, Антверпене и Вормсе, ему грозила тюрьма, и он бежал сначала в Гент, затем в Лейден. Тем временем весь тираж опальной книги вскоре был распродан, и потребовалось новое издание.

Но в печати одно за другим стали публиковаться выступления против книги и ее автора. После того как палач публично предал огню книгу, ее автор с прежней энергией продолжал обличать врачей-дельцов.

В 1746–1747 годах выходят сатира “Политика врача Макиавелли, или Путь к успеху, открытый перед врачами” и комедия “Отомщенный факультет”. Ламетри издает книгу “Человек-машина”, которая, хотя и помечена 1748 годом, фактически поступила в продажу в августе 1747 года.

Трудно назвать книгу, которая в середине XVIII века вызвала бы такую бурю негодования среди защитников традиционного мировоззрения, какую вызвала “Человек-машина”, и трудно назвать другое произведение этого периода, которое сразу, по выходе в свет, получило бы такую общеевропейскую известность.

Переиздания следовали одно за другим. Во Франции, где трактат был сразу запрещен, ходило по рукам много рукописных его копий. В Германии, где многие знали французский, книгу читали в оригинале, в Англии издали ее перевод.

Все нападали на Ламетри, либо утверждая, что это злодей, для которого никакая кара не будет достаточно суровой, либо объявляя его безумцем и осыпая оскорблениями.

Желая его уязвить, его именовали “господином Машиной” – прозвище, которое он с присущим ему юмором принял.

Голландия была уже не та, что во времена Спинозы, и по постановлению Лейденского магистрата книга была сожжена палачом.

В знаменитом труде Ламетри человек действительно трактуется как машина, хотя и достаточно сложная. “Человек настолько сложная машина, – пишет Ламетри, – что совершенно невозможно составить себе о ней ясную идею, а следовательно, дать точное определение”. Тем не менее, считает он, в человеке все устроено механически.

“Остановимся подробнее, – пишет он, – на этих пружинах человеческой машины. Все жизненно свойственные животным естественные и автоматические движения происходят благодаря их действию.

Действительно, тело машинально содрогается, пораженное ужасом при виде неожиданной пропасти, веки, как я уже говорил, опускаются под угрозой удара, зрачок суживается при свете в целях сохранения сетчатой оболочки и расширяется, чтобы лучше видеть предметы в темноте, поры кожи машинально закрываются зимой, чтобы холод не проникал во внутренность сосудов нормальные функции желудка нарушаются под влиянием яда, известной дозы опиума или рвотного, сердце, артерии и мускулы сокращаются во время сна, как и во время бодрствования, легкие выполняют роль постоянно действующих мехов”.

Духовное, идеальное и т. д., считает Ламетри, это выдумки теологов.

Душа – это “лишенный содержания термин, за которым не кроется никакой идеи и которым здравый ум может пользоваться лишь для облачения той части нашего организма, которая мыслит”.

Что касается сути мышления, то мысль, согласно Ламетри, представляет собой только “способность чувствовать” и “мыслящая душа есть не что иное, как чувствующая душа, устремленная на созерцание идей и на рассуждение”.

Вместе с тем при всем своем натурализме и механицизме Ламетри придает значение образованию.

“Если организация человека, – пишет он, – является первым его преимуществом и источником всех остальных, то образование представляет собой второе его преимущество.

Без образования наилучшим образом организованный ум лишается всей своей ценности, так же как отлично созданный природой человек в светском обществе ничем не отличался бы от грубого мужика”. Но машина тем и отличается от человека, что ее не надо образовывать.

И если бы человек был машиной, то образование не могло бы поменять его натуры, и он оставался бы “образованной машиной”.

Ламетри выступал против декартовского положения, что животные лишены какой-либо чувствительности, считая, что все живые существа обладают одинаковой способностью чувствовать, и это характерно не только для человека, но и для всех животных. Этот взгляд он развивает в книге “Человек-машина”.

Хотя название произведения указывает на механистический подход к проблеме человека, по своей сути взгляды Ламетри были далеки от понимания человека лишь как особого рода механизма.

Человек, согласно Ламетри, существенно отличается от механических устройств, так как он машина особого рода, способная чувствовать, мыслить, отличать добро от зла.

“Человеческое тело – это заводящая сама себя машина, живое олицетворение беспрерывного движения”. Человек – это часовой механизм, который заводится не механическим способом, а посредством поступления в кровь питательного сока, образующегося из пищи. Этот питательный сок Ламетри называет “хиласом”.

Хотя Ламетри сравнивает человеческое тело с часами, он полагает, что человеческий организм продолжает действовать и после поломки, то есть в результате заболевания.

Таким образом, “человек-машина” для Ламетри – это “человек-животное”, являющееся единым материальным существом, существом органического мира.

Ламетри первым из философов высказал мысль о возможности происхождения человека от животных. Он также полагал, что появление человека необходимо объяснять не только биологическими факторами, для формирования человека требуется язык, членораздельная речь. Для него также было важным воспитание человека.

“Без воспитания даже наилучшим образом организованный ум лишается всей своей ценности”. Общественная жизнь – необходимое условие формирования человека.

Процесс познания представлялся Ламетри следующим образом: от чувственного восприятия вещей мы переходим к опытно-экспериментальному исследованию, а затем – к рациональному обобщению фактов, которые подвергаются эмпирической проверке.

Опыту Ламетри придавал большое значение, но при этом считал, что опытные данные должны быть подвергнуты философскому обобщению.

Ламетри говорил, что человек представляет собой “мозговой экран”, на котором отображаются внешние предметы, однако при этом зеркальное отображение предметов происходит лишь в хрусталике глаза, познание же действительности достигается в разуме человека.

Анонимность издания отнюдь не спасала автора от разоблачения, и Ламетри понимал, конечно, размеры опасности, какой он себя подвергал.

Еще за несколько месяцев до издания “Человека-машины” он в поисках убежища от грозящих ему преследований обращается к Мопертюи, который, как и Ламетри, был уроженцем Сен-Мало.

Мопертюи был тогда президентом Прусской академии наук и пользовался большой благосклонностью Фридриха II, афишировавшего свое покровительство писателям, ученым, философам Мопертюи был не только идейно близок Ламетри, он был его другом.

Между тем по городу стал распространяться слух, что автор книги – Ламетри. Если этот слух дойдет до властей, предупреждают философа, ему несдобровать: влиятельные круги требуют его головы.

Под покровом ночи пешком уходит он из Лейдена, скрывается в хижинах пастухов и наконец покидает страну, где стал жертвой той же нетерпимости, от которой бежал из Франции.

Для Ламетри покровительство “северного Соломона” – прусского короля явилось спасением. В момент, когда было ясно, что расправы ему не миновать, он оказался вне досягаемости фанатиков.

8 февраля 1848 году берлинская газета сообщает о прибытии “знаменитого доктора де Ламетри”. Фридрих сразу же предоставляет Ламетри должности придворного врача и своего личного чтеца, а вскоре назначает его членом Академии наук.

Хотя возглавлял Академию выдающийся представитель передовой мысли того времени, в ней царили крайне реакционные взгляды. Но Ламетри встречает в Берлине и людей в идейном отношении близких – Мопертюи, д'Аржанса, Альгаротти, а с 1750 году и Вольтера. Король проявляет к изгнаннику сочувствие и интерес.

Он целые дни проводит в обществе Ламетри, который становится любимым его собеседником.

Ламетри обретает такую свободу, о какой он до того и мечтать не мог. Он встречается с людьми, с которыми может откровенно делиться своими мыслями.

Ламетри, избежавший почти верной гибели благодаря Фридриху, которому, естественно, чувствовал себя обязанным, попав ко двору, сразу же ощутил унизительность монарших милостей.

В “Работе Пенелопы”, вышедшей через год после его приезда в Берлин, он пишет: “Честь быть приближенным великого короля не избавляет от грустной мысли, что находишься подле хозяина, каким бы любезным он ни был… При дворе требуется больше услужливости и льстивости, чем философии, а я до сих пор прилежно занимался лишь последней… и нечего, конечно, в тридцатидевятилетнем возрасте начинать учиться низкопоклонству”. Это горькое чувство находило выражение в бравадах, в нарушении придворного этикета. Очевидец, сообщает, в присутствии короля “он усаживался, развалившись, на диване. Когда становилось жарко, он снимал воротник, расстегивал камзол и бросал парик на пол. Одним словом, Ламетри во всем держал себя так, словно относился к королю как к товарищу”.

Несмотря на то, что врачебная практика и обязанности королевского чтеца отнимают у философа немало времени, из-под его пера выходят новые произведения, философские работы “Человек-растение”, “Анти-Сенека”, “Опыт о свободе высказывания мнений”, “Система Эпикура”, “Животные – большее, чем машины”, “Человек – большее, чем машина”; медицинские труды: “Трактат об астме”, “Мемуары о дизентерии”; сатиры – значительно расширенное издание “Работы Пенелопы” и “Маленький человек с длинным хвостом”. Все это было написано за три года (1748–1751).

Ламетри полагает, что человек от природы представляет собой вероломное, хитрое, опасное и коварное животное, что люди рождаются злыми. Добродетель Ламетри считает лишь результатом того воспитания, которое получает человек в процессе жизни в обществе.

“… Тело – ничто, а душа – все; спасайтесь, смертные, чего бы это вам ни стоило” – так характеризует Ламетри царивший в его время подход к проблемам морали.

Религиозное мировоззрение постулировало низменность, греховность телесных наслаждений, ничтожество радостей земных, презрение к ним, призывая подавлять все исходящие от тела побуждения. Это сближает христианскую мораль с моралью стоиков.

Поэтому у гуманистов критика этики христианства часто выступает как критика этики стоицизма. Так поступал Монтень, и так же поступает Ламетри, написавший “Анти-Сенеку”.

В работе “Анти-Сенека” Ламетри призывает подчиняться нашим ощущениям и стремиться сделать их приятными. Под ощущениями, которые приятны для нас, Ламетри имел в виду прежде всего чувства сладострастия.

Он считал, что необходимо больше думать о теле, чем о душе, и доставлять побольше удовольствий телу. Для счастья, полагал Ламетри, не требуются ум, знания. Человека, испытывающего сладострастные ощущения, он называл “по-свински счастливым”.

Образ человека, который нарисовал Ламетри и которому он сам стремился следовать, создал ему скандальную известность.

Нашу жизнь, тело, дарованное нам природой, наслаждения, к которым она призывает, надо ценить. Они прекрасны, ибо они естественны. Ламетри всецело присоединяется к этой мысли Монтеня. Приятное чувство, говорит он, когда оно кратковременно, это удовольствие, когда оно длительно – наслаждение, когда оно постоянно – счастье.

Повторяя, что нет ничего постыдного или порочного в естественных отправлениях тела, Ламетри расписывает чувственные наслаждения с такими подробностями, которые должны были вывести из себя ханжу.

В пику этим господам Ламетри превозносит чувственные наслаждения, особенно “утехи Венеры”, воспевая их натуралистично и красочно: этому посвящены его книги “Сладострастье” и “Искусство наслаждаться”. В первой говорится: “Мы обязаны благом бытия одному лишь наслаждению”, оно “привязывает меня к жизни”.

Наслаждение коренится в порядке природы и в стремлении к нему объединяет все живые существа. Избегающий наслаждения идет против природы, нарушает ее законы. Счастье может людям дать лишь наслаждение. “Следовательно, мудрец должен искать наслаждения”.

Обладая способностью наслаждаться, каждый человек имеет все, что нужно, чтобы быть счастливым. “Если он несчастен, это происходит, надо полагать, по его собственной вине или из-за того, что он злоупотребляет дарами природы”.

Чтобы быть счастливым, пишет он, надо лишь познать свои вкусы, страсти, темперамент и суметь сделать из них хорошее употребление. “Поступать всегда так, как нравится, удовлетворять все свои желания, то есть все капризы воображения, если это не счастье, – пусть мне тогда скажут, в чем же счастье…”

Буассье считает, что для Ламетри счастье сводится к удовлетворению чувственности, телесным наслаждениям. Но, восторгаясь чувственными удовольствиями, Ламетри дает не менее высокую оценку наслаждений и даже счастья, которое испытывают в то время, когда заняты отысканием истины.

Именно умственная деятельность, научные исследования, художественное творчество отличают человека от животных. Лишиться книг для того, кто отведал доставляемые ими радости, лишиться бумаги и чернил для вкусившего наслаждение литературного творчества – большое несчастье. Философ подчеркивает, “насколько завоевания ума стоят выше всяких других”.

По словам Дидро, “Анти-Сенека” – книга, оправдывающая любые преступления. Находя одну лишь безнравственность в книге Ламетри, Дидро видит лишь безнравственность и в его жизни. Великий просветитель изображает Ламетри невеждой. Аналогичным образом высказывались о нем Гольбах, д'А-ламбер и другие просветители, утверждавшие, что Ламетри дает оружие их врагам.

Они считали, что Ламетри присоединился к взглядам либертенов, то есть тех, кто не только отвергал религиозную мораль, но призывал безудержно предаваться чувственным наслаждениям. По словам Мози, основной постулат “циничной морали Ламетри” гласит: “человек-машина может искать счастья лишь в наслаждениях тела”.

“Ламетри развивает этот постулат в… эготистском бреду. Он отвергает любое противоречащее ему правило, не обращая внимания ни на общество, ни на законы”.

Ламетри вовсе не зовет предаваться любым наслаждениям тела и любой ценой избегать телесных страданий. Нет, говорит он, ничего прекраснее твердости духа, дающей силы человеку переносить физические страдания ради блага других людей. Тому, кто способен на это, даже больше чести, чем тому, кто может возвыситься над смертью силой своего презрения к ней.

“Анти-Сенека” содержит настоящий гимн мужеству духа; оно настолько же выше мужества тела, насколько научная борьба выше войны.

Те, кто соединяет в себе мужество духа и знания (для Ламетри моральное величие неотделимо от просвещения), не только сами стойко переносят невзгоды, но и нас поддерживают своим примером: “Эпикур, Сенека, Эпиктет, Марк Аврелий и Мон-тень – вот мои врачи в несчастье: их мужество – лекарство в беде”.

С этой мыслью Ламетри связывает призыв презирать преследования, обрушивающиеся на тех, кто смело выступает против господствующих предрассудков. Философ восхищается Дидро и Туссеном, знавшими, чем они рискуют, публикуя свои книги (за что попали в тюрьму), и заявляет, что предпочел бы погибнуть, защищая свои взгляды, чем спастись, отрекшись от них.

Вызывающий характер носят не только книги Ламетри, но и многие его поступки, что в глазах его современников было естественным следствием его философских взглядов.

Лишь люди, с которыми Ламетри был откровенен, в том числе Мопертюи и Вольтер, знали, насколько несправедливо было общее мнение о нем. “Этот весельчак, слывущий человеком, который над всем смеется, порой плачет, как ребенок, от того, что находится здесь.

Он заклинает меня побудить Ришелье, чтобы тот добился его помилования. Поистине ни о чем не следует судить по внешнему виду. Ламетри в своих произведениях превозносит высшее блаженство, доставляемое ему пребыванием подле великого короля, который время от времени читает ему свои стихи.

А втайне он плачет вместе со мной, он пешком готов вернуться на Родину”, – писал Вольтер, менее всего склонный приукрашивать Ламетри, который, оказавшись при дворе Фридриха, стал любимцем монарха. Этой чести до того был удостоен лишь Вольтер.

Последний как придворный сразу невзлюбил того, кто занял его место в сердце короля.

Пером Вольтера, когда он писал о Ламетри, водила неприязнь. Он даже однажды написал вопреки общеизвестным фактам, что Ламетри скверный врач. Но и у Вольтера не раз вырывались замечания, опровергающие его злые слова о философе.

“Это был самый безумный, но и самый чистосердечный человек”, – пишет он племяннице, а в письме к Кенигу замечает: “… это был очень хороший врач, несмотря на его фантазию, и очень славный малый, несмотря на его дурные выходки”.

“Этот человек, – заявляет Вольтер в другом письме, – противоположность Дон-Кихоту: он мудр, когда занимается своим ремеслом, и малость безумен во всем прочем… Я очень верю в Ламетри. Пусть мне покажут другого ученика Бургаве, обладающего большим, чем он, умом, и писавшего лучше его по вопросам его ремесла”.

Между тем все увеличивается число публикаций, не только критикующих сочинения философа, но и призывающих к расправе с ним.

“Систематическая библиотека” публикует статью, где говорится, что в “Анти-Сенеке” Ламетри утверждает “столь подстрекательские вещи”, что “обязательно должен навлечь на себя и своих сторонников ужаснейшие преследования”.

Эта судьба скорее всего и постигла бы философа спустя несколько лет. милость короля – вещь весьма ненадежная, в чем Ламетри вскоре убедился. Но болезнь внезапно оборвала его жизнь.

После его смерти распространился слух, что он погиб от обжорства, объевшись трюфельным паштетом. На самом деле во время обеда у своего пациента, французского посла в Берлине Тирконнеля, Ламетри отравился присланным издалека паштетом.

Немецкие врачи прописали рвотное. Ламетри же прописал себе кровопускания и горячую ванну. И врачи, и сам Ламетри считали, что это отравление.

Однако сегодня симптомы болезни Ламетри позволяют предположить, что это был аппендицит или перитонит, от чего не могли спасти ни рвотное, ни кровопускание.

Когда страдания исторгли у Ламетри возглас “Иисус, Мария!”, проникший в комнату больного священник обрадовался: “Наконец-то Вы хотите возвратиться к этим священным именам!” В ответ он услышал: “Отец мой, это лишь манера выражаться”.

Мопертюи тоже предпринял попытку вернуть умирающего в лоно церкви. Как ни плохо было в этот момент Ламетри, он нашел в себе силы возразить.

“А что скажут обо мне, если я выздоровлю?” Вольтер пишет, что “он умер как философ”, что разговоры о его покаянии на смертном одре – “гнусная клевета”, ибо “Ламетри, как жил, так и умер, не признавая ни Бога, ни врачей”.

Он умер в сорокадвухлетнем возрасте 11 ноября 1751 года. Через три недели одна из немецких газет опубликовала эпитафию, в которой говорилось:

“Здесь покоится де Ламетри, галльского происхождения; здесь осталось все его машинное заведение. Горячку он схватил при дворе; она его изъяла из мира, где после себя он оставил глупостей немало. Ныне, раз распалось его машинное тело, сумеет он на покое разумный вывод сделать. Разумный же вывод один: человек не состоит из машин”.

Среди всех, кто писал о философе непосредственно после его смерти, теплые слова для него нашлись лишь у Мопертюи, Дезорме (в письмах, не предназначенных для опубликования) и у Фридриха II (в “Похвальном слове”, зачитанном на собрании членов Академии и затем опубликованном).

Мопертюи писал, что Ламетри был честнейшим и добрейшим человеком, что не только он, Мопертюи, но и “все, кто его знал, тоже любили его”.

Дезорме, актер, сблизившийся с философом еще во Фландрии и проведший подле него последние дни его жизни, писал о Ламетри как о человеке, “чьи познания вселяли надежду в больных и чья жизнерадостность была отрадой здоровых. Благородный, человечный, охотно творящий добро, искренний, он был честным человеком и ученым врачом”.

Также характеризует философа Фридрих. Перевод шести трудов Бургаве, около тридцати собственных книг вышли за 17 лет из-под пера человека, затрачивавшего большое количество времени на врачебную практику, медицинские исследования и внимательное изучение всех выходящих в свет медицинских, естественнонаучных и философских трудов

Таким был Ламетри, изображаемый нередко бездельником, заполнявшим дни и ночи разгулом.

Знаменитые философыБиография Философия

Источник: https://calcsbox.com/post/lametri.html

ЛАМЕТРИ

Ж.О. де ЛАМЕТРИ

ЛАМЕТРИ

(La Mettrie) Жюльен Офре де (1709—1751) — фр. философ. На философию Л. наложили отпечаток его занятия медициной. И та, и другая должны подчиняться, по Л., природе, видя в ней свой единственный предмет и черпая из нее свой метод. Зависимость от человека (политическое рабство) Л.

призывает заменить зависимостью от природы, предполагающей жизнь в согласии с разумом и обусловливающей единство людей. Мораль также зависит от физической организации человека. Индивид подобен машине, и как часы не ответственны за то, спешат они или отстают, так и человек не отвечает за свои действия. Картезианский дуализм души и тела Л. устраняет, полностью редуцируя первую ко второму.

Единственная существующая субстанция — материя. Сама по себе она пассивна, но благодаря ощущению она становится активной. Недостаточно, следовательно, считать ее, вслед за Декартом, лишь протяженной. Ощущение — атрибут материи. Движение не придается материи извне. Для материи, начиная с самых элементарных ее уровней, характерна раздражимость.Материя проявляет склонность к самоорганизации.

Ее движение упорядочено. Л. выступает против идеи творения материи. Она не-уничтожима и вечна. В учении о человеке Л. отвергает традиционное представление о душе и предлагает свой образ человека-машины. Разумная часть души отождествляется Л. с растительной. Тело производит и мысль. Опыт медика подталкивает Л. сделать вывод о принципиальной неавтономности души.

Она всецело определяется телесными функциями. Отсюда следует, что между человеком и животными нет существенного различия. И счастье, и удовольствия зависят не от воли, свободу которой Л. отрицает, но от телесной машины. Мораль имеет два источника — природу и общество. Последнее диктует человеку понятия о чести, славе, уважении и др. добродетелях.

Они относительны, будучи всецело зависимыми от текущей ситуации в обществе, от его потребностей. Мораль — дочь политики. В то же время выполнение моральных норм обеспечивает социальное равновесие. Освященные социумом нормы — это закон жизни большинства людей. Этическая теория Л. не ставит под сомнение традиционную мораль. Философ не верит в возможность просвещения масс.

В этом смысле его моральное учение пессимистично. Но все же подлинная мораль — дитя природы. Ее ориентиры телесно детерминированы. Добро то, что приносит физическое удовлетворение. Зло — то, что вызывает телесное отвращение. Поскольку мы — рабы своего тела, постольку счастье от нас не зависит. Этика Л.

в духе стоицизма учит обходиться без счастья, призывает к умеренности, требуя ограничиваться настоящим и не думать о прошлом и будущем, над которыми мы не властны. Идеи Л. оказали известное влияние на П.А. Гольбаха, К.А. Гельвеция, Д. Дидро и др. философов-просветителей.

Философия: Энциклопедический словарь. — М.: Гардарики.Под редакцией А.А. Ивина.2004.

ЛАМЕТРИ

        (Lamettrie, La Mettrie) Жюльен Офре де (12.12.1709, Сен-Мало,— 11.11.1751, Берлин), франц. философ-материалист. Изучал богословие, физику и медицину.

Выл полковым врачом; заболев горячкой и наблюдая за её течением, пришёл к убеждению, что духовная деятельность человека определяется его телесной организацией. Эта идея легла в основу его первого филос. соч. «Естеств.

история души» («Histoire naturelle de l'ame», 1745, или «Трактат о душе» — «Traite de Гате»), в котором открыто обосновывался атеизм. Книгу сожгли, и Л. был вынужден эмигрировать в Голландию. Здесь он анонимно опубликовал соч. «Человек-машина» (1747, рус. пер. 1911), которое также было публично сожжено.

В 1748 по приглашению прусского короля Фридриха 11 переехал в Берлин, где состоял членом АН и издал свои работы «Человекоторастение» («L'homme plante», 1748) и «Система Эпикура» («Systeme d'Epicure», 1751). Умер по время испытания на себе нового метода лечения.

        Л. первым во Франции дал последоват. изложение системы механистич. материализма. Л. признавал своей целью возрождение системы Эпикура. Согласно Л., существует лишь единая материальная субстанция; присущие ей способности ощущать и мыслить обнаруживаются в «организованных телах»; эти способности проявляются при воздействии внеш. тел на мозг.

Человека отличает от животных лишь большее количество потребностей и, следовательно, большее количество ума, ибо Л. признавал потребности тела «мерилом ума». Человеч. организм Л. рассматривал как самостоятельно заводящуюся машину, подобную часовому механизму. В своих последних работах Л. подошёл к идеи эволюции, высказывал мысли о единстве происхождения растит.

и животного мира, о постепенном совершенствовании материи. Как сенсуалист Л. считал, что внеш. мир отражается на «мозговом экране». В этике исходил из позиций гедонизма, отводя вместе с тем значит. роль обществ. интересу. Развитие общества определяется, по Л., деятельностью выдающихся людей и успехами просвещения. Л. был сторонником просвещённого абсолютизма. Филос. идеи Л.

оказали значит. влияние на Дидро, Гольбаха, Гельвеция и др. материалистов.

        Oeuvres philosophiques, v. l—3, P., 1796; в рус. пер — Избр. соч., М.—Л., 1925; Соч., М., 1976.

        Вороницын И. П., Ла Меттри, [Xap.], 1925; Сереж-ников В. К., Л., M., [1925]; Богуславский В. М., Л., М., 1977; D u Bois-Reymond E., La Mettrie, В., 1875; Poritzky J. P., J. O. de Lamettrie. Sein Leben und seine Werke, B., 1900; L e m ? e J. i1., Julien Offray de La Mnttrie, [Mortain], 1955; Mendel L., La Mattrie…, Lpz., 1965.

Философский энциклопедический словарь. — М.: Советская энциклопедия.Гл. редакция: Л. Ф. Ильичёв, П. Н. Федосеев, С. М. Ковалёв, В. Г. Панов.1983.

ЛАМЕТРИ

ЛАМЕТРИ (Lamettrie) Жюльен Офре де (род. 23 дек. 1709, Сен-Мало – ум. 11 нояб. 1751, Берлин) – франц.

врач и философ; во Франции и Голландии подвергался преследованиям за свои материалистическо-атеистические взгляды; в Берлине при Фридрихе Великом был избран членом Академии.

Ламетри принадлежал к сторонникам радикального материализма и механицизма, вследствие чего человека рассматривал как самозаводящуюся машину («L'homme machine», 1748, – «Человек-машина», см.: Избр. соч., 1925).

Такое понимание человека объясняет, по его мнению, также вопросы этики и доказывает ненужность в принципе всей религии. В том же году появилась его работа «L'homme plante» («Человек-растение»), в которой Ламетри понимает свой материализм сугубо физиологически. Кроме того, им написано: «Oeuvres philosophiques», 2 vol., 1751.

Философский энциклопедический словарь.2010.

ЛАМЕТРИ

(Lamettrie), Жюльен Офре (25 дек. 1709 – 11 ноября 1751) – франц. философ-материалист. Врач по образованию, Л. был решит. противником идеализма и теологии, схоластики и консервативной медицины. Вместе с Дидро, Гольбахом, Гельвецием Л. отстаивал передовое материалистич. мировоззрение.

“M e х а н и ч е с к и й французский материализм примкнул к физике Декарта, в противоположность его метафизике… В р а ч Л е р у а кладёт начало этой школе, в лице врача Кабаниса она достигает своего кульминационного пункта, врач Ламетри является её центром” (Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 2, с. 140).

За свои материалистич. и атеистич. взгляды Л. подвергался преследованиям со стороны теологов, идеалистов, врачей старой школы, а также франц. королев. власти. После выхода в свет первого произведения Л.

“Естественная история души” (“Histoire naturelle de l'âme”, 1745, или, иначе, – “Трактат о душе” – “Traité de l'âme”) он вынужден был эмигрировать в Голландию.

Там Л. анонимно опубликовал труд “Человек-машина” (“L'homme machine”, 1747, нов. изд. 1960, рус. пер. – 1911). Скрываясь затем от голл. реакционеров, Л.

эмигрировал в Германию, где издал свои последние работы: “Человек-растение” (“L'homme plante”, [1748 ]) и “Система Эпикура” (“Système d'Epicure”, [1751 ]), в к-рых его материалистич. и атеистич.

взгляды нашли наиболее полное выражение.

Л. материалистически решал основной вопрос философии. Опираясь на данные естествознания, он отвергал дуализм и доказывал, что существует лишь единая материальная субстанция. Она изначальна и вечна. Материя не возникает, не уничтожается, но лишь меняет формы своего существования. Сознание, дух вторичны по отношению к телу.

Способность человека чувствовать, помнить и мыслить не таит в себе ничего сверхъестественного и мистического. Она не более, как свойство тела. Всегда ли материя обладала таким свойством, как ощущение? Отвергая гилозоизм, Л. утверждал, что способность ощущений является свойством не всякой материи и “…обнаруживается только в организованных телах” (Избр. соч., М.–Л.

, 1925, с. 55). Душа не может существовать вне и независимо от тела. Состояния материи, тела обусловливают состояния души. Со ссылкой на Лукреция (“О природе вещей”) он отверг идею бессмертия души (см. тамже, с. 137). Осн. свойствами материальной субстанции Л. считал протяженность и движение, к-рое он понимал как присущую материи внутр. активность. По Л.

, материя имеет “… постоянно способность к движению, даже когда не движется” (там же, с. 51). Материальная субстанция, по Л., существует в формах, составляющих три царства природы: неорганическое, растительное и животное, к к-рому принадлежит и человек. Л. высказывал мысли о постепенном совершенствовании органич. существ и приближался к идеям эволюции (см. тамже, с.

257–58). Л. писал, что нельзя считать нелепой “…мысль о происхождении человека от животных” (там же, с. 265). Между животным и человеком Л. видел только количеств. различие: человек обладает большей степенью чувствительности и бóльшим количеством ума. Ведя борьбу против дуализма Декарта и идеалистич. положения Локка о внутр. опыте души, или рефлексии, Л.

сводил физиологич. явления к механическим и уподоблял человека машине. “Человеческое тело, – писал Л., – это – самостоятельно заводящаяся машина, живое олицетворение беспрерывного движения” (там же, с. 185). Опираясь на достижения анатомии, физиологии, медицины своей эпохи, Л. отстаивал мысль, что в функционировании организма человека, включая и сферу психич.

явлений, нет ничего такого, чего нельзя было бы объяснить, не прибегая к религии и мистике.

Утверждая, что мир познаваем, Л. вел борьбу против агностицизма. По мнению Л., человек может познать причины и свойства явлений и на этом основании – их сущность. Внешний мир отражается на “мозговом экране”. В теории познания Л. выступал как сторонник материалистич. сенсуализма. Чувств.

опыт, обусловленный высшим материальным миром, – основа всякого познания. “… Нет более надежных руководителей, чем наши чувства. Они являются моими философами.

Сколько бы плохого о них ни говорили, одни только они могут просветить разум в поисках истины; именно к ним приходится всегда восходить, если всерьез стремиться ее познать” (там же, с. 45). Подчеркивание роли чувств. восприятия в процессе познания не сопровождалось у Л. принижением теоретич. мышления.

Однако как и все домарксистские материалисты, Л. не поднялся до понимания роли обществ. практики в познании, и его теория познания была созерцательной. Ощущения рассматривались Л. не только как образы предметов, но и как критерий истины.

Из материалистич. философии Л. сделал неприкрытые атеистич. выводы. Если признать материю внутренне-активной, находящейся в процессе вечного изменения и развития, то отпадают аргументы в защиту идеи бога как перводвигателя, творца многообразной картины мира.

Хорошо осознавая роль религии в обосновании феод. идеологии, Л. показал антинауч. характер религ. мировоззрения и отвергал всякие компромиссы между религией и наукой. Л. утверждал, что уничтожение религии было бы счастьем для человечества. “Если бы…

атеизм получил всеобщее распространение, то тогда все виды религии были бы уничтожены и подрезаны в корне.

Прекратились бы религиозные войны и перестало бы существовать ужасное религиозное воинство; природа, зараженная ныне религиозным ядом, вновь вернула бы себе свои права и свою чистоту” (там же, с. 212).

В понимании истории общества Л. был идеалистом. Решающее значение в развитии общества он приписывал просвещению, сознат. деятельности выдающихся личностей. Л. был сторонником просвещ. абсолютизма; свободу частной собственности и торговли он считал выражением свободы личности. Л. отстаивал осн. принципы бурж. демократии, обосновывал необходимость политич. свободы, свободы мысли и совести.

В книге “Против Сенеки, или Рассуждение о счастье” (“Anti-Seneque, ou Discours sur le bonheur”, [1748 ]) Л. изложил свои этич. взгляды. Он отвергал наличие неизменных абсолютных нравств. ценностей. Отвергая религ.-спиритуалистич. взгляд на мораль, Л.

отстаивал идею, согласно к-рой разные народы и даже один и тот же народ на различных ступенях своего развития имеют различные представления о добре и зле, о справедливом и несправедливом, о возвышенном и низменном и т.п. Критерием нравственности поступка Л. считал обществ.

интерес, то, что соответствует интересам большинства членов общества. Отвергая загробную жизнь и наслаждения в потустороннем мире, осмеивая религ.-аскетич. нравств. идеалы, Л. отстаивал идеи гедонизма и эвдемонизма в их разумном понимании. Подчеркивая роль и значение чувств.

наслаждений в жизни человека, указывая на всеобщность стремления к этим наслаждениям, Л. одновременно по достоинству оценивал духовные наслаждения, считал их более сильными и существенными для развитой личности. Духовные наслаждения не отграничены от чувственных.

Больше того, они способны превращаться в наслаждения чувственные. Человек испытывает чувств. наслаждение, когда проникается мыслью, что живет не только для себя, но и для своей родины.

В духе бурж. утилитаризма Л. развивал мысль, что каждый человек стремится к личному счастью и может пытаться достигнуть его за счет несчастья других, если не будет страшиться возмездия. “В общем, – писал Л., – люди рождаются злыми, и без воспитания было бы очень мало добродетельных людей…

Таков порок человеческого устройства. Только воспитание улучшило его внутреннюю организацию; оно преобразовало людей к выгоде и пользе людей; оно завело их, подобно часам, наилучшим образом, так, чтобы они могли служить. Таково происхождение добродетели; ее источником является общественное благо” (там же, с.

299). Отсюда следует необходимость справедливого законодательства, выражающего обществ. интерес. Мысли Л. о сочетании личных и обществ. интересов нашли свое дальнейшее развитие в работах Дидро, Гольбаха и в особенности Гельвеция. Вся его этич.

концепция заострена против аскетизма, ущемления прав личности на наслаждение и счастье.

Борьба Л. против идеализма и обоснование им материалистич. мировоззрения сыграли значит. роль в последующем развитии передовой филос. мысли домарксовского периода (Дидро и др.). Для воззрений Л. характерна ограниченность, свойственная домарксовскому материализму вообще (см. Материализм).

Феод.-клерикальная и реакц. буржуазная философия до неузнаваемости исказили суть учения Л., попытались очернить Л., человека и ученого. В этом проявилась ненависть реакционеров к воинствующему материализму и атеизму Л., к его передовым обществ.-политич. взглядам.

Соч.: Les animaux plus que machines, [В., 1750 ], Réflexions philosophiques sur l'origine des animaux, В., 1750, Oeuvres philosophiques, t. 1–3, В., 1796, Textes choisis. Discours préliminaire. Traité de l'âme Abrégé des systèmes.

Système d'Epicure. L'homme machine. L'homme plante, P., 1954, в рус. пер.: Избр. соч., M.– Л., 1925, [Отрывки из произв. ] Предварительные рассуждения Человек-машина. Система Эпикура, в кн.: Франц. просветители XVIII в. о религии, М., 1960.

Лит.: Вороницын И. П., Ла Меттри, [X. ], 1925, Сережников В. К., Ламетри, M., [1925 ], История философии, т. 2, [М. ], 1941 (см. указатель имен), История философии, т. 1, M., 1957 (см. указатель имен), Picavet F. J.

, La Mettrie et la critique allemande, P., 1889. Ρоritzky J. F., J. O. de Lamettrie. Sein Leben und seine Werke, В., 1900, Bergmann E., Die Satiren des Herrn Maschine, Lpz., 1913, Βoissier R., La Mettrie…, P., 1931, Nedeljković D.

, Lametri, Zagreb, 1961.

X. Момджян. Москва.

Философская Энциклопедия. В 5-х т. — М.: Советская энциклопедия.Под редакцией Ф. В. Константинова.1960—1970.

ЛАМЕТРИ

    ЛАМЕТРИ (Lamettrie, La Mettrie) Жюльеи Офре де (25 декабря 1709, Сен-Мало — 11 ноября 1751, Берлин) — французский философ-материалист и атеист. Учился на медицинском факультете Парижского университета; работал в больнице в Сен-Мало, в качестве полкового врача принимал участие в военных действиях.

В 1748 по приглашению короля Фридриха II прибыл в Берлин, где стал членом Академии наук и придворным врачом. Основные сочинения: “Трактат о душе” (Traité de l'âme, другое название — “Естественная история души” — Histoire naturelle de l'âme, la Haye, 1745), “Человек— машина” (1747, рус. пер.

1925), “Анти-Сенека, или Рассуждение о счастье” (Anti-Seneque, ou Discours sur le bonheur, 1748), “Система Эпикура” (Système d'Epicure, 1751). В онтологии отстаивал учение о материи как единственной субстанции, которой присущи три важнейших атрибута: протяженность, движущая сила, способность чувствовать.

Механическими свойствами материи, зависящими от протяженности, являются величина, фигура, состояние покоя и положение. В гносеологии придерживался сенсуализма.

Представление о нематериальной душе считал “химерой”: термин “душа” можно использовать лишь для обозначения некоторых способностей нашего тела, поскольку мышление человека зависит от устройства мозга, от болезней, возраста и пищи. Согласно Ламетри, “человеческое тело — это заводящая сама себя машина, живое олицетворение беспрерывного движения” (Соч. М., 1983, с.

199). Объясняя происхождение жизни, отстаивал эволюционистские воззрения: высыхание первичного океана сопровождалось развитием многообразных зародышей, из которых возникли все виды живых организмов. По мнению Ламетри, философы должны способствовать улучшению общественной жизни путем просвещения правителей. Оказал влияние на Гельвеция, Дидро, Гольбаха и других материалистов.

    Соч.: Oeuvres philosophiques, ν. 1—3. Β.-Ρ., 1796; Textes choisis. P., 1954; в рус. пер.: Избр. соч. М.-Л., 1925; Соч. М., 1976,2-е изд., 1983. Лит.: Богуславский В. М. Ламетри. М., 1977; Du Bois-Reymond E., La Mettrie. В., 1875; PorilîkyJ. F. S. 0. de Lamettrie: В., 1900; LeméeP. 1.0. de La Mettrie. Mortain, 1955; Mendel L. La Mettrie: Arzt, Philosoph und Schriftsteller. Lpz., 1965.

    А. А. Кротов

Новая философская энциклопедия: В 4 тт. М.: Мысль.Под редакцией В. С. Стёпина.2001.

Синонимы:

философ

Смотреть больше слов в «Философской энциклопедии»

ЛАМОНТ →← ЛАМЕННЕ

Источник: https://rus-philosophical-enc.slovaronline.com/4944-%D0%9B%D0%90%D0%9C%D0%95%D0%A2%D0%A0%D0%98

Book for ucheba
Добавить комментарий